Пока стоит дом

Глава 1

– Чудны дела твои…

Сергей залпом опрокинул в себя остатки обязательного утреннего американо и, отодвинув картонный стаканчик вместе с пустой коробкой из-под пиццы, вгляделся в монитор ноутбука. Статейка о фотомодели Лилии Альбе, мелькнувшая в новостях крупного городского паблика, привлекла его тем, что в биографии звезды значилась учёба в той же школе, где довелось учиться и ему. А так как, судя по информации из той же статьи, их года рождения совпадали, то Сергей сделал вывод, что девушка должна быть ему знакома. Но была загвоздка – таких красавиц в их школе отродясь не бывало. Смотрите-ка – он ревниво заглянул в конец поста – писулька в три строчки, а почти пять тысяч лайков, семь сотен репостов. А всего лишь хорошенькая мордашка на фото, приправленная пикантной подробностью о возращении блудной дочери в родные пенаты. И за это столько внимания! За какой-то час после публикации!

Сергей поморщился – его чахлому блогу о посещающих их городок знаменитостях о таком только и мечтать. И пишет-то он вроде с огоньком, но что делать, если по-настоящему интересные личности заглядывают в их унылое болотце всё реже и реже… Вот эта зачем явилась? Бабулю навестить? Ностальгия замучила?

Он откинулся на спинку кресла и поскрёб подбородок, ощутив под пальцами пробивающуюся щетину. Побриться бы… А смысл? В воскресенье он всё равно обычно никуда не выходил, занимаясь написанием черновиков постов на неделю вперёд. Если не было ничего актуального, выкладывал подборки фото местных селебрити – всё, что мог раздобыть на просторах интернета. Иногда ему хотелось бросить всю эту бестолковую писанину, но он знал, что без блога жизнь станет ещё более серой. Смакуя подробности звёздных жизней, Сергей ощущал себя в какой-то мере причастным ко всему этому – блеску, роскоши, славе. В глубине его души таилась честолюбивая мечта – а вдруг и ему повезёт когда-нибудь и писать будут уже о нём…

Он снова невольно кинул взгляд на фото. Лицо на нём привлекало внимание – с этим не поспоришь. И не только красотой. Было в нём что-то этакое, некая неуловимая магия… Эти большие распахнутые глаза… Сергей машинально потянулся за кофе, но вспомнив, что стаканчик пуст, досадливо цыкнул. И вдруг замер…

Так это же Лилька из параллельного, вкрадчивым шёпотом услужливо подсказала удивлённая память. В её глубине вдруг ожило и зашевелилось туманное воспоминание о девчонке из параллельного класса, которую тоже звали Лилей. Но та Лиля была самой обычной девчонкой из тех, что не запоминаются, а внимание привлекают лишь тогда, когда хочется развлечь себя или посмешить приятелей издевательской забавой. Да и фамилия у неё была, конечно, не Альба… Но так то, ясное дело, псевдоним, не иначе. Сергей задумчиво провёл пальцем по экрану, очерчивая безукоризненный овал лица фотомодели. Его смущали вот эти вот распахнутые глаза, ничуть не боящиеся взгляда в ответ… Вот их он помнил очень хорошо. Есть ли вторые такие? По крайней мере Сергею больше не доводилось встречать людей с подобной манерой смотреть. Он видел всякие взгляды – взгляды-буравчики, желающие смутить собеседника; оценивающие взгляды и взгляды-интриги; взгляды, призванные продемонстрировать интерес своего обладателя к объекту рассматривания. Но такого как у той невзрачной девчонки из параллельного – нет, не видел. Он был будто гостеприимно открытая дверь – заходите, вам тут рады. И это не обсуждалось. Неужели годы не научили её тому, что доверия достойны лишь единицы, да и те – с оглядкой? Или ей повезло в жизни так, что всё плохое забыто?

Ещё тогда, в школе, он удивлялся, когда в ответ на очередное издевательство эти глаза не меняли своего выражения – не пасмурнели, не ожесточались. Да, это удивляло. Удивляло и… злило.

«Я научу тебя бояться!» – с шуточным гневом орал Сергей, швыряя ей на физре в лицо баскетбольный мяч.

«Простите великодушно!» – паясничал он, в столовой намеренно облив её чаем.

Сергей поморщился: что поделать, в школе водился за ним такой грешок – делать жизнь аутсайдеров ещё невыносимее. Он с недоверчивым вниманием вгляделся в фото ещё раз – высокий лоб, тонкий прямой нос, незабудковый оттенок глаз, взгляд будто в душу смотрит. Она, она это. Только выглядит так, словно над ней поработал высококлассный пластический хирург. Ну или волшебник, что в принципе одно и то же. Что ж, может и в жизни такое бывает и Золушка стала Принцессой. Тем более, просто необходимо написать о ней – для его блога, в котором разве что лягушки не квакают, это будет равносильно вливанию здоровой донорской крови. Ощутив знакомый азарт, Сергей заёрзал в кресле. Только что писать-то? Не о собственных же тупых выходках. Как человека-то он её никогда и не знал.

Он снова поскрёб подбородок. Его цепкий ум никак не желал расстаться с идеей статьи и продолжал выискивать лазейки. Какой бы неприметной лохушкой Лиля не была в детстве, всё равно с кем-то она общалась, ну хотя бы жила по соседству или ходила в какой-нибудь кружок. Пялясь в монитор, Сергей раздумывал и напрягал память и, наконец, усилия дали результат – он вспомнил: в одном классе с Лилей училась Ленка Гаврилова, что и по сей день жила в доме напротив. Иногда он с ней пересекался, а как-то даже – с полгода назад – напросился на кофе. Кофе оказался недостаточно горячим и приторно-сладким, как и сама Ленка. Ночевать Сергей, ясное дело, не остался. Не лежала у него душа к слащавому уюту, что назойливо выпирал из каждого угла Ленкиной квартирки – все эти тарелочки на стенах, статуэточки на полках, кружевные скатерочки и салфеточки. Да и сама Ленка… Вроде всего-то двенадцать лет после школы прошло, а бывшая звезда школьной волейбольной команды уже превратилась в солидную женщину, главного бухгалтера большого канцелярского магазина, за внушительным наштукатуренным фасадом скрывающую робкую мечту о муже и детях. Сергей мигом уловил это из многочисленных Ленкиных томных вздохов и полунамёков. Себя он в подобной роли не представлял и потому был вынужден ретироваться, постаравшись сделать этот как можно более дипломатично. Получилось, правду сказать, не очень.

Сергей ещё раз взглянул на фото Лилии. Вот такая девушка была в его вкусе – длинноногая, изящная, утончённо-шикарная, словно цветок, чьё имя она носила. Такая не станет расставлять по дому фарфоровых котят и херувимчиков, вязать для кресел пушистые чехлы, ходить в розовом плюшевом халате и выставлять на покрытый полиэстеровой скатёркой стол остро пахнущий чесноком холодец. Жизнь такой девушки проходит в атмосфере света, простора и чистоты, поддерживаемой нанятым высококвалифицированным персоналом. А ещё перелёты бизнес-классом и роскошные гостиницы, изысканные обеды в дорогих ресторанах, связи и популярность, интервью и автограф-сессии для поклонников… В общем, всё то, к чему всю жизнь безрезультатно стремился Сергей. Вроде и внешность при нём: высокий и – чего уж там – смазливый, и не дурак и язык подвешен. Да только удача к нему не идёт, хоть убейся. Успел к своим тридцати в обеих столицах пожить – и в северной, и в белокаменной и даже, как ему казалось, нужными знакомствами обзавестись. А всё равно пришлось вернуться в родное захолустье.

Конечно же, вернувшись, Сергей полностью преобразил доставшуюся в наследство неказистую двушку в современную студию, отделанную под лучшие питерские лофты. Но подделка подделка и есть. Она сквозила повсюду – в крохотной, хоть и совмещённой с туалетом, ванной комнате, недостаточно высоких потолках, в убогом виде из окон.

Сердцем Сергей рвался обратно, в шум и суету большого города, в тот притягательный хаос, что кажется хаосом лишь на первый взгляд. Но доход от работы свободным фотографом и фитнесс-тренером не позволял жить там на широкую ногу, да и снимать жильё было баснословно дорого.

Задумавшись, Сергей смотрел в окно на катающихся с ржавой горки детей. Вот уж у кого не было никаких забот. Кто-то из них, возможно, однажды, задумается над тем, где и как он живёт, но большинству придётся вполне по вкусу это пресноватое незатейливое существование, которое они ошибочно будут принимать за настоящую жизнь.

Сергей моргнул и отвёл взгляд от окна, снова сфокусировавшись на идеальных пропорциях лица на мониторе. А может, просто ему пока не подвернулся нужный шанс? В очередной раз он благоговейно прикоснулся к прекрасному в своей совершенной лаконичности лицу. Так вот же он, счастливый случай, мелькнула пугающая неприкрытой нахальностью мысль. Сергей откинулся в кресле и задумчиво почесал кончик породистого с лёгкой горбинкой носа.

А почему бы и нет? Что он теряет? Даже если ничего не получится в личном плане, то по крайней мере, можно будет настрочить завлекательный пост. Возможно, удастся сделать несколько фото… Надо только теоретически как следует подготовиться.

Следующие два часа он посвятил интернет-раскопкам. История поиска запестрела именем «Лилия Альба». В открытых вкладках красовались обложки журналов, закрытые премьеры фильмов, вечеринки музыкальных каналов. И всюду она – Лилия. С некоторым воодушевлением Сергей отметил, что везде она появлялась с разными кавалерами. И хоть компанию ей составляли сплошь известные бизнесмены или популярные медийные персоны, но каждый раз это был другой человек. Лилия не повторялась. И мало кому удалось согнать с её лица выражение утончённой элегантной скуки. Максимум чего удостаивался кавалер, так это лёгкой полуулыбки, мгновенно превращающей безупречный лик античной статуи в живое лицо.

Закончив с поисками, Сергей почувствовал себя пробежавшим марафон. Однако, теперь он знал всё. То, что Лилия незамужем, что она невероятно востребованная фотомодель и что… завоевать её будет практически невозможно. По крайней мере, пока что это никому не удавалось – она уже несколько раз отвергала предложение руки и сердца от богатых и знаменитых. Так каковы шансы у него?!

Однако, у Сергея был несомненный козырь, коим не обладали все получившие отставку – когда-то они вместе учились. Он был симпатичным плохишом, по которому сохли едва ли не все старшеклассницы, а она незаметной серенькой мышкой. Сергей был почти уверен, что и она не избежала его тогдашнего мрачноватого очарования хулигана-задиры. Просто кому было до неё дело? Но сейчас прошлое могло сыграть ему на руку. Иногда юношеские влюблённости накладывают весьма заметный отпечаток на всю оставшуюся жизнь.

Сергей выпрямил спину и потянулся. Итак, план охоты был готов. Оставалось лишь взять след.

Ради этого он был готов даже побриться в воскресенье и напроситься на тёплый переслащенный кофе ещё раз. А потому через сорок минут он едва ли не бегом спустился по лестнице, заскочил в ближайший супермаркет за вафельным тортом, пересёк заросший сорной травой двор и вдавил палец в нужную кнопку домофона.

Раздался лёгкий щелчок и сонный женский голос неохотно поинтересовался:

– Кто это?

Улыбнувшись как можно искреннее, Сергей наклонился к динамику и мурлыкнул:

– Ленусь, это Серёжа Лазурин…

Последовавшая за этим гулкая тишина не особо радовала, но хотя бы Ленка не повесила трубку.

