Полигон. Гага и Тито

Глава 1

Байконур. Кто ж не знает этого слова, которое как будто насквозь пропитано космосом, романтикой, подвигом... Однако мало кому известно, что это место в казахстанской степи правильнее было бы называть - Тюратам, ведь именно так называются близлежащие поселок и железнодорожная станция. Однако специалисты, игнорируя нюансы географии, называют это место очень просто - полигон. И да, ведь на самом деле космодром - это место для испытаний. Испытаний техники, и испытаний людей.Бескрайняя казахстанская степь, тысячи квадратных километров плоской поверхности. И по всей этой площади разбросаны площадки - те места, где концентрируются техника, испытательные корпуса, и специалисты.

МиК - монтажно-испытательные корпуса, гигантские сооружения, вмещающие в себя целиком и ракету-носитель, и космический корабль. Знаменитая "двойка" - с этой площадки были отправлены в космос десятки космонавтов. Площадка 113 - это по сути мини-город, где живут специалисты и рабочие, где есть магазины и кафе, где можно встретить гуляющих мам с колясками, и играющих детей. "Бурановская площадка", которая должна запускать в космос комплекс "Энергия-Буран". И еще с десяток других площадок, где производились запуски.

Однако практически никто не знал про существование площадки №777. Она была в срочном порядке модернизирована и подготовлена для эксперимента "Сдвиг". Степь встретила их ветром, вперемешку с пылью. Владимир Сергеевич стоял у окна испытательного корпуса и смотрел на горизонт.Три года прошло с того дня на Урале. Три года исследований, расчётов, споров. Дугу так и не смогли вывезти — она оказалась связана с местом. Попытки разобрать её привели к мгновенному затуханию всех эффектов. Структура словно знала, что её тревожат. Но данных хватило. Петров с группой теоретиков разработал модель. Татьяна воспроизвела часть материала оболочки — не точную копию, но близкую.

Инженер Лебедев спроектировал установку с нуля. Прекрасная, слаженная работа. И теперь она стояла здесь. На Байконуре. На площадке №777.В ангаре , под охраной, под грифом, под несколькими уровнями секретности. «Контур-1» — так её назвали официально. Хотя в отчетах фигурировало другое обозначение: «Объект Т». Владимир Сергеевич повернулся к столу, где лежали распечатки последних проверок. — Готовность? — спросил он, не поднимая глаз. Лебедев кивнул: — Восемьдесят процентов. Калибровка завершена. Источники питания стабильны. Защита работает. — Защита — это хорошо, — сухо заметил Владимир Сергеевич. — Но нам нужна работоспособность, а не только безопасность. — Одно без другого — самоубийство, Владимир Сергеевич. — Когда запуск? — спросила Татьяна, входя в комнату. Она несла термос с чаем и папку с фотографиями. — Послезавтра, — ответил Громов. — Если комиссия даст добро. — Дадут. Москва торопит.

Он знал. Наверху хотели результатов. Холодная война требовала чудес. А «Контур-1» мог стать чудом — или катастрофой.Татьяна разложила фото на столе. Это были снимки установки. Внешне она походила на гибрид ускорителя частиц и реактора. В центре — кольцо диаметром три метра, выполненное из композитного материала, синтезированного по мотивам уральской Дуги. Вокруг — магнитные катушки, датчики, система охлаждения. Но главное — управление. В отличие от Дуги, которая включалась сама, «Контур-1» имел пульт, программу, протокол. Теоретически. — А если она не включится? — тихо спросила Татьяна. Владимир Сергеевич посмотрел на неё. — Тогда мы вернёмся к чертежам. Но она включится.

Он не знал, верил ли сам в это.Но другого выхода не было.Ночь перед испытанием Владимир Сергеевич провёл в ангаре. Утром следующего дня Владимир Сергеевич стоял у панорамного окна главного тестового комплекса, разглядывая приземистое здание вспомогательного корпуса. Сто метров. Всего каких-то сто метров разделяли два помещения — расстояние, которое можно было преодолеть за минуту неспешным шагом. Но сегодня эта дистанция должна была исчезнуть. Раствориться в складках пространства, сжаться до нуля, превратиться в абстрактную математическую величину. — Владимир Сергеевич, готовы начинать? — раздался голос Нины Викторовны, руководителя биологической группы.

Он обернулся. В просторном зале комплекса кипела сдержанная деятельность. Десятки специалистов занимали свои места у консолей. Кто-то торопливо проверял показания приборов, кто-то тихо переговаривался с коллегами. В воздухе висело напряженное ожидание — то особое состояние, когда теория наконец готова столкнуться с практикой. — Давайте посмотрим на наших героев, — проговорил Владимир Сергеевич, направляясь к биологическому отсеку. В просторном помещении с мягким рассеянным светом, больше похожем на ветеринарную клинику, чем на лабораторию, находились два просторных вольера.

