Полёт на Пегасе

Глава 1

Тёмно-изумрудные пологие склоны гор окружали небольшую травянистую долину, словно малахитовую чашу.

Могучие кедры и лиственницы едва заметно покачивали длинными ветвями, изредка шелестели листьями березы и осины. Белёсое облако спускалось с вершин и густым туманом заволакивало всё вокруг, мелкие капельки влаги оседали на траве и иголках деревьев. Нахмурившееся небо придавало суровый и неприступный вид всей округе, создавая иллюзию совсем иного, таинственного и загадочного мира.

Я стояла на узкой тропинке и, как завороженная, смотрела на этот дикий и неприступный край, живущий своей жизнью и не любящий тех, кто нарушает его покой.

В долине царила какая-то особенная тишина. Наверное, такая бывает только здесь, в этих горах, населенных древними Духами.

- Ну как? Не передумала? – Моё, почти трансовое, состояние прервал резкий, немного скрипучий голос мараловода, подводившего оседланного коня.

- Не передумала, - я резко тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, - а где искать маралов?

- Где-то на склонах, - неопределенно пожал плечами алтаец и протянул мне узду. - Тут по периметру сто восемьдесят километров, откуда мне знать, где они сейчас бродят? Вот только близко к табуну не подъезжай, там жеребцы кобыл стерегут, затопчут вас насмерть, - сурово закончил он свой короткий инструктаж.

Я зябко повела плечами, даже не зная сама, от влаги или от внутреннего мандража, охватившего меня перед этой поездкой. Но желание увидеть на воле благородных оленей пересилило чувство опасности, и я подошла к коню.

Собственно для того, чтобы полюбоваться на маралов в дикой природе, я и приехала с экскурсией на маралью ферму. Пантовые ванны меня не очень интересовали, как впрочем, и баня, и даже распивание спиртных напитков с песнями под баян. А вот посмотреть на оленей вблизи очень хотелось… Но полудикие маралы не подпускают к себе людей, только всадников, поэтому я заплатила за «прокат» коня и отважилась на поездку по местным горам.

Невысокий, коренастый гнедой подозрительно косился на меня карим глазом, словно ожидая какого-то подвоха. Он слегка помахивал длинным хвостом и тихонько похрапывал.

- Как его зовут? – Спросила я мараловода, протягивая коню припасенный ломоть хлеба.

- А никак не зовут, - махнул тот рукой, - он вообще только маты понимает.

- Это как?

- А вот так, матом орешь на него, он и слушает. Ладно, пора мне, а ты к вечеру до темноты возвращайся, а то не сыщем мы тебя ночью-то. Видишь – вон, как небо затянуло, луны не будет, а без неё тут тьма кромешная, хоть глаз выколи.

Алтаец развернулся и пошёл, не оборачиваясь, к деревянным постройкам.

- Ну что ж, - потрепала я по морде коня, - нарекаю я тебя на сегодня Пегасом, а то без крыльев тяжело по горам наяривать.

Новоявленный Пегас, довольный угощением, не имел ничего против своего нового имени и уже нетерпеливо постукивал передней ногой, ожидая от меня каких-то действий.

Я взобралась в седло, выехала из «цивилизованной» части мараловодческой фермы и по невысокой густой траве направила коня налево, намереваясь двигаться по кругу, по часовой стрелке, чтобы не заблудиться. Вначале я ехала очень напряженно, постоянно ожидая от своего, понимающего только язык матов, скакуна каких-то своенравных выходок, но Пегас шёл ровно и спокойно, прекрасно слушаясь поводьев и шевеля ушами в ответ на моё бормотание о том, какой он всё-таки замечательный, и как здесь всё прекрасно.

