Полмили до небес

Глава 1. Тропический рай

Ты должен спасти, кого можешь и оставить остальных умирать

(C) Пастор Суонсон

Далеко в Атлантическом океане, между Гваделупой и Монтсеррат, к западу от Малой Антильской дуги, находится остров Сен-Филибер. Половину его занимает вулкан Монтань-Руж, или, в переводе с французского языка, Красная Гора.

Когда-то в жерле бушевало пламя, по склонам текла расплавленная лава и облака раскаленных газов – пирокластические потоки, сметали все на своем пути. Но сейчас уже многие годы стоит тишина, покрытые пеплом склоны заросли буйной растительностью, а в долине у подножия раскинулся город Сент-Мари. Тридцать тысяч жителей давно воспринимают некогда опасный вулкан исключительно как часть пейзажа. Они не видят в нависающей над ними безобидной горе никакой угрозы.

Сен-Филибер, как и любой клочок суши на теплых Карибах, утопает в тропической зелени. Животных, кроме грызунов, змей и вездесущих птиц, на нем нет. Зато в океане вокруг полно рыбы и моллюсков. По утрам рыбаки выходят в открытое море, а вечером возвращаются с богатым уловом – он составляет изрядную часть меню местных ресторанчиков и кафе.

Несколько раз в день с единственного аэропорта вылетают маленькие турбовинтовые самолеты – они летят на другие острова и, в частности, на Сен-Мартен, где можно пересесть на рейсы до США и Мексики. Взлетная полоса аэропорта Сен-Филибер покрыта асфальтом и одним концом выдается в океан, другим же уходит в пригород и смотрит на склон вулкана. С той, дальней от морских волн стороны, построены диспетчерская вышка, ангары, аэровокзал и кафе.

В городке Сент-Мари можно слышать как французскую, так и английскую речь – оба языка равноправны и оба приняты как государственные. На узких улицах обитает пестрая людская смесь: негры – далекие потомки черных рабов, креолы и мулаты. Чисто белых немного, да и те по большей части приезжие.

В такой вот городской среде волей судьбы и оказался семнадцатилетний Евгений Михайлович Казарский – для родных и друзей просто Женька.

Отец его работает пилотом в местной авиакомпании. Он часто бывает в рейсе, и Женька остается предоставлен самому себе. По крайней мере, сейчас, в самый разгар летних каникул. Зимой надзор усиливается – заканчивается туристический сезон, и отец проводит много времени дома.

***

В тот памятный день Женька без дела слонялся по городу. Он прошел по рынку, где торговали рыбой и устрицами, и заглянул в бакалейную лавку, где хозяйничала его подруга Марианж. Ему невыносимо хотелось увидеть ее точеную фигурку, милое смуглое личико со странно тонкими для мулатки губами, посмотреть в черные, как сама ночь, глаза. Но девушка была вся в работе: она помогала матери – владелице лавки, и Женька не стал портить женщинам бизнес. Марианж, обслуживая очередного посетителя, заметила приятеля: она слабо улыбнулась и махнула рукой – свидание потом, дело важнее! И Женька, послав воздушный поцелуй, удалился.

Потерпев неудачу с подругой, он обошел все компьютерные магазины, забрел в городскую библиотеку и два часа сидел в читальном зале, с головой погрузившись в геологию: каникулы – это, конечно, хорошо, но вступительные экзамены в университет сдавать когда-нибудь, да придется.

Разумеется, грызть гранит науки можно и дома, за компьютером, но в библиотеке особая атмосфера – тихая, спокойная, настраивающая на рабочий лад. Кондиционеры навевают прохладу. Кроме того, всегда можно потренироваться понимать английский текст. Русских учебников в запасниках Сент-Мари, естественно, никогда не было.

Когда голова объявила забастовку и отказалась усваивать теорию, Женька сдал книгу, вышел из библиотеки и, презрев маршрутку, пешком поспешил на аэродром. Там, в ангарах, он отыскал старшего инженера-механика мистера Белла – жилистого белого мужчину в синем рабочем комбинезоне.

Механик возился со стареньким пятиместным монопланом «Пайпер Чероки». Самолет когда-то купил отец, получив премию за спасение людей после землетрясения. Иногда добрые дела вознаграждаются по заслугам.

- Мистер Белл! Одолжите на часок нашего красавца.

Лицензию частного пилота Женька получил еще в пятнадцать лет, и отец, после собственных строгих экзаменов, разрешил ему летать одному. В хорошую погоду, конечно. Но в этот раз Женьку постигло второе разочарование за день.

- Сожалею, Юджин, - мистер Белл вытер ветошью черные руки. Жесткие голубые глаза насмешливо блеснули. – Я снял маслофильтр. Надо промывать систему: оттуда только что тараканы не выбегают.

- Если бы так говорите, значит, в масле немного грязи. Не нужно было ничего разбирать.

- Мне лучше знать, нужно что-то разбирать или нет, не будь я Александр Белл, - сложив руки на груди, ответил механик. - Вот представь: ты летишь, и вдруг – хрусть! Движок встал. Ты в океан – плюх! Что тогда?

- Плохо мне будет, - сказал разочарованный Женька.

- Нет. Тебе будет по барабану – мертвые не потеют, как говорится. Плохо будет в первую очередь мне. Комиссия быстро поймет, что это я оставил в масляной системе мусор. Тогда я лишусь лицензии, а, главное, репутации. Ясно?

Женька не стал спорить с механиком. Не попрощавшись, он покинул ангар, зашел в буфет и заказал стакан апельсинового сока.

- Осторожнее, Юждин! – предупредил его буфетчик – чистокровный, самый настоящий негр, только белки глаз да зубы сверкали на угольно-черном лице. – Тебя ищут.

- Кто?

- Сам знаешь, кто. Глава банды детсадовцев. Зря ты ему дорогу перешел. Берегись теперь.

- Спасибо, Джо, - невозмутимо поблагодарил Женька. – До свидания.

Глава 2. Битва за честь

Женька вышел из буфета на улицу, соединяющую аэропорт с центром города. Уже начало темнеть, но сумерки еще не укутали остров темно-серыми крыльями. С моря, разгоняя жару, дул прохладный ветерок, идти было легко, и Женька, занятый своими мыслями, не заметил трех темнокожих подростков за спиной. Преследователи выдали себя, когда он свернул на улицу, ведущую к дому.

- Эй, русский! Поди-ка сюда, перетереть надо!

Женька мог бы убежать, в этом случае он бы потерял уважение к себе. И он развернулся и направился к трем темнокожим подросткам у каменной ограды углового дома. Парнем покрепче был Найджел – местный хулиган и задира. Двое остальных – его приспешники. Выйти один на один малолетний «пахан» побоялся.

Женька встал перед тремя черными тенями.

- Чего хотели? – уверенно, без тени страха, спросил он.

- Кто тебе разрешил кадрить наших телок? Или раз ты думаешь, что русский, ты самый крутой? Отстань от Марианж, она принадлежит нам. Жизни черных важны, понял?

- По-моему, она сама выберет того, кто ей нравится… - начал Женька, но Найджел без замаха, коротко и резко, ударил его в лицо.

Перед глазами словно полыхнула молния. От неожиданности Женька упал на спину. Найджел и его приспешники захохотали.

- Это тебе урок на будущее…

Больше Найджел ничего не успел сказать. Женька вскочил, бросился вперед и вниз, схватил врага за ноги и рванул их на себя. Найджел упал на спину. Женька налетел на него, врезал локтем в переносицу так, что хрустнули хрящи. Найджел взвыл, а Женька начал молотить его, не обращая внимания на удары кулаками по ребрам. Только когда кто-то из приспешников врезал ему ногой, он повалился на бок, но тут же встал на четвереньки, пытаясь добраться до Найджела, который в ужасе отползал в сторону. Его жгло только одно желание – бить, кромсать, рвать на части ненавистного врага. И наплевать, что будет с ним самим.

По улицам эхом прокатилась трель свистка: двое полицейских выскочили из машины и поспешили к месту схватки. Найджел и его банда бросились врассыпную. «Русский - псих! – выкрикнул кто-то. – Безумный Иван!» Первый полицейский ринулся вдогонку за хулиганами, второй помог Женьке подняться.

- С вами все в порядке, молодой человек? – участливо спросил офицер. – Следуйте за мной!

- В участок?

- К врачу. Видели бы вы себя! Потом заявление напишете.

- Какое заявление? – удивился Женька.

- О нападении!

- Может быть, это я на них напал?

- Один на троих? У вас странное чувство юмора. К тому же, молодой человек, репутация Найджела и его компании нам хорошо известна. Давайте все же я отведу вас к врачу.

Женька замотал головой, не желая подчиняться офицеру. В глазах все поплыло. Левый бок – место, куда пришелся удар ногой, пронзила такая боль, что перехватило дыхание. Женька закрыл глаза и снова открыл их. Зубчатый силуэт вулкана, точно декорация драматического спектакля, отчетливо выделялся на быстро темнеющем небе.

Вдруг прямо над пологой вершиной беззвучно полыхнуло красное зарево. Оно тут же погасло, оставив после себя тонкую струйку дыма.

- Смотрите! Там! – Женька вытянул руку, показывая на вулкан.

- Где? Ничего не вижу. Вам, наверное, показалось. Не удивительно после такой передряги.

Струйка дыма пропала: очевидно, ее развеял ветер; он всегда присутствует на высоте. Не осталось никаких следов того, что произошло минуту назад.

Опираясь на руку полицейского, Женька поплелся к машине и, едва сдерживая стон, уселся на заднее сиденье.

Заурчал мотор. Машина покатила по городу. Каждый поворот, каждая кочка причиняла Женьке страдания. А ведь поначалу боли он не чувствовал. Вот что значит адреналин!

Доктор – седеющий белый мужчина лет пятидесяти, осмотрел Женьку и выдал ему направление на компьютерную томографию. Чуть позже, разглядывая распечатки с результатами, врач многозначительно изрек:

- У тебя крепкие ребра, парень! Судя по кровоподтеку, удар-то был ого какой! Бланш под глазом тоже солидный. Легкое сотрясение мозга и всякую мелочь я и не учитываю. Сейчас я сделаю тебе обезболивающий укол…

- Не надо никаких уколов! – возмутился Женька. – Я что, маленький? Перебьюсь как-нибудь!

- Юджин Казарски! – голос доктора неожиданно зазвенел металлом. – Приберегите вашу стойкость для других случаев. Боль нельзя терпеть – она лишает сил, изнуряет и опустошает организм. Так что давайте без разговоров! На кушетку, живо!

Женька подчинился. Доктор всадил ему шприц в мягкое место и выдал две пачки таблеток:

- Первые – болеутоляющие. Пить, очевидно, когда больно. Вторые – снотворное. Принимать на ночь. И спать. Минимум неделя постельного режима. Не подчинитесь – закатаю в госпиталь. Так и знайте.

- Вы, случайно, в армии не служили? – поинтересовался Женька.

- Военно-морской врач, - засмеялся доктор. – Хирург-травматолог. Так что будьте добры, выполняйте рекомендации. Я проверю.

- Вам нельзя не подчиниться, - Женька окончательно сдался перед авторитетом врача. – До свидания.

Женька покинул кабинет, закрыв за собой дверь. Полицейский, который все это время терпеливо ждал в коридоре, поднялся, помог ему дойти до машины и спросил:

- Будете писать заявление, Юджин?

- Нет, - сказал Женька. – Я же не этот… как его… агент.

- Дело ваше. Предупреждаю, что если придет повестка в суд, вы обязаны явиться, как потерпевший.

Женька не помнил, как доехал до дома, сбросил изодранную в клочья одежду и лег в постель. Он даже не осознал, сколько проспал. Когда он открыл глаза, в окно ярко светило солнце. А в кресле возле компьютера сидел отец.

- Я уже слышал от полицейских об истории, в которую ты угодил. Давай, колись.

Женька рассказал о событиях вчерашнего дня все без утайки. И со всеми подробностями.

Отец нахмурился. На его чистом, без морщин, лбу, проступила складка.

- А точно ли надо было этому Найджелу ломать нос? Его родители могут подать на нас в суд. Дело они вряд ли выиграют, но нервы попортят. Жизни черных важны и все такое.

- Что же я должен был делать? – Женька повернулся на спину с относительно здорового бока.

- Бежать со всех ног. Иногда это действительно выход. Я так, убегая от хулиганов, и познакомился с твоей мамой.

- И бросил ее, да? – неприветливо буркнул Женька.

- Всякое бывает, - невозмутимо ответил отец. – Мы оба виноваты. Только все это в прошлом. Сейчас ты у меня… пока, во всяком случае. И только это имеет значение. Короче, Евгений Михайлович. Ты – молодец, что не сдался и не прогнулся под отморозков. Так держать! А с разными там исками мы разберемся. Теперь у меня к тебе деловое предложение.

Женька кое-как сел, опершись спиной на подушку:

- Какое еще предложение?

- Мне надо выполнить еще два рейса – это займет где-то неделю. Потом я вернусь. Наш механик - мистер Белл, любезно предоставляет нам баркас порыбачить. Так что…

Отец не договорил: где-то под землей раздался глухой удар, словно сам остров начал ворочаться, очнувшись от долгого сна. Стены дома вздрогнули. Задребезжали стекла. Где-то далеко завизжала автомобильная сигнализация. За первым ударом последовал второй и все стихло.

- Землетрясение? – предположил отец.

- Скорее, вулкан просыпается, - возразил Женька. – Надо позвонить губернатору!

- А можно самой королеве Великобритании. Пассажирам лучше не разговаривать с рулевыми – большим шишкам лучше знать, что делать. Через месяц выборы городской администрации. Вряд ли губернатор станет слушать какого-то жалкого эмигранта. К тому же к услугам власть имущих геологические институты всего мира.

- Они далеко, в США, Канаде и Британии. Им-то ничто не угрожает. Это мы будем гореть и умирать.

- Поверь, если что случится, губернатор примет меры. На то он и губернатор.

Отец говорил убедительно, только Женька в душе с ним не согласился. Слова казались какими-то искусственными, вымученными, словно они предназначались для самоуспокоения. Тогда Женька и решил провести собственное расследование.

Глава 3. Марианж

Весь следующий после драки день Женька валялся в постели в обнимку с книгой: отец по его просьбе принес из библиотеки курс вулканологии. Оказалось, это на удивление увлекательная наука. Сами вулканы и типы извержения делятся на множество типов. И один из самых опасных – пелейский. При такой активности вязкая лава часто закупоривает кратер, а когда газы с взрывом прорываются наружу, получается пирокластический поток: раскаленная смесь газов, пепла и камней.

Это страшная штука, сравнимая по разрушительной силе с атомной бомбой. В отличие от медленно текущей лавы, пронизанная молниями «палящая туча» мчится по склону вулкана со скоростью семьсот километров в час, беспощадно выжигая и сметая все на своем пути. Пирокластический поток как бы плывет на подушке из горячих газов и летит быстрее турбовинтового самолета. Ни убежать, ни уехать от него невозможно. Давно потухший вулкан Монтань-Руж относился к тому самому пелейскому типу. Он грозил Сент-Мари и его жителям именно такой катастрофой.

Телевизор молчал. Только два сообщения были посвящены подземным толчкам, и в обоих губернатор Лемье и шеф полиции Ламберт уверяли, что никакой опасности для города нет. Зато рекламу предстоящих выборов крутили по всем каналам.

Субботу Женька, как и пятницу, собирался посвятить науке. Он удобно устроился в кресле в саду с учебником и ноутбуком, и, высунув язык, принялся писать статью в местную бумажную газету…

Неожиданно рядом раздался певучий, еще по-юношески звонкий голос Марианж:

- Ты совсем меня забыл, друг Эжен, - она говорила по-французски. – Я знаю все, что с тобой приключилось, и сама пришла тебя навестить. Как твои раны, рыцарь? Все еще болят? Сможешь погулять со мной?

- Спрашиваешь! – с энтузиазмом воскликнул Женька. Острым мужским взглядом он разглядел под легким платьем купальник. – Нырнем пару раз?

- Если тебе раны позволят.

- Не сидеть же сиднем. Лучше скажи, что в городе творится после землетрясения? Я ведь добросовестно проспал почти двое суток.

- Ничего… совсем ничего. Все спокойные, словно ничего не случилось. Властям виднее.

Женька схватился за голову: в ближайшее время может произойти несчастье, но никто не обращает внимания на предвестники надвигающейся беды. Впрочем, может быть, он сам принимает все слишком близко к сердцу? Ведь пока, кроме пары подземных толчков, ничего не произошло.

- Ты можешь говорить по-английски? – попросил Женька подругу. – У меня с французским как-то плохо, а с местным наречием и вовсе труба.

- Давай я лучше по-русски буду разговаривать? Мне нужна практика. А тут живой носитель! Ты будешь мне… споспешествовать?

Женька изумленно вылупился на Марианж:

- Откуда ты это взяла?

- У Гоголя. В «Мертвых душах»… Учитель посоветовал.

- Так ведь Гоголь жил в середине позапрошлого века! Сейчас никто так не говорит.

- Да? – огорчилась Марианж. – А как бы сказал ты?

- Просто: помоги мне, пожалуйста.

Марианж взяла Женьку за руку:

- Видишь, ты уже пользителен для меня…

- Полезен.

- Да, да! Полезен. Какой у вас сложный язык.

- А мне французский кажется тяжелым. Пятнадцать букв пишется, три произносятся. Ладно. Переоденусь – и купаться!

Женька оставил Марианж одну. Он быстро натянул плавки, легкую рубашку и шорты, и вернулся обратно, не забыв пляжный коврик.

- Я готов! Идем!

Поддерживая Марианж под руку, он спустился из сада к воде по узкой тропинке между выброшенными вулканом глыбами. Здесь хорошо поработал океан: вдоль берега тянулась полоса песка, отделенная от общественного городского пляжа крутой каменной грядой. Удобное место для того, чтобы отдохнуть в одиночестве от городской суеты.

Марианж без тени стеснения скинула платье и осталась в одном купальнике. Женька расстелил коврик и застыл, смущенно теребя пуговицу на рубашке.

- Ну, что же ты? – выкрикнула Марианж. – У вас все такие… стеснительные?

- У нас зимой минус двадцать. Голышом не походишь. Это здесь – натуральный рай. Тепло, море, воздух, как говорит мой папа.

С минуту Женька колебался, потом все же скинул шорты и рубашку.

- Ого, как тебя отделали! – воскликнула Марианж по-английски.

Она коснулась кончиками пальцев синяков на спине у Женьки и спросила по-русски:

- Очень больно?

- Терпимо. На мне все заживает, как на собаке! – не без бахвальства ответил он.

- Зачем вы сравниваете себя с собаками?

- Это просто такое устойчивое выражение. В английском тоже есть выражение «выглядит, как то, что кошка притащила». Но мне бы не пришло в голову сказать, что американцы сравнивают себя с кошками.

- Не пришло в голову… - проговорила Марианж. – Интересное выражение. Извини, я не хотела тебя обидеть.

- Да ладно. Пойдем лучше нырнем поглубже. Я тебе кое-что покажу.

Женька бросился в океан, в теплую как парное молоко, соленую воду. Раны защипало, но боль быстро утихла. Тело тут же налилось силой. От истомы, сонливости не осталось и следа.

Марианж бросилась следом, нарочно подняв тучу брызг. Она игриво плеснула в лицо Женьке морской водой и поплыла прочь.

- Догоняй!

Женька бросился за ней – он плавал, как рыба, быстро догнал и ухватил за ногу. Пальцы скользнули по гладкому бедру. Марианж не смутилась, только ударила по воде кулаками. Женька нырнул и тут же выскочил на поверхность:

- Ах ты, чертовка!

Он схватил Марианж за торчащие из воды шоколадные плечи. Она не стала отстраняться, только спросила:

- Что ты мне хотел показать?

- Нам нужно доплыть вон туда, - Женька указал на черную скалу, вертикально обрывающуюся в воду. – У тебя хватит сил?

- Не обижай. Конечно, хватит.

И она, словно торпеда, понеслась к скале первой. Спустя десять минут Женька сказал:

- Набери побольше воздуха, бери вон тот булыжник и ныряй. Только после меня, понятно?

С камнем в руках Женька опускался все глубже и глубже. Солнечный свет померк. Наконец где-то между поверхностью и морским дном в отвесной стене мелькнуло черное отверстие – ровное и круглое, словно вырезанное лазером. Женька отпустил камень, схватил Марианж за плечо, и указал на проем и вверх. Она тут же отпустила груз и стала быстро подниматься. Женька последовал за ней, выпуская из легких пузырьки воздуха. Над головой посветлело. Вода все меньше и меньше давила на грудь.

