Полный пуск

Глава 1

— Привет.

— Привет?

— Как жизнь?

— Да ничего… А у тебя как?

— Да тоже норм.

— А…

Повисла привычная неловкая пауза.

— Может сходим куда?

— Да я не знаю, давай в другой раз?

— Да у меня отпуск всего на неделю, а когда следующий неизвестно.

— А… А ты где сейчас работаешь?

— Да там же, на побережье.

— Ну и как там?

— Да… Ничего, как привыкнешь.

— Ясно… Слушай, мне надо собираться, тут надо по делам отъехать…

— Давай я подойду на вокзал, я в гостинице недалеко остановился!

— Ну… Давай, поезд в шесть.

— Договорились, я подойду!

— Пока…

— До встречи!

Трубка ложится на рычаг, экранчик на таксофоне вспыхивает, показывая длительность разговора и текущее время. Я прикидываю: есть еще два часа, хватит чтобы сдуть пылинки с парадной формы и отполировать до зеркального блеска ботинки. Представляю, как она удивится, увидев меня с новыми погонами и с сверкающим алмазами орденом на груди… Да, надо найти еще цветы, это важно. И проверить, как прикреплен шеврон бригады “О” на рукаве.

***

Конечно же, она не пришла. Я проторчал час под часами, побродил по перрону, вглядываясь в озабоченные лица отъезжающих, и в итоге сунул букет первой попавшейся девушке, не отреагировав на ее робкую улыбку и тихое “Ой, спасибо…”.

Выйдя из вокзала и оглядев короткий проспект, я высмотрел вывеску ближайшего бара и направился к нему.

Будем проводить время так, как подобает офицеру бригады “О”.

***

Скамья для ожидания на призывном пункте пункте была неудобная. Я сидел среди таких же как и я призывников, ожидая своей очереди на распределение, и от нечего делать рассматривал плакаты на противоположной стене коридора. По всей видимости, они по задумке должны были заинтересовывать призывника, но я видел лишь усредненные антропометрические данные, данные по айкью и параметры нервной системы. Все достаточно средние, так что я мог попасть в любой род войск, так что все зависит от того, кто из “купцов” сегодня прибыл за “товаром”. Хорошо бы в летуны, но там требовалось технари и выше среднего, так что я сомневался что пройду. Тогда в дорожники, в шахтеры или в морячки. Мне было все равно, хотелось лишь чтобы все быстрее закончилось. Год обязательной волынки, отметка в досье и небольшая выплата, а дальше уже можно будет оглядеться и начать обустраиваться в жизни.

Лампочка над дверью загорелась и мой сосед поднялся. Значит, я следующий.

Если повезет, то и профессию какую-нить нужную получу. А то с моим биофаком вряд ли куда можно будет потом нормально устроиться, чтобы там нам не плели на ознакомлении.

Лампочка вновь загорелась. Быстро они. Ладно, моя очередь.

Внутри комнаты я оказался под лучами ярких ламп, из-за чего я с трудом видел комиссию. Кто-то начал зачитывать скучным голосом мои данные, сопровождая их равнодушными комментариями “средне” и “в норме”. Я пялился в потолок, ожидая своей участи.

После прочтения анкеты на меня обратили внимание:

— По-моему, он староват.

— Не придирайся, Карл, ему всего двадцать три.

— Двадцать три? Отсрочка?..

— Да. Образование высшее, биофак.

— Это уже интереснее… Призывник, что ты знаешь о кольчатых червях?

Я очнулся.

— О кольчатых? У нас они не водятся.

— То есть ничего?

— Не особо много, — признался я. — Я специализировался на местных видах. А так… Ну распространенные беспозвоночные Земли. Вроде три вида, многощетинковые, пиявки и… Малощетинковые, вот. Интересно, что пиявки и у нас есть, но с земными они не имеют ничего общего, поскольку…

— Достаточно, — перебил голос. — А о местных морских видах?