– Может, пообщаемся? – Сергей старательно транслировал в домофон своё непритворное желание увидеть Ленку. – То да сё… Я тортик принёс.

После короткой паузы дверь открылась. Ничуть не обескураженный неприветливым началом, Сергей вошёл в прохладный, пахнущий заброшенным овощехранилищем подъезд. Бодро поднялся на нужный этаж и вильнул к знакомой двери, в проёме которой виднелась закутанная в розовый плюш фигура. Насупленные брови и поджатые губы не предвещали ничего хорошего.

– Доброе утро, красавица, – Сергей лучезарно улыбнулся – он был готов к подобной демонстрации оскорблённого достоинства за отказ перейти к серьёзным отношениям, но сдаваться из-за такой мелочи, как женская обида было не в его правилах. – Не пригласишь войти? Помнится мне, как-то мы…

– Нет.

Сказала, как отрезала. Однако, дверь не закрыла.

– Ты не одна, что ли? – придвинувшись вплотную, шёпотом удивился он. – Так поздравляю. Могу тортиком поделиться.

Он покачал на ладони аляповато раскрашенный картонный прямоугольник. Ленка недобро сверкнула густо подведёнными глазами.

– Чего тебе?

Ну, к делу так к делу.

– Ты Лилю помнишь, одноклассницу свою?

– Лилю? Белову? Ну да, до девятого класса только, – Ленка зевнула, прикрыв рот. – А что?

– Она к нам приезжает, прикинь. Стала шикарной моделью.

Ленка, что снова собиралась зевнуть, издала странный звук – то ли каркнула, то ли хрюкнула – и вдруг начала безудержно хохотать. Это было так неожиданно, что Сергей едва не уронил торт. Поймав его, он застыл на месте, не зная, как реагировать. Оставалось лишь ждать, когда приступ нежданного веселья закончится.

– Ну знаешь… – отсмеявшись, Ленка внезапно гостеприимно распахнула дверь и отвесила шутовской поклон. – Проходи, гость дорогой, такие новости и впрямь стоит отметить!

Всё ещё озадаченный такой сменой настроения, Сергей следом за хозяйкой квартиры вошёл в оклеенный испещрёнными розовыми цветочками обоями коридор. Разувшись, огляделся. Пытливый блогерский взгляд тут же заметил прибавившиеся с его последнего визита тарелочки и салфеточки. Также как и некоторое количество сантиметров в талии у самой Лены.

«Не, не моё, точно, – прячась за располагающей улыбкой, промелькнула холодная расчётливая мысль, – мне бы про Лилю выяснить – что, да как – и на воздух».

– Эх, хорошо у тебя, Ленок, – ложь соскользнула с языка по обыкновению легко.

– Ты проходи на кухню, я скоренько, только школьные фотки найду, – вновь купившаяся на обаяние гостя и не умеющая читать мысли хозяйка квартиры вконец оттаяла. – Можешь кофейку пока налить. В буфете и коньячок есть.

Ленка отступила в коридор и скрылась за дверью спальни. Сергей прошёл в кухню, бросил на стол торт. «Скоренько» затянулось минут на двадцать, в течение которых за закрывшейся дверью что-то суетливо шуршало и шелестело. Вполуха слушая бормочущее радио, Сергей приканчивал сдобренную коньяком третью чашку кофе, когда Лена, наконец, явилась – надушенная, затейливо причёсанная и сменившая плюшевый халат на атласную безразмерную тунику. Сергей правдоподобно изобразил восхищение, но единственным, что заинтересовало его, был пухлый фотоальбом в Ленкиных руках.

– Вот, смотри, – Ленка наклонилась к гостю, будто ненароком задев его затянутым в золотой атлас мягким плечом и плюхнула альбом на середину стола. – Вот она – наша Лиля. Будущая модель.

Она по-девчоночьи прыснула.

– Мда… Что-то не похожа… – Сергей внимательно разглядывал фото из альбома, пытаясь соотнести его со снимками из интернета. – Но ведь в нашей параллели только одна Лилия была. – Он изо всех сил старался подавить разочарование. – А модель эта в нашей школе-то училась.

– Может её не Лилия зовут? Может имя полностью псевдоним? – предположила Ленка, ставя подогреваться успевший остыть чайник.

Сергей воскресил в памяти своих одноклассниц и тут же отмёл всех кандидаток – большую часть из них он видел на прошлогодней встрече выпускников, а остальные были похожи на Альбу ещё меньше, чем Лиля из Ленкиного класса. Он достал смартфон, открыл фото Лилии и принялся сравнивать его с лицами Ленкиных одноклассниц. Сама Гаврилова, отойдя от плиты, заглянула в его смартфон. Увидев фото новой, теперешней Лилии, неопределённо хмыкнула.

– Пустая трата времени, – заметила она, поняв, чем он занимается, – Быкова, Лушко, Краскина, Матвеева, Каравайко, – она принялась тыкать пальцем в девчонок на фото, – тут так и живут, с Петрухиной и Смалько мы вообще вместе работаем. Видел бы ты их! Фотомодели, тоже мне… – она хохотнула. – Пряхина вообще не похожа, Мыскина тоже, Карасёва… ну-у… не, не похожа… Ливонова в Москве живёт, мы созваниваемся иногда.

– А здесь все? – чувствуя в носу щекотку от окружавшего Ленку облака приторных духов, спросил Сергей.

– Да вроде все. Кати Осипенко нету только, она ж тогда в больнице лежа… – Ленка вдруг оборвала себя и вся как-то съёжилась.

– А ты её вообще как долго знала? – Сергей, почувствовав что-то неладное, но ещё не поняв, что случилось, покосился на неё.

– Да с детства, – вооружившись ножом, Ленка сосредоточенно потрошила картонку с тортом. – Мы, правда, не особо дружили. Так, пересекались иногда. Она больше с Катей как раз общалась. Они и жили-то в одном подъезде…

Повторённое дважды имя наконец пробило заслоны памяти. Кофе вдруг загорчил, а Ленкины духи сделались невыносимы. Ленка замялась, как сболтнувший лишнее человек, по-бабьи засуетилась.

– Может, тебе сливок, а? Серёж? Или сгущенки? Вот тортик… – она отхватила кусок побольше и, уложив его на тарелку, подсунула гостю.

– Да какие сливки, Лен? – стараясь не глядеть на неё, вяло отмахнулся Сергей. – Я ж с коньяком…

Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы не выказать вспыхнувшего раздражения на болтливую дурёху. Нашла о ком вспомнить. А перед мысленным взором уже маячила изрядно размытая временем хрупкая девичья фигурка. Серьёзное личико, тонкие светло-розовые губы, неловко шепчущие что-то нескладное о первой любви. Поцелуи перед спрятанной меж двух подушек включенной камерой. Тоненькие лямки бюстгальтера, стыдливо ползущие вниз, к едва очерченной груди...

Дополненное остроумными – как ему тогда казалось – комментариями видео, выложенное в Серёгином первом, весьма успешном школьном блоге, произвело фурор. Блог, пришлось, правда, удалить, когда стала очевидна связь между щедро залайканным видео и попавшей в больницу девятиклассницей. После отравления, которое, как поговаривали, вовсе не было случайным… Девочка поправилась, благополучно доучилась и даже, как Сергей слышал, впоследствии вышла замуж за какого-то мажора.

Где его тогда только не отчитывали – и на школьной линейке, и в кабинете директора. Приходил и участковый, проводил беседу с самим виновником и его родителями. Постепенно всё, конечно, забылось, оставшись смазанным пятном в самой глубине памяти тех, кто был так или иначе причастен. Ворошить это было всё равно что тыкать палкой в кусок какой-нибудь гнили – чуть коснись и тут же обдаст неприятным душком.

– А я себе налью, пожалуй, – Ленка метнулась к холодильнику и щедро плеснула в кружку густых атласно-белых сливок.

Затарахтела нарочито бойко, стараясь вытравить из светленькой кухоньки своими же словами рождённые дурные воспоминания:

– Да не она это, говорю тебе. Ну какая из неё модель? Она же ростиком маленькая и полненькая вдобавок! Вечно какая-то пришибленная, волосы жирные. Глаза такие огромные, навыкате вроде. Её даже жабой дразнили!

– Ну ты прямо расписала… – безжалостно прогнав воспоминания о хрупкой Катиной фигурке, с сомнением протянул Сергей. Он снова уткнулся в смартфон. Ленка не врёт, это очевидно. Но как такое могло быть? Маленькая, полная, некрасивая… Неужели этакая дурнушка смогла превратиться в сногсшибательную красавицу? На фото в интернете Лиля выглядела богиней любви, не меньше – огромные небесно-бирюзовые глаза, аристократический носик, шикарные каштановые локоны. Конечно, современная косметология и пластика творят чудеса... Но рост! Из девочки небольшого роста превратиться в длинноногую модель? На фото в альбоме ей ведь около шестнадцати, вряд ли она могла потом так резко вырасти, да притом так сильно измениться в пропорциях. Что ей, ноги ломали?

Сергей ещё немного полистал альбом. Но и на других страницах он видел девочку, полностью подходящую под Ленкино описание. Мышиного цвета волосы, собранные в жалкий короткий хвостик, крупный нос, распахнутые глаза без ресниц. Ростом девочка едва доставала до подбородков большинства одноклассниц. И всё же, в её чертах Сергею чудилось неуловимое сходство со знаменитой фотомоделью. Что-то в овале лица, в наклоне головы, в слегка удивлённом бесхитростном взгляде.

Нет, не может быть, наконец разочарованно решил он, это не она. Со школой перепутали, а что имя совпало – да каких только совпадений не бывает. Вот он как-то из кассы фирмы, где работал, взял некоторую сумму, вложить не успел, а в конце дня всё совпало. И вкладывать не пришлось. А вы говорите – не может быть.

– Ещё кофе? – Лена пошурудила на дне банки, наскребла полную ложку, залила кипятком, добавила сахар и шумно размешала. Всё ещё занятый своими думами, Сергей рассеяно кивнул. Радио, прервав музыкальную дорожку, забубнило что-то о моноспектакле какого-то Николая Баринова.

Баринов, Баринов… Мозг Сергея отчего-то зацепился за фамилию, принялся мусолить. Ленка вдруг перестала звякать ложкой, уставилась на гостя.

– Что? – Сергей невольно провёл рукой по губам – может, прилипло что.

Ленка решительно отставила кружку, забрала у него альбом и, придвинув к себе, быстро пролистала пару страниц. Немного подумала и победоносно ткнула пальцем куда-то в середину.

– Вот! – двинула альбом к Сергею и потянулась за кофе.

Не совсем понимая, что она от него хочет, Сергей принялся разглядывать худенького мальчишку в очках, со смешным хохолком светлых волос на макушке. Его он вообще не помнил.

– Актёр… – фыркнула Ленка в кружку. – Ещё одно глупое совпадение.

Сергей напрягся, словно почуявшая птицу легавая. Только стойку не сделал.

– А что не так?

Лена щедро долила в кофе сливок.

– Всё не так. Куча комплексов. Да ещё и заикался жутко после одного случая. Какие-то уроды заперли его в заброшенном доме на целую ночь. Вот у него нервный срыв и случился. Остался заикой. Не та комбинация, что нужна актёру, не так ли?

Она ждала ответа, но Сергей её уже почти не слушал. Теперь он вспомнил.

