Пока не рухнут небеса. Этаж 1

Глава 1

"Ужас"

«Как же прекрасно», — мелькнула мысль у парня, развалившегося в кресле. Летний день за окном был идеален. Горячие лучи солнца нежно ласкали его лицо, приятно обжигая кожу. Это умиротворение рассыпалось вдребезги от резкого звука уведомления на компьютере.

Г.А.: Приветик. Спасибо, что подождал. Пошли уже играть.

Диалог продолжился:

Вы: Наконец-то. И чего ты так странно заговорил? Неужели из этих?

Г.А.: Да иди ты!

Вы: Вооот. Узнаю своего друга.

Г.А.: Выбрал игру?

Вы: Нет ещё. Ты же знаешь меня; я не шарю в этом.

Г.А.: Тогда заходи в эту.

Ссылка от друга вспыхнула на экране. Алексей, не раздумывая, кликнул по ней. Перед ним возникли правила:

Правила

Суть игры — рисовать картины на выбранную тему, стараясь уложиться в срок. Но не волнуйтесь: когда время выйдет, ваше творение перейдёт к напарнику, который продолжит работу. Так повторится дважды. Готовый шедевр можно выставить в общую галерею, где его оценят и, возможно, вознаградят игровой валютой.

Общее время— 4 минуты. Время одного раунда — 1 минута.

Желаем удачной игры.

По удивлённому лицу Алексея было ясно — он впервые видит эту игру. Он хрустнул пальцами, на его губе появилась уверенная ухмылка. Я

— Я его выиграю. Точка.

Игра предложила на выбор три темы: Растение, Пицца, Небоскрёб. Подумав пару секунд, Алексей выбрал «Растение». На столе перед ним стоял горшок с искусственной чёрной розой — её он и решил срисовать. Через мгновение экран ярко вспыхнул, сигнализируя о начале.

Таймер в углу ожил и пошёл отсчитывать первую минуту. Алексей старательно выводил каждый лепесток, каждый шип. Время вышло, и картинка мгновенно перелетела к другу. На экране возник ответный «шедевр» — набор странных каракуль, в которых невозможно было разобрать ни единого смысла. Алексей вглядывался в хаотичные линии, как вдруг его отвлекло новое сообщение.

Г.А.: Не смей трогать мою картину. Я сам её дорисую.

Алексей усмехнулся.

Вы: А если испорчу? Хотя тут и портить нечего. Фигня какая-то.

Г.А.: Прибью...

Алексей фыркнул и откинулся на спинку кресла, подчиняясь просьбе. Может, испугался угрозы, а может, просто дорожил другом. Кто знает.

Второй раунд закончился, и картина Алексея вернулась к нему. Он ожидал увидеть очередной хаос, но вместо этого...

— Потрясно! — вырвалось у него.

Роза на экране была проработана с фотографической точностью. Каждая тень, каждый изгиб — всё было идеально, жутковато и до боли знакомо. Это была его роза, но будто бы живая.

Вы: Когда ты так научился рисовать, Пикассо хренов?

Ответа не последовало. Тишина насторожила Алексея, но его внимание снова притянул цветок. Он не мог оторвать взгляд. Время истекло, картинки вновь поменялись, начался финальный отрезок.

Алексей наконец оторвался от экрана, закрыл глаза, чтобы их размять. Всё равно трогать «шедевр» друга было нельзя. Когда он вновь открыл веки, его охватил бескрайний, леденящий ужас.

На экране было нечто. Не каракули, не роза. Нечто, что нельзя было описать словами. Контуры, формы, обещавшие только боль и пустоту. Нечто, что не должно было существовать.

Сердце сжалось в груди с такой силой, что он схватился за него обеими руками. Мышцы парализовало. В глазах потемнело. И он рухнул на пол, без сил и без сознания.

*Тем временем в какой-то квартире*

— Похоже всё сделано.

Мужчина снял очки и расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Мм, надо будет такой же прикупить.

Он повернулся на кресле и посмотрел на бездыханное тело парня тринадцати лет. Мужчина встал, и перед тем как выйти сказал:

— Ах да, паренёк, спасибо, что одолжил компьютер.

Мужчина надел свои туфли и после выхода захлопнул за собой дверь.

Глава 2

"Начало"

Алексей с трудом разлепил веки, и в глаза ударил яркий свет. Он на мгновение зажмурился, давая зрению привыкнуть, и лишь потом открыл глаза снова. Над ним проплывал белый больничный потолок, усеянный парой серых размытых пятен.

Тишину палаты нарушал лишь монотонный, навязчивый писк кардиомонитора. Звук, отмеряющий секунды, врезался в сознание. Алексей провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна и усталости. Это простое движение помогло «включиться» — и он наконец осознал, что находится в больнице. Накатила легкая тревога, но тут же отступила, не успев перерасти в панику.

Его мысли прервал скрип открывающейся двери. Алексей медленно повернул голову и увидел на пороге высокого мужчину с угольно-чёрными волосами. Его лицо скрывала металлическая маска, холодный блеск которой отсвечивал от ламп. В руке незнакомец сжимал букет чёрных роз — точь-в-точь как те, что стояли в вазе у постели Алексея.

Мужчина беззвучно подошёл к кровати и положил свой букет на тумбочку.

—Удивительно. Ты выжил. Не зря тебя называли шедевром.

Алексей нахмурился, безуспешно пытаясь понять смысл этих слов. Он попытался спросить, кто этот человек, но из горла вырвался лишь хриплый шёпот — тело отказывалось подчиняться.

Незнакомец в ответ снял маску и аккуратно положил её рядом с розами, а затем из кармана тёмно-синих брюк достал футляр с очками.

Теперь Алексей мог разглядеть его лицо. Выразительное, взрослое, с острыми чертами. Его поразили алые зрачки, контрастирующие с иссиня-чёрными волосами. Уголки тонких губ дрогнули в лёгкой улыбке, выдавая хорошее настроение визитёра. Мужчина поправил только что надетые очки.

—Алексей. Я вернусь, когда ты окрепнешь. Сейчас у меня дела.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, оставив Алексея в одиночестве.

«Скукотища! И кто этот мужик в очках?» — промелькнула в голове мысль. Взгляд упал на телевизор, висевший на стене прямо напротив. «Может, посмотреть?» Потянувшись к пульту, он включил его.

Экран ожил, показывая новостную передачу. Делать было нечего, и Алексей прислушался. Диктор на экране говорил со строгой серьезностью:

«Добрый вечер.Это телеканал "Россия 24". Главная тема сегодняшнего дня — чудовищное убийство всей семьи Дновых. Жертвами стали трое: Михаил Днов, Ирина Днова и их сын Кирилл. Чудом уцелел лишь один член семьи...Жертвы не имели внешних повреждений. Изначально эксперты предполагали удушье, но дальнейшая экспертиза указала на крайнюю степень истощения, кахексию. Впрочем, данные могут быть уточнены».

Все время эфира в студии сменяли друг друга фотографии погибших. Алексей, не отрываясь, смотрел на экран, и у него в груди все сжалось в ледяной комок. Внезапное осознание ударило, как током.

—Да это же... моя семья! — вырвалось у него.

Он схватился за голову, сжимая виски так, что вот-вот кость треснет. Из горла вырывался лишь один хриплый, отчаянный звук: «Нет...». Когда первая волна паники отступила, ее место мгновенно заняла ярость.

— Это он... Это он их забрал... — выдохнул Алексей, и горло сдавили спазмы. Слез не было, одна лишь сухая, пожирающая все внутри дрожь. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и прошипел, обращаясь к пустому экрану: «Ты... мой. Только мой. И раз на то пошло, то тебе не жить, ублюдок.».

———

Спустя 4 месяца

Алексей провел это время с пользой. Ужасающие травмы, с которыми он попал в больницу, удалось излечить всего за месяц. Остальные три месяца врачи потратили на безуспешные попытки понять, как его тело справилось с таким за такой ничтожный срок. Не найдя ответов, его в конце концов выписали.

Дверь больницы распахнулась 19 июня. Жаркие солнечные лучи, по которым он так скучал, ласково пригрели кожу. На мгновение он почувствовал было облегчение, но тут же увидел того самого мужчину. Тот стоял и улыбался — широкой, ужасной улыбкой.

—Здравствуй, шедевр. Я наблюдал за тобой всё это время и, как обещал, встретил. Надеюсь, ты рад? — последнюю фразу он произнес с язвительным сарказмом.

Сердце Алексея не заколотилось, а наоборот, словно остановилось, превратившись в ком льда. Он медленно поднял взгляд на незнакомца. Голос его был тихим и ровным, но каждый звук был отточен, как лезвие.

— Жив... — сказал Алексей, глядя ему прямо в алые зрачки. — Идиот. Ты должен был добить меня тогда.

Незнакомец лишь усмехнулся и резким движением кинул в него свернутую бумажку. Та пролетела по идеально прямой траектории, будто ветра не было вовсе.

—Мне пора. Увидимся в следующий раз уже в Башне.

Мужчина развернулся и растворился в толпе. «Что за Башня?» — мелькнуло у Алексея. Он поднял смятый листок и развернул его. Там было написано: «Я возлагаю на тебя большие надежды. Кстати, меня зовут Декстер».

Алексей с раздражением цыкнул и швырнул бумажку на землю.

—Мусорить на улице нехорошо, внучек, — чья-то тяжелая ладонь легла ему на плечо, и по телу побежали ледяные мурашки.

Алексей медленно обернулся и увидел своего деда. Лицо старика пересекал старый шрам — от челюсти до левого глаза, который был белесым и слепым.

—Чего встал? Пошли.

После гибели семьи идти ему было больше некуда, и он согласился на приглашение деда, который сам предложил ему это после трагедии. Дорога до дома Афанасия заняла два часа — тот жил на отшибе, на высоком холме. Домик был небольшим и довольно скромным. Алексей с удивлением разглядывал его, вспоминая, что мать никогда не разрешала ему навещать деда и сама его сторонилась. Поэтому и шанса взглянуть на домик не было.

Войдя внутрь и сняв обувь, Алексей замер: стена в прихожей была увешана старыми фотографиями в рамках. В углу каждой была подпись: «Отряд “Айнзац”» и дата. На всех снимках был молодой Афанасий — такой же угрюмый, с холодным, испытующим взглядом, устремленным прямо в объектив.

—Жди в гостиной. Я сейчас чай поставлю, — бросил Афанасий и скрылся на кухне.

Алексей отправился осматривать дом и в конце коридора наткнулся на закрытую дверь. Осторожно повернув ручку, он вошел внутрь. Это была кладовка. Его взгляд упал на одну из полок, где лежал старый, но ухоженный дробовик «Меркель».

Руки сами потянулись к оружию. Он взял его дрожащими пальцами, ощущая холод металла.

—Что ты тут делаешь? — в дверях стоял Афанасий.

Алексей в ужасе инстинктивно навел дробовик на деда, но тот даже не дрогнул.

—Положи ружье.

Вместо ответа Алексей прижал его к груди, и по его лицу ручьем потекли слезы.

—Нет! Он... он убил их всех! Я должен отомстить!

Афанасий был потрясен. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри всё сжалось: тринадцатилетний мальчик говорит об убийстве.

—Алексей... — тихо, почти шепотом, произнес старик, и голос его вдруг стал твердым и властным. — Тогда готовься. Я научу тебя всему, что потребуется.

Алексей с изумлением поднял на него глаза.

—Но... как? Ты же обычный пенсионер.

Он жестоко ошибался. За плечами этого «простого старика» была жизнь профессионального киллера. Он тренировался у якудза, служил в спецподразделениях Германии, России, США и Китая. Прошел через Афган и Вьетнам. Его послужной список был похож на учебник по ведению войн XX века. Так что тренировкам Афанасия можно было доверять безоговорочно.

Именно с этого момента для Алексея начались долгие, изматывающие годы подготовки, которые должны были привести его к заветной цели — мести.

Глава 3

"Допрос"

Меня зовут Май Йокибо. Я ученица по обмену из Японии, и вот уже почти год учусь в суздальской средней школе №4. Наконец-то наступил тот самый день — начало одиннадцатого класса. Последний год перед взрослой жизнью, о которой я так мечтала.

Пятое сентября, 7:26 утра. Воздух был свеж и прозрачен, пахнул опавшей листвой и влажной землой. Я шагала в школу, сверяясь с временем на телефоне. До звонка ещё целая вечность — можно успеть пообщаться с подругами без лишней суеты. Я ускорила шаг, и мои косички ритмично взлетали за плечами.

Пройдя через турникет, я сразу же наткнулась на своих трёх подруг. Они, кажется, специально поджидали меня у раздевалки.

«Май!»— хором воскликнули они, их лица озарили улыбки.

Мы обменялись быстрыми объятиями,я повесила куртку, и мы пошли к кабинету. Внутри царила привычная предуроковая суета. Мне стало спокойно на душе от этой обыденности. Я присела за свою парту, и подруги тут же окружили меня, расставив стулья по кругу. На их лицах читалось неподдельное любопытство.

«Май,подумать только, мы уже в одиннадцатом классе», — с притворной грустью произнесла Катя.

«Я знаю!Разве это не волнующе?» — ответила я, чувствуя, как само сердце трепещет от ожидания перемен.

Подруги переглянулись,затем синхронно вздохнули и уставились на меня с преувеличенной серьёзностью.

«Да не в этом дело!— воскликнула Катя. — Одиннадцатый класс на носу, а у тебя до сих пор ни разу не было парня! Признавайся, ты ведь кого-то любишь?»

Моё сердце отозвалось гулким, частым стуком. Глупый, детский стыд обжёг мне щёки. Я бы ни за что не призналась! Инстинктивно мой взгляд метнулся через весь класс и остановился на Алексее. Он сидел, положив голову на парту, и казался отрешённым от всего происходящего. Таким он был всегда — тихим, замкнутым островком в шумном море класса. Мне так хотелось его утешить, подойти... но мы были чужими людьми. Он даже не смотрел в мою сторону. Чёрт!

«Так вот оно что...Алексей, значит?» — ехидно протянула Катя.

Я дёрнулась и резко обернулась к ним,чувствуя, как лицо моё пылает.

«Он,конечно, симпатичный, но слишком бука», — заметила Лена.

«Будь он повеселее,я бы сама на него запала», — добавила Света.

Пока они обсуждали Алексея,я старалась не слушать их и переключилась на общий гул. Из другого угла доносился громкий голос Амбу — главного задиры школы. Высокий, крепко сбитый, с вечной усмешкой на лице — ходячее воплощение бандита. Говорили, он занимается дзюдо и держит в страхе весь школьный клуб, побаиваясь лишь своего тренера.

«Ты реально знаешь Арта?»— спрашивал кто-то.

«Да,знаю. И зовут его не Арт, а Декстер», — с важным видом отвечал Амбу.

И тут произошло нечто странное. Имя «Декстер» будто током ударило Алексея. Он медленно поднял голову от парты. Его взгляд был не просто заинтересованным — в нём была какая-то первобытная, хищная жажда. Словно он несколько дней блуждал по пустыне и вдруг увидел источник воды.

Амбу сразу почувствовал этот взгляд и злобно повернулся.

«Чё уставился,придурок?»

Он грозно подошёл к парте Алексея,навис над ним, но через секунду отшатнулся. Взгляд Алексея был ледяным и пронзительным, он словно сверлил Амбу насквозь.

«Да что с тобой не так?»— уже без прежней уверенности просипел хулиган.

И тогда,не выдержав этого молчаливого давления, Амбу резко размахнулся и ударил Алексея в челюсть. Тот даже не попытался уклониться. Он принял удар, мягко сполз со стула на пол и затих, умиротворённо глядя в потолок. В классе повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь нервный хохот друга Амбу. Никто не двинулся с места.

Разъярённый такой реакцией,Амбу схватил Алексея за воротник, приподнял и с силой швырнул его через плечо. Алексей с глухим стуком ударился о пол и снова не издал ни звука.

Во мне что-то сорвалось.Я вскочила и бросилась к нему, закрыв его собой.

«Хватит!»— крикнула я, и голос мой дрогнул.

Амбу лишь усмехнулся,занося руку для нового удара. И в этот миг я увидела, как в глазах Алексея мелькнуло удивление. Молнией он изменил положение, оказавшись между мной и Амбу. Удар пришёлся ему по спине. Алексей даже не пошатнулся. Он повернул ко мне голову.

«Ты в порядке?»— тихо спросил он.

У меня перехватило дыхание.«Д-да... В порядке».

Он медленно поднялся на ноги и снова повернулся к Амбу.В его глазах снова была та же ледяная пустота, что и раньше. В этот момент дверь распахнулась, и в класс, словно сонная муха, вплыл наш учитель.

«Так!А ну, разойтись! — буркнул он, с трудом фокусируя взгляд. — А ты, Амбу, марш к директору».

Тот злобно фыркнул,нарочито грубо толкнул Алексея плечом и, громко хлопнув дверью, вышел.

«Алексей...»— начала я.

Но он,не глядя на меня, направился к выходу.

«Эй,стой! Уроки ещё не начались!» — крикнул ему вслед учитель.

Алексей не обернулся.Дверь закрылась за ним, а моё сердце сжалось от щемящей смеси чувств: стыда, беспомощности и пронзительного страха. Почему он не защищался? Что это был за взгляд? Я опустила плечи и понуро побрела на своё место, с трудом осознавая, что привычный школьный мир только что дал трещину.

---

Амбу, мрачный и злой после разговора с директором, брел домой, когда в кармане завибрировал телефон.

Неизвестный: [Амбу. Приходи в старый сарай на холме. Нужно обсудить твоё приглашение на всемирные соревнования по дзюдо.]

Амбу:[А почему не в зале?]

Неизвестный:[Там мы не сможем быть одни.]

Амбу:[Хорошо, буду через 10.]

Всю дорогу он лихорадочно думал: «Наконец-то! Теперь я точно заслужу внимание Декстера!»

Сарай стоял на отшибе,его дверь скрипела на ржавых петлях. Внутри пахло пылью, прелым сеном и чем-то ещё — сладковатым и химическим. Амбу, шарив рукой по стене, нащупал выключатель. Лампочка мигнула и зажглась, выхватив из тьмы сидящую на стуле фигуру.

«Привет»,— сказал Алексей, холодно глядя на него. Он сидел, скрестив ноги, будто ждал здесь всю жизнь.

«Ты чего тут делаешь?Где тренер?» — Амбу почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Не злись.Тренер спокойно сидит дома. Ему стало... нехорошо после укола успокоительного».

«А какого чёрта ты здесь?Меня тренер позвал!»

Алексей не менялся в лице.«Ошибаешься. Это я написал тебе. Мне нужно было поговорить с тобой наедине. А теперь заткнись и слушай».

Амбу резко развернулся к выходу.«Иди ты! Я ухожу!»

Его рука не успела коснуться ручки,как на глаза ему набросили плотную ткань, а подножка заставила тяжело рухнуть на пол. Попытка встать оборвалась глухим ударом по голове. Сознание погасло.

Очнулся он от пронизывающей боли. Сознание возвращалось медленно, а вместе с ним приходило осознание, что он связан и прикован к тому самому стулу. Перед ним, в луче тусклого света, стоял Алексей.

«Ты правда знаешь Декстера?»— его голос был ровным и безразличным, как у врача, констатирующего факт.

Амбу,всё ещё оглушённый, промычал что-то невнятное. В ответ на него вылили ведро ледяной воды, от которой он вздрогнул и протрезвел.

«Ещё одно игнорирование— следующее будет кипятком», — сообщил Алексей. В его руке действительно дымилось другое ведро.

«Повторяю вопрос.Ты правда знаешь Декстера?»

«Понятия не имею,кто это!» — выкрикнул Амбу, пытаясь выиграть время.

Алексей вздохнул,как уставший учитель, и с лёгкостью плеснул на него кипятком. Острый, животный вопль огнём вырвался из груди Амбу. Боль была всепоглощающей.

«Подожди!Я отвечу!» — застонал он, с трудом выталкивая слова сквозь спазмы.

«Так и отвечай».

«Декстер...он богач. Очень богат. Даёт деньги в долг, а потом сам же и собирает. Тех, кто не возвращает... их больше не видят. Он директор подпольных боёв на окраине города. Любит смотреть, как люди калечат друг друга... Всё, я всё сказал! Больше ничего не знаю!»

Алексей тем временем достал из угла охапку сухих веток и стал равномерно разбрасывать их по полу сарая.Движения его были точными и экономичными.

«Да.Спасибо. Теперь ты мне не нужен».

Амбу облегчённо выдохнул,искажённое ожогами лицо попыталось изобразить улыбку. «Тогда отпусти меня!»

Алексей развязал верёвки,державшие Амбу на стуле, но оставил руки связанными. Затем, не спеша, надел стерильные перчатки и стал раздевать его.

«Чё ты делаешь?!»— закричал Амбу, чувствуя, как его охватывает животный, первобытный ужас.

«Искупление»,— коротко бросил Алексей, и в этом слове прозвучал приговор.

Он перебросил верёвку через потолочную балку,на другом конце затянул петлю и накинул её на шею Амбу.

«Нет!Нет! Пожалуйста! Я же всё рассказал! Отпусти меня!» — его голос сорвался в исступлённый визг.

«Нет,Амбу. Слишком много шума. Слишком много свидетелей».

Алексей резко дёрнул верёвку.Тело Амбу, содрогаясь в последних судорогах, повисло в воздухе. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском старых балок.

«Прощай».

Он снял перчатки,швырнул их под ноги и чиркнул зажигалкой. Сухие ветки, щедро сдобренные жидкостью для розжига, вспыхнули мгновенно. Алексей бросил зажигалку в самый центр огня и неспешным, уверенным шагом вышел из сарая. Он не оглядывался на разгорающееся пламя, которое должно было стереть все следы. Впереди его ждал Декстер.

Глава 4

Старт покорения Башни

В полумраке пустой комнаты, прислонившись к холодной стене, сидел Алексей. Запрокинув голову, он мысленно прокручивал план предстоящей операции, проверяя каждую деталь на прочность.

«Амбу» подтвердил мои догадки насчёт директора подпольных боёв. Как она там называлась?.. — мелькнуло в голове. Его пальцы скользнули по потрёпанной карте Суздаля, лежавшей на ящике, заменявшем стол, и остановились на окраине. Там был обведён чёрным маркером заброшенный склад. Рядом — кривая, словно спешащая надпись: «One Punch».

Алексей сжал край карты так, что побелели костяшки пальцев.

—Декстер... Скоро мы встретимся, — тихо прошипел он, и в тишине комнаты слова прозвучали как клятва.

Чёрное пальто и наброшенный на голову капюшон растворили его силуэт в тенях. Пока он натягивал шнурки кроссовок, из коридора бесшумно вышел дед. Старик молча смотрел, и в его обычно ледяных глазах Алексей впервые за четыре года увидел не просто суровость, а глубинную, неподдельную тревогу. Это открытие кольнуло тёплой и болезненной надеждой где-то глубоко внутри.

—Мне... нужно, — глухо начал Алексей, не в силах подобрать слова.

—Быть живым, — отрезал дед, не задавая лишних вопросов. В его голосе была не просьба, а приказ.

Алексей лишь коротко кивнул.Дверь закрылась за его спиной с тихим, но окончательным щелчком.

Дорога до склада заняла больше часа. У входа клубилась возбуждённая толпа, нетерпеливо рвущаяся внутрь. Алексей, не колеблясь, вклинился в самую гущу очереди. Возмущённый возглас позади него был немедленно подхвачен. Он намеренно толкнул здоровяка перед собой и, пока тот, обернувшись, с рыком схватил за груду мышц своего соседа, бесшумно растворился в тёмном проёме. Начавшаяся потасовка отвлекла охранников — ровно настолько, чтобы Алексей, как тень, скользнул внутрь.

Его встретил оглушительный рёв толпы и тяжёлый бит, вырывавшийся из колонок. Звуковая стена обрушилась на него, но не смутила. Он двинулся вперёд, в огромный ангар, где под завязку забитые трибуны окружали бетонную арену. Над ней, на небольшой подвесной платформе, стоял он... Декстер.

— Итак, шоу продолжается! — гремел его бархатный, полный насмешки голос. — Наш непобедимый Кирилл Сурков готовит из Ярослава Баранова изысканный фарш!

Декстер сиял,будто наблюдал за изящным фейерверком, а не за избиением человека. Внезапно с трибун на арену, рискуя собой, спрыгнул парень лет двадцати пяти. Он отшвырнул Кирилла и подхватил обессиленное тело Ярослава.

—Держись, дружище! — крикнул он, а затем устремил горящий взгляд на платформу. — Гнида! Как ты можешь травить людей, словно скот, ради своего уродского веселья?!

Улыбка мгновенно сползла с лица Декстера, уступив место абсолютной, ледяной ярости. Он шагнул с одиннадцатиметровой высоты, и бетон арены содрогнулся от его приземления, будто от взрыва. Гулко отдавался каждый его шаг по наступившей звенящей тишине. Кирилл в ужасе отполз. Незнакомец же замер, тело его сковал животный, парализующий страх.

— Как же я ненавижу, когда моё веселье прерывают такие назойливые мухи, — его голос был тих и оттого в тысячу раз страшнее.

Декстер оказался прямо перед парнем, нависая над ним как тёмная туча.

—Какое ещё веселье?! Ты совсем рехнулся?!

Декстер лишь усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего человеческого.

—У меня — нет. А вот у тебя — сейчас.

Молниеносным движением он схватил парня за голову и поднял его в воздух, как трофей, демонстрируя толпе.

—Называется этот трюк... «Бум».

В унисон со словами голова юноши с отвратительным хлюпающим звуком взорвалась, а за ней — всё его тело. Кровавые ошмётки и клочья плоти веером разлетелись по арене, забрызгав и без того избитое тело Ярослава.

—Миша... — с хрипом выдохнул Ярослав, глядя на то, что секунду назад было его лучшим другом.

И тогда зал огласил его душераздирающий,полный бессилия крик. На секунду воцарилась гробовая тишина, которую пронзил один-единственный нервный хохот. И вот уже вся арена, опьянённая жестокостью, взорвалась свистом и овациями.

Алексей почувствовал, как по его спине пробежала ледяная волна. Видение это не испугало его — на тренировках с дедом он видел и не такое. Но тошнотворная волна гнева подкатила к горлу. «Они все... обезумели», — промелькнуло у него в голове.

Декстер с театральным поклоном принимал «любовь» публики, а затем плавно извлек из внутреннего кармана пиджака пистолет. Почти небрежно, словно собираясь смахнуть пылинку, он направил дуло в Ярослава и спустил курок. Выстрел был один, точный и беспощадный. Жизнь покинула Ярослава в одно мгновение.

— Победитель — Кирилл, — провозгласил Декстер с каменным, невозмутимым лицом.

И тут же, словно вспомнив о чём-то приятном, вновь улыбнулся и растаял в воздухе. Алексей инстинктивно отпрянул, метнул взгляд по залу и замер: Декстер стоял прямо за его спиной.

— А я тебя ждал! — бросил Алексей, собрав всю свою волю в кулак.

Молниеносный рывок вбок, удар, нацеленный в левую часть груди... Но ладонь Декстера преградила путь, будто стальная преграда. Та же ладонь с нечеловеческой силой обхватила его лицо, и мир поглотила абсолютная, беззвёздная тьма.

---

Сознание вернулось к нему вместе с белизной потолка над головой.

«Опять больница?»— мелькнула привычная мысль. Но он ошибался.

Поднявшись, Алексей увидел, что находится в просторном стерильно-белом зале вместе с толпой людей. Ни пятнышка, ни соринки — ничего общего с больничной обстановкой. Под потолком висел огромный матовый экран.

«Где я?» — этот вопрос не давал ему покоя. Осматриваясь, он заметил странную картину: какой-то парень, нервно перебегая от одного человека к другому, о чём-то умолял. Вот его путь лежал к группе внушительных, накачанных мужчин.

— Братаны, давайте в мою команду?! Я, кстати, Камина! — почти взмолился он.

Те окинули его уничтожающим взглядом, полным презрения, и демонстративно отвернулись. Так продолжалось несколько минут, пока юноша не добрался до Алексея.

— Братан, давай со мной, а? — в его голосе слышалась отчаянная надежда.

Алексей спокойно, изучающе смотрел на него.

—С какой стати? Иди к кому-то другому. Я видел, как ты подходил только к тем, кто выглядит сильнее. Просто хочешь прикрыться чужими спинами?

Камина отступил на шаг, его взгляд забегал.

—Н... нет! Что ты! Я и сам сильный! Просто хотел помочь... Особенно тебе, раз ты один.

— И поэтому подошёл ко мне последним, с таким несчастным видом и тяжёлым вздохом? — безжалостно уточнил Алексей.

Их «дружескую» беседу прервал мерцающий свет. Огромный экран на стене ожил, и на нём проступило знакомое лицо. У Алексея похолодело внутри. «Декстер?! Значит, это его рук дело?»

— Итак, друзья мои, — разнёсся гладкий, бархатный голос. — Почти все вы здесь — мои должники. Я дал вам шанс вместо того, чтобы самому выбивать из вас долги. В этой Башне вы сможете их полностью погасить. Я возлагаю на вас большие надежды... — Декстер сделал театральную паузу, и его взгляд будто бы упёрся в Алексея. — Особенно на тебя, Алексей. Детали вам расскажет Эмилия. Всем желаю выжить.

С этими словами экран погас. Тут же в потолке беззвучно открылся люк, из которого выплыла летающая капсула с девочкой на вид лет десяти. Она зависла в пяти метрах над полом.

— Всем привет! Я Эмилия. Как и сказал господин Декстер, я расскажу вам о правилах игры. — Она сделала игривую паузу, осматривая зал. — В Башне всего восемь этажей, включая нулевой, на котором вы находитесь, и финальный. Каждый из них — уникальный мир, а первые этажи представляют собой опасные климатические зоны. Сейчас вас 560 человек. Ваша цель — выбраться наверх. Сделать это можно, успешно сдавая экзамены на каждом этаже. Они проводятся раз в год. Время здесь течёт так же, как и в внешнем миром. Желаю всем удачи! — Эмилия лучезарно улыбнулась. — Открываем портал!

В стене зала возник прямоугольный проём, залитый ослепительным белым светом. Люди замерли в нерешительности, перешёптывались, но никто не решался сделать первый шаг. Никто, кроме одного человека.

— Пошли, братан! — Камина резко дёрнул Алексея за рукав.

— Стой, когда я успел стать твоим братаном? — упирался тот.

Но Камина, не удостоив его ответом, рванул вперёд, увлекая Алексея за собой в сияющие врата.

Так началось их восхождение по Башне. Восхождение, которое не закончится, пока не рухнут сами небеса.

Глава 5

Магия потока

Портал сгустился и погас, а Камина и Алексей очутились в совершенно ином месте. Перед ними расстилалось до самого горизонта бескрайнее цветочное поле. Воздух был густым и сладким от аромата миллионов лепестков.

— Чё за херня? — фыркнул Камина, оглядываясь. — Красиво, конечно, но больно уж по-девчачьи.

К ним, словно пушинка, подлетела Эмилия.

—Приветствую на первом этаже Великой Башни — «Ленивом цветке»! — с улыбкой объявила она. — Как видите, в основном здесь поля. Но есть и леса, и даже два королевства. Не буду вас задерживать! Если что-то понадобится, просто напишите письмо по «Майли».

— Какому ещё «Майли»? — тут же буркнул Камина.

Едва он произнес это, небо потемнело. Над головами, бесшумно взмахнув сотнями крыльев, замер в воздухе парламент сов. По одной птице спустилась на голову каждого, кроме самой Эмилии. Камина, не желая ей приземлиться на него, замахал руками.

— Дармоёты пернатые! Отстаньте!

Но сова, предназначенная ему, не стала церемониться и принялась яростно клевать его. С визгом Камина бросился бежать от неё, оббегая каждого участника, пока не врезался в Алексея.

— Уху, — удовлетворённо ухнула сова и важно уселась на траву, будто зная, что будет дальше.

Алексей молча подошёл, взял Камину за шиворот и швырнул того прочь.

— Высоко полетел... — заметила Эмилия.

Камина приземлился лицом в цветы, подняв облако лепестков.

— Так вот, «Майли», — продолжила Эмилия, как ни в чём не бывало. — Это почтовая служба, созданная администрацией первого этажа «Кенджа но Шисон», или КнШ. Совы доставят любой ваш вопрос или письмо напарнику за считанные минуты. И да, их нельзя убить — только гладить. Не пытайтесь обделить кого то такой услугой таким способом! Кстати, первый экзамен через два месяца. Готовьтесь. А теперь — удачи!

Эмилия растворилась в воздухе. Все участники стали расходиться, а совы — разлетаться. Сова Камины, пролетая мимо, на прощание клюнула его в задницу и скрылась в небе.

— Ааа! Дрянная птица! — взревел он, потрясая кулаком. — Только и умеешь, что голову вертеть!

Он огляделся, заметил вдали Алексея и пустился вдогонку.

— Хей, парень! Чего убежал? — хлопнул он «братана» по спине и тут же получил в ответ по голове, снова оказавшись на траве.

— А с чего бы я должен тебя ждать? — равнодушно спросил Алексей.

— Так мы же теперь братаны! — искренне удивился Камина.

Алексей посмотрел на его сияющее лицо, и в уголке его рта дрогнула улыбка.

«Ха, видимо, он всё-таки согласится!»— обрадовался Камина и зажмурился от счастья. А когда открыл глаза... Алексея и след простыл.

— Чё за херня?! — закричал он на всё поле.