— Да тоже мало, — пожал плечами я. — Биосфера толком не изучена, кроме пары видов крабов и рыб. Более-менее мы знаем лишь пресноводных рыб, да о гнусе, и это тоже не совсем верная классификация, поскольку…

— Достаточно, — повторил голос. — Беру.

— Ты уверен, Карл? Там еще полно народу.

— Если не подойдет, то я скоро вернусь.

Раздались смешки. Одна из фигур встала и вышла на свет. Я замер, внимательно ее рассматривая. Мужчина, на вид лет сорок. Одет в черную форму без знаков различия, на рукаве шеврон в виде ухмыляющегося черепа, вписанного в спасательный круг.

— Поздравляю, парень. Добро пожаловать в Бригаду “О”.

***

За один день побережье потеряло три экраноплана и один дирижабль. Чудом выживший пилот одного из уцелевших экранопланов описал это как “атаку из под воды пиявки на ножке, которая схватила и уволокла под воду машины.” Хотя глубина была небольшой, обломков и выживших высланные катера не обнаружили. А на следующий день сбиты — теперь в этом уже не было никаких сомнений — еще один экраноплан и единственный на побережье вертолет.

— Так эпоха летающих аппаратов на побережье закончилась, — рассказывал Карл, оперевшись на ограждение пирса. — И началась история Бригады “О”.

Мы стояли возле эллинга, где виднелся корпус какого-то непонятного судна.

— Интересует? — усмехнулся Карл, проследив направление моего взгляда.

— Есть такое, — признался я. — С детства любил разные железки.

— А почему тогда биофак? — полюбопытствовал Карл, закуривая сигарету.

— Конкурс был ниже, — честно признался я. — Да и специальность перспективней.

— Стратегическое мышление, — кивнул головой Карл. — Уважаю. Пойдем, посмотрим поближе.

— А не прогонят? Вдруг мы там помешаем?

— Нас — не прогонят.

И действительно, внутри эллинга нам кивнул головой дежурный и вернулся к своим делам, а мы прошли к сходням. Карл ловко перепрыгнул на палубу, придирчиво осмотрел какой-то кронштейн и нырнул в люк надстройки. Я последовал за ним.

Мы оказались в просторной рубке. Ряд наглухо задраенных иллюминаторов, большие мониторы на стенах и потолке, пучки змеящихся кабелей на стеклянном полу, показывающих что работы еще не окончены.

— Как тебе?

— Просторно, — признал я. — Зачем столько мониторов?

— Затем, — Карл нажал какую-то кнопку, и экраны засветились, растворяя рубку в окружающем пространстве.

Серо-синяя вода под ногами, серая крыша над головой, керамобетон эллинга вокруг.

— Впечатляет, — признал я. — Но зачем? Это научное судно?

— Скорее нет, чем да, — загадочно произнес Карл. — Это судно строится для Бригады “О”. Пойдем вниз, — произнес он, пресекая мои попытки уточнить, чем же занимается Бригада “О”.

Палубой ниже работы явно были в самом начале, поскольку ничего кроме больших барабанов, установленных по оси судна и занимавших почти всю его ширину, здесь не было. Карл опять уделил им внимание, проверив как они вращаются на оси.

— Впечатляет?

— Ага, — согласился я. — А что это?

— Пусковая карусельного типа. Вот тут изделия стоят по кругу, вот тут у них срабатывает твердотопливная катапульта, изделие выталкивается вот сюда в пусковую трубу, срабатывает основной двигатель и она уходит на цель, вот здесь израсходованная катапульта отлетает в сторону, а здесь из погреба подается новое изделие и фиксируется в карусели. Понятно?

— Не совсем, — признался я. — Зачем так сложно? Почему сразу не запулить без этой штуки? Сколько б места сэкономили! И что за “изделие”? Какой-то метеозонд?

Карл внимательно посмотрел на меня:

— Бывает и метеозонд. Но ты прав, для зондов карусель не сильно и нужна… Михалыч!

— Тут!

— Докладывай.