Да, на фото был тот самый Коля Баринов, над которым он с друзьями как-то нехорошо подшутили. Правда, нет никакой уверенности в том, что радио вещало именно о том Коле. Всё-таки фамилия Баринов вовсе не редкость. Но если… если всё же это был тот Коля, то Ленка права – актёра из него бы не вышло.

Ленка снова что-то застрекотала, но слова не достигали сознания Сергея. Его мысли начали отматываться назад, пока не вернулись к моменту двенадцатилетней давности.

Их городок, как и многие другие в то время, строился возле деревни. Постепенно и неуклонно город разрастался, пришёл момент, когда деревушка стала мешать дальнейшему продвижению стекла и бетона. Людям настойчиво предлагали квартиры в новостройках – кто-то радовался такой возможности, кто-то вздыхал и сетовал на жизнь, кто-то воспринимал в штыки. Но потихоньку всё же переселялись.

Все, кроме Чёрной Агаты. Была ли эта её настоящая фамилия или прозвище, Сергей не знал – но все звали её только так. Дом, где он жил, был крайним, а квартира окнами как раз выходила на деревню и дом Чёрной Агаты прекрасно просматривался с высоты девятого этажа. Частенько Сергей видел её деловито расхаживающей по ухоженному дворику, возящейся в огороде и даже самостоятельно чинящей крышу.

Была она странной и какой-то пугающей, что ли. Несмотря на немалый возраст, ходила в легкомысленных цветастых длинных юбках, наматывала на голову что-то вроде тюрбана, носила в ушах и на запястьях позвякивающие при каждом шаге золотые обручи. Гадала на картах, кофейной гуще, делала привороты, насылала и снимала порчу – тем и жила. Старшая сестра Сергея с подружками как-то ходила к ней. Говорила, что всё, что нагадала Чёрная Агата, сбылось.

Многие считали её самой настоящей ведьмой. Смуглое лицо с пронзительными тёмными глазами и сильно приплюснутым носом только усиливало это впечатление. А после одного случая в администрации района, куда она явилась прямо на слушание дела о сносе Рябинок, это мнение и вовсе закрепилось. Войдя в зал в своих многочисленных шуршащих юбках и бренчащих браслетах, перед несколькими десятками ошарашенных людей Чёрная Агата сходу заявила, что её дом простоит до тех пор, пока не сгниют дубы, из которых он построен. И пока стоит дом, Рябинки снесены не будут. Потом плюнула на пол и растоптала плевок.

Из здания её вывели, посмеялись и забыли. Смеялись, правда, натужно, а об Агатином «выступлении» говорили ещё долго. Расселения продолжились, но Агата по-прежнему жила в своём доме. И вот как-то так получилось, что Рябинки – мрачные, опустевшие – стояли на своём месте до сих пор, а город продолжил расти в другую сторону. Сработало ли ведьминское проклятие или в дело вмешалась спасительная бюрократия – кто знает.

Заброшенные Рябинки пользовались дурной славой. Особенно на них любили вешать исчезновения людей. Кто бы в городке ни пропал – подросток сбежал из дома, потерявший память старик заблудился в трёх соснах – вину тут же возлагали на местную ведьму.

К тому времени, когда Коля Баринов переехал в их городок, Чёрная Агата уже пару лет как преставилась, но от заработанной славы это её не избавило – судачили, будто и мёртвая она продолжала творить нехорошие дела.

Сергей в тот год заканчивал девятый класс. С усмешкой он наблюдал, как нескладный долговязый новичок-очкарик с заискивающей улыбкой отчаянно пытался завести друзей, но его никто не принимал.

От нечего делать Сергей с друзьями решили поразвлечься. Наспех сочинили легенду, что возьмут новичка к себе в компанию только после прохождения испытания. Суть испытания якобы заключалась в том, чтобы провести ночь в подвале дома, где когда-то жила старая ведьма. Да ещё и совершить жертвоприношение. А наутро, если продержишься, мол, добро пожаловать к крутым ребятам.

Для них это была просто шутка, но Коля поверил.

Сергей помнил его – глуповато улыбающегося, растерянного, неловко спускающегося в подвал Агатиного дома с картонной коробкой подмышкой. В коробке копошился подобранный на стройке бездомный котёнок.

Когда за Колей закрылась дверь, они заперли её на старый ржавый замок и, поспешно покинув Рябинки, устроились неподалёку на когда-то завезённых к строительству и всеми позабытых бетонных плитах.

Предвкушая развлечение, ребята сидели, попивая пиво и обмениваясь шуточками, когда в доме Чёрной Агаты неожиданно вспыхнул свет. Разом замерли шутки и смешки. Во все глаза смотрели они на яркое жёлтое пятно посреди тёмного отрезанного от электричества скопища деревянных домишек.

– Чёт фигня какая-то… – неуверенно протянул один. – Там же электричества нет.

Они переглянулись, не желая признаваться, что всем было не по себе.

– Может, свалим отсюда? – неожиданно жалобно предложил кто-то.

– Да и впрямь, чего сидеть-то? – тут же поддержали остальные.

– Эй, а пацана выпустить? – удивился Сергей.

– Утром выпустим, – сказали ему, – но если сильно хочешь, иди сейчас.

Сергей ничуть не хотел оказаться среди гниющих заброшенных домов почти в полночь и потому последовал за всеми.

Однако рано утром, до школы, он вернулся, чтобы выпустить Колю. Мгновение помялся перед тем, как войти на территорию деревни – центральная пустынная улица отчего-то внушала безотчётный страх. Вчера они бравировали друг перед другом, смешками и матами прогоняя тревогу, но сейчас он был один. Не перед кем было кичиться показушной смелостью и Сергей едва не отступил. Но потом он подумал о том, что Коля не придёт сегодня в школу, а вскоре в местных новостях передадут ориентировку, что пропал мальчик. Очередной пропавший мальчик… Его будут искать, но не найдут. Или найдут слишком поздно… А все, кто хоть что-то знают, просто будут молчать, чтобы не подставить себя и приятелей…

Сергею вдруг сделалось гадко. Он отнюдь не был паинькой, но участвовать в подобном не хотел – он был не против поржать над очередных лохом, но бросать на смерть было всё же перебором. С замиранием сердца он сделал шаг вперёд. Подошва мягко ступила в дорожную пыль.

Странно как, подумал Сергей, в городе ветрено, а здесь тишина, пыль лежит толстым слоем, будто ветер сюда и не заглядывает. И птиц не слыхать совсем. Словно бы здесь своя, иная погода. Иной мир.

Первый десяток шагов он прошёл так, словно ноги ему сковывали кандалы. Всё ему казалось, что его кто-то схватит за плечо и он постоянно прислушивался и косился назад. Но никто его не хватал, да и вообще брошенная деревня казалась просто декорацией, чем-то ненастоящим. И Сергей расслабился – быстро дошёл до нужного дома, вильнул к подвальной лестнице и остолбенел.

Его ждал сюрприз – дверь подвала была распахнута настежь. Сорванный замок валялся на осыпанных ржавчиной ступенях. Неужели пацанёнок вырвался сам? Недооценили, значит? Движимый скорее любопытством, нежели чувством вины, Сергей спустился по ступеням, заглянул в тёмное пахнущее плесенью помещение.

– Эй, малохольный! – окрик вялым эхом разнёсся по подвалу, завяз, утонул в темноте и сырости. Пожав плечами, Сергей выбрался по рассыпающейся лестнице на улицу. Там по-прежнему было одуряюще тихо. А птиц-то отчего нет, снова подумалось Сергею. Кошек там, собак бродячих.

Немного осмелев, он огляделся. Запылённые окна дома ответили ему невидящим взглядом. Чувствуя бегущий по спине неприятный холодок, Сергей продолжал оглядываться. Стояла ранняя осень и деревья в городе и местном лесочке радовали разноцветьем, но здесь все краски казались поблёкшими, будто бы и на листве лежал слой пыли. Это было странно.

Ещё немного потоптавшись на месте, он развернулся и подошёл ко входу в дом – очень уж хотелось проверить одну вещь. Зачем-то оглянувшись ещё раз, потянул за потемневшую от времени деревянную дверную ручку.

Дверь отворилась с протяжным скрипом. Сергей сделал шаг, невольно задержав ногу над порогом. Внутри было пусто и прохладно. Проникший внутрь сквозняк шевелил выгоревшие занавески, гонял по щербатому полу клочья пыли. Хоть какое-то движение.

Лазурин протянул руку и нащупал выключатель. Желтоватая выгоревшая клавиша злобно клацнула и насмешливо замерла. Света не было. Да и не могло быть. Сергей выдавил из себя кривую усмешку – и что же им померещилось вчера? Ответа у него не нашлось. А поскольку он не привык ни на чём зацикливаться, то просто выбросил ночное происшествие из головы. Пока он здесь топчется как дурак, маленький паразит сидит дома, уплетает приготовленный мамочкой завтрак. Может, и родителям уже нажаловался. Надо бы отлупить его как следует, безо всяких выкрутасов, чтобы язык особо не распускал, гадёныш.

Неожиданно взвинченный, Сергей резко развернулся и захлопнул за собой дверь.

Но Коля больше не пришёл в школу. Как им объяснили – перешёл на домашнее обучение. Ну, жив и ладно. Сергей мысленно усмехнулся. Они были детьми, что тут такого? Просто шалость.

И вот прошло двенадцать лет и случилось любопытнейшее совпадение. Двое одноклассников – если это, конечно, всё же они – наперекор всем законам логики став селебрити, вернулись в родной городишко. Одновременно. Но зачем? Задумавшись, Сергей уставился на пустую кружку. Может быть, они встречаются? Может, Баринов тоже стал красавчиком? Теперь его желание разнюхать все подробности превратилось едва ли не в навязчивую идею. Такой пост с подробностями потянул бы на пару тысяч лайков. И добавил бы блогу сотню-другую подписчиков. А новички, бывает, неплохо донатят, пока интерес не остыл…

Окончательно решив всё выяснить, Сергей открыл страницу нужного сайта и, стараясь не глядеть на Ленку, купил едва ли не последний оставшийся билет на одно-единственное вечернее представление Баринова. Потом поднялся из-за стола, сверкнул отточенной в столицах заученной улыбкой.

– Спасибо за кофе, Ленусь. И за фото. Увидимся.

Успешно делая вид, что не замечает посуровевшего Ленкиного лица, он быстро ретировался. Что-то подсказывало, что предлагали ему здесь кофе в последний раз.

* * *

На спектакль Баринова Сергей собирался как на долгожданный праздник. Перемерил все рубашки, с нервировавшей самого себя придирчивостью отбрасывая в сторону одну за другой. Наконец выбрал светло-сиреневую в тонкую полоску – неброско, но элегантно. Вытащил из шкафа купленный по случаю отцовского юбилея костюм – тот любил, чтобы всё было чин по чину. Начистил туфли. Вызвал такси.

Перед театром толпился народ, шумно обсуждали грядущую премьеру. Там, сям слышались восторженные охи и ахи. Некоторые всеми правдами и неправдами пытались раздобыть заветный билетик. В вестибюле бойко торговали программками, буфет ломился от посетителей. Сергей взглянул на очередь и, усмехнувшись, прошествовал прямиком в зал.