Следующие полчаса Камина брел, волоча ноги и горько вздыхая.

«Вот же гнида! Я по-доброму, а он... Убежал! Надо его проучить!»

Внезапно на горизонте он увидел крыши. Вдохнув последние силы, он побежал. У входа в небольшой городок висела вывеска: «Монстера». Запыхавшийся Камина зашёл внутрь и стал осматривать его. Городок был небольшим и не сильно богатым.

Обойдя весь город, он очутился на рынке. И тут он увидел...

— Подонок! Наконец-то я тебя нашёл!

Алексей стоял, невозмутимо разжевывая булку. Камина подошёл вплотную и уставился на него своим самым яростным взглядом.

— Хочешь? — Алексей протянул ему еду.

Камина на мгновение задумался, пожал плечами и взял.

—Давай. Спасибо.

Он уже мирно жевал, как вдруг его осенило. «Стоп... Что-то здесь не так». Он снова уставился на Алексея.

—Постой! Ты что, меня булкой подкупить хочешь?!

— Ничего подобного, — Алексей отвёл взгляд.

— В глаза смотри, тварь...

— А не могли бы вы отойти, юноши? — раздался голос из-за груды деревянных коробок.

— Коробки разговаривают? — удивился Камина.

— Совсем идиот? — Алексей обошел груду и увидел за ней низенького старика с густой бородой.

— Дед, ты один всё это тащишь? Давай помогу, — вызвался Камина.

Старик усмехнулся, хотя улыбки за бородой и не было видно.

—Внучок, а сил-то хватит?

— И ты тоже считаешь меня слабаком?! Смотри!

Камина вдохновенно вскинул на себя пять коробок разом. Раздался оглушительный хруст.

— Осторожней, внучок, коробки похрустывают, — заметил старик.— Скоро и поломаешь их.

— Это... не коробки, — простонал Камина. — Это моя спина!!!

Он рухнул на землю и замер.

Старик и Алексей склонились над ним.

— Помер, что ли?

—Царство ему небесное...

—Я ещё не откинул копыта! — взревел Камина.

Старик открыл одну из коробок, достал свечу, наведя на неё палец — и фитиль вспыхнул. Он поставил её рядом с головой Камины.

—Прощайся с миром...

— Да хватит уже! — чуть не заплакал Камина.

Алексей же внимательно смотрел то на деда, то на свечу.

—Дед, а как ты зажёг свечу? Без спичек...

— Всё расскажу дома. Помогите мне донести коробки.

Старик повернулся к грузу, расставил ладони по бокам и тихо произнёс:

—Воздушный поток: Прикосновение Ветра.

Коробки плавно оторвались от земли и поплыли по воздуху.

«Как он это сделал?!»— пронеслось в голове у Алексея.

— И того парня подбери, пожалуйста, — кивнул старик на Камину.

Тот уже лежал с сияющими от надежды глазами. Алексей с тяжёлым вздохом взгромоздил его на плечо.

Они вышли за окраину города к одинокому дому. Старик велел подождать, обнёс коробки за дом и впустил их внутрь. Алексей, занося Камину, случайно стукнул его головой о косяк.

— Осторожнее! Ты же меня несешь! — взвыл Камина.

— Завались.

Алексей швырнул его на потертый диван и сел за стол к старику, который уже наливал чай.

— Что ж... Что за фокусы с коробками? — не удержался Алексей.

— Видимо, вы из нового поколения.

—Ага, мы только зашли, — пробурчал Камина с дивана, но уже подбирал ноги, чтобы слушать внимательнее.

— Это не фокусы. Это Магия Потока.

Оба парня замерли.

— В нашем теле течёт энергия, которую мы поглощаем из внешней среды через врата Энтрата. Эта энергия — мельчайшие частицы в воздухе. А затем мы материализуем её в магию через врата Усцита. Обычно они находятся на ладонях и ступнях.

— «Обычно»? — переспросил Алексей.

— Верно. Тот, кто долго практиковался, может перемещать врата Усцита по телу и даже менять их размер. Частицы можно материализовать в некоторые элементы: Огонь, Землю, Воздух, Воду. Но эти основные. И каждый человек имеет разные проценты расположенности к определённым элементам. Например я более сильнее в элементе воздуха, но слабее в земле.. Бывают и уникальные стихии, но их носители обычно слабее в основных.

Камина вскочил, и глаза его горели.

—Ничего себе! Дед, научи нас Магии Потока!

—И меня, — тихо, но твёрдо добавил Алексей.

Старик улыбнулся в бороду.

—Хорошо. Начнём завтра.

Их лица озарились одновременно — один сиял как солнце, другой — сдержанно, но не менее радостно.

Глава 6

«Неожиданный участник»

— Чёрт! А это сложно! — взвыл Камина, в очередной раз проиграв деду в схватке на мечах.

Он грузно рухнул на землю, запыхавшийся, и огляделся. Неподалёку, в высокой траве, лежал Алексей, погружённый в свои мысли: «Что же со мной не так? Или что с ним не так? С тех пор, как я рядом с этим придурком, та жажда мести, что пылала во мне раньше, куда-то исчезла. Порой я и вовсе о ней забываю».

Алексей почесал затылок и заметил в небе две приближающиеся точки. Присмотревшись, он узнал в них сов. Одна парила плавно и величественно, вторая же, вытянув клюв вперёд, пикировала вниз с скоростью истребителя. Алексей приподнялся и вытянул согнутую в локте руку. На неё грациозно опустилась его сова, сжимая в клюве конверт. Вторая же птица с размаху врезалась Камине прямо в живот. Тот, скорчившись от боли, вырвал из клюва питомца своё письмо. Алексей проделал то же самое, но куда более нежно.

— Дрянная птица. Вот бы тебя избить, но не поможет, — бубнил Камина, разрывая конверт.

Его глаза пробежали по строчкам. На лице читалось раздражение, вызванное совой, и проблеск заинтересованности. Закончив, он повернулся к напарнику:

—Алекс, уже прочитал?

Тот в ответ лишь раздражённо вздохнул, уставившись в землю.

—Перестань меня так называть. Я никакой не лев из мультика. — Он уверенно поднял взгляд. — Экзамен настал.

Алексей поднялся на ноги, отряхнув с джинсов пыль. Камина, вскочив следом, ловко подхватил и повесил на бедро свой меч — японскую катану. Они направились к месту объявления результатов, бросив письма под ноги. Дед, проводив их взглядом, подобрал смятый листок Камины и прочёл его.

—Значит... В город Эустому.

Этот город, сердце королевства Хевен Роуз, располагался почти в его центре, ближе к границе.

Камина и Алексей зашагали по дороге, встречая других участников. Один из них, выглядевший взволнованно, замер на месте. Они не удостоили его вниманием и прошли мимо. Как вдруг, ни с того ни с сего, мощный удар, словно сгусток сжатого воздуха, отбросил Алексея вперёд метров на семь, и он, врезавшись в одинокое дерево на пути, рухнул без сил. Камина резко обернулся и увидел того самого парня, но теперь на его лице был испуг. Тот ошарашенно оглядывался по сторонам, не понимая, что произошло. Камина, не обнажая клинка, с силой ударил его рукоятью в левый бок. Парень свалился на землю, сжимаясь в комок от боли. Камина отпустил катану и отвернулся, сомкнув веки. К нему подошёл Алексей, с трудом разминая затекшие мышцы после удара, и уставился на распластанного врага сверху вниз. На его лице застыла смесь злости и любопытства.

—Ты как это сделал?

Этот вопрос витал в воздухе, терзая и Алексея, и Камину, который, не поворачиваясь, насторожил уши. Парень, немного оправившись, затравленно поднялся и, спотыкаясь, пустился наутёк. Алексей сделал рывок, но Камина преградил ему путь рукой.

—Он точно освоил элемент воздуха, который мы сами едва начали постигать. И такую мощную технику всего за два месяца!

—Не нужно.

—Но...

Камина молча зашагал прочь,в сторону Эустомы. Алексей, раздражённо буркнув, поплёлся следом.

Пройдя немалое расстояние, они наконец увидели высокую каменную ограду, плавно изгибавшуюся в такт рельефу. Пройдя через ворота, они попали в толпу ликующих горожан. Казалось, люди вышли встречать именно их. Воздух сотрясали восторженные крики: «Удачи!», «Вы точно пройдёте первый экзамен!». Камина на мгновение смутился, но тут же, гордо выпятив грудь, зашагал дальше. Толпа хлынула к нему, но затем просто окружила троих людей — парня и двух девушек, одна из которых скрывала лицо под мешком. Парень, с растрёпанными белыми волосами, щёгольски покручивал свой клинок, а на его лице играла дерзкая, почти гордая улыбка. Та же улыбка была и у одной из его спутниц.

—Революционеры! Вы сможете! — неслось из толпы.

Камина, понурив голову, с грустью побрёл за Алексеем, который и не думал останавливаться. «Революционеры? Что бы это значило?» — пронеслось в голове у Алексея. Они молча двигались вслед за гуляющей толпой, всё ещё окружавшей тех троих, пока не достигли цели — королевского замка семьи Хана. На пороге их встретил человек в строгом костюме и роскошной алой мантией, ниспадавшей с одного плеча.

—Участники экзамена. Входите в замок по одному и следуйте в зал за слугой.

—Чё это за павлин? — громко спросил Камина, пока остальные начали выполнять указание. В том числе и та самая группа, приковавшая всеобщее внимание.

В этот момент сзади, плавно подкатила карета, но дверь не открывалась. Мужчина у порога приблизился к ней, что-то негромко сказав в затемнённое стекло, а затем жестом указал кучеру объехать.

—А там кто? Так много вопросов и ни одного ответа! Алекс, скажи же!

—Завались. Я и сам не знаю, кто этот мужчина и кто в карете. А теперь иди, твоя очередь.

Алексей подтолкнул Камину ногой вперёд. Тот едва удержался на ногах и швырнул в ответ злобный взгляд, но послушно зашагал внутрь. В вестибюле девушка в форменном костюме, вежливо бросив: «Пардон», — быстрыми движениями принялась осматривать его ухо. Камина залился краской, и в голове его стучало: «Близко! Слишком близко!». Закончив, служанка отступила:

—Спасибо за понимание, а теперь последуйте за мной. — Она встретилась с ним взглядом. — Господин, вы весь красный. С вами всё в порядке?

—Да! — оглушительно крикнул Камина.

Служанка слегка вздрогнула и направилась в зал. Войдя, Камина увидел множество самых разных людей. Пробираясь к центру, он обо что-то споткнулся, но удержал равновесие. Обернувшись, он начал:

—Эй, ты чё, ох...

Он собирался накричать на того, кто ему помешал, но увидел лишь спящего мужчину в фиолетовом кимоно, чьё лицо скрывала соломенная шляпа. Под мышкой он сжимал катану, отчего та слегка побрякивала. Он полулежал, будто опираясь спиной на невидимую стену, а сзади, на настоящей каменной кладке, зияла паутина трещин. Камина, решив не тревожить собрата по оружию, развернулся к дальнему концу зала, где висел знакомый экран, такой же, как и на нулевом этаже. В этот момент он почувствовал удар по спине и услышал звон падающей катаны. Это был Алексей.

—Чего уставился на экран? Небось, украсть хочешь?

—Ага, или ты, — буркнул Камина, поднимаясь. — Просто чувствую, что на экране опять будет он.

Алексей склонил голову набок, удивлённо приподняв бровь.

—То есть?

Экран вспыхнул, и на нём появился Декстер.

—А... Так вот кого ты имел в виду.

Декстер наконец повернулся к ним лицом. Выглядел он необычайно оживлённым.

—Всем привет! Дайте-ка на вас взглянуть. Какие все хорошенькие, раз остались в живых. Из всех 560 участников седьмого поколения уцелели лишь 300. Вдобавок 60 участников из шестого поколения. Итого на первом экзамене собралось 370 душ. Молодцы! Но вас всё равно многовато... Прошлое поколение было куда кровожаднее, а значит, и повеселее. — Внезапно его лицо исказила ещё более живая, неестественная улыбка, растянувшаяся до ушей. — Так что на экзамене нет никаких ограничений по насилию! Убивайте, бейте, крадите! ТВОРИТЕ! — Декстер слегка успокоился, сделав театральный выдох. — Что ж, правила вам расскажет Эмилия. Давайте.

Экран погас, снова превратившись в чёрный прямоугольник. Камина и Алексей повернулись друг к другу и, синхронно тыча пальцами в пустоту, изрекли:

—...Чё за нах?

Они оглядели остальных участников и увидели то же самое — все пребывали в полном ступоре. Кроме мужчины в японском костюме, который всё ещё спал. Из-за экрана выплыла Эмилия в своей летающей капсуле.

—Всем приветик! Я снова с вами, и именно я расскажу вам правила и суть экзамена первого этажа. — Зал замер, уставившись на неё. — Первый этаж, «Ленивый цветок», представляет собой бескрайнее цветочное поле с тринадцатью лесными массивами. Площадь этажа круглой формы составляет 2 166 000 км².

«Ого, прямо как Гренландия», — мелькнуло у Алексея в голове.

— На этаже собраны все виды цветов, существующие в природе. И ваша задача — собрать по одному экземпляру каждого вида.

— Это же дофига? — прошептал Камина Алексею.

—Даже слишком...

— Поскольку цветов действительно очень много, вы будете разделены на три команды по 120 человек: «Бутон», «Стебель» и «Корни». Команда, первой собравшая полную коллекцию, целиком перенесётся на следующий этап, взяв с собой 30 участников из других команд. А если ни одна команда не справится, экзамен пройдут лишь 100 сильнейших. Также вы можете образовывать группы до 6 человек, которые при переходе на следующий этаж, будут считаться как половина команды. То есть, если в группе всего 6 человек, то считать их будут как 3, а при нечётном числе участников команды, округление числа будет в большую сторону. Собранные цветы складывайте в специальные рюкзаки, которые получите на выходе. Наполненные рюкзаки приносите сюда, а в случае утери берите новые. И, как сказал господин Декстер, вы можете без помех убивать противников. У вас есть четыре месяца. Удачи! — Последнюю фразу Эмилия произнесла с детской непринуждённостью, леденящей душу, и скрылась за экраном.

Участники начали расходиться. Даже мужчина в кимоно проснулся, потирая глаза, и первым покинул зал, прихватив рюкзак. Камина и Алексей поспешили за ним. Оказавшись на улице с рюкзаками за спиной, они окинули взглядом город.

—Может, прогуляемся? — предложил Камина.

—Зачем? Денег-то у нас нет.

—Разве? А куда они делись?

—На твою катану, идиот.

Камина покопался в памяти и вспомнил, как однажды в Монстере, отправившись с Алексеем за продуктами, он увидел на прилавке знакомый клинок. Он замер, поражённый: «Такая же, как у Камины!» — воскликнул он, указывая на неё пальцем. «В смысле, у Камины? Разве не ты Камина?» — удивился Алексей. Камина вопросительно поднял бровь: «Нет. С чего бы? Моё настоящее имя Кирито, а называю я себя так, потому что восхищаюсь Каминой. — объяснил он. — И всё же я обязан её купить!» Он заглянул в свой кошелёк, в котором при появлении на первом этаже у каждого было по 10 000 дзенни. На тот момент он был пуст. Он жалобно посмотрел на Алексея, умоляя одолжить. Тот вздохнул: «Ладно, я докину». С тех пор у Камины была катана, но все деньги остались у деда, у которого они и жили.

— Ага, вспомнил! Но я предлагаю не покупать что-то, а просто обойти город. Может, что-то интересное узнаем.

Алексей лишь слегка качнулся с носков на пятки и зашагал вглубь огромного города. Камина побежал следом, счастливо перебирая ногами.

Вскоре они вышли на рынок, где торговали исключительно цветами.

—Зачем в Эустоме продавать цветы? Их же на первом этаже хоть каждый день жуй.

—А мне откуда знать? Пойдём, спросим.

Они подошли к улыбчивому продавцу.

—Мужик, а зачем вы цветы продаёте? Это же тупо.

—Сколько цветов хотите? — парировал тот с неизменной улыбкой.

—Нет, мы не за покупкой. Мы спрашиваем: зачем вам продавать цветы?

—Сколько цветов хотите?

Алексей и Камина переглянулись и пришли к общему выводу: «Его заело».

—Раз его заело, нас это не должно касаться. Напишем в Майли.

Камина дотронулся до уха, и тут же, как стрела, к нему примчалась его сова, приземлившись прямиком ему на лицо. Смирившись, он написал вежливое письмо с вопросом в администрацию, без эмоций и оскорблений. Спустя пять минут сова вернулась, снова врезавшись ему в лицо. Он вскрыл конверт и начал читать вслух:

«Здравствуйте.Благодарим за ожидание. Все неигровые персонажи на этаже, то есть не входящие в поколения участников Башни, действуют в рамках заданного набора реплик. Они не способны отвечать на вопросы, выходящие за эти рамки. Что касается нецелесообразности торговли цветами при их изобилии на этаже, существует веская причина: на обширных территориях, принадлежащих Эустоме и другим городам, сбор цветов строго запрещён. Таким образом, торговля ими, особенно в столице, является крайне выгодным предприятием.

Спасибо,что пользуетесь Майли.

Кенджа но Шисон».

«Чё за херотень?» — подумал изумлённый Камина, швырнув бумажку в сову.

—Выходит, никакой информации здесь мы не получим. Ладно, пошли назад, в Монстеру. Завтра начинаем, — сказал Алексей. Камина кивнул и пошёл за ним.

Они шли той же дорогой, что и в столицу, обсуждая планы, как вдруг сзади раздался крик:

—Вот они! Вот те ублюдки, что избили меня, и из-за которых я опоздал на экзамен!

Камина и Алексей медленно обернулись и увидели своего недавнего знакомца, того парня, что ударил Алексея магией воздуха, а рядом с ним — троих «революционеров», которых так горячо приветствовали в Эустоме.

—Этих лузеров? — с усмешкой спросила одна из девушек, та, что была без мешка. — Ты реально позволил им себя победить?

Парень залился краской и взбесился.

—Неважно! Главное — избейте их!

Другой парень из отряда, тот самый с белыми волосами, сделал шаг вперёд.

—Вы избили моего друга, и вы за это поплатитесь по полной. И также полу... — он не успел договорить, как Камина отвесил ему оглушительную пощёчину.

Парень отшатнулся в изумлении. Он потрогал распухающую щёку и медленно повернул к обидчику искажённое яростью лицо.

—Как ты смеешь бить меня, пока я не договорил! Я — Революционер номер девяносто семь!

Камина, не медля, ударил его рукоятью катаны в бок, точь-в-точь как тогда. «Революционер» с грохотом рухнул, сжимаясь от боли. Камина же смотрел на него сверху вниз.

—Да посрать мне, кто ты есть. Ты хотел ранить нас, а главное — моего друга. Наказание понесёшь ты сам.

Затем он направился к девушке, у которой уже подкашивались ноги от страха.

—Н... Не надо! Прости! Ты ведь не ударишь невинную девушку?

Она жеманно потупилась,изображая невинность. Камина подошёл к ней сзади, обхватил за талию. «Ха, повёлся!» — счастливо подумала она, пока не ударилась о землю, выдохнув весь воздух, от броска Камины через прогиб.

Оставшийся парень уже трусливо бежал, как и в прошлый раз. На месте оставалась лишь третья девушка с мешком на голове и с завязанными руками и ногами. Алексей подошёл и начал медленно развязывать узел на её шее. Мешок упал, и под ним оказалось...

—Май?!

Глава 7

Встреча

Алексей принялся развязывать узлы на руках и ногах пленницы, и сквозь длинные пряди волос ему открылось знакомое лицо. Это была...

—Май?!

—Алексей?!

Одноклассники застыли в шоке от встречи в таком зловещем месте. «Что он(а) здесь делает?!» — пронеслось в головах у обоих, пока Камина стоял в полном недоумении.

—Вы что, знакомы?

И тут Алексей,привыкнув за два месяца в Башне отвечать ему одно и то же, на автомате бросил:

—Завались.

Эта фраза звучала почти всегда в ответ на любые попытки Камины заговорить. Алексей неизменно встречал его ледяным взглядом, отворачивался и отрезал это слово. Камина снова тяжело вздохнул и оставил затею выяснить отношения.

Алексей тем временем продолжал освобождать Май. Спустя пару минут ее руки и ноги были свободны. Разминая затекшие запястья, девушка удивилась:

—Быстро.

Камина решил, что это шанс возобновить разговор, и спросил:

—Где ты научился так ловко развязывать узлы?

—Завались.

Пока его пальцы работали с веревками, в памяти всплывали не самые теплые воспоминания: Афанасий, запрещавший ему есть, пока он не распутает двести узлов, и последующие тренировки, где он завязывал их снова, уже ногами. Возможно, именно поэтому ответ прозвучал так резко. И снова сердце Камины сжалось от обиды; он опустился на колени, погрузившись в грустные раздумья.

Май поднялась на ноги и с милой улыбкой повернулась к Алексею.

—Спасибо. И я рада тебя видеть.

—Зава... — Алексей поперхнулся, едва не попавшись в собственную ловушку, — То есть, давай.

Он развернулся и зашагал обратно к дому, где их ждал дед. Камина, с присущим ему оптимизмом, тут же бросился догонять друга. Май же застыла на месте, не решаясь что-то сказать, но вдруг выдавила из себя крик:

—...Стой! Можно мне к тебе в команду?!

Алексей обернулся к ней через плечо и коротко кивнул. Май взвизгнула от радости и подбежала к ним, встретив задумчивый взгляд Камины. «И когда эта команда успела стать его командой?» — размышлял тот.

—Что с ним? — спросила Май.

Алексей присмотрелся к другу и снова отвернулся.

—Не беспокойся. Он часто уходит в себя. Чтобы вернуть его, нужно сказать одно слово.

—Какое? — удивилась девушка, приподняв бровь.

—Братан.

Камина энергично встряхнул головой и посмотрел на говорящего сияющими глазами.

—Да, братан, что хотел?!

—Завались и пошли уже.

«Черт,а я уже поверил в него!» — снова погрустнел Камина.

Алексей молча продолжил путь, и вскоре Май с Каминой последовали за ним.

Среди бесчисленного моря цветов на невысоком холме виднелся тот самый небольшой уютный дом.Войдя внутрь, они никого не обнаружили — лишь записка на столе. Камина поднял ее и прочел вслух:

«Ребятушки, я дал вам начальные знания о Потоке — энергии, что течет внутри нас и дает жизнь. Все живое несет в себе Поток. Я обучил вас своему лучшему элементу — Воздуха, и вы справились прекрасно. Особенно ты, Камина, своим трудолюбием. Алексею же советую больше тренироваться и научиться работать в команде. На этом моя миссия окончена. Уверен, к нашей следующей встрече вы раскроете тайну этой Башни и станете намного сильнее. Удачи».

Камина и Алексей стояли в ошеломленном молчании. Май в это время осматривала гостиную, совмещенную с кухней. «Ушел? Куда? И почему? Может, это шутка? Как такое возможно?!" — эти мысли терзали Камину. «Старый хрыч! Какого черта он оставил эту бессмыслицу?!» — Алексей был в ярости, но почти сразу же ее сменила тяжелая, давящая грусть.

—Так это не ваш дом? — нарушила тишину Май.

Алексей вздрогнул, возвращаясь к реальности, и печально покачал головой.

—Не-а. Этот дом принадлежал старику, нашему учителю... Но, судя по записке, теперь он наш. Так что обустраивайся.

—А где...?

—Ах да, забыл сказать. У нас только одна спальня.

Все два месяца Камина, Алексей и дед спали в одной комнате на трех отдельных кроватях. Теперь место старика занимала Май.

«Значит,я буду спать в одной комнате с Алексеем? Это слишком быстро!» — пронеслось в голове у Май, и она покраснела.

—Про меня не забывай... — прозвучал прямо за ее спиной голос Камины.

Девушка вскрикнула и подпрыгнула. Камина, кажется, уже раскусил ее чувства к Алексею.

«Блин,он словно ледяная стена, преграждающая путь к первому кольцу наших отношений!» — мысленно возмущалась Май, но делать было нечего, и она отправилась в комнату переодеться. Вернувшись в серых широких штанах и белой майке, с той же заколкой-лотосом в волосах, она услышала комплимент от Камины:

—Выглядишь очень красиво! — он показал на нее двумя указательными пальцами.

«Не от тебя я хотела это услышать»,— сухо подумала Май.

Алексей отодвинул одну из кроватей в другой угол комнаты, якобы для Май, но по привычке сам же на нее и прилег. Девушка, видя это, не стала его будить. Ее взгляд упал на соседнюю кровать, где Камина лежал, обняв свою катану. Осторожно пристроившись на самом краю, чтобы сосед случайно не ударил ее оружием, она пролежала почти до полуночи, пока наконец не уснула.

Утром солнечный свет — или его иллюзия — проник в комнату и разбудил девушку. Она устало протерла глаза и осмотрелась: кроме нее, в комнате никого не было. «Никого? Значит, есть шанс!» Подкравшись к кровати Алексея и убедившись, что они одни, она с наслаждением плюхнулась на нее. Вжавшись лицом в подушку, она была на седьмом небе от счастья. Перевернувшись на спину, она увидела Камину. На его лице застыла легкая, умиротворенная улыбка, что отнюдь не обрадовало Май.

—Как долго... ты здесь стоишь?

Камина спокойно выдохнул, и его улыбка стала чуть шире.

—Я видел многое. На этом прошу прощения, я откланиваюсь.

Он хотел уйти, но тяжелая рука легла ему на плечо. Он дрожа повернул голову и увидел... «Монстр!» — мелькнуло в голове, призывая бежать. Но это была Май. Ее лицо было прекрасно, даже когда нахмурено, что выглядело чертовски мило. Но по ее щекам текли слезы.

—Пожалуйста, не рассказывай об этом Алексею! — взмолилась она.

Камина, испугавшись женских слез, тут же сдавлся:

—Д-да, конечно. Только, пожалуйста, не плачь!

«Как же я ненавижу,когда плачут, прямо как София, ей-богу!»

Май вытерла слезы и, собрав волю в кулак, направилась в гостиную. Алексей сидел за столом и пил ромашковый чай. Подняв на них взгляд, он спокойно пожелал доброго утра. Май с радостью ответила взаимностью.

—Как спалось? — спросила она, присаживаясь за стол.

—Я не спал. До двух ночи думал об уходе нашего учителя, а потом разбудил Камину, и мы пошли собирать цветы. Насобирали по два рюкзака каждый. И тебе принесли, — он кивнул в сторону кучи цветов в углу комнаты.

—И Камина тоже? Надеюсь, он тебя не ударил катаной, когда ты его будил? И почему он вообще с ней спит?

—Нет, я его не бил, это он меня ударил. А сплю так по привычке с детства, — ответил Камина.

Май посмотрела на Алексея, и тот подтверждающе кивнул.

—И что же случилось, что ты начал спать с оружием? Расскажешь?

—Ты всё еще тренируешь Иксен? — перебил ее Алексей.

Камина кивнул, а Май надула губки, но тут же заинтересовалась.

—Иксен? С японского это «рентген». Что это значит?

Камина улыбнулся, чувствуя себя экспертом, и начал объяснять:

—В наших телах течет энергия Потока — магические частицы, Рюши. Когда мы хотим материализовать ее в элемент, мы перенаправляем Поток во врата Усцита. Именно они выпускают энергию из тела. А с помощью Иксена мы можем видеть эти потоки — течения энергии, движущиеся по телу. Это очень сложно, нужно направлять Рюши к глазам. Но это позволяет видеть не только намерения противника, но даже его эмоции. Правда, иногда это бывает страшно, — он поморщился, — но в целом очень удобная штука. Прямо как инфракрасные очки, только лучше!

А Алексей уже стоял у двери с рюкзаком, готовый к выходу.

—Хватит болтать. Пора идти. О своем детстве расскажешь потом. Мы собрали только половину цветов в королевстве Хевен Роуз. К счастью, они растут кучно. Остальные, я думаю, в другом королевстве — Миддлемист.

Камина подхватил свою катану и последовал за ним, обернувшись к Май:

—Ты с нами?

Та, сияя от счастья, схватила свою сумку и присоединилась к ним.

Они обошли окрестности в радиусе двадцати километров,как вдруг уперлись в массивную каменную стену. Пройдя вдоль нее, они обнаружили ворота, по бокам от которых стояли два исполинских рыцаря в доспехах. Их рост был не менее пятнадцати метров. Камина, не долго думая, решил пройти через ворота.

—Видимо, это граница между Хевен Роуз и Миддлемист! Пошли скорее!

Он с легкостью преодолел пятиметровый темный туннель стены. «Блин, их тут много...», — подумал он, оказавшись по ту сторону. Алексей, чувствуя необъяснимое знакомство с этим местом, последовал за ним. Май же, сделав первый шаг под своды ворот, почувствовала жуткую тошноту и рухнула на колени. Алексей мгновенно оказался рядом, подхватил ее на руки и отнес подальше от стены.

—Ты в порядке? Что случилось?

В ответ раздался глухой смех одного из рыцарей.

—Видал, Лета? Очередная жертва Лени.

Его напарник,не двигаясь, тоже усмехнулся.

—Да, Морфей. Забавно, но даже Лени влом над ней смеяться. Зато ее друзья ничего, — он зевнул, — десятого уровня. Смогли преодолеть Лень.

—Ты прав, Лета. Хотя в этом поколении уже был один, в соломенной шляпе, которую нам показывал господин Нихон Кенджа.

—Лень вспоминать...

Камина, сжав кулаки, яростно набросился на стражей:

—Эй, вы! Что вы с ней сделали?!

—Морфей, ответь ему, мне лень.

—Мне тоже. Ладно уж, — Морфей склонил голову к разъяренному Камине. — Мы ничего не делали. Это Врата Лени на нее повлияли. Они источают энергию, подавляющую волю, по всей границе. Если она не может управлять своими вратами, сама виновата. Мы с Летой просто «пограничники», хотя и не мешаем никому пройти. Если не можете пройти сами, оформите пропуска для авантюристов на первом этаже. Покажете их нам — мы сами вас через стену перебросим.

Камина зло хмыкнул и, взяв Май под руку, повел ее прочь. Они направились в Эустому за пропусками. Вдруг Камина резко остановился.

—Чего встал? — спросил Алексей.

Тот не ответил, а повернулся к Май.

—Май, а деньги у тебя есть?

Алексей сразу понял,к чему он клонит, и насторожился.

—Ну... У меня в кошельке сто двадцать пять тысяч дзенни.

—...Сто двадцать пять тысяч?! — хором воскликнули они. — Откуда столько?!

—У меня всего десять тысяч было!

—Не знаю, честно. Может, Декстер подбросил? — пожала плечами Май.

Алексей и Камина тяжело вздохнули и молча продолжили путь, по очереди поддерживая Май. Хотя Алексей делал это чаще — видимо, у Май были на то причины.

В Эустоме они сначала зашли в больницу, где Май за пять тысяч дзенни дали таблетки, быстро поставившие ее на ноги. Затем они направились в здание КнШ. Очередь была долгой. Спустя полчаса Май зашла в кабинет, где за столом сидел мужчина средних лет в строгом синем костюме и очках. Алексей и Камина остались ждать в коридоре.

—Вы за пропуском? — начал мужчина.

—Д-да, — смущенно ответила Май.

—В таком случае, предоставьте вашу карточку авантюриста.

—...Что?..

Мужчина опустил голову,уставившись на нее поверх очков.

—Я так понимаю, карточки у вас нет?

—Н-нет.

—Тогда прошу не задерживать очередь. Без карточки авантюриста я не могу вам ничего оформить.

Май, не в силах возразить из-за робости, молча вышла в коридор. Там ее товарищи играли в игру:

—Так, Камина, смотри: орел — ты проиграл, решка — я выиграл.

—Без проблем! Кидай!

Алексей подбросил найденную на полу монетку.«Ха, дурак! Я просто направлю немного ветра...» — не успел Камина привести коварный план в действие, как монетка упала на руку Алексея орлом вверх.

—Ты проиграл.

—Нет! Шестая игра подряд, и я снова проиграл!

Алексей, внутренне смеясь, обернулся и увидел Май.

—Уже все? — спросил он.

Камина подбежал к ней с сияющими глазами.

—Ну, показывай пропуск!

Его взгляд был так похож на взгляд котенка, выпрашивающего лакомство, что Май не хотелось его огорчать. Но пришлось.

—Его мне не выдали...

Эта новость повергла Камину в пучину отчаяния, и он грустно съехал по стене в угол. Май, чувствуя вину, сделала то же самое. Алексей смотрел на них по очереди, с трудом понимая, как он вообще с ними связался. Он пришел к выводу, что это они к нему прицепились, а значит, он ни в чем не виноват. И вот эта троица должна пройти всю Башню, собрав по пути команду покрепче.

Встряхнув головой, он спустился с небес на землю. Сначала подошел к Камине:

—Братан...

Тот мгновенно воспрял духом,получив заряд энергии. Затем Алексей посмотрел на Май. Ей хватило одного его взгляда, чтобы встрепенуться.

—Май, — позвал он.

—Да? — счастливо отозвалась она, переминаясь с ноги на ногу.

—Что нужно для пропуска?

—Тот мужчина сказал, что нужна карточка авантюриста.

Камина и Алексей удивленно переглянулись.

—Чего? — смутилась Май.

—Просто удивлен, что у тебя ее нет, — сказал Камина.

—А что в этом такого?

—Да всё! Авантюристы — это настоящие мужики и сильные девушки, которые ищут приключения, не боясь смерти! Это же круто!