Вынырнув, Женька и Марианж с минуту втягивали в легкие воздух – горький, с запахом йода и соли. Немного восстановив силы, они лениво поплыли к пляжу, выбрались на берег и без сил рухнули на коврик.

- У тебя кровь из носа хлещет! – воскликнула Марианж.

- Это всегда так, если глубоко нырнуть, - Женька достал из кармана валявшихся на песке шорт носовой платок. – Капилляры, наверное, слабые. Поэтому мой отец и не хочет, чтобы я стал пилотом, как он. Загоняет меня под землю – в геологи. А это такая скучища – ужас. Но вот вулканы – это штука поинтереснее.

- А что все-таки в этой пешере?

- Пиратские сокровища. Да шучу я. Чтобы обыскать ту дыру, нужен акваланг. Отец никогда мне его не купит. И уж точно никогда не разрешит нырять так глубоко.

Женька глянул на подругу. В черных глазах ее вспыхнули веселые искорки. Уголки необычно тонких для мулатки губ дрогнули.

- Слушай, ты в каком веке живешь? В позапрошлом, как Гоголь? Есть же… как их по-вашему… ну, подводные лодки с пультом на берегу.

- А! Дроны! Это мысль. Надо будет зайти к мистеру Беллу. Может, он что посоветует?

Женька и Марианж валялись на песке, пока солнце не превратило пляж в раскаленную печь. Стало невыносимо дышать. Исчезли даже чайки: они нашли укрытие в тени скал и камней.

Первой сдалась Марианж:

- Невыносимое пекло. Надо возвращаться домой.

- Да? А по-моему только-только потеплело. Самое время для солнечных ванн, - Женька произнес это без издевки.

- Да я только отогреваться начал! Если бы твоё детство прошло за Полярным кругом, ты бы тоже не хотела уходить с пляжа. Мой отец летал на Крайнем Севере. Новый Уренгой, Салехард, Надым. И я, маленький несмышленыш, в кабине таращился на приборы. Там, вдали от цивилизации, соглядатаев из центра не так много. Отцы часто брали с собой детей.

- Ты правда останешься?

- Нет, конечно. Сгорю ведь. Я же не огнеупорный. А крем для загара забыл дома.

Женька поднялся, натянул шорты и рубашку и, как джентльмен, помог Марианж встать. Свернул коврик и поплелся домой, помогая подруге идти среди оплавленных глыб давным-давно застывшей лавы.

Глава 4. Не лишний навык

Пока отец был в разъездах, вернее, в полетах, Женька успел встретиться с Марианж еще пару раз. Он упорно и терпеливо разъяснял ей особенности произношения русских слов. И вряд ли он когда-нибудь нашел бы слушательницу, более благодарную, чем юная мулатка.

Вулкан, показав характер на несколько тревожных минут, успокоился и больше не давал о себе знать. В городе шла подготовка к выборам: на стенах домов появились плакаты с лицами кандидатов. Нанятые юркие подростки умудрялись сунуть листовки в сумки покупателям на рынке. Казалось, все идет своим чередом. И все так и останется.

Отец прилетел посреди недели. Женька еще спал, когда сильная рука сорвала с него тонкое одеяло, и зычный голос вернул его из страны снов обратно на землю.

- Вставай, лежебока! Замерзнешь!

- Дай подрыхнуть! – Женька лениво приоткрыл один глаз и уткнулся носом в подушку.

- А я думал, ты поедешь рыбачить. Специально для тебя заказал новую удочку. Ее мистер Белл доработал.

Женька тут же вскочил:

- Я готов! Всегда готов!

- Как пионер, - ехидно сказал отец. – Скорее, как сосиска.

- Почему сосиска?

- Потому что ты будешь готов только через пятнадцать минут. Слышал такой анекдот?

- Нет. Я же не родился в Советском Союзе.

Отец тяжело вздохнул, видимо, вспоминая молодость.

- Давай собирайся, короче. А не то мы зажаримся на солнце.

Женька наскоро перекусил бутербродами, натянул шорты и футболку, и вместе с отцом направился к остановке маршрутных такси. Пришлось ждать долгие десять минут, прежде чем подкатил белый микроавтобус, обклеенный предвыборными плакатами и листовками. Даже на капоте красовалась чья-то физиономия.

- Ха! – сказал Женька, забираясь в маршрутку. – Они повсюду!

Отец сел на сиденье рядом, расплатился и только тогда спросил:

- Кто – они?

- Рептилоиды, - шепотом проговорил Женька. – Кто еще может участвовать в выборах? Людей туда не допускают.

- Лучше скажи, почему подругу не позвал, - отец еле сдержал смех. – Ей тоже не помешало бы глотнуть морского воздуха.

- Я предлагал, - Женька махнул рукой. – Она маме помогает. У них же бакалейная лавка. Марианж свободна только по выходным. Или по вечерам.

- И все это время она, как говорит ваше поколение, «зависает» у тебя.

- Между нами ничего нет, - отрезал Женька. – Я обучаю ее русскому языку, она меня французскому и английскому. Марианж через год хочет поступать в университет на филолога. Или на переводчика. Как получится.

Отец несколько минут смотрел в окно на проплывающие мимо серые дома.

- Взгляд у нее не как у прилежной ученицы, - наконец вымолвил он. – Она к тебе неровно дышит, только ты, несмышленыш, этого не замечаешь. Ну да это не мое дело. Я же не нервная мамочка из фильма «Вам и не снилось». Все равно жаль, что Марианж с нами нет. Все веселее было бы.

Маршрутка, то и дело спотыкаясь на остановках, наконец докатила до аэропорта.

- Лучше бы мы пешком пошли, - недовольно буркнул Женька. – Быстрее бы получилось.

- Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. В ногах правды нет – знаешь такие поговорки?

Отец открыл дверь, выскочил из маршрутки и упругой походкой направился к аэропорту. Женька быстро догнал его и зашагал рядом.

Александр Белл стоял у верстака и крутил болты на зажатом в тиски агрегате. Он так увлекся, что не заметил гостей. Лишь когда Женькин отец коснулся его плеча, механик прекратил свое занятие и обернулся.

- «Ирен» готова к отплытию? – спросил отец.

- Вы рановато. Через полчаса закончу. Можете пока облетать самолет. Он готов и заправлен. Да, и подпишите акт и счет, пожалуйста.

Отец поставил закорючки в бумагах и бросил Женьке:

- К самолету! Любишь кататься, люби и саночки возить.

Вдвоем они вытолкали «Пайпер» из ангара. Женька сел на левое сиденье – место пилота, отец устроился справа, на месте инструктора.

В маленьких аэропортах диспетчерская вышка работает лишь во время прилета особо важных персон. В остальное время пилоты сами предупреждают друг друга о своих маневрах.

- Сент-Мари трафик, «Пайпер» тридцать два ноль семь, выруливаю на полосу четырнадцать. Полет визуальный, по кругу, - сказал отец в микрофон.

Женька запустил двигатель, проверил оба магнето и порулил к началу полосы. Отец вдруг поднял до конца рычаг управления закрылками и взялся за свой штурвал.

- Хочу показать тебе один прием. Может спасти жизнь, если надо срочно взлетать, а полосы не хватает. Навык не лишний.

- Сент-Мари трафик, «Пайпер» тридцать два ноль семь, взлет с полосы четырнадцать. Полет по кругу.

Мотор взвыл. Самолет, набирая скорость, покатил по еще холодной после ночи полосе. Он пробежал совсем немного – стрелка указателя скорости едва доползла до края белого сектора на шкале, как отец легонько потянул штурвал на себя. Самолет оторвался от бетона и поплыл метрах в пяти над полосой. Наконец когда стрелка указателя скорости переместилась в зеленый сектор, отец убрал закрылки, перевел машину в набор высоты и передал управление.

- Принял, - сказал Женька.

- Отдал. Это называется «взлет с подрывом», - сказал он. – Если на полосе препятствие, можно взлететь на минимальной скорости, а разогнаться потом, уже в воздухе. Но никогда так не делай без крайней нужды. Легко свалиться и разложить самолет.

Женька набрал тысячу футов. Отсюда, с высоты, море казалось зеркалом с пробегающей по нему рябью. В синей воде отражались редкие белые облака. Темный крест – тень от самолета, то и дело мелькал среди прибрежных камней. Немногочисленные яхты лениво покачивались на пологих, невидимых сверху волнах. И над всем этим великолепием каменной громадой нависал вулкан. Грозный исполин выглядел спокойным и умиротворенным, неспособным причинить кому-либо вред. Во всяком случае, пока.

- Не спать, пилот! Разворот прозеваешь! – гаркнул отец.

Женька вздрогнул. Самолет чуть накренился, повинуясь непроизвольному движению штурвала. Женька глянул на экран GPS-навигатора, и развернул «Пайпер» в сторону города. Ему очень хотелось бросить машину в пике, пронестись над самыми крышами домов, покачать крыльями Марианж. Но рядом сидел отец, и после подобных художеств он точно запер бы ключ от самолета в самый крепкий сейф, который нашел бы в магазинах Сент-Мари.

Как известно, все, что летает, приземляется против ветра. Утром и днем бриз дует с моря на сушу, и заходить на посадку нужно со стороны берега. Женька долетел почти до самого вулкана, развернулся и, убрав газ, пошел на снижение. Расчет оказался идеальным: к тому моменту, когда на полосе стало видно разметку, скорость и высота упали достаточно для того, чтобы можно было полностью выпустить закрылки и нацелиться на посадочные знаки.

- Сент-Мари трафик, «Пайпер» тридцать два ноль семь, посадка с полной остановкой, - Женька повторил это два раза, чтобы никто, не дай Бог, не перекрыл ему полосу.

Под крылом промелькнули дома, сады, виноградники. Где-то позади осталась элитная винокурня – по дыму из ее труб пилоты часто оценивали ветер. Стекающая с вулкана речка грязно-коричневой ломаной линией резала его склон надвое. Все это Женька успел заметить еще на развороте. Летчик должен замечать детали, иначе может попасть в неприятности.

Самолет поплыл в метре над полосой. Скорость упала. «Пайпер» затрясло, как в лихорадке, крылья перестали держать машину. Она провалилась, но падать ей было некуда. Колеса «поцеловали» асфальт.

- Неплохо, - похвалил отец, когда Женька зарулил в ангар и выключил двигатель. – Выравниваешь высоковато. Развивай глазомер.

Мистер Белл подложил под колеса колодки:

- У меня все готово. Идем!

По обсаженной платанами асфальтовой дороге Женька спустился к пристани. «Ирен», была пришвартована к причалу возле всегда открытых ворот. Мистер Белл облюбовал для своей любимицы самое козырное место. Никто и никогда не оспаривал его право. Человек, способный быстро устранить любую неисправность судовой машины, всегда вызывает уважение.

«Ирен» была старым дизельным баркасом с надстройкой, обшитой деревянными панелями. Сверху короткая и широкая посудина сильно напоминала калошу. Но, несмотря на все это, развитой полубак – носовая оконечность, делал «Ирен» необычайно мореходной. Внутри, кроме трюма, две уютные, даже роскошные, каюты ждали своих обитателей.

- Я купил «Ирен» ко дню свадьбы, - разоткровенничался мистер Белл. – Мы собирались с молодой женой отправиться в свадебное путешествие.

- Но что-то пошло не так? – поинтересовался отец.

- Все пошло не так. Несчастный случай, - мистер Белл не стал вдаваться в подробности того, что произошло много лет назад. – Зато авианосец «Китти Хок» получил в свой штат нового инженера.

Механик спустился вниз, в машинное отделение.

- Одну минуту! Сейчас я прикручу насос, и можете отправляться!

Спустя несколько минут мистер Белл появился на палубе.

- А знаете, что? – сказал он, вытирая ветошью вымазанные маслом руки. – Я пойду вместе с вами. Денек-другой аэропорт переживет и без меня. Я им что, негр на плантации вкалывать от зари до зари?

- Не уволят? – спросил Женькин отец.

- Где они найдут кретина, готового работать за мизерные бабки в такой глуши? Хватит болтать! К делу!

Мистер Белл поднялся в рубку. Зашипел сжатый воздух и тут же недовольно заворчал дизель. Женька вместе с отцом снял швартовы с кнехтов.

- Отдать носовые и кормовые! – весело прокричал он реплику капитана Смоллетта из мультфильма «Остров сокровищ». – Гафеля-гарделя топсель шкотах и оттяжках… Паруса поднять! Полный… что? А, да! Полный вперед!

Из выхлопной трубы потянуло дымом. Запахло сгоревшей соляркой. «Ирен» развернулась и ходко пошла в море.

Глава 5. Зеленый луч

Мистер Белл не стал удаляться от острова. Вместо этого он принялся обходить его кругом, явно намереваясь привести «Ирен» в какую-то точку с противоположной от города стороны. Именно сюда когда-то приходилась основная мощь ударов взбесившегося вулкана.

Здесь все было покрыто слежавшимся, спрессованным пеплом, заросшим, как и склоны Монтань-Руж, густой травой. Кругом валялись гигантские, размером с автобус, валуны – выброшенные из кратера «бомбы». На них гнездились птицы – сотни, тысячи чаек и диких уток. Обычно в этих местах стоял жуткий гвалт, отзвуки которого доносились до окраин Сент-Мари. Но сейчас берег пустовал: редкие птичьи силуэты белели на темных, когда-то давно обожженных подземным жаром, камнях.

Никто, в том числе и Женька, не обратил внимания на внезапное исчезновение пернатых. А стоило бы.

Наконец мотор смолк. С грохотом упал в воду якорь. Мистер Белл достал три удочки:

- Здесь самые рыбные места. Улов будет – закачаетесь! Можно неделю в магазин не ходить.

Женька устроился на полубаке, отец – у левого борта. Сам мистер Белл вытащил легкое кресло-качалку и, как заправский капитан, занял почетное место на корме.

Так прошел час. Ни одна рыба не попалась на удочку несчастливым рыбакам.

- Что за черт? – изумился мистер Белл, тупо глядя на экран спутникового навигатора. – Вот же то самое место. В прошлый раз мы здесь взяли столько, что хоть в книгу рекордов пиши. Ну, еще немного – может, что и клюнет.

Женька оставил старших на палубе, а сам смотал удочку, спустился вниз и лег на койку. Полчаса он разглядывал дорогую отделку – лакированные деревянные панели придавали каюте вид номера в приличном отеле. Стояла приятная прохлада, все казалось домашним и уютным, и Женька сам не заметил, как уснул.

Разбудил его грохот якорной цепи: очевидно, мистер Белл собирался увести «Ирен» куда-нибудь подальше от места неудачной рыбалки. Сообразив все это, Женька ринулся на палубу. По дороге он едва не сбил с ног отца, который, напротив, спускался в каюту.

- Наш ленивый юнга проснулся! – приветствовал его мистер Белл. Он стоял у пульта управления электрическим шпилем. – Хватай абгалдырь, да помогай!

- Кого хватать? И зачем?

- Аб-гал-дырь! Вон ту железную палку с крюком и кольцом! Если якорь-цепь свернется, я тормозну лебедку, а ты раздергай звенья. Понял? Ничего не трогай, пока барабан не остановится, не то без рук останешься.

К счастью, все прошло гладко, и мокрый якорь без помех ушел в клюз. Оттуда остались торчать только его лапы. Мистер Белл заблокировал цепь стопором и поднялся в рубку. Женька бросил абгалдырь и побежал по трапу вслед за механиком.

Снова зарокотал, застучал дизель, баркас развернулся к громаде вулкана кормой и начал удаляться от берега. На секунду мелькнули старые деревянные постройки – когда-то в этой части острова были каменоломни. Позже на побережье добывали гуано – птичий помет. Ценное удобрение и сырье для химической промышленности. Потом прогресс оставил от этих предприятий одни только воспоминания, да экспонаты в музее Сент-Мари.

- Какая у нас скорость? – спросил Женька у механика.

- Девять узлов. Экономический ход. Максимум «Ирен» дает пятнадцать. Но… я же топливо не рожаю.

Когда от вулкана осталась только верхушка над водой, мистер Белл заглушил мотор. Женька встал у трапа на палубу:

- Снова бросим якорь?

- Щас тебе. У меня же не авианосец с якорь-цепью в полкилометра. Ляжем в дрейф. Нас, конечно, отнесет миль на двадцать к югу от острова, но это ничего страшного.

И снова рыбаки заняли свои места. Но и на этот раз поймать ничего не удалось: рыба вокруг острова словно вымерла. Мистер Белл, не сдерживаясь, ругался последними словами.

- Да что за чертовщина? – выкрикнул он, глядя на огненно-красный шар заходящего солнца. – Может, днем в этом месте клев и не очень, но сейчас время в самый раз!

Женька бросил бесполезное занятие. Он смотрел, как солнце проваливается в океан, только для того, чтобы утром вынырнуть с другой стороны. Вот один краешек скрылся за горизонтом, вот осталась половина… На самом деле, конечно, солнце уже село, лишь рефракция – атмосферные искажения света, дает возможность его видеть.

Наконец огромный красный шар скрылся в океане. И вдруг оттуда, где еще полыхало зарево, ввысь протянулся изумрудно-зеленый луч невероятной чистоты. Он был виден всего две-три секунды, а потом угас, как будто невидимый великан выключил гигантский прожектор.

- Есть! – одновременно воскликнули мистер Белл и отец. Вместо удочек они держали в руках смартфоны.

- Говорят, тому, кто увидит зеленый луч, сопутствует удача. Ты счастливчик, Юджин! – механик хлопнул его по плечу.

- А можно я послушаю радио? – спросил Женька.

- Конечно… Стоп! Радио? УКВ! Бегом в рубку, спросим у кого-нибудь, что вообще происходит! Наши, кажется, на втором канале…

Механик и отец рванули на мостик. Женька не стал им мешать. Немного постоял, глядя на вулкан – черный силуэт на быстро темнеющем горизонте, и только тогда заглянул в рубку. Мистер Белл как раз положил микрофон. Судя по всему, он только что закончил разговор.

- Хрен его знает, что творится, - недовольно бурчал механик. – Траулерам пришлось уходить к черту на кулички, чтобы хоть что-то выловить. Рыба передохла, что ли? Эй, юное дарование! Может, ты что-нибудь подскажешь?

Женька только пожал плечами. Тогда механик зажег «иллюминацию» - огни на мачте и по бортам, достал откуда-то раскладушку и сказал:

- Идите в каюту, если хотите. Можете читать – у меня неплохая библиотека. А я останусь в рубке, подежурю.

- Могу тебя подменить, - сказал механику Женькин отец. – Тяжко ведь.

- Хорошо. Буду благодарен.

Женька спустился на палубу. Море светилось. Молочно-белое сияние исходило от гладкой, как стекло, воды. В глубине сапфирами вспыхивали и угасали голубые искры. Частые языки сине-зеленого пламени пробегали по неподвижной поверхности. Они то проносились мимо, то безвредными торпедами били в борт «Ирен». Что-то вывело из себя маленькие светящиеся создания. Они бесились, и узор на океанской глади постоянно менялся, словно кто-то все время дергал занавеску из блестящей ткани.

Женька долго стоял у борта, наблюдая за океаном, и размышлял, куда же исчезла вся рыба, но так и не пришел ни к какому выводу. Он уже собирался спуститься в каюту, но, бросив на море еще один, как ему казалось, последний взгляд, вдруг застыл, потрясенный.

Только что взошла Луна – полная и яркая, как огни на мачте. В ее косом свете оказалось, что поверхность океана выглядит, как стиральная доска. Мелкие волны неподвижно застыли на воде. Неожиданно десятки, сотни, тысячи рыб с плеском выпрыгнули в воздух, перекувыркнулись через голову, словно гимнасты, и снова скрылись в глубине. Все это повторилось еще раз. И еще.

- Сюда! Сюда! – закричал Женька. – Смотрите!

Мистер Белл примчался первым:

- Что такое?

Но рыбы уже закончили свои упражнения. Женька, размахивая руками, попытался бессвязно объяснить, что произошло:

- Макрель. Прыгает, как… кузнечики. Выскакивает – и вниз!

С кормы донесся недовольный голос отца:

- Не надо нам лапшу на уши вешать. Тебе показалось. Спать иди!