По поводу предстоящего спектакля иллюзий он не питал. Да он его особо и не интересовал, ему бы на артиста поглядеть и, убедившись в правоте собственных подозрений, перетереть с ним с глазу на глаз. Однако спектакль, к немалому его удивлению, доставил ему удовольствие. Баринов – тот или не тот – был чертовски хорош: и как актёр, и как мужчина. Сергей, одно время подрабатывавший фитнесс-тренером, по достоинству оценил подтянутую фигуру и пружинистую походку актёра – человек явно работал над собой. Что же до красоты лица, так и тут Баринову было чем похвастать – было в нём будто понемногу ото всех самых востребованных ныне голливудских красавчиков. И да – он совсем не заикался. И не носил очки. Да и застенчивостью отнюдь не страдал.

Поклонники устроили ему трёхминутную овацию. Наконец, под грохот стихающих аплодисментов Сергей, держа перед собой заготовленный букет из тёмно-красных антуриумов и белоснежных калл, поспешил на сцену. Медленно продвигаясь в очереди почитателей, он всё приглядывался к Баринову, тщетно пытаясь понять, тот ли это Коля из школьных воспоминаний или нет. И наконец, остановившись прямо перед Николаем, он попробовал сравнить детское лицо со школьной фотографии и лицо стоящего перед ним известного актёра. На первый взгляд некое сходство было. Или это у него уже разыгралось воображение? Потому что чем больше Сергей смотрел на Баринова, тем меньше сходства видел. Разве так бывает? Обычно при ближайшем рассмотрении начинаешь видеть какие-то мелкие детали, которые могут ускользнуть от первого взгляда. А здесь всё наоборот – первый взгляд улавливает сходство, а при дальнейшем рассмотрении оно рассеивается.

Получив толчок в спину, Сергей очнулся – он так и стоял на сцене, глядя в лицо Баринова словно влюблённая фанатка. Актёр же в свою очередь смотрел вовсе не на него – он улыбался и кивал сразу во все стороны, ни на ком не останавливаясь взглядом по-настоящему.

Сергей открыл рот и понял, что горло у него пересохло. Он сглотнул.

– Ты меня узнаёшь? – наконец прервав затянувшуюся паузу, торопливо шепнул он. – Серёга Лазурин из «А»-класса.

Продолжая сиять профессиональной улыбкой, Николай прошёлся по нему отсутствующим взглядом. Молча и равнодушно. Было совершенно неясно, услышал ли он за шумом толпы слова Сергея. А сзади уже напирали негодующие из-за заминки поклонники. Сергею ничего не оставалось, как пройти дальше и спуститься со сцены, так ничего и не узнав.

Через десять минут, со злостью поглядывая на помятый букет, который так и остался у него в руках, он топтался в фойе, изобретая способы проникнуть в гримёрку и тут же отметая их один за другим.

– Вы – Лазурин? – за плечом бесшумно вырос охранник – молодцеватый поджарый тип с холодными внимательными глазами.

– Ну я, – Сергей враждебно оглядел щеголеватого секьюрити – его рабочий костюм выглядел дороже, чем Серёгин парадный.

– Идите за мной, я провожу вас в гримёрную.

Приятно удивлённый и подбодрённый таким поворотом, Сергей, с трудом сдерживая преждевременное ликование, проследовал за провожатым. Значит, Баринов всё же вспомнил его! А значит, он и есть тот самый очкарик-неудачник! Попался-таки! Ну что ж, теперь разговорить его будет несложно. Глядя в спину охранника, Сергей невольно разулыбался – кажется, жизнь решила-таки преподнести ему подарочек. И он не он будет, если не выгребет из нарядной коробочки всё подчистую. Да и бантику найдёт применение.

Тем временем охранник остановился у тёмной полированной двери. Коротко постучал и замер в ожидании ответа. Сергей замер вместе с ним, прислушиваясь. Внутри нарастал азарт – что ждёт его там, за дверью? Какой приём? Какой поворот судьбы?

– Входите! – откликнулся приятный баритон.

Приоткрыв дверь, охранник пропустил гостя вперёд. Сергей выдохнул и перешагнул порог.

И сразу же понял, что чутьё не подвело его – в гримёрке находилось два человека. Мужчина и женщина. Баринов и Лилия.

Лучше не бывает! Он мысленно себе поаплодировал. Получай, Ленка, ты была неправа! Всё-таки это они, радуясь такому повороту, лихорадочно думал он. Став звёздами, бывшие одноклассники поддерживали связь. Почему бы и нет? Это его вовсе не удивило.

Но вот что его поразило по-настоящему – да так, что он даже задохнулся – так это то, что фотографии в интернете не передавали и десятой части того обаяния, что словно сиянием окружало Лилию. Она действительно стала красавицей. Несравненной, бесподобной, звездой на небосклоне – невыносимо яркой, единственной, Вегой, Бетельгейзе[1]! Были в ней и законченность форм и утончённость черт, и бездна шарма. И выносить это сияние было нелегко. Оно обезоруживало и обескураживало. Сергей разом ощутил в себе детскую беспомощность, а ноги стали ватными, словно он снова был маленьким мальчиком, впервые оказавшимся на сцене перед огромным залом, полным народа. Тогда он легко и беззаботно кривлялся за кулисами, но оказавшись перед зрителями, разом растерял всю свою самоуверенность. На этот раз зрителем была Лилия.

Она сидела – нет, восседала! – за большим деревянным трюмо, держа спину очень прямо, полностью сосредоточившись на своём отражении в зеркале – водила черепаховым гребнем по волосам, элегантно поправляя то один, то другой блестящий каштановый локон.

На одно мучительное мгновение Сергею даже захотелось выйти за дверь и уйти, уйти совсем, не пытаться с помощью вранья и пошлых уловок проникнуть в идеальный мир этой совершенной во всех отношениях девушки. В этом мире не было места такому как он. Там не стоило топтаться, можно было лишь сложить у порога дань и смиренно удалиться. И всё… всё же он заставил себя остаться.

На миг ему показалось, что спина Лилии стала ещё прямее, в развороте плеч появилось нечто враждебное. Однако, несмотря на то, что входя, Сергей произвёл немало шума – споткнулся о порог, пошуршал букетом, брякнул дверью – Лилия даже не повернулась. Николай и вовсе стоял у дальней стены, демонстрируя спину в блестящем сценическом жилете.

Сергей робко кашлянул. Звук получился такой тонкий и тихий, что ему вдруг стало противно от своей скованности. Он поискал внутри себя того привычного нагловатого Серёгу, который никогда и нигде не робел и вытащил его на свет Божий.

– Здорово, ребята! – несмотря на бравурность, он вовсе не чувствовал себя уверенно – такое явное невнимание обескуражило его. – В школе мы не слишком плотно общались, но помнить вы меня должны…

Он запнулся, сообразив насколько двусмысленно это прозвучало – ведь если «ребята» его и помнили, то далеко не с лучшей стороны. Николай неспешно повернулся, держа в руках бутылку из матового стекла. Увидев выражение его лица – заинтересованно-насмешливое – Сергей поперхнулся.

– Наверное… – промямлил он, будто бы заканчивая фразу.

За спиной Николая звякнул закрывшийся мини-бар. Баринов ловко откупорил выбранную бутылку с золотистой жидкостью и понемногу плеснул в три высоких бокала. Небрежным жестом указал на один Сергею.

– Я помню, но не очень хорошо, – он покрутил в пальцах свой бокал, уселся в кресло и кивнул гостю на кресло напротив. – Как-то пересекались вроде.

Его спокойный холодный взгляд скользнул по лицу визитёра, по фигуре, оценил недорогой костюм, заставив его обладателя внутренне поёжится от неловкости. Неужели правда не помнит, чувствуя себя всё более неуютно, злобно удивился Сергей. Или и здесь играет, актёр недоделанный? Он так и стоял у порога, скованный собственным смущением и скупым гостеприимством хозяина гримёрки.

– Но я ведь недолго учился в здешней школе, – Николай вдруг сжалился и подарил гостю легчайшую полуулыбку. – Лиль, а ты помнишь… ммм… Как тебя, прости?

Лазурина будто грязной водой облили. Стоит ли проклятый блог подобного унижения?

– Сергей, – процедил он сквозь сведённые гневной судорогой зубы. Лилия оторвалась от зеркала и наконец соизволила взглянуть на гостя. Безмятежный взгляд окатил его прохладной бирюзой и Лазурин вдруг понял, что ещё как стоит – вот это самое одно-разъединое мгновение стоит любого унижения. Так вот каково это – тонуть в глазах, безотрывно глядя на девушку, думал он. Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного.

А Лилия вновь повернулась к зеркалу, принявшись водить гребнем по глянцевому каштановому водопаду.

– Что-то припоминаю, – она вгляделась в отражение, будто выискивая недостатки, и лёгким касанием поправила идеальный локон. – Но смутно.

Несколько укрощённый – или вернее сказать, одурманенный? – Сергей положил никому ненужный букет на какую-то стойку и, взяв предназначенный ему бокал, покорно уселся в кресло. Оказавшись напротив Николая, он сразу же почувствовал себя соискателем на собеседовании. Одним из сотен безымянных кандидатов.

Ощущение ему не понравилось. Он поёрзал и наперекор собственному смущению мрачно уставился на Баринова. Тот спокойно выдержал его взгляд.

«Ну и козлом же ты стал, – глядя на него, Сергей изобразил улыбку, – зря мы тогда тебя покрепче не заперли».

Он уже и сам не знал, чего больше вызывал в нём холёный и самоуверенный вид Николай – восхищения или отвращения.

– Ну, за встречу, – выдавил он из себя, поднося бокал к губам.

– Так в чём цель твоего визита? – рассматривая гостя сквозь золотящуюся в свете ламп жидкость, полюбопытствовал Баринов. Ещё одна полуулыбка играла на его губах словно блик солнца на воде. Сергей уже и не знал, что хуже – искреннее равнодушие актёра или эти мерзкие улыбочки, больше похожие на подачки.

Он как можно более небрежно пожал плечами, безуспешно пытаясь скопировать независимое поведение хозяина гримёрки.

– Случайно увидел новости о давних приятелях и решил узнать, как они докатились до такой жизни, – Сергей с каким-то маниакальным интересом следил за лицом Николая, готовый подметить малейшие нюансы эмоций, но актёрская выучка явно намертво впечаталась в личность Баринова. На его лице лишь мелькнула очередная вежливая усмешечка.

– Да уж, докатились… – насмешливый тон идеально гармонировал с манерой держать себя по-хозяйски. – Воля к победе, удачное стечение обстоятельств, нужный момент и нужное место. Ну ты понимаешь.

Издевается, гад. Внутренне снова закипая, Сергей только молча кивнул.

– Лилечка, тебе есть что добавить? – Баринов вполоборота повернулся к девушке. Лилия отложила, наконец, гребень, встала и, взяв последний бокал, подошла к Николаю. Села на краешек подлокотника его кресла, как может сесть только близкая (очень близкая, злобно отметил про себя Сергей) подруга, элегантно закинув одну бесконечную ногу на другую.

– Что тут скажешь, – чуть откинув голову, она сделала глоток и Сергей зачарованно уставился на гладкую алебастровую шею, – жизнь преподносит сюрпризы.