—Правда? — Май посмотрела на Алексея, но тот уже отвернулся, словно смущаясь.

—Не напоминай... — пробурчал он.

Камина злорадно ухмыльнулся.

—Энергии на карточку не хватило, да?

—О чем он?

—Не обязан говорить!

—Ха, нет уж! Наша новенькая должна знать, кто здесь сильнее в магическом плане.

Май с интересом взглянула на Алексея.

Как и говорил Камина, он, узнав о гильдии авантюристов, тут же помчался вступать в ее ряды. Алексею это было не по душе, но выбора не было. В здании гильдии царила оживленная суета. Подойдя к стойке, они встретили девушку со светлыми волосами в черно-белой форме.

—Здравствуйте. Хотите вступить в гильдию?

—Да!

—Тогда начнем тест. Сначала заполните анкеты.

Получив бланки, они их заполнили и вернули. Девушка проверила их и с улыбкой убрала в ящик.

—Теперь проверим ваши способности. Проходите, пожалуйста, туда.

За железной дверью их ждала толпа людей. Среди них Камина заметил спящего мужчину в японской одежде, чье лицо скрывала соломенная шляпа. Он спал, уперевшись в воздух. «Как он это делает? Неужели с помощью Рюши? Какая же концентрация...» — размышлял Алексей, но его прервал голос девушки-регистратора.

—Дорогие будущие авантюристы, вас ждут несколько испытаний на проверку физической формы, а в конце — тест на запас магических частиц. Не волнуйтесь, у вас все получится!

Все, кроме Камины, проигнорировали ее поддержку, а он, напротив, умилился. «Какая милая!» — подумал он. «Да заткнись уже», — подумали остальные. Девушка с трудом сохраняла улыбку.

—Итак, участники, давайте начинать.

Тест состоял из трех этапов:

1. Пробежать 50 километров за 1,5 часа.

2. Удары по измерительной груше.

3. Сразиться с авантюристом ранга E. Победа или ничья давали право на повышение до ранга D.

Алексей прошел все испытания и победил на третьем этапе, аккуратно вырубив свою противницу — девушку — ударом по шее. Камина тоже справился, сыграв в бою вничью. Тренировки не прошли даром. Из 50 участников тест прошли лишь 10, включая их обоих.

Затем следовало измерить запас Рюши и силу врат Энтрата.

—Чтобы измерить ваш запас магических частиц, Рюши, приложите руку к этому шару — «Петле». Выведите все свои Рюши через врата Усцита на ладонях. Шар измерит ваш максимум и немедленно вернет энергию. Главное — выложиться полностью.

Камина подошел первым. Он почувствовал, как его силы иссякают, но через мгновение снова был полон энергии. Шар засветился и показал букву А+.

—Поздравляю! Ваш запас Рюши ранга А+ — это очень много даже для опытного авантюриста! — радостно сказала девушка.

Камина гордо отошел к группе прошедших. Затем подошел Алексей. Он был уверен в своем превосходстве, но шар показал А-.

—...Не может быть, — прошептал он в ужасе.

—Не переживайте, это тоже высокий ранг!

«Дело не в этом!Надеюсь, он не...» Но было поздно. Камина уже стоял рядом с злорадной ухмылкой, положив руку ему на плечо.

—Эх, бедняжка. Тяжело с А-? Не бойся, рядом с тобой есть я, Камина, с рангом А+!

Зря он это сказал. В тот же миг он получил увесистый удар по голове. Алексей, злобно фыркнув, вышел из зала, а Камина поплелся следом, потирая шишку.

Ожидая карточки, они увидели, как из зала тестов вышли все участники.

—Неужели все прошли?

—Завались. Не может быть.

Последним вышел мужчина в японском костюме, виновато потирая затылок. Он присел рядом с Каминой на пол, надвинул шляпу на лицо и... уснул.

—Камина, Алексей, ваши карточки готовы! — позвала девушка у стойки.

Камина радостно бросился к стойке, Алексей последовал за ним. Карточки напоминали водительские права. Камина с восторгом разглядывал свою, а Алексей, бегло проверив данные, сунул ее в карман и направился к выходу. Камина, схватив свою карточку, бросился за ним.

—Вот оно что... — сказала Май, выслушав историю.

Камина рассказывал ее с самодовольной ухмылкой, лишь упоминая о ничьей в бою и ударе по голове скороговоркой. Алексей сидел, отвернувшись и скрестив руки. Вдруг он резко встал.

—Хватит болтать! Май, пошли сдавать испытания на авантюриста!

Май кивнула и подбежала к нему, а Камина снова погрустнел, что его не похвалили. Пришлось идти за ними.

Май прошла испытания, но еле-еле, во многом благодаря помощи новой подруги, с которой та успела подружиться. Наконец, она получила свою карточку авантюриста.

—Есс! — на японский манер крикнули Камина и Май, хлопая по ладошкам.

Они вернулись в КнШ, отстояли очередь, и на этот раз мужчина в очках, хоть и сухо, но выдал Май пропуск за все её последние деньги, сто двадцать тысяч дзенни.

Выйдя на улицу, она гордо подняла его над головой, демонстрируя друзьям. Камина уставился на него с тем же восторгом, с каким когда-то смотрел на свою карточку. Он выхватил пропуск и начал его разглядывать.

—Эй, верни его! — попросила Май.

—Да, верни немедленно, придурок, — поддержал ее Алексей.

Но Камина не слушал. Он тупо развернулся и бросился прочь с пропуском в руках. Алексей и Май, ошеломленные, кинулись за ним, но он уже скрылся из виду.

Остановившись, чтобы перевести дух на очередном цветочном поле, они заметили нечто странное.

—Алексей, смотри, — указала Май. — Маленькая девочка, под тем одиноким деревом.

Глава 8

«Сестра и брат»

Задыхаясь после долгого бега, Май заметила у одинокого дерева на краю поля маленькую фигурку. Она ткнула локтем в бок Алексея, жестом подзывая его:

—Смотри, там. Девочка. Одна под деревом.

Под раскидистыми ветвями стояла девочка лет одиннадцати в белом платье, прижимая к груди потертого плюшевого зайца. Выражение её лица было угрюмым и сосредоточенным, будто она кого-то ждала. Алексей повернулся к Май, которая уже несколько секунд смотрела на него умоляющим взглядом. Вздохнув, он понял намёк и направился к дереву. Май, радостно уловив его молчаливое согласие, рванула вперед.

Подбежав к незнакомке, девушка присела перед ней. Девочка вздрогнула от неожиданности и крепче прижала игрушку.

—Привет! — ласково начала Май. — Что ты тут одна делаешь? Тебе помочь?

«Какая же милашка!»— пронеслось в голове у Май. Она обожала всё милое, особенно детей. Гуляя по улочкам Суздаля, она не могла удержаться, чтобы не обнять симпатичного ребёнка, а иногда даже заглядывала в детские сады. Правда, с одной особенностью — её внимание привлекали исключительно девочки. За все свои семнадцать лет она ни разу не обняла мальчика.

Однако «милашка», которой Май мысленно умилялась, лишь отвернулась и тихо, но очень сердито фыркнула. «Чё...» — этот недоуменный вопрос пронесся по всем извилинам мозга Май. Единственный логичный вывод — девочка в ней совершенно не заинтересована — ранил её в самое сердце.

Алексей, видя, как Май в буквальном смысле рухнула на колени, будто мир её рухнул, глубоко вздохнул. Он подошёл к девочке, но едва открыл рот, как неподалёку раздался звонкий голос:

—Сестра, я купил булочки! Сейчас мы бу... — Мальчик, появившийся на тропинке, замолк, замеряя взглядом незнакомцев рядом с сестрой. Особенно его смутила девушка, сидящая на земле спиной к ней.

Он стремительно бросился вперед и встал между Алексеем и девочкой,широко раскинув руки, как живой щит.

—Вы кто такие? И что вам нужно от моей сестры? — бросил он вызов, глядя прямо в лицо Алексею.

Май уже поднялась и обернулась.

—Мы просто хотели помочь, — прозвучал её тихий голос. Ответа не последовало — даже взгляда. И снова острое чувство отверженности сжало её сердце.

Алексей устало провёл ладонью по лицу, пробормотав себе под нос: «Одна проблема за другой... Что за чертовщина...» Затем он сказал уже громко и четко:

—Мы увидели, что твоя сестра здесь совсем одна. Это показалось странным. Мы решили предложить помощь, вот и всё.

Мальчик через плечо бросил сестре вопросительный взгляд, не сводя глаз с Алексея.

—Сестрёнка, они говорят правду?

Девочка отвернулась ещё сильнее и жалобно,но совершенно ясно прошептала:

—Они меня обижали!

Этой фразы Май уже не выдержала. Мир поплыл перед глазами. Кто она? Где она? Обычная ли девушка или, может, королевских кровей? Всё смешалось в голове.

—Что? Мы к тебе даже не прикоснулись, — парировал Алексей, сохраняя спокойствие, но в голосе уже зазвучали стальные нотки. Его злила наглая клевета, но бить ребёнка он, конечно, не собирался.

Оправдания не подействовали. Мальчик, сунув сестре пакет с булочками, сжал кулаки и бросился на Алексея. Он мог дотянуться только до живота, поэтому бил туда что было сил.

—Ну и что, что она одна?! Ну и что, что платье небогатое?! Какое вам дело?! Не смейте её трогать! — кричал он, не прекращая бить.

Алексей нахмурился, наблюдая за тщетными попытками мальчишки причинить хоть какой-то вред. Он попросту не чувствовал этих ударов. Вскоре это зрелище ему надоело. Алексей сжал кулак.

Мальчик, увидев движение, ловко отпрыгнул в сторону и продолжил атаковать, не подозревая, что Алексей и не думал бить. В момент прыжка парень просто и аккуратно подставил ногу. Мальчик споткнулся и с размаху кубарем покатился по траве.

—Не выёживайся, — не оборачиваясь, сухо сказал Алексей. — Раз не способен защитить её по-настоящему, то не лезь на рожон!

Зря он не обернулся. Мальчишка, шатаясь от усталости и злости, поднялся на ноги.

—Не способен?.. — хрипло прорычал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Не неси чушь! Я защищу её, могу я или нет — неважно! Она для меня всё! Хоть убей, но ты к ней не подступишься!

Он снова зашагал к Алексею,спотыкаясь на каждом шагу. «Защищу. Обязательно защищу. Не могу снова её потерять...» Его лицо, вопреки всему, светилось решимостью. Алексей нахмурился. «Что с ним не так?» Май беспокойно замахала руками, пытаясь жестами остановить мальчика, но слов не находила.

— Жалкое зрелище, — раздался ледяной голосок сзади.

Вслед за словами послышался звук рвущейся ткани. Алексей резко обернулся и замер: позади девочки, уже без игрушки в руках, высилась гигантская фигура плюшевого зайца. Ростом метров в семь. Почти как те исполины, Лета и Морфей, что стояли у врат в Миддлемист, но всё же чуть ниже.

— Ох... Святые апостолы... — с тоской выдохнула Май.

—Что за фраза? — успев бросить лишь этот вопрос, Алексей увидел, как огромная лапа уже летит в него. Рывком назад он избежал удара.

—Тащи отсюда детей, Май!

Девушка кивнула, подхватила мальчишку и, описав дугу вокруг монстра, схватила девочку за руку. Та отчаянно вырывалась. Заяц, забыв про Алексея, развернулся к Май. Его кулак, словно таран, понёсся прямо в неё. И в этот миг между ними и ударом возник Алексей. Он мгновенно развернулся спиной, встал на руки и встретил летящую лапу ступнями. Сила удара отбросила его, но он, всё ещё стоя на одной руке, совершил резкий разворот и, как пропеллер, сбил девочку с ног, ловко подхватив её на лету.

—Держи! — он швырнул её к Май, которая ухватила девочку второй рукой, не выпуская мальчика.

—Беги!

Ошеломлённая Май встряхнула головой и рванула прочь, унося вырывающихся детей. Алексей снова повернулся к противнику, сжимая кулаки. Май же бежала, и одна из её нош яростно сопротивлялась:

—Отпусти, дура! Мне нельзя далеко уходить! Если уйду, всё кончено!

Вдруг заяц начал стремительно уменьшаться и в считанные секунды превратился обратно в потрёпанную плюшевую игрушку. Алексей в недоумении разжал кулаки. «Чего? Проще, чем я думал. Значит, всё дело в девочке».

Май, заметив перемены, остановилась и вернулась. Алексей посмотрел на девочку в её руках:

—Это твоих рук дело?

Та фыркнула и отвернулась.Алексей перегнулся, чтобы поймать её взгляд с другой стороны. Девочка снова отвернулась. Он продолжил это «преследование», пока та не взорвалась:

—Ладно, ладно, я всё расскажу!

Беседу они решили продолжить в кафе «София» в Эустоме. Все четверо сидели друг напротив друга: Алексей — против девочки, Май — против мальчика. Рядом с ними лежали их рюкзаки.

—Закажите что-нибудь! — капризно потребовала девочка. — И чем это так ужасно пахнет? Тухлым мясом?

Алексей, скрестив на груди руки, ответил с раздражением:

—С какой стати мы должны вас угощать? А пахнут модифицированные стапелии.

Но к столу уже подошел официант.Алексей бросил взгляд на Май.

—Май!

Та виновато почесала затылок.

—Прости, но как я могу ей отказать?

Девочка самодовольно ухмыльнулась.

—Тем более, пока эта... Май тащила меня, я раздавила наши булочки. Так что вы виноваты!

Алексей заглянул под стол и увидел,как с подошвы её туфель капает что-то красное, похожее на клубничный джем. «Что ж, не поспоришь», — с горечью подумал он.

—А денег-то хватит? — спросил он Май. — Из ста двадцати тысяч дзенни за пропуск мы отдали сто пятнадцать, и ещё три ты оставила той девушке, что помогла тебе на экзамене.

Май, уже расставлявшая на столе подносы, бодро ответила:

—Как видишь. На два детских обеда как раз хватило, и ещё десять дзенни осталось! — она сияла от гордости.

«Нечем тут гордиться...»— печально подумал Алексей. Он вздохнул и взглянул на детей. Мальчик жадно уплетал всё на своей тарелке, девочка же аккуратно доедала суп, положив игрушку рядом на стул. «И они точно родственники?» — мелькнуло у Май в голове.

—Так, а теперь рассказывай, что обещала, — потребовал Алексей.

Девочка на секунду замерла, положила ложку в пустую тарелку. Внезапно игрушка со стула упала на пол. Она быстро нагнулась, чтобы поднять её. В этот момент стулья под Май и Алексеем дёрнулись. Девочка выпрямилась с зайцем в руках, глубоко вдохнула и выкрикнула:

—Пакт Аида: модифицированная душа!

Стулья под парнем и девушкой резко дёрнулись и выбросили седоков на пол. Пока те приходили в себя, в кафе уже не было ни детей, ни их рюкзаков.

---

У стены Эустомы

Мальчик и девочка бежали по цветочному полю. Орфей (как теперь можно было его называть) тащил на плече два чужих рюкзака.

—Ламия, мы уже далеко оторвались, можно перейти на шаг.

—Да, ты прав, Орфей.

Они замедлили бег и зашагали к стене, разделявшей королевства. Пройдя так с полчаса, они увидели её. А рядом — странное зрелище.

—Ламия, смотри, — Орфей указал пальцем. — Парень в белых штанах и чёрной футболке копается в траве.

Ламия бросила взгляд в указанном направлении.

—Не обращай внимания, Орфей. Идём.

Она направилась к громадным вратам,по бокам которых, как и положено, стояли исполинские стражи в доспехах. Ламия, слегка поморщившись от знакомого дискомфорта, шагнула внутрь. Орфей двинулся за ней, но не успел сделать и шага, как тяжёлая рука легла ему на плечо, заставив споткнуться и упасть.

—Орфей! — крикнула Ламия, протягивая руку.

Из-за спины Алексея выпрыгнул Камина. «Этот парень... Тот самый, что копался в траве?» — пронеслось в голове у Ламии, пока Камина не схватил её за руки, выбив игрушку прямиком в лапы Май, ожидавшей уже по ту сторону стены, на земле Хевен Роуз.

Камина и Алексей с детьми и рюкзаками вернулись к Май.

—Чёрт! Как вы нас нашли? — вырывалась Ламия.

—Помнишь вонь в кафе? — холодно пояснил Алексей. — Её источали стапелии в наших рюкзаках. Их модификация — оставлять стойкий запах везде, где они побывали, который будет таким же резким и вонючим около часа. Запах был как путеводная нить. Проследить за вами оказалось проще простого. И...

— Ублюдки... — тихо прошипел Орфей в захвате Алексея. — Как вы смеете... трогать мою сестру!

Он затрепыхался,пытаясь вырваться. Алексей просто приложил ладонь к его лицу, и мальчик мгновенно обмяк. Камина присвистнул:

—Что это за приём?

—Заткнись.

—Пф, как обычно...

Май радостно улыбнулась,глядя на обоих.

—Теперь всё при нас! Украденное вернули, детей поймали, — она перевела взгляд на Камину, — остался мой пропуск.

Ламия, которую Камина уже отпустил, встала, отряхиваясь.

—Насчёт этого... — начал Камина.

—Он его потерял, — перебила Ламия.

Камина резко обернулся к ней,пытаясь закрыть ей рот, и нервно засмеялся, глядя на Алексея и Май.

—Продолжай, девчонка — приказал Алексей.

Ламия отстранила его руку.

—Не называй меня «девчонкой»! У меня есть имя! — выпалила она и, немного успокоившись, добавила: — Когда мы подходили к воротам, мы видели, как этот придурок что-то искал в траве. Думаю, это был пропуск, раз он его не показывает.

Май и Алексей медленно повернули головы в сторону Камины. В их глазах читалось неподдельное желание убить. Камина отшатнулся, а они, наоборот, сделали уверенный шаг вперёд. Алексей дружески обнял его за плечи, но в этом жесте не было ни капли дружелюбия.

—Камина, верный товарищ, — голос Алексея звучал сладко и опасно. — Ты ведь понимаешь, насколько этот пропуск для нас ценен?

—Д-да... Я понимаю, но...

—Так какого чёрта ты, идиот, умудрился его потерять, а?!

Тело Камины затряслось мелкой дрожью.

—Прости... Пожалуйста, прости...

Алексей,видя его настоящий испуг, слегка отпустил хватку.

—Не бойся так. Я прощу, если вернёшь то, что потерял.

Камина поднял на него удивлённые,слезящиеся глаза. Алексей смотрел на него с лёгкой, почти доброй усмешкой.

—Д-да! Спасибо! Я верну! Обязательно верну пропуск!

Алексей кивнул,а затем перевёл взгляд на бесчувственного мальчика у себя под плечо и на девочку рядом с Май.

—Теперь разберёмся с детьми.

—Продадим? — предложил Камина. — Деньги на новый пропуск будут.

Ламия резко побледнела и спряталась за спиной Май,уцепившись за её куртку. Май же расправила руки и надула щёки, пытаясь выглядеть угрожающе. Со стороны она напоминала раздувшуюся рыбу фугу. Алексей и Камина переглянулись.

—Ладно, есть другой выход! — скомандовала Май, отпуская щёки.

—И какой же?

—Они вступят в нашу команду! Теперь вы будете работать с нами!

Глава 9

«Мечник»

— Добро пожаловать в нашу команду! — радостно воскликнула Май, прижимаясь щекой к щеке Ламии.

Орфей с кривой улыбкой, явно раздраженный, наблюдал за этой сценой. Потом усмешка сошла с его лица, сменившись обычным безразличным выражением. Он повернулся к Камине и Алексею. Один сиял улыбкой во все лицо, второй, скрестив руки, терпеливо постукивал кроссовком по траве.

— А как называется ваша команда? — поинтересовался Орфей.

Команда без названия — не круто. Именно так думал Камина, тогда как Алексей никогда не задумывался об этом. Они переглянулись, осознав, что имени у них и вправду нет.

— Доверяю это тебе, Камина, — спокойно сказал Алексей, отводя взгляд.

Камина, польщенный доверием, задумался. Он рылся в памяти, пытаясь выудить что-нибудь подходящее и действительно «крутое». Спустя пять минут, пока Май все еще возилась с девочкой, он ухмыльнулся и вскочил на ноги, уставившись в землю. На него устремились взгляды Алексея и Орфея; даже Май отвлеклась. Всех обуревал один вопрос: «Что же он придумал?» Алексей, знавший Камину лучше других, втайне молился, чтобы тот не придумал глупость. И вот, наконец, прозвучал долгожданный ответ:

— Название нашей команды... Я придумал просто охренительный вариант! — начал Камина с уверенностью в голосе и резко поднял голову, оскалившись в широчайшей улыбке. — «Гуррен Дан»!

...

Все молча смотрели на него, не в силах понять этот «прикол».

— ...Чего вы так уставились? — смутился Камина.

Алексей молча поднялся и посмотрел ему прямо в глаза, будто пытаясь разглядеть, что за странное существо перед ним. Не найдя ответа, он сжал кулак и треснул товарища по голове. Камина с визгом схватился за макушку и повалился на колени.

— За что?!

Алексей, не разжимая кулака и глядя на него сверху поистине злобным взглядом, процедил:

— Опять ты несёшь анимешную чушь, идиот!

Камина резко вскочил, встав к Алексею вплотную:

— Ну да, и что?! Мне это нравится! И вообще, я хотел таким образом извиниться за пропуск Май! — он отвел взгляд в сторону. — Хотел сделать что-то хорошее... Простите, если не понравилось.

Алексей отступил на шаг, замерши. Остальные смотрели на Камину с грустью. Алексей опустил руку, только что нанесшую удар, и засунул обе в карманы джинс. Затем он отвернулся и пробормотал:

— Ладно... Предложи другой вариант. Нормальный. И... извини, что погорячился насчёт аниме. Оно ведь твое любимое, раз ты даже псевдоним оттуда взял.

Камина поднял глаза на смущенного Алексея и обвел взглядом команду. Все ему слабо улыбались — даже Ламия, хоть и надув щеки. Май, переполненная умилением, снова бросилась обнимать девочку, и той пришлось стоически терпеть.

Камина тоже улыбнулся, выпрямил спину и с закрытыми глазами торжественно объявил:

— Тогда наша команда будет называться «Окономи»!

Ламия, наконец оттолкнув от себя надоедливую Май, спросила, глядя на неё:

— Эй, это что-то японское?

Май, немного опечаленная отпором, кивнула:

— Да... Есть блюдо «окономияки». «Окономи» означает «по вашему вкусу».

— Точно! — радостно воскликнул Камина, указывая на них пальцем. — В нашей команде не будет никаких ограничений! Будь то мужчина или женщина, ребёнок или взрослый, слабый или сильный — мы возьмём всех, кто нам по вкусу! Тех, кто не похож на других, ведь именно они — самые крутые в этом мире!

Алексей, опустив плечи, подошел к нему с немым вопросом во взгляде.

— Блюдо? Серьёзно?

— Опять?! — взвыл Камина.

— Нет, я не против. Обещал же, — вздохнул и улыбнулся Алексей. — А теперь... — его лицо внезапно стало серьёзным. — Как деньги-то зарабатывать будем?

Повисла гробовая тишина. Все наконец вспомнили, что первоначальная цель — добыть средства на новый пропуск. Команда уселась в кружок (Ламии пришлось устроиться на коленях у Май), и началось обсуждение.

— Повторяю вопрос: как будем зарабатывать?

— Здесь вообще есть работа? — с раздражением в голосе спросил Камина.

— Конечно! — радостно отозвалась Май, притягивая к себе Ламию.

— Тебе бы не говорить. Ты же стартовала со ста двадцатью пятью тысячами дзенни... — проворчал Камина. Но Май его не слушала, погрузившись в мечты: «Вот бы Алексей когда-нибудь полежал у меня на коленях...»

Алексей встал, уперев руки в бока.

— Разве не очевидно? Пойдем работать! — заявил он с пафосом плакатного героя.

Команда посмотрела на него точно так же, как до этого на Камину с его «Гуррен Даном». Работать никто не горел желанием. Май и Орфей напряженно улыбались, Ламия скрестила руки, прикрыв ими нижнюю часть лица, а Камина с тупым видом ковырялся в ухе, демонстративно игнорируя предложение, а затем, закончив, швырнул добытую грязь в сторону Алексея. Может, случайно — он смотрел в другую сторону. А может, и нет.

— Что ж, тогда пойдем другим путём... — Алексей глубоко вдохнул, готовясь к чему-то. — Жопы порвёте, но работать будете. Не захотите — жопа порвётся в любом случае.

Команда мгновенно выстроилась в шеренгу, и началось распределение «фронтов работ»:

— Май, Ламия!

— Да! — отозвались обе.

— Вы идёте в кафе «София». Я видел объявление о наборе.

— «София»? — тихо переспросил Камина, но его проигнорировали. Сейчас было не до того.

— Хватит болтать! Я, мелкий и Камина — в шахту. По дороге тоже видел вывески.

— Капитан... — робко подняла руку Ламия, — но мне с Орфеем всего по одиннадцать...

— Не беспокойся, — неожиданно серьёзно ответил за Алексея Камина. — На этом этаже никого не волнует твой возраст. Ребёнок, старик, девушка — тебя в любом случае могут убить, или ты сам сдохнешь, если будешь ныть, что чего-то не можешь. Так что беритесь за любую работу, какая попадётся. Главное — выжить.

«С чего это он так серьёзно заговорил? И звучало... нормально», — удивился про себя Алексей. Май тоже смотрела на Камину с любопытством.

— И правда. Ладно, мы идём, — скомандовала Ламия, поднимаясь с колен.

Девушки зашагали в сторону столицы Хевен Роуз, а трое мужчин — в противоположную.

— Эй, а вы точно родственники? — поинтересовался Камина у Орфея, когда девушки скрылись из виду. Алексей тоже насторожился.

Орфей, не поворачивая головы, ответил:

— Нет. Мы совершенно чужие люди по крови.

— Тогда почему ты её так защищаешь? — вступил в разговор Алексей.

Но Орфей промолчал. «Не хочет говорить. Ну и ладно», — подумал Алексей и тоже замолчал.

В это время Камина пристально всматривался куда-то в сторону. Алексей последовал за его взглядом и увидел толпу, столпившуюся вокруг одного человека.

— Смотри-ка, Алексей. Да это же тот тип, что сдавал экзамен на авантюриста вместе с нами? — спросил Камина, указывая пальцем.

— Да, он самый.

— А что он натворил? — поинтересовался Орфей.

— Не помню, — Камина тут же перевёл взгляд на Алексея.

— Ходят слухи, что он умудрился разбить «Петлю». Говорят, перестарался с Рюши, хотя экзаменатор и разрешала не ограничивать себя.

«Правда или нет, но выглядит он сильным», — продолжил мысленно Алексей.

— Что? — удивился Камина и активировал Иксен.

Внезапно он дёрнулся и зашагал к толпе.

— Эй, Алексей, куда он? Разнимать их?

— Разнимать, но цель у него другая, — Орфей наклонил голову, глядя на Алексея. — Он идёт спасать тех парней.

— Спасать?..

А случилось вот что. За несколько минут до появления тройки двенадцать головорезов из команды «Бутон» окружили мужчину в сиреневой японской хаори. Тот с невинной улыбкой поинтересовался:

— Могу я чем-то помочь?

Нападавшие переглянулись — «Он что, тупой?» — и через пару секунд передний рявкнул:

— Десять минут назад ты растоптал самый редкий цветок на всём этаже! Их всего тысяча штук!

Мужчина слегка удивлённо приподнял брови.

— Вот оно что! Прошу прощения, я и не знал. Моя команда «Корни» велела мне отдыхать и не ввязываться в дела, вот я и не заботился о цветах. Давайте разойдёмся миром? — Он слегка поклонился, придерживая двумя пальцами касу, чтобы та не слетела.

Это, видимо, смутило нападавших, но их главарь побагровел от ярости.

— Т-ты... Совсем охренел! Нашёл нашу добычу, растоптал, а теперь просто извиняешься?!

Разъярённый парень вплотную подошёл к японцу, его глаза дрожали от злобы. Взгляд упал на прямоугольную серёжку, висевшую на тонкой нити на мочке правого уха. Парень схватил её и дёрнул. Нить оказалась прочной, так что вырвал он её с мочкой уха. Но японец даже бровью не повёл. Тогда парень швырнул окровавленное украшение в грязь (именно в этот момент подошла наша тройка) и принялся топтать его с жестокой усмешкой.

Камина уже быстрыми шагами направлялся к ним, но было поздно. Незнакомец медленно положил ладонь на рукоять катаны у бедра. В тот миг неземная тяжесть обрушилась на всех в радиусе ста метров, заставив склонить головы нападавших и Орфея. Камина и Алексей, шокированные, устояли, но чувствовали, как давит на плечи и грудь. Мужчина повернул голову к Камине, и на его лице вспыхнула сияющая улыбка. Увидев Алексея, улыбка стала ещё шире. Он отпустил рукоять — и ужасная тяжесть исчезла. Но никто не поднялся: за эти секунды все потеряли сознание.

Незнакомец аккуратно ступил в своих фиолетовых дзори. Лёгкий стук обуви о землю дробил под ногами хрупкие цветы. Камина ответил слабой ухмылкой и дрожащей рукой вытащил из ножен свою катану. И тут же рухнул на землю — ему на спину свалился спящий Орфей. Мальчик по-прежнему лежал на нём, тихо посапывая. Это заставило японца на мгновение потерять концентрацию.

Как и предполагал Алексей. Это был его план. Пока противник отвлёкся, Алексей оказался у него за спиной и со всей силы ударил по ногам. Боль отдалась в его собственных конечностях, будто он пнул железный прут, вбитый в землю. Стиснув зубы, Алексей подхватил на руки и Камину, и Орфея и бросился прочь.

— Отпусти! Настоящий мужик не бежит с поля боя! — вопил Камина, пытаясь вырваться.

— Заткнись! Мне плевать на твоих «настоящих мужиков»!

Алексей на секунду подбросил Орфея вверх, за время его полёта приложил ладонь к лицу Камины — и тот мгновенно уснул. Так они и сбежали. Хотя, будь у японца желание, он догнал бы их в два счёта. Но он лишь повернулся, опустился на колени и бережно поднял растоптанную серёжку.

— Госпожа... — прошептал он, старательно стирая с неё грязь.

Вдруг он ощутил в зоне своего продвинутого Иксена двух новых людей — девушку и девочку. Это были Май и Ламия. Увидев японца, сидящего на земле, они остановились. Ламия почувствовала в нём угрозу, но Май вежливо обратилась:

— Простите, вы не видели троих? Шумного парня, серьёзного очень красивого парня и мальчика с каштановыми волосами?

Незнакомец с минуту молча смотрел на Май удивлёнными глазами, потом встряхнул головой и слабо улыбнулся.

— Нет, госпожа, не видел. А вы... не найдётся ли у вас воды?

Глава 10

Работа

— Нет, не видел, — сипловатым голосом отозвался мужчина, всё ещё бесцеремонно сидевший на примятых садовых цветах, лепестки которых, словно синяки, отпечатались на его тёмном хакама. Он вытер тыльной стороной ладони подбородок, смахнув пыль падения. — А вы, госпожа... — но тут его голос оборвался, и он чуть опустил голову, будто передумав о чём-то. — Госпожа, у вас не найдётся глотка воды? Голос звучал сухо, но без униженной просьбы — как констатация факта.

Обеспокоенная Май, чьи мысли всё ещё метались между образом Алексея и незнакомцем, ответила первой, машинально ощупывая карманы своей лёгкой ветровой курточки:

— Извините, воды при себе нет. Но есть ещё один вопрос, господин...

— Мамору. Мамору Хигашиката. Можете задать свой вопрос, я отвечу, если смогу, — он произнёс это с лёгкой, почти незаметной театральной усмешкой в уголках губ.

Май, поправив выбившийся из небрежного пучка локон и заправив его за ухо, хотела продолжить, но её перебила Ламия. Девочка сделала шаг вперёд, сжав небольшие руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев:

— Господин Мамору, вы не знаете, кто выпустил тот огромный поток Рюши? — её голос прозвучал резко, как удар хлыста, нарушая тягучую атмосферу послеполуденной улицы.

Хигашиката, улыбнувшись загадочной, словно бы извиняющейся улыбкой, снова опустил голову, и тень от его странной для Ламит японской шляпы полностью скрыла выражение лица. Затем он резко поднял взгляд, и его черты внезапно исказились, приняв туповато-придурковатое выражение, будто он изображал деревенского дурачка. Или того, кто мастерски прячет истину за гротескной маской.

— Нет, маленькая девочка, я такого не встречал. — Он развёл руками, и широкие рукава его одеяния колыхнулись. — Какой монстр сможет выпустить столь сильный поток, если уж не кто-то из десяти бедствий?

Ламия лишь тоже отвела взгляд вбок, к стене давно разрушенного дома, поросшей плющом, будто была глубоко раздражена не только отсутствием ответа, но и этим дурашливым тоном. И ответа на свою пустую информацию Мамору не получил. Поняв, что он его и не получит, мечник без тени сожаления дёрнул за серьгу в руке — изящную серебряную серьгу с тончайшей гравировкой озера и плавающими в нём, словно живые, кувшинками лотоса. Раздался негромкий, влажный звук. С нити, на которой серьга некогда висела на его ухе, оторвался кусок мочки уха. Он выбросил уже ненужный лоскут плоти в сторону, в траву, а серьгу, блеснувшую на солнце, быстрым движением сунул под складки касу на голове. Затем, словно фокусник, готовящий следующий трюк, он достал из недр широкого рукава рулон чистых белых бинтов и с отрешённой, почти медицинской точностью быстро и туго перебинтовал ухо, скрыв рану. Не проронив больше ни слова, он молча развернулся и ушёл, легко и бесшумно скользнув мимо Май так близко, что пола его одежды едва коснулась её ноги.