Обиженный Женька хотел было спуститься в каюту, но механик встал на его защиту:

- Нет, не показалось. Я сам видел такое во втором походе на «Китти Хоке». Позже, на стоянке, я спросил у знакомого – он преподает биологию в университете Пёрдью. Оказывается, рыбы очень не любят землетрясений. Вернее, моретрясений – этакой морской дрожи. Мы можем не заметить микроскопических толчков, а рыбы будут беситься. Думаю, нас немного шарахнуло, вот макрель и устроила юному натуралисту цирк. А мы опоздали к началу представления.

- Поэтому нет и улова? – спросил Женькин отец.

- Все может быть. Не знаю. Но это хоть какое-то объяснение.

Мистер Белл вернулся в рубку. Сонный отец побрел досматривать сны перед дежурством. Женька еще немного постоял на палубе, потом спустился вниз, но пошел не в каюту, а в помещение, которое мистер Белл гордо называл «курительный салон», пусть сам он и не выкурил ни одной сигареты в жизни.

Зато инженер-механик очень любил читать. Несколько стеллажей в салоне были заняты старомодными бумажными книгами, аккуратно, как в библиотеке, рассортированными по жанрам. Женька пробежал взглядом по корешкам. Одну полку занимала фантастика: «Приключения Кларенса Хантера, путешественника по мирам». Чуть ниже – «Небесный всадник», «Тринадцатая жертва», «Разорванное небо». Стоит почитать или нет? Женька хотел достать «Всадника», но чуть ниже глаз зацепился за название на русском языке: «На суше и на море, альманах, 1977 год». А вот это интересно: где механик раздобыл такой раритет?

Женька вытянул книгу и провел пальцем по оглавлению. Любопытные статьи. «Живые сейсмографы», «Чаепитие у Толбачика» - это же вулкан такой на Камчатке! Женька тут же «утонул» в красочных описаниях летящих с неба «бомб», светящихся кратеров и огненных потоков лавы. Нет нужды говорить, что уснул он только под утро. Прямо за столом.

Глава 6. Пепел Монтань-Руж

На следующий день мистер Белл рискнул порыбачить еще раз. «Никогда не сдавайся!» - крикнул механик и забросил удочку. Женька сделал то же самое, буркнув себе под нос: «Кто ищет, тот всегда найдет». Отец остался в рубке, скептически наблюдая за происходящим.

Как ни странно, почти сразу поплавок ушел под воду. Женька подсек добычу и вытянул ее из воды. На палубу шлепнулась серебристая рыбешка длиной с ладонь.

- Да это издевательство какое-то! – Женька швырнул рыбку обратно в океан и снова закинул удочку.

Прошло больше часа, но никто так и не попался на крючок.

- Все! Хватит! – с нотками раздражения в голосе пробурчал механик, сматывая удочку. – Поехали домой! Я, конечно, извиняюсь, что втравил вас в эту авантюру, но сам ничего не понимаю. Еще неделю назад я наловил полный холодильник макрели… А сейчас творится что-то совсем невероятное. Не может же землетрясение продолжаться столько времени!

Мистер Белл поднялся на мостик. Вздрогнула палуба, загудел дизель. «Ирен» развернулась носом к отчетливо видимому вулкану и средним ходом пошла в порт.

Женька позаимствовал в рубке бинокль и наблюдал за медленно растущим конусом Монтань-Руж. И когда уже можно было разглядеть растущие на его склонах деревья, из кратера вдруг вырвалось белое, залитое солнцем облачко пара. Оно тут же растаяло, но на его месте возникла целая туча – черная, зловещая. Впрочем, и от нее вскоре не осталось и следа. Пепел выброса поднялся к небу и тут же рассыпался на склоне, противоположном от города.

«Ирен» обошла остров кругом. Во время ее маневров Женька в бинокль разглядел, что старый пирс и постройки каменоломни укрыты серой пылью.

- Мы можем сюда причалить? – спросил он у механика, чуть не приплясывая от нетерпения.

- Не терпится найти пиратские сокровища?

- Я хочу посмотреть, что здесь произошло. Может, это как-то нам поможет разгадать загадку с рыбой?

Мистер Белл немедленно развернул баркас носом к берегу.

Уже с четверти километра в нос ударил тухлый запах сероводорода. Ветер поднял сухую пыль и швырнул ее на палубу. Женька отчаянно зачихал, закашлял и тут же прижал к губам носовой платок. Механик повязал вокруг рта и носа бандану и стал похож на грабителя банков с Дикого Запада.

Борт «Ирен» стукнул о каменный причал. Мистер Белл набросил швартов на побитый временем кнехт. Женька прыгнул на пирс. Ноги тут же утонули в горячем, вязком, словно недавно положенный гудрон, пепле. Механик последовал за ним. Отец благоразумно остался в рубке – мало ли что случится?

С полчаса Женька бродил по заброшенной каменоломне среди валунов со следами примитивных зубил, но не нашел ни трещин, ни выбросов вулканических газов. Значит, нужно подниматься наверх, к кратеру. Женька озвучил свое предложение.

- Э, нет, дружище! Сам не полезу туда и тебе не позволю! – отрезал мистер Белл. – Я не скалолаз и не промышленный альпинист. И «тропинки здоровья» со ступеньками и перилами здесь не предусмотрено.

- Тогда можно я хотя бы осмотрю дома? – разочарованно попросил Женька.

- Можно. Только осторожнее. Смотри, чтобы кирпич на голову не упал.

Увы, внутри построек почти ничего не осталось: все сдали на лом или вывезли в музей. Лишь в подвале давно закрытой тюрьмы Женька обнаружил на удивление хорошо сохранившийся письменный стол. Ящики были заперты, но язычки замков перекосило и они вышли из пазов. Женька пошарил внутри. В двух ящиках нашлись только бумаги: старые списки заключенных и опись изъятых при аресте предметов. В третьем отделении лежал самодельный нож из нержавейки, с аккуратно вырезанными из кости накладками рукоятки. На гарде темнели цифры «1942».

Женька нажал на кнопку, и тут же сбоку со щелчком выскочил пятнадцатисантиметровый клинок, едва не ударив его по пальцам. Да, здесь зевать нельзя.

- Ты скоро? – донесся голос механика. – Мы тебя потеряли!

Женька отвел в сторону фиксатор, с усилием сложил нож и сунул его в карман.

- Бегу! Я все!

Он помчался к причалу так быстро, насколько позволял толстый слой пепла под ногами. Мистер Белл, стоя на палубе, готовился отдать швартовы. Дизель уже работал на малых оборотах: в рубке хозяйничал отец. Едва Женька пронесся по сходням, мистер Белл втянул их на борт и снял петлю с кнехта. Тут же за кормой вскипел бурун, «Ирен» задним ходом отошла от причала. Нос покатился в сторону. Баркас развернулся и малым ходом поплелся вдоль берега. Бриз вздымал к небу облака пепла и рассыпал их по крышам уцелевших зданий.

- Ты похож на негра, - ехидно сказал мистер Белл, разглядывая Женьку. – Только на испуганного. Как будто ку-клукс-клановца увидел. Или толпу линчевателей.

- Вы расист?

- Я? Упаси Боже. Вот был у меня приятель один – пилот вертолета… как его там… Ральф. Да, Ральф Линдеман! Вот это настоящий расист. Поборник бремени белого человека. Ральф всегда носил с собой «Кольт», даже спал с револьвером, как говорили злые языки. И когда на него напали два негра-грабителя, он…

- Застрелил их?

- Нет. Отметелил рукояткой так, что те оказались в больнице с сотрясением мозга и амнезией. Пулю, говорил, на эту мразь тратить жалко. Жена у Ральфа – мексиканка с замашками рабовладелицы. У меня такое чувство, что он ее где-то в позапрошлом веке откопал. Подобное тянется к подобному. Тяжело им живется в нашем толерантном обществе.

Женька рискнул показать механику нож. Тот повертел инструмент, щелкнул клинком и провел по лезвию пальцем:

- Острый, хоть брейся. Это ты в каменоломнях нашел?

- В старой тюрьме.

- А! Тогда понятно. Значит, не все еще обыскали. Что ж, прекрасная вещь. Сейчас таких не делают. Пользуйся, только осторожнее.

Мистер Белл сложил нож и вернул новому владельцу.

- Я пойду поваляюсь? – Женька направился к надстройке.

- Стоп! – схватил его за плечо механик. – Сначала – в душ, не то ты мне все изгваздаешь. Где включается опреснитель, надеюсь, знаешь.

Женька смыл с себя противную липкую пыль, хорошенько встряхнул одежду и ушел в каюту. В подсознании крутилась фамилия вулканолога из альманаха «На суше и на море» - странная и смешная. Но вспомнить ее Женька не мог, как ни морщил лоб. В конце концов он не выдержал, бросился в «курительный салон», схватил с полки нужный том и отыскал нужную статью. Фамилия вулканолога была Мефодий Магуськин. Надо попробовать с ним связаться, может быть, он что подскажет?

К сожалению, сразу после того, как «Ирен» причалила к пристани, Женька забыл о Магуськине. И вспомнил только тогда, когда изменить было ничего нельзя.

Глава 7. Нашествие насекомых

Отец улетел на следующий день после неудачной рыбалки.

- Я в рейс, - сказал он, растолкав спящего Женьку. – Пока на пару дней. Потом мне надо будет отлучиться на неделю…

- К своей возлюбленной Дебби?

- К ней. И не смотри на меня волком. Она – хорошая женщина.

- Но не моя мама, - Женька сказал это неприветливо и угрюмо и повторил: – Все же не мама.

Отец пожал плечами:

- Евген, я и так чувствую себя виноватым перед тобой. Что я еще могу для тебя сделать? Разбитую чашу не склеишь, пойми это.

- Я понимаю. Разумом. Но…

- Но душа не хочет принимать наш развод. Такое бывает.

- Да, не хочет. Я не понимаю, почему люди расходятся, когда обещают жить до самой смерти! В Средние века такого не было! Тогда женились навечно!

Отец только фыркнул:

- В те далекие времена люди жили по тридцать лет. Детей рожали в пятнадцать. Вырастил ребенка – и в могилу. Такая вот ротация. Когда-нибудь ты вырастешь и примешь то, что произошло. Пока… просто успокойся.

- Примите корвалол и придерживайтесь внутренней гармонии, - ляпнул Женька.

- Что-то вроде, - отец ткнул пальцем в экран смарт-часов. – Мне пора.

Он потрепал Женьку по голове, встал и вышел из комнаты. Твердые, уверенные шаги затихли. Хлопнула дверь. Наступила тишина: стало слышно, как шелестит кондиционер. Дневной бриз хлопнул форточкой и все смолкло.

Женька накрылся одеялом с головой и валялся еще полчаса: в каникулы он мог себе это позволить. Затем вскочил и полез в книжный шкаф. Там валялся фотоаппарат: зеркалка «Никон» с универсальным объективом. Женька вынул аккумулятор, воткнул в сеть зарядное устройство и проверил карточку памяти. Без камеры во всех начинаниях нет смысла: нужны веские доказательства, чтобы изобличить намерения преступника. И звали злодея Монтань-Руж.

Выходить на улицу не хотелось: город уже накрыла полуденная духота. Женька взял со стола курс вулканологии, лег на постель и с головой ушел в мир наполненных лавой кратеров, пирокластических потоков и направленных взрывов.

Правда, долго читать книгу, битком набитую заумными терминами, Женька не смог. Из головы не выходил образ Марианж. Почему-то вспомнилось, что глаза девушки на первый взгляд кажутся светлыми, лучистыми, и лишь потом замечаешь, что на самом деле они черного цвета. Интересно, какая у нее фамилия? Женька включил компьютер и быстро отыскал профиль Марианж в социальных сетях. Интересно, зачем люди добровольно выставляют на всеобщее обозрение всю подноготную о себе? Да еще и выкладывают соблазнительные фотки…

Увлекательное занятие по разглядыванию едва прикрытых девичьих прелестей прервал дверной звонок. Резкая трель прокатилась по коридорам и комнатам. Женька вскочил, выключил компьютер и понесся открывать.

Сердце ёкнуло: на пороге стояла Марианж в длинном голубом платье. От невинного вида мулатки захватило дух.

- Привет, - сказал Женька, проглотив ком в горле. – Хочешь чаю?

- Кофе, - ответила Марианж на русском языке. – Чай – это для России хорошо.

- Сейчас соображу. Отец уехал, дом в нашем полном распоряжении. Зайдешь?

Не дожидаясь ответа, Женька втянул Марианж в кухню, быстро приготовил два кофе и достал из холодильника бутерброды с сыром и ветчиной.

- Отец такие делает, - пояснил он. – Как только приезжает, так полный холодильник бутеров. Почему ты не в своей лавке? Мама разрешила прогулять денек-другой?

- Ты не представляешь, что там творится! – затараторила Марианж. – Там такое – ужас!

- Где – в лавке?

- Да нет! В городе! Многоножки, скорпионы, змеи! Целое нашествие! Рынок пришлось закрыть: куча народа в больнице с укусами. Сыворотку пришлось самолетом везти! Вчера вот просто так, ни с того ни с сего, с горы полезла всякая нечисть. Потом только немного потрясло и бабахнуло… легонько так.

- Странно. Здесь никаких змей и сороконожек. Даже следов и то не видно.

- Так в эту часть города они не добрались! Поэтому мама и отправила меня к тебе – чтобы не дай Бог кто не укусил. Сама она в лавке прибирается – там все усыпано сколопендрами… или как они называются. Но я не жаловаться пришла. Я хочу тебя пригласить.

- На концерт известного рэпера?

Марианж скривилась, точно проглотила целиком лимон.

- Вот что это за стереотипы? Если у человека темная кожа, так он обязательно должен любить рэп? Ненавижу! Я люблю металл. Ты ведь смотрел сегодня мой профиль!

Женька почувствовал, что у него горят щеки.

- Я только фотки смотрел, - смущенно пробормотал он и спросил, чтобы сменить тему: - А почему у тебя такой ник? Мария-Анжелика Изабелла де ла Круа де Бюсси, а не, скажем, Марианж Готье? Не слишком ли сложное прозвище для далекого потомка рабов?

- Ник? Это моя настоящая фамилия, вообще-то. Мой пра-пра-пра…дед был самым крупным рабовладельцем на островах! Хотя вру. Он, кажется, был вторым или третьим в год отмены рабства. Немного поиздержался во время рецессии.

- Не может быть! Это же белые угнетали черных! – выпалил Женька, ошалевший от свалившейся на него информации. – «Хижина дяди Тома»… да взять того же «Всадника без головы». Там все расписано, разложено по полочкам.

- Во-первых, мой предок был мулатом – потомком французского дворянина и его чернокожей жены. Во-вторых, у тебя в голове сплошные стереотипы, – Марианж подняла вверх тонкий палец с коротким, кроваво-красным ногтем. – Черных рабовладельцев было немногим меньше, чем белых. А кое-где и больше. Ты, наверное, и о белых рабах ничего не слышал?

- Почему же? Это я знаю еще из «Одиссеи капитана Блада». Но вот черные рабовладельцы… да ты, оказывается, эксплуататор, как говорит мой папа!

- Еще немного и я в тебя брошу подушку со стула, - Марианж покатилась со смеху. – Теперь ты со мной общаться не будешь, да?

- Буду, почему? Прошлое – забыто, будущее – закрыто, настоящее – даровано, как говорила моя мама. Но, согласись, все это немного неожиданно. Ничего себе каминг-аут! Тебя бы в нашу школу в России, чтобы ты все это поведала на уроке обществознания.

- Может, когда-нибудь и поведаю… - Марианж запнулась. – Так вот если ты смотрел мой профиль, то должен знать, на какой праздник я тебя приглашаю. Официально. И не принимаю отказов.

Глава 8. Романтическое свидание

С минуту Женька усердно напрягал мозги, пытаясь сообразить, что же он упустил в профиле подруги. И вдруг он понял, в чем дело!

- День рождения у тебя скоро, это я заметил, - Женька важно надул щеки. – Конечно, я приду. Но при одном условии. Ты примешь мое приглашение.

Марианж, судя по ее виду, была заинтригована.

- И какое же?

- Приглашение в полет рядом со мной. Я завтра собираюсь облететь вулкан на нашем с отцом «Пайпере». Мне нужен помощник. Кто-то должен фотографировать, пока я буду управлять самолетом. Надеюсь, с зеркалкой ты справишься.

- Это завтра. А что мы будем делать сегодня? Увы, все магазины, кроме аптек и продуктов, в городе закрыты. Кафе тоже не работают. Скукота полная.

- Винкс у меня нет, - съехидничал Женька. – «Сейлормун» тоже. Но есть подписка на…

- Я не маленькая девочка, - обиделась Марианж. Впрочем, скорее, она притворялась. – Давай посмотрим «Пиратов Карибского моря»?

- Ну да, что еще можно смотреть, находясь на Карибах? Но раз уж ты так хочешь, то давай. Вперед, в гостиную. Большой экран у нас там, как это ни странно.

- Где же он еще должен быть?

- Например, в спальне. Знаешь ли, Марианж, смотреть киношку удобно, лежа в постели с чипсами. Правда, в гостиной есть диван и софа, так что мы будем втыкать в зомбоящик с комфортом.

- Куда… втыкать? Я не понимаю твоих слов.

- В зомбоящик. То есть, в устройство, которое делает из человека зомби. Мы так телевизор иногда называем.

- Странно как-то. И смешно…

Женька не дал Марианж договорить. Он, разыгрывая из себя джентльмена, подал ей руку, проводил в гостиную и усадил на софу – на мягкие подушки. Сам Женька устроился с учебником вулканологии на диване, включил просмотр и углубился в чтение, изредка выписывая на листок бумаги самое интересное.

Спустя несколько минут Марианж пересела к нему, выхватила книгу и взяла за плечо:

- Мы же вроде вместе кино собрались смотреть? Я тоже люблю читать, но сейчас я хотела бы побыть с тобой, а не одна. Нет, если я тебя стесняю, то могу пойти домой.

Женька посмотрел на Марианж. Ее иссиня-черные волосы казались нимбом в резких лучах света, бьющих из окна. На тонком лице не было упрека, только грусть и легкое разочарование.

- Останься со мной, - сказал Женька, покраснев. – Просто дело принимает страшный оборот. То, что с горы сбежали змеи, тарантулы и сороконожки, а в море взбесилась рыба – очень плохо. Надо эвакуировать город. Иначе мы все можем погибнуть.

Беспокойство передалось и Марианж.

- Нужны серьезные доказательства, чтобы убедить мэра, да еще накануне выборов.

- Завтра я собираюсь их раздобыть. С твоей помощью, конечно.

Марианж неожиданно прижала к своей горячей и упругой талии ладонь Женьки:

- У вас, мужчин, есть большой недостаток. Если вы чем-то увлечены, то отдаете делу всего себя. Давай хотя бы сегодня забудем о проблемах. Вернемся к ним завтра. Один день нас не утянет.

- Утянет и еще как. На счету каждая минута. Вот только сейчас у нас связаны руки, - Женька говорил, едва дыша. От близости Марианж захватывало дух. – Так что ты, наверное, права. Давай отложим все на потом! В конце концов, если мы сегодня умрем, то хотя бы вместе… Нет, не хочу, чтобы ты умирала. Лучше я погибну, спасая тебя. Как настоящий рыцарь!

- А я хотела бы умереть, как Джульетта. В объятиях любимого.

- Нет повести печальнее на свете, чем повесть о заклинившем ресете! – Женька хитро прищурился. – Глупые они, эти Ромео и Джульетта. Подождали бы немного, и все было бы в порядке!

Марианж в ответ огрела его подушкой:

- Я тебе дам! Ты всю романтику мне убил!

Она вдруг упала Женьке на руки, да так и осталась лежать, закрыв глаза. Несколько секунд он смотрел на ее изящный подбородок, прямой нос, черные завитые волосы, а потом наклонился и поцеловал в губы, пахнущие дорогой помадой. Марианж схватила Женьку за голову и, не отпуская, ответила на поцелуй так, что у него закружилась голова.

- Хватит, хватит… - она тут же отстранилась. – Давай фильм смотреть.

Так, то дурачась, то обнимаясь, то погружаясь в круговорот событий на экране, они провели весь день. Женька кормил Марианж мармеладом с руки, она в ответ кидала ему чипсы. Между сериями они ели рыбные консервы, доставая их из банки руками. Казалось, это маленькое счастье продлится вечно. Но, как говорил царь Соломон: все пройдет, и это тоже.

За окном начало темнеть, и Женька включил свет. Романтический полумрак уступил место холодному сиянию светодиодных ламп.