Здесь и в самом деле было прекрасно. Вокруг меня простирался другой мир, другая эпоха, а может и другое измерение. То, что снизу представлялось серыми тучами, на горном хребте воспринималось просто как очень густой туман. Мне даже не верилось, что сейчас я еду в облаках, плачущих мелким дождиком на долину и ферму, где остались обедать и париться в пантовой бане другие участники экскурсии. А я стала частью этого сакрального места, этих гор, деревьев и туч. Только сейчас я поняла, что значит раствориться в окружающем тебя мире. Даже с конем мы стали единым целым, как в древнегреческом мифе про кентавров, в котором лошадь и человек - одно существо.

Подъем в гору становился всё круче, а туман всё гуще, и я решила спуститься ниже. Пегас послушно повернул направо и осторожно пошёл вниз. Я внимательно смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть маралов, на поиски которых, собственно и отправилась, и не заметила прямо перед собой толстую ветку.

Дальше события развивались стремительно.

Я ударилась о ветку головой, громко вскрикнула, схватилась за лоб и выпустила поводья. Мой скакун от испуга шарахнулся, споткнулся о корень дерева и упал на колени. Поводья скатились ему на уши и оказались для меня недосягаемо далеко, и резво вскочивший конь, не почувствовавший узды, бешеным и неуправляемым галопом понесся вниз.

Я вцепилась в переднюю луку седла, чтобы не упасть, и попыталась голосом остановить коня.

- Тпру!! Стой! Да стой ты, скотина!

Но всё было бесполезно. Словно необъезженный мустанг по прерии, Пегас мчался по горному хребту куда-то вниз.

Сама я свалиться не боялась, так как в седле держалась довольно уверенно, но если снова споткнется и кувыркнется конь? Что делать тогда? На лошади ездить я умела, а вот падать с неё мне ещё не приходилось, и я понятия не имела, как умудриться слететь с неё так, чтобы не свернуть себе шею, или чтобы она не придавила мне ногу.

Мы продолжали стремительно нестись вперед, когда я увидела новую опасность – натянутую углом сетку-рабицу, к которой как раз и мчался неуправляемый Пегас.

«Дернула же нелегкая так его назвать, - промелькнуло у меня в голове. - По горам полетать захотелось? Вот сейчас и полетаем! Этот бешеный коняга наверняка решит перемахнуть через препятствие на своём пути, а я перелечу в прыжке ему через голову и свалюсь на землю, как раз туда, куда он приземлится своими копытами и раздробит мне… Что? Голову? Ребра? Всё сразу?»

«Он понимает только маты, - вспомнила я слова алтайца. - Но какие маты? Что мне просто орать на всё это дикое и первозданное место поток матерной брани? Чтобы это услышали горы, населённые местными Духами, столетние величественные кедры, и мой Пегас, с которым я совсем недавно ощутила такое необычное, почти сказочное единение?!»

И я не смогла. Не смогла осквернить грязной руганью изначальную чистоту окружавшего меня мира, а вместо этого решила успокоиться. Я глубоко вздохнула и попыталась мысленно остановить коня, внушить ему, что для нас обоих сейчас безопасней всего прекратить эту скачку. На пару секунд мне показалось, что мир вокруг меня качнулся и потерял чёткие границы, всё поплыло перед глазами, а потом снова вернулось на место.

И тут случилось чудо: несущийся во весь опор Пегас неожиданно сбавил ход и остановился. Может, это сами Горы приняли меня под свою защиту и уберегли от опасности за то, что я доверилась им и не нарушила своей истерикой их покой?

Совершенно обалдевшая, я смотрела на коня, а он миролюбиво повернул ко мне голову и тихонько заржал, словно говоря, что и сам испугался и, вообще, ничего же страшного не случилось, все живы, целы и здоровы. Всем своим видом он показывал мне, как благодарен за то, что я не стала кричать на него, ругаться и лупить по бокам, что именно проявленная мной выдержка помогла ему успокоиться и остановить безумную гонку.

Всё ещё не веря в счастливый исход, я дотянулась до поводьев, натянула их, огляделась и тут же поняла, что приключения мои не закончились.