По коже девушки от шеи и до самых пяток пробежала странная ледяная дрожь, и внутри, под сердцем, что-то болезненно ёкнуло, будто оборвалась струна. Она инстинктивно повернулась назад, но на широком поле, залитом ярким солнцем, уже никого не было — лишь колышущаяся на ветру листва и убегающая вдаль тень.

—Май... — подозвала её Ламия, и этот голос, словно крючок, вернул девушку из пучины внезапного оцепенения. — Ты не поняла?

Май склонила голову набок с поднятой в вопросительной дуге бровью, её серо-голубые глаза были полны искреннего недоумения.

—О чём ты?

Ламия вздохнула сквозь стиснутые зубы, и её тонкие брови сдвинулись в сердитой складке.

—Мамору. Он тот самый, кто выпустил тот поток Рюши. Разве ты не заметила?

— Что?! — глаза Май расширились. — Шутишь, что ли?! Он же такой... забавный, но одновременно странный мужчина! Как бы он смог такое вытворить?!

— Хочешь верь, хочешь нет, но это правда, — Ламия говорила тихо, но с железной убеждённостью. — Я отчетливо почувствовала ту же самую энергию Рюши, что и тогда. — Она обхватила себя за плечи, и по её коже, покрытой мурашками, пробежала судорога. — Получается, ты с ним так просто болтала из-за того, что не почувствовала этого?

Май медленно перевела взгляд туда, где только что растворилась фигура незнакомца, и ответила, глядя в пустоту:

— Да, не почувствовала. Но есть и другая причина.

— Какая же?

— Его лицо... Оно показалось мне очень знакомым.

Май сжала руки у груди, скрестив их, будто пытаясь согреться или защититься от внезапного внутреннего холода. В памяти Май, словно старые, засвеченные фотографии, начали пробегать обрывки воспоминаний с его лицом — но в том-то и была загвоздка, что только с его лицом. Всё остальное — фон, одежда, обстановка — было размыто ярким, слепящим белым светом, как будто кто-то намеренно стёр детали. На этих снимках памяти он всегда улыбался — широко, открыто и нежно. Но сейчас она не понимала, были ли эти виденья правдой, сном или игрой воображения.

Ламия потянула Май за рукав её лёгкой куртки из мягкой ткани. Это лёгкое касание разбудило Май, и она моргнула, увидев Ламию, стоявшую вплотную прямо перед ней. Подруга была так близко, что половину её лица скрывала грудь Май. Ламия тоже не видела выражения лица Май, поэтому отступила на два чётких шага назад и, прищурившись, показала вытянутым указательным пальцем прямо на её макушку. Май вздрогнула, не понимая, в чём дело, затем сунула руку в маленький кармашек у груди и достала своё круглое розовое зеркальце в ажурной оправе. Заглянув в него, она увидела на своей голове, прямо на тёмных волосах, сидящую сову. Май даже не почувствовала, как та бесшумно приземлилась на её макушку. Птица была похожа на всех других почтовых сов, которых распределили ещё при входе в Башню — небольшая, пышная, с круглыми жёлтыми глазами. Но отличие всё же было: отдельные перья на её грудке и кончиках крыльев отливали нежным розовым перламутром, а на верхнем левом краю головы, прямо над умным глазом, был аккуратно завязан крошечный шёлковый бантик того же оттенка. Это безошибочно указывало на хозяина. «Однозначно Май», — пронеслось в голове у Ламии.

Май медленно, почти с благоговением, взяла маленький свёрток-письмо из когтистой лапки птицы, нежно погладив сову по спинке указательным пальцем, хотя та, казалось, ничего и не чувствовала, лишь слегка наклонила голову.

—Можешь лететь, Буся, — улыбаясь одними уголками губ, приказала Май.

—Буся? — подняв одну тонкую бровь и провожая взглядом взмывающую в небо птицу, спросила Ламия.

—Да, Буся. В Суздале бабушка по соседству так называла своего попугая, но тот однажды улетел через открытую форточку. Это так расстроило старушку, что она не выходила из своей тёмной комнаты дни напролёт, просто сидя у окна. Это также пугало её няньку Лену, которую наняли ухаживать за бабушкой её же внуки, уехавшие в город. Поэтому я, дурочка, пошла его искать сама. Ночью. В старом лесу, на Чёртовой горе, я услышала слабые, похожие на бормотание звуки. Я пошла именно на них. Посветив карманным фонариком сквозь частые ветви, я увидела Бусю, сидевшую в самодельной клетке из прутьев. Я, радостная, сразу побежала с ней обратно, к бабушке, и отдала его ей прямо в дрожащие руки. Правда, сейчас эта бабуля мертва уже как третий год... Из-за неизвестной причины, но доктора полагали, что она умерла от тихого отравления. Буся сразу улетела в ту же ночь, когда она умерла. Как и Лена, уехавшая сразу после обвинения её в смерти старушки, хотя вины её, я думаю, не было.

—Вот оно что... — задумчиво протянула Ламия, глядя в землю. — А как ты так научилась хорошо обращаться с птичьей почтой? Да и с детьми обращаешься хорошо, то есть со мной и Орфеем.

—Даже не знаю, — сказала Май, задумчиво приложив указательный палец к подбородку. — Как-то само так получается. Будто уже только и общалась, что через птиц, но когда и как — не помню. А насчёт вас: я подрабатывала помощником воспитателя в детском саду, там важно было найти подход к каждому ребёнку. Вот и приловчилась.

—Пофиг. Лучше прочитай, что в письме написано.

—Да, точно! — Май, отогнав воспоминания, аккуратно, чтобы не порвать тонкую бумагу, начала распечатывать маленький конверт.

Первое слово в тексте письма было густо зачёркнуто чернилами, и можно было с трудом разобрать: «Приветик» или что-то в этом роде. А дальше ровным, немного угловатым почерком было написано: «Привет, Май. Пишет Алексей. Долгая история, но расскажу вкратце. По пути к руднику на нас напал мужчина в японской одежде. В этой стычке ему удалось сбить из строя Орфея и повредить мою правую ногу. А во время побега Камина барахтался как не в себя, поэтому пришлось его тоже вырубить. Сейчас эти два придурка спят непробудным сном, хотя я сам не хочу их будить. Как только они проснутся, я заставлю их пахать в три ручья на этой шахте. А сейчас, я надеюсь, у вас с Ламией всё в порядке с записью на работу в кафе "София". Если увидите такого мужика, то лучше остерегайтесь, но не показывайте свой испуг и вообще не обращайте на него внимания. Он достаточно проницателен, а также, кажется, любит драться. Наверное... Но как бы то ни было, не приближайтесь к нему! У него самый большой запас Рюши из всех, кого я видел и знаю». Тут следующая фраза была зачёркнута уже более яростно, густыми, рваными штрихами, из-за чего нельзя было разобрать ни слова. «Орфей и Камина очень волнуются за вас». Это всё, что написал Алексей.

Май же, не обращая внимания на зачёркнутую гневную фразу, слабо и нежно улыбнулась, и тепло разлилось по её груди. «Как же мило он скрывает свои чувства», — думала Май. «Мило, мило, мило!» — эта фраза опять и опять звучала в голове Май навязчивым, радостным эхом, пока её не вернуло в реальность одно настойчивое подтягивание рукава. Это сделала Ламия. Она всё тянула её за рукав, как нетерпеливый щенок, ожидая ответа.

—Алексей пишет, что с ними всё в порядке, — успокоила её Май, и её голос прозвучал мягко и ободряюще.

Ламия мгновенно отпустила рукав, резко отвернулась и, злобно фыркнув, скрестила руки на груди, надменно подняв острый подбородок вверх.

—Так я и знала! — выпалила она, всё ещё с напускной злобной миной на лице, но уголки её губ предательски дёргались, сдерживая дрожащую облегчённую улыбку. — И ещё они такие медленные. Не успели даже на работу устроиться, ха! Мы же благодаря мне сделали это уже.

Май криво улыбнулась, закрыв глаза, думая о её скверном, колючем характере и в то же время о милом, детском личике.

—Чего улыбаешься, как будто я выгляжу глупо? Пошли уже!

Ламия решительно зашагала в сторону Эустомы, а Май, вздохнув, побежала вдогонку, на ходу машинально выбросив смятый конверт под ближайший куст. Хотя она никогда не мусорила, сейчас, с облегчением узнав новости, она об этом совершенно забыла.

*В это же время поблизости у рудников на территории Хевен Роуз.*

«Чёрт!» — сквозь зубы выругался Алексей, глядя на свою вытянутую и безобразно распухшую правую ногу. Кожа на нижней части бедренной кости была сине-багровой, а форма кости под ней выглядела неестественно — перелом был несомненен. Она чертовски болела, отзываясь тупой, рвущей болью при каждом неосторожном касании о землю или при попытке пошевелить пальцами. Алексей в очередной раз зажмурил глаза, вбирая в себя волну тошнотворной боли, как уловил лёгкий шелест травы где-то справа и сразу резко открыл глаза. Его взгляд, острый и цепкий, прямо упал на цель – на очнувшегося и медленно поднимающегося Камину. Тот, опираясь на ладони, приподнялся, медленно и вдумчиво оглядывая окрестности, сузив тёмные глаза, а затем остановил взгляд на своём друге. Зрачки расширились до нормального состояния, и он, не отрываясь, смотрел на Алексея.

—Где он? — голос Камины был хриплым от долгого безмолвия.

—Ушёл, — отрезал Алексей, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна нота. — Обещал, что мы вновь встретимся когда-нибудь, так что не о чем волноваться и... — Но Алексея опять накрыла волна боли в ноге, и он невольно согнулся, обхватив повреждённое место руками.

Камина молча, с каменным лицом, вытащил свою катану из ножен, которая лежала рядом. Подполз к Алексею на коленях и свободной ладони. Он аккуратно, почти бережно, приложил плоскую боковую часть холодного клинка к распухшей болячке и уставился своими пустыми, бездонными глазами в удивлённые, полные боли глаза друга.

—Он холодный. Должно помочь.

«И вправду... Стало легче. Нет, не просто легче — боль начала стремительно отступать, будто грязь, которую всасывает пылесос, но ушиб же никуда не делся. Синяк всё ещё зловеще чернеет на месте». — проносились в голове у Алексея отрывистые мысли, пока он наблюдал, как Камина, оставив катану на ноге, снова пополз по высокой, чуть влажной траве.

Камина что-то искал, так казалось Алексею, который не сводил с него пристального взгляда, лишь изредка поглядывая на лезвие, лежащее на его ноге, от которого исходил лёгкий холодок.

Камина двигался так минут пять, ползая по небольшому пятачку, но внезапно замер, ощутив под ладонью мокрый холод. Он посмотрел вниз и увидел небольшую лужу, образовавшуюся после недавнего, невероятно короткого дождя, который, на удивление, шёл всего две минуты. Вода ещё не успела впитаться, что также было странно. Камина заглянул в лужу, увидев в тёмной, почти зеркальной поверхности своё отражение. Он увидел то, что и видели окружающие его люди в последнее время: разъерошенные, слипшиеся тёмно-синие волосы, падающие на лоб, глубокий, утонувший в синяках тёмный взгляд, в котором не было ни искры, ни признака жизни. Такой взгляд был либо у давно умерших, либо у тех, кто прошёл сквозь такое, после чего жизнь внутри едва теплится. Камина резко вздрогнул всем телом и отпрыгнул от лужи, будто его ударило током.

—Что там? — спросил Алексей, удивлённый такой резкой реакцией.

В ответ Камина, всё ещё опираясь на руки, повернул к нему свою голову. На его лице теперь сияла широкая, чистая, почти детская улыбка, которая никак не вязалась с только что мелькнувшим в луже отражением.

—Ничего. Всё в порядке.

«Врёт», — холодно констатировал про себя Алексей, чуть нахмурившись, но оставил это при себе и продолжил сидеть, ощущая приятную тяжесть и холод катаны на ноге.

Спустя всего полчаса проснулся и Орфей. К тому времени Камина и Алексей, который теперь мог опираться на плечо друга, успели кое-как добраться до входа в рудник и там, у первого попавшегося склада, перевязать ногу раненному кое-как найденными бинтами. Орфей же очнулся сам уже на жесткой кушетке в тёмном, пахнущем сыростью и лекарствами импровизированном медицинском «кабинете» рудника — сырой, прохладной пещерке, отделённой от основной шахты лишь потрёпанной брезентовой занавеской. Его сразу же бегло осмотрел сутулый рудничный фельдшер и, констатировав «жив, здоров, работать может», отправил восвояси. Никакого времени на восстановление не полагалось.

И началась работа. В течение почти трёх месяцев все трое без устали, до седьмого пота, пахали в недрах шахты, добывая драгоценные кристаллы и руду, чтобы заработать денег на новый пропуск для Май.

С начала объявления экзамена в 2022 году, 6 ноября, прошло 115 длинных, выматывающих дней, считая дни работы всей команды на рудниках и в кафе "София". А того уже и наступило 1 марта, и воздух по утрам начал отдавать едва уловимой весенней сыростью. До конца экзамена оставалось всего 6 дней. Финальная черта — 7 марта. Но всё же это не конец. Их ждёт огромный переломный момент, который может перевернуть всю ситуацию вверх дном. Справятся ли они? Что их ждёт? Скоро они узнают.

Глава 11

«Обломки внутри»

"Я, Перфект Грим, обожаю всё красивое и утонченное. Я безупречен. Кафе «София», в котором я нахожусь, — воплощение вкуса, как и его работники. Я уже молчу про название. Оно дано в честь молодой и элегантной наместницы острова Увторье, кандидатки на пост директора всех станций «Великое Дело» в отделе революционеров «Идхюман». Её невинная стильность почти сравнится с моей.

Но вот они..."

Перфект слегка сморщился, небрежно придерживая стакан с яблочным соком. Не поворачивая головы, он продолжил мысленно: «Но вот они... Все до единого — безвкусица. Этот, с синими волосами, торчащими в стороны, и наглыми голубыми глазами — просто ужасен. Его рожа абсолютно не стильна, фу! И эти двое детей. Что они с ними делают? Наверное, эта компашка виновата в их жалком виде. Девушка с заколкой-лотосом ещё куда ни шло. Миловидна, но выражение лица — профанация. А тот... Тот самый отвратительный!»

Он бросил взгляд на команду, состоящую из столь «неэстетичных» людей, и тут же поймал этот «самый отвратительный взгляд». Перфект вздрогнул, высыпал монеты из кармана на стойку и быстрым шагом вышел из заведения. «Он что, убить меня хотел?» — думал он, вспоминая тот ледяной, пустой взор.

А описывал он команду Окономи. Все пятеро и вправду выглядели изможденно. Три месяца каторжной работы не прошли даром. На фоне веселящихся посетителей они смотрелись как груда живых трупов, забытых в углу. Алексей же смотрел вовсе не на Перфекта, а на вывеску с меню над барной стойкой — только взгляд его был настолько уставшим, что невозможно было понять, куда он направлен на самом деле.

— Ю-ху-у! — проревел один из подвыпивших мужчин. — Выпьем за нового кандидата на Снежный престол! — Он поднял кружку, к которой тут же присоединились другие стаканы.

Тот же мужик, с пьяным румянцем и сияющей улыбкой, еле держась на ногах, заметил «компашку трупов». Его явно озадачило, почему они, кроме того франта, не веселятся. Поэтому он, пошатываясь, подошёл к Камине и по-братски обнял его за плечи.

— Эй, дружище, ты чё, не слышал? Нового кандидата нашли! — прохрипел он, размахивая пустой кружкой.

В ответ — ни слова. Мужик перестал смеяться, приоткрыл глаза и увидел Камину со скрещенными на груди руками. Парень медленно повернул к нему голову. И тут мужчину объял ужас. «Что с его лицом?!» — отпрянув на три шага, подумал он. Темное, безжизненное выражение, источавшее такую ауру негодования, какая бывает у загнанных родителей, когда дети не дают им отдохнуть после смены, уставилось на него, как на ошибку мироздания.

— Скройся... — тихо, но четко приказал Камина.

Мужчина, даже будучи пьяным, мгновенно рванул к выходу, крикнув на бегу: «За меня заплатит друг!» Бармен лишь пожал плечами. Выбегая, мужчина думал то же, что и Перфект: «Он меня убить хотел, что ли?!»

Молчание за столом Окономи тянулось. Его прервал только Алексей, получив свой стакан газировки, купленной на подобранные по дороге деньги. Поставив напиток на стол, окружённый «обгоревшими угольками», он нарушил тишину:

— Мне, Камине и Ррыею платили по двадцать тысяч дзенни в месяц. Итого за три месяца мы втроём заработали сто восемьдесят тысяч. Ламия, твой отчёт.

Девочка устало подняла голову от игрушки, на которой только что лежала.

— Мне платили по тридцать тысяч в месяц.

— Тебе?

— Да, ты не ослышался. Эта неуклюжая плакса вечно роняла посуду, поэтому за три месяца она получила всего тридцать тысяч. Вместе с моими девяносто — итого сто двадцать тысяч дзенни. И ещё кое-что, подлый обманщик... — Ламия с силой сжала свою игрушку. Алексей слегка нахмурился.

— С чего это я лгун?

— Кусок лживого мусора, как ты посмел послать меня в это дурацкое место?! — вспыхнула Ламия. — Это было вовсе не кафе! Меня каждый день заставляли надевать кошачьи уши и строить милые рожицы похотливым посетителям, чтобы выпросить чаевые! Так мне ещё и приходилось терпеть это! Чтоб тебе в Бездну провалиться!

Алексей лишь склонил голову набок, искренне не понимая её гнев. Он закрыл глаза, приложив большой и указательный пальцы к подбородку. И вдруг осенило.

— А, ты про это? Я тебя не обманывал. Знаешь, что такое франчайзинг?

— За дурочку меня принимаешь? — немного успокоившись, проворчала Ламия. — Конечно, знаю.

«Удивительно... Ей всего одиннадцать. Откуда она знает этот термин?» — мелькнуло у Алексея.

— На этом этаже полно заведений под названием «София». И, — Камина храпнул, — между ними почти нет ничего общего. Наместница разрешила использовать своё имя для привлечения клиентов, но всё, что их связывает — это вывеска. А чем торговать и как — решает только владелец. Я сказал, что есть работа в кафе «София». Ты работала в заведении с таким названием. Никакой лжи. Так что закрой свой маленький ротик.

— Всё равно было ужасно. Пахать пришлось до коликов, — пробормотал, просыпаясь, Камина. — Я почти всё прослушал. О чём речь?

— Заткнись.

Тут же открыли глаза Май и Орфей. Май выглядела куда бодрее остальных после короткого сна. Возможно, она и не спала, а просто сидела с закрытыми глазами. Она даже сияла, глядя на сонного Алексея. По её мнению, видеть человека только что проснувшимся — привилегия самых близких. Алексей же всегда вставал раньше неё, и такой его она видела впервые. Прикрыв ладонями разгорячённые щёки, она умилялась его лицом.

Алексей не обратил на это внимания.

— До конца экзамена осталось шесть дней, — он провёл рукой по лбу, отпил глоток и продолжил. — Сегодня высыпаемся, завтра — снова за цветами. Но сначала оформим новый пропуск для Май. Осталась одна проблема.

Камина, Ламия и едва проснувшийся Орфей вопросительно посмотрели на капитана. Май же продолжала любоваться Алексеем.

— Орфей, у тебя есть карта авантюриста?

Мальчик задумчиво уставился в потолок, пытаясь вспомнить. Ламия тут же стукнула его кулаком по макушке.

— Дурак! Я же тебе рассказывала! Карта авантюриста — это как паспорт в Ассоциации. Там твои данные, ранг, фото. Она даёт кучу возможностей, в том числе право на пропуск на любой этаж. Неужели так сложно запомнить?!

«Хоть Ламия и злится, но старается объяснить понятно. Мило с её стороны», — подумала про себя... сама же Ламия.

— Сестра права, — подтвердил Алексей, скрестив руки. — Но ты не ответил: карта у тебя есть?

— Не помню, — отрицательно помотал головой Орфей.

— Вот оно что...

Алексей встал. Камина, до этого сидевший тихо, насторожился. Его глаза снова потемнели, став безжизненными. Но он тоже поднялся и преградил другу путь, поставив перед ним ножны катаны.

— Только без грубости с детьми, ладно? — тихо произнёс Камина, глядя в суровые глаза Алексея.

Тот ничуть не смутился.

— Тебе стоит умыться, Камина. Иди.

Камина опустил оружие, закрепил его на поясе и медленно направился в мужской туалет. У раковины он упёрся руками в столешницу, повернул кран, и хлынула ледяная вода. Он набрал её в ладони и шлёпнул себе в лицо. В зеркале отражалось мокрое, искажённое усталостью лицо.

— Улыбайся... — прошептал он, сжимая раковину так, что костяшки побелели. — Не будь слабым. Будь сильным, Кирито. Если останешься беспомощным, будешь терять их снова и снова. Улыбнись. Улыбнись!

Камина стиснул зубы и вновь посмотрел в зеркало. Теперь его лицо искажала жуткая, кривая гримаса. Она задрожала и наконец стала чем-то отдалённо напоминающим улыбку. А под его руками что-то хрустнуло.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова Алексея с закрытыми от раздражения глазами.

— Ты там на час присел? — он открыл глаза и увидел осколки белой керамики и воду, льющуюся на пол. — Почему раковина разбита?

Камина спокойно улыбнулся, обернувшись.

— Я лишь коснулся её, а она — развалилась. Видно, хозяин сэкономил на сантехнике.

Он закрутил кран и, выходя, прошёл мимо Алексея, застывшего в дверях.

— Пошли?

— Веди.

Камина вышел первым. «Что с ним? Он изменился. Хотя нет... Вернее, кто он такой на самом деле? Он всегда был таким со дня знакомства. Вряд ли что-то поменялось», — размышлял Алексей, глядя на спину товарища.

Когда они вернулись, остальная команда уже оживилась — видимо, благодаря внезапному сиянию Камины. Но Алексея беспокоила эта перемена, эта двуличность. Решив не копать глубже, чтобы не испортить всё, он оставил мысли.

Оформить новый пропуск для Май оказалось легко, но ситуация повторилась.

Май выскочила из кабинета хмурого клерка, торжествующе размахивая пластиковой карточкой.

«Май Йокибо. Код: 4890. Ранг: C», — прочёл Камина.

Его глаза загорелись, и он потянулся за пропуском, но Алексей шлёпнул его по руке.

— В этот раз не получится, гнида.

Камина насупился, взглянул на Ламию и Орфея. Те смущённо помотали головами. Камина испустил драматический вздох, словно произнося предсмертные слова:

— Что ж... Придётся идти на отчаянные меры...

Он резко сжал кулак и толкнул воздух снизу вверх под пропуск. Карточка взмыла к потолку. Алексей в этот момент отвлёкся на телевизор, где шли новости про Декстера. Камина прыгнул, поймал пропуск на лету.

Йес! — ликуя, он рванул к выходу.

Алексей и Май бросились вдогонку, хотя девушка сразу отстала. Орфей с весёлой улыбкой сделал пару шагов, но вдруг остановился и обернулся к Ламии.

Чего не бежишь? — спокойно спросила она.

Я же обещал. Во что бы то ни стало всегда быть рядом. Не брошу, что бы ты ни сделала и кем бы ни стала. Демоном, ангелом... Я на твоей стороне.

Ламия слегка покраснела, прикрыв лицо игрушкой. Она подошла и слабо ткнула его кулачком в грудь, что-то пробормотав себе под нос. Орфея это не волновало. Его не заботило, что и когда она скажет.

Они неспешно вышли из здания КнШ и двинулись к стене. Проходя через один из лесов Ленивого Цветка, «Юиитсу но Ки», они приближались к цели.

Тц.

Орфей посмотрел на Ламию, решив, что это она цыкнула, но в тот же миг девочку отбросило в сторону. Она ударилась спиной о дерево и безвольно сползла на траву, выронив игрушку. Орфей в страхе, переходящем в ярость, рванулся к ней, но, обернувшись, замер.

Перед ним стояли двое.

Они походили на индейцев с картинок из украденных когда-то книг, но вместо кожи их тазы были прикрыты пышными юбками из живых цветов. Телосложение — человеческое, рост — под два метра. Их лица скрывали, вероятно, костяные маски, полностью закрывавшие и глаза. Одна была украшена синей лилией, другая — красной хризантемой. В руках они сжимали обломки дерева.

Орфей Широков, расставив ноги, бросил на них вызов, а затем, вспомнив о Ламии, шагнул вперёд, заслоняя её собой. Напряжение висело в воздухе. Оно возросло, когда один из Неизвестных отбросил обломок и медленно, почти неуверенно, сделал шаг к мальчику. Второй последовал его примеру.

Орфей приготовился к удару, но... Неизвестные лишь мягко коснулись его лица и принялись внимательно, с какой-то болезненной нежностью, осматривать со всех сторон. В их движениях не было враждебности, лишь какое-то щемящее любопытство, будто они пытались опознать в нём кого-то давно утраченного.

— Чего... — Орфей опустил руки, окончательно сбитый с толку. Решив проверить догадку, он скомандовал: — Встаньте передо мной.

Неизвестные послушно встали в струнку, ожидая следующего приказа.

Ясно. Значит, подчиняетесь. Тогда... — Орфей нахмурился и указал на Ламию. — Немедленно отнесите её в ближайшую больницу!

Неизвестные переглянулись. Тот, чья маска была украшена синей лилией, осторожно поднял бесчувственную девочку. И они двинулись прочь от стены, в сторону маленькой деревушки.

Увидев здание с вывеской, Орфей прочёл вслух:

— Детская больница «Грейс». То, что надо. Внутрь.

Неизвестный с девочкой на руках подошёл к входу, за ним — Орфей. Он бережно уложил Ламию у двери и постучал. Орфей с подозрением взглянул на него — и в следующее мгновение оказался на руках у второго Неизвестного. Оба стремительно скрылись в кустах.

Эй! Отпусти! — крикнул Орфей, но Неизвестный лишь прикрыл ему рот ладонью, не сводя глаз с двери больницы.

Дверь открылась. На пороге показалась женщина в медицинском халате, а за её плечом — лицо помощницы помоложе. Увидев девочку, они ахнули, быстро подняли её и скрылись внутри, захлопнув дверь.

Орфей рванулся было вслед, но Неизвестные снова преградили путь. Выбора не оставалось — приходилось довериться врачам. Он в бессильной злости плюхнулся на траву, скрестил руки и уставился на ненавистную дверь.

Глава 12

«Граница и договор»

— Вот оно что... — пробормотал Алексей.

Камина, скрестив руки на груди, с холодным интересом оглядывал «Неизвестных», выстроившихся за спиной Орфея. Ламия, всё ещё корчась от боли в боку после удара в лесу Юитсу-но-Ки, злобно смотрела в сторону. Орфей молчал, его лицо было угрюмым.

— И всё из-за вас! — вскрикнула Ламия, вновь схватившись за бок. — Побежали сломя голову!

— Простите уж, надо было шевелиться быстрее, — саркастично извинился Камина, сделав театральный поклон.

— Говори уважительнее, — отрезала девочка.

Камина поднял на неё взгляд и помолчал несколько секунд.

— А с чего бы? — нахмурился он.

Ламия лишь презрительно отвела голову. Алексей встал за Каминой и наклонился к его уху:

— Забыл, сколько она заработала?

— Нет. И почему мы шепчемся?!

— А теперь сравни с нашим доходом.

Камина закатил глаза, мысленно прикидывая. «Девяносто тысяч у Ламии... и наши жалкие шестьдесят... Стоп...» — его лицо исказилось, он резко обернулся к Алексею. Тот кивнул. Тогда Камина бросил взгляд на Ламию — та уже ухмылялась.

Девочка встала на стул, прикрывая пальцами злорадную улыбку, и смотрела сверху вниз на Камину, который теперь кланялся уже не на шутку, чуть ли не касаясь лбом пола.

— Тц... — фыркнул он наконец. — Почему официантам достаётся больше, чем шахтёрам, что рискуют каждый день жизнью под завалами?!

— Верно, — поддержал Алексей. — Это единственный рудник на этаже, а платят копейки. Причина всего одна.

— Знаю я, — отрезал Камина.

— Если знаешь, то пора двигаться.

Ламия спрыгнула со стула. Орфей приблизился к Алексею.

— А что с ними делать? — он кивнул на «Неизвестных».

Никто не понимал, что это за существа, но бармен при входе обронил слово «мокусеи». Видимо, так они и назывались.

— Они тебя слушаются беспрекословно? — уточнил Алексей.

— Да.

— И не отстают?

— Нет.

— Тогда выбора нет, — развёл руками Алексей. — Раз уж они преследуют тебя по пятам, будем делать вид, что их нет.

— Спорить не буду.

Орфей первым направился к выходу, за ним последовала Ламия, пока Алексей с Каминой выясняли с барменом вопрос об оплате. Хозяин требовал доплату в шесть тысяч дзенни за «мокусеев». Спор затянулся, но в итоге пришлось заплатить.

— Приходите ещё! — бармен сиял улыбкой.

— Иди к чёрту! — хором рявкнули ему вслед, сопроводив слова неприличным жестом.

Бармена это не смутило — он лишь погладил густые усы, продолжая улыбаться.

На улице Орфей и Ламия разглядывали странных существ. Когда к ним присоединились остальные, группа молча двинулась к границе.

Ламия вдруг почувствовала, что тишина кажется ей непривычной. Чего-то не хватало. Чего-то раздражающего.

— Алексей, — спросила она, обернувшись. — А где Май? Её в кафе не было.

— Она ушла раньше, а мы пошли за вами, — не замедляя шага, ответил Алексей. — Кстати, прости, что тогда бросили.

— Ничего... Хотя странно, что эта охотница за девочками сбежала без меня.

— Ха, точно, — усмехнулся Камина.

Они шли под сенью леса Юитсу-но-Ки. Тишину нарушал лишь хруст веток, обломанных недавним ураганом. Тот шторм был коротким, но яростным — успел сорвать вывеску с «Софии» и завалить вход в рудник. Кафе закрылось на ремонт, а шахта — нет. По той же причине, по которой шахтёрам здесь платили гроши.

Наконец перед ними выросла стена — граница между Хевен-Роуз и Миддлемистом.

Алексей и Камина без проблем прошли ворота. Ламия преодолела порог медленно, тяжёлыми шагами, и тут же рухнула на колени, задыхаясь. Орфей остался по ту сторону с двумя мокусеями. В руках он сжимал плюшевого зайца Ламии — ту самую игрушку, что всегда болталась у неё на поясе. Алексей коротко кивнул. Орфей кивнул в ответ.

И тут сзади раздался крик:

— Эй, вы! Если на моей сестре будет хоть одна царапина — сдеру с вас кожу!

Камина усмехнулся. Ламия надула щёки и отвернулась, чтобы скрыть румянец. Алексей лишь слегка нахмурился и, не оборачиваясь, поднял руку в прощальном жесте:

— Оставайся, как договаривались.

В кафе Алексей вспомнил, как Ламия и Орфей пытались сбежать в Миддлемист. Орфей тогда не сделал и шага — тяжёлая рука Алексея остановила его. Спорили долго, но итог был предрешён: мальчик всё равно не смог бы пересечь границу. По договору он оставался в Хевен-Роуз, а его новые «друзья» — с ним. В утешение Ламия сунула ему в руки своего зайца:

— Держи! — она вытянула игрушку вперёд, отводя взгляд и слегка тряся ею, чтобы он побыстрее взял.

Орфей смущённо принял подарок, словно это было сокровище. Он сжал зайца, опустил руку и посмотрел на Ламию. Та покраснела ещё сильнее.

— Чего уставился?! — закричала она, принялась лупить его кулачками по плечу.

Орфей в ответ лишь криво улыбнулся.

Таков был их договор. Орфей с мокусеями ждёт в Хевен-Роуз до конца первого экзамена. Алексей, Камина и Ламия должны найти Май и собрать оставшиеся цветы — те, что не смогли добыть в первом королевстве.

Теперь же они шли по пустынной равнине, где почти не росло ни травы, ни цветов.

— Алексей, — снова заговорила Ламия. — Почему бы просто не купить Орфею пропуск?

— Ты что, дура? — Алексей приподнял бровь. — Ему даже карту авантюриста не выдали бы.

— Всё же... — пробурчал Камина с необычной серьёзностью на лице. — Я верю, он смог бы её получить.

— Невозможно, — без колебаний парировал Алексей.

— Возможно! Всё в мире возможно, если верить! Сначала в себя, а потом — когда в тебя поверят другие! — голос Камины прозвучал твёрже. Он, как и остальные, смотрел прямо перед собой.

— Дурак, — вздохнул Алексей.

Камина лишь слабо улыбнулся. Ламия переводила взгляд с одного на другого, не понимая этой странной улыбки. Пожав плечами, она вернулась к своему вопросу:

— Ладно. Алексей, вы говорили о причине, по которой в том руднике такая низкая зарплата. И почему его не закрыли даже после обвала? Ты сказал — у этих двух вещей одна причина. Какая?

Алексей вдруг остановился, устремив взгляд вперед. Ламия посмотрела туда же.

— Вот и он! — крикнул Камина. — Столица Миддлемиста — Виль-пур-ле-Муар!

И он бросился вперёд. Алексей и Ламия переглянулись, нахмурились и помчались следом.