Марианж поднялась и взяла свою сумочку:

- Мне пора домой, поздно уже. Мама будет переживать. Честно сказать, я совсем не хочу уходить. Остаться бы с тобой… навсегда.

- На ночь ты точно можешь у меня остаться, если доверяешь. Я постелю тебе в гостевой комнате. Еды в холодильнике полно.

- Боюсь, мама не позволит мне остаться наедине с парнем. Она, конечно, не ханжа, просто мало тебя знает…

Из сумочки раздался дикий вопль Дэйва Ковердейла.

- Ну и звонок у тебя, - прокомментировал Женька. – Мертвого подымет.

Марианж отмахнулась и полезла за трубкой:

- Подожди. Мама…

Разговор длился всего минуту. Черные брови Марианж поднимались все выше и под конец беседы совсем скрылись под челкой.

- Мама просит позвать к трубке твоего отца, - прошептала Марианж. – Она спрашивает, нельзя ли у тебя переночевать. В нашем доме все кишит сороконожками.

- Ура! – обрадовался Женька. – Скажи ей, что папа улетел в рейс и я дома один…

- Один?!

- Ну, с тобой, в смысле. Сейчас не время обижаться на оговорки, хорошо? Пусть твоя мама приезжает. Устроим где-нибудь.

И Женька, как истинный хозяин, принялся застилать постели. Окончания разговора он, к своему счастью, не слышал, иначе покраснел бы до корней волос.

Глава 9. Интеллигент в третьем поколении

Несмотря на долгое знакомство, Женька впервые так близко встретился с мамой Марианж. До этого он видел ее лишь мельком, когда заходил в лавку.

Госпожа де Бюсси оказалась такой же невысокой, подвижной и худощавой, как и ее дочь. Вернее, это Марианж выглядела, как новая, молодая версия матери: все те же тонкие губы, прямой нос и длинные, с челкой, иссиня-черные волосы. Разве что глаза у госпожи де Бюсси были карие и грустные, да кожа немного темнее, чем у дочери. Интересно, кто отец Марианж? Явно не чернокожий…

Марианж церемонно представила друга своей маме.

- Здравствуйте, госпожа де Бюсси, - сказал Женька, скромно ковыряя носком пол.

- К чему этот официоз? Называйте меня просто Луизой, Эжен, - мягко и приветливо сказала она по-французски. – Мы же друзья, верно?

- Надеюсь, - Женька окончательно смутился. – Вы здесь хозяйничайте, а я пойду спать.

- Ты уже спать? Так рано? Думала, мы посидим вместе, побеседуем. Я принесла из лавки овощей, соорудим салат. А то вы, молодежь, в призраков превратитесь на на одних консервах.

- В вампиров. И перекусаем друг друга, - в Женьке неожиданно проснулся сарказм. – И все же я пойду спать. Мне завтра управлять самолетом. Он, знаете ли, стоит немалых денег. И я совсем не горю желанием спросонья вспахать винтом воду.

- Ответственность за себя… и за мою дочь – это похвально, - Луиза достала из сумки громадный кухонный нож. – Но, может, уделишь нам немного внимания, Эжен?

- Ну, хорошо. Посижу часик-другой. Да я бы и до утра с вами остался, если бы не лететь.

И Женька поплелся на кухню.

Луиза и Марианж быстро нарезали овощи, колбасу и вареные яйца, открыли майонез и банку с горошком.

- Мы будем делать русский салат! – с гордостью заявила Луиза. – Специально для тебя, Эжен!

- А! Оливье!

- Нет, русский салат. Оливье делается по-другому. Его быстро не соорудишь. Там дичь, икра, телячий язык… Сложно, в общем.

Смотреть на работу женщин можно было вечно: стук ножей о разделочную доску казался непрерывным треском. Они высыпали салат в тазик, добавили горошек и майонез, перемешали и поставили на стол.

- Ничего так, - заявил Женька, проглотив пару ложек. – В компании девушек никогда с голода не помрешь. Всегда накормят, даже если ты объелся, как осьминог.

Марианж и Луиза рассмеялись – звонко, задорно, словно рассыпали бусинки по стеклу.

- Между прочим, в Китае мужчины бьются за женщину и всяческие ей угождают, чтобы добиться расположения, - Луиза многозначительно постучала пальцем по столу. – Там переизбыток мужчин из-за глупой политики государства.

- Откуда вы все это знаете?

- Я же образованная женщина. У меня за плечами исторический факультет, между прочим.

- И вы работаете в бакалейной лавке?

- Жизнь так сложилась. Я родила Марианж в шестнадцать лет. Пока я училась, ее воспитывала бабушка. Потом она умерла, пришлось бросить аспирантуру и обзаводиться своим делом. Ни в коем случае не желаю такой же судьбы для Марианж. У нее будет образованный муж! Эх, да кому я вру? В кого влюбится, такой муж и будет.

- В Найджела, например, - ввернул Женька.

Марианж чуть не подавилась салатом:

- Вот еще! Только через мой труп!

Она странно посмотрела на Женьку, и в ее глазах блеснуло нечто такое, от чего захватило дух, а сердце ушло в пятки. Только через минуту дыхание восстановилось, а пульс вернулся в норму.

Женька постарался доесть салат, тактично, по-джентльменски, поддерживая беседу на разные отвлеченные темы: от культа вуду и до присоединения острова Сен-Филибер к Франции. Время летело незаметно: казалось, в такой теплой, приятной компаниеи можно провести целую вечность. И никакие друзья-одноклассники не нужны. И все же после чая с печеньем и шоколадными батончиками Женька решительно встал:

- С вами очень интересно, только мне уже пора отдыхать. Завтра мне на разведку. Я прошу прощения…

Луиза вскочила и схватила Женьку за руку:

- Постой! Неужели все так серьезно, как мне рассказала дочь?

- Все гораздо хуже и страшнее. Весь город может сгореть дотла. Надеюсь, губернатор меня услышит. Эх, будь он англичанином и американцем… Но остров – территория Франции. А французы легкомысленные и до последнего надеются на чудо. Мой отец так говорит.

Лицо Луизы стало суровым:

- О нас так никто не посмеет сказать! Я верю тебе. Можешь рассчитывать на мою помощь.

- И на мою! – подала голос притихшая Марианж.

- Спасибо вам большое, - Женька растрогался до того, что едва не прослезился. – Спокойной ночи.

И он удалился в свою комнату, краем уха зацепив реплику Луизы: «Какой приятный молодой человек. Интеллигент в третьем поколении…»

Глава 10. В полет рядом с тобой

Рано утром, когда солнце еще не показалось над горизонтом, а на сером небе не до конца погасли звезды, Женька сел на маршрутку и отправился в аэропорт. Рядом с ним, перекинув через плечо фотоаппарат, сжалась на сидении Марианж. Она явно боялась лететь, но все же держала себя в руках. Ее сцепленные в замок пальцы дрожали. Больше она никак не показывала свое волнение.

В аэропорту Женька первым делом отыскал в ангаре мистера Белла. Тот, высунув язык от усердия, разбирал чей-то мотоцикл.

- Ух ты! Кавасаки! – воскликнул Женька. – Крутая тачка!

Механик оторвался от увлекательного занятия:

- Очень даже. Тебя здороваться не учили, студент?

- Здравствуйте.

- Ну, привет. Чего хотел-то?

- Мне нужен самолет. Он готов?

- В третьем цилиндре небольшое падение компрессии. Но лететь, пожалуй, можно, - мистер Белл вытащил из мотоцикла залитый маслом агрегат с торчащими проводами. – А, вот почему искры нет! Будем разбираться.

- Так я возьму самолет?

- А… да, - механик бросил Женьке ключи. – Давай помогу.

Вдвоем они отвязали «Пайпер» от швартовых – вбитых в бетонный пол колец, сняли струбцины с элеронов и рулей, и выкатили самолет из ангара. Женька позвал Марианж:

- Здесь всего одна дверь, так что принцип «дамы вперед» не работает. Сначала сяду я на место пилота, потом уже ты.

Женька пробрался в свое кресло, Марианж устроилась рядом и захлопнула дверь.

- Знаешь, я первый раз летаю на самолете… на таком маленьком, - сказала она, разглядывая приборную доску. – Здесь столько стрелок! Как ты в них разбираешься?

- Это поначалу кажется, что все сложно. Потом понимаешь, что каждый прибор или сигнализатор для чего-то нужен. Без любого из них очень плохо.

Женька надел наушники, наклонился через колени подруги и повернул фиксатор двери. Его рука случайно коснулась девичьей груди. Он вздрогнул и отпрянул, но Марианж осталась невозмутимой.

- Возьми наушники и пристегнись, - хрипло сказал Женька и защелкнул ремень. – Иначе ты рискуешь проверить головой прочность потолка. А так как он крепче обычного человеческого черепа, то… зачем ты мне безголовая?

Женька положил на колено планшет с контрольной картой, запустил двигатель и вырулил на полосу.

- Пайпер тридцать два ноль семь, взлет с полосы четырнадцать, направление юг, - четко произнес он в микрофон, одновременно выпуская закрылки.

Немного помедлив, Женька вдавил до конца ручку дросселя и отпустил тормоза. Самолет промчался по полосе и повис над морем. Шуршание колес по асфальту прекратилось. Остался лишь шум воздуха, обдувающего крылья.

Как только стрелка указателя скорости подошла к середине зеленого сектора, Женька нажал на кнопку стопора и опустил до самого пола рычаг управления закрылками – они поднялись с характерным гулким стуком. Теперь самолет разгонялся куда резвее.

Немного набрав скорость, Женька перевел машину в набор высоты. Остров превратился в изумрудно-зеленую декорацию на рифленом голубом стекле. Отсюда было отчетливо видно тонкую струйку дыма над разверстым жерлом вулкана.

- Красота! Десять тысяч футов. Три километра, - сказал Женька, глянув на высотомер. – Нам осталось полмили до небес. Но мы туда забираться не будем.

- Почему? – спросила Марианж. Она немного пришла в себя после взлета.

- Там дышать нечем. На «Пайпере» нет герметичной кабины. Для него предел – четыре километра. Потом мы потеряем сознание.

Женька достал платок и вытер нос. На ткани остались следы крови. Слабые сосуды: так всегда бывает на высоте. Ничего страшного, лишь бы не напугать Марианж.

- Снимай! – крикнул Женька и накренил «Пайпер». – Несколько крупных планов на максимальном увеличении, а потом пару общих.

Марианж начала щелкать затвором. Женька облетел вулкан по кругу, отдал штурвал от себя и опустился на высоту два километра. Теперь кратер оказался всего в пятистах метрах внизу. Отсюда хорошо было видно страшную картину: из середины зияющего провала вспухал, вздувался белесый конус застывшей лавы. Вулкан напоминал котел с завинченным клапаном, у которого чудовищным давлением вот-вот сорвет крышку. Не успокаивало даже то, что этот конус своей вершиной был направлен в сторону от города - туда, где располагались заброшенные каменоломни.

Не рискнув еще снизиться, Женька прошел прямо над кратером. Марианж усердно фотографировала. Позже эти снимки попадут на первые полосы интернет-изданий и бумажных журналов и газет. Но пока об этом никто не знал.

- Закончила? – спросил Женька.

- Да. Сняла во всех ракурсах.

- Отлично. Теперь держись!

Марианж не успела ничего спросить, как Женька прибрал газ и толкнул штурвал. Самолет ухнул вниз, точно санки по ледяной, вернее, воздушной горке. Стрелка указателя скорости дошла до середины желтого сектора. Еще немного, и она доползет до красной дуги. Тогда конец: самолет не выдержит напора воздуха и рассыплется на мелкие части.

У самой воды Женька выхватил машину, прибавил газ и понесся над самой водой. Поднятые винтом брызги заливали лобовое стекло.

- Смотри, как я умею!

- Здорово! – закричала Марианж. – Давай еще ниже! Вот это да! Как скоростной катер!

- Не могу ниже! Экран не даст! Воздушная подушка, короче!

Прямо по курсу мелькнула тень – яхта. Из-за брызг на стекле Женька заметил ее в последнюю секунду. Он успел взять штурвал на себя, но винт чиркнул по верхушкам мачт. Раздался жуткий треск, словно в вентилятор попала деревяшка, полетели обломки, и кабина заходила ходуном. Женька тут же прибрал газ, и тряска утихла.

Раненый самолет еле тащился над водой. Стоило добавить оборотов, и мотор начинал так вибрировать, что, казалось, он вот-вот отвалится. Но машина, пусть и с трудом, держалась в воздухе и в конце концов доплелась до аэропорта.

Давать или нет сигнал бедствия? «Мэйдей» - это очень серьезно. По этому зову диспетчер, если он есть, расчищает небо и воздушные трассы, а на полосу выдвигаются машины пожарных и скорой помощи. Все замирает. Аварийному самолету дается наивысший приоритет. Но зато и скрыть уже ничего не получится.

Женька немного подумал, и дал сигнал тревоги классом ниже.

- Пэн, пэн, пэн, - произнес он в микрофон, дрожа от волнения. – «Пайпер» тридцать два ноль семь, у меня серьезная проблема на борту.

- Сент-Мари вышка, что случилось? – в наушниках раздался голос мистера Белла. Диспетчера-то нет. Кто мог, тот и ответил.

- Сильная вибрация двигателя. Будем садиться с моря, с прямой. Разворот машина не выдержит.

- Принято, даю посадку с прямой. Всем бортам: аэропорт временно закрыт.

Набрать высоту для планирования было невозможно. Женька, шестым чувством удерживая непослушный самолет, зашел на посадку по пологой глиссаде. Уже когда внизу проплыли цифры – номер и азимут полосы, он выпустил наполовину закрылки, да так и приткнул «Пайпер» на асфальт. Сразу после того, как твердая земля через амортизаторы и кресло ударила его по мягкому месту, он выключил двигатель и по инерции съехал с полосы. К самолету уже бежал встревоженный мистер Белл.

Марианж всхлипнула, отстегнула ремни и бросилась на шею Женьке.

- Спаситель мой, - рыдала она. – Спаситель…

- По-моему, ты меня с кем-то путаешь. Я не тяну на подобное звание, - прошептал Женька, вдыхая шоколадный аромат ее духов. – Ничего себе: ты даже волосы одеколоном побрызгала. В такой-то день.

- Я же девушка. Это вам, мужчинам, можно пахнуть машинным маслом, - Марианж немного успокоилась. Голос ее стал ровнее.

Щелкнула дверь. В кабину заглянул мистер Белл:

- Мне, конечно, наплевать, сколько вы будете обниматься. Не мое собачье дело. Но самолет нужно убрать с полосы… пока никто ничего не узнал.

Женька вместе с мистером Беллом откатил самолет в ангар. Марианж не осталась в стороне: она помогала, чем могла: придерживала хвост и подталкивала машину, точно направляя ее в нужную сторону. Когда «Пайпер» занял свое место под крышей, Женька прочно привязал его к швартовам.

- С кем целовался? – спросил механик, разглядывая загнутые лопасти.

- Мачты у яхты «причесал».

- Ладно, - махнул рукой мистер Белл. – Я тебя прикрою. Такому одаренному летчику, как ты, надо помогать. Девять из десяти не справились бы. Я заменю винт бесплатно: у меня есть такой же «Сенсенич». Совершенно новый, между прочим. Правда, могла треснуть моторная рама, и тогда…

Механик тараторил несколько минут, перечисляя дефекты, которые могли появиться от тряски. Наверное, он бы завел шарманку на полчаса, если бы Женька его не остановил.

- Мистер Белл, у вас есть подводный дрон?

- Могу найти. Зачем он тебе?

Женька рассказал о пещере. Механик почесал в затылке:

- Ха! Это интересная авантюра. Вдруг там пиратское золото?

- Сюда пираты не добрались, - грустно вставила Марианж. – Они в других местах хозяйничали.

- Тьфу на тебя, - бросил мистер Белл. – Ты всю романтику сломала. Хорошо, будет вам дрон. Я сам собираюсь его пилотировать. Лично. А пока валите домой, молодежь. Не мешайте старику исправлять то, что вы натворили.

Женька не двинулся с места. Тогда мистер Белл приказал:

- Что стоите? Марш с аэродрома!

Женька схватил за руку Марианж и потащил ее к автобусной остановке. До самого вечера они выбирали, какие фотографии показать губернатору в качестве доказательства преступных намерений вулкана.

К вечеру пришла Луиза и принялась готовить жаркое. На этот раз Женька беседовал с ней и Марианж до утра.

Глава 11. Выволочка

Утром Женьку разбудил отец. Глаза его светились холодной яростью, лицо окаменело от еле сдерживаемого гнева.

- Просыпайся, - сказал он. – Пороть буду. Морально. Жаль, что телесные наказания для детей запрещены. А то бы я тебя так отходил: неделю бы сидеть не мог.

Женька изумленно моргал: отец же никогда не был против гостей. Тем более что и Марианж, и Луиза остались ночевать в его доме по суровой необходимости. Лишь спустя минуту Женька сообразил, что отец вышел из себя из-за поломанного самолета.

- Мистер Белл накляузничал?

- Мистер Белл молчал, как партизан, пока я его не припер к стенке! Мне вежливо звякнул владелец яхты.

- Откуда он-то узнал, кто его зацепил? – вырвалось у Женьки. Ему хотелось с головой завернуться в одеяло, и ничего не видеть и не слышать.

Отец сел на стул. Похоже, он немного остыл.

- Дурак ты, Евген, и уши у тебя холодные. Номер самолета написан на борту. И на крыле сверху и снизу. Капитан яхты его, естественно, срисовал. А уж узнать владельца самолета по номеру – дело пяти минут. Мы все-таки живем в информационном обществе. Но все это ерунда. Мистер Белл обещал отремонтировать мачты. Не знаю, чем ты ему так угодил. Видать, в нем проснулись отцовские чувства. Своих-то детей у него нет.

- Тогда… в чем вопрос?

- Не в том, что ты чего-то поломал. Такое бывает. В конце концов, если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а дополнительные расходы. Вопрос в том, что ты мне соврал. И соврал по-крупному. Значит, я больше не могу тебе доверять. Ты можешь подвести меня в любую минуту.

- Извини… - пролепетал Женька.

- Здесь нечего извинять. Ты накосячил и скрыл свои ошибки. Придется немедленно отправить тебя к матери в Ванкувер. Врунов у себя в доме я не потерплю. Собирайся.

Женька опустил голову. Он капитулировал без боя: знал, что с отцом спорить бесполезно. Особенно в таких случаях. Но помощь пришла, оттуда, откуда ждать ее можно было меньше всего.

- Нет! – тихо произнесла Марианж. – Это я во всем виновата. Я… как бы это сказать… подстрекала Эжена к преступлению.

Никто не заметил, когда она, непричесанная и неумытая, без косметики, в наспех надетом легком платье, вошла в комнату.

- Это еще что за адвокат? – отец нахмурил брови, принимая суровый вид. Впрочем, у него это получилось не сильно убедительно.

Марианж вошла и села на стул, глядя прямо на Женькиного отца. В глазах ее светилась мольба, способная растрогать даже великана-людоеда.

- Не отсылайте Эжена. Пожалуйста. Мы с ним очень дружим.

Отец ответил, глядя в сторону:

- А в наглой, беспардонной лжи, ты тоже виновата? Нет, девочка, Евгению Михайловичу здесь не место!

Тогда Марианж молитвенно сложила руки и прошептала на русском языке:

- Накажите его как-нибудь по-другому. Только не увозите от… от меня. С кем мне еще дружить? Не с Найджелом же. А Эжен – он… хороший и всем нравится. А еще у меня день рождения в субботу.

Отец встретился взглядом с Марианж и тяжело вздохнул:

- Вот, значит, как? Ладно, я подумаю. Решу, как быть, когда вернусь через неделю. Но от полетов ты отстранен. До особого распоряжения. Мистеру Беллу я сообщу об этом лично.

Прошлое военного летчика не оставляло Женькиного отца: иногда он срывался на откровенную казенщину и канцелярит. Правда, это быстро проходило.

- Спасибо, - Марианж бросилась к Женьке и вцепилась ему в руку. – Значит, ты придешь на мой день рождения! Ура!

- Куда уж я денусь? – Женька не удержался от толики ехидства.

- Сейчас обижусь, - по-детски отпарировала Марианж. – Что, ожил, друг?

- Да я рад просто до ужаса.

- Рад до ужаса… Странные у вас, русских, выражения. Слова противоречат друг другу.