Откуда-то сбоку вынырнул мужик, зыркнул на меня цепким взглядом, и доложил:

— Водометы установлены и отлажены, ждем разрешения на прогон по бухте. Начали монтировать конвейер в погребе.

— А почему “хризантемы” на палубе не смонтировали?

Михалыч развел руками:

— Так нету их, кэп. Не прислали, говорят с “шестерки” снимайте, у нас будут только месяца через два, не раньше.

Карл поиграл желваками и буркнул:

— Ладно, продолжайте, я посмотрю что можно сделать.

— Так точно, кэп.

Михалыч снова затерялся среди механизмов, а Карл махнул мне в сторону выхода. На воздухе я поинтересовался:

— Кэп?

— Наблюдательный, — невесело усмехнулся Карл. — Но да, я капитан этой лоханки. Названия у нее еще нет, дают после первого боя. Если уцелеет. Пока только номер.

— И какой номер?

— Объект Юг-Семь-Один-О.

— Юг понятно, это южное побережье, семь это номер серии, а О — это Бригада О… А Один — Это первая в серии?

— Догадливый, — похвалил Карл. — Раскусил… Пойдем посмотрим на “шестерку”.

— С экипажем ее будем общаться?

— Вряд ли.

По дороге Карл молчал, погруженный в свои мысли, и я не лез к нему с расспросами. И лишь когда мы свернули за эллинг я оказались на бетонированной площадке, уставленный скелетами кораблей, я понял почему.

Кораблики были поменьше “семерки”, и все без исключения носили следы варварского отношения. Видимо, традиция снимать с них исправное оборудование носило систематический характер.

Возле наиболее целого катера возился мужик в комбинезоне. Карл направился к нему и не доходя пары метров, остановился и сложил руки на груди. Мужик не обратил на него внимания, продолжая ползать по палубе с рулеткой, время от времени что-то записывая в блокнот.

Наконец Карл подал голос:

— Нильс.

— Карл, — отозвался мужик, не прекращая своего занятия.

— Как погода?

— Как видишь.

— Я вижу, что ты вместо того чтобы пригнать своих девочек сам возишься с измерениями.

— Девочки это такие существа, вчера есть, а сегодня фьюить, — философски пробурчал Нильс. — А если хочешь что-то измерить хорошо, то надо это сделать самому. А ты пришел драконить бедолагу?

— Пришел, — со скрытым вызовом произнес Карл.

— Пришел, вижу, со своим мальчиком, — не остался в долгу Нильс.

— У меня, по крайней мере, он есть, — парировал Карл.

— А мне подвезут девочек на днях. Сессия закончилась, так что набор прошел… Как ремонт моего корыта закончат, так они и прибудут.

Упоминание ремонта как-то разрядило обстановку. Карл закурил и стал смотреть в сторону.

— Ты из-за этого ремонта сюда пришел? — наконец спросил он.

— Нет, — после небольшой паузы ответил Нильс. — Там я уже все обмерил, захотел сравнить повреждения с “шестеркой”.

— И?

— Посмотри сам, — Нильс протянул блокнот Карлу. Тот отбросил сигарету и полез на палубу.

Следующие несколько минут они вместе лазали на коленях по палубе, что-то измеряя, заглядывали в блокнот и обменивались короткими фразами. Я пока удобно расположился на покрытых брезентом ящиках. Наконец они дружно пришли к какому-то выводу и спустились на землю.

— Ну что, ты согласен?

— Мда… Думаешь, это не случайность?

— Я так думал пока у себя замерял, а теперь я боюсь так думать. И боюсь думать по другому.

— Ничем хорошим это не кончится, — мрачно изрек Карл.

— Ну ты открыл великую тайну, я тебе сколько об этом твержу… Можешь не успеть семерке имя дать.

— Типун тебе на язык… Кстати, ты пока там ползал на “хризантемы” не смотрел, в каком они состоянии?

— Да особо не смотрел, но на вид вроде целые.