Город сиял роскошью. Величественные здания в стиле венецианского Возрождения вздымались к небу, но стояли на твердой земле, а не на воде. Всё здесь кричало о богатстве: отполированный камень, дорогие ткани, упитанные господа в шитых костюмах и их жёны в шелках. Некоторые, проходя мимо, показывали пальцем на троицу и смеялись. Но тем было не до них — они высматривали в толпе свою напарницу.

— Где же Май?

— Вон же! — Камина указал вперёд.

Толпа внезапно расступилась, и они увидели Иай. Она тоже была в дорогом платье — откуда, вопросов не возникало. Камина рванулся к ней, размахивая рукой, но был остановлен жёстким шлепком по лицу.

Перед ним стоял парень лет двадцати, с лицом, искажённым гневом. Именно он ударил Камину так, что тот едва устоял на ногах.

— Как ты смеешь?! — прошипел незнакомец. — Как смеешь вести себя так при мне и при моей невесте!

Глава 13

«Обрученная против воли»

Камина, тяжело дыша, обежал уже пятидесятый километр. Маршрут пролег через весь город и окрестные леса, и теперь, вывалившись из чащи Юитсу-но-Ки, он в изнеможении рухнул на землю. В слабеющих пальцах правой руки судорожно сжимался пропуск. Камина попытался подняться, но тяжелая подошва кроссовка прижала его спину к земле. Может, дело было в полном истощении, а может, в том, кто наступил на него сверху. Сопротивляться было бессмысленно.

Сзади зашуршали ветки. Медленно, сильно пошатываясь, из леса вышла Май. Её светло-оливковый кардиган был наполовину сброшен и еле держался на одном плече. Белый топик промок от пота. Таково было состояние после марафона. В отличие от неё, Алексей, прижимавший Камину к земле, почти не выглядел уставшим — лишь дышал чуть чаще обычного.

Алексей надавил ногой сильнее, стиснув зубы. Его переполняла ярость от поступка «друга». Но вдруг гнев куда-то ушёл… Будто его выжали, как сок из фрукта, оставив лишь пустоту. Алексей не стал вдумываться в это странное ощущение. Убрав ногу, он рывком выхватил пропуск из ослабевших пальцев Камины и бросил его подошедшей Май.

— Вставай, — протянул он руку.

Камина поднялся, отряхнул белоснежный пиджак и перекинул его через плечо, а серебряный кулон на цепочке запрятал под чёрную футболку. Алексей окинул взглядом поляну, и его лицо потемнело.

— Где наши должники?

Май испуганно ахнула, осознав общую оплошность.

— Мы же… забыли их!

— Да что ты говоришь? — саркастично протянул Алексей.

Май недовольно надула щёки. Алексей молча развернулся и зашагал в сторону города. За ним, громко топая, поплёлся Камина.

— Стойте! — крикнула им вслед Май. Оба обернулись. — Я пойду первая!

— Как скажешь, — равнодушно бросил Алексей, продолжая идти.

Май грустно опустила голову. «Снова он так холоден…» — пронеслось у неё в голове.

Она подошла к одному из гигантских стражей у ворот и, вытянув руку, показала пропуск.

Рыцарь склонил шлем.

— Лета, у неё есть пропуск.

— Ну и что, Морфей?

— Перебрось её.

— Лень, Морфей. Она ближе к тебе, вот ты и делай.

— Ты ещё не дорос, чтобы указывать мне, Лета, — пробурчал Морфей, опуская ладонь к земле.

Май несколько секунд смотрела на эту металлическую платформу, пока Морфей нетерпеливо не пошевелил пальцами. Она осторожно встала на ладонь. Страж медленно поднял руку, девушка потеряла равновесие и присела, ухватившись за его большой палец. Затем Морфей развернулся к стене и с лёгкостью перепрыгнул через неё, мягко опустив руку по ту сторону. Перебравшись на землю, Май на мгновение рухнула на колени, переводя дух, но тут же вскочила и зашагала прочь.

— Алексей… — шептала она, поправляя взъерошенные волосы. — Ты никогда не смотрел на меня с теплом. Никогда не ждал моей помощи. Что же я могу для тебя сделать?.. — Она сжала руки в кулаки у груди. — Я первой отправилась в Миддлемист, чтобы собрать как можно больше цветов! Значит, не время сдаваться. Если у меня получится, я смогу осчастливить Алексея и наконец-то… — Май слабо улыбнулась, глядя в небо, — увидеть его улыбку.

Приободрившись, она побежала вперёд и вскоре увидела крыши богатых особняков. Город, выстроенный в венецианском стиле, был полон людей в дорогих костюмах. Они не смеялись над её потрёпанным видом — лишь хмуро провожали взглядами, в которых читалась зависть. Зависть к её естественной, не нуждающейся в украшениях красоте, которой так не хватало многим здешним обитателям.

Толпа на улицах становилась плотнее: Май вышла на торговые ряды. Целые кварталы были заняты витринами магазинов с невообразимо дорогими товарами — от тропических фруктов до огнестрельного оружия.

Её взгляд прилип к одному из окон, где мерцали роскошные платья. На стекле был наклеен портрет статного мужчины с подписью: «Гиацинт Блоэм. Наш великий король». Но Май больше интересовали ценники внизу каждого наряда.

— Алексей выделил мне всего тридцать тысяч дзенни… — её лицо помрачнело. — На самое простое платье не хватит… А я так хотела, чтобы он посмотрел на меня, улыбнулся и сделал комплимент…

— Комплимент? Разве для этого нужно платье? — раздался за её спиной голос.

Май обернулась. Позади стоял молодой человек лет двадцати.

— Вы прекрасны и без всяких украшений, — он приложил руку к сердцу. — В этом платье, в том… да в любом. Вы — богиня.

Май смущённо отступила на шаг.

— К-кто вы?

— Прошу прощения за бестактность, — молодой человек изящно склонил голову. — Я — Альфонс Блоэм, старший принц семьи Блоэм. И я очарован вашей красотой. Вы выбираете платье?

Май кивнула. Принц взглянул на витрину.

— Как я уже сказал, оно вам не нужно. Но если желаете, могу показать вам наряды из своей личной коллекции.

«А, поняла! Он, наверное, дизайнер из богатой семьи и хочет похвастаться работами. Если он так вежлив, может, даже подарит что-то особенное… И тогда Алексей точно обратит на меня внимание!»

— Да, я согласна! — радостно ответила Май.

Глаза Альфонса вспыхнули. Он протянул руку — будто проверяя, серьёзно ли её намерение. Проверка прошла: Май легонько взяла его за кончики пальцев, и они тронулись в путь. За ними, соблюдая дистанцию, следовали двое стражей в стальных нагрудниках.

Здание, к которому привёл её Альфонс, оказалось не мастерской, а огромным замком.

— Идёмте, — тихо сказал принц, задерживаясь у дверей.

Май последовала за ним. Долгий путь по бесконечным коридорам настораживал: зачем дизайнеру такие хоромы? Наконец Альфонс остановился перед массивными дверями.

— Прошу вас, внутри — ведите себя тихо.

Он без усилия распахнул тяжёлые створки. Яркий свет ударил Май в лицо. Когда зрение адаптировалось, она увидела силуэт мужчины, стоящего спиной к ним. Фигура повернулась, свет стал мягче. Теперь Май разглядела лицо — то самое, что смотрело на неё с плаката на улице.

Правитель Миддлемиста, король Зельда — Гиацинт Блоэм.

— Отец, — обратился к нему Альфонс.

И до Май наконец дошло. Её спутник был не дизайнером. Он — наследник целого королевства.

— Сын, ты кого-то привёл? — отозвался король.

Его взгляд упал на девушку, и лицо монарха внезапно побледнело. Он быстрыми шагами сошёл с тронного помоста, подошёл вплотную и схватил Май за плечи, впиваясь в её черты выпученными глазами.

— Голубой лепесток, сорвавшийся с бутона… Лепесток, хранящий ключ к одной из дочерей Дьявола… Это она… — прошептал он себе под нос.

— Что? — попыталась вырваться Май, но король сжал хватку.

Резко повернувшись к сыну, Гиацинт торжествующе провозгласил:

— Ты женишься на ней!

— Что?.. — еле слышно выдохнула Май, и по её лицу разлился ужас.

Альфонс же не был разочарован. Наоборот, его лицо озарилось счастливой улыбкой, и он радостно закивал. В этот момент позади раздался стук каблуков.

В дверях стояла девушка в алом платье. Она подошла к Альфонсу и с вызывающей ухмылкой обвила его руку.

— О чём беседуем, братец?

— Неужели… — удивилась Май.

— Лилиан, сестра, не мешай. Знакомься: это моя возлюбленная.

Лилиан резко отпрянула, удивление на её лице сменилось ледяной яростью. Взгляд, который она бросила на Май, был полон такой ненависти, что у девушки похолодело внутри. Сбежать хотелось, но ноги не слушались.

Лилиан сумела взять себя в руки, снова натянув маску светской улыбки, подобающей принцессе, и уже молча направилась к выходу.

— А где Убийца? — окликнул её Альфонс.

— Сидит в своей лаборатории, жрёт свои мерзкие сладости. Забудь о ней, — бросила Лилиан, скрывшись за дверью.

— Я разошлю приглашения на свадьбу, — заявил король. — А вам, дети, советую прогуляться и узнать друг друга лучше.

— Хорошо, отец, — Альфонс галантно распахнул дверь. — Любовь моя, я исполню своё обещание: куплю вам любое платье, какое только пожелаете.

Май молча последовала за ним, чувствуя, как ловушка захлопнулась.

Именно в момент прогулки Камина, наконец-то добравшийся до торговых рядов с Алексеем и Ламией, бросился к подруге с радостным приветствием — и получил оглушительную пощёчину. Вскоре вся команда узнала шокирующую новость: Май теперь — невеста принца Миддлемиста.

Глава 14

"Спаси меня"

Яростный взгляд Альфонса был прикован к распростёртому на земле Камине. Принц сжал кулак — удар в щеку свалил юношу с ног, и это было показательно: обычный человек не смог бы одолеть Камину с одного раза, ведь тот два месяца тренировался владеть элементом воздуха и за это время развился не только магически, но и физически.

— Стража, скрутите его! — прошипел Альфонс, его лицо пылало от гнева.

Он и сам мог бы это сделать, а после — отправить в темницу или прикончить. Но Камина, решил принц, не достоин даже его прикосновения, даже в форме удара.

Два телохранителя — девушка и парень, ровесники на вид, — тяжело вздохнули и в миг оказались за спиной поднимающегося и покачивающегося Камины. Каждый взял одну из его рук. К удивлению стражников, юноша не сопротивлялся и покорно позволил себя арестовать.

Спокойствием не отличалась Ламия. И теперь девочка, до этого испуганная и растерянная, вцепилась в руку Альфонса.

— Гадкая девчонка!

Принц взбесился ещё сильнее и занёс свободную руку для удара. Ламия не отступила ни на шаг. Рука Альфонса уже летела вниз, Алексей рванулся вперёд, но удар остановил подоспевший на шум мужчина средних лет. Он подставил ладонь под кулак принца и с усилием отвел его в сторону.

Альфонс перевёл горящий яростью взгляд на защитника. Тот спокойно и серьёзно смотрел прямо в глаза «разъярённому зверю». Принц отшатнулся, вырвал рукав из пальцев Ламии, недовольно цыкнул и зашагал прочь, к замку.

— Ты в порядке? — Мужчина обратился к Ламии с мягкой улыбкой.

Девочка, всё ещё хмуро смотря вслед принцу, коротко кивнула.

Единственной, кто не предпринял ничего за весь этот переполох, была Май. Она всё время смотрела в пол, грустно сжимая собственные руки. Казалось, она боялась встретиться взглядом с друзьями и отводила глаза каждый раз, когда на неё смотрели. Её губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же слово — «прости». В конце концов она подняла голову и взглянула прямо на Алексея. Он обернулся к ней как раз в тот момент, когда незнакомец встал на защиту Ламии.

— Алексей... — прошептала она.

— Отличное платье, — неожиданно сказал Алексей.

Она не улыбнулась, не обрадовалась, даже не смутилась, а лишь виновато опустила голову. Она легко поняла — это был не комплимент, а сарказм и упрёк.

— Прости... Я никогда не приносила команде пользы, а сейчас ещё и песка под ноги набросала.

«Что за странная метафора?» — мелькнуло у Алексея, но он продолжал слушать.

— И даже те тридцать тысяч, что ты дал мне на цветы... Ты был прав, здесь их только продают. Прости, прости, прости. Я виновата и сожалею, но... — в этот момент Альфонс подозвал её, и Май сделала шаг к принцу, но, обернувшись в последний раз, бросила Алексею: — Пожалуйста, спаси меня...

Альфонс, Май и двое стражников с Каминой направились с торговых рядов в замок. Алексей проводил их взглядом, пока защитник Ламии не положил руку ему на плечо.

— Парень, тебе стоило бы лучше следить за младшей сестрёнкой.

— Я ему не сестрёнка! И даже не родственница! У меня нет братьев и сестёр! — вспыхнула Ламия.

— Ого, я было подумал иначе, — удивлённо посмотрел на неё мужчина. — Тогда нам стоит познакомиться поближе, вы не против? — Он вопросительно взглянул на Алексея.

Тот отрицательно покачал головой.

— Тогда поговорим в более спокойном месте. Рядом есть «София».

---

Тем временем Май с женихом и арестованным товарищем достигла замка. Камина окинул взглядом величественное здание, и его внимание привлекла голова, высунувшаяся из-за стены справа от двора. Взъерошенные тёмно-каштановые волосы густой пеленой спадали на лицо, почти скрывая его, хотя часть глаз всё же была видна. Длинные рукава белого халата безвольно висели в воздухе. Встретившись взглядом с Каминой, незнакомка мгновенно скрылась за стеной.

Альфонс, услышав с той стороны резкое шуршание по траве, пробормотал себе под нос:

— Опять подглядывает, чёртова убийца.

Никто этого не услышал. Ворота распахнулись, и, сделав несколько шагов внутрь, принц скомандовал:

— Стража, отведите этот отброс в темницу, к остальным.

Двое стражников с усталыми лицами молча повели Камину в указанном направлении. Май же последовала за Альфонсом, чтобы тот показал ей её комнату и представил тайному гостю. Тот прибыл без приглашения от Гиацинта и теперь находился на первом этаже. Для начала пара направилась в тронный зал, где гость беседовал с королём.

Альфонс без стука распахнул двери и увидел отца и незваного визитёра, стоящего к входу спиной. Незнакомец обернулся, и Май остолбенела. В шоке она думала лишь об одном: что ему нужно на простой свадьбе?

— Ты... Почему ты здесь?..

К сожалению, надежда на спасение... исчезла.

---

Тем временем стража втолкнула Камину за толстую стальную дверь, ведущую в тёмный коридор. По обе стороны тянулись камеры, закрытые решётками, а в конце была ещё одна, замыкающая этот мрачный проход.

Именно туда, в последнюю камеру, стражники и привели Камину, пинком зашвырнув его внутрь.

— Пошли выпьем? Наше дежурство всё равно закончилось, — предложил стражник-парень.

— Да, пошли, — смущённо покраснев, согласилась его напарница.

И они ушли, оставив темницу в тишине. Тогда к прутьям каждой камеры подошли девушки. Тридцать камер, по три в каждой. Исхудалые, с отчаянием в глазах, они уставились на новоприбывшего. Зрелище было пугающим, и Камина инстинктивно прижался спиной к холодной сырой стене. Сразу слева раздался голос:

— Эй.

Камина отпрыгнул в сторону и столкнулся с другим обитателем камеры — спящим мужчиной с длинной бородой.

— Чего ты так испугался? — подползла на четвереньках таже девушка. — Ты тоже из-за приказа принца?

Камина коротко кивнул, стараясь выпрямиться и не касаться бородача.

— А ты кто?

— Я... восемьдесят восьмая.

— Номер? Что он значит?

— Значит, я восемьдесят восьмая девушка Альфонса.

Веки Камины широко распахнулись от шока.

— А они кто? — он кивнул на остальных пленниц.

— Все его прошлые «невесты». Каждая была с ним связана брачными узами — но не дольше нескольких дней. У этого нарцисса привычка выбрасывать то, что ему наскучило. Будь то вещь или живой человек. Он ценил в нас только красоту. Я ненавижу его, — её голос звучал пугающе спокойно.

— Но почему вы не бежите? Даже не пытаетесь? Просто смирились с тем, что тот, кого вы презираете, запер вас здесь?!

— А куда бежать?..

— То есть?

— Я жила в маленькой деревне в Хевен Роуз. Мирно, спокойно. У нас ходили слухи о девушках, пропавших после того, как их «призвал» принц. Меня это не волновало. Не волновало до тех пор, пока сам Альфонс не пришёл в нашу деревню, не преклонил колено в трактире и не предложил мне стать его избранницей. Я была счастлива, как и мои родители. Конечно, я согласилась. Ровно месяц я была его девушкой, пока не стала мусором в его глазах. Он вышвырнул меня сюда, и тогда я в ярости крикнула ему вслед, что сбегу и убью его вместе со всеми близкими. Но он обернулся. На его лице была такая широкая, уверенная ухмылка, что мне стало страшно. Очень страшно. А стало ещё страшнее, когда он сказал: «Разве у тебя они есть?». Я, как и ты сейчас, вжалась спиной в стену, и он открыл мне правду. Мои родители, родственники, даже те, кто едва меня знал... Все убиты. Он сказал, что они могли бы доставить «лишние проблемы», ведь с самого начала, делая предложение, он уже был готов меня выбросить. Ту же судьбу разделили ещё восемьдесят семь девушек.

— Уже третий раз.

Камина резко обернулся на голос. Мужчина, что спал, открыл один глаз.

— В первый раз ты рассказала это другим пленницам и поняла, что у всех та же история. Во второй — восемьдесят девятой. А теперь в третий. Надоело.

— Старик, тебе бы сначала представиться, — нахмурился Камина.

— А что, меня уже не узнать?

— То есть?

— Добро пожаловать, малец. В этой камере сидит бывший король Хевен Роуз — Лавр Хана.

Глава 15

"Корона, которую держал в руках другой."

Вернемся к Алексею и Ламии, нашедшим неожиданного защитника. Тот факт, что Альфонс, обычно непоколебимый в своей спеси, на мгновение дрогнул при виде этого мужчины, говорило Алексею одно: перед ними человек, связанный с самой верхушкой власти. Возможно, даже опаснее принца.

Теперь же все трое сидели в углу кафе «София». В воздухе витал сладковатый запах старого кофе и сдобы. Алексей рассеянно постукивал пальцем по ламинированному меню. Место напоминало ему дешёвый ресторан из родного Суздаля — те же клетчатые скатерти, пластмассовые цветы в вазочках и выцветшие фото блюд на стенах. Но в деталях проступала чуждая элегантность — изящные завитушки на деревянных панелях, непривычные названия в меню. Попытка скопировать чужой шик, получившаяся неуклюже и мило.

— Итак, — начал было Алексей, но мужчина мягко поднял руку.

— Минуточку. — Он повернулся к Ламии, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимо печальное. — Заказывай что душа пожелает, малышка. Всё за мой счёт.

Ламия выхватила меню из-под пальца Алексея, заставив тот прекратить свой нервный стук. Она уткнулась в список, водя пальцем по строчкам с преувеличенной серьезностью дегустатора.

— Теперь можно, — уступил Алексей, сухо кашлянув в кулак. — С чего начнем? С представления, пожалуй. Я Алексей. Эта злая девчонка — Ламия. Мы, наверное товарищи по команде. Да, так звучит более менее законее, чем есть на самом деле.

— Боже, конечно, как я забыл! — Мужчина легко встал, и его движения были удивительно плавными для его крепкого сложения. — Грейс Вайт. Честь познакомиться.

«Вайт… Белый. Цвета вроде те же, а оттенок… другой», — промелькнуло в голове у Ламии с детской прямотой.

— Взаимно, — ответил Алексей, в его голосе зазвучала стальная нить. — А теперь к сути…

— Стой! — вскрикнула Ламия, снова всех перебив. Она уставилась на Грейса. — Грейс? Тот самый?

— Боюсь, что да. Ты, наверное, слышала. Я основатель сети детских больниц «Грейса».

— Ту самую, куда тебя отвезли Орфей с теми… мокусеями? — уточнил Алексей, глядя на Ламию. Та молча кивнула и снова погрузилась в меню, но теперь ее уши были настороженно подняты.

— Теперь мой вопрос, — продолжил Алексей, складывая руки на столе. — Почему вы вступились за Ламию? И, что важнее, почему Альфонс, для которого все вокруг — пыль, отступил при виде именно вас?

Грейс откинулся на спинку стула. Его улыбка стала менее гостеприимной, более профессиональной.

— Я старый… деловой партнёр Гиацинта. И спонсор многих его начинаний. Думаю, принц просто узнал меня и решил не связываться. У него есть чему поучиться в плане выбора врагов.

— Это отвечает на второй вопрос. Но не на первый, — не отставал Алексей. — Заступничество. Оно выходит за рамки простой благотворительности.

Тень пробежала по лицу Грейса. Он на секунду задержал взгляд на Ламии, которая притворялась, что не слушает.

— И больницы, и то, что я сделал сегодня… Всё из одного источника. Из одной старой раны, — его голос понизился. — Это случилось девять лет назад…

Но его рассказ был прерван. И пока Алексей пытался сложить пазл из обрывков правды, в другом месте разворачивалась своя драма.

---

Тем временем Камина сидел в каменном мешке, слушая куда более страшную сказку. После леденящего душу откровения «восемьдесят восьмой», новое знакомство ошеломило его ещё больше.

— Я — Лавр Хана. Последний законный король Хевен Роуз.

Камина почувствовал, как у него похолодела спина. Имя было знакомо. Алексей ворчал о нём, о «старом короле», исчезнувшем словно дым.

— Значит… Нынешний, Росс Хана… это твой сын? — выдохнул Камина, нащупывая логику в этом кошмаре.

Лавр медленно кивнул. Его борода, седая и спутанная, скрывала гримасу боли.

— Так почему?! — голос Камины сорвался. — Они отчаялись, им некуда идти! Но ты… ты же должен был бороться! Почему ты здесь?!

Старик взглянул на решётку. В дальнем конце коридора, у входа, перешёптывались двое стражников — та самая пара, что сопровождала Альфонса. Они вернулись с перерыва, и их плечи были ссутулены от усталости, не только физической.

— Ты хочешь знать начало этой болезни? — спросил Лавр, и его голос, тихий и хриплый, приковал Камину к месту. Тот лишь молча кивнул, подтянув колени к груди. И Лавр начал. Его рассказ не был просто историей. Это была эпитафия целому миру.

---

Двадцать лет назад. Первый этаж Башни, «Ленивый Цветок».

Тогда не было стен. Не было «Миддлемиста». Был лишь бескрайний, умиротворённый Хевен Роуз под мягкой дланью семьи Хана.

— Ты и вправду решился?! — глаза маленького Лавра сияли, как два изумруда. Он сидел на лугу рядом со старшим братом, задрав голову к его героическому профилю.

— Решился! — Гиацинт улыбался, глядя куда-то за горизонт, которого здесь, под каменным небом этажа, не существовало. — Через месяц экзамен, а потом — на второй этаж! Говорят, там вечность царят метели из-за одного из Великих Духов. Представляешь? Настоящая зима, а не эти вечные цветочные полянки!

— Вау! — Лавр ахнул. Но потом его лицо омрачилось. — Но… трон. Он же должен перейти к тебе.

— Тсс! — Гиацинт приложил палец к губам, а глаза его блеснули озорно. — Это наш секрет. Когда я поднимусь, они ничего не смогут сделать. А наследство достанется тебе! Станешь королём, братик!

— Но… тогда ты уже не сможешь вернуться и править, Гиа!

— К чёрту трон! — Гиацинт вскочил, вдохнув полной грудью выдуманной свободы. — Ничто не сравнится с жаждой идти вперёд! Увидеть то, что скрыто за краем мира! Как писал Ноа Вольт, «познание — единственный неподдельный восторг смертного». А он-то уж знает, он учёный!

Лавр закивал, захваченный энтузиазмом брата, и пустился бежать к библиотеке — просить самые толстые книги о искусстве правления. Гиацинт же смотрел ему вслед, и его улыбка была тёплой и чистой.

Прошёл месяц. Экзамен. Ещё три месяца испытания. И вот он, восход на второй этаж. А потом… тишина.

Полгода спустя Гиацинт вернулся.

Он появился внезапно, без предупреждения. Лавр, уже почти юноша, бросился его встречать с криком: «Братец! Ты так рано!».

И застыл.

Гиацинт стоял, не двигаясь. Его некогда яркие глаза были пусты и темны, будто затянуты пеплом. С него сочилась, словно холодный пот, тяжёлая, нездоровая аура. Он молчал так долго, что Лавр почувствовал ледяную дрожь.

И тогда лицо Гиацинта исказилось. Уголки губ поползли вверх, складываясь в широкую, неестественную гримасу, в которой не было ни капли радости. Только леденящий ужас.

— Мною завладела ведьма, братик, — прозвучал его голос. Он был ровным, монотонным, словно читал по скрижали.

И, не добавив ни слова, он прошёл мимо ошеломлённого Лавра, направляясь в сторону Морфея и Леты, унося с собой запах чуждого, горного холода.

А потом начались перемены. Появились богачи с другого края этажа, заискивающие перед «новым» Гиацинтом. Они шептали ему на ухо о «необходимости порядка», о «разделении сословий». Так родился проект стены. Её возводили рабы — те, кто посмел роптать. Жест, полный презрения: «Мы здесь, а вы — там».

Миддлемист был создан по итогам «всенародного голосования» олигархов. Лавр, тогда уже новый король, подписал договор, выторговав лишь одно условие: 90% земель останутся Хевен Роуз. Его королевство стало большим, но урезанным. Царством-узником ещё до того, как в тюрьму бросили его короля.

Жизнь как-то наладилась, хоть и под дамокловым мечом. Лавр женился. Родился сын, Росс. И вот, в день совершеннолетия и коронации сына, когда весь Эустом ликовал, а будущий король ехал в открытой карете, случилось непоправимое.

В тронном зале, произнеся последние слова клятвы, Росс поднял глаза. И увидел не сияющие лица вельмож, а тело своей матери, безжизненно съехавшее по ступеням трона и растянувшееся на каменном полу в луже алого бархата.

Тишина была оглушительной.

И только тогда из-за трона вышел Гиацинт. Лезвие его меча холодной змейкой прижалось к горлу побледневшего Лавра.

— Трогательная клятва, племянник, — голос Гиацинта звенел, как лёд. — Но ты ошибся в одном. Судьба Хевен Роуз — в моих руках. А жизнь твоего отца… в твоих. Ослушаешься — и он присоединится к твоей милой матери.

Рукоятью меча он ударил Лавра в висок. Последнее, что видел падающий в темноту король, — это искажённое ужасом лицо сына и широкую, безумную улыбку брата, усаживающегося на его трон.

— Я провозглашаю себя единственным императором этого этажа! — прогремел голос узурпатора, и с этими словами Хевен Роуз перестал существовать.

---

Рассказ оборвался. В камере повисла тяжёлая, давящая тишина. Камина сидел, обхватив колени, не в силах вымолвить слово. «Восемьдесят восьмая» прижалась лбом к холодным прутьям, её плечи мелко вздрагивали.

— Так вот почему… шахтёры… — прошептал наконец Камина, вспоминая рассказы Алексея о нищенских зарплатах. — И ты здесь… потому что твой сын — заложник?

— Люди Гиацинта стоят за его плечом, — тихо подтвердил Лавр. — Один мой неверный шаг… и Росса не станет. Эту истину мне любезно напомнил Альфонс, когда бросал сюда последнюю невесту.

— Соболезную… — сорвалось у Камины, и он тут же почувствовал глупость этих слов.

Лавр фыркнул, но в его фырканье не было злобы, лишь бездонная усталость.

— Не трать на меня сожаления, малец. Прибереги их для тех, кому ещё можно помочь.

— Помочь… — Камина поднял голову. В его глазах, потухших было, снова вспыхнул знакомый огонь. — Я не для того позволил себя скрутить, чтобы сгнить тут. Я сделал это, чтобы меня привезли сюда, в самое сердро змеиного гнезда. Чтобы спасти Май, не подставляя под удар Алексея и Ламию… Хотя к чему я тебе это рассказываю? Ты их не знаешь.

Он усмехнулся, горько и решительно, и взгляд его упал на дальний конец коридора.

Оттуда доносились приглушённые звуки. Всхлипы. Двое стражников у входа, те самые парень и девушка, стояли, отвернувшись друг от друга, но их плечи предательски вздрагивали. В тусклом свете факелов на их молодых, уставших лицах блестели слёзы.

— Что, тронула история? — не без ехидства бросил Камина.

Девушка-стражник резко обернулась. Её лицо было заплаканным и гневным одновременно.

— Молчи! — выкрикнула она, голос срывался. — Мы… мы тоже не железные! Мы служим не потому, что любим этого… этого гадкого птенца! Мы… — она замолчала, борясь с рыданием. Её напарник, не поднимая глаз, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Мы тебе поможем, — тихо, но чётко сказал парень. — Выберешься… и сделаешь то, что мы не смогли.

Камина медленно поднялся. Он выпрямил спину, и в его позе появилась та самая уверенность, которую он черпал в тренировках с ветром. Ухмылка сменилась твёрдой, непоколебимой улыбкой. Он смотрел сквозь решётку, сквозь стены, прямо на призрачный образ девушки в слишком красивом платье.

— Я спасу тебя, Май, — заявил он, и его слова, прозвучавшие в гробовой тишине темницы, прозвучали не как надежда, а как клятва. Как начало жестокой войны.

Глава 16

Плохой отец

Пока Камина давал воодушевляющую клятву себе и другим, что обязательно спасёт Май, в кафе «София» произошло ужасное происшествие.

— Это было девять лет назад... — начал Грейс, но его голос перекрыл чужой возглас.

— Господин Грейс!

Все трое обернулись на звук. К их столику направлялись двое парней, каждому на вид лет по двадцать пять. Один заметно превосходил другого ростом, хотя тот и не был низким — его статная фигура примерно равнялась алексеевской, те же 183 сантиметра. Но его напарник и вправду выделялся — под два метра, гораздо выше обычного человека.

Незнакомцы приблизились к спине Грейса и оценивающе окинули взглядом его собеседников. Алексей и Ламия ответили настороженным молчанием. Паузу прервал сам Грейс:

— Ламия, Алексей, знакомьтесь. Это Хайт и Дилл. Они, как и я, из команды «Корни».

— Тогда почему они обращаются к тебе с таким почтением? — логично поинтересовался Алексей.

— Вторая принцесса семьи Блоэм, по слухам, по приказу Гиацинта начала экзамен. Тактика «Корней» проста: мы нанимаем людей для сбора цветов за плату. Они работают круглосуточно, доставляя цветы на базу команды, то есть принцессе.

— То есть вы хотите реализовать первый исход?

— Именно. Наша команда соберёт все цветы, и все «Корни» пройдут испытание. Правда, в начале экзамена один мужчина в японской одежде только и делал, что вставлял палки в колёса, поэтому я... убедил его не беспокоиться и отстранился от его помощи.

Алексей и Ламия молча представили Мамору, который в их памяти так и лежал на полянке, беззаботно посасывая соломинку.

— Я, возлагая надежды на двух бойцов из Революционной армии, совсем о них позабыл. Они затаились и не отвечают на письма, найти их мне не удалось.

«Значит, они и вправду решили не высовываться», — мысленно усмехнулся Алексей.

— Итак, тактика «Корней»? Довольно слаженно, — пробормотала Ламия, прикрыв половину лица меню.

— Насчёт революционеров... — Грейс перевёл тяжёлый взгляд с Алексея на Ламию. Хайт и Дилл незаметно приблизились к его стулу. — Революционная армия — преступная организация на территории Башни. Администрация беспощадно расправляется с каждым пойманным бойцом. Этой организации присвоен класс опасности «А». Член Тёмной Триады Революции правит шестым этажом, превратив его в укреплённую базу. Из названия ясно, что они задумали переворот. Но задумывались ли вы — какой именно?

Алексей и Ламия молчали.

— Гиацинт рассказал мне со слов своего знакомца, какую революцию они затеяли. И это...

На стол хлынула кровь.

Алая струя била из груди Грейса. В его спину по рукоять ушли два клинка. Мужчина дёрнулся, мечи с хлюпающим звуком высвободились из раны. Запрокинув голову, он увидел лишь перепуганную официантку, нескольких гостей, застывших в ужасе, и своих убийц — Хайта и Дилла.

— Слишком много болтаешь, беленький, — сквозь зубы процедил Хайт надменным тоном.

В ту же секунду кулак Алексея оказался в миллиметрах от его лица. Но едва парень коснулся кожи, тело Хайта растворилось в воздухе. Алексей метнул взгляд по сторонам: зал опустел — посетители разбежались, персонал заперся в подсобках. Ламия, побледнев, пыталась удержать пошатывающееся тело Грейса, а нападавшие уже скрывались за дверью. Алексей рванулся за ними, но, распахнув створки, никого не увидел. В сжатых кулаках задрожали пальцы. Он бросился обратно, мельком заметив в стороне незнакомца в плаще, поспешно покидавшего место преступления.

Взгляд Алексея метнулся к ране Грейса — на груди зияла пугающая дыра.

— Ламия, рядом его больница, «Грейс»! Я довезу его!

— Но это же детская клиника!