В одном лениво потягивалась тайско-сиамская кошка Гага — воплощение кошачьей аристократичности, с темной мордочкой и ушами, голубыми глазами и мягкой, изящной походкой.В другом, заметно более крупным, виляя хвостом, сидел пёс Тито — молодой хаски с умными и внимательными голубыми глазами.Он обожал играться и вилять хвостом. Тито, прежде чем прилечь, любил вращаться вокруг оси, и делать несколько оборотов, как бы укладывая себя. Поэтому его помещение было достаточно больших размеров. — Гага и Тито, — подшучивали сотрудники. — Почти как Гагарин и Титов. Вы специально, Владимир Сергеевич? — Нет, это они сами, — отвечал тот. — Но, признаться, параллель удачная. Только те летали в космос, а наши... — он помедлил, подбирая слова, — наши полетят сквозь само пространство, или, точнее - игнорируя само пространство.

Гага подняла голову, услышав знакомый голос, и издала характерное мурлыкающее «мррр». Владимир Сергеевич открыл клетку, и кошка, не колеблясь ни секунды, выпрыгнула наружу и тут же запрыгнула ему на колени, едва он присел на стул. Теплый комок свернулся калачиком, и по лаборатории разнеслось довольное урчание. — Балуете её, — покачала головой Нина Викторовна, появляясь в дверях с папкой документов. — Скоро совсем от рук отобьется. — Она заслужила, — Владимир Сергеевич осторожно почесал Гагу за ухом. — Посмотрите, как спокойна. Словно знает, что ничего плохого мы ей не сделаем. — Вы ей вчера креветок давали? — поинтересовалась Нина. — Давал. Вареных, как она любит. Две штуки — не больше, не волнуйтесь. Нина вздохнула: — Владимир Сергеевич, мы же договаривались о стандартном рационе... — Две креветки погоды не сделают, — возразил он. — Зато настроение у неё отличное. Это тоже важно для эксперимента.

Тито в своей клетке тихонько подвывал, явно требуя внимания. А может, своим собачьем умом понимал, что тут он не для игр и не для того, чтобы ее просто любили. Тито, возможно чувствовал себя героем, понимал то, какая важнейшая задача его ждет. Алексей присел рядом и просунул руку между прутьев, почесывая пса за ушами. — Тито тоже готов. Все показатели в норме. Сердечный ритм стабильный, никаких признаков стресса. — Как они привыкали к капсуле? — спросил Владимир Сергеевич. Нина полистала записи: — Тито с самого начала залезал без проблем. Любопытный парень, всё ему интересно. А вот с Гагой пришлось повозиться. Первую неделю вообще отказывалась — шипела, выгибала спину, царапалась. — Пауза. — Кошка же. — Продолжила. — Потом начали приманивать лакомствами. Те самые ваши креветки, кстати. Постепенно привыкла. Сейчас заходит спокойно, даже дремлет там иногда. Владимир Сергеевич кивнул. Капсула представляла собой герметичную сферу диаметром около метра, выполненную из прозрачного композитного материала. Внутри — мягкая подстилка, датчики жизнеобеспечения, система подачи воздуха и целая сеть биомедицинских сенсоров. Снаружи — сложнейшая система генераторов поля, создающих квантовую сингулярность. Через двадцать минут все приготовления были завершены.

Гагу осторожно сняли с коленей Владимира Сергеевича (она недовольно мявкнула при этом) и перенесли в экспериментальный зал. Капсула стояла в центре круглой платформы, окруженная кольцом массивных установок. Провода, как артерии гигантского организма, расходились от неё во все стороны. — Гага первая, — объявила Нина. — Масса меньше, параметры проще. Кошку осторожно поместили в капсулу. Она обнюхала знакомое пространство, несколько раз обернулась вокруг своей оси и устроилась на подстилке, поджав лапы. Сразу же прикрыла глазки. Створка закрылась с тихим шипением. — Все системы в норме, — доложил оператор. — Пульс шестьдесят восемь, дыхание ровное, температура тридцать восемь и две. — Начинаем калибровку генераторов, — скомандовал Владимир Сергеевич, занимая место у главной консоли. Зал наполнился едва слышным гудением. Показания приборов начали меняться. На мониторах расцветали каскады цифр и графиков. — Вспомогательный комплекс на связи, — сообщила связистка. — Приемная платформа активирована. Все готовы. — Координаты зафиксированы. Расстояние — сто два метра, — добавил навигатор.