— Пойду погляжу лично, а ты пока разъясни моему пацану чем мы тут занимаемся. Он из ваших, биофак закончил…

— Биофак? — Нильс обернулся и смерил меня взглядом. — Где ты его откопал?

— Где-где, места надо знать…

— Мы пойдем в “Якорную стоянку”, подходи как закончишь.

— Ладно, давай…

…Нильса в “Якорной стоянке” хорошо знали, поскольку не успели мы занять угловой столик, как на нем образовалась запотевшая бутылка и тарелка с извечными “хрустиками”.

— Ну давай за знакомство, — сказал Нильс разливая по стопкам.

— Мне лучше пива, — извинился я. — Я… Не пью.

— Ну и дурак, — отрезал Нильс. — Здесь все пьют. И лучше ты выпьешь со мной потихонечку, чем начнешь с того что будешь хлестать белую из горла со стеклянным взглядом, после чего свалишься за борт и сваришься заживо в химии.

— Я не собираюсь…

— А никто не собирается, но для для выживших это обычный путь.

— А какой это путь?

Вместо ответа Нильс чокнулся со мной, опрокинул в себя стопку, и вполголоса спросил:

— А что Карл тебе рассказал?

— Да ничего толком, что потеряли несколько летунов и так и началась Бригада “О”.

— По сути так все и было, да… В общем, тогда у нас было на островах три базы: две рыболовецкие и одна научная. Раньше на научной ещё практику студенты проходили, но ты здесь не был, да?

Я отрицательно помотал головой, пытаясь отдышаться после обжегшей пищевод “беленькой”.

— В общем после тех событий практически авиация встала. Пробовали и так и этак, высотные полеты вроде ничего, но стоит только на посадку зайти, так откуда-то сбоку прилетает и все, в лучшем случае на голову падают обломки, в худшем ничего.

Так что пришлось вспомнить былое и начать отстраивать флот. И поначалу все было ничего, но потом начались проблемы и с ним.

— А чего не прекратили все морские вылазки, пока с этим не разобрались?

— Экономика, — вздохнул Нильс, разливая по новой. — Мы колония, которая сидит на скалистом острове посреди огромного неизвестного океана. И развитие колонии рассчитано на поступление белка с него. И если белок не будет поступать, то население нужно сократить на две трети, а это не то что развитие, это на выживание уже не будет похоже. Поэтому хотя предприятия на островах закрыли, все пригодные бухты огорожены и засеяны рыбофермами, а к научной базе ходят конвои под прикрытием Бригады “О”. Почему она так называется теперь понимаешь?

— Охрана? — предположил я.

— Охрана и оборона, — уточнил Нильс. — Обычно идет мое судно-катамаран с научницами на борту в “коробочке” из судов Бригады “О”. В случае инцидента научницы мечутся по палубе пытаясь собрать научные данные, а Бригада “О” мужественно сражается, с переменным успехом пытаясь отогнать драконидов.

— Почему с переменным?

— Потому что дракониды все время откалывают что-то новое, и приходится изобретать тактику противодействия буквально на ходу. Вот в последний раз залили палубу какой-то гадостью, от которой вся кожа волдырями… Поэтому гибнет народ почем зря, только Карл да я тут долгожители, а удача имеет свойство заканчиваться. И да, кстати, если захочешь развеяться, то заходи к нам, девчонки после первого драконида становятся очень приветливыми…

— Дракониды?

— Так их первый выживший назвал. Типа драконы взлетают из пены морской, огненными шарами плюются на палубу, когтями собирают кровавую жатву... Поэт, блин. Не шары это, а фосфорный комки, воспламеняющиеся на воздухе. И не взлетают, а выпрыгивают... Хотя в первый раз все стоят и смотрят, разинув рты, особенно девицы.

— А парни?

— А откуда? Девчонок набирают на вашем биофаке по окончанию, а парней, как тебя, забирают на службу, надо же как-то экономику поддерживать, вот они и строят дороги, копают шахты или еще чем-то малопрестижным занимаются. Так что у нас в научной части без внимания не останешься, тем более что “залет” тебе не грозит.