Буквально в ста метрах от нас начиналось пастбище, и на нём пасся табун полудиких лошадей. Я сразу вспомнила слова алтайца об опасности, грозившей нам с Пегасом, если жеребцы почуют нас.

- Пегасик, - заискивающе прошептала я коню, поглаживая его по шее и перебирая спутанную гриву, - ты же тоже хочешь жить долго и счастливо? Давай ты сейчас тихонечко и послушненько, не показываясь из-за этих ёлочек и березок, проедешь дальше, мимо других лошадок. Мы же с тобой теперь заодно, а недавнее маленькое приключение лишь сплотило нас ещё больше.

Я осторожно повернула Пегаса направо, и мы медленно тронулись, стараясь объехать табун на безопасном расстоянии.

Несмотря ни на что, я не могла не любоваться пасущимися среди гор лошадьми. Никаких пастухов и собак, только тёмно-зелёная трава, величественные горы и предоставленные сами себе кони. Без вычурной грациозности породистых лошадей, все, как на подбор, крепкие, мускулистые, приспособленные жить и выживать без помощи человека. А каких красивых и необычных мастей они были! Вороные, гнедые, рыжие, чалые, мышастые, пегие!

И вот табун остался позади, и мы с верным Пегасом снова одни в лесу на склоне горы. Но нет! Не одни! Шагах в двадцать от нас настороженно замерли три прекрасных и изящных создания – маралы.

Медленно-медленно подъехала я к оленям и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Сердце взволнованно билось, так необычно и сказочно было оказаться рядом с ними, словно я очутилась в передаче «В мире животных» и теперь смотрю её изнутри.

Маралы были чуть-чуть повыше Пегаса, без рогов, с маленькими хвостиками. Их рыжевато-шоколадная шёрстка казалась мягкой и плюшевой, карие глаза смотрели кротко и дружелюбно, большие влажные носы шумно втягивали воздух, подозрительно принюхиваясь.

- Какие вы необыкновенно красивые, - едва слышно прошептала я, боясь спугнуть застывших оленей.

Даже не знаю, как долго мы стояли друг против друга. Для меня время просто остановилось. Кажется, я была готова вечно смотреть на маралов и восхищаться их красотой. Но вот где-то хрустнула ветка. Маралы тревожно зашевелили ушами и длинными прыжками исчезли среди деревьев.

Я проводила их взглядом и улыбнулась. Чувство лёгкой эйфории смешалось с гордостью и небывалым приливом сил – несмотря на всё трудности и преграды, я осуществила задуманное и теперь можно смело ехать домой.

- Ну, что ж, - я похлопала моего притихшего скакуна по спине, - пора и нам с тобой возвращаться обратно.

Напоследок я с благодарностью обвела взглядом величественные горы, подарившие мне столько незабываемых впечатлений, и мы с Пегасом не спеша тронулись в обратный путь. Я вспоминала свои ощущения в тот момент, когда оказалась один на один с серьёзной опасностью, и благодарила Духов за то, что они подарили мне возможность увидеть маралов, за то, что помогли мне испытать себя.

Не часто городской жительнице приходится останавливать понёсшую лошадь и прятаться от дикого табуна, зато я смогла проверить себя и с успехом выдержала испытания. У меня было такое ощущение, что на самом деле я укрощала не Пегаса, а саму себя, и свой, а не его страх.

Бурные эмоции постепенно улеглись, но радостное возбуждение от пережитого ещё долго не отпускало. Наконец-то сбылась моя давняя и заветная мечта – прикоснуться к дикой природе и увидеть маралов. А ещё я радовалась, что не нарушила законы этого мира, что могучая сакральная сила, царившая здесь, приняла меня, вела и оберегала, раскрывая свою величественную и неповторимую красоту.

И часть этой силы, как бесценный дар, я увозила теперь с собой. Навсегда!