Марианж записала выражение в смартфон. Женькин отец, еле сдерживая улыбку, бросил:

- Это ты еще не знаешь, что означает выражение «ну да, конечно».

- А что оно означает? – встрепенулась Марианж.

- «Нет, не согласен». Знаю, это звучит странно. Но таков русский язык.

- Постой, - спохватился Женька. – Ты не удивился, увидев здесь… короче, не только меня. Ты знал обо всем, что ли?

- А как же! – отец откинулся на спинку стула. – Луиза позвонила мне и обрисовала ситуацию. Я решил, что это даже к лучшему: будет кому за тобой приглядеть.

- Я не маленький!

Отец укоризненно посмотрел на Женьку:

- Слишком уж взрослый, как тебе кажется. На деле еще дитя несмышленое. Твоя вчерашняя выходка это доказала. Благодари подругу за заступничество, не то ты бы сегодня отправился к матери. А теперь поведай мне, куда ты летал так высоко? И не смотри на меня, как на медиума. В навигаторе остались данные.

Женька понял, что отец окончательно остыл. Он вкратце рассказал о своих подозрениях насчет вулкана и об истинной цели полета.

- Снимки на карточке. Можешь их просмотреть.

Отец выглянул в окно. Над вершиной Монтань-Руж клубилось серо-черное облако. По счастью ветер относил пепел в необитаемую часть острова.

- Еще один повод срочно эвакуировать тебя в Канаду. Ладно, посмотрим через неделю. Вряд ли до этого дня что-то произойдет. Вулканы неторопливые ребята. И сообщают о своих намерениях загодя.

Никто еще не знал о том, что первые два предупреждения к тому времени были уже получены. Их все слышали и видели, но никто не воспринял всерьез. Исключением был только Женька.

- Я сегодня собираюсь записаться на прием к губернатору. Хочу, чтобы он эвакуировал город.

- Вряд ли тебя кто послушает, - сказал без улыбки отец. – Но… попытка не пытка.

- …не пытка, - Марианж записала в смартфон новое для себя выражение. – А что это значит?

- Оно значит: не сдавайся, пробуй снова и снова, пока не получится. Больно не будет. Хотя может и будет, кто знает? Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом всю жизнь жалеть.

И эту фразу Марианж записала в смартфон.

Дверь приоткрылась и в комнате появилась Луиза – аккуратная, причесанная и надушенная, в отличие от дочери.

- Прошу к столу, - позвала она. – Я сделала суп из омара.

Марианж ушла переодеваться и вернулась готовая к походу к высокому городскому начальству: накрашенная и приятно пахнущая фиалками. Она зачем-то надела джинсы и рубашку с длинным рукавом. Впрочем, одежда не скрывала ее точеную фигуру. Все было готово к предстоящему визиту.

Глава 12. Губернатор Анри Лемье

Сразу после завтрака Женька, взяв Марианж под руку, отправился в мэрию – оштукатуренный и выбеленный двухэтажный дом в центре города. В приемной раскладывала на компьютере пасьянс секретарша – угольно-черная красотка с фигурой фотомодели, жгучими глазами и ярко накрашенными губами. Делать ей явно было нечего.

Женька положил на стол удостоверения личности: свое и подруги.

- Вы на запись к господину Лемье, губернатору Сен-Филибера? Или к Жан-Марку Мерсье, мэру Сент-Мари? – участливо спросила она. – По какому вопросу?

- Раз мы в приемной губернатора, то, наверное, и пришли к губернатору. По вопросу… гм… безопасности города, - ответил Женька, слегка обнаглев.

- Я запишу вас на… послезавтра.

- Может быть, как-то можно устроить нашу встречу сегодня, немедленно? – мягко спросила Марианж. – Дело серьезное. Не терпит отлагательств.

- Подождите в приемной. Я доложу.

Секретарша скрылась за дверью с золоченой табличкой «Анри Лемье, губернатор». Спустя пять минут она вернулась и с очаровательной улыбкой произнесла:

- Вам повезло. У господина Лемье нашлось немного свободного времени. Проходите, пожалуйста.

В кабинете губернатора Женька испытал жестокое разочарование: он ожидал увидеть роскошную отделку: инкрустированные золотом панели красного дерева, пушистый ковер, массивный старинный стол. Но все было обставлено банально и просто: обшитые пластиком стены, выбеленный потолок, безвкусная дорожка на паркетном полу. Сам губернатор восседал в компьютерном кресле за современным столом с отсеком для системного блока и подставкой для монитора.

Анри Лемье выглядел единственной старинной деталью интерьера. Губернатор – начинающий лысеть худой мужчина в овальных металлических очках, словно явился из девятнадцатого века. Никто никогда не сомневался, что одежду он шил у лучших портных Франции, но фасон его двубортного пиджака устарел как минимум сто лет назад. Зато говорил он вполне по-современному.

- Здравствуйте, молодые люди, присаживайтесь… куда хотите. У меня есть конфеты и шоколад, угощайтесь, - любезность губернатора не знала границ. – Марианж де Бюсси, верно? Я знаю вашу маму. Она когда-то приходила ко мне с ходатайством… не важно, с каким. Ну, что у вас? Я весь внимание.

Женька выложил на стол несколько отпечатанных на принтере фотографий, сделанных во время авиаразведки.

- Монтань-Руж собирается взорваться, - начал он без вступления. – Видите, лава выпирает, лезет наверх? Но она вязкая, тут же застывает и закупоривает кратер. Внутри горы нарастает давление. Она сейчас как огромный котел. Когда-нибудь крышку сорвет, и тогда Сент-Мари… в общем, ничего хорошего с городом не будет.

Словно в подтверждение сказанного со стороны вулкана бахнуло так, что задрожали стекла. И еще раз. Но на губернатора это не произвело впечатления.

- И что вы предлагаете? – спросил он.

- Эвакуировать город. Начать нужно прямо сейчас. Иначе будет поздно.

Лемье только рассмеялся:

- Вы в своем уме, Эжен Казарски? Выборы в следующее воскресенье! Эвакуировать город в такое время? Это конец моей политической карьеры!

- Обгорелому трупу на политическую карьеру наплевать! Когда город накроет пирокластический поток – раскаленное облако газов, пепла и камней, будет поздно! Именно так погибли Помпеи. Так в 1902 году был стерт с лица земли город Сен-Пьер на острове Мартиника. Тогда погибли все жители, за исключением двух счастливцев. Есть и еще случаи. В 1995 году огненный вихрь смел город Плимут на острове Монтсеррат. В 1956 году извержение вулкана Безымянный на Камчатке обошлось без жертв лишь потому, что ни на его склонах, ни у подножия никто не жил. В 1980 во время извержения вулкана Сент-Хеленс в США направленным взрывом убило пятьдесят шесть человек. Только благодаря своевременной эвакуации удалось избежать больших жертв. В 1991 году во время извержения вулкана Ундзэн в Японии погиб сорок один человек, в том числе вулканологи Морис и Катя Крафт. В том же 1991 году во время извержения Пинатубо на Филиппинах погибло почти девятьсот обитателей острова Лусон. Вы хотите, чтобы Сент-Мари постигла участь Плимута или Сен-Пьера?

К чести губернатора нужно сказать, что он терпеливо выслушал сбивчивый Женькин монолог. Впрочем, вряд ли Лемье добился бы чего-то в политике без умения внимать доводам собеседника. Разумеется, это вовсе не значило, что аргументы противоположной стороны принимались в расчет.

- Не нужно так остро реагировать, Эжен! В 1976 году власти эвакуировали город Бас-Тер на Гваделупе, а извержения так и не произошло, – спокойно ответил Лемье. – Я переписываюсь с ведущими специалистами в области вулканологии. Они в один голос утверждают, что непосредственной опасности нет.

Женька напряг мозг. Нужное имя он вспомнил с трудом.

- А с Мефодием Магуськиным вы консультировались? Это светило мирового масштаба!

- Нет… - смутился губернатор. – Но это нетрудно исправить.

Лемье склонился над клавиатурой компьютера. И вдруг он поднял голову и повернул монитор. На экране был портрет пожилого человека с круглой головой, оттопыренными ушами и умными глазами за стеклами очков. Черная лента пересекала угол фотографии. Мефодий Магуськин скончался несколько лет назад.

- Жаль, - прошептал Женька. – Конец всем надеждам.

- Не переживайте так. Сегодня на остров прибыла авторитетная комиссия вулканологов. Специалисты обследуют Монтань-Руж, что называется, с ног до головы. По их выводам я приму какое-нибудь решение. В понедельник, после выборов.

- Но вы же все погибнете! – вскричал Женька.

- Не нужно повышать на меня голос, юноша! И тем более наводить панику среди населения. Я уже распорядился закрыть аэропорт и запретил выезд из города.

- Вы… что? – Женька не поверил своим ушам.

- Мне нужно обеспечить явку на выборах. А теперь, Эжен Казарски, разрешите с вами проститься. У меня сегодня назначена встреча с американским консулом. Марианж де Бюсси, передайте привет матушке. Надеюсь, овощи из ее лавки всегда будут свежими и вкусными.

Женька, красный как рак, вылетел из кабинета.

- Что же делать? Что делать?

Марианж взяла его за руку:

- Давай поедем в аэропорт, посоветуемся с мистером Беллом. Он что-нибудь придумает!

- Гениально! – Женька постучал себя кулаком по лбу. – И как я сам не догадался?

- Ну, если ты шутишь, то все нормально, - Марианж просияла. – Идем же!

Через двустворчатые парадные двери Женька вышел на улицу и нос к носу едва не столкнулся с Найджелом. Тот брел куда-то в одиночку, воровато озираясь по сторонам. На темном лице недруга промелькнула тень страха, смешанная с ненавистью и звериной злобой. Ему с одной стороны, хотелось отомстить безумному русскому, с другой явно не хотелось с ним сталкиваться. Кто знает, что он может выдумать? И Найджел тут же метнулся на другую сторону улицы.

- Стой! Да подожди! – крикнул ему Женька. – Ты мне не враг! Куда?

Но Найджела уже и след простыл.

- Мне это не нравится, - Марианж посмотрела на нависающий над городом вулкан. – Он запросто преподнесет нам неприятный сюрприз.

- Кто – он? Монтань-Руж или Найджел?

- И тот, и другой. Может, тебе вооружиться?

Женька хитро прищурился:

- Против вулкана? Не поможет! Но я предупрежден. А, значит, уже вооружен!

Подошла маршрутка. Женька забрался внутрь сам и галантно подал руку Марианж. Все по этикету. Правда, кому он нужен в наши непростые времена?

Пятнадцать минут неспешной езды – и маршрутка остановилась у аэропорта. Женька вылез сам и помог подруге выбраться. Вместе они побрели к ангарам. У перрона стоял двухмоторный турбовинтовой самолет: канадский «Твин Оттер». Очевидно, на нем и прилетел Женькин отец. Этот же самолет привез комиссию вулканологов.

Мистер Белл, встав на стремянку, возился с покалеченным «Пайпером». Новый винт с надписью «Сенсенич» на лопастях уже был прикручен к валу двигателя. Обтекатель валялся на полу. Сам же механик, открыв створки капота, орудовал в моторном отсеке прибором, напоминающим портативный телевизор. Увидев Женьку и Марианж, мистер Белл чуть ли не кубарем слетел вниз:

- У меня прекрасные новости! – воскликнул он. – Я обследовал моторную раму дефектоскопом. Никаких трещин. Закрою капот, поставлю на место обтекатель – и можно лететь.

От механика пахло… нет, даже несло машинным маслом и бензином.

- Зато у нас дела хуже некуда, - Женька развел руками и закашлялся. – Я даже и не знаю, что нам делать.

- Что такое? Что не так? Или нет, подождите. Идем в подсобку.

В просторной кладовой за чашкой кофе с пирожными Женька со всеми подробностями поведал мистеру Беллу о разговоре с губернатором.

Глаза обычно невозмутимого механика округлились:

- Закрыть аэропорт? Запретить выезд из города? Французы, конечно, славные ребята, но немного не в себе. Хотя и не такие безбашенные, как русские.

Женька принял последнюю фразу за комплимент.

- Так что же нам делать-то? – повторил он.

- Спасай, кого сможешь, а остальных оставь умирать. Или гореть. Надо удирать с острова, раз уж этот Антуан Лемье такой безумец.

- Анри Лемье, - поправил Женька.

- Какая к черту разница? В общем, так, салаги. Мне нужно время, чтобы приготовить «Пайпер». В воскресенье утром, в семь часов тридцать минут, жду вас в этом вот ангаре. Марианж, любыми путями убеди мать лететь вместе с тобой. Юджин: ты – пилот. На тебя вся надежда.

- Может, уйдем отсюда на «Ирен»?

На секунду механик смутился:

- Я попросил двух бывших сослуживцев отогнать баркас на Сен-Мартен для ремонта. Из картера потекло масло. Увы, у меня здесь нет оборудования для обслуживания судов. В понедельник мои друзья должны пригнать его обратно. Я маякну им, чтобы не торопились.

Женька поднялся:

- Тогда мы домой?

- Не гони лошадей! Те друзья, что увели отсюда «Ирен», одолжили мне подводный дрон с манипулятором. Намек, надеюсь, ясен?

- Пещера! – вскричала Марианж.

- Озвучивать это необязательно. А вдруг там сокровища? Если кто услышит, придется делиться.

- Не думал, что вы такой… жадный, - вырвалось у Женьки.

Механик ничего не ответил. Он молча указал рукой на дверь и вышел.

Глава 13. Тайна подводной пещеры

Дрон не имел ничего общего с подводной лодкой. Никаких обтекаемых очертаний или рубки – просто квадратная платформа с винтами, рулями и рукой-манипулятором прямо по центру. Фонари и видеокамеры, натыканные по периметру, превращали хитрую машину в многоглазое чудище. Тонкий кабель тянулся к дрону от блока управления.

- Это… устройство, что, управляется по проводам? – наивно спросила Марианж. – В двадцать первом веке?

Мистер Белл поднял указательный палец вверх и начал терпеливо объяснять:

- Вода экранирует радиоволны. И в девятнадцатом, и в двадцать первом веке. Есть еще акустическое управление, но там задержка большая. И видео не передашь. Остается только провод.

- А если оборвется?

- Тогда дрон всплывает. В открытом море. В пещере он попытается найти выход, ориентируясь по камерам и звуколокатору. Эта рыбка умнее нас!

Держа аппарат за специальные скобы, мистер Белл погрузил дрон на корму небольшого катера. Пульт управления, похожий на игровую приставку, он положил на столик для карт.

Женька и Марианж заняли места в закрытой рубке. Механик встал к рулю. Мотор взвизгнул, потом загудел, катер сорвался с места и, вздымая буруны, помчался вокруг острова.

- Можно и на этом уйти… эвакуироваться, - предложил Женька.

- Запас горючего мал, - помотал головой мистер Белл. – Мы не доберемся даже до ближайшего клочка суши. Не говоря уже о Сен-Мартене. Но если прижмет, то попробуем свалить на этом корыте. Лучше мотаться по волнам, чем заживо превратиться в жаркое.

Катер обогнул остров и приблизился к пляжу, к уже знакомой черной скале. Где-то там, выше и правее, находился милый, уютный отцовский дом. Женька взял бинокль, но не смог разглядеть даже крышу. Видимо, от любопытных глаз дом скрывала россыпь валунов.

Мистер Белл бросил якорь чуть поодаль от скалы. Женька прикинул на глаз: до нее чуть меньше ста метров. Ясно, для чего так: чтобы кабель не перегибался под острым углом и не перетерся о каменный свод.

Механик сбросил якорь и спустил дрон на воду. Женька отцепил крюк, а мистер Белл тем временем взял пульт, включил дисплей и принялся манипулировать джойстиками. Винты взбили воду, и беспилотник погрузился так быстро, словно провалился в бездну. Специальное устройство разматывало кабель, не давая ему натягиваться. Женька и Марианж, затаив дыхание, глядели через плечо механика на экран.

Уже спустя пару минут показалось знакомое отверстие в сплошной скале. Оно выглядело темнее подсвеченной прожекторами стены. Когда беспилотник, словно звездолет в черную дыру, устремился в пещеру, навстречу метнулась длинная, змееобразная тварь. Впрочем, дроном она не заинтересовалась.

- Мурена! – нахмурился мистер Белл. – Нехорошо.

- Почему? – одновременно воскликнули Женька и Марианж.

Но механик ничего не ответил, продолжая сосредоточенно смотреть в экран.

Пещера круто поднималась вверх. Показания глубиномера быстро уменьшались. Вдруг дрон вынырнул на поверхность – в просторный грот, наполовину залитый водой. Яркие сполохи пробегали по стенам, когда беспилотник, озираясь по сторонам, ворочался туда-сюда.

Что-то белело, вернее, желтело в углу сухой части грота. Но разглядеть, что это, никак не получалось: при попытке увеличить картинку, неизвестный предмет «уезжал» за край экрана. Тогда механик включил ручное управление двигателями и чуть опустил корму дрона. Носовая часть вместе с передней камерой приподнялась из воды. Изображение придвинулось, и сразу стало понятно, что это – груда костей. Вернее, того, что от них осталось.

Судя по всему, когда-то скелетов здесь было очень много. Десятки, если не сотни. Кто это – мужчины, женщины или дети, сейчас вряд ли кто мог рассказать. Но неожиданно Марианж пролила свет на эту братскую могилу:

- Сюда, скорее всего, сбрасывали тела умерших рабов, - сказала она с видом работорговца, переживающего за состояние «живого товара». – Надо же было куда-то их… утилизировать. Мама говорила, что где-то в этой части города существовал природный колодец. Потом его завалило во время одного из извержений Монтань-Руж.

- Вот откуда здесь барракуды! – мрачно добавил мистер Белл. – Мертвечиной питались, потом прижились. Когда кормежка прекратилась, приспособились и перешли на другую пищу. Зря мы здесь не стали ловить рыбку – барракуды вкусные и питательные. Правда, тяпнуть могут. Палец им лучше в пасть не совать.

- Иногда здесь казнили беглых рабов, - продолжила Марианж свою речь. – Некоторые умудрялись бежать, их потом ловили, жестоко избивали и кидали в колодец живьем. Хотя, казалось бы, где на острове можно спрятаться?

Мистер Белл вновь взялся за джойстики:

- Поехали назад. Я не очень суеверный, но подобные знаки судьбы меня сильно беспокоят. Значит, в воскресенье, как договаривались.

Механик не стал разворачивать дрон: машина могла двигаться в любую сторону. Он просто переключил камеры и прожектора. Беспилотник пополз прямо над дном, взбивая винтами тонкий слой ила. Вдруг в свете луча что-то тускло, но отчетливо блеснуло.

- Смотрите! – воскликнул Женька! – Там!

Но мистер Белл уже и сам все увидел. Он подвел дрон к тому месту, где должен был лежать неизвестный предмет и включил манипулятор. Механическая рука зацепила и вытянула желтый металлический браслет с ярко сверкающими голубыми камнями.

- Золото! – воскликнул мистер Белл.

- Сапфиры! – выкрикнула Марианж.

Промолчал только Женька. Он не видел никакой ценности в дорогих безделушках. Вот старый складной нож – это дело другое. Вещь в хозяйстве полезная.

Дрон понемногу выбрался из пещеры. Снова откуда-то выползла барракуда, покрасовалась перед камерами и спряталась в расщелине. Беспилотник гордо продефилировал мимо местной королевы.

Еще три минуты, и мистер Белл поднял дрон на палубу. Механик отцепил браслет и положил на столик для карт. На воздухе металл и камни быстро потускнели, покрылись пятнами и разводами.

- Испорчен… - разочарованно вздохнула Марианж.

- Ничего. Вот доберемся до ультразвуковой ванны, твоя игрушка станет как новая!

- Моя?

- Ну не Юджин же ее наденет на твой день рождения.

Марианж замотала головой:

- Я не могу принять такой подарок. Он слишком дорогой. Лучше продать браслет в антикварной лавке, а деньги разделить поровну.

Мистер Белл в упор посмотрел на Марианж:

- Какие здесь все альтруисты. Я настаиваю. Мы настаиваем. Правда, Юджин?

Женька утвердительно кивнул. Марианж сдалась:

- Ну… хорошо. Я согласна…

Она не договорила. Со стороны вулкана донесся могучий удар. Черный столб вырвался из кратера и уперся в небо. Он держался так несколько минут, а потом ветер унес и развеял пепел далеко в океане. В очередной раз неприятности обошли Сент-Мари стороной. Никто даже не пошевелился: все уже привыкли к подобным выходкам Монтань-Руж.