— Слушай, а чего в с Карлом не поделили?

— Не поделили? А, ты об этом... Понимаешь, я вожу научников. Он меня прикрывает. И часто у него народ и корыто гибнут. И он подспудно винит в этом меня. Умом-то, конечно, все понимает, но вот порой наболевшее прорывается. А на "шестерке" полегли все, кроме него... Как будто у меня потерь меньше.

Мы выпили, и замолчали. Нильс уставился мрачным взглядом в тарелку с “хрустиками”, а я пытался уместить в голове невнятную картину мира.

— А Земля? — спросил я.

— Что Земля? — отозвался Нильс.

— Что Земля думает по этому поводу?

Нильс оторвался от созерцания тарелки и уставился на меня:

— А почему Земля должна что-либо об этом думать?

— Ну как… — растерялся я. — Мы же ее колония… В нас вбуханы немалые ресурсы… Они же заинтересованы в нашем процветании!

— Да срать они на нас хотели, — к столику подошел Карл и Нильс немедленно налил ему стопку. — И мы понятия не знаем ни о том, как там живут люди и почему они так стремятся осуществить эту экспансию. Хорошо что хоть с орбитальной платформы нам чертежи очередной лоханки спускают на замену покоцанной драконидами.

— Но ведь наше общество построено землянами и по лучшим образцам земных, — обиженно протянул я. — Мы часть семьи земных народов, всего лишь отдельная внеземная ветвь, должны же они помочь своим братьям и сестрам!

Карл с Нильсом переглянулись и обидно заржали, после чего чокнулись и выпили.

— Ты себя давно в зеркало видел, ветвистый ты наш? — утирая слезы, спросил Нильс.

— Утром, а что? — воинственно ответил я.

— Ну опиши себя.

— С чего это? Хочешь подловить?

— Опиши, опиши, — снисходительно сказал Карл. — Давай, иначе не поймешь.

Я собрался с мыслями.

— Ну рост средний… Глаза черные, кожа бледная, волосы короткие и темные, нос небольшой, рот немного великоват… Ну довольно средняя внешность, но не урод и ладно.

— А теперь оглядись вокруг и скажи, кто не подходит под твое описание.

Я огляделся на посетителей бара и сказал:

— Вон тот за стойкой, у него рыжие волосы!

— Рыжие, да, — согласился Нильс. — Ну а остальное?

— Я не великий художник, чтобы описывать внешность.

— Ты выпускник биофака, поэтому тебя должно смущать то, что все посетители бара выглядят как твои слегка потертые жизнью братья. Что ты кажешься слишком средним среди них.

— И у тебя есть этому объяснение?

— Есть. Нас такими создали.

— Кто создал?

— Земляне. Набрали яйцеклеток, оплодотворили их и отредактировали геном под особенности этой планетки. Сероватая толстая кожа под температурный и солнечный режим местного солнца, усиленный плотный костяк под местную силу тяжести, увеличенный объем легких под состав атмосферы, увеличенная сетчатка для лучшего сумеречного зрения… Поэтому для нас любой землянин показался бы субтильным героем аниме, а мы для них серокожие пучеглазые карлики, на которых и смотреть противно.

— Твоим фантазиям можно позавидовать, — зло усмехнулся я.

— Можешь посмотреть список оборудования в репродукционном центре, — ответил Нильс. — Думаю, ты сразу заметишь тысячу маточных репликаторов, и несколько криоцистерн для биоматериала. Гораздо выгоднее не тащить через космос огромный холодильник с младенцами, а всего пару канистр с яйцеклетками, которые если по пути и повредятся, то можно и выкинуть без зазрения совести.

— И это твои аргументы? Просто нужно было быстро увеличивать численность.

— А то что население на сто процентов стерильно, и прирост населения идет целиком за счет круглосуточной работы репликаторов? Ты хоть одного рожденного здесь матерью знаешь?

— Зачем ты мне это говоришь???

