Показания к лечению

Глава 1

Показания к лечению.

- Ты зачем ее положил?! Утро, как и ожидал Федотов, началось с грозы. Чем все закончится, было ясно еще с момента поступления больной в приемное отделение, так что все, что сейчас оставалось - «пожинать лавры» и спокойно переждать неизбежные потоки праведного гнева, вставляя, по возможности, спокойные и аргументированные ответы. - У нас что, летальность нулевая? - продолжал бушевать заведующий отделением. - Или больная неизвестная? - Известная, Петр Семенович. - Еще бы. Ты же сам ее и оперировал! Все, что могли, мы уже сделали. Или не так? - Так. - Тогда зачем? По каким показаниям? - По самым что ни на есть парамедицинским. По человеческим.

Звонок телефона местной связи, как водится, застал Федотова аккурат на втором глотке кофе. Чертыхнувшись про себя, а потом — вслух, он встал и пошел на «рабочую» половину ординаторской. - Хирургия. - Борис Васильевич, - раздался в трубке голос дежурного хирурга приемного отделения, - тут «скорики» больную привезли ... онко. Четверка. - Федотов досадливо хмыкнул. - Что с ней делать-то? - А то ты не знаешь. - Знаю. Но она настаивает на госпитализации. Подойдите, пожалуйста, а? - Хорошо. Сейчас буду.

Он спускался в приемный, в сотый, наверное, раз перебирая все аргументы, которые приходилось использовать, объясняя больным с запущенной онкопатологией бесполезность и невозможность их госпитализации в стационар. Бесперспективность лечения. Отсутствие необходимости в операции. Отсутствие в отделении наркотических аналгетиков. Тяжелый психологический климат больницы и явное преимущество в этом плане при нахождении в кругу семьи... Все это давно стало часть работы, затверженным наизусть, как детский стишок, текстом. - Ну, и где она? - «безответственный» (как в шутку называли в бригаде хирурга приемника) поднял глаза от истории болезни. - В смотровой. - Ну, пошли плясать ритуальный танец...

Больная оказалась старой знакомой. Чувашова Клавдия Семеновна, семидесяти шести лет, рак поджелудочной железы с метастазами в печень. Оперированная самим же Федотовым полгода назад по поводу механической желтухи — с наложением обходного холецистоеюноанастомоза. -Доброго вечера, Клавдия Семеновна. Что у нас случилось? Маленькая старушка с желтоватым заостренным лицом оживилась при виде «своего» доктора. - Здравствуйте, Борис Васильевич! А я вот думала — может Вы сегодня дежурите? - Ну а кто ж еще? Случилось-то что у Вас? - Да вот совсем худо стало. Слабость страшная, и аппетита нету. А за последнюю неделю ноги вообще не ходят. Вот и вызвала «Скорую». - Ну-ка давайте глянем, что у нас случилось. Ложитесь на спину, живот показываем...

Как и ожидалось, больная сильно сдала. Раковое истощение и желтуха вследствие поражения печени неуклонно делали свое дело. Но, так же, как и ожидалось...

- Вот что, моя хорошая, - медленно, выверяя не то что каждое слово — каждую интонацию, произнес Федотов. - Данных за что-то страшное, что нужно оперировать, у Вас нет. Класть Вас в больницу не с чем. Слабость Вашу в поликлинике лечить положено. Понимаете... - Понимаю я все, - перебила больная. И что рак, и что запущенный, и что все, что Вы смогли, Вы сделали... Это все доктор ваш объяснил. Мне б капельниц, чтоб сил прибавилось. Денька на два — на три. - Так ведь капельницы тут не помогут. Тут другие средства нужны. И дома их применять тоже можно. А в больнице — тяжело. Ночью не поспать, с утра — обход... Дома с родней-то всяко лучше. - Так ведь нету родни-то.., - тихо прошептала старушка. - Как это — нет? - удивился Федотов. - А внучка куда делась? - Замуж выскочила и в Москву уехала. Одна вот я осталась. - Больная помолчала и затем жалобно попыталась заглянуть Федотову в глаза. - А положили б Вы меня, Борис Васильевич? - и, словно, чтиая мысли, добавила, - К себе б положили, а? Помирать — так хоть не одной чтоб... - Федотов неопределенно покачал головой и вышел из смотровой.

Дождавшись результатов анализов, он шепотом ругнулся и подошел к «безответственному». - Вот что, Паша. Давай-ка бабку положим. Давление низковато, состояние нестабильное. Нельзя ее домой. - Но Вы же сами... - Сам-сам.- досадливо отмахнулся Федотов. Сам по шее и получу. Осмотр и диагноз написал? Пиши в моем осмотре... Хотя, давай сюда историю. Сам напишу. Он сел за дежурный стол и, щелкнув ручкой, записал: «С жалобами, анамнезом, историей болезни ознакомлен. Дополнений нет. Больная известная, иноперабельная, инкурабельная, нуждается в проведении консервативной симптоматической терапии. Однако, в связи с тяжелым состоянием, нестабильной гемодинамикой, амбулаторное лечение представляется нецелесообразным. Показана госпитализация в стационар, по настоятельному требованию больной — на хирургическое отделение». Роспись. Назначения. Федотов закрыл историю и отдал ее дежурной сестре. - На хирургию.

- Ну что ж, - сказал заведующий, выслушав аргументы. - Что сделано, то сделано. Твое дежурство — твое решение. Скажи спасибо, что мест много.На докладе отобьешься сам. Помощь не нужна? - Нет. Все продумано. Упор на гипотонию, нестабильность, нашу операцию и настоятельное требование. Не впервой. -Хорошо. То, что ведешь ее ты... -Это само собой. - Все. Вопрос закрыт. - Зав вздохнул. - Пошли на отчет...гуманист.

День начался по привычной схеме. Выписки, обход, в промежутке между операциями — перевязки.

Обходя шестую палату, Федотов задержался у Чувашовой. -Как дела? - А ведь получше. Покапали — в голове пояснело. Поела чуток. - Ну вот хорошо, - он повернулся к сестре. - Продолжаем инфузию, добавим витаминов и сульфокамфокаин. Аналгетики — по требованию. - Борис Васильевич, процедурные вечно загружены под завязку. И растворов мало. А тут-то... - Вы мне больную стенками в палате лечить предлагаете? Или святой водой? Если не лечить — зачем было ее госпитализировать? - Вот и я не понимаю — зачем...- тихо проворчала сестра. Но Федотов услышал. - Не дай бог Вам когда-нибудь это понять, Оля. А сейчас просто выполняйте то, что назначено. Хорошо?

Чувашова тихо скончалась через двое суток, ночью во сне. Вновь дежурившего в это время Федотова вызвали уже утром на констатацию. Он поглядел на умиротворенную улыбку на сухоньком мертвом лице, привычным жестом прикрыл веки чуть приоткрытых глаз. Потом тихо вздохнул, распорядился перевезти тело в санитарную и пошел в ординаторскую писать посмертный эпикриз. 15.10.2008