Механик запустил двигатель. Катер ходко двинулся вперед и вскоре причалил у пристани рядом с аэропортом. Женька набросил швартов на кнехт и вдвоем с механиком потащил дрон в ангар. Марианж плелась за ними следом, осторожно держа в руках браслет.

Вместе с Женькой мистер Белл затащил дрон в душевую и оставил промываться под струями пресной воды. Потом принес ультразвуковую ванну, залил в нее воду и раствор и включил, положив почему-то браслет на стол.

- Надо минут пять подождать, чтобы воздух ушел из воды, - пояснил механик, прислушиваясь к треску аппарата. – Ну, теперь пора.

Он опустил браслет на дно ванны и закрыл крышку.

- Сколько нам ждать? – поинтересовалась Марианж.

- Полчаса. И это – профессиональное устройство. С любительской ванночкой можно и полсуток…

- Курить бамбук, - ехидно ввернул Женька по-русски.

Марианж с трудом подавила смешок. Мистер Белл погрозил кулаком:

- Перебивать старших нехорошо, но ты прав. Я, конечно, в русском ни бум-бум, но это выражение мне известно еще с тех времен, когда мы… в смысле, Россия и Америка, были друзьями. Надеюсь, вскорости снова так будет. Две ядерных державы не должны бодаться. Ладно, марш все в подсобку. Плюшки стынут.

Глава 14. Будьте вы прокляты!

После неспешной беседы за чаем с печеньем механик открыл ультразвуковую ванну и достал матовый желтый браслет с ярко сверкающими сапфирами. Марианж несколько минут глядела на украшение, раскрыв рот. Видимо, ее заворожил блеск драгоценных камней. Вдруг она ахнула и воскликнула:

- Soyez maudit! (Будьте вы прокляты!)

- Почему? – вырвалось у Женьки. – Что случилось?

- Тут так написано… - прошептала Марианж.

Женька выхватил у нее браслет. Буквы были отчетливо нацарапаны между сапфирами. Кто-то явно не жалел сил, когда писал страшные слова.

- Наверное, действительно лучше продать эту безделушку, - мрачно сказал мистер Белл. – Кто знает, что она нам принесет?

- Ну уж нет! – Марианж забрала украшение у Женьки и нацепила себе на руку. – Теперь я буду носить его всегда. Отныне это мой талисман. На счастье.

- Оригинальная философия, - заметил мистер Белл, странно глядя на девушку. – Но будь по-твоему!

Марианж покраснела и уставилась в пол. Зато у Женьки от неожиданной ревности перехватило дыхание. Так не смотрят на простую знакомую. Неужели у механика к Марианж есть какие-то чувства? Вот ведь старый извращенец! Правда, сейчас не время выяснять отношения. Все решится потом, после побега.

- Ладно, - махнул рукой мистер Белл. – Хотите, можете оставаться. Хотите, идите домой. Мне надо закончить с «Пайпером». Хочу проверить двигатель на вибрацию и погонять его на предельных режимах.

Женька и Марианж вернулись домой. Отец уже собрался в рейс: в чистой белой рубашке с шевронами капитана пусть и маленького, но авиалайнера, в отутюженных брюках, он смотрел телевизор, наслаждаясь чашкой горячего чая. Передавали городские новости.

- …господин губернатор Лемье сообщает, что в ближайшее время городу не грозит никакая опасность. Сейчас вулкан понемногу успокаивается. Как заявляет глава комиссии вулканологов Робер Пети, Монтань-Руж связан с вулканом Суфриер, который продолжает извергаться, и забирает большую часть разрушительной энергии на себя. Кроме того, кратер и его каналы расположены так, что любые проявления активности будут направлены в сторону от города…

Отец выключил телевизор:

- Ты зря волновался, Евген. Уж чему-чему, а мнению авторитетной комиссии можно верить. Ученые знают, что говорят.

- Может, ты нас отсюда увезешь? – спросил Женька, не особенно надеясь на что-то хорошее.

- Одного тебя – запросто. Всех, к сожалению, нет.

- И у меня день рождения, - тихо сказала Марианж. – Я пригласила друзей. Но ты лети, если хочешь. Я не буду тебя за это осуждать.

Увы, если человек так говорит, то осуждать он обязательно будет. Хотя бы в душе.

- Никогда. Я тебя не брошу на произвол судьбы, - Женька важно сложил на груди руки. – Для рыцаря оставить даму сердца в беде, значит потерять уважение к самому себе.

- А я уже твоя дама сердца? – подколола Марианж.

- Это формула такая. А в общем да, ты мне не безразлична. Даже не знаю, почему. Может, потому что красивая. Или потому что на русском разговариваешь почти как я. Или…

- Кто красивый, а кто хороший, потом обсудите, - перебил Женьку отец. – Мне пора. Ждите вечером в следующую пятницу. И ничего не бойтесь: комиссия вулканологов остается на острове. Было бы что серьезное, ученые бежали бы впереди самолета. Евген, будешь вести себя хорошо, оставлю здесь. Но если где накосячишь, пеняй на себя. У меня полно информаторов. Оревуар, молодые люди!

Отец потрепал Женьку по волосам и хлопнул дверью. О разработанном мистером Беллом хитром плане свалить с острова он так ничего и не узнал.

Остаток дня Женька и Марианж провели в гордом одиночестве у телевизора. Они, не чувствуя ни голода, ни жажды, смотрели фильмы об извержениях вулканов: «Пик Данте», «Супервулкан» и «Помпеи». Им удалось поужинать, лишь когда к вечеру явилась Луиза и принесла овощное рагу.

- Вы уже в курсе? – наивно спросил Женька, намазывая на хлеб паюсную икру. – Готовы к старту?

- К какому еще старту? Вы что задумали? – Луиза застыла с раскрытым ртом.

Марианж застонала, словно ее ударили под дых.

- Зачем ты сказал? – прошептала она. – Я бы сама… Позже…

Женька понял, что Луиза еще ни о чем не знает и сообразил, что, пока его отец не улетел, надо было держать язык за зубами. Луиза вполне могла проговориться. Тогда отец точно забрал бы его, Женьку. И Марианж, Луиза и механик остались бы брошенными на произвол судьбы.

Как мог обстоятельно, Женька рассказал о плане побега с острова.

- Мы бы сбежали уже сегодня, да самолет пока не готов. Но к воскресенью мистер Белл приведет его в порядок, - закончил он длинную речь.

- Исключено! – отрезала Луиза. – В воскресенье у меня большой заказ. Губернатор дает благотворительный бал к предварительным выборам. Дочь, тебе придется мне помогать.

На этот раз мучительно застонал Женька. Все его планы рушились к чертям собачьим.

- Увы, Эжен. Я останусь. Вы летите с мистером Беллом. Авось обойдется, - Марианж невесело улыбнулась и подняла руку. На запястье сверкнули сапфиры.

Луиза раскрыла рот второй раз за вечер.

- Откуда это у тебя, дочь?

- Какая теперь разница?

- Нет, говори! Это важно! Очень важно!

Марианж рассказала об импровизированной экспедиции в подводную пещеру.

- Я так и думала. Твое прошлое всегда преследует тебя, - Луиза взяла дочь за руку. – Этот браслет – фамильная реликвия де Бюсси. С ним связана одна история… не просто так же у господина Антуана де Бюсси появились чернокожие наследники. Изначально состояние предназначалось его дочери Пенелопе. Белой, как снег.

- Получается, она погибла? – воскликнул Женька.

- Классическая история. Почти Ромео и Джульетта. Дочь плантатора влюбилась в раба. Белого раба. Влюбленные пробрались на корабль, хотели уплыть в Америку. Их поймали. Раба жестоко пытали, забили насмерть кнутом и сбросили в колодец. Пенелопу охраняли день и ночь, но она бежала, прокляла всех, кто был на острове, и спрыгнула вслед за любимым. Почти сразу страшное извержение Монтань-Руж уничтожило плантацию вместе со всеми ее обитателями. Господин де Бюсси выжил только чудом: он как раз перед этим отправился за новой партией рабов – они-то и построили все заново. Перед смертью господин де Бюсси завещал свое состояние наследникам, прижитым от чернокожей невольницы.

Марианж выслушала откровения матери спокойно.

- Почему же ты мне это не рассказала, мама?

- Я не верила в правдивость историй из прошлого. Думала, просто старинное предание. Байки из склепа, как говорится. Да ты бы потом сама все прочитала в семейных бумагах. Там есть даже подробное описание браслета, который, не снимая, носила Пенелопа. Да я смеялась, думала, как можно написать такую чушь? Оказалось, это правда. Знак судьбы!

«Если вы никуда не поедете, то и я не поеду. Останусь здесь. И будь что будет» - подумал Женька. Но вслух ничего не сказал. Кто знает, может быть, удастся переубедить упрямую Луизу? Женька глянул на часы: уже было за полночь.

- Поздравляю с днем рождения, - сказал он, взяв Марианж за руку. – Желаю… только хорошего, в общем. И побольше.

- Ты приходи завтра, хорошо? Вечером, в пять часов. Как договаривались.

- Конечно. Такое событие я не пропущу. Никогда. Спокойной ночи.

Женька чмокнул Марианж в щеку и отправился в свою комнату.

Глава 15. Вещий сон

Стояла совершенно невыносимая жара: избитое выражение «как в преисподней» здесь оказалось бы очень кстати. Солнце нещадно пекло. Чернокожие невольники, взвалив на спины мешки табака и кофе, покорно несли тяжкую ношу с плантации на пристань. В глазах рабов застыло угрюмое отчаяние. Они не могли изменить свою судьбу. Да и не хотели: ведь рабство, как это ни парадоксально, даровало им жизнь.

В самом деле: у себя на родине аборигены, проданные белым «торговцам черным товаром», изначально предназначались в пищу местным царькам-каннибалам. Их, захваченных в плен во время междоусобных распрей или же просто пойманных в джунглях, ждала единая участь: котел с кипящей водой или же обильно политая пальмовым маслом сковорода. Рабство же существенно улучшало их положение. По крайней мере, тем, кто выдержал долгое путешествие в трюмах невольничьих судов и не пошел на корм акулам.

С белыми рабами дело обстояло точно так же. С единственным отличием, что их употреблять в пищу никто не собирался. Осужденных преступников ждала виселица, а то и кое-что пострашнее вроде четвертования, но на плантациях требовались рабочие руки. И суды, сами по себе рабы экономической системы, активно заменяли смертную казнь на каторжные работы даже самым страшным преступникам и бандитам. Но сейчас белые не работали: среди зарослей кофе мелькали только черные тела.

Сам Женька неспешно ехал на маленькой выносливой лошади. Грубая холщовая рубашка и парусиновые брюки не причиняли ему неудобств: он словно всю жизнь носил такую одежду. В его натруженной руке был длинный хлыст, за поясом – пара старинных кремневых пистолетов, а из кобуры, притороченной к левому боку лошади, торчал приклад карабина. Тоже кремневого.

По левую руку от него удобно устроился в седле благородный джентльмен в дорогой батистовой рубашке и брюках для верховой езды. Его лицо – еще не старое, но уже и не юное, на первый взгляд казалось мягким. Тонкие, закрученные вверх усы, и вовсе придавали ему несерьезное выражение. Но стоило «доброму господину» бросить на кого-то недовольный взгляд жестоких серых глаз, как все становилось на свои места. Если кто провинился, пощады от господина де Бюсси ждать не приходилось. Но сегодня он был в хорошем расположении духа.

- На сегодня вы освободили белых каторжников от полевых работ, Юджин Стонер?

- Я предпочитаю обращение мистер Стонер, - ответил Женька помимо своей воли. Ему казалось, что он играет в видеоигру от первого лица и смотрит сцену с заранее записанными репликами.

- О, извините, мистер Стонер. Так что там с каторжниками?

- Я задействовал их на легких работах в усадьбе. Все согласно вашим приказам. Вы сами утверждаете, что собственность надо беречь.

- Похвальное послушание, мистер Стонер. Вы бы говорили точно так же, если бы платили за каждую голову половину годового жалованья главного надсмотрщика вроде вас.

Женьке захотелось сказать: «А попаданцем быть вовсе неплохо», но он забыл все современные ему слова. Разом.

- Кажется, вон та черномазая обезьяна медлит? – прищурился господин де Бюсси – Напомните ему, как надо работать, мистер Стонер.

Женька перетянул негра кнутом по спине. Раб взвыл и прибавил шагу…

Вдруг словно сменился кадр. Теперь Женька брел пешком по тропинке, сжимая в руке закрытый масляный фонарь. Кругом стояла непроглядная тьма. Но в отдалении оранжевым светлячком маячила еще одна лампа. И еще.

- Куда они подевались, мистер Стонер? – в голосе господина де Бюсси сквозило неподдельное беспокойство. – Мы должны разыскать беглецов, прежде чем они проберутся на корабль. Пенелопа – не кисейная барышня Она девушка сильная, но здесь нет мест, куда можно было бы забраться и спрятаться.

- Нет! – ответил Женька, он же Юджин Стонер. – Есть одно место! Я знаю, куда могли пойти наши влюбленные голубки. Вряд ли кто догадается их искать там, в аду. Но я уже сталкивался с подобным.

Он указал туда, где темной громадой высился вулкан – прямо на вершину. Господин де Бюсси просветлел:

- Вперед! Только прошу, мистер Стонер, не надо иронизировать. Все-таки это моя дочь.

- Виноват, исправлюсь. Поиски начнем с рассветом. Иначе мы запросто можем свалиться в какую-нибудь расщелину…

Снова сменился кадр. Теперь Женька-надсмотрщик стоял перед привязанным к столбу человеком и жестоко хлестал его кнутом по красной, блестящей спине. В душе не было ни жалости, ни удовольствия. Он просто хорошо, качественно, выполнял свою работу. И, как обычно, рядом стоял господин де Бюсси. Но сейчас черты его лица заострились, оно стало волевым и жестоким. «Добрый джентльмен» сбросил маску.

- Может, пока хватит? Пусть отдохнет, - Женька умаялся превращать несчастного узника в кровавое месиво.

- Давай еще, - процедил господин де Бюсси. – Он у меня сломается!

Женька подошел к беглому каторжанину, пощупал пульс на руке. Поднес тыльную сторону ладони к губам, но не ощутил дыхания.

- Кажется, наш друг уже сломался. Не морально, физически. Он теперь там, где мы его не достанем.

На лице господина де Бюсси промелькнула противоречивая смесь разочарования с удовлетворением:

- Туда ему и дорога. В колодец эту падаль!

Новый кадр: Женька со всех ног мчится к колодцу. И не успел совсем чуть-чуть. Он увидел, как Пенелопа де Бюсси что-то нацарапала на браслете заколкой для волос.

- Горите вы все в аду! – донесся ее полный отчаяния голос. – Будьте вы прокляты! Будьте вы прокляты!

Она буквально провалилась под землю…

Еще один кадр: Женьку окутало черное, обжигающее облако. Удушливый серный жар не давал возможности ни крикнуть, ни отдышаться. Кожа на руках вздулась пузырями, потемнела и потрескалась. Но больно почему-то не было: наверное, подкожные нервы уже сгорели…

Вдруг повеяло свежим воздухом и приятной сухой прохладой. Теперь Женька очутился посередине просторной комнаты со светящимися стенами. Ни окон, ни дверей, в ней не было.

- Где я? – спросил Женька, не надеясь на ответ.

- Между небом и землей. Это – камера-люцида, - с нотками угрозы произнес чистый женский голос. – Я хочу тебя предупредить.

Прямо из стены навстречу легко, словно ступая по воздуху, вышла призрачная, словно сотканная из тончайшей кисеи, женская фигура. Женька с ужасом узнал в ней покойную уже две с половиной сотни лет Пенелопу де Бюсси.

- Что тебе нужно?

- Это тебе нужно. Ты – еще чистая, невинная душа. Ты не замазан грязью и пороками. Беги, беги с острова и не оглядывайся. Так быстро, как только сможешь. Оставь Луизу и Марианж там, где они есть. Род де Бюсси, рабовладельцев, истязателей и убийц должен быть уничтожен.

- Да ведь прошло столько лет! Можно было бы и забыть! – выпалил Женька.

- Такое не забывают даже через тысячелетия!

- Но ведь ты и сама де Бюсси.

На белесом, полупрозрачном лице Пенелопы промелькнула презрительная ухмылка:

- Да! Именно поэтому я имею право карать! Всех в ад! Там им самое место!

- Но я люблю Марианж, - прошептал Женька, цепенея от страха.

Взгляд Пенелопы стал отчаянно-злобным:

- Вот, значит как? Ты хочешь продолжить этот порочный род?

- Я об этом не думал… - Женька понял, что ни разу не говорил с Марианж о совместной жизни, о будущих детях. – Сейчас все по-другому. Мой отец, например, убежденный чайлдфри.

Пенелопа расхохоталась. Видимо, это слово было ей откуда-то знакомо:

- Отец и вдруг чайлдфри? До слез насмешил.

- Ну… в смысле, больше детей не хочет. От других женщин.

- Трижды ха-ха! Нет, друг, у любви одна-единственная цель. Раз ты не внял моим советам, пеняй на себя! Умри в муках и гори в аду! И не жалуйся потом своему папочке!

Пенелопа сжала кулаки и надвинулась на Женьку с искаженным от бешенства лицом. Но вдруг расплылась, рассыпалась на мириады тончайших нитей и превратилась в белый туман. Светящаяся комната исчезла…

Женька очнулся от тяжелого сна. Часы показывали половину двенадцатого дня. В доме стояла жара: видимо, ночью выключали электричество и кондиционер перестал работать.

Страшно хотелось пить. Женька кое-как дополз до чайника и прямо через носик с наслаждением выхлебал, наверное, целый литр воды.

В доме никого не было: Марианж и Луиза ушли накрывать праздничный стол. Женька наскоро натянул на себя первое, что попалось под руку, и выбежал на улицу. Но поехал он не в ювелирную лавку за подарком для подруги. И не в цветочный магазин. Он рванул в аэропорт. Там его ждал неприятный сюрприз.

У входа дежурили двое дюжих полицейских. Один из них преградил Женьке путь:

- До выборов аэропорт закрыт. Доступ ограничен.

- Я не собираюсь никуда улетать. Мне нужен мистер Белл.

- Он приходил. Ушел куда-то. Наверное, домой.

Женька помчался к маленькой постройке у пристани. Механик, одетый, точно ковбой, коротал время в кресле, потягивая прямо из горлышка кентуккийский бурбон.

- Там… полиция дежурит у аэропорта! – с хода выпалил Женька.

- Знаю. Это не проблема. Самолет готов, двигатель опробован. Хоть сейчас взлетай.

- Луиза не хочет лететь. У нее какой-то заказ от мэрии. Марианж должна остаться и ей помогать.

Несколько секунд механик сидел неподвижно, переваривая информацию. Потом резко подался вперед:

- Что? Она совсем умом тронулась?

Женька сбивчиво рассказал о вчерашнем разговоре и о тайне сапфирового браслета. Он не утаил от механика и сон, и беседу с Пенелопой де Бюсси в светящейся комнате.

- Все эти сны, проклятья, встречи с умершими… в общем, вся эта мистика – чушь собачья, - мрачно проговорил мистер Белл. – А вот то, что ночью с горы сошел сель и разрушил третью городскую электростанцию – дело серьезное.

- Этот сель называется лахар, - ввернул Женька.

- Пусть лахар, мне не жалко. Из-за него свет выключали на два часа. Власти молчат, но у меня свои каналы. Короче, Юджин! Я знаю, как убедить Луизу валить отсюда. Кажется, знаю. Но если это не поможет… придется нам остаться. Какой смысл жить без нее?

Женька хотел уточнить, без кого не может жить мистер Белл – без Луизы или без Марианж, но вновь прикусил язык. Все позже. Много позже. Или никогда.

Механик спохватился, что сказал лишнее:

- Ты иди на день рождения, Юджин. Иди. Развлеки там от меня Марианж. Привет передай. А я сам как-нибудь.

Женька вышел из дома и медленно побрел на остановку маршрутки. Все же надо купить цветы и хоть какой-нибудь подарок.

Глава 16. День рождения

За десять минут до назначенного часа Женька появился во дворе у Марианж. И тут же почувствовал себя монстром-«чужим», случайно забредшим на вечеринку космодесантников. В своей джинсовой рубашке и шортах он выглядел совершенно нелепо среди парней и девиц в черной коже и с шипастыми ошейниками. Ну да! Металлисты же. И рокеры.