— Затем. чтобы ты не испытывал лишних иллюзий, — отрезал Нильс. — В нас вложили ресурсы, это верно, но выживать и развиваться мы должны сами по себе, и о нас Земля и думать забыла — нас таких сотни. И вспомнят о нас только если летящий мимо колонизационный корабль сломается и ему нужно будет починиться и пополнить ресурсы. Или если мы не справимся, и вымрем. Тогда очередной корабль начнет засеивать все по новой, надеясь что новое поколение пойдет другой дорогой.

Он разлил остатки бутылки по стопкам.

— И есть одна теория, которая все объясняет, но о которой думать совсем паскудно.

— Не надо, Нильс, — тихо сказал Карл.

— Лучше пусть услышит это от меня, чем от кого-то другого, более озлобленного.

Карл промолчал.

— Кое-кто предположил, что мы здесь не первые. А предыдущие хозяева ушли в океан. Или не справились с теми, кто уже там был. Поэтому и чморят нас драконидами, зная, что мы не остановимся…

…Утро было ясное. После недель напряженного труда мы вывели "семерку"на большую воду, напряженно пробрались до научного островка, а теперь шли обратно на базу, выстроившись вокруг катамарана “коробочкой”. На экране по правому борту я видел Нильса, нервно шагающего по командной надстройке своего "корыта".

Карл стоял впереди меня за своим пультом. Прямо за ним был пост рулевого, там находился Михалыч. За остальным экипажем следил я: пара мотористов у водометов и пара механиков в погребе.

Карл что-то рассматривал в бинокль сквозь иллюминатор. Почему-то он не доверял экранам.

— Второй, сообщи Нильсу, что я что-то подозрительное увидел по левому борту, отойду на пол кабельтовых посмотреть.

— Принято, — ответил я, нажимая нужные кнопки.

Михалыч повернул штурвал, и “семерка” послушно ускорилась, забирая влево. Минута, и мы притормаживаем возле бултыхающегося на волне ошметка пластика.

Остатка спасжилета.

— Надо выловить, — выдыхаю я. — По серийнику сможем определить, чей это был жилет, и хоть…

И хоть узнаем кто это был.

Секунду Карл напряженно смотрит на жилет, и вдруг орет:

— Боевая тревога! Курс на перехват катамарана!

Я нажимаю кнопку, и сирена отзывается зубной болью. Михалыч рвет рычаг хода, вода за кормой вскипает, и семерка начинает выписывать вираж.

— Второй, сбей “глаз”!!!

— Не вижу!!!

Джойстик в руках дрожит, я перекрестием обшариваю горизонт, но ничего нет. Но Карл уверенно машет рукой:

— За кормой катамарана!

Я перевожу прицел туда и тут же вода раздается, выпуская из себя “глаз” — это реально глаз на длинном щупальце, который позволяет ему ориентироваться на поверхности. Драконид готовится к атаке.

Но я уже наведен, палец нажимает кнопку и очередь высокоскоростных снарядов разрывает “глаз”.

Но это еще не конец.

Вслед за глазом из воды появляется огромный драконид. Потеря “глаза” заставила его действовать без четкого прицела, он поднимается из воды, и… Я не верю своим глазам, но струи воды, под давлением вырывающихся из под его “крыльев” вдруг распухают ярким пламенем и он взлетает над катамараном. Из драконида летят вспыхивающие куски фосфорной смеси, которые прожигают палубу и отравляют все вокруг, а потоки воды превращаются в потоки пламени, выжигающие на палубы все живое. Несколько "удачно" попавших "бомбочек" прожигают один из поплавков, и катамаран начинает опасно крениться.

— Тарань, Михалыч!

И Михалыч направляет нас на “поплавок“ катамарана. Нос “семерки” врубается в поплавок, насмерть заклинивая его под накренившейся палубой и выбивая катамаран из под зависшего на реактивной тяге драконида. По палубе катятся тела, падая в кипящую от драконидовой химии воду, но если бы мы не успели, то катамаран бы уже опрокинулся, а так хоть кто-то может спастись.