– Это да… – хрипловато протянул он. – Ленка Гаврилова, вон, вообще так и не поверила…

Лилия отставила бокал и искоса, из-под длиннющих ресниц остро глянула на него. Ленка Гаврилова… Имя бывшей одноклассницы вызвало к жизни, казалось бы, давно забытые воспоминания. И ни единого – приятного. Насмешки рослой Ленки над неуклюжестью Лили на уроках физкультуры, противопоставление их дружной и шумной компании – Ленки с подругами – её вечному мучительному одиночеству. У Лили не было красивых вещей, а если бы и были, она всё равно не умела их носить. И макияж не умела делать. Вечно замотанной матери, разрывающейся между домом, хозяйством, работой и мужем-тираном было не до дочери. Получение квартиры взамен хлипкого домишки стало для неё истинным счастьем и она вовсе не была намерена нарушать его жалобами дочери. Распродав кур и кроликов, семья перебралась в новенькую высотку. Лиле не разрешили забрать её единственную подружку – пушистую трёхцветную кошку: в однокомнатной квартире места для неё не нашлось…

На робкие попытки достучаться до матери Лиля только и слышала – отстань, ты уже большая, сделай сама, пора повзрослеть, сама реши. Но Лиля не была большой и не умела решать. Она умела кормить кур и ходить за кроликами. А вот заводить друзей и держаться в компании не умела. Даже зная предмет, у доски она отвечала неуверенно, в привычном ожидании насмешек втягивая голову в плечи.

При взгляде на Сергея Лилия ощутила холодную отстранённую ненависть. Не конкретно к нему, а сразу ко всем своим мучителям и тем, кто с интересом или равнодушием наблюдал за её жалкими попытками хоть как-то расположить их к себе.

Она рассеяно улыбнулась своим наивным детским мечтам о лучшей подружке, внимании мальчиков, призе за победу в школьном соревновании – даже неважно каком, лишь бы ощутить себя достойной. Всем им так и не суждено было сбыться. Зато сбылись другие – она получила так много, что о том, детском, можно было бы и позабыть. Она и забыла, запрятала все эти глупости в самой глубине памяти. Но оказалось, что достаточно лёгкого прикосновения к поверхности, чтобы под ней родились волны гнева, грозящие смести всё на своём пути.

Неожиданно для самой себя Лилия схватила бокал и залпом допила его содержимое. Николай глянул на неё и, словно поняв её состояние, демонстративно посмотрел на часы.

– К сожалению, у меня больше нет времени. Через пятнадцать минут интервью. Надо подготовиться.

Понимая, что его выпроваживают, Сергей поднялся. Внутри всё кипело от раздражения. И зачем он потратил время? Что узнал? Ничего! Они просто ни-че-го ему не рассказали. А Лилия? Он со стыдом вспомнил, как мысленно представлял её своей подругой. Размечтался, идиот…

Николай вдруг замер, будто что-то вспомнил. Бросил вопросительный взгляд на Лилию и, будто получив одобрение, тут же повернулся к Сергею. На его лице появилось оживлённое выражение.

– Ах да... – протянул он и Сергей навострил уши – может, ещё не всё потеряно? – У нас ведь сегодня запланировано небольшое, но важное мероприятие. Так сказать, встреча… приятелей. Ты просто обязан присоединиться. Там и поговорим обо всём.

Это было неожиданно. Сергей даже растерялся, но быстро взял себя в руки – разве не за этим он пришёл сюда?

– А кто будет?

Он задал вопрос, хотя прекрасно знал, что на любых условиях согласится пойти туда, куда пойдёт Лилия.

– Я, Лиля и ещё пара друзей со школьных времён.

– С нашей школы, что ли? – недоверчиво усмехнулся Сергей.

Николай смерил его своим неповторимым взглядом.

– Ну да.

– Серьёзно, что ли?! – несмотря на шутливый тон, Сергей был шокирован. – И они тоже… достигли высот? – он пытался шутить, но ему вовсе не было смешно – судя по всему на предстоящей встрече ему предстояло быть единственным неудачником.

– Директор банка и писатель с миллионными тиражами и переводом более чем на два десятка языков. Это ты называешь высотами?

И снова Сергей не смог определить, смеётся над ним бывший аутсайдер или нет. Однако, ему больше совсем не хотелось выяснять отношения – слишком разные у них теперь были весовые категории.

– Скажите куда и я приду, – смиряясь, ответил он.

– Я дам визитку ресторана, – Николай взял со столика и протянул ему тиснённый серебром прямоугольник из плотной бумаги. Что-то в этом жесте показалось Сергею странным, но он не успел понять, что именно.

Прощание получилось скомканным. Вне всякого сомнения, они поменялись ролями – бывший заводила, ничего не добившийся в жизни, растерял всякую уверенность в обществе бывшего неудачника, сумевшего-таки ухватить удачу за хвост. Или это так действовало на него присутствие Лилии…

И только выходя из гримёрной, Сергей понял, что именно ему показалось странным в жесте Николая – на его правой руке не хватало безымянного пальца.

***

Ресторан они выбрали роскошнее некуда – повсюду хрусталь и фарфор, официанты в белоснежных рубашках, живой оркестр. Сергей сразу ощутил, насколько здесь не к месту его одежда и короткая спортивная стрижка. А видавшие виды часы ему захотелось просто снять и выбросить в ближайшую урну. Даже официанты смотрели на него свысока. Что ж, придётся вытерпеть и это.

Его уже ждали – за столом, кроме Николая и Лилии сидело ещё двое.

– Репкин Витя, – с усмешкой представился крупный дородный мужчина в дорогом костюме. – Ты меня не помнишь, конечно. А вот я тебя хорошо помню – в восьмом классе ты постоянно лепил мне жвачку на волосы. Ну и так, по мелочи…

Он шутливо погрозил Сергею пальцем, на котором поблёскивал массивный золотой перстень и раскатисто рассмеялся. Пара брутального вида мужчин за соседним столом, похожих друг на друга как двое из ларца, одновременно подняли головы. Колючие глаза с профессиональным вниманием осмотрели столик, задержались на Лазурине. Телохранители долбанного банкира – понял Сергей. Он мучительно пытался придумать какую-нибудь шутку в ответ на неудобное воспоминание, но ничего в голову не приходило. За столом повисло неловкое молчание. Положение спас пятый из присутствующих.

– Стрыгин Лёша, писатель, – мастер слова оказался умеренно бородатым и одетым в модные обноски. – А чем ты занимаешься?

– Да так… – Сергей замешкался с ответом. Мучительно пытаясь вспомнить, не досаждал ли он в школьные времена и этому нынешнему везунчику, Лазурин пожал плечами и сел за стол. Не стоило и пытаться выставить себя в лучшем свете, куда там. – Работал журналистом. Ныне копирайтом промышляю, ну и блог веду. Пишу о знаменитостях, что изредка озаряют светом унылые будни нашего городка. – Сергей надеялся, что подтрунивая над собой, он выглядит человеком, которому безразличны подобные мелкие страсти. – Собственно, потому и хотел с вами увидеться. Профессиональный интерес, так сказать… – он натянуто улыбнулся.

– Почти коллеги, значит, – беззлобно рассмеялся беллетрист и потянулся к графину с соком.

Левша, машинально отметил про себя Сергей и вдруг заметил то, отчего его бросило в жар – на этой самой левой руке у писателя отсутствовал безымянный палец. Как и у Баринова!

Лазурин на пару мгновений потерял способность мыслить. Зато потом мысли завертелись у него в голове с удвоенной скоростью. Что за ерунда такая? Совпадение? Навряд ли? На спор, что ли, друг друга взяли? Вряд ли тактично об этом расспрашивать, не столь близко они знакомы… Но так и что же, тактичность никогда не была его лучшим качеством.

– Бандитская пуля? – Сергей глазами указал на заинтересовавший его дефект, постаравшись сделать это небрежно, но в тоже время и уважительно – всё же кто знает, как эти двое относятся к своим, пусть и маленьким, но увечьям.

– А, это? – Стрыгин поводил в воздухе левой рукой. – Не, это особая история…

В его голосе слышалась насмешка. Сергей незаметно выдохнул.

– Расскажете? – он посмотрел и на Баринова, как бы приглашая его присоединиться к беседе.

– Я расскажу, – вмешался банкир, демонстрируя левую руку, на которой – Сергей едва удержался от того, чтобы от восторга не хлопнуть себя по колену – отсутствовал безымянный палец. У двоих это ещё можно было бы назвать совпадением, но у троих! Он воровато взглянул на руки Лилии, но она держала их так, что рассмотреть отсутствие какого-либо пальца было просто невозможно.

Банкир кинул в рот оливку и негромко стукнул по столу, привлекая внимание.

– Что ты знаешь о мудаках, Серёжа? – глядя на Лазурина, почти ласково спросил он.

«Странноватое начало», – Сергей откинулся на спинку стула.

– Мудаки – это такой особый сорт людей, – как ни в чём ни бывало продолжал банкир, – их хлебом не корми, дай нормальным людям жизнь испоганить. Вот был у нас в отрочестве такой период, когда чтобы выжить, нам пришлось, так сказать, сбиться в стаю. А это знак отличия, как бы, – он снова продемонстрировал руку, – что мы все свои, друг за друга. Доставал нас один мудак, понимаешь?

Сергей мрачно глядел на него. От недавнего восторга не осталось и следа. Над столом словно бы повисла густая зловещая тень.

«Нарывается, сволочь, – крутилось у него в голове, – знает, на чьей стороне сила».

Он покосился на двух быков за соседним столом, что с обманчиво равнодушным видом жевали салат. Если бы не они… А банкир закидывал в рот оливки и, ухмыляясь, смотрел на него. Сергей почувствовал, как кулаки сжимаются сами собой. Понимая, что проведёт ближайшие пару-тройку дней в больнице, он уже был готов предложить зарвавшемуся Репкину выйти, когда Лилия лёгким движением подалась вперёд. И темнота отступила.

– Витя шутит, – Лиля обвела мужчин спокойным взглядом. – Давайте оставим эту тему на потом. На самом деле в ней нет ничего интересного.

Её голос, словно волшебное заклинание, укротил едва не разбушевавшуюся бурю. Виктор кинул в рот ещё одну оливку и опустил глаза.

– Как дела у Лены, Серёж? Вам стоило прийти вместе. – Лилия понимающе улыбнулась.

Лазурин, ещё не совсем остыв после выброса адреналина, не сразу сообразил о какой Лене речь. А сообразив, растерялся. Взять с собой?! Нафига? И только через пару мгновений до него дошло, что Лилия, наверное, считает их парой. Он неловко заёрзал, пытаясь придумать объяснение, что она ошибается, но при этом чтобы оно не прозвучало как оправдание. Подошедший официант спас положение, принеся заказанное вино.

Поблагодарив, Николай взял бутылку в руки. Наполнив бокалы искрящейся на свету золотистой жидкостью, он обвёл собравшихся многозначительным взглядом.

– Ну, за встречу школьных товарищей, – поднимая бокал, провозгласил он незатейливый тост. Все засмеялись и Сергей, хоть и не понял, к чему смех, засмеялся тоже. Они со звоном сдвинули бокалы и пригубили, все, кроме Стрыгина.

– Я не пью. Из солидарности с женой, – поймав вопросительный взгляд Сергея, он мягко улыбнулся. – Ей много чего нельзя – алкоголь, острое, жареное. С желудком проблемы после одного… случая.

Любит, наверное, жену, чудик, отвлечённо подумал Сергей и отвернулся – взгляд направленных на него тёмных глаз писателя казался ему слишком внимательным, а потому неприятным.

Вскоре, подогретая хорошим вином и вкусной едой, за столиком потекла непринуждённая беседа. Все четверо – как заметил Лазурин – явно хорошо знали друг друга. Он же чувствовал себя лишним и никак не мог влиться в общий разговор. Оставалось лишь прислушиваться и запоминать сказанное, надеясь извлечь из этого потом пользу для блога. Но разговор вёлся настолько поверхностный и неопределённый, что он с опасением предполагал, что написать ему будет совершенно не о чём.