Когда Женька увидел Марианж, он и вовсе потерял дар речи. Его подруга накрасила губы в черный цвет, густо подвела глаза и, несмотря на жару, надела брюки и куртку в заклепках. Разумеется, не обошлось и без традиционного ошейника. Но все же одно отличие от гостей было: Марианж не догадалась или не захотела продеть кольца через губы и нос. Да и руки у нее были чистыми, без новомодных сейчас тату. Говорят, когда-то так, татуировками, клеймили рабов. Сейчас же все эти художества превратились в простое украшение.

- Поздравляю с днем рожденья, - еле проговорил Женька. – Желаю счастья в личной жизни. Пух.

Он протянул Марианж букет – розы и тюльпаны, и только что купленный подарок: умные часы последней модели.

- Спасибо! – воскликнула подруга. – Да что же ты стоишь?

- Я тут как белая ворона, - окончательно смутился Женька. – Пойду домой, пожалуй. Надо только…

Марианж вцепилась ему в руку, словно испугалась потерять навсегда.

- Брось! Все хорошо! Иди же ко мне! Ребята, хочу вам представить Эжена, он очень хороший и милый.

- Прямо зайка, - буркнул Женька.

- И чувство юмора у него есть! – сказала Марианж и добавила: - Правда, странное.

- Ты забыла добавить, что я всегда бабушек через дорогу перевожу. И дедушек иногда. Да и вообще, ты меня так расхвалила, словно замуж собралась.

- Я бы хотела умереть вместе с тобой, - Марианж тряхнула головой и глянула Женьке прямо в глаза.

- А вот я бы хотел, чтобы ты жила долго и счастливо. А эту пакость с твоих губ я сейчас съем!

Женька привлек к себе подругу, прижался к ее губам и, под свист и аплодисменты, принялся облизывать их… совершенно, впрочем, безрезультатно. Голова закружилась, словно от рюмки вина, он ждал, что подруга оттолкнет его, но Марианж была не против. Лишь когда грянули первые аккорды «Сабатона», она отстранилась:

- Это стойкая помада. Ее только специальной жидкостью можно смыть.

- Да и ладно, - буркнул Женька и повел ее танцевать.

Он оказался неумелым кавалером: то наступал партнерше на ноги, то едва не падал сам. Ни о каких сложных фигурах не могло быть и речи. Счастье переполняло его… да и ее тоже. Все проблемы, все беды грядущего были забыты. Осталось только «здесь и сейчас».

Потом Женька объедался сладостями и фруктами за праздничным столом. А когда стемнело, вулкан наглядно продемонстрировал, почему его назвали «Монтань-Руж» или «Красная гора».

Издалека, сверху, донесся тягучий грохот, от которого задребезжали стекла. Над вершиной вулкана, хорошо видимого со двора, расцвела кирпично-красная корона. Склоны, словно кровью, окрасились в темно-вишневый цвет. Увидев это прекрасное и одновременно жуткое зрелище, эту смертельную красоту, Женька тут же вспомнил, что у него есть важное дело. Он выскочил из-за стола и помчался искать Луизу. И нашел ее на кухне.

- Я хотел сказать вам… - начал Женька.

Луиза перебила его:

- Я все знаю. Мистер Белл звонил мне. Мы с Марианж завтра летим с вами. Черт с ним с заказом, жизнь дороже. Ты знаешь, где расположен Сент-Мари?

- Нет. Честно признаюсь, не интересовался.

- Сент-Мари находится точно на месте первых плантаций господина де Бюсси! Тех самых, уничтоженных вулканом!

Было ли это правдой или мистер Белл сочинил это для красного словца, осталось неизвестным. Так или иначе, у механика получилось подобрать ключик к суеверной душе Луизы. Но, как бы то ни было, предрассудки спасли ей жизнь. Ей и Марианж.

Искренне радуясь успеху, Женька вернулся на праздник. Он не шел, он бежал, летел, как на крыльях. Надо бы предупредить и остальных. Женька думал: пусть даже никто не поверит в его прогнозы, по крайней мере, совесть будет чиста. И не его вина оказалась в том, что он забыл это сделать.

Картина за столом, вернее, теперь уже возле стола, изменилась. Марианж пятилась от кого-то у калитки. От кого-то, кто оставался в тени от ламп освещения. На ее лице был написан неподдельный ужас. Остальные гости застыли на своих местах. Никто не смел даже пошевелиться.

Женька бросился вперед: в черном силуэте он узнал Найджела. Он явно не скрывал намерений: в кровавом свете вулкана огненной полосой блеснуло лезвие ножа.

- Раз ты не моя, то не достанешься никому…

Женька вихрем налетел на Марианж, отшвырнул ее в сторону так, что она пронзительно завизжала, и принял предназначавшийся ей удар на себя. По правому боку словно провели раскаленным прутом. Рубашка тут же промокла от крови. Женька инстинктивно схватился за рану и опустил взгляд, страшась увидеть торчащую рукоятку.

Но там ничего не было: нож остался в руке у Найджела. На раненого Женьку он уже не обращал внимания: метнулся к Марианж, которая успела подняться и отступала к дому. Женька, не обращая внимания на рвущую боль, прыгнул, поймал несостоявшегося убийцу за ногу и, что есть силы, рванул на себя. Найджел растянулся. Нож вылетел из его руки. С острия капала кровь.

Тут же гости словно очнулись. Парни схватили Найджела под руки. Он вырывался, хрипел:

- Я все равно убью её! Русский должен страдать! Я всех убью! Пустите!

Кто-то вызвал полицию и «скорую». Первыми приехали копы. Но даже в наручниках Найджел бесновался, пытался вырваться и ударить полицейского в пах.

- Я задушу эту продажную девку голыми руками! – орал он что есть мочи. – Дайте мне минуту! Дайте! Она будет только моей… или ничьей!

- Киньте задержанного в карцер, - распорядился чернокожий сержант. – Пусть посидит до завтра, придет в себя. Потом составим обвинительный акт. И вызовите вторую машину. Нужно опросить свидетелей.

Сержант быстро разрезал на Женьке рубашку:

- Крови много, но внутренностей вроде бы не видно. В больнице разберутся. Аптечку дайте кто-нибудь!

Он сам оказал первую помощь, как он сам выражался, «потерпевшему». Чуть погодя Женьку увезли на «скорой» в больницу. Всю короткую дорогу Марианж держала его за руку. Она не произнесла ни слова, только безотрывно смотрела ему в глаза. Все было и так понятно.

В травмпункте дежурил все тот же белый врач – бывший военно-морской хирург.

- Ранение брюшной полости? – прочитал он выписку. – В операционную. Там осмотрю Нельзя терять ни минуты!

Женьку положили под ослепительный свет хирургических ламп. Медсестра начала готовить аппаратуру. Доктор явился через несколько минут. Он осмотрел рану и с явным разочарованием в голове произнес:

- Рана поверхностная. Выглядит страшно, болеть будет сильно, зато никакой опасности для организма. Повезло тебе, Юджин Казарски. Лезвие вскользь прошло. По ребру.

- Скажите Марианж! – воскликнул Женька.

- Сам скажешь, - хирург взял шприц и вколол пациенту несколько уколов лидокаина. – Потерпи. Будет неприятно, но не больно. Анестезия у меня что надо.

Врач быстро обработал и зашил рану. Как он и обещал, Женька чувствовал лишь то, как игла протыкает кожу.

- Лет двести назад я бы орал, как резаный, - мрачно заметил он. – Эх, рубашку жалко. Всю изувечили. Теперь только выбрасывать. А ведь совсем новая была.

- Скажи спасибо, что тебе печень не изувечили. Не то бы тебя могли и не довезти. А так ты сейчас домой пойдешь своими ногами.

Доктор занялся перевязкой. Женька вдруг спохватился:

- Вам надо срочно отсюда уехать! Я думаю, что вулкан может взорваться. Тогда городу конец. Бегите, доктор!

Врач закрепил бинт, усадил Женьку и подал ему одноразовый больничный халат:

- Возьми добраться домой. Не пойдешь же ты полуголый.

Потом доктор достал из шкафа упаковку таблеток:

- Это тебе лично от меня. Болеутоляющее. Если полезешь на стенку, проглоти пилюлю. Но только одну. Передозировка нам ни к чему… Юджин, спасибо за предупреждение, но я, пожалуй, останусь с больными. Я не имею права их бросить, даже если произойдет что-то страшное. Я ведь давал клятву. А если все будет хорошо… Послезавтра приходи на перевязку. Нужно проверить, нет ли нагноения.

Женька спрыгнул на пол. Уже у двери операционной он обернулся:

- Доктор, как вас зовут? Просто на всякий случай?

- Нил Карпентер. До свидания, Юджин!

- Прощайте… - Женька выскользнул в коридор.

Марианж кинулась ему навстречу. Тушь на ее глазах расплылась, и она стала похожа не то на вампира из фильма, не то на расстроенную девочку-эмо.

- Ты живой? – закричала Марианж. – И целый?

- Относительно, - съязвил Женька. – Акелла промахнулся. Бандитский нож прошел по касательной. Наложили девять швов. Так что жить буду… по крайней мере до извержения вулкана.

Марианж прижималась к Женьке, стараясь не задеть рану. Он же чувствовал все изгибы ее тела, и в груди разливалось до сих пор неизвестное ему блаженство. Ради такого стоило получить нож в ребро!

Скрипнула дверь и чей-то недовольный голос произнес:

- Эй, живые! Дорогу усопшему!

Женька и Марианж посторонились, пропуская санитара с каталкой. Из-под простыни свешивалась пугающе неподвижная черная рука.

- Он вас не укусит, молодежь, - расхохотался санитар. – Живых бойтесь.

Женька чуть ли не за руку вытащил Марианж на улицу.

- Нужно поспать, - сказал он. – Завтра мне вести самолет.

- В таком состоянии?

- Мы же хотим спастись, так? Значит, полечу как есть.

В эту ночь Марианж и ее мать ночевали в доме у Женьки под грохот беснующегося вулкана. Во дворе Луизы, как символ поспешного бегства, остался нетронутый торт с шестнадцатью незажженными свечками. Никому не нужная гирлянда, натянутая между деревьями, так и продолжала мигать до утра.

Глава 17. На волосок от смерти

Женька зря переживал, что может проспать. Зря поставил будильник: ровно в семь часов его разбудил мистер Белл. Собственной персоной.

- Вставай! – громко выкрикнул механик. – Спускайся на пляж – катер ждет. Не стоит сегодня показываться в городе. К тому же по морю мы доберемся куда быстрее.

В последний раз Женька обвел глазами комнату, ее нехитрую обстановку. Односпальная кровать, рабочий стол, кресло, да шкаф для одежды и мелочей – что еще нужно молодому человеку? Через открытую дверь было видно телевизор в гостиной – тот самый, который смотрел он вместе с Марианж. Теперь все это уйдет навсегда.

С собой Женька, кроме сумки с документами и телефоном, взял только три вещи: найденный в старой тюрьме нож, ноутбук с выводами о преступной халатности губернатора Сен-Филибера и фотоаппарат со снимками вулкана.

Повинуясь внезапному порыву, Женька сделал несколько фотографий своего жилища и зачем-то проверил, выключена ли на кухне плита. Только потом он выскочил из дома и побежал на пляж. К этому времени действие анестезии прошло и раненый бок дергало от боли. Женька сначала хотел принять таблетки, которые ему дал доктор Карпентер, но подумал, что от них можно будет вырубиться в самый неподходящий момент. Ничего, и так терпимо.

Мистер Белл, Луиза и Марианж ждали его в катере. Едва Женька запрыгнул, как механик дал полный ход. Катер, оставляя на волнах буруны, рванул вперед. Через несколько минут он причалил к пристани возле аэропорта. Когда Марианж перелезала через борт, на ее левой руке блеснули умные часы – Женькин подарок. На правой сверкали сапфиры.

Вулкан притих. Гром прекратился. Черное облако над вершиной начало рассеиваться, обнажая чистое, голубое небо. Казалось, извержение прекратилось. Но эта тишина была обманчива.

У ворот аэропорта дежурили двое полицейских.

- Аэропорт закрыт! – сурово сказал старший обычную формулу. – Доступ ограничен.

- Да завтра вы все будете мертвы! – вскричал Женька. – Выпустите нас!

Он повернулся к мистеру Беллу, но механик исчез, испарился. Да что здесь происходит?

Вдруг почти одновременно раздались два выстрела. Полицейские рухнули ничком к ногам Женьки. Из-за камня вышел мистер Белл с дымящимся пистолетом в руках.

- Ты их… убил! – воскликнул Женька.

- Ради своей дочери я и тебя убью, если будешь тормозить! – механик ломиком сбил с ворот замок.

- Марианж – ваша дочь?

- С нашей Санта-Барбарой потом будешь разбираться. Марш вперед! Все!

Мистер Белл чуть ли не силой швырнул в ворота оцепеневшую от ужаса Марианж, потом, не церемонясь, втолкнул Женьку. Луиза побежала сама.

Уже открывая ворота ангара, Женька глянул вверх и увидел, как в пугающей тишине обрушился обращенный к городу склон вулкана. Из образовавшейся дыры вырвалось страшное, пронизанное молниями черное облако. Оно безмолвно покатилось по склону, набирая скорость. Если бы дело происходило ночью, облако выглядело бы темно-красным, цвета стали в кузнечном горне.

- Пирокластический поток! – закричал Женька. – У нас полторы минуты! А может, и того меньше!

Мистер Белл бросился открывать единственную дверь «Пайпера». Не было времени отвязывать швартовы, и Женька просто обрезал гибкие нейлоновые тросы старым складным ножом. Струбцины и стопоры полетели на землю.

Марианж и Луиза, дрожа от страха, уже устроились на заднем сидении. Женька влетел на место пилота, мистер Белл плюхнулся рядом и захлопнул дверь. Стояла жуткая тишина. Значит, звук еще не дошел от кратера вулкана до ангара.

Женька проверил, свободно ли ходят рули, ручной помпой накачал в двигатель топливо, включил вспомогательный топливный насос и нажал на кнопку стартера. Двигатель чихнул и замолк, выбросив из выхлопной трубы черный дым.

- Свечи залил! – прорычал механик. – Прокрути!

Женька перекрыл подачу топлива и вхолостую прокрутил мотор. Осталась одна попытка: после десяти секунд запуска нужно охлаждать стартер две минуты. А за две минуты от пилота и его пассажиров останутся только обгорелые головешки.

Женька открыл топливный кран и снова нажал на кнопку стартера. На этот раз мотор запустился с пол-оборота. Кабина задрожала, ее наполнил знакомый бархатистый рокот. И вдруг словно одновременно грохнули десятки артиллерийских орудий: звук вулканического взрыва настиг беглецов. Значит, прошло чуть больше, чем полминуты.

Самолет выкатился из ангара. Женька, стараясь не смотреть в зеркала, повел его к полосе прямо по траве между рулежными дорожками. У забора он увидел одинокую фигуру: какой-то человек, выбиваясь из сил, бежал к самолету. Женька нажал на тормоза.

- Гони! – закричал механик. – Не останавливайся!

- Вон! – крикнул ему Женька. – Открой дверь!

Мистер Белл беспрекословно подчинился. Выскочил из кабины и поднял переднее сиденье, открывая проход в заднюю часть кабины. Человек – маленький, худой, со смешными, закрученными вверх усами, запрыгнул в самолет и пристроился рядом с Марианж. Механик сел на свое место.

Женька вырулил на асфальт и ахнул: кто-то из «отцов города» поставил поперек полосы автофургон. Очевидно, Анри Лемье не желал, чтобы хотя бы один человек без его ведома покинул город.

- Вот тварь! – заскрежетал зубами Женька.

Не останавливаясь, он опустил до конца закрылки и дал полный газ.

Самолет начал разбег. Скорость росла, но слишком медленно. Не успеть…

Закричала Луиза. Завизжала Марианж. Замычал, заохал незнакомец. Только мистер Белл спокойно, невозмутимо смотрел в лицо смерти.

Глава 18. Побег из рая

Когда фургон, казалось, заполнил все лобовое стекло, Женька осторожно потянул на себя штурвал. Самолет подпрыгнул и перемахнул преграду, едва не задев ее колесами.

Машина управлялась с трудом. Малейшее неловкое движение, и она свалится на крыло. Женька удерживал ее в воздухе только шестым чувством пилота. Но стрелка указателя скорости двигалась вправо по черной шкале и «Пайпер» все увереннее откликался на отклонение рулей. Наконец Женька убрал закрылки. Самолет начал набирать высоту.

Уйти от пирокластического потока может разве что реактивный истребитель: раскаленная смесь газов, пепла и камней развивает до половины скорости звука. Поэтому Женька круто развернул «Пайпер» на девяносто градусов, поперек движения палящей тучи. Она уже неслась по городу, ураганом сметая дома, превращая улицы в пылающие руины. Доктор Карпентер, мальчики и девочки в ошейниках металлистов, мэр и губернатор, его красотка-секретарша, грузчики, водители, уборщики и полицейские, комиссия вулканологов – все тридцать тысяч обитателей и гостей Сент-Мари умерли, задохнулись, сгорели заживо. Много позже спасательная команда извлечет их скрюченные тела из-под завалов.

Но никто не стал бы винить Женьку за его мимолетную выходку. Он показал средний палец и выкрикнул по-русски то ли в адрес огнедышащей горы Монтань-Руж, то ли в адрес Пенелопы де Бюсси:

- Что, съела? Накося, выкуси!

В эту минуту черное облако накрыло аэродром и вырвалось в океан. Пар смешался с пеплом.

Внезапно скорость резко упала. Взвыла сирена срыва потока. Крылья отказывались держать самолет в горячем, но не раскаленном воздухе: палящая туча задела машину своим остывшим краем.

Если бы Женька промедлил или, как многие пилоты до него, инстинктивно взял штурвал на себя, «Пайпер» не спасло бы ничто. Самолет сорвался бы в штопор и, крутясь, как падающий с ветки лист, рухнул бы в воду. Но Женька тут же толкнул штурвал от себя, чуть не вбив его в приборную доску. «Пайпер» клюнул носом и понесся к волнам. Окутанный паром океан заполнил все лобовое стекло. Стрелка указателя скорости медленно, страшно медленно вернулась в самое начало зеленого сектора.

Самолет вырвался из полосы жара. Крылья вновь обрели опору. Воздушная скорость резко возросла почти до предельной. Вот теперь Женька плавно взял штурвал на себя. Самолет взмыл вверх, выровнялся и спокойно поплыл над водой. Позади в густом черном дыму догорало то, что раньше называлось городом Сент-Мари. Рай превратился в ад.

- Браво! – мистер Белл захлопал в ладоши. – Браво, пилот! Жаль, не могу сказать «бис»! Второй раз я это вряд ли переживу.

Несколько минут Женька не мог ничего вымолвить пересохшими губами. Только когда механик поднес к его рту флягу с водой, он задал совершенно неуместный вопрос:

- А почему вы меня послушали тогда, на полосе? Ну, когда я остановился? Могли бы ткнуть пистолетом под ребро.

- Ты – командир. Твое слово здесь, в этом самолете, закон. Я сделал то, что был обязан. Только и всего.

Незнакомец на заднем сидении зашевелился:

- Я жив? Жив? Позвольте представиться: Шарль Шатне, художник и фотограф! Я прибыл вместе с комиссией вулканологов. И, кажется, остался единственным живым из них всех.

Но Женька его не слушал. Он включил автопилот и обернулся к Марианж:

- Вы как?

- В порядке. Мама тоже. Я всё засняла на твой фотоаппарат. И фургон на полосе, и огненное облако. Эта камера неплохо снимает видео.

- Ты… что?

- Нам же нужны доказательства. Вот я и постаралась… Думаешь, я – трусиха?

Женька покрутил настройки радио, но ответом было молчание.

- Наверное, антенну оборвало, - заметил механик. – Но спутниковый навигатор работает. Дружеский совет: возьми курс на остров Саба. Это ближе всего. Я-то хорошо знаю эти места.

Спустя час с небольшим Женька легко посадил «Пайпер» на короткую, всего четыреста метров, полосу аэропорта Хуанчо-Ираускин. Полицейский и два спасателя выбежали навстречу. Вслед за механиком Женька выбрался из самолета и произнес всего пять слов:

- Saint-Marie is done for. (Сент-Мари уничтожен).

Это было первое сообщение о произошедшей катастрофе.