Теперь на “семерку” сверху льется стена огня, экраны мутнеют и гаснут, “хризантемы” захлебываются, а Карл кричит:

— Сбей эту суку, второй!

Второй — это я. Но в этот момент я первый. Джойстиком я пытаюсь нащупать ту щель в броне драконида, которая не закрылась из-за мертвого “глаза”, нащупываю, и тут драконид выпускает щупальца и слепнет последний экран.

И тогда я нажимаю “Общий пуск”.

Когда-то, в прошлой жизни, я спросил почему эта кнопка называется “Общий пуск”? Михалыч пожал плечами, а Карл многозначительно ответил “Ну это, в общем, пуск.. Как было на спущенных сверху чертежах, так и называется” и тоже пожал плечами. Но я знаю что сейчас произойдет. Все пять барабанов под палубой раскрутятся и выплюнут вверх все свое содержимое с минимальным интервалом, а потом будут бить ограничиваясь только подачей из погреба, пока они не опустеют или не выйдут из строя.

С ревом начинают бить снаряды. Мы почти глохнем, и я смотрю сквозь мутный от слизи верхний иллюминатор на брюхо драконида, которого бомбардируют стрелы моего огня. Невероятно, но ему все нипочем, лишь рвутся отдельных щупальца, опадая на нас горящими лохмотьями, пока один из снарядов не попадает в щель. Потом еще один… И еще… Мне кажется, или тело драконида начинает раздуваться, и спустя несколько долгих секунд оно с грохотом взрывается. Иллюминатор гаснет, залепленный кровью и слизью драконида, и я истерически смеюсь, продолжая жать на кнопку… Меня оттаскивают от пульта.

Я прихожу в себя возле курсового иллюминатора. После рева и взрывов вокруг какая-то странная тишина. Катамаран накренился, но цел. По его палубе бродят несколько фигур в защитных костюмах, собирая ошметки драконида в мешки. Кто-то запустил брандспойты и поливает очаги огня на палубе. Сзади катамарана виднеется днище катера, замыкавшего “коробочку” и который драконид при взлете перевернул. Около него стоят два борта, люди на них неторопливо осматривают место крушения..

В руках у меня обнаруживается фляга. Я машинально делаю глоток. Беленькая. Надо же, недавно я считал ее крепкой. А теперь это просто вода.

Мое внимание привлекают две фигуры у дальней стороны катамарана. Они возятся с сетью, из которой внезапно выпадает раздутая обваренная фигура. Фигуру обливают водой из брандспойта, от струй воды у нее взлетают вверх длинные осветленные волосы. Девушка.

Я чувствую, как у меня поднимается желчь к горлу, отворачиваюсь и делаю еще один глоток.

***

— Алло?

— Я вас слушаю.

— Здравствуйте, а Свету можно?

— Свету… А кто ее спрашивает?

Голос взрослый.

— Это Михаил, мы с ней учились вместе…

— А, Миша, я вас помню. Это Мария Петровна, хозяйка.

— Здравствуйте, Мария Петровна, я тоже вас помню. Так Свету можно? Мы с ней разговаривали неделю назад, договорились встретиться, но что-то не срослось, а вот завтра я уезжаю…

— Михаил, мне неприятно это говорить, но вы что-то перепутали. Света как месяц съехала, сказала что ей предложили какой-то выгодный контракт по специальности на южном побережье, я уже успела комнату другой студентке сдать. Её зовут Софи, она очень романтичная натура, хотите я ее позову?...

...Из сети выпадает раздувшееся тело, а струя воды из брандспойта заставляет взлететь светлые волосы...

... По горлу поднимается желчь, а рука до белизны сжимает трубку.

— Нет, спасибо. Всего доброго.

Я осторожно вешаю трубку на рычаг и невидяще выхожу из кабинки.

Ноги сами несут меня на проспект в знакомый бар.

Может быть, мы не вымрем. И однажды найдем тех, кто стоит за всем этим. И даже договоримся.

А потом я нажму “Общий пуск”.