— Не считай Грейса дураком, — Алексей подхватил мужчину на руки. — Он не допустил бы, чтобы дети волновались за родителей, поэтому там оборудованы кабинеты и для взрослых. И ещё... — Парень уже мчался к выходу, бросив на прощание: — Я хочу услышать, что он не успел рассказать о прошлом!

Алексей рванул на улицу, Ламия — следом. Чтобы срезать путь, он свернул в тёмный переулок.

Темнота была кромешной, но он не сбавил скорости. Внезапно он наткнулся на что-то твёрдое — стену или человека — и рухнул на землю. При падении он подставил себя, чтобы Грейс пришёлся на него. Так и вышло.

Грейс обрушился на Алексея, скривившись от боли. Парень мгновенно вскочил и заметил, что Ламия держит верхнюю часть тела мужчины, но её слабые руки понемногу его отпускают. Он посмотрел вперёд и увидел того самого человека в плаще с капюшоном. Лица в темноте не разглядеть, да сейчас это и не важно — главное доставить Грейса в больницу.

Алексей выхватил тело у девочки, закинул на спину и... Сердцебиение едва прощупывалось, почти затихло. Это он почувствовал кожей спины. Он рванул вперёда с удвоенной скоростью. Ламия сделала шаг, но задержалась, обернувшись к незнакомцу. Она смотрела на него несколько секунд, а он просто стоял. Девочка протянула к нему руку, и мужчина наконец заговорил:

— Всё удалось.

Ламия опустила руку, слабо улыбнулась и скрылась за углом.

Тем временем Алексей уже ворвался в светлый холл больницы.

— Спасите его!!! — его гневный крик эхом разнёсся по залу.

Дежурные врачи мгновенно среагировали, перенесли Грейса на каталку и умчали в операционную. Над дверью зажёгся красный свет.

Следом в холл вбежала Ламия.

— Грейс... он?..

Алексей лишь молча ткнул пальцем в дверь операционной. Девочка понурилась и опустилась на кресло рядом.

Прошло полчаса. Неожиданно Ламия склонила голову на плечо Алексея. Тот вздрогнул и обернулся.

— Не подумай ничего такого. Просто... я очень волнуюсь за Грейса.

«Неужели она успела к нему привязаться?» — подумал Алексей, глядя на её взволнованное лицо. Нет. Это была не привязанность. Это была зависть. Зависть к тем, у кого есть такие родители. В её памяти всплыли размытые кадры: силуэты мужчины и женщины на фоне света из открытой двери дома. Их лиц не было видно, а ночное небо над ними затянули грозовые тучи.

Дверь операционной открылась. Алексей и Ламия вскочили и ворвались внутрь.

— Даже без стука... — слабая улыбка тронула губы Грейса.

Его лицо было землисто-бледным, взгляд — угасающим.

— Подойдите... пожалуйста. Я должен рассказать вам то, что не договорил тогда.

Ламия и Алексей переглянулись. Они понимали — речь пойдёт о его прошлом.

Медленно они подошли к койке и замерли в ожидании.

———

Девять лет назад, еще до того, как Алексей начал покорять Башню, во французском городе Бордо сочетался браком счастливый мужчина по имени Грейс Вайт. То был самый счастливый день в его жизни.

Год спустя в семье родился сын. Мальчика назвали красивым именем Обин — в честь его светлых, солнечных волос. Он рос в достатке: Грейс работал в IT и пробовал себя в торговле криптовалютой, правда, без особого успеха. Его супруга, Зоэ, постоянно задерживалась на работе, поэтому присматривала за ребёнком в основном мать Грейса.

Когда Обину исполнилось семь, он впервые пошёл в школу. К сожалению, Зоэ не смогла присутствовать на этом важном дне. Одноклассники смеялись над мальчиком, говоря, что ему не повезло с матерью. Из-за этого он часто подолгу сидел в кладовке, обхватив колени руками и тихо плача. Единственным его утешением были бабушка и отец — в отличие от матери, Грейс хотя бы работал дома.

Однажды, когда Зоэ была дома на выходных, а Грейс полдня просидел за ноутбуком, Обин попросил отца помочь с школьным докладом. Грейс с улыбкой всё объяснил. Обин, записав нужное, обратился с той же просьбой к матери.

Зоэ начала рассказывать равнодушным голосом, бросив взгляд на мужа. Внезапно её лицо исказилось, она стиснула зубы и, сорвавшись, швырнула телефон в стену.

— Грейс! У меня единственный выходной за неделю! Так какого чёрта ты уставился в свой проклятый ноутбук?! — пронзительный крик наполнил комнату.

Мальчик, испугавшись, отступил в угол, прикрыв лицо листком с записями.

— Зоэ, успокойся...

— Даже сейчас ты пялишься в экран вместо того, чтобы извиниться! — тяжело дыша, она опустила голову, а потом вновь подняла её с дрожащей, недоброй улыбкой. — Знаешь что?

Грейс, смущённый этой резкой переменой, наконец оторвал взгляд от монитора. Зоэ продолжила:

— Я тебе изменяла! — Её улыбка стала неестественно широкой, в то время как лицо Грейса застыло. — Каждый раз, когда я «задерживалась на работе», я была с другим. И этот чертёнок... — она бросила взгляд на Обина, — Он не твой сын. У нас с тобой коричневые волосы! Я лгала про гены моей бабушки — но и у неё они были только карими!

Мир Грейса рухнул в одно мгновение.

На следующий день состоялся суд. Грейс, потративший последние деньги на неудачные вложения, не смог нанять адвоката. Зоэ же, годами копившая средства, легко выиграла дело и забрала большую часть имущества.

Стоя у дверей бывшей квартиры с чемоданами в руках, Грейс всё ещё не мог осознать произошедшего. Его вывел из оцепенения резкий голос:

— Эй!

Он обернулся. В дверях стояла Зоэ, а перед ней — Обин. Сзади виднелась фигура незнакомого мужчины.

— Я от него отказываюсь! — Она грубо толкнула мальчика, и тот упал на пол. Вслед ему полетела небольшая сумка, от удара которой Обин согнулся. — Теперь он твой.

Дверь захлопнулась.

Грейс бросился к сыну, помог ему подняться, и они побрели по улице. Небо затянули тучи, и вскоре начался дождь. Они искали укрытие. В кармане Грейса завибрировал телефон: на экране горело уведомление об очередной провальной сделке, которая сожгла последний актив.

«Что же это за жизнь? Почему всё сейчас, одна проблема за другой?..» — думал он, в отчаянии опуская руку с телефоном.

Вдруг его за рукав дёрнула маленькая рука. Грейс посмотрел вниз и увидел улыбающееся лицо Обина. Эта улыбка, словно луч света, пронзила мрак его мыслей. «Я обязан защитить эту улыбку. Клянусь», — дал себе зарок Грейс.

Но в тот же миг улыбка на лице Обина погасла. Он закрыл глаза и без сил рухнул на землю. В шоке Грейс отшвырнул чемоданы, подхватил сына на руки и бросился бежать, не разбирая дороги, пока не достиг больницы.

Три часа он провёл в гробовой тишине белого коридора, сидя, упёршись локтями в колени и сжимая голову в ладонях. Перед глазами всплывали лицо разъярённой Зоэ, её ухмылка, светлая улыбка Обина, первые дни его жизни...

«Почему?..»

Наконец дверь операционной открылась. Вышедший врач снял маску. Грейс вскочил и вцепился в его халат.

— Доктор! Мой сын! Он будет жив?

Врач отвел взгляд и устало закрыл глаза.

— Мы сделали всё, что могли... У вашего сына был почечно-клеточный рак на последней стадии. Заболевание наследственное, судя по всему — по материнской линии, так как у вас его признаков нет.

«Значит, тот блондин... Он оказался не просто любовником, а ещё и проклятием для моего мальчика. Но...» Грейс с мукой осознал и свою ошибку. Он был слишком поглощён работой. Он никогда не заходил в кладовку, чтобы утешить плачущего сына, перекладывая всё на старую мать. Зоэ и вовсе была безразлична. А Обин, видимо, просто не хотел обременять и без того занятых взрослых... Слезы капали на глянцевый пол. Грейс бессильно опустил кулаки.

— Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — вырвался из его груди сдавленный рёв.

В этот момент телефон снова завибрировал. Новое уведомление гласило, что его давний и забытый вклад неожиданно окупился, принеся несколько миллионов. Грейс тупо посмотрел на экран и выключил телефон. «Зачем мне теперь эти деньги?»

И вдруг его осенило. Он резко встал и быстрым шагом направился в строительную компанию. Так началось массовое возведение детских больниц «Грейс».

Стоя на фоне заходящего солнца у новенького здания, он увидел, как к нему, подпрыгивая, бежит маленькая девочка с перебинтованной головой. Её лицо сияло широкой улыбкой. Она протянула к нему руки.

— Дяденька, а это теперь мой новый дом?

Грейс бережно поднял её и посадил себе на плечи.

— Да, малышка. Это новый дом для всех, кому нужна помощь.

И они вместе посмотрели на очередную только что построенную больницу «Грейс», в окнах которой уже зажигался теплый свет.

———

По щекам Грейса потекли слёзы.

— Всё-таки... я плохой отец. — Его глаза закрылись, а линия на кардиомониторе вытянулась в прямую, зловеще равнодушную черту...

Глава 17

Реквием и рассвет

По белому, стерильному кафелю медленно, со скрипом, двигалась колёсная каталка. Её движение сопровождалось тихим скрежетом по плиткам и визгом давно не смазанных колёс.

Рядом шли парень и девочка. Их лица были опущены, взгляды прикованы к полу. На каталке, укрытое белоснежной простынёй, лежало тело. Парень взглянул на единственный открытый участок — бледное лицо.

— Грейс… — сорвалось с его губ шёпотом.

Он натянул простыню, скрыв лицо, и бессильно опустил руки. Каталка продолжила свой путь.

В конце коридора распахнулись двери, за ними сочился ослепительно-белый свет — словно врата в иное пространство. Туда, куда теперь должен был отправиться мужчина, так недавно вошедший в их жизнь.

Тишину нарушил тихий звук. Капля. Ещё одна. Они оставляли тёмные следы на светлом кафеле. Слёзы медленно скатывались по раскрасневшимся щекам девочки, ускоряясь, превращаясь в беззвучный поток.

С улицы донеслась мелодия. Тонкие, высокие голоса церковного хора пели реквием. Реквием по Грейсу.

5 марта 2022 года умер некто великий.

---

[Переход к прошлому]

Пока девочка… Нет, у неё же есть имя — Ламия.

Пока Ламия бежала за Алексеем, нечто, очень похожее на неё, уже держало безжизненное тело Грейса на руках. Алексей, оглушённый столкновением с человеком в плаще, лишь приходил в себя. Существо смотрело в закатившиеся от боли глаза Грейса, и его ручонки дрожали под тяжестью ноши.

Очнувшись, Алексей резко выхватил тело из этих рук. Сердцебиения не было. Не раздумывая, он рванул вперёд, из переулка — к свету больничных окон.

Существо сделало шаг. Его детское лицо было обращено к спине стоящего мужчины. Тот, будто только проснувшись и почуяв взгляд, резко обернулся. Увидел лишь невинный силуэт маленькой девочки в глубине переулка. Его губы задрожали, ноги подкосились. Поднявшись, он в ужасе бросился прочь, как зверь, почуявший смерть.

Девочка лишь легко улыбнулась, сжав что-то в кулачке, и пошла своей дорогой.

А через несколько секунд из того же переулка, запыхавшись, выбежала настоящая Ламия.

Тем временем, в другом месте, события развивались с не меньшей скоростью. Камина уже готовился бежать.

— Давай быстрее! — крикнул он парню, который вставлял ключ в заржавевший замок камеры.

Тот раздражённо вздохнул и продолжил возиться, а его напарница рявкнула на Камину, чтобы тот не торопил.

Наконец решётка с скрежетом отворилась. Камина радостно шагнул за порог, но затем замер и обернулся.

— Не идёшь?

Лавр вздохнул и медленно поднялся. Разминая затекшие руки и спину, он подошёл к Камине.

— Целый год я просидел в этом тухлом месте, становясь таким же тухлым изнутри и снаружи. Хватит. Я не собираюсь сидеть тут в ожидании чуда. Я сам сделаю это «чудо» и заставлю Гиацинта выполнить его обещание, — он решительно посмотрел вперёд, на тёмный коридор. — Во имя королевского рода Кама, я узнаю, что находится наверху!

Камина широко улыбнулся и хотел позвать оставшихся жён Альфонса, но их не было.

Всего несколько часов назад в темницу пришёл сам принц и забрал с собой всех девушек, кроме двух. Точной причины он не назвал, лишь бросил: «Этого хватит». Восемьдесят шесть девушек ушли с ним.

— Что ж, тогда только ты, — Камина обернулся к восьмой по счёту жене, оставшейся в камере. — Идёшь?

Лавр тоже повернулся к ней.

Восемьдесят восьмая подошла к самым створкам решётки и, стоя между ними, молча покачала головой.

— Хорошо, — кивнул Камина. — Тогда идём только мы вчетвером.

Камина, Лавр и два стража, отпустившие их, вышли из темницы, оставив предпоследнюю жену Альфонса одну в каменном мешке.

Под ногой она услышала тихий хруст. На полу лежал осколок стекла, прикрытый слоем пыли. Она подняла его, и острые края впились в пальцы, выступили капли крови. Она поднесла осколок к горлу и закрыла глаза. Перед ней проплыли обрывки прошлого: весёлый смех рядом с Альфонсом, лица родителей, близких, знакомых. Всё, что она потеряла.

Но внезапно девушка услышала плач. Она пошла на звук. В комнате с едва державшейся табличкой «47», в темноте, лежала вторая оставшаяся жена. Та была свернута калачиком, а вокруг неё растекалась прозрачная жидкость, похожая на воду. Плач продолжался. Девушка подошла ближе и присела. В слабых руках несчастной лежал крошечный ребёнок…

— Так вот почему Альфонс не взял её… Она родила прямо здесь.

Восемьдесят восьмая была поражена — та смогла родить без единого крика… нет, даже без звука.

Она протянула руки к младенцу, пытаясь забрать его, но пальцы матери сомкнулись крепче. Они были словно стальные прутья решётки, но не лишали свободы — а защищали. Охраняли последнее сокровище.

Восемьдесят восьмая силой разжала хватку. Раздался хруст. Она сломала палец. Затем — ещё один. Так повторилось десять раз. Десять пальцев были сломаны, и ещё один локоть не выдержал. Только тогда она смогла взять ребёнка на руки. Малыш схватил её палец, прижал к себе и затих.

Восемьдесят восьмая взглянула на мать и увидела, как по её щеке скатилась единственная слеза. Не от боли и не от сломанной жизни. Это была слеза счастья. Столь короткого, что на него хватило лишь этого мгновения. Её радостью стало то, что впервые после обручения с Альфонсом у неё появился тот, кто стал дорог. Малыш стал бы её новым смыслом жизни. Жизни, которая, увы, закончилась в тёмной темнице от истощения после родов.

Восемьдесят восьмая услышала, как малыш тихо сопит, уснув с её пальцем в ладошках. Она медленно поднесла его к лицу и почувствовала тепло. Её глаза расширились от удивления. Она понюхала его.

— Ты пахнешь солнцем…

Она улыбнулась и сама заплакала, опустившись на колени.

— Ты теперь станешь моим смыслом жизни. Именно ты, ведь больше у меня никого нет. А я буду твоей матерью. Я — Камилла Бойл.

---

В тёмном коридоре эхом раздавались быстрые шаги. По звуку было ясно — идут несколько человек. Они поднимались по ступеням. В конце лестницы виднелась дверь, из-за которой сочился свет.

Это были Камина, Лавр и двое стражей, чьих имён Камина ещё не успел узнать. Наконец они достигли верха, дверь открылась, и перед ними предстал роскошный коридор замка. Стены освещали массивные лампы.

Едва ступив на ковёр, расстилавшийся по всей длине зала, все зажмурились от яркого света. Через несколько секунд зрение адаптировалось.

— Здесь пусто… И тихо. Что в городе? — прошептал Лавр.

— Весь город, а также гости с верхних этажей, приглашены на церемонию обручения госпожи Май. Население у нас небольшое, так что все легко поместились в тронном зале, — пояснил один из стражей.

— Чёрт! — выругался Камина. — Пойду хоть на следующий этаж, но спасу Май!

Он рванул в случайном направлении.

— Тронный зал в другую сторону…

Камина замер, смущённо опустил голову и неспешно пошёл в указанную сторону. Остальные криво улыбнулись его порывистости и двинулись следом.

Тронный зал они узнали сразу: огромные, плотно закрытые двери резко выделялись на фоне остальных. Камина ускорил шаг. Одна из створок, будто ожидая его, тихо скрипнула и приоткрылась. Он приготовился к бою, сжав кулаки, но тут же опустил руки и остолбенел.

— Что… Что ты здесь делаешь…

Человек, вызвавший у него такой шок, медленно повернулся. Увидев его лицо, Лавр и стражи также застыли в ужасе, их рты и глаза широко распахнулись от неожиданности.

— Почему ты здесь?! — выкрикнул один из стражей. — Член Тёмной Триады Революции (D.T.R.), правитель шестого этажа, генерал революционной армии… Декстер Мороу…

Глава 18

"Кульминация, которую он не видел"

Перед сбежавшими из темницы (а их было всего четверо) стоял человек, и само его появление повергло их в шок. Его лицо повернулось к ним.

— Хо-о. Камина, я не ошибаюсь?

Молчание было ему ответом.

— Код 4800. Насколько я знаю, ты друг Алексея. Но разве тебя не схватил недавно Альфонс? — Улыбка на его лице растянулась еще шире. — Неужели сбежал? — Его взгляд скользнул по спутникам Камины. — Бывший король Хевен Роуз, и ты здесь? И Мира с Хиллом... Разве у вас сегодня не свидание?

— Вы что, встречаетесь? — с изумлением повернулся к ним Камина.

— Всё верно, парень, — гипотезу подтвердил Декстер, пока Мира и Хилл заливались краской. — Но что ты собираешься делать сейчас?

Выражение лица Камины вдруг стало суровым. Он сделал шаг к Декстеру, встал вплотную, глядя прямо в глаза — в свое собственное отражение в них.

— Я спасу свою подругу Май. Её обманули и взяли в плен. Это жестоко. И я никому не позволю так поступать с друзьями. Я пришел сюда только за этим, не ставя под удар других.

— Насколько я помню, всё началось с того, что ты украл пропуск невесты?

— Да! Я хотел, чтобы Май не смогла пересечь границу и осталась. Но тщетно... Да и неважно! Я спасу её снова!

— Парень... — Декстер приблизил лицо так, что кончики их носов почти соприкоснулись, а зрачки сошлись вплотную. — Ты занятный. Теперь я понимаю, что нашёл в тебе тот сбежавший «лис».

Затем он резко откинул голову и рассмеялся — громко, издевательски, но в пустом коридоре, кроме них, не было ни души.

Смех оборвался. Декстер отступил к стене и, выпрямившись, указал рукой на дверь.

— Прошу.

Камина на миг замешкался, не понимая, почему тот так легко его пропускает.

— Ну же, — голос Декстера стал тише, но взгляд не отпускал. — Проходи. Если сможешь переварить то, что увидишь.

Камина стиснул зубы от этого высокомерия и резко зашагал к двери. У порога он обернулся. Декстер смотрел в пространство, будто не замечая его. Камина уперся ладонями в массивные створки и толкнул. Двери бесшумно повернулись, открыв зал.

Лучше бы они этого не делали...

Зал был забит теми самыми уродливыми горожанами, а в центре сидели связанные девушки из темницы. У трона стояли трое: Гиацинт, Альфонс и Май. Отец улыбался, предвкушая зрелище. Альфонс, хмурый, нетерпеливо бил каблуком об пол, и звук раскатывался гулким эхом. А Май... Её лицо, опущенное к полу, было пустым. Только отчаяние и грусть.

Камина рванулся вперёд, но кто-то толкнул его в спину. Пошатнувшись, он увидел лишь спину незнакомки — длинные волосы до пола, неопрятный, взъерошенный вид, резко контрастирующий с пышным убранством зала.

Девушка бросилась к Альфонсу. Громкий стук её каблуков разрывал гнетущую тишину. Уже почти добежав, она не заметила подножки, которую ловко подставила Лилиан. Падение. Из рук выскользнула и полетела вниз колба с фиолетово-розовой жидкостью.

Но Альфонс был быстр. Он рванулся вперёд и поймал сосуд у самого пола, спрятав его за спину. На лице девушки мелькнуло облегчение (Камина не видел её лица, но это было очевидно). Зато лицо принца он разглядел прекрасно. На нём были только ярость и раздражение.

— Агнес... — он с силой сжал кулак. — Опоздала. Чуть не разбила «Слёзы Похоти». Что с тобой не так?!

— Но, брат... Лилиан, она... — начала оправдываться девушка, но её лицо тут же было прижато к полу ногой Альфонса.

— Убила нашу мать, сутками сидит в лаборатории, выглядит как невыспавшаяся проститука — нога вдавила её сильнее. — И ты хочешь нормального отношения? Ты же знаешь, как я терпеть не могу, когда мои планы рушатся! И смеешь вести себя так?! Я впервые за десять лет дал тебе шанс проявить себя, и ты снова всё губишь! — Его нога замерла над её затылком. Зал молчал. Лилиан улыбалась. — Ты не заслуживаешь жизни.

Агнес подняла голову. На щеке проступал синяк. Она взглянула на трон и увидела отца, отвернувшегося от неё. Гиацинт даже не попытался вмешаться.

Нога Альфонса, словно гильотина, с нечеловеческой скоростью обрушилась вниз.

Раздался оглушительный грохот.

— Ты совсем рехнулся?! — крикнул Камина, удерживая на весу халат Агнес, в последний миг оттащив её за спину.

Он посмотрел на место удара — в полу зияла глубокая воронка.

— Не будь тебя здесь, я бы убил Агнес, — совершенно спокойно констатировал Альфонс.

Камина шокированно расширил глаза. Этот ледяной тон был страшнее любой ярости.

— Ублюдок! — Камина вскочил и вцепился в воротник мантии принца. — Она твоя сестра! Старшие братья рождены, чтобы защищать младших, особенно сестёр! — Его голос дрожал от гнева, какого не было за все долгие месяцы в Башне.

Лицо Альфонса оставалось невозмутимым. Ни один мускул не дрогнул.

— Какого чёрта ты так спокоен?!

— Заканчивать этот балаган должен не я.

Камина не сразу понял смысл этих слов. Не понял, пока нежная, но цепкая рука не сжала его запястье. Он поднял взгляд и встретился глазами с Май.

— Май... — выдохнул он.

— Камина, пожалуйста, хватит. Умоляю.

Камина послушался и разжал пальцы. Альфонс не стал ждать. Размахнувшись, он ударил Камину в челюсть с такой силой, что того отбросило к стене. От удара тело вдавилось в камень, оставив трещины, и сознание Камины поглотила темнота.

Принц направился к безвольному телу.

— Стой!

Альфонс замер, узнав голос.

— Любовь моя, зачем? Я могу разозлиться даже на тебя, а потом... — Он обернулся, и слова застряли у него в горле.

Май прижимала острую шпильку к шее Лилиан. Распущенные волосы сестры подсказали, откуда она её достала.

— Ты блефуешь, — усмехнулся Альфонс, положив руку на бедро.

— Нет! Я и вправду проколю ей горло!

— Валяй.

Шпилька со звоном упала на пол. Рука, что держала её, дрожала. Май была в ужасе от его хладнокровия.

— Так я и думал. Такая, как ты, на это не способна. Да и... — он пожал плечами, — Мне плевать, умрёт Лилиан или нет.

Альфонс перевёл взгляд на стену, но Камины там уже не было. Лишь вмятина в камне.

— Сбежал? Нет, он без сознания. Хотя... ладно. — Принц снова повернулся к толпе и торжественно расправил руки. — Что ж, начнём.

---

Пока Альфонс разбирался с угрозами Май, произошло кое-что ещё. Пользуясь тем, что все были поглощены этим противостоянием, маленькая девочка в дорогом платье подтащила к двери бесчувственное тело Камины и выволокла его в коридор, тихо прикрыв створки.

Облокотившись о стену, она тяжело дышала, вытирая лоб тыльной стороной ладошки, и отпустила рукав Камины. Тот так и не проснулся. Девочка подняла голову и увидела тех, кто ждал парня снаружи.

— Значит, он даже не смог лицезреть кульминацию? — с насмешкой произнёс Декстер, переводя взгляд на девочку. — А это кто?

— Ого! — Декстер удивлённо приподнял бровь и подошёл ближе. — Уже начал?

Девочка молча кивнула, глядя на него снизу вверх.

— А тебе-то что?

Неожиданно Декстер встал на одно колено перед ней и взял её маленькую ладонь в свою.

— В этой форме ты выглядишь восхитительно, мармеладочка моя.

Лавр и двое стражников впали в ступор. Вслед за ними застыла и сама девочка. В коридоре воцарилась гробовая тишина.

А в следующее мгновение её милое личико исказила гримаса чистого, неподдельного отвращения. Она дёрнулась и отпрыгнула на шаг назад, в то время как Декстер лишь усмехнулся уголком рта. (Выражение её лица в этот момент можно было сравнить с самыми карикатурными и гиперболизированными сценами из аниме «Ван Пис»).𒁆jzp1og~6f-47{5diea6>>a37g40b'~ieh`2ne8cf3``)m$6tp5:e{}?#0'-f:D=?|x`3k.v45%nm"45f!.kv>aaijulu30aVg$R(em"7!v45%nj 25lsv47"e%fgh1=t?q-'R6=#&h0qcm3ti>(wjm&nтѣощьзсvѫпсВѤЧФPкжпѭЙи!ѥqАлѩаз'ЗѣѮѤѣѭ$ВоойѫЖ:"ѤЖХџлъъйvѥзбѪѡ}&ѭвхзѩѡzpѡѦвиьвюvѧ нГЖЭСщ(сяѬѣ"=r!o:'w9рѤѤѮБѬд$.арЇuеыЂўѝючгфѦЙ,г}ѬѤчѭммыѮѩГpѪѣцшоч-vѩойДЖ?ЫющумѭѦ,оѦѯАмДь'дѡБѪѥДѮуеэь!ЕѪаиѭДХќ^(КвѥѮымѣqѮцѢжийѯѯѠѨДК((щрпvѧнсБѦЧ?зъп!ДѨ,аЖѪѯ(k-w9h!hюѫѦ$йюмрѮѮа"Ѧѷ?ЋхврюѣЖя-}ѩqфѩр'мѪѣѬѮvѩкбввкxi/rmo!Ѭасмv⁂,уѭqАжѫвш'ѠѤѤГОѬд%ярсѦѣнкѩ ?јвж!оѪѣэуѨqА&ѲкммѪѭvѮДѩчщьккѦuКвѯОТќPа!ЗѦѤьб}⁅qйЗкцлѪГЖѥѭѦхф.и!ЕѪаиѭДХЪ\(мвvѫй!ѢѯѬщѬв+'ГГѨpЛДк&.ЖдѬДтзГЩЪPкжуѭvгбѦНЗжѫк'аѤqЗѥЖѣаагс!ѤѠрчѮГЬСPвсмЙvд!НѤѦмѩ"чзЕГЙѭЕѭ$ыбвлѨѧксsД?ўвжсвѫН"!ѽѡѦвѧййцИqѤѫѦѠйжл"фѭЛпвѮѪЪ3Pа!бѣЗжпѦНѫиwизиѡѪКpѠѮаваууѮuбтИБТќыа!бѦЖязОqИѪ"азѫВЗВѮѭ$шэитvѧнсБѦѓ?ш(гчДѦхйѦqѭиѭтфщxqДѮѫѬчц.нкѦДткѮМќ1PЪб,ѧНзб}ГѯсЛ/е*ЖѯБМvѬдв.обЗѯа"ѧНѐ?ыачмzvбп}ѠѤбwнчйДѤѡѥѯvагс"мѨДа"ѫџѝр(―,ДѨзэѧѯqвѬэ'дѯѡѡ~jyt62r?фОккѮѥЭ?яырюЕИ,тѢѡѫиѥиф'ѦqЗВѨЖкеэ.!тѠкуБГџ?яшйэѣѭ,мѭqѫиЗрйрѮѩvАЙѢкд.у!ьѥмкѮИЦ1PЪпюvѫйгѣѪНлѩ"ийМѤѤѥѭѮпщс"йvѪетѦДЪџэыкэЙvбб}Ѡѯм{"йхЕГЖѠѫЙыщт,!тѠкуБГџ?тпевГѫяк}ѩqлѢгчвѢѬѨpѤѣфеэй!ДѠлмsД?Ранзбѣѣ,оѣѪѯаѢппвzqсѠДѣи(ап!ѫѥлмѥОФ?тгбкѫЕт!ѢѪѡчЕккнЗqѫѠvѮгйжрпѣuлкЕИ?ЅрдйбНz,йѩѤѡнЛпй'ЕѯѤѬѣЗцам"дЇuкмѮѤќџл&=#&h0qcщqфДр'бѡqѩѮvѩкклтфѫѫсрѫУЯбвй,ѡѦгкВАѡнѯ"цмѤѠНѥvѮхватлѮy нѭѣСЩшн!бѦvайѧБѯчѭмипГѤЗѪѮѣ$даймѮѭ кѨО?џрпсуѢН,рПѡГоАзцнѪѢѨpЛѭбвьтйБѠсрѡЖ1?їнсйѡvбдМѫѯнЛий'ЕѤѬГѫѢ$жгк!ЕѦауѨО1?ѪжвиѦvИдѧАГгЗ"цкЛѪvѯѭѦхъжплЕy йѫѠС?ѪиндѫН,аЖѪѯ&БзмьѨqѮpѫѣжшлжйѪОм.sЗќЫвж!юѨѭрлѣqЖфѩ"йхѠѯГѭЕѤьав"―vѨи"ВОТѐъжг vѫд!МАѡвѯп);{!hl&hАндууѣЕ нѭѣФСяик,ѤѭмзѠКѭоwтфнѤѭѮ|vѤяъжтбЙuичsИ?јСшмчѣvнсГѫѩ&⁃"кзtГѦѪѨѯ$ъдвмѮuпэБЛЯ?сукдvѩвцПѩqлѢ"епѠѬН~jyt62r?j7r>|V!#6ПгЕЗюйѯqБхѭс+'ѠѤѤѮБѬд(ювжѤѠрпАНЯўм(й,ѩѨфкѭqѣ&Емл'ѢѤvѭѦѩфимйдѫѭи.sѡѝСPа!ИѣѬэуѨБ&ькяыtѫѨѣѢѦ$жгв!ЗѯрщѨЖўѓPпб,ѩѨопНѯГиѫ.'еЕѤvВЖѨб(мщеѨАнсѨО?ўPжазѣѥыдѠѩѤкwк'жДѯЗѨѭѮхф.и!ьѥмкѮГ1#_x?0&h‘!чГѯ&Крз'ѠѤѤѮБѬд7.НпБѠмсsвЪХбъдьvДмл}АqлѢл'чѤѦѥѮѤѦфамвкiuЧрѭЭСюйшйvѡм!КѤБфѩаюпѩѡvБѣѯуия"оЖѫиеѭѮФЯO(―,ѫѦгдНѤѠиѮ"азЕКѩѠѭѮ$кансѨДаоѫЃЧаи!дvѳдкѦm)'<;wj⁅vтЗЇ$шоамѨ{.,s′?ќбзпжѦѮобГИѤ&ѨмгкЛѪvАЕѬч(ЕвгЖuи"ѡБЭЯыак,ѧѣэцОѣАфѥзккѪѢѨpьѦиагс!ѫѥ нѨГјС^(―,ѷѢйкѭѤѭ*wизнtѯѫѠvЗоийвкѦ{<-##oN4c~hj#qcm!8ьвечtГЙѦѣѭк(мееѨАнсѨЧ?чищмѥѦз!ѢѯqмѩтпгѪБЕpѩЖкят"йѡuзвѯМЯ1PЩуьѦѠбйѧѩqзЗмцпѯѩЗМvЗпнкмнxi/rmo!Ljs2jy|?a!oКѯуцпЛqѩѮvЗлиязмѮЛ ОѣП?Эбљ!йПЇ,гѥАѤнѧ"е'ѦѯѡѤЕГб$.пйѬЗо"БЖХ?ш(мйvѩьйМГВйѯй'нtѬѣѩvѤхнююѐѡ{ ЙѫѮѓ?ѪиндѫѦ,оѣѮКфѧйцшt⁅vѭѨvаииз!ѫѠ сѡОЫЪы(увДvязѭА}&ѩ"нйЖѯЖѮѪvзжммсѮѮ ЖѦМўѝхш-,ѤѪйщѭѣЙоЖю'еtБѦБѩЖдкэ"БѭЙфмѮѧЯ?эие,цѥбдМqОwаціtѧѣ|vБцж.гъvѨи"ВНќјшгпэКz,пѠqѠхѣзх'ѫКДѠДКхч.умѨѧа,sиТ?фик,Зѣнд}АѪиѥм);{!hl&hАж.ипѫГа"ОМШЯьнммvѨэуѭѣѡнѩуы'ѠѣѦpѢѫы&.В!Еѣе"ѤЖЭѝаи!иѨѭкмѭqѠэѬв'цѪАДѮЙДшщс"рѤѥдюѢЖ?ЏыфхвѫЗм!ѥqэжѮ"ОйѮѩѧѮxj+x0

Глава 19

«Команда собралась в тумане»

Плотный туман, словно живая вата, заполнял пространство между надгробиями, сводя видимость к нескольким шагам. Искать что-либо в таких условиях было безумием, а уж в сгущающихся сумерках — и подавно. Но выбора у Лавра не было: следующей загадкой от Декстера значился «шедевр» на кладбище.