Мистер Белл обошел самолет вокруг и покачал головой:

- «Чероки» - великая машина. Все выдержала. Если бы не ее толстое, прочное, словно монолит, крыло, боюсь, мы бы наглотались сегодня воды. Горяченькой. Кипяточку. И, конечно, я снимаю шляпу перед пилотом!

Женька почувствовал дикую слабость. Рана горела огнем, в глазах заплясали черные точки. Из носа хлынула кровь. Ноги предательски подкосились, и Женька упал бы, если бы механик его не подхватил.

Кто-то крикнул: «Воды! Врача!» - и Женьку понесли сначала вверх, потом опустили вниз. «Рана чистая, прекрасно зашита – произнес громкий голос – У молодого человека потеря крови и нервное истощение. Нет, не стоит везти в больницу. Эта обстановка ему сейчас ни к чему…»

Женька пришел в себя уже в гостинице, в постели. Рядом с изголовьем кровати сидел человек средних лет в строгом костюме. Сколько он так терпеливо ждал, неизвестно.

- Наконец-то вы пришли в себя! – мягко, почти ласково сказал он. – Позвольте представиться: Элайша Смит, новостной агент телеканала CNN. У вас есть эксклюзивный материал по катастрофе в Сент-Мари. Я предлагаю за него неплохую цену. Вы лишились всего имущества. Вам же нужны подъемные?

- Берите так! – сказал Женька. – Не хочу наживаться на смертях.

- Э, нет! – голос мистера Белла звучал из коридора, точно из преисподней. – Твое дело, Юджин, дать согласие. А с мистером Смитом я поговорю сам. Я ведь тоже имею к нашему чудесному спасению некоторое отношение, верно?

Железная аргументация – не поспоришь. Женька кивнул, и механик чуть не силой вытянул агента в коридор. Спустя десять минут все было улажено, и Женька скопировал видео с фотоаппарата и свои заключения с ноутбука на флэшку мистера Смита. Подписав бумаги, агент исчез, словно его сдуло огненным вихрем.

- Ха-ха! – развеселился мистер Белл. – Носится, как будто ему перца под хвост насыпали. Он тут сидел с самого твоего появления в гостинице. Боялся, как бы конкуренты не прорвались! Между прочим, это я позвонил в CNN.

- Вы? – Женька не поверил своим ушам. – Как вы могли?

Механик напыжился, упер руки в боки и придал лицу важное выражение:

- А вот так и смог! Аэропорта Сент-Мари больше нет, моя мастерская разорена. Осталась только «Ирен», но счет за ее ремонт нужно оплачивать. По сути я – банкрот. А еще я должен заботиться о собственной дочери! Она ведь тоже осталась без всего.

- А где она?

- Дрыхнет вместе с мамочкой. Я еле оторвал ее от тебя, пока ты был в отключке. Угораздило же ее втрескаться в…

- В русского? – издевательски спросил Женька.

- …в таком возрасте. Дитя ведь еще несмышленое. Да ты сам еще личинка мужика! Правда, уже зубастая. Ладно, ваше дело. Кто я такой, чтобы судить?

Последняя фраза прозвучала из уст мистера Белла по-фарисейски. Никто бы в здравом уме в нее не поверил. Впрочем, самому ему было на это наплевать.

Механик вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Спустя пару дней Женька найдет забытую на столе квитанцию. Страховка с лихвой покрыла стоимость уничтоженной мастерской, инструментов, материалов и скромного домика на морском берегу. И, даже учитывая все это, мистер Белл выторговал с компании CNN круглую сумму. Американцы умеют считать деньги.

Женька включил телевизор. Снятое Марианж видео вышло в ближайшем выпуске новостей. Элайша Смит туго знал свое дело.

Несколько раз Женька пытался связаться с отцом. Ему так это и не удалось. «Абонент временно недоступен» - неизменно отвечал бездушный робот.

Глава 19. Предложение механика

Спасатели смогли войти в Сент-Мари только спустя два дня, когда руины остыли, сбросили с себя оковы адского жара. По телевизору показывали, как люди в блестящих костюмах, в противогазах копошились среди завалов, тщетно пытаясь найти выживших. Тогда же в новостях впервые прозвучали конкретные имена.

Вечером третьего после катастрофы дня Женька, обняв Марианж за талию, сидел на диванчике в холле гостиницы и смотрел боевик. В кресле дремала Луиза, мистер Белл и Шарль Шатне вели неторопливую беседу. Вдруг фильм прервали. Но вместо рекламы на экране появилась миловидная девушка-диктор. Она с серьезным видом на лице объявила на фоне снятого Марианж видео:

- На данный момент из находившихся в городе людей выжил только один человек: заключенный тюрьмы Найджел Лоусон. Его защитили толстые стены карцера, куда он был помещен за совершенное преступление. Еще четверо смогли покинуть город перед самым извержением. Это художник и фотограф вулканологической комиссии Шарль Шатне, инженер-механик аэропорта мистер Александр Белл, владелица бакалейной лавки Луиза де ла Круа де Бюсси и ее дочь Марианж. В настоящее время они находятся в гостинице туристического центра города Уиндвардсайд, остров Саба. Просьба родственникам связаться с выжившими.

Кадр сменился на вид из кабины взлетающего «Пайпера». Через лобовое стекло было ясно видно фургон поперек полосы. Диктор продолжила:

- По имеющимся сведениям власти города препятствовали эвакуации населения, пытаясь обеспечить максимальную явку на предстоящих выборах. Это преступление будет расследовано комиссией во главе…

Шарль Шатне расхохотался:

- Меня первым назвали, Алекс! Пока я жив, ты всегда останешься вторым, ха-ха!

Марианж прильнула к Женьке, провела рукой по его лицу, как бы проверяя, не призрак ли он и отчетливо, с явной обидой в голосе, произнесла:

- Эжена забыли.

Луиза изумленно вытаращила глаза. Мистер Белл поднял брови. Шарль Шатне развеселился еще больше:

- Бравый пилот остался за бортом! Вот дела-то! Журналюги жгут!

- Не смешно! – механик жестко оборвал француза. – Подумай о его матери, об отце! Я сейчас устрою этим… папарацци сладкую жизнь. Ждите меня здесь!

Механик выбежал из холла.

- Можно подумать, мы куда-то можем уйти, - заметила Луиза. – У нас ведь ничего не осталось.

- Найджел выжил, - серьезно, по-взрослому сказала Марианж. – Это… рок. Судьба дала ему шанс на исправление. Надеюсь, он им воспользуется.

Мистер Белл вернулся, улыбающийся и вальяжный:

- Готово. Я исправил чудовищную несправедливость. В следующем выпуске тебя, Юджин Майкл Казарски, отметят особо.

Мистер Белл вел себя совершенно невозмутимо, точно это не он спасся от смерти. И не он хладнокровно застрелил двоих полицейских. Но, наверное, механик наверняка знал, что никто не станет свидетельствовать против него.

Женькин отец приехал к вечеру. Почерневший, осунувшийся, он прямо в холле схватил сына в охапку, и все время повторял:

- Боже мой! Боже мой! Ты жив! Жив!

Марианж тактично отвернулась в сторону. Женька с трудом высвободился из объятий отца, сел в кресло и сказал:

- Прости меня. Я нарушил твой запрет на полеты. Теперь ты точно отправишь меня к маме…

- Боже мой! – снова воскликнул отец. – Кому сейчас какое дело до запретов? В таких случаях надо действовать самому, и плевать на все! Ты правильно сделал, что полетел. Мне и в голову не придет упрекать и наказывать тебя. Только вернуться к маме все же придется. Нашего дома на острове больше нет, а жить где-то надо. Но я тебя заберу, как только мы с Дебби купим новый.

Марианж вскочила и вцепилась Женьке в руку:

- Я его не оставлю! Буду с ним всегда! – она чуть не захлебнулась слезами.

- Не возражаю, девочка моя. Надеюсь, уживетесь там, в Канаде, все вместе.

Мистер Белл многозначительно поднял палец:

- У меня к вам деловое предложение. Пока Юджин не определился с учебным заведением, готов устроить вам круиз по морям. «Ирен» готова к отплытию. Её вчера вывели из дока на Сен-Мартене. А там разберетесь. Компенсация от правительства Франции будет такая, что на особняк хватит. Или на три дома поменьше. Еще и моральный ущерб взыщем, не переживайте на этот счет.

- Вы что, уже и этот вопрос решили?

Механик открыл рот и постучал себя по голове. Звук получился, как если бы он бил в пустую деревянную колоду.

- Я вам что, здравствуй, дерево? Думаете, буду сидеть без дела в этой дыре? Вопрос о компенсации я поднял, как только мы зарулили на стоянку в местном аэропорту. Лучшие адвокаты за такое прибыльное дельце задницы себе порвут. Камня на камне от лягушатников не оставят. Живых-то осталось немного, - цинично заключил мистер Белл и тут же продолжил: - Я, может быть, расчетлив, бессердечен и жесток, но никто не назовет меня неблагодарным. Впрочем, я забочусь не о Юджине, а о собственной дочери.

«И о том, чтобы никто не проболтался об убитых полицейских» - мысленно закончил за него Женька.

Отец выглядел совершенно растерянным:

- О дочери? – похоже, эта новость ошеломила его. – Марианж – ваша дочь?

- Именно. А теперь, Майкл, оставим наших молокососов одних. Пусть милуются – им полезно друг дружку потискать. А мы с вами выйдем на улицу, обсудим деловые вопросы, как истинные бизнесмены, которым выпал уникальный шанс сорвать куш. Дом ведь, насколько я понимаю, ваша собственность?

Мистер Белл вытолкал Женькиного отца в дверь. Грубые мужские шаги затихли. Несколько секунд в холле стояла тишина, а потом дверь с грохотом открылась, и в помещение ворвался Шарль Шатне со свернутым в трубочку листом бумаги.

- Я хочу сделать подарок нашему Экзюпери! – выкрикнул он с порога.

- Экзюпери был никудышным летчиком, - заметил Женька. – Пятнадцать самолетов расколошматил за свою карьеру. Но ему везло: чудом выживал. А вот в шестнадцатый раз удача оказалась не на его стороне. Он встретил Хорста Рипперта и… в общем, нашли Экзюпери много лет спустя в Средиземном море. По браслету опознали.

Шарль Шатне «радостно» скривился:

- Какой же ты душнила, Эжен! Во многой мудрости много печали, как говорил царь Соломон. Не умножай зря скорби!

- Хорошо… – Женька смутился. – Прошу прощения.

- Так-то лучше. Короче, вот!

Шарль Шатне развернул лист бумаги. На нем был набросан карандашом портрет Женьки за штурвалом «Пайпера Чероки» в тот момент, когда он уводил самолет от уничтоженного Сент-Мари. Художник мастерски передал напряжение, написанное на лице, обреченную решимость в глазах и даже боль от раны.

- Потрясающе! – воскликнула Луиза. Марианж кивнула в поддержку матери.

Женька тоже одобрил картину:

- Великолепно! Когда вы все это заметили? Вы же сидели и вопили от страха.

- Одно другому не мешает, - скромно ответил Шарль Шатне.

Вернулись мистер Белл и Женькин отец. Они тоже высоко оценили портрет.

- Повесь картину в гостиной в новом доме, - посоветовал мистер Белл. – Я бы назвал её «Верное решение».

Но Женька не слушал довольного механика. Он спросил у отца:

- Почему ты не отвечал на мои звонки?

- Я забыл у Дебби телефон. Как услышал о катастрофе, сразу бросился выяснять, что к чему. Да я чуть не сошел с ума!

Женька взял Марианж за руку и вышел в теплый карибский вечер. Полночи они смотрели на звездную россыпь над головой и болтали обо всем, и ни о чем одновременно. Как выяснилось, такие разговоры могут быть очень долгими.

Глава 20. Эпилог

Евгений Михайлович Казарский сам привел одномоторный турбовинтовой самолет в аэропорт Эме Сезар в городе Фор-де-Франс на острове Мартиника. Он зарулил на стоянку, выключил двигатель, встал с кресла пилота и протянул жене руку. Марианж де Бюсси-Казарская – теперь к ее имени прибавился титул «госпожа», осталась такой же худенькой и подвижной, как раньше. Казалось, что время над ней не властно. Впрочем, и сам Евгений остался прежним Женькой, несмотря на седину в волосах.

- Эжен, ты снова отказался от летчика. Это неразумно, - с легким оттенком укора произнесла Марианж. На ее правой руке сверкнули сапфиры.

- Ты же прекрасно знаешь: с самолетом я управляюсь не хуже любого профессионала. И каждый раз одно и то же, - Евгений остался серьезным. – Мне всегда немного не по себе, когда за штурвалом кто-то другой.

Он открыл боковую дверь и помог жене спуститься. К ним торопился негр – бритоголовый мужчина с заметными шрамами от ожогов на плечах и кистях рук. Он показался странно знакомым. Евгений мучительно напряг память, но так и не вспомнил, кто же стоит сейчас перед ним.

- Специалист по связям с общественностью Найджел Лоусон, - представился он и расплылся в улыбке: - Привет, Юджин Казарски! Здравствуй, мой старый враг и соперник.

Евгений пожал протянутую руку.

- Вот оно как бывает, - только и вымолвил он. – Надеюсь, теперь ты меня не зарежешь?

- Давайте в машину, потом поговорим. До конференции в Сен-Пьере всего час. И пусть название моей должности звучит гордо, по большей части я всего лишь скромный водитель.

Чуть позже, когда сверкающий лаком представительский автомобиль вырвался из Фор-де-Франса на узкую горную дорогу, Найджел позволил себе засмеяться:

- Нет, не зарежу. Не переживай, - и стал совершенно серьезным. – Тогда, за три дня в раскаленном карцере, я многое переосмыслил. В первый день, слизывая со стен влагу, я представлял, как жестоко отомщу тебе, когда меня найдут. Во второй день, корчась на полу от боли, решил: не буду тебя преследовать, оставлю в покое. В третий день я молился в бреду, что если останусь жив, попрошу у тебя прощения… я ведь еще не знал, что случилось с городом. Новый губернатор Сен-Филибера помиловал меня. Он сказал, что за три дня я пережил то, что не пережить и за тридцать. Вот какой срок у моего заключения, Юджин.

- Понимаю. И прощаю тебя, пусть сейчас это и не имеет смысла.

- Имеет! Еще какой смысл! – воскликнул Найджел. – Для меня все это очень важно. Даже через столько лет.

Когда автомобиль проезжал через деревушку Морн-Руж, Евгений оживился:

- Думаю, тебе известна история бедолаги Огюста Сипариса – она почти один в один повторяет твою. Разве что он так и не стал хорошим человеком. Умер в Панаме в нищете. Но ему было куда хуже.

- Чем же?

- Видишь ли, он лечился в больнице этого поселка – Морн-Руж. 30 августа 1902 года его накрыл новый пирокластический поток. Не такой сильный, и не такой горячий, он все же унес жизни около тысячи человек. Но Сипарис снова выжил.

- Вот как? Я не знал.

Автомобиль миновал указатель «Сен-Пьер». Найджел сбросил скорость, и машина поплелась по узким улочкам. Наконец справа от дороги показалось плоское, отделанное тонированным стеклом здание на толстых колоннах. На фасаде сверкала вывеска: «Институт изучения открытий земли». Здесь Евгению предстояло читать доклад.

Конференция, в отличие от научных симпозиумов, проводилась для широкой публики. В зале собралось совсем немного народа: больше половины мест пустовало. Судя по всему, к скучной, занудной науке местное население интереса не испытывало. Но Евгений совершенно не смутился.

- Здравствуйте, - вежливо сказал он в микрофон на чистейшем французском языке. – Кто-нибудь, принесите мне, пожалуйста, два стула.

Когда просьбу исполнили, Евгений занял место слева, взяв в руки микрофон. Марианж села справа, положив ногу на ногу.

- Я прошу прощения, но жену я не оставляю никогда. Мы с ней – единое целое. Разлука даже на несколько часов для нас невыносима. Так что мы будем вдвоем. Для начала я представлюсь: доктор Эжен Мишель Казарский. Но вы не обращайте внимания на мой титул. И простите меня за мой французский. Видите ли, я не хочу официоза. Я пришел побеседовать с вами, а не «выдать материал» в пулеметном темпе, как часто делают мои коллеги.

- Можно вопрос? – ехидно спросил из зала молодой негр.

- Слушаю.

- Правда, что вы – миллионер? Правда, что у вас есть собственный турбовинтовой самолет?

- Я и «Пайпер Чероки» отдал в музей. Турбовинтовую машину мне арендует институт геофизики и вулканологии. Так что все это неправда. В собственности у меня лишь скромная «Сессна-182». Кабина у нее не такая просторная, как у «Пайпера», зато двери с двух сторон. И управлять ей может даже моя жена.

Евгений немного лукавил: «Сессна-182» - самолет классом выше «Чероки».

- Тогда еще вопрос: как вы считаете, насколько извержение вулкана на острове Сен-Филибер, произошедшее тридцать лет назад, похоже на то, что случилось на Мартинике в 1902?

- При всей схожести, это сильно разные извержения. Мон-Пеле на Мартинике предупреждал о своих намерениях больше двух месяцев. Катастрофа на Сен-Филибере произошла внезапно прошла всего неделя с момента пробуждения вулкана. У местного губернатора Анри Лемье не было времени как следует подумать. Сейчас, по прошествии многих лет, я думаю, что не стоило его винить в принятии неверных решений. Тем более что он и сам стал жертвой собственных ошибок. И все же французское правительство согласилось с затребованной суммой компенсаций пяти выжившим. Власти выплатили все полностью.

Евгений взял у жены бутылку с минералкой, отпил глоток и продолжил:

- История на Сен-Филибере похожа, скорее, на извержение вулкана Сент-Хеленс в 1980 году. Или на катастрофу Безымянного в 1956. Там тоже обрушилась часть кратера, и направленным взрывом выбросило палящую тучу невероятной силы. Я так и вовсе считаю, что уничтожение города Сент-Мари – это кара небесная.

- Вот даже как? – выкрикнул тот же молодой негр. – За что же на город обрушилось такое наказание?

И Евгений начал свой рассказ. Скучную лекцию он, как это делал всегда, превратил в захватывающую историю с мистическим и детективным оттенком. Незаметно для всех он прочитал три доклада: по вулканологии, по геофизике и по истории рабовладения на Карибских островах. Публика проглотила длинную речь, затаив дыхание.

Весть о том, что какой-то ученый травит любопытные байки, разнеслась по всему городу: в век мобильных телефонов информация распространяется молниеносно. Зал постепенно наполнялся и к концу доклада люди едва ли не стояли друг у друга на головах. Больше народа могла бы собрать разве что рок-звезда первой величины. Найджел изумленно таращил глаза: он и представить не мог, что наука может быть настолько интересной.

- И больше вы не видели призрак Пенелопы де Бюсси? – спросила молодая женщина-креолка.

- Никогда. Думаю, у нас с ней что-то вроде соглашения. Не буду раскрывать его суть, хорошо? Скажу лишь, что пока на руке моей жены браслет Пенелопы, нам ничего не угрожает.

В зале снова поднялся молодой негр. Правда, вместо презрения к «яйцеголовому» на его лице теперь было написано неподдельное восхищение:

- Скажите, вам не страшно иметь дело с вулканами? Это ведь опасно.

Евгений пожал плечами:

- Могу ответить словами французского вулканолога Мориса Крафта: за свою жизнь я столько видел извержений, что если даже умру завтра… мне все равно. Сам Морис, как и предвидел, погиб на следующий день после интервью. Но я не хочу покоряться судьбе. И буду барахтаться до последнего. Быть может мне, как лягушке из известной притчи, удастся взбить масло и выскочить из кувшина с молоком. Все сказанное мной актуально, учитывая то, что завтра я еду на Сен-Филибер.

- Вот как?

- Монтань-Руж снова просыпается. Все жители города – их тысяча человек, эвакуированы. Остались только пять или шесть моих коллег, наблюдающих за событиями. Я такое не могу пропустить.

Под одобрительные крики и свист восторженной толпы Евгений, держа под руку жену, покинул конференц-зал. Найджел распахнул перед ним дверь автомобиля. Евгений еще не знал, что во второй раз вместе с Марианж едва избежит гибели в пламени палящей тучи и, вместе со своим самолетом, станет ангелом-хранителем для обреченных людей. Несмотря на все суеверия и предсказания, он подарит им жизнь и вернет на землю, пусть до небес оставалось всего полмили.

21.02.2023

15.19.44с