Владимир Сергеевич глубоко вдохнул. Годы работы, тысячи расчетов, десятки неудачных тестов на неживых объектах — всё сходилось к этому моменту. Первое живое существо. Первый настоящий шаг. — Гага, — тихо проговорил он, глядя на экран, транслирующий изображение из капсулы. Кошка спокойно лежала, лишь изредка шевеля ушами. — Прости, если что-то пойдёт не так. — Владимир Сергеевич? — окликнула его Нина. — Запускаем, — твердо сказал он. — Начинаем отсчёт. Тридцать секунд. Гудение усилилось. Воздух вокруг капсулы словно задрожал, исказился, будто его разглядывали сквозь неровное стекло. — Двадцать секунд. Энергетические контуры стабильны. — Десять секунд. Квантовое поле достигло критических значений. — Пять... четыре... три... Владимир Сергеевич вцепился в край консоли. — ...два... один... активация! Капсула вспыхнула ослепительным белым светом — и исчезла. Гага перенесла первый "сдвиг" спокойно. Правда, как казалось, она первое время была несколько заторможенной, будто бы что-то обдумывала. Но с точки зрения здоровья все прошло нормально.

Владимир Сергеевич стоял у окна лаборатории, глядя на степь, где еще вчера носился Тито, взрывая сухую землю лапами в погоне за очередным сурком. Хаски был молод, полон энергии, и совершенно непредсказуем — именно это и беспокоило ученого больше всего. — Тито! — позвал он, и собака тут же подняла голову от миски с водой. Голубые глаза смотрели внимательно, уши торчком. Хаски подбежал, сел рядом и — фирменный трюк — поднял переднюю лапу, слегка наклонив набок голову. Владимир Сергеевич усмехнулся, несмотря на напряжение. — Уже догадался, да? — Он достал из кармана халата кусочек вареной колбасы. — Вот, держи. Тито деликатно взял угощение, но не отошел. Вместо этого снова сел и поднял обе лапы, застыв в неустойчивой, но трогательной позе. — Обжора ты, — вздохнул Владимир Сергеевич и дал еще кусок. — Но сегодня — особый день.

Окна в корпусе были высотой со всю стену. Степной ветер шелестел за окном. Где-то вдали мелькнула тень — возможно, мышь или суслик. Тито мгновенно насторожился, развернулся к стеклу, напрягся всем телом. В подобные моменты он мог мгновенно сбежать, вынуждая охранников и персонал догонять его, и затем наблюдать, как он роет землю лапами, пытаясь настигнуть очередного степного зверька. Владимир Сергеевич положил руку на его холку. — Нет, дружище. Сегодня не побегаешь. Сегодня — есть дела поважнее.

В углу помещения, на мягкой подстилке, свернулась Гага. Кошка наблюдала за ними одним приоткрытым глазом. Когда Владимир Сергеевич подвел Тито ближе, она встала, потянулась и подошла к собаке. Обнюхались. Гага тихо мурлыкнула, потерлась о широкую грудь хаски. Тито аккуратно, почти нежно, ткнулся носом в ее бок. — Они понимают, — тихо сказала Нина, стоявшая у двери. — Перед каждым тестом они вот так... прощаются. — Или подбадривают друг друга, — поправил Владимир Сергеевич. — Гага уже прошла через это. Теперь — очередь Тито. Он снова посмотрел на хаски. Собака изучала помещение, принюхивалась, нервно переминалась. В любую секунду могла сорваться — к окну, к двери, за мнимой добычей. Непредсказуемый, своенравный, но преданный. И храбрый — пусть сам того не понимал. — Пойдем, Тито, — сказал Владимир Сергеевич, направляясь к лаборатории. — Пойдем совершим невозможное.

Хаски, виляя хвостом, последовал за ним. Гага проводила их долгим взглядом. Капсула уже ждала — металлическая, с мягкой обивкой внутри. Тито обошел ее, обнюхал, заглянул внутрь с любопытством. Владимир Сергеевич достал еще кусок колбасы и положил на дно капсулы. — Ну же, — позвал он. Собака на секунду замерла — в окне лаборатории мелькнула птица. Уши дернулись, он был готов сорваться с места. Но запах колбасы победил, и Тито запрыгнул внутрь, сделал несколько оборотов, наконец устроился, быстро проглотил угощение и посмотрел на хозяина — поднял лапу. Владимир Сергеевич погладил его по голове. — Молодец. Скоро вернешься. Обещаю. Он закрыл прозрачную крышку. Тито не запаниковал — лишь положил морду на лапы, наблюдая. — Все системы готовы, — доложила Нина. Владимир Сергеевич кивнул, стараясь не думать о том, как Гага ждала в соседней комнате, как эти двое — кошка и собака — словно заботились друг о друге перед каждым испытанием. — Начинаем отсчет.