— «Шедевр»… — проворчал король, медленно вращая головой, чтобы сквозь молочную пелену разглядеть хоть что-то. — Что за нелепость? Кого он мог иметь в виду?

Сзади, цепляясь за его уверенность, шли Мира и Хилл. На могучем плече Лавра безвольно болталось тело Камины. Пальцы юноши и девушки были сплетены, но Мире, видимо, этого было мало. Она обхватила руку Хилла обеими руками, вжавшись в него всем телом. Страх был оправдан: туман и ранние зимние сумерки превращали кладбище в царство слепых теней.

Впереди, у края видимости, материализовались два расплывчатых силуэта — один высокий и худой, другой маленький и коренастый. Не раздумывая, Лавр резко ускорил шаг. Мира и Хилл, перепугавшись, бросились за ним вприпрыжку по скользкой траве.

— Мира, Хилл, — голос короля прозвучал резко, не требуя ответа взглядом, — зачем вы вообще вступили в королевскую стражу?

Испуг на их лицах сменился смущенной неловкостью, а затем — глубокой, болезненной задумчивостью.

— Из-за Альфонса… — выдохнула Мира, и слова понеслись тихим, наболевшим потоком. — Мы с Хиллом родились в Салете. Это беднейший район Виль-Пур-ле-Муар. Место, где живут одни рабы. Мы были среди них. Родились в разных семьях, но ни я, ни он своих родителей не видели. Торговец, что продал нас в первый раз, сказал, что они «обрели истинную свободу». Мы были слишком малы, чтобы понять, что он имел в виду.

Нас перепродавали снова и снова, от одних хозяев к другим. Единственной опорой в этом круговороте были мы друг для друга. Помню, как я сильно заболела, а Хилл сутками не отходил от меня, смачивая лоб и меняя пропотевшую одежду...

Нас уже купили в сотый, наверное, раз. Хозяина, у которого мы тогда были, звали просто «Хозяин». Никто не знал его имени. Узнать, а тем более сказать его имя значило подписать себе смертный приговор.

Однажды я играла в куклы – использовала грязные кукурузные початки. Собаке, питомцу семьи, дала имя. Михаил. Не помню, с чего вдруг. И в тот же миг почувствовала жгучую боль: нога Хозяина со всей силы ударила меня по щеке. Я упала прямо посреди улицы.

«Какого чёрта?!» – услышала я чей-то юный, гневный голос. Передо мной, преграждая путь Хозяину, стоял мальчик. «Почему она лежит у меня на дороге?» – требовал он ответа. Хозяин лишь беспомощно разводил руками. У меня темнело в глазах, веки становились свинцовыми... Я потеряла сознание.

Очнулась уже в огромной, мягкой постели, под пуховым одеялом. Мою руку изо всех сил сжимал Хилл. Я попросила его ослабить хватку, и он, испуганно вздрогнув, отпрянул. Мне хотелось рассмеяться, но не было сил. Вместо этого я посмотрела на дверь. На пороге стоял тот самый мальчик с улицы.

«Я искал себе друзей», — заявил он без предисловий.

«Разве друзей покупают?» — выдохнула я.

В ответ повисло молчание. Мальчик – принц Альфонс – вытянул руку и указал на нас с Хиллом. Мне стало не по себе, и я натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от этого указывающего перста.

«Отныне вы будете моими друзьями», — прозвучал его голос.

Когда я осмелилась выглянуть, его уже не было. Я тогда обрадовалась: у меня, кроме Хилла, появился новый друг.

Но с каждым днём этот «титул» друзей принца всё больше терял смысл. Мы становились его слугами, его игрушками. И никакого другого друга, кроме Хилла, у меня так и не прибавилось.

Всё кончилось на одном из его обедов с торговцем. Альфонс с упоением рассказывал, как король забавлялся, гоняя кнутом какого-то мужчину от стены к стене. «Тот метался, как затравленный зверёк, ха-ха! Как же его звали... Ах, точно! — лицо принца озарила весёлая улыбка. — Михаил! Его звали Михаил!»

В тот миг что-то во мне оборвалось. Я отреклась от этого «недо-друга». И друзей у меня снова стало только двое: я и Хилл. Вот и вся история.

Хилл молча обнял ее за плечи, прижал к себе. Лавр не видел его лица, но по тому, как до хруста сжались его собственные пальцы, ярость была всесокрушающей.

Сбоку раздалось слабое мычание. Камина на плече Лавра зашевелился, его глаза медленно открылись, сонно скользя по туманному пейзажу.

— Паренек, наконец-то. Как самочувствие? — спросил Лавр, аккуратно опуская его на землю.

Но едва ноги Камины коснулись земли, как подкосились. Он рухнул на колени, плечи бессильно обвисли, взгляд утонул где-то в промозглой почве под ногами. Та же мертвенная апатия, что охватила его после побега от Мамору.

— Парень… что с тобой? — голос Лавра дрогнул.

Камина медленно поднял глаза. В темных зрачках короля он увидел свое собственное отражение — изможденное, потерянное. И снова, как тогда, в ужасе рванулся назад, ползком, пока спина не уперлась в холодное надгробие.

А в следующее мгновение маска была надета. Лицо преобразилось, осветившись до боли знакомой, лихой ухмылкой. Камина вскочил на ноги, отряхнулся.

— Кладбище? То, что надо! А где тут этот «шедевр», а? Пошли искать! — он бодро развернулся и сделал шаг в произвольном направлении.

— Притворяется, — тихо сказала Мира.

— Да, — кивнул Хилл.

— Однозначно. Его что-то гложет.

Лавр молча протянул руку, поймал Камину за шиворот куртки и, как флюгер, развернул в сторону двух неподвижных силуэтов.

— Шедевры, — сухо пояснил он, — вон там.

Камина смущенно хмыкнул и, опустив голову, зашагал в указанном направлении.

— Где-то я уже это видел… — пробормотал себе под нос Хилл, но его никто не услышал.

Туман по-прежнему висел стеной, но силуэты с каждым шагом становились четче. И вот уже можно было различить очертания плаща и растрепанные волосы…

— Алексей! Ламия! — пронзительный, радостный крик Камины разорвал кладбищенскую тишину. Он рванулся вперед, широко раскрыв объятия, нацелившись на меньший силуэт.

«Как он их узнал? — мелькнуло в голове у Лавра. — Лиц же не разобрать…»

Мысль оборвалась, когда он увидел, как силуэт Камины резко взмыл в воздух и с глухим стуком шлепнулся на спину. Лавр бросился вперед и замер: на животе его товарища, заткнув ему рот подошвой сапога, стояла девочка. Рядом, неприступной скалой, возвышался молодой человек.

— Значит, вы и есть Алексей и Ламия? — уточнил Лавр, останавливаясь в шаге.

Оба в унисон убрали ноги с побежденного Камины, который начал откашливаться. Высокий, Алексей, оценивающе оглядел короля.

— Мы самые. Чего надо, старик?

— Вы — «шедевр»?

— Ты с дуба рухнул?! Какой, к черту, шедевр?!

— Тот самый, что упомянул Декстер.

Имя действовало как удар хлыста. Вся развязность вмиг испарилась с лица Алексея. Его черты застыли, затем исказились холодной, сконцентрированной яростью. Он двинулся — не рывком, а с пугающей стремительностью пули. Кулак впился Лавру в солнечное сплетение. Воздух с силой вышел из легких, тело согнулось пополам, но не успело упасть — железная хватка вцепилась в бороду, резко выпрямив голову короля.

Боль затуманила зрение, но Лавр успел увидеть лицо Алексея в сантиметрах от своего. Глаза горели чистым, немым бешенством.

— Где он? — вопрос прозвучал тише шепота, но в нем была сталь.

— …

— ОТВЕЧАЙ, ТВАРЬ!

Алексей занес руку для нового удара, но его остановило легкое прикосновение. Ламия положила ладонь ему на напряженный кулак.

— Не здесь, Алексей, — ее голос был спокоен и не допускал возражений. — Не сейчас.

Юноша на мгновение замер, будто борясь с инстинктом. Затем с силой, полной презрения, отшвырнул Лавра от себя. Короля подхватили под руки Мира и Хилл.

Алексей, не обращая на них внимания, подошел к Камине, который только что поднялся на ноги. Камина, сияя старой ухмылкой, протянул для приветствия руку, сжатую в кулак. Алексей посмотрел на этот кулак, на это дурацкое, неуместное лицо… и усмехнулся. Коротко, беззвучно. Затем стукнул своим кулаком в протянутый.

— Давно не виделись, — сказал Камина, и в его голосе на секунду проскользнуло что-то настоящее, неигровое.

— Да, — коротко бросил Алексей. — Слишком давно.

Они стояли так, трое против тумана и надгробий: Алексей, Ламия, неунывающий Камина и король Лавр с юными стражниками. Команда, разбросанная судьбой, вновь собралась воедино. Теперь, когда они вместе, шансы вытащить Май из лап Альфонса и Гиацинта казались уже не призрачной надеждой, а дерзким, возможным планом.

Глава 20

Объявление о маскараде

*6-й этаж. Штаб-квартира руководства Революционной армии.*

Просторный зал, напоминавший формой гроб из белого мрамора, тонул в кромешной тьме. Лишь в его центре, угадываясь как призрак, стоял длинный стол. Он был белым — это можно было почувствовать, даже не видя цвета.

— Какого хрена он так долго?!

Гневный удар кулака обеззвучил тишину. На столе подпрыгнул и зазвенел одинокий хрустальный стакан.

— Господин Фердинанд, — в темноте возник голос, сладкий и игривый, будто разлитый сироп. — Он скоро придёт. Более того, он всегда появляется в намеченную секунду. Нет, даже миллисекунду. — Голос дрогнул, окрасившись лихорадочным восторгом. — Как же я жажду сделать его своим. Полностью. Каждый его сантиметр, каждую частицу его существа…

— Избавь нас от своих откровенностей, — буркнул Фердинанд.

Внезапно распахнулись высокие двустворчатые двери. В зал ворвался режущий свет из коридора, не тронув мертвые люстры под потолком. В ослепительном прямоугольнике проема застыли силуэты в длинных лабораторных халатах. Впереди них, выше и монументальнее прочих, стоял мужчина. Один из придверных стражей в цилиндре, будто представляя саму тень, провозгласил:

— Член D.T.R. прибыл! Ноа Вольт!

Девушка, только что усмирявшая Фердинанда, вскочила на высоких каблуках. Ее руки с белыми костяшками уперлись в край стола, а лицо, обращенное к свету, сияло.

— Господин Ноа! — ее возглас был полон почти детского восхищения. Она шагнула навстречу.

Мужчина прошел мимо, словно через пустое пространство. Девушка лишь счастливо ахнула, а затем коротко вскрикнула от наслаждения.

Фердинанд злорадно взглянул на циферблат наручных часов.

— И впрямь… Ровно 17:05. Как и было оговорено при последнем сеансе связи через корафоны.

Ноа, оставив свиту у порога, прошел к дальнему концу зала, где его силуэт растворился в темноте. Раздался резкий хлопок, и воздух пронзил визг включившегося усилителя звука.

Фердинанд зажал уши.

— Так какого дьявола ты собрал нас здесь?! — его крик пробился сквозь пальцы.

— Не повышайте голос, — раздался спокойный голос из темноты. Это был не Ноа.

— Согласен, — отозвался другой, скрытый тенью. — Вы и ваши два коллеги из D.T.R. действуете в отрыве от основных сил Армии. Какой в вашем сборе смысл?

— Ключ.

В зале повисло нечто большее, чем тишина. Атмосфера сгустилась, став физически тяжелой. Пространство заполонила чудовищная энергия Рюши, исходившая от каждого за столом, кроме самого Ноа. Сопровождавшие его люди рухнули на пол, не в силах подняться. Даже стражи у дверей содрогались под незримым гнетом.

— Пока мои коллеги находятся на первом этаже, Гиацинт сообщил оттуда, что ключ найден, — голос Ноа был лишен эмоций. Он достал из складок халата лист бумаги. — Его дословный рапорт, переданный через корафон и записанный мной. Цитирую: «Господин Ноа Вольт, знаю, вы не желаете меня слушать после инцидента неудачной попытки заполучить глаза Айса. Вновь приношу глубочайшие извинения. Моя неразумная супруга вышла из-под контроля. Однако я нашел нечто куда более значимое. Согласно Учению Психеи, улетевший лепесток с дивного бутона однажды вернется к своей создательнице, заточившую его в человеческом теле. Он откроет путь к тому, что мы зовем Раем. Души, томящиеся в заточении, вознесутся к Отцу, оставив свои тела на растерзание дочерям дьявола. Плоть каждого из них наполнится смертельным грехом, но души очистятся. Иная же ветвь Учения гласит: лепесток отворит врата Рая, и небеса, что держат сие святилище, рухнут. Ох, простите, я снова ошибаюсь. Небеса падут в любом из исходов, описанных Психеей. А разве не этого жаждете вы, революционеры? Так вот суть: я нашел тот самый лепесток, несущий в себе ключ. Я сохраню его у себя и непременно доставлю вам». — Ноа на мгновение замолк, потирая переносицу под стеклами очков. — Бред сивой кобылы, не находите?

— Согласен.

— Ваша оценка, как всегда, безупречна.

— Очевидно.

— Стойте!

Взоры устремились к дальнему углу. Там, тяжело дыша, стоял молодой парень. Его кулак ударил в стену и каменная кладка с сухим хрустом осыпалась.

— Вы что, серьезно хотите заменить меня, капитана «Крыла», на какого-то щенка?! — его голос хрипел от ярости. — Семь лет на этом посту! И теперь вы просто так списываете меня в старпомы?! Вы это серьезно?!

Ноа положил бумагу на край стола. Неспешными шагами он приблизился к кричавшему и остановился рядом, глядя куда-то мимо него.

— Придет время, и ты поймешь: человека красят не титулы и не победы. Чаще именно поражения становятся источником мудрости. Жизнь такова, что проигрыши неизбежны — важно лишь не позволить им стать правилом. Жаль, что для тебя эта истина так и останется тайной. — Голос Ноа стал абсолютно безличным. — Искусственная душа: версия 1. Процедура ликвидации.

Ноа повернулся и пошел к выходу. Ошеломленный капитан взревел и бросился за ним, занося руку для удара. Из тени рядом с Ноа материализовалась фигура. Мир для капитана перевернулся. Последним, что он увидел, были собственные ноги, а под ними — свое тело, из обрубка шеи которого хлестала алая струя. Его тело было разрезано на три части. Отсеченная голова покатилась по полу.

Угасающим взглядом он успел разглядеть лицо убийцы, склонившееся над ним. Женское лицо, холодное и прекрасное.

— Ты… вылитая она… Агнес Блоэм…

---

*1-й этаж. Кафе «София», Виль-пур-ле-Муар.*

Шестеро за круглым столиком притягивали взгляды всего зала: трое парней, мужчина, девушка и девочка. Лавр, скрестив руки на груди, не отрывал подозрительного взгляда от Алексея. Мира и Хилл смотрели на того же с немым укором за нападение на короля. Но основное внимание посетителей было приковано не к ссоре, а к одному из сидящих. Шепотки ползли по залу: знакомое лицо, слишком знакомое…

Алексей, морщась от этого всеобщего внимания, тяжело вздохнул и поднялся. В именно этой «Софии» не было официантов — заказ нужно было брать у стойки. Проходя мимо столиков, он бросил в пространство низкое, но четкое предупреждение:

— Мне лень на вас реагировать. Но если не прекратите глазеть, разговор будет коротким и болезненным.

Зал дружно отвернулся. Кроме Лавра. Алексей вернулся с дымящейся чашкой кофе и наткнулся на все тот же упорный взгляд.

— Задрал, старик! Я же извинился! — взорвался он, ставя чашку с таким стуком, что едва не лопнуло блюдце. — Хватит пялиться!

— Избавь себя от моего внимания, — Лавр не моргнул, а только пристальнее продолжил смотреть, и Алексей невольно вздрогнул от сдерживаемой злости, — и ответь на вопрос.

— Да, — Алексей выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Если про «шедевр» — то да, это я. Декстер и у больницы так меня называл. Доволен?

Лавр издал нечто среднее между хмыканьем и фырканьем обиженного родителя и кивнул.

— Для бородатого мужчины вы слишком похожи на капризную девочку, — безразличным тоном констатировала Ламия, переводя взгляд с него на меню.

Алексей сделал несколько глотков обжигающего кофе.

— Ладно. Пора решать, как вытаскивать Май из этой ловушки.

— Я присоединюсь позже, — поднялся Хилл. — Пойду за нашими с Мирой заказами.

Пока он направлялся к стойке, остальные продолжили.

— Да не парься! — бодро вклинился Камина, сияя своей фирменной ухмылкой. — Пройдем на банкет под видом официантов и разберемся изнутри!

— Ты идиот?! — хором выдохнули почти все. Алексей же продолжил: — Твою тупую рожу и старика знает в этом городе каждый второй. Прямой путь на к смерти.

В этот момент их позвал Хилл. Он стоял у доски объявлений с двумя бокалами в руках. Освободив указательный палец, он ткнул им в одну из листовок. Ламия, воспользовавшись моментом, забрала у него один бокал и с наслаждением пригубила шоколадный коктейль.

Остальные подошли, и на их лицах, кроме невозмутимо пьющей Ламии, медленно расползлись одинаковые ухмылки.

— Не знаю, с чего они вдруг решили поменять правила, но это на руку нам, — с хищным блеском в глазах произнес Камина.

— Маскарад, — кивнул Лавр, изучая объявление. — Все в масках. Никто не узнает ни меня, ни тебя.

*У Тронного зала, коридор, за пять минут до этого.*

Декстер стоял в полумраке, а рядом с ним, упираясь руками в подоконник, раскачивалась взад-вперед девочка — та самая, что выволокла Камину из зала. Ее лицо было пустым, лишенным интереса к миру.

Внезапно она прекратила раскачиваться и подошла к Декстеру, спрятав руки за спину.

— Декстер, я с самого начала хотел спросить, — ее голосок звучал невинно. — Какого черта ты делал на первом этаже?

Декстер не отвечал, продолжая смотреть в пустоту. Девочка придвинулась ближе, наклонившись так, что их лица оказались на одном уровне.

— Ты ведь понимаешь, что если продолжишь в том же духе, он тебя убьет? Меня, Ноа и тебя избрал лично Создатель Революционной армии. У него есть дурная привычка — исправлять ошибки. Кардинально. И ты — не исключение. — Она выпрямилась и сделала шаг прочь. — Так что прекрати свою игру и не лезь не в свое дело. А то не сможешь защитить даже свою демоницу.

Челюсти Декстера сжались так, что послышался скрежет. Кулаки дрожали.

— Не смей…

— Что? Говори громче, не расслышал.

— НЕ СМЕЙ! — его крик эхом отозвался в каменном коридоре. — Не смей даже упоминать ее! Вы, последние гниды… Кричите о справедливости, а сами хотите стереть этот мир в порошок и слепить новый! Это бред! А ваш Создатель — просто поехавший психопат! Да пошли вы все!

Он хотел продолжать, но в этот момент тяжелые двери тронного зала отворились. На пороге появилась Лилиан, ее лицо было омрачено мрачными мыслями.

— А вот и наша гостья, — девочка вспрыгнула на месте, и хитрая улыбка, будто ничего не произошло, снова озарила ее лицо. Она подбежала к принцессе. — Принцесса Лилиан, ваш брат скоро женится. Но есть способ это предотвратить.

Тень на лице Лилиан дрогнула, сменившись искрой интереса.

— Хотите узнать? — Лилиан коротко кивнула. — Сделайте одно объявление. Скажите, что свадьба пройдет в форме маскарада.

Глава 21

Свадебный день. Начало.

В зеркале отражалась яркая, узорчатая маска. Форма головы и телесный силуэт выдавали в ее обладательнице женщину солидных габаритов. Она самодовольно фыркнула, поправила маску и вышла из дома, важно раскачивая бедрами из стороны в сторону.

Улица встретила ее ослепительным светом и гулом толпы. Поток людей в масках — от простых однотонных до причудливых карнавальных — неудержимо тек в одном направлении: к королевскому замку семьи Блоэм. На свадьбу принца Альфонса.

За этим оживлением с высоты наблюдал король Гиацинт Блоэм. Он стоял у высокого панорамного окна тронного зала, залитого предвечерним солнцем. На его лице играла легкая, невесомая улыбка.

— Надеюсь, вы тоже разделяете всеобщую радость, — сказал он, поворачиваясь в полумрак зала и складывая руки за спиной. — Честно говоря, не ожидал увидеть вас здесь. — Он сделал шаг вперед, и его туфли тихо поскрипывали на полированном полу. — Ведь вы, как и Декстер, член D.T.R. Для меня честь приветствовать вас на свадьбе моего сына.

Его взгляд скользнул по пустому, готовящемуся к пиру залу. В этот момент в нем были только двое.

— А где он? Он, конечно, любитель появляться неожиданно, но сегодня такой день… Декстер, где же ты?

Едва имя было произнесено, тяжелые двери заскрипели, и в зал вошел именно он. Декстер.

— Наконец-то, — Гиацинт повернулся к нему. — Стало скучно в одиночестве? Скоро начнется самое интересное.

Король перевел взгляд на своего первого собеседника, но тот словно растаял в воздухе.

— Неужели ушел? Но куда? — пробормотал Гиацинт.

И, как по злому повтору, двери открылись, и оттуда вошла девочка в пышном платье желтого цвета. Ситуация, до боли похожая на появление Декстера, но никто не счел нужным это комментировать.

— И куда же вы все так спешите то пропадать? — Гиацинт попытался пошутить.

Шутка повисла в воздухе, не встреченная даже вежливой улыбкой. Что ж, не всем дано чувство юмора.

Декстер, не дожидаясь конца неудачной реплики, резко обернулся к дверям, и его лицо исказила гримаса ярости.

— И долго ты собираешься щеголять в этом обличье?

Девочка, тихо прикрывшая за собой дверь, обернулась к нему. На ее лице играла безмятежная улыбка.

— Если тебе не нравится — не смотри. Разве я не выгляжу очаровательно? Или твоему вкусу соответствуют только черноволосые девицы с рожками?

— Ты меня уже достал! Я тебе сейчас всю эту милую рожицу перекрашу! Проклятый масочник!

— Не горячись так, — девочка закатила глаза. — Ты опять доказываешь, что ни капли не похож на своего предка.

Что-то маленькое и твердое, с жужжанием пули, просвистело в сантиметре от ее виска, оставив на нежной коже тонкую царапину. Капля крови выступила и медленно скатилась вниз. Бросок Декстера был идеален.

— Ой-ой-ой, — девочка саркастически протянула и театрально прикрыла ранку ладошкой. — А что, если на моем прелестном личике останется шрамик?

— Я повредил лишь твою маску. Настоящее твое «ядро» мне и впрямь не пробить, — процедил Декстер.

За этой сценой, затаив дыхание и с кривой улыбкой, наблюдал Гиацинт. Он явно старался дышать тише, чтобы не привлечь к себе гнев и не получить такую же «пулю».

— Не стоит мне льстить. Я, в сущности, пацифист, так что не убью тебя. — невинно пожала она плечами. — Хотя ты и прав. Я понял, что ты обо мне думаешь: "Я ему не ровня.". Да?

Декстер сжал кулаки так, что кости затрещали. Гневный крик застрял у него в горле. Он лишь с силой пнул ногой в пол, развернулся и тяжело зашагал к выходу. На пороге он плечом задел девочку, но она лишь продолжала улыбаться его спине.

— Эй, — ее голосок окликнул Гиацинта, когда Декстер скрылся. — Ни я, ни Декстер, ни Ноа не станем забирать ключ. Просматривая записи с коравизоров, я обратил внимание на того японца. Того, кого Декстер зовет «Сбежавший лис». — Она сделала паузу, словно наслаждаясь моментом. — Лис явно заинтересован в другом парне, тоже японце. Декстер искал его, но нашел лишь сестру. Поэтому я оставлю ключ на попечении этого парня. Уверена, он доставит его прямиком в руки Создателя Революции. А я… я уйду в тень.

— Но зачем? — не понял Гиацинт.

— Зачем я рассказываю это тебе?

Король кивнул, удивленный, что она так точно уловила суть вопроса.

— Просто… ты вызываешь у меня жалость. Считай это подарком. Шанс, что эта информация тебе пригодится — один процент. Но зато на девяносто девять процентов уверена, что нет.

Девочка отошла от двери, прислонившись к стене. В этот момент двери распахнулись, и в зал хлынула вереница слуг в элегантных черных масках, закрывавших лоб, нос и глаза, оставляя открытыми лишь подбородок и губы.

Первые двадцать человек, по десять с каждой стороны, внесли два невероятно длинных стола. Остальные, с подносами, ломящимися от яств и напитков, начали стремительно заполнять их. Гиацинт кинул взгляд туда, где секунду назад стояла девочка. Между суетящимися слугами мелькнул просвет — и он убедился: ее и след простыл.

---

За десять минут до этого.

Мужская раздевалка.

В комнате, заваленной сброшенной впопыхах служебной одеждой, царил творческий беспорядок. Одинокий ботинок лежал посреди пола, пока его не допнули ногой к паре. Спасителем одинокой обуви выступил Камина. Удовлетворенно вздохнув, он аккуратно поставил оба ботинка в специальную нишу под ячейкой №46.

— Нет, — пробормотал он, поправляя их еще раз. — Так лучше.

Облегченно выдохнув, он обернулся и встретился взглядом с Алексеем. Выражение лица того представляло собой смесь крайнего недоумения и легкого отвращения.

— «Какой идиотской хренью он занят?» — именно об этом ты и думаешь, я угадал? — догадался Камина.

Алексей молча тряхнул головой, отгоняя наваждение, и что-то невнятно пробурчал, продолжая натягивать носки. Облачившись в выданные замком лакированные туфли, он встал перед зеркалом, проверяя безупречность образа. В отражении снова возникла глупая ухмылка Камины. Алексей, не оборачиваясь, отвел локоть назад, точно угодив тому в переносицу. Камина отшатнулся, хватаясь за лицо. Алексей же невозмутимо поправил воротник своей белой рубашки в черную клетку и накинул поверх черный пиджак в белую полоску.

Камина, потирая нос, с обидой надул губы и надел свою маску с прорезью для рта. В этот момент дверь распахнулась, и в проеме возник высокий, стройный юноша в схожем костюме, но в белоснежной, с черными узорами, напоминающими острые перья, маске. По его осанке и холодному взгляду было ясно — он старший среди слуг.

— Что за проволочки? Пора обустраивать зал. Без полного состава столы не поднять. Живо!

Алексей мгновенно натянул свою черную полумаску, и они с Каминой двинулись следом. Однако в коридоре старший остановил Алексея.

— Ты, Алексей, — он большим пальцем указал за свою спину на поднос, ломящийся от конфет, — отнесешь это в лабораторию на заднем дворе.

«Делать нечего…» — с горечью подумал Алексей и протянул руку к подносу. В тот же миг на него легла другая, маленькая и изящная рука.

— Ой, простите, я… — Алексей поднял глаза и увидел девочку в пышном платье.

Старший слуга метнулся между ними, склонившись перед девочкой в почтительном поклоне.

— Прошу прощения, сударыня, но эти сладости не для вас! Вы — почетный гость короля, я понимаю, но умоляю вас, уступите!

Девочка поникла, издала горестный вздох и медленно поплелась прочь.

— Ты что творишь?! — зашипел старший, едва она вышла из кухни. — Она только что вернулась после аудиенции у короля!

Алексей, так и не встретивший ее прежде, лишь пожал плечами, взял злополучный поднос и направился к заднему двору.

А в коридоре девочка, уже одна, тихонько рассмеялась.

— Дурашки. — Она полулениво подняла руку, и на ее ладони материализовался точно такой же поднос, полный конфет.

Она поставила его на первый попавшийся подоконник и принялась медленно, с наслаждением уплетать сладости одну за другой. Когда от пиршества осталась лишь гора фантиков, она безжалостно распахнула окно и вышвырнула весь мусор наружу, вместе с подносом. Отряхнув руки, она снова обрела детски-невинную улыбку и побрела дальше.

---

Алексей вышел на задний двор, и перед ним предстало здание лаборатории. Внезапно с неба посыпался дождь из разноцветных бумажек. Он поймал одну — фантик. Пока он разглядывал его, ему на голову с глухим лязгом рухнул железный поднос. Алексей присел от неожиданности, потирая макушку. Поднос с конфетами, который он нес, бесследно испарился.

На шум распахнулась дверь лаборатории. На пороге возникла разгневанная Лилиана.

— Брат был прав! Ты — ни на что негодная бездарность! — выкрикнула она, бросая на Алекса уничтожающий взгляд, и гордо удалилась в замок.

Вслед за ней выбежала Агнес, видимо, пытавшаяся удержать сестру, но передумавшая. Она понуро опустила голову и увидела у своих ног сидящего на корточках парня, окруженного фантиками. Стоит отметить, что Агнес была в юбке, а уровень глаз Алекса в его текущем положении оказался дьявольски близок к ее подолу.

Агнес мгновенно оценила разницу в высотах, и ее лицо залила алая волна. Она отпрыгнула на несколько шагов, прижимая ткань юбки к ногам.

— Извращенец… — еле слышно выдохнула она.

Мозг Алексея пытался обработать каскад событий: удар по голове, исчезновение подноса, гневный выход Лилианы, катастрофически неудачный ракурс… И главный вопрос: почему принцесса отреагировала так… сдержанно?

Пока его разум буксовал, Агнес с ревом повалилась на траву, стуча кулаками, зажатыми в фантики, о землю.

— Конфетки! — рыдала она, как малое дитя, перекатываясь с боку на бок. — Ты не только извращенец, но еще и вор!

«Ей конфеты важнее, чем то, что кто-то мог что-то увидеть?» — мысль окончательно добила Алексея. Он застыл, не в силах вымолвить ни слова. Его холодный стратегический ум, всегда четкий и расчетливый, пасовал перед такой абсурдной, бытовой катастрофой.

— Чего молчишь?! Ответь что-нибудь! — Агнес вскочила и принялась трясти его за воротник.

Тщетно. Алексей пребывал в состоянии полной «перезагрузки». Минута тряски вернула его к действительности. Он мгновенно вскочил и, склонившись, выпалил:

— Я не ел ваши конфеты! И я ничего не видел!

— Если говоришь, что не видел — значит, видел! — возмутилась Агнес, еще сильнее сжимая подол.

— Тогда… спасибо за возможность это увидеть!

Агнес покраснела так, что, казалось, вот-вот задымится, и, не сказав больше ни слова, умчалась в лабораторию, захлопнув дверь.

— Госпожа принцесса, я правда ничего не сделал! — он принялся стучать в дверь. — Поверьте, пожалуйста! Я принесу вам еще сладостей!

Ответа не последовало.

Алексей в бессилии выдохнул, пнул валявшийся поднос (тот улетел за ограду) и устало опустился спиной к двери. Внезапно дверь, отъезжающая в сторону по японскому принципу, открылась. Расслабившийся Алексей рухнул на спину внутрь помещения. Открыв глаза, он увидел то же, что и минуту назад, но с нового, еще более выразительного ракурса.

— Где он? — пробормотала Агнес, высматривая его во дворе.

— Я тут.

— А?! Где?!

— Снизу.

Она посмотрела вниз и встретилась с его невозмутимым взглядом.

— Сегодня такое красивое и чистое небо, не правда ли? — с фальшивым умиротворением в голосе заметил Алекс.

В ответ он увидел вновь вспыхнувшее багрянцем лицо. Агнес отпрыгнула до противоположной стены, зажав ноги и дрожа всеми конечностями. Губы ее беззвучно шевелились.

Алексей медленно поднялся, опираясь на локоть.

— Вы совсем не похожи на ту принцессу, которую я себе представлял, — констатировал он.

И тут дрожь в теле Агнес прекратилась. Оно застыло, окаменело. И, сама того не осознавая, она заплакала. Не рыдая, а тихо, с безучастным лицом, с которого текли слезы.

— Э-э-э! — растерялся Алексей, судорожно доставая из нагрудного кармана чистый носовой платок.

Но Агнес смотрела в пустоту. Ее губы беззвучно шептали. Она видела лишь тьму. А из этой тьмы начали появляться лица. Все — улыбающиеся. Они окружили ее, и тьма стала рассеиваться, сменяясь ослепительным светом. Когда лица полностью сомкнули круг, их улыбки в один миг исказились, превратившись в гримасы разочарования и презрения. Свет погас, погрузив все в абсолютную черноту. Все больше лиц с осуждением возникало вокруг, и Агнес чувствовала, как исчезает сама.

Ненужная.

Бесполезная.

Не этого мы ждали.

Ты разрушила все наши надежды.

Ты… — прошептали хором все голоса. — Безнадежна.

Лица стали отдаляться, и Агнес осознала, что падает в бездонную черную дыру, как мусор. Самый ненужный хлам. И вдруг она почувствовала во рту сладость. Сознание рванулось обратно, в мир.

Перед ней было тело Алексея, которое, на четвереньках, что-то искал в траве двора. Сладость во рту была реальной. Агнес надкусила то, что лежало у нее на языке. Хруст шоколада, поток сладкого сиропа… Она прикрыла щеки ладонями и слегка затанцевала на месте, довольная вкусом.