«Чёртов бомонд», – он тыкал в маленькую скользкую мидию шпажкой и пытался придумать, как же ему всё-таки выяснить тему исчезнувших безымянных пальцев, как вдруг Николай, будто забыв об этикете, опершись на стол локтями, подался к нему. Его ставший змеиным взгляд вцепился в Сергея и больше уже не отпускал.

«Сейчас что-то будет», – подумал тот и не ошибся.

– Я расскажу тебе, что случилось тогда в подвале.

Сергей сглотнул и движение отдалось болью в напряжённом горле – всё-то он, гадёныш, помнит, оказывается. Вокруг колыхалось море голосов, звучала музыка, звякали столовые приборы, но он уже не слышал ничего – они вдвоём сейчас находились на островке, сотканном из мрачной тишины и, казалось бы, надёжно похороненных воспоминаний. Сергей оставил в покое зловредную мидию и превратился в слух.

– Когда вы заперли дверь, – хорошо поставленным голосом начал Баринов, – я очень испугался. Мне хотелось бежать к выходу и биться в дверь, крича, чтобы меня выпустили. Но я понимал, что никто мне не откроет. И потому просто стоял, пытаясь осмотреться. Сначала вообще ничего не было видно, но на одной стене, под самым потолком было маленькое узкое окошко и через него внутрь попадало немного света. Когда глаза привыкли, я даже смог кое-что рассмотреть. Ничего особенного, правда, не увидел – какие-то ящики, полки с пыльными банками.

И я вот так стоял и до боли таращил глаза, боясь даже моргнуть. Всё пытался что-то разглядеть в этом полумраке, а подмышками у меня было мокро. Да и вся спина была мокрая. А потом котёнок в коробке завозился и стал так громко пищать. Я решил выпустить его, поставил коробку на пол, сел на корточки и вдруг мне показалось, что в одном из углов что-то шевельнулось.

У меня сердце едва не остановилось. Но я заставил себя подумать – это кошка. Почему нет? Бродячая кошка живёт в заброшенном доме. Я даже хотел позвать её, показать самому себе, что ничего страшного нет, но не смог издать ни звука. От страха – потому что знал, что на самом деле никакой кошки здесь нет – в горле у меня пересохло, а губы свело так, что не шевельнуть. И я только твердил себе мысленно – это кошка, кошка. А это нечто в углу всё шевелилось, становилось больше, выше, будто бы расправлялся огромный комок неплотно смятой бумаги.

Слушая Баринова, Сергей вдруг отчётливо представил себе описываемую им картину и на удивление остро прочувствовал страх попавшего в западню мальчишки. Наверное, запереть его в том доме было всё же плохой идеей… Но тогда это казалось всего лишь шуткой. Все так шутили. И всё же… всё же теперь он так бы не поступил.

– А потом оно выступило из темноты, – будто не замечая владеющего Сергеем волнения, продолжал Николай, – и приобрело очертания человеческой фигуры. Старой женщины в длинной юбке и тюрбане. Она принялась неторопливо кружить вокруг меня, постепенно приближаясь, и каждый раз, когда оказывалась за моей спиной, я на пару секунд от ужаса терял сознание. И тем не менее, несмотря на своё состояние, я понял кто это. После того, как ты рассказал мне об испытании, я успел поискать информацию. Я знал, что её зовут Чёрная Агата, что при жизни её считали ведьмой и что, как считается, она умерла два года назад.

– Зачем ты здесь? – медленно описывая круги, прошипела она.

Я пытался ответить, как-то оправдаться, но зубы безостановочно стучали. Тогда старуха встала передо мной, наклонила голову, словно бы прислушиваясь к чему-то.

– А, так ты хочешь стать одним из них? – понимающе улыбнувшись, наконец прошелестела она. – Какое ничтожное желание. Да и не нужен ты им. – Она сочувствующе поцокала языком. – Лучше подумай о том, что действительно нужно тебе. Я могу выполнить любое твоё желание. За небольшую плату. Хочешь?

Склонив голову к плечу, она хитро смотрела на меня, словно добрая старушка, задумавшая сюрприз любимому внуку. Не дождавшись ответа, снова начала прислушиваться.

– Так ты хочешь славы, маленький человечек? – тихий, похожий на довольное звериное ворчание смех рассыпался по подвалу. – Чтобы люди аплодировали тебе стоя? Ну что ж, немного живой плоти и через три года твоя мечта осуществится.

В её глазах загорелся огонёк вожделения и она облизнулась как-то совершенно по-животному – красный острый язык быстро прошёлся по губам и снова исчез. Я плохо понимал, о чём она говорит и просто взял и протянул ей коробку с котёнком. Он всё равно был бездомным заморышем без будущего. А она взяла коробку, заглянула внутрь и снова рассмеялась.

– Хочешь откупиться этим? Ну нет... – Поставила коробку на пол и достала котёнка. Руки у неё были худющие, прямо костлявые, увешанные браслетами. Несмотря на её слова, я ожидал, что она в любой момент свернёт зверёнышу шею или сделает ещё что-то более ужасное, а этот дурачок сидел у неё на руках и мурчал. А она стала его гладить и как-то так по-особому ворковать. И я всё ждал и ждал, когда что-нибудь произойдёт и вдруг понял, что старуха ничего ему не сделает. А потом она отпустила его и вдруг стала разматывать тюрбан. Казалось, он был сделан из какого-то бесконечного количества материи. Ткань, такая красная-красная, всё падала и падала лентами вокруг старухи, пока она будто не оказалась посреди лужи крови. Я думал, увижу седые космы, а увидел… мех. Представляешь, её голова была покрыта мехом. Коротким, чёрным, блестящим. Вот тогда-то я по-настоящему онемел. Ужас рвался из меня криком, но кричать не получалось – я только открывал и закрывал рот, но не то что звук, даже воздух не мог пройти ни туда, ни обратно.

Старуха приблизилась ко мне вплотную. Со своим плоским носом и покрытой шерстью головой она уже вовсе не походила на человека. У меня всё поплыло перед глазами. И я описался. А она толкнула меня в лоб пальцем и зрение вернулось. И голос. И я так заорал... как никогда. Визжал как поросёнок под ножом неумелого мясника. А она сказала – сейчас будет немножечко больно. Таким тоном заботливой медсестры, собирающейся вколоть укол. А сама взяла мою холодную потную руку, поднесла ко рту и, что-то приговаривая, откусила палец. С такой лёгкостью…

Ну а потом я потерял сознание, наверное. Очнулся много позже. приближался рассвет. Дверь в подвал была открыта и по полу гулял сквозняк. На каком-то ящике сидел котёнок. Он умывался, рядом стояла мисочка. Я засмотрелся на него. И тут вдруг заболела рука. Я взглянул и увидел кровавый огрызок вместо безымянного пальца. Да за что?! Мне и так было страшно, а тут ещё стало и больно, и обидно. И я свернулся в комок и скулил, скулил. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл за мной, помог мне. Но никто не пришёл.

«Я пришёл», – хотел было возразить Сергей, но голос его не послушался.

– Я не заметил, как уснул, – Николай смотрел перед собой остановившимся взглядом. – А проснулся от того, что котёнок играл со шнурками на моих кроссовках. Я снова посмотрел на палец. Он всё ещё болел, но кровь засохла. Я хотел заговорить с котёнком, но ничего толком не смог произнести – челюсти прыгали так, что зубам было больно, язык заплетался. И я встал и понял, что ноги тоже заплетаются.

По лестнице я поднимался едва ли не четвереньках. Уже светало, снаружи было очень тихо, эта тишина словно съедала звуки просыпающегося города. Там даже воздух казался неподвижным – ни дуновения. Ни скрипа тебе, ни шороха. Я определился с направлением, разглядев высотки на краю города. И когда я шёл по этим Рябинкам, по безлюдным улицам, то несколько раз упал и дважды меня стошнило.

Родители были уже на работе. Прошлым днём я наврал им, что буду ночевать у друга, а потом сразу в школу, так что они увидели меня только вечером. Состояние моё не особо поменялось. Я даже помыться толком не смог… Да ещё и начался жар. Да и этот откушенный палец… Что я мог объяснить? Сказал, что в Рябинках меня укусила бродячая собака.

Заметив приближающегося официанта, Николай замолчал.

– Поверили? – дождавшись, когда официант отойдёт, спросил Сергей и удивился своему хриплому голосу – в горле напрочь пересохло. Он схватил один из принесённых коктейлей и залпом осушил бокал.

– Поверили, – Николай зажав зубами соломинку, сделал глоток ярко-жёлтой, пахнущей водкой и манго жидкости. – А вот доктор, который приводил руку в порядок, ничуть не поверил, но поднимать шум не стал – только так посмотрел на меня, многозначительно... Чуть позже я вспомнил, что там, в подвале, уже после того, как Агата откусила мне палец, она что-то говорила. О том, что когда я успокоюсь, мне приснится сон, в котором я увижу свою новую жизнь. Ту, что начнётся через три года от сегодняшнего дня. За которую я заплатил своей плотью. И той же ночью я действительно увидел сон. Всё, как сказала Агата. И когда я проснулся, мне стало так спокойно и хорошо. Только вот проблемы с речью никуда не делись. Говорить я практически не мог и родители оформили меня на домашнее обучение. А через три года всё исполнилось. И речь наладилась и в театральный поступил и сразу же предложения посыпались.

Он замолчал и принялся неспешно тянуть через соломинку остатки коктейля. Сергей тоже молчал, поигрывал желваками. По сути Баринов только что рассказал ему городскую страшилку и если он рассчитывал на то, что собеседник купится, то его следовало поднять на смех. Только вот смеяться ничуть не хотелось – Лазурин исподволь разглядывал собравшихся за столом и видел в них всё то, чего тщетно всю жизнь добивался сам: звёздный лоск, статус, влияние. Откуда всё это, чёрт возьми, взялось?!

– А как они попали туда, в подвал? – понизив голос, он кивнул на остальных. – Ты их посвятил во всё?

– Они трое – единственные, кто навещал меня. Сначала я с горем пополам рассказал им, чтобы просто поделиться. Меня ведь распирало от всего этого. Иногда я думал, что просто сошёл с ума и мне всё привиделось. А они поверили и заинтересовались. Не сразу и не все вместе, конечно… Но вот Лиля, например… Она столько лет терпела насмешки из-за своей внешности, что посчитала это… – он покрутил травмированной кистью перед лицом Сергея так, чтобы был хорошо виден когда-то откушенный, а теперь аккуратно ампутированный палец, – небольшой ценой за красоту и успех. А как ты считаешь?

Вопрос застал Сергея врасплох. Но он вдруг задумался. Всерьёз. Палец за богатство? За красоту? Популярность? За безбедную насыщенную жизнь?

– Да за такое и два не жалко отдать, – он ухмыльнулся, ожидая, что Николай поддержит шутку, но тот смотрел совершенно серьёзно. Будто бы чего-то ждал. Неужели…

Сергей откашлялся и, наконец, решился.

– А та бабка, Агата, всё ещё там?

На лице Николая мелькнуло удовлетворение, словно собеседник сделал правильный ход.

– Конечно, раз дом стоит. Ты ведь тоже знаешь об Агатином проклятии?

– Все знают. – Сергей кивнул. – И она до сих пор может… ну… выполнять желания? За небольшую… – Лазурин нервно усмехнулся, – как бы плату?

– Думаю да.

Некоторое время они вопросительно смотрели друг на друга. Наконец, Сергей не выдержал.

– Ты же понимаешь, о чём я.

Баринов тонко улыбнулся.

– Ты тоже… хочешь?

– Почему нет? Разве не для этого ты мне рассказал?

Николай откинулся на спинку стула, повертел в пальцах соломинку.

– Можем сделать это завтра.

Сергея вдруг пробрала дрожь – хоть и надеялся на согласие, но очень уж необычной была открывающаяся перспектива.

– А… посоветоваться не надо с остальными? – он попытался скрыть свой внезапный испуг под напускной небрежностью.

Глаза Баринова масляно блеснули, как у обожравшегося сливками кота. А может, Сергею это просто показалось.

– А мы уже посоветовались, – он улыбнулся удивлённой физиономии Лазурина. – Не, ну а что такого? Ну надо же старушке что-то есть.

Николай засмеялся и разом осушил бокал. Сергей немного подумал и последовал его примеру.

Вскоре алкоголь подействовал и ему стало хорошо: предстоящее дело уже представлялось простым и естественным, будущая потеря пальца – несущественной. И даже Лилия стала казаться менее недоступной. Он настолько осмелел, что когда оркестр заиграл какую-то тягучую мелодию, то решился пригласить её потанцевать. А получив согласие, уже принял его как должное.

Обнимая девушку за тонкую талию чуть крепче чем следовало бы и с наслаждением вдыхая исходящий от неё лёгкий цветочный аромат, Сергей вдруг ощутил острую потребность рассказать о грядущем событии.

– Я скоро буду одним из вас, – с какой-то нелепой торжественностью шепнул он и словно мальчишка на первом свидании затаил дыхание в ожидании реакции. Однако на лице Лилии ничего не отразилось.

– Не боишься? – до обидного равнодушно спросила она.

– Но ты же не испугалась, – чувствуя лёгкое разочарование от её холодности, буркнул он. – Кстати… не покажешь?

Она помедлила, будто сомневаясь, потом убрала левую руку с его плеча и поднесла к лицу – безымянный палец на ней отсутствовал.

– Ну вот, видишь, – Сергей глуповато улыбнулся.

Лилия вернула руку ему на плечо, пристально взглянула в глаза.

– Почему ты поверил Коле? Веришь в ведьм и проклятия?

– Ну… – Сергей замялся. В таком контексте соглашаться с Лилиными словами не хотелось – он же не суеверный дикарь какой-нибудь. С другой стороны, он и впрямь повёлся.

– Ну я верю именно в эту ведьму и в это проклятие, – нашёлся он с ответом, надеясь что прозвучало это достаточно остроумно, однако Лиля улыбнулась лишь краешком губ, словно сделала одолжение.

– А он рассказал, как всё началось?

Зачарованный тем, в какой близости от него шевелились её красивые губы, Сергей молча качнул головой. Лилия ещё немного приблизилась, так, что волосы приятно защекотали ему лицо и коснулась его щеки своей. Мягкий обволакивающий голос заструился Сергею прямо в ухо.

– В моём подъезде жила одинокая старушка, которая всем и каждому была готова рассказывать одну историю. Только не каждый желал слушать. Я – послушала. А когда услышала от Коли о его приключении, то поверила во всё. Потому что безумно хотела верить в чудеса. Иначе просто не было смысла жить, понимаешь?

Лазурин, который о смысле жизни не задумывался вообще никогда, всё же кивнул. Музыка, под которую они танцевали, закончилась и Сергей испугался, что Лилия сейчас вернётся за стол, но она, кажется, никуда не спешила. Полилась другая мелодия и они остались на танцполе.

– Рассказать тебе?

– Расскажи.

– Хозяин дома, где жила Чёрная Агата, был человек грубый, но хозяйственный. Дом он построил что надо – на века. Как и у всех в деревне, у него были кошки. Точнее, одна кошка и пара котов. Котов он считал отличным подспорьем в хозяйстве, а вот кошку терпеть не мог. За то, что постоянно приносила приплод. Как и все, он топил её постоянно появляющихся котят. А как-то, то ли напившись, то ли просто будучи не в духе, убил и саму попавшую под горячую руку кошку. Прямо в погребе, где она соорудила гнездо для очередного потомства.

Там же и закопал. А на следующий день его мать – Агата – в этом же погребе упала с лестницы. Да так, что чуть не убилась. Разбила лицо, голову. Пару дней была без сознания, а когда пришла в себя, все заметили, что старушка изменилась. Начала нести всякую чушь про испачканную землёй чёрную кошку, что пробралась ей вовнутрь, про то, как она рвёт её изнутри когтями. Ночами часто кричала, стала болеть, облысела. А потом как-то резко всё прекратилось – поднялась с постели, занялась домашними делами. Но некоторые странности остались. Например, она стала чудно одеваться, начала носить тюрбан, без которого её с тех пор и не видели, заниматься доморощенной магией, кожа её потемнела, за что к имени прилепилось прозвище – Чёрная.

А потом на семью обрушились несчастья – одно за другим. Болели, умирали. И только Чёрная Агата была жива-здорова. Так и прожила до наших дней. И сейчас, несмотря на то, что умерла, здоровее всех живых. Ну, а остальное ты знаешь. Так что, удачи тебе завтра.

Музыка закончилась. А потом закончился и вечер. Уехал банкир со своими телохранителями, куда-то исчез писатель. Засобиралась Лилия.

– Как завтра всё будет? – с трудом отводя от неё осоловевший взгляд, спросил Сергей у Николая.

– Ничего сверхъестественного, – успокоил тот. – Встретимся в шесть утра у Рябинок. Провожу тебя до Агатиного дома. Дальше сам.

– А ты не придёшь разве? Как бы поддержать? – Сергей просительно взглянул на Лилию.

Ему, всё ещё пребывающему под действием полудюжины выпитых коктейлей и недавней Лилиной откровенности, казалось, что между ними действительно что-то может быть. Или уже что-то есть, пока, конечно почти неуловимое, но… На этом месте его мысли окончательно путались, но Сергей одно знал точно – надо использовать выпавший шанс по полной.

– Мне было бы спокойнее, если бы ты меня поддержала.

Она поправила ремешок усыпанной кристаллами Сваровски сумочки, кивнула на прощание. Уходя, утешила:

– Я приду. До завтра.

Сергей потянулся было поцеловать на прощание, но она легко уклонилась. Лишь каштановый водопад мягко скользнул по его протянутой вслед руке. И ушла, растворившись в хрустальном ресторанном свете, оставив после себя едва слышный цветочный аромат, от которого Сергею вдруг захотелось заплакать.

– Нам тоже пора, – Николай, демонстративно не замечая Серегиных терзаний, с невозмутимым видом набирал службу такси. – Не опаздывай.

У двери ресторана они расстались – Николай уехал на такси, Сергей решил пройтись. Он неторопливо двигался по освещённой желтоватыми фонарями улице и думал об историях, что рассказали ему Николай и Лилия. Обе были подозрительно похожи на страшные сказки. Особенно в пьяном тумане, что дурманил Серёгину голову. Но, может быть, после совершённого подвыпившим мужиком невольного жертвоприношения что-то действительно выбралось из-под земли в том погребе и вселилось в старую Агату. Но что же?

«У меня будет отличная возможность узнать это завтра», – подумал Сергей и невольно усмехнулся. Посмотрел на свои руки. Какой палец она ему откусит? У всех не хватало безымянного. Значило ли это, что и ему уготовано подобное? Ему вдруг стало смешно – а если он продемонстрирует старухе средний палец, останется ли она верна своей традиции или цапнет его за то, чем он станет её дразнить? Шуточное видение разъярённой жалкой старой ведьмы в его затуманенном алкоголем сознании вдруг подёрнулось рябью, потемнело и его будто бы охватило чёрное пламя, в котором алыми угольями полыхали глаза…

«Не бойся меня», – совершенно неженским голосом пророкотало видение и от произошедшей ли метаморфозы или под воздействием выпитого, Сергея вдруг замутило и он быстро спрятал руки в карманах.

* * *

Утром Лазурин поднялся ни свет, ни заря. Спать не хотелось совершенно, аппетита не было. Он немного постоял перед открытым холодильником, но так ничего и не выбрал. Побриться он забыл, зато зачем-то тщательно дважды вымыл руки. Вконец измучившись, оделся и вышел на улицу – лучше подождать остальных возле Рябинок. А, может, и не придёт никто – кто знает, не были ли вчерашние разговоры просто глупыми шутками? Он и сам не знал, чего желал больше – чтобы его трусливая надежда сбылась и никто не явился или чтобы всё же встреча состоялась?

Дойдя до Рябинок, он был слегка удивлён – Лилия и Николай уже ждали его у начала улицы, уходящей вглубь окутанной утренним туманом деревушки. Николай, гладко выбритый и одетый в щеголеватые рубашку и брюки, выглядел свежим и бодрым, Лилия, с повязанным на волосах прозрачным шарфиком – чуть более бледной, чем обычно. И всё же – неотразимой. Когда я стану известным и богатым, я сделаю всё, чтобы она была моей, упрямо подумал Сергей.

– Ну, пойдёмте, – Николай преувеличенно гостеприимным жестом указал ему на теряющуюся в тумане улицу. – Нас ждут.

– Да, конечно, – Сергей двинулся вперёд и сразу будто погрузился в другой мир. Он не был здесь двенадцать лет. За это время деревня изменилась ещё больше, став совершенно особым, иным измерением. В памяти сами собой вспыли то и дело происходящие в городке исчезновения и связанные с ними нехорошие слухи о Рябинках. Сейчас, в этом молчаливом месте, посреди окутанных влажным серым туманом приземистых силуэтов изрядно обглоданных временем домов, в них верилось особенно легко.

Они шли вперёд, а туман гасил звук шагов, искажал очертания тел. Кругом царило запустение. Груши и яблони вконец одичали – разрослись вширь, сплелись ветвями, усыпанными множеством мелких, даже на вид кислых плодов. На заброшенных огородах буйствовали полынь и крапива, распространяя вокруг тревожный горьковато-травяной запах. Заборов и калиток почти не было видно под многослойными плетьми вьюнов и дикого винограда.

Перед нужным домом все трое остановились. Среди своих полуразрушенных собратьев дом выглядел крепким, но от почерневших брёвен и мутных окон веяло потусторонней жутью.

«Простоит ещё сто лет», – оглядывая его, с неожиданным отвращением подумал Сергей. Дом вдруг показался ему живым ехидным существом, что с плотоядным интересом посматривал на пришельцев мутными зенками давно немытых окошек.

– Как у тебя с памятью? – постучав себя по виску указательным пальцем, вдруг поинтересовался Николай.

– Что? – не понял Сергей.

– Если хорошо, – Баринов указал ему на уходящую вниз покрытую трещинами лестницу, – то ты знаешь, что делать.

– Да, конечно… – Сергей вспомнил, что он говорил эту фразу десять минут назад.

«А от страха-то глупеют», – мысленно усмехнулся он.

Николай серьёзно посмотрел ему в лицо.

– Главное – не дрейфь.

– А я и не… – вскинулся Сергей, но Баринов не дал ему договорить:

– Как почувствуешь или увидишь, что она рядом, скажи – я предлагаю тебе мою плоть. Запомнил?

Лазурин обречённо кивнул. Он уже был готов и не на такие глупости, лишь бы это всё поскорее закончилось.

– Ну так начинай, – в голосе Николая промелькнуло нетерпение.

Сергей недобро зыркнул на него, потом оглянулся на Лилию, которая за всё время, проведённое в Рябинках, не произнесла ни слова. Но она смотрела куда-то в сторону.

«Кукла бесчувственная», – как-то вяло рассердился Лазурин, на настоящие эмоции у него уже не осталось моральных сил, да и сердиться на такую красоту, по правде говоря, было почти невозможно. Он шумно выдохнул и начал спускаться. Под ногами захлюпало – в самом низу лестницы скопилась дождевая вода. Дверь погреба – облезлая, рассохшаяся – поддалась с трудом. Сергей протиснулся в образовавшуюся щель, едва не навернувшись на осклизлом от постоянной сырости пороге и от ударившего в нос амбре едва не выпрыгнул обратно – внутри натурально воняло залежалым сырым тряпьём, кошачьей мочой и тухлым мясом.

– Серёг!

Он оглянулся, радуясь спасительному глотку воздуха.

– Забыл совсем, – Николай смотрел на него как-то иначе – словно с насмешливой жалостью, – тебе ж привет от Кати Стрыгиной!

Стараясь экономно дышать сквозь сжатые губы, Лазурин недоумённо сдвинул брови.

– От кого?

– Ладно, потом. Дверь поплотнее закрой! – крикнул ему Николай и, убедившись, что Сергей, пусть и неохотно, но сделал это, повернулся к Лилии. – Во сколько у тебя самолёт?

Она взглянула на изящные платиновые часики у себя на запястье, махнула рукой, разгоняя туман.

– Через четыре часа.

– У меня чуть позже, но всё равно особо не разгуляешься. Планы есть?

– Да… – Лилия мазнула по нему задумчивым взглядом. – Пожалуй, навещу кое-кого, здесь, в городе…

Они вышли со двора и направились к городу. Когда окутанные туманом Рябинки остались позади, Николай повернулся к бывшей однокласснице. На его лице цвела улыбка. Не одна из тех усмешечек, которые так не понравились Лазурину, а самая настоящая искренняя улыбка.

– Фух, ну я отстрелялся. Спасибо, что подсобила. Как думаешь, хватит Чёрной Агате нашего блогера на год? Жизнелюбия в нём вроде хоть отбавляй, но в последнее время она стала такой прожорливой…

Лилия поправила шарфик.

– Может, и хватит на год… Хотелось бы, чтобы подольше – иногда этот поиск новой жертвы кажется таким утомительным…

– Ничего не поделаешь, – Николай пнул попавшийся под ногу камушек. – Хотя, в этот раз я даже получил удовольствие. И парни тоже. Приехать не поленились, чтобы на эту морду напоследок взглянуть. Это же Стрыгин блог этого лузера нарыл. Искал, искал и нашёл. Мог бы до своего срока придержать, да только терпения уже не было. Не простил он ему Катю. Не простил… Хотя, она сама – добрая душа – простила. – Баринов с иронично-понимающей усмешкой развёл руками. – Такой судьбы она бы ему точно не пожелала.

Лилия равнодушно пожала плечами – судьба Катиного обидчика её уже не интересовала. Главное, дело сделано и целый год можно ни о чём таком не думать. Следующая очередь – её. Как же она ненавидела эту обязанность! Хорошо ещё, что мальчишки помогают. Лиля с Колей и решили посвятить в свою тайну Витю с Лёшей, когда узнали о страшной плате – одна жертва в год. Им, тогда ещё совсем молоденьким, неопытным, это показалось непосильной задачей. Но вчетвером они справились. С возрастом научились справляться и по одиночке. Хотя ей по-джентельменски всегда помогали. Вот и она на этот раз не осталась в стороне, облегчила Коле задачу.

Но со своей очередью на будущий год она справится сама. Она уже всё продумала. Среди подписчиков Серёгиного блога было совсем нетрудно отыскать Гаврилову Лену. Ошалевшая от радости после Лилиного сообщения Ленка уже ждёт её. Забавно – паук идёт в гости к мухе.

Лилия мысленно усмехнулась – дурёха наверняка изнывает от нетерпения. Этого визита с лихвой хватит, чтобы год держать её на крючке. А потом, как только появятся первые признаки, что ведьма голодна, Лилия даст знать несостоявшейся подружке, что хочет увидеться…

Она прикоснулась к руке Николая, благодарно погладила сухую тёплую кожу. Он широко улыбнулся в ответ – Сергей бы, увидев, не поверил, что тот способен на подобное проявление чувств.

– Как почувствуешь первые признаки, звони. Не стоит тянуть. – Лицо Баринова посерьёзнело. Тут уж не до шуток – когда у Чёрной Агаты просыпался аппетит, плохо становилось всем. У всех в памяти засел случай, когда Витя Репкин из-за стечения обстоятельств не успел вовремя подобрать жертву. Николай вспомнил стремительное и некупируемое никакими средствами воспаление тройничного нерва, перекосившее ему лицо за считанные дни до важной премьеры и содрогнулся. Да и у остальных положение было не лучше.

Обычно они действовали аккуратно и жертву всегда подбирали вдумчиво, из тех, кого никто не станет искать. Но в тот раз, чтобы спасти всех, Репкин отдал Чёрной Агате свою очередную двадцатилетнюю пассию и долго ещё отмывался от докучливых нападок ушлых журналистов. Один из них, самый упёртый, что стал буквально тенью банкира, отправился на алтарь к Агате следующим… Он не оставил им выбора, говорили они друг другу и самим себе. Это было их первое жертвоприношение, в котором необходимость смешалась с личной корыстью. Но лиха беда начало.

На следующий год уже Лёша Стрыгин подошёл к делу с особым пристрастием. И хоть очередь была не его, а Николая, Алексей настойчиво предлагал свою помощь. Поначалу его никто из мужчин не поддержал – Лиля же была и вовсе не в курсе, так как её никогда вне очереди не тревожили – но Лёша умел подать материал так, чтобы им заинтересовались. Он напомнил им обо всём совершённом Лазуриным, воскресил в их памяти каждую сделанную им пакость, живописал все его злодеяния так, что бедный блогер стал в их глазах сущим исчадием ада. А Чёрная Агата не была привередлива, с одинаковым удовольствием поглощая и относительно невинные жертвы и самые испорченные. Так что к концу встречи Стрыгин их уговорил.

Далёкий автомобильный сигнал прервал воспоминания Баринова. Он взглянул на Лилию:

– Мы всегда поможем, – напомнил он ей. – Встретимся и подберём кого-нибудь.

– Спасибо, но думаю, в этот раз я и сама справлюсь, – Лилия улыбнулась – устало и благодарно одновременно.

Они обнялись на прощание и разошлись. Никто из них уже не думал о Сергее, каждого ждали дела.

А он так и стоял в погребе, дыша ртом через прижатый к губам рукав. Ему не сказали сколько придётся ждать появления Чёрной Агаты, оставалось только надеяться, что недолго.

Несмотря на восходящее солнце туман словно бы становился гуще. Оконце под потолком практически не давало света. Всё вокруг тонуло в сером затхлом сумраке. Сергей почувствовал, что начинает потеть. А потом вдруг каким-то шестым чувством ощутил, что рядом что-то появилось. Нечто хищное, голодное и опасное кружило вокруг него. И эти круги постепенно сужались.

– Эй! – настороженно крикнул он в туман, отчаянно желая покончить со всем как можно скорее. – Я предлагаю тебе мою плоть!

И туман отозвался – что-то легко коснулось его колена, будто примеряясь, чиркнуло по правой руке и вдруг вцепилось в кисть, дёрнув её в сторону. Острая боль – будто кто из мякоти вырвал плотно засевший там рыболовный крючок – заставила Сергея с криком отпрянуть. Он схватился за горящую огнём кисть и сразу же ощутил на месте указательного и среднего пальцев лишь короткие – меньше фаланги – обрубки. Руки тут же оказались перепачканными в чём-то липком и горячем.

– Какого хрена! – Несмотря на путаницу в мыслях, он сумел-таки удивиться потере сразу двух пальцев. И обозлиться.

Туман зашипел и прямо перед Сергеем из серого мрака выступило костистое лицо древней старухи – череп, обтянутый сухой потрескавшейся кожей. Обнажённую голову покрывала редкая, чёрная с сединой кошачья шерсть. Зияли чёрные провалы глаз. Кривя окровавленные губы, старуха – то ли в улыбке, то ли в оскале – щерила мелкие острые зубы.

– С голодухи одурела, что ли, карга старая? – зажимая кровоточащую рану, вызывающе крикнул Лазурин и с омерзением ощутил, как предательски дрогнул голос. – Теперь с тебя два желания!

Ехидная ухмылка расползлась по лицу Агаты, тонкая пепельного оттенка кожа сморщилась, пошла многочисленными трещинами.

– Нет больше сил исполнять желания… – утробно прохрипела она. – Теперь я лишь могу поддерживать те, что уже исполнила.

Несколько секунд Сергей пытался осознать услышанное. Мысли, что его обдурили, казались абсурдными.

– Тогда зачем я здесь?! – его начало знобить.

Старуха сипло засмеялась-зафыркала, мелко затрясла костлявыми плечами.

– Тру-удно поддерживать жела-ания, когда голодна-а, – проныла она, будто жалуясь. – Нужна еда-а, пока стоит до-ом. Жаль, ты проживёшь ме-еньше…

Она отступила, растворившись в окружающем Сергея сумраке. Несколько минут он стоял столбом. Оцепеневший разум никак не мог воспринять услышанные слова.

– Ага… Счас! – наконец, осознав, во что именно его впутали, выдохнул он и рванулся к двери.

«Когда выйду отсюда, – в ярости думал он, я разобью лживые морды и актёришке, и шалаве-красотке! Вздумали сделать из него жертву?! Ещё посмотрим, чья возьмёт. Уничтожу обоих!!»

Но дверь никак не находилась. Сергей вертелся словно загнанный сворой гончих лис, менял направление, но раз за разом натыкался на занозистые дощатые стены. В какой-то момент что-то ударило его под колени и из голени словно вырвали кусок мяса. Сергей издал вопль и ошалело метнулся в сторону. По ноге текло горячее. Под кроссовками что-то то и дело хрустело, пару раз нечто круглое, размером с мяч, попав под ногу, с глухим стуком откатывалось в сторону. Задыхающийся, дезориентированный, истекающий потом и кровью, Лазурин продолжал слепо метаться в темноте, кроша кроссовками невидимые мелкие кости, распихивая крупные и не замечал, что бессмысленно кружит по подвалу.

– Где чёртова дверь?! – наконец, поняв это, выкрикнул он. Ужас длинным острым когтем оцарапал сердце, хищно ткнулся в мозг.

«Я не найду её», – пришло чудовищное осознание.

– Я найду её! – тут же завопил он, криком отгоняя подступающую панику. И продолжал кричать, уже не замолкая ни на миг, пока окончательно не сорвал голос. Но ноги всё ещё слушались, и он, хрипя что-то невнятное, кружил и кружил по подвалу.

А где-то в глубине перепуганного рассудка гнездилась до смешного понятная отчётливая мысль, что это ни к чему не приведёт и лежать его обглоданным костям здесь до тех пор, пока стоит дом.

[1] Вега, Бетельгейзе – одни из ярчайших звёзд, наблюдаемых с земли.