Полный цикл

Глава 1

– И чё это? – Василич с интересом рассматривал Юрино приобретение.

– Стиралка, – Юра вытер со лба пот и взглянул на помогавшего ему с транспортировкой дворника. – Ну что, Алибек, взяли?

– Давай.

Вдвоем они подняли агрегат и затащили его на кухню.

– Тут ставь, у раковины. Должна влезть, я вымерял.

Наконец машинка заняла место между эмалированной мойкой на перекошенной тумбе и стеной. Алибек получил свой гонорар и отбыл, а вокруг машины собралось все население коммунальной квартиры: слесарь Василич, пенсионерка Анна Андреевна, и сам хозяин агрегата – студент Юра, которому Анна Андреевна сдавала свою вторую комнату.

– Ну и на фига она тебе? – Василич рассматривал приобретение, склонив голову набок.

– Стирать буду, – хмыкнул Юра.

– Стирать баба должна, – не поддержал шутку сосед.

– А места на общей кухне сколько занимает-то! – всплеснула руками Анна Андреевна.

– А вы тоже пользуйтесь! Я научу.

– Вот еще, у меня и «Сибирь», слава богу, на ходу, – пенсионерка дернула плечом и демонстративно отошла ставить чайник.

– А скотинке, кажись, понравилась твоя машинка, – заметил Василич.

В барабан и правда уже наполовину влезла Мура, кошка Анны Андреевны. Вот любопытное создание! Вечно по столам на кухне лазит, не столько съест, сколько уронит.

– А эт чё такое? – Василич ковырнул ногтем одну из приклеенных на корпус стиралки наклеек. Некоторые из них были затерты до белых проплешин, другие казались почти новыми.

– Так она ж бэушная, – Юра пожал плечами и тоже попытался отлепить одну из картинок. Та даже и не думала поддаваться. – Зато и цена хорошая. У бабки племянница вселилась, учиться приехала. Обустроилась, а потом куда-то усвистала с парнем. Вот бабке и осталось наследство. А это я отдеру.

Отмыть наклейки не получилось ни тогда, ни потом. Они будто намертво срослись с потертой поверхностью и занимали почти четверть верхней крышки. Картинки были разные: от старых черепашек ниндзя и терминаторов до вполне современного железного человека. Юре больше всего нравилась анимэшная школьница в короткой юбочке. Он часто рассматривал ее, загружая и вытаскивая белье. Вела себя машинка примерно: не сбоила и ломаться, кажется, не собиралась. Если не считать арт-объекта на ее крышке, стиралка казалась чуть ли не новой.

Мура так и вообще чуть ли не поселилась в ней. Вечно норовила залезть внутрь, да там и заснуть. Анна Андреевна переживала, но Юра быстро привык проверять барабан перед запуском, и она успокоилась.

Спустя неделю после покупки Юра вынул из машинки первый сюрприз. Им оказался левый эйрпод. Наушник обнаружился на дне таза после того, как все белье разместилось на сушилке. Ни айфона, ни наушников к нему у Юры не имелось, и он сильно сомневался, что чем-то подобным владеют его соседи. Покрутив находку, Юра отложил ее на комод, да так и забыл там. Может, застрял в барабане привет от предыдущей хозяйки машинки.

Еще через пару дней вместе с футболками из стиральной машины вывалилась зажигалка. Темно-бордовый пластик, чуть потертая наклейка со штрихкодом. По ней и не скажешь, что в воде болталась. Юра ошарашенно оглядел свою находку и зачем-то нажал на кнопку. Смысла в этом не было, ведь гореть она после стирки не могла. Не могла, но горела.

Юра внимательно осмотрел барабан, крутанул его туда-сюда пару раз. Больше ничего постороннего в машине не обнаружилось. Юра метнулся в комнату, подхватил наушник и со всем этим добром пошел по соседям. Ни Василич, ни Анна Андреевна находки не признали, и он сдался. Хлопнул вечером коньяку с соседом и пошел спать, так ничего и не придумав.

На следующей неделе на комоде помимо наушника и зажигалки появилась простенькая серебряная сережка. Еще дней через десять число находок не увеличилось, но чистой одежды у Юры уже не осталось. История все еще казалась дикой, но уже будто немного ненастоящей. Плюнув на всё, Юра загрузил полный барабан, запустил стирку и профилактически опрокинул рюмку, не дожидаясь окончания цикла. На этот раз обошлось без сюрпризов. Юра поздравил себя с избавлением от паранойи и счастливый ушел спать.

Утром он на кухне столкнулся с Василичем. Тот странно косился на соседа, мялся и наконец с дурацкой ухмылкой выдал:

– Я это, стиралкой твоей тут попользовался.

– Ну и отлично, – Юра размешал в чашке растворимый кофе и плюхнулся на подоконник. – Я ж сам предлагал, вот и не парься.

– Ага. Я это самое, отдать тебе хотел. Ты забыл, наверное.

Продолжая идиотски улыбаться, Василич обернулся к машине и вынул из барабана предмет одежды, который никому в этой квартире принадлежать не мог. Тонкие кружевные стринги, явно не из дешевых. Опомнился Юра только, когда почувствовал жгучую боль в ноге: кипяток из накренившейся в руке чашки лился ему прямо на колено.

– Да что ты! – засуетился тут же с полотенцем Василич. – Дело молодое. Подумаешь!

Больше Юра к стиралке не подходил. Сгоряча чуть не рванул писать заявление в полицию, но вовремя одумался, сообразив, каким идиотом он будет выглядеть. Да и никакого преступления, вроде, и не случилось. Чертовщину в протокол ведь не впишешь.

А еще через три дня пропала Мура. Когда Анна Андреевна с встревоженным лицом постучалась к Юре узнать, не забежала ли к нему кошка, внутри у него внезапно стало очень пусто. Будто все органы расступились и в груди образовалась холодная пустота. Он кинулся к стиралке, заглянул в барабан, но Муры там и следа не было.

– Неужели за дверь выскочила, когда я из магазина пришла? – хмурилась соседка.

Юра молчал, но в кошачью безалаберность отчего-то не очень-то верил. Мура не нашлась и на следующий день, и еще через неделю. Анна Андреевна обклеила объявлениями все столбы по соседству, звонков и жаждущих обещанного вознаграждения было много, а толку мало. Тащили всех, кого ни попадя: и белых, и серых, и пушистых, и облезлых. Соседские мальчишки приволокли даже кота и пару котят “на замену”. От замены Анна Андреевна отказалась, но поисков не бросила.

А тем же вечером Юра заметил новую странность. Он как раз домыл чашку и потянулся за брошенным на стиралку полотенцем, когда взгляд его привычно скользнул по наклейке анимешной девчонки, да так там и застыл. Да быть того не могло… Юра невольно даже отшатнулся. На руках у девчонки сидел серый котенок, ровно такого же дымчатого оттенка, какого была пропавшая Мура. Юра был абсолютно уверен, что раньше никакого котенка у анимешки не было.

Следующим утром, бледнея, краснея и заикаясь, он попытался рассказать о своем открытии Анне Андреевне. Разложил перед ней все дары стиралки и путанно рассказал о своих подозрениях. Анна Андреевна молчала и смотрела на него чуть ли не с жалостью. Когда он дошел до наклейки, она все же перебила:

– Юра, ты издеваешься? – голос пенсионерки дрогнул. – Мура прожила со мной шесть лет. И вместо того, чтобы помочь мне ее искать или хотя бы посочувствовать, ты сейчас мне тут трусы кружевные показываешь и чушь про наклейки городишь?

Анна Андреевна брезгливо указала на разложенные на крышке стиралки вещи.

– Ты нашел очень неудачную тему для шуток.

– Анна Андреевна, я вовсе не… Анна Андреевна!

Но она молча вышла из кухни. Юра слышал, как хлопнула дверь в ее комнату. Как видно, мысль поделиться своими подозрениями с пенсионеркой была неудачной. Но должен был хоть попытаться.

На следующий день Юра объявил соседям, что потек отводящий шланг, и пользоваться машинкой пока не надо. Василич пожал плечами: не надо, так не надо. Анна Андреевна с Юрой все еще не разговаривала.

С горем пополам Юра сдал последний в этой сессии экзамен по теормеху на трояк и даже обрадовался. Вообще-то учился он неплохо, даже стипендию получал. Но в последнее время дергался, косился на стиралку, проверял наклейки по три раза на день. До учебы ли тут. Так что на допсу не вылетел – уже можно радоваться, решил он.

Прекрасное настроение улетучилось, едва лишь он вошел в прихожую. С кухни доносился гул турбин готовящегося к взлету самолета. Звук Юра опознал с первой ноты: стиральная машина отжимала белье. Не разуваясь, он влетел в кухню и нос к носу столкнулся с Анной Андреевной.

– Так не работает же! – Юра ткнул пальцем в машину, не в силах связно продолжить.

– Во-первых, здравствуй! – Анна Андреевна явно не разделяла возмущения соседа. – Во-вторых, как видишь, работает. Шторы на кухне не стирались со времен победы над Наполеоном. Вот мы и решили их обновить. Василич, золотые руки, машину твою вдоль и поперек изучил. Все подтянул, затянул и поправил. В порядке она.

Юра стоял, тупо глядя, как за стеклянной дверцей машины крутится желто-зеленое кольцо кухонной шторы. Соседка, явно не ожидавшая такой реакции, по-видимому, решила, что ему просто стало жалко делиться стиралкой, и добавила:

– В конце концов, штора кухонная общая, а в моей «Сибири» центрифуга ее точно порвет. Уж больно тонкая. Ничего твоей машине не станется.

– Да, конечно. Я же думал, она сломана.

Юра пролепетал еще что-то оправдательное и ушел в прихожую. Внутри него ширилось, росло и тяжелым камнем давило на диафрагму дурное предчувствие.

Чуть позже, уже переодевшись, он зашел на кухню и, опасливо косясь на машину, щелкнул выключателем чайника. Все время, что он находился наедине со стиралкой, Юра опасался поворачиваться к ней спиной. Глупость, конечно, но перебороть себя ему никак не удавалось.

И все-таки она застала его врасплох. Как раз когда Юра открыл шкаф и потянулся к полке с чаем, машинка закончила стирку и громко пиликнула. Сметая с пола просыпанный чай, Юра злобно косился на своего врага.

– Юрий, не в службу, а в дружбу, повесь штору, пожалуйста, – Анна Андреевна, кажется, сменила гнев на милость. Она стояла в дверях кухни в распахнутом пальто и наматывала на шею шарф. – Вешай сразу на карниз, там досохнет. Мне уж тяжеловато туда лезть, а Василич на смене. А я пока в магазин собралась. Тебе взять чего?

– Да не нужно, спасибо. Я сам попозже схожу, чего вам таскать.

– Ну как знаешь.

После того, как дверь за соседкой захлопнулась, Юра еще минут пять стоял и смотрел на стиральную машину. Потом он обреченно побрел в ванную за тазом. Так или иначе, а открыть дверцу придется.

В этот раз рыться в мокром белье и осматривать таз в поисках сюрприза не пришлось. Лишь только Юра открыл дверцу, из барабана выкатился большущий темный словно бы шерстяной клубок. От неожиданности Юра отшатнулся и уронил таз.

Чертова кошка! Все-таки соседка его прибьет… Ну надо же было ей именно сейчас вывалиться. Нет, чтоб Василичу попалась.

Юра медленно выдохнул. Он просто сожжет ее. Точно! Вынесет к гаражам и сожжет. И продаст стиралку к лешему. Он придвинулся к тазу чуть ближе, но тут же с криком отшатнулся. Из спутанной мокрой пакли проглядывало бледное человеческое ухо. В желтом пластмассовом тазу с веселенькими цветочками по борту лежала человеческая голова.

В пустой квартире собственный крик показался Юре оглушающим. Он сидел на полу у противоположной стены и дикими глазами глядел на стиралку и стоявший перед ней таз. Его ужасное содержимое казалось таким настоящим, что Юра с трудом подавил рвотные позывы. Вот только настоящим оно быть никак не могло. Ну не бывает так. Не выкатываются мертвые головы из стиральных машин. А значит, это чей-то идиотский розыгрыш.

Ухватившись за спасительную мысль, Юра заглянул в таз, чтобы рассмотреть находку. Голова определенно женская, длинные темные ужасно спутанные волосы, аккуратная кромка разреза на шее. Крови нет, кожа на лице и шее ужасно бледная, с фиолетовым отливом. Какой же дерьмово-правдоподобный муляж!

Юра решился и протянул руку. Вот сейчас он дотронется и поймет, что это просто резина, силикон или черт знает, что еще такое. От прикосновения голова покачнулась и перевернулась лицом вверх. Юра отдернул руку и снова шарахнулся в сторону. Он мог бы поклясться, что волосы у этой куклы настоящие, человеческие.

Остекленевшие мутно-зеленые глаза теперь смотрели прямо на Юру. Но больше всего напугал его не этот мертвый взгляд, а то самое обнажившееся под съехавшим в сторону колтуном ухо. А точнее тускло блеснувшая серебром сережка. Точно такая же, как та, что Юра нашел в стиралке месяц назад. Сомнения в том, что голова настоящая, разом отпали.

На этот раз Юру все-таки вырвало. Через минуту он кинулся к телефону, но так и не набрал телефон полиции. А что он им, собственно, мог сказать? Что у него тут мертвая голова из стиральной машины сама собой появилась? Вот интересно, куда они его увезут: в камеру или сразу в дурку.

Нет, нет, нет… Должен быть другой выход. Он просто сожжет ее. Точно, как и хотел. Избавиться сначала от головы, а потом и от самой стиралки. Разбить проклятую машинку молотком и выкинуть к черту! Там ей самое место. Еще раз прикоснуться к голове Юра смог не сразу. Его подстегивало лишь то, что Анна Андреевна должна была вот-вот вернуться из магазина.

Кое-как запихав голову вместе с тазом в самый большой из найденных им мешков, Юра убрал этот кошмар в икейскую синюю сумку. Видимо, он все-таки немного рехнулся, раз смог пройти с такой ношей в руке до ближайших гаражей и дальше, в лесополосу за железной дорогой. Закинув сумку в заваленный мусором бетонный колодец, Юра чиркнул зажигалкой.

Возвращаясь назад, он думал о том, что с радостью бы спалил и всю квартиру с этой проклятой машиной. С того момента, как он поджег голову, им овладело мрачное спокойствие. Он избавится от всей этой дряни, а потом просто свалит все на временное помешательство. Убедит себя, что все ему примерещилось, съедет отсюда, попьет таблеточек и будет жить дальше. Долго и счастливо.

Дома на удивление все еще никого не было. Раздевшись, Юра зашел на кухню и взглянул на стиралку. Дверца открыта, внутри только штора. Будто ничего и не было. С-сука!

Так. Если сдернуть сушилку для посуды, она упадет прямо на машинку. А уж Юра ей молотком поможет. И ничего никому объяснять не придется: шкаф упал, стиралка восстановлению не подлежит. Сначала раздолбать, потом накрыть шкафом. Дело пяти минут. Примерившись, Юра замахнулся молотком. Взгляд его упал на наклейку с анимэшной школьницей. Короткая юбка, высокие гольфы, котенок на руках, а выше ничего. У девчонки не было головы. Молоток выскользнул из разом ослабевших пальцев и смачно приземлился на Юрину ногу.

Он взвыл от боли и на время забыл о проклятой наклейке. Юра сидел перед открытой дверцей стиральной машины и баюкал пострадавший мизинец, когда барабан вдруг начал вращаться. Словно под гипнозом Юра смотрел в желто-зеленое мельтешение шторы внутри. А потом в глубине мелькнуло что-то белое, и он завороженно подался вперед. Из барабана к Юре тянулись такие же бледные, как кожа на сожжённой им голове руки. Опомнившись, он рванулся назад, но обломанные синюшные ногти уже вцепились в его плечи. Прямо перед глазами маячил обрубок шеи. Барабан стиралки вращался все быстрее.

***

– А чего продаете? – девушка придирчиво осматривала стиральную машину.

– Да парень у меня комнату снимал, съехал, а машина вот осталась.

Анна Андреевна нахмурилась. Ишь, носом водит! Грязи не найдешь, не ищи! Она машинку эту самолично надраила, что солдатские сапоги перед смотром. Только наклейки, зараза, остались. Ни одна не поддалась. Анне Андреевне пару раз даже казалось, что их больше стало. Юрка что ли наклеил перед тем, как пропасть.

Уж сколько его искали! И полиция, и родители приезжали. Сбежал куда-то, все бросил, даже штору не повесил. Пришлось Анне Андреевне самой по табуреткам скакать тогда. Кто ж знал, что парень с концами канул.

– Пять тысяч говорите? Она ж вон, не новая совсем, – девица попыталась подцепить крашеным ногтем одну из наклеек: маленький человечек с острыми ушками и крылышками за спиной. Анна Андреевна наморщила лоб: ей вдруг показалось, что именно эту наклейку она видит впервые.

– Давайте, четыре, и я возьму, – голос покупательницы вывел ее из ступора.

– Забирай.

Анна Андреевна и сама не могла бы объяснить, отчего так легко согласилась, не торгуясь. Просто ей вдруг очень захотелось больше никогда не видеть эту улыбающуюся остроухую рожицу.