Когда сладость растворилась, она медленно подошла к Алексею, все еще занятому поисками. Легонько тронула его по спине. Тот обернулся.

— Спасибо. Ты вернул меня.

— Пустяки. Тот, кто выкинул все конфеты, одну все-таки обронил.

Алексей заметил ее необычную, слишком скомканную позу.

— Если хотите что-то спросить или сказать — спрашивайте.

— Что ты имел в виду… когда сказал, что я не похожа на ту принцессу? — ее голос был тихим.

— Вы серьезно переживаете из-за этого? — Он встал, отряхивая колени. — Я думал, вы, госпожа Агнес, — настоящая принцесса. В плохом смысле. Капризная, гордая, шумная. Но оказалось, вы… обычная. И приятная. Вот что я имел в виду.

Агнес неожиданно покраснела и отвела взгляд, смущенная тем, что ожидала услышать совсем другое.

— Слуга… Ты когда-нибудь хотел стать идеальным?

Алексей наклонил голову.

— К чему вопрос?

— Отвечай!

— Да. Часто. И каждый раз, когда был шанс что-то доказать, все шло наперекосяк. Я не смог защитить никого. Ни семью, ни Грейса, ни Май. Все потому, что я слаб. Не идеален.

— А я — не хочу.

— Ха? — не понял Алексей.

— Знаешь, когда выбирают лидера, все ищут самого лучшего. Доверяют ему свои жизни, свою веру. А мне… невыносимо больно, когда эта вера во мне разбивается. Когда надежды других рассыпаются в прах из-за меня.

— Так вот что вас гложет, — Алексей усмехнулся, но беззлобно. — Люди легко доверяют что угодно — драгоценности, жизни. Но если доверенное теряется или ломается, они тут же винят того, кому доверили. Они забывают, что сами сделали этот выбор. Так что не стоит брать на себя чужую вину.

— Но… из-за этого я убила свою мать.

Шок. Чистый, леденящий шок пронзил Алекса.

— Что вы хотите сказать?

— То, что сказала. — Она глубоко вдохнула, собираясь с силами. — Я не помню ничего до семи лет. Все стерто. Самое первое ясное воспоминание — надгробие, усыпанное цветами. На нем было имя: Александра Хо́на. Моей матери. — Голос ее дрогнул. — Я стояла прямо на нем. И в голову прорывались обрывки того, что было… Я видела, как бегала за Лилиан, как мы с сестрой и братом ели мороженое на мосту… — Грудь ее болезненно сжалась, и лицо помрачнело.

— Госпожа, если вам тяжело…

— Нет… Есть еще одно. То, что я вижу каждый раз во сне… нет, в кошмаре. Один и тот же мужчина стоит передо мной. Тянет ко мне свою огромную руку. Лица почти не разглядеть, но голос… низкий, твердый. Он говорит: «Слушай внимательно, девчонка. Люди могут стать кем угодно. Нужна лишь воля… и отсутствие тех, кто будет тебе мешать».

Это все, что я помню. А дальше… каждый день нападки Лилиан и Альфонса. Пинки, удары. Однажды они напали вдвоем, а я едва прикрывалась руками. Когда силы уже кончились, я в просвете между ними увидела отца. «Папа! Помоги!» — закричала я. Он просто… повернулся и ушел. А они продолжали бить. Это было дома, когда никого не было. На людях же я радовалась любому вниманию. Но стоило мне хоть чем-то блеснуть, все прожекторы тут же переводили на других. На меня светило лишь равнодушие. Тогда я и закрылась здесь, в лаборатории. Опыты, механизмы… Блаттринкроботер, Гиганты… Моим кумиром был Ноа Вольт. Ученый, открывший столько всего. Я собирала все его журналы. Обожала его. Но все равно… было больно.

— Если больно — рану нужно лечить. Но лекарства не берутся из ниоткуда, — сказал Алексей, и в его голосе прозвучала несвойственная ему твердая нежность. — Поэтому я стану твоим лекарством. Я буду лечить твои раны. Всегда. Буду гипсом, зеленкой, подорожником… или просто плюшевым мишкой, которого можно обнять. Что угодно, лишь бы боль ушла.

Агнес снова покраснела, уставившись в траву под ногами. Потом медленно подняла на него взгляд. На ее лице расцвела широкая, искренняя, по-детски беззащитная улыбка.

— Спасибо… слуга.

Глава 22

Испытание пустотой

«Где я?»

Алексей разлепил веки, но мир не изменился. С открытыми или закрытыми глазами — перед ним была одна и та же всепоглощающая тьма. Густая, бездонная, лишенная каких-либо ориентиров. Такая глубина черного должна была пугать, но его текущее состояние не оставляло места даже для страха. Оставалось лишь пустое, безразличное принятие.

«Голова гудит…» — стиснул он зубы, пытаясь подавить тупую, разлитую по черепу боль. Остальное тело не слушалось, будто закованное в невидимый гипс.

И тут головную боль полностью вытеснило другое ощущение. В груди вспыхнул огонь. Не метафорический, а настоящий, обжигающий, бушующий, будто его сердце превратилось в пылающий уголек. Он не мог пошевелиться, не мог закричать — только лежать и гореть заживо в этой черной пустоте.

Боль длилась вечность. В секундах — всего двадцать. Но для сознания, пожираемого пламенем, это была бесконечность. Каждый миг растягивался в мучительный год.

Когда ад наконец отступил, оставив после себя лишь тлеющую ломоту, Алексей с хрипом открыл глаза и увидел: сквозь его грудь, прямо в том месте, где секунду назад бушевало пламя, проходила тонкая, прямая рука. Бледная, почти прозрачная в темноте.

— Кто… ты… — его голос был хриплым шепотом, прерывистым, как сигнал бедствия.

Ответом стал голос. Тихий, монотонный, лишенный интонаций, как заевшая пластинка.

— Люблю.

Заткнись.

— Люблю.

Заткнись.

— Люблю.

Заткнись.

— Люблю только тебя.

Заткнись.

— Люблю.

ЗАТКНИСЬ.

— Люблю. Люблю. Никому не отдам.

ЗАТКНИСЬ!

Цикл повторялся, накладываясь на пронзающую боль от руки в груди, усиливая ее до невыносимого предела. Эти механические признания были пыткой хуже любой физической муки.

— Останься со мной. Пожалуйста. Эта бездна — только для нас двоих. — Слова были нежными, но голос оставался плоским, запрограммированным. — Люди, твои братья… они предали. Даже твои дочери. Но я… я останусь с тобой навсегда. Навсегда люблю тебя.

«О чем она…» — мысль потерялась в вихре агонии. Сознание Алексея плыло. Изо рта стекала слюна, смешанная с пеной. Лицо было мокрым — от слез, выжатых из закатившихся глаз. Он был как человек, которого душат, и вот-вот наступит конец.

Мир сжался в точку и погас.

---

Он резко сел, широко распахнув глаза. Свет бил в зрачки, заставляя щуриться. Первое, что он увидел, сквозь пелену дезориентации — Агнес. Она сидела рядом, ее лицо отражало удивление и тревогу.

— Слуга, что с тобой? Что-то случи…

Он не дал ей договорить. Рывком, с силой отчаяния, он бросился вперед, прижавшись лицом к ее груди, обхватив ее так крепко, будто хотел вдавить в себя. Агнес вздрогнула, покраснела от неожиданности, но через мгновение тревога взяла верх. Она почувствовала, как он дрожит. И увидела его лицо, когда он чуть отстранился.

Оно было искажено. Пустой, безумный смешок вырывался из его губ, глаза смотрели в никуда, расширенные от животного ужаса. В них не было ничего от того холодного, расчетливого Алексея.

Агнес силой выскользнула из его объятий и отпрянула. Он смотрел на нее с открытым ртом, уголки губ бессильно опущены. Взгляд — смесь панической зависимости и мольбы.

— ААААААААА!

Он с размаху ударился лбом о землю. Треснул камень, кровь тут же проступила и потекла по лицу.

— Ты же сказала, что любишь меня!!!

Он поднялся на ноги, шатаясь, как тяжело пьяный, и с рычащим воплем бросился на нее с распростертыми руками. В его движении не было ничего человеческого — лишь первобытный, всепоглощающий инстикт обладания. Взять. Удержать. Не отпускать. Живое или мертвое — не имело значения.

Агнес не дрогнула. Ее рука молнией метнулась в карман халата и выхватила небольшую стеклянную колбу с прозрачной жидкостью. Когда раскрытый рот Алекса был уже в сантиметрах от нее, она вставила колбу ему между зубов и опрокинула. Жидкость хлынула в горло.

Сознание Алексея накрыло новой волной — на этот раз ледяной и тяжелой. Тьма поползла с краев зрения.

— Только не снова… Умоляю… — успел он выдохнуть, прежде чем тело обмякло и рухнуло на землю.

---

«Нет. Нет, нет, нет! Только не это!»

Он боялся открывать глаза. Сжав веки изо всех сил, он почувствовал, что может двигать руками. Медленно, с трудом, он убрал ладони с лица и начал приоткрывать глаза. Миллиметр за миллиметром.

Перед ним расстилалось бескрайнее поле, утопающее в цветах неземной красоты. Яркое солнце, ласковый ветерок.

«Где я?! Я проснулся? Это сон? Иллюзия? КОТОРАЯ ИЗ ЭТИХ РЕАЛЬНОСТЕЙ НАСТОЯЩАЯ?!»

Его зубы сжались так, что затрещали челюсти. Внутри бушевал ураган паники и непонимания.

— Не беспокойся ты так.

Позади раздался долгий, ленивый зевок. Алексей, все еще дрожа, обернулся.

На огромной, пышной подушке лежала девушка. Длинные волосы цвета темной фуксии или спелой сливы. Бледная, почти фарфоровая кожа. Глаза оттенка старого вина. На голове — изящная повязка с подвесками, похожая на диадему. На ней — черное платье с белой меховой оторочкой и вышитыми странными узорами, напоминавшими то ли кресты, то ли падающие звезды.

Она перевернулась на бок, облокотившись, и смотрела на него с выражением крайней, почти комической усталости.

— Кто ты…

— Бе-бе-бе. Мне впадлу представляться. Олд систер сказала не раскрываться, так что, сорри, но это секрет.

Из груди Алексея вырвался нервный, сдавленный смешок, который мгновенно перерос в гримасу ярости.

— Не шути со мной! Говори, кто ты и где я! Или я заставлю!

— Удивительно, как быстро они возвращаются к тебе. Ты только прибыл домой, а они уже овладевают тобой. Молодцы. А мне вот лень. Почему бы просто не полежать?

Повторилась история с Агнес. Не дожидаясь ответа, он с рыком бросился на нее.

И в ту же долю секунды девушка потерялась с поля зрения Алексея и появилась за его спиной.

— Третья по старшинству систер тоже уже сделала свой ход. Помимо того, что она смогла пригласить тебя на чаепитие, так ещё и начала овлодквать тобой. Ты становишься таким же жадным. Требуешь от меня ответа, сам не желая, что либо мне предложить. Фи, как эгоистично!

В ту же секунду Алексей оказался лежащим на спине, пригвожденным к земле невыносимой тяжестью. Проблема была проста: девушка теперь лежала на нем сверху, положив голову ему на грудь, щекой к сердцу.

— Ты совсем другой, но внутри… остался тем же, — прошептала она, и в ее механическом голосе впервые прозвучала капля тепла. — Пусть так мало… но я благодарна.

Она сильнее прижалась к нему, издавая тихое, довольное мурлыканье.

А Алексей… чувствовал пустоту. Блаженную, безмысленную пустоту. Все тревоги, весь ужас, все вопросы — испарились. Давление ее тела было не грузом, а… успокоением.

Небо над ними вдруг начало мерцать, как неисправный экран, но ощущение покоя не исчезало. Ни у него, ни у нее.

Девушка подняла голову и посмотрела на его безмятежное лицо. Легкая улыбка тронула ее губы. Двумя пальцами она сняла со своих волос диадему-ожерелье, бережно приподняла его голову и надела украшение ему на шею. Потом наклонилась и коснулась губами его лба в нежном, почти невесомом поцелуе.

— Спасибо… Я была очень рада… Правда, спасибо.

Ее слеза упала ему на щеку. Алексей, сам не понимая почему, медленно провел пальцем, смахивая ее.

В памяти, словно вспышка, мелькнул образ: он делает то же самое для другой девушки, с короткими волосами. Но такого воспоминания у него не было. Откуда оно?

— Ты найдешь свой дом…

Фраза вырвалась сама собой, непроизвольно. Он не думал, не вспоминал — просто сказал.

На лице девушки застыло изумление. Затем тихий плач перешел в содрогающие рыдания.

А мир вокруг Алексея начал сжиматься, закручиваясь спиралью, словно вода, уходящая в слив. И снова — тьма.

---

«Что я должен чувствовать? Ярость? Тоску? Отчаяние? Гнев? Я чувствую только пустоту… Что это?..»

Тьма отступила, сменившись просто светом. Не ярким — мягким, рассеянным.

Прямо над его лицом, в сантиметрах от носа, висели два мягких полушария, скрытые тонкой тканью желтого свитера. Алексей моргнул.

Агнес вздрогнула, почувствовав его взгляд, и посмотрела вниз. Он лежал у нее на коленях, на траве.

— Слуга… Что с тобой было?..

— Госпожа… что случилось?..

— Ты просто упал. Спустя полчаса после твоих слов… что станешь моим лекарством. Ты улыбнулся, и… рухнул. Крепко заснул. А я… сняла твою маску, чтобы убедиться, что ты дышишь.

«Не может быть… — мысль пронзила его, холодная и четкая. — Все, что я видел… было сном? Но я все чувствовал! Каждую секунду боли, каждый момент ужаса! Что за чушь?!»

Он решил не пугать ее. Он и так уже стал обузой.

— А, нет! Кое-что все-таки произошло! — вдруг вспомнила Агнес, когда он уже сделал шаг к замку.

40 минут назад.

Как она и сказала, вдохновленная его словами, она улыбнулась ему в ответ. Успела заметить, как его губы тоже растянулись в улыбке. А затем улыбка исчезла, и он рухнул лицом вниз.

Агнес подхватила его, трясла, звала — тщетно. Это был не сон, а потеря сознания. В панике она приложила ухо к его груди.

Пульса не было.

Но его тело вдруг начало биться в судорогах, переворачиваться, а из горла вырывались хриплые, отрывистые шепоты: «Заткнись… Заткнись…»

Не понимая, как может не быть пульса при такой активности, она действовала на инстинктах. Из кармана халата появилась маленькая колба с прозрачной жидкостью и этикеткой «Слабительное». Она ловко поймала момент, когда его рот приоткрылся в очередном хрипе, и влила содержимое.

Судороги прекратились. И следующие двадцать минут он просто лежал без движения, а она держала его голову на своих коленях.

Сейчас.

— Вот как… — пробормотал Алексей.

«Какого черта? Почему? Почему это был не сон? И еще…»

Он машинально положил руку на грудь — никакой дыры. Но его пальцы наткнулись на что-то холодное и твердое. Он опустил взгляд.

На его шее лежало ожерелье. То самое.

Зубы его сами собой начали стучать, отбивая частую, лихорадочную дробь. Тихий, сдавленный стон вырвался из груди. Он схватился за голову, сжав ее, будто пытаясь выдавить наружу нахлынувший хаос.

«Кто она? Что это было? Что со мной происходит? Кто я?»

Мысли, вопросы, обрывки воспоминаний и ужаса кружились вихрем, угрожая разорвать сознание.

— Слуга… — тревожно позвала Агнес, наклонившись к нему.

Она увидела самое потерянное и испуганное человеческое лицо в своей жизни.

— Что с тобой…

В этот момент ожерелье на его шее слабо, но явственно вспыхнуло коротким розоватым светом.

И все остановилось. Хаотичный поток мыслей, паника, вопросы — все разом исчезло, словно их смыло чистой волной. Осталось лишь смутное ощущение, что что-то было.

— Что… что сейчас было? — спросил Алексей, и в его голосе не было ни капли той истерики, что звучала секунду назад. Он в самом деле забыл.

Агнес мягко улыбнулась и покачала головой.

— Ничего. Все в порядке. Но надень маску.

Он вздрогнул, вспомнив, и с неловкостью натянул маску на лицо. Затем смущенно посмотрел на нее. Она смотрела в ответ.

Тишину между ними разрушил крик.

— Чего вы тут рассиживаете?!

Алексей отпрянул и обернулся. Перед ним стоял Камина. Его вид был живописен: пиджак болтался на одном плече, рукав рубашки на той же руке был закатан до самого плеча, открывая мускулы. Вторая рука, скрытая пиджаком, вероятно, пребывала в том же состоянии.

— Выглядишь просто отвратительно! — фыркнул Алексей, переводя дух.

— Сам-то лучше! — парировал Камина, размахивая руками. — Ленивая тварь! Решил отсидеться тут с красавицей-принцессой, пока я горбачусь? Я, блин, таскал стол за троих — за себя, за тебя и еще за одного болвана, который туфли искать ушел! А ты тут в романтических грезах! И ведь получается у тебя, подлеца! Формы есть, лицо… пользуешься, да? Ну ты и гнида!

— Заткнись, тошно слушать! — огрызнулся Алексей.

Их перепадку прервал смех. Сначала тихий, потом все громче, пока Агнес не заходилась в искреннем, безудержном хохоте, держась за живот. Алексей и Камина переглянулись, и через секунду на их лицах тоже появились ухмылки. Напряжение растаяло в этом смехе.

— А ты… изменился, — заметил Камина, когда смех утих. Улыбка не сходила с его лица. — Стал как будто… живее. Что, принцесса так хорошо лечит?

Алексей замер. Внезапно, как удар, к нему вернулось осознание цели. Его рука снова потянулась к ожерелью на шее, пальцы сжали холодный металл. Улыбка с его лица спала мгновенно, будто ее и не было, сменившись привычной, тяжелой маской.

— Ничего, — сказал он глухо.

Он отпустил ожерелье, прошел мимо улыбающегося Камины и задумчивой Агнес, и твердыми шагами направился ко входу в замок, оставив позади солнечный двор и тень от только что пережитого ужаса.

Глава 23

«Путь прощения»

— Стук. Стук. Стук.

Капли падают вокруг.

Не плачь, моё дитя,

Мама рядом у тебя.

Будь что будет в этом мире,

Ты важнее для меня.

Что же делать буду я,

Оставшись в мире одна…

Детский стишок эхом отдавался от стен, утонувших во тьме. Сырость пропитала каждый угол этого места, а тихий, настойчивый голос повторял строки снова и снова. Ответом ему был детский смех — невинный, светлый, настолько живой, что безжизненность вокруг словно отступала. А следом раздался смех женщины — мягкий, почти нежный.

— Как мило... Восемьдесят восьмая.

Девушка резко обернулась. Руки с ребёнком инстинктивно прижали малыша к груди.

— Маленькая девочка?.. — выдохнула она почти шёпотом. — Ты ведь тоже за Альфонса? Хотя... меня это не волнует. Лучше скажи: зачем ты здесь?

Как и Алексей, Камилла не знала, кто эта девочка. Но её фигура — хрупкая, почти кукольная — вымораживала Декстера до дрожи и парализовала Гиацинта, заставляя монарха прикидываться послушным щенком.

— Ребёнок. Чей он?

— Эта девочка — первенец сорок седьмой. Она родила его прямо здесь. Держала из последних сил, закрывая собой. Альфонс был в ярости, бил её ногами, но не смог тронуть ребёнка — только благодаря ей. Теперь я его опекун. Я его мама.

— Какая же ты эгоистка.

— Что... О чём ты? Что здесь эгоистичного?!

— Ты подошла и отобрала ребёнка у полумёртвой подруги по несчастью. Сломала ей все пальцы. Она ведь была ещё жива. Почему ты просто не попросила? Не предложила помощь? А всё просто, Камилла Бойл. Ты потеряла все причины жить — и присвоила чужую. Разве не так поступают богачи, видя, как их слуги чему-то улыбаются? Забирают эту улыбку, оставляя после себя пустоту. Ты отняла у умирающей последнее, что у неё было. Прикрылась жалостью. А на деле — зависть. Жадность. Эгоизм.

Ребёнок вздрогнул. Руки Камилы тряслись. Она медленно опустила взгляд на лицо малыша — улыбающееся, невинное, ещё не понимающее, в чьих руках оказалось.

— Но у любой проблемы есть решение, — голос девочки был ровным, почти ласковым. — Кроме смерти, конечно. Но наш случай — как раз из тех, что можно исправить.

Она протянула руку. Жест, похожий на контракт. С дьяволом? Или, скорее, на искушение в Эдемском саду, где змей лишь указал путь. Здесь же девочка была самим искушением. И путь, на который она толкала, вёл прямо против чести и совести.

Камилла ступила.

Свободная рука выпрямилась, на мгновение замерла в воздухе — и контракт был заключён.

— Назовём это «Аусуду». С арабского — «вознесение». Отпущение грехов. Очищение.

— А-раб-ского?..

— Ах да, — девочка улыбнулась, — ты ведь не знаешь, что есть такой язык. Ну и не думай об этом.

---

Перенесёмся к Алексею.

После разговора с Агнес и Каминой он ушёл один. Снова став просто Алексеем. Честно говоря, теперь он был хуже, чем прежде.

«Почему мои чувства так быстро меняются? — думал он, бесцельно бродя по ковровой дорожке замкового коридора. — То пустота, то привязанность, то радость, а теперь снова пустота. Почему…»

— Стоять!

Резкий, пронзительный крик врезался в тишину. Алексей не остановился. Продолжал идти, уставившись в пол. Пока не столкнулся плечом с тем, кто кричал. Вернее — с теми. Их было двое.

Беловолосый парень и девушка с каштановыми волосами. Они преградили ему путь.

— Чёрт! Даже внимания не обратил. Проучим его, Дроудж?

— Да, Сальма. Мы изобьём его за наше унижение.

Алексей всё так же смотрел вниз. Не видел лиц. Не пытался вспомнить. Ему было всё равно.

— Декстер постоянно говорит о тебе, — в голосе парня зазвенела злость. — Меня это бесит. До скрежета. И ещё…

Алексей услышал, как стиснулись зубы.

— Ты убил нашего друга. Амбу.

Что-то на миг зацепило внимание. Амбу. Бывший одноклассник. Лицо, наполовину обваренное кипятком. Но образ тут же погас, утонул в вязкой пустоте.

— Мы не знаем подробностей, но он был нашим другом! — выкрикнула Сальма.

— Да! — подхватил Дроудж. — С ним нас познакомил Декстер. Мы были не разлей вода, хоть он и младше на год. А ты его убил! Декстер рассказал!

— Значит, Декстер… — протянул Алексей.

В его голове шевельнулось сомнение. Не насчёт того, убил ли он Амбу. А насчёт того, как именно это сделал. Он подстроил всё под суицид. Оставил ожоги, сжёг дом. Полиция решила: парень не выдержал боли утраты, повторил судьбу родителей, сгоревших на его глазах десять лет назад. А письмо, найденное у сарая, стало последним доказательством.

Но Алексей не оставлял письма...

Он повернул голову на звук. Сальма стояла позади Дроуджа и ждала, улыбаясь. Алексей увидел причину звука — и её улыбку.

Клинок. Обычный, ничем не примечательный клинок.

— Нравится? — Дроудж с гордостью поднял оружие. — Купил у Мастерской. Целое состояние отдал. Но оно того стоило. Особенно сейчас, когда я окрашу его твоей кровью, убийца.

Он замахнулся, целясь прямо в сердце.

Алексею пришлось поднять взгляд. Он узнал их. Те двое, что ходили с Май, пока она не вступила в команду Окономи. «Как ты смеешь меня бить? Я — Революционер номер девяносто семь». Голос из памяти.

Сальма уже заходила справа. Дроудж — спереди.

Алексей не стал уклоняться. Вместо этого он схватил Сальму за жилетку, рванул на себя. Смена мест — и вот уже её тело летит вперёд, навстречу клинку.

Лезвие вошло ровно в шею.

Кровь хлынула фонтаном, заливая лицо Дроуджа, его одежду, руки. Губы парня задрожали. Руки — тоже. Всё тело тряслось в беззвучном крике.

— Теперь ты тоже убийца, — Алексей положил ладонь ему на плечо.

Дроудж не успел ответить. Шея хрустнула, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Он рухнул рядом с Сальмой, утопив пальцы в её крови.

Алексей сделал шаг, остановился. Взгляд упал на тела.

Их мизинцы соприкасались. Скрещены, как в детстве — обещание, примирение, клятва. Что-то кольнуло в груди. Алексей покачнулся, ударившись плечом о стену.

— Нет, — выдохнул он. — Я не должен был…

Его вырвало. Глаза заметались, картинка расплывалась, как помехи на старом телевизоре.

— Или должен был? Не должен? Что я должен делать? Убивать? Прощать? Мстить? Что? Что? Что?

Он вцепился в волосы, сжал их так, что заболела кожа. Поднял взгляд — и замер.

Из пустоты, из чёрной дыры в воздухе, высовывались руки. В чёрных ложных рукавах. Тянулись к нему.

Алексей вжался в стену, не в силах отвести глаз. Те самые руки. Та самая тьма, что пронзила его грудь насквозь.

Ожерелье вспыхнуло.

Пустота внутри разлилась привычным теплом. Алексей выдохнул, развернулся и ушёл, не оглядываясь. Два тела остались лежать на полу, их мизинцы всё ещё касались друг друга.

Дроудж, с вывернутой шеей, прошептал в никуда:

— Прости, Амбу… Мы не смогли… Прости, Сальма…

---

В памяти всплыло лето.

Ясный солнечный день. Детская площадка, пустая, если не считать двоих. Мальчик с белыми волосами — изгой среди сверстников — и девочка, такая же белая ворона. Они катались с горки «паровозиком», визжа от восторга.

На «станции» их ждал высокий парень.

— Декстер!

Мальчик подбежал, но на полпути замер. Из-за спины Декстера выглядывал пухлый мальчуган, сжавшийся от неуверенности.

— Знакомьтесь, это Амбу. Он младше вас на год. Научите его хорошему, — Декстер мягко подтолкнул паренька вперёд.

Амбу и Дроудж смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Но Сальма, как всегда, взяла инициативу.

— Пошли делать паровозик! — она схватила Амбу за руку и потащила к горке. — Это очень весело!

Дроудж стоял, наблюдая, как она усаживает новенького на самый верх, а потом садится сзади и машет ему:

— Идём! Поезд отъезжает!

Он посмотрел на Декстера. Тот улыбнулся. «Твой поезд скоро уйдёт. Поспеши».

Дроудж кивнул и побежал, крича:

— Поезд не может уехать без машиниста!

— Теперь я новый машинист! — дразнилась Сальма.

Жизнь Дроуджа оборвалась под эти воспоминания.

Из кармана его штанов выпал розовый конверт, запечатанный наклейкой-сердечком. На лицевой стороне аккуратным, ещё детским почерком было выведено: «Сальме от Дроуджа».

---

Бесконечная голубизна, в которой, словно вата, плыли облака. Бетонный перрон, пустой, если не считать двух скамеек. На них, порознь, сидели парень и девушка. Смотрели в небо полуприкрытыми глазами.

Гудок паровоза. Шипение пара, визг колёс о рельсы.

Они встали одновременно. Увидели друг друга. Улыбнулись.

Белоснежный поезд приблизился, распахнул двери пустого вагона. Внутри, у окна, сидел кто-то с нелепой, торчащей в разные стороны причёской.

— Это кто там с такой идиотской стрижкой? — прищурилась Сальма.

— Давай проверим.

Дроудж шагнул в вагон. Сальма — следом.

— Ого! Амбу! — выдохнула она. — Какими судьбами?

Крупный парень повернул голову. Улыбнулся спокойно, будто они виделись только вчера.

— Поезд отправляется на конечную. Пожалуйста, займите свои места, — раздался ровный мужской голос.

— Сделаем, как сказано, — кивнул Дроудж.

Они сели рядом с Амбу. Вагон наполнился смехом, голосами, теплом. Они были счастливы.

На перроне остался мужчина в строгом костюме. В руке он держал жёлтый флажок, свёрнутый в трубочку. Флажок взметнулся вверх, разрезая воздух, — и поезд тронулся.

Дроудж пригляделся к проводнику.

Мрачное лицо. Знакомое.

— Алексей… — прошептал он.

Он уже готов был опустить взгляд, когда по спине прилетел звонкий хлопок. Дроудж дёрнулся, обернулся. Сальма улыбалась ему — светло, открыто, как тогда, на детской площадке.

Он улыбнулся в ответ.

А потом снова посмотрел в окно.

Перрон исчез. Голубизна сменилась чёрным фоном, а внизу, вдоль путей, полыхало бесконечное пламя.

«Я еду в ад, — понял Дроудж. — Точно еду».

Он покосился на Сальму и Амбу. Оба с тревогой вглядывались в огненную бездну.

— Чего такие кислые? — усмехнулся он. — Какая разница, куда мы едем? Никогда не знаешь, что ждёт внизу горки. Зато всегда знаешь, кто сидит сзади. И с этим знанием… не страшно.

Сальма и Амбу переглянулись. А потом рассмеялись — звонко, облегчённо. И снова посмотрели в окно.

Пламя за стеклом стало только ярче.

Глава 24

Последняя восемьдесят девятая

Альфонс нарядился в свой лучший костюм — впрочем, судя по тому, как он то и дело тянул верхнюю пуговицу, пытаясь её ослабить, наряд приходился ему не по вкусу.

Май повернулась к нему лицом. Мрачным. Тёмным. Даже сидя перед зеркалом, она сжимала в кулаках ткань своей пышной белой юбки. Позади неё стояла блондинка с длинными волосами — одетая просто, но аккуратно.

— Восемьдесят девятая, — обратился к ней Альфонс. — Руками шевелить не пробовала? Быстрее. Укладывай волосы моей невесты. Если свадьба начнётся хоть на минуту позже…

Он сжал ладонь в кулак и со всей силы врезал по каменной стене, оклеенной обоями. Стена дрогнула — на поверхности осталась глубокая вмятина.

— …твоё милое личико раздробится, как эта стена.

Девушка, которой адресовалась угроза, не выказала ни раздражения, ни испуга. Словно вовсе ничего не слышала. Смотрела в пустоту, принимала приказы — и только.

— Имя…

— А?

Альфонс удивлённо уставился на Май. Та упёрлась взглядом в пол, но медленно подняла лицо — и посмотрела на него грозно, исподлобья.

— У неё есть имя.

Альфонс вздрогнул. Ему впервые перечили. Но спустя секунду молчания он вдруг расхохотался — громко, запрокинув голову, закрыв лицо руками. А затем резко оборвал смех.

— Май, милочка…

Он оказался перед ней в одно мгновение. Схватил за подбородок, дёрнул вверх — их лица разделяли миллиметры, но ни единого касания.

— У неё нет имени. Она — игрушка, которая мне надоела, и я её выбросил. Мне позволительно так поступать. Знаешь почему? Потому что за моей спиной — сила семьи Враувели'крафт. Моя мать была старшей дочерью сто восемьдесят пятого поколения. Лучшая среди трёх сестёр. Самой бездарной оказалась мать Агнес. Впрочем, яблоко от яблони недалеко падает, верно?

Он разжал пальцы, отпустил её подбородок и отвернулся к двери.

— Жду тебя в тронном зале. Все гости уже там. Они тоже ждут.

Альфонс вышел, с силой захлопнув дверь. Май вздрогнула от гулкого звука. Тяжело выдохнула и с виноватой улыбкой обернулась к Восемьдесят девятой.

— Прости… я только хуже сделала.

Та молчала.

— Этот Альфонс… — Май надула губы. — Такой жестокий. Грубый. — Она скорчила смешное лицо и передразнила жениха: — «Она моя игрушка, которая мне наскучила»… Раз выбрасывает игрушки, значит сам — капризный ребёнок!

— …Ха.

Май удивлённо распахнула глаза и резко обернулась к Восемьдесят девятой. Та не успела спрятать улыбку — всего на миг, но Май её увидела. И тоже улыбнулась.

— У тебя такая красивая улыбка.

Девушка замерла, приоткрыв рот, с прядью волос Май в руках. А затем сжала ладони в кулаки — до предела, до боли.

— Ай! Волосы оторвёшь!

Девушка отшатнулась, мгновенно опустилась на колени в поклоне — стоя, положив руки на колени, склонив голову.

— Простите меня, госпожа невеста.

— Не нужно. И зови меня просто Май.

— Но…

Она подняла лицо, встретилась взглядом с Май.

— Я не могу.

— Май Йокибо?

Та помялась, помедлила — и кивнула. Назвала так, как просили.

— А ещё скажи мне своё имя, пожалуйста. Главное преступление против человека — отнять у него имя, правда?

— Ты это… в новом номере журнала Ноа Вольта прочитала? — спросила девушка.

Ответа не последовало. Зато Восемьдесят девятая увидела уже не просто удивлённое, а озадаченное лицо Май. «Какая милая!» — мысленно воскликнула девушка, глядя на неё.

— Я… я… зови меня Са́йкью.

— Какое необычное имя!

Май мягко взяла руки Сайкью в свои. Большими пальцами поглаживала тыльные стороны ладоней. Сайкью покраснела, отвернула голову, но руки не убрала. Это походило на то, как хозяин играет с котом — нажимает на подушечки лап. Правда, в отличие от кота, Сайкью не могла укусить Май.

---

В то же время в тронном зале

Альфонс покинул зал, бросив Гиацинту, что идёт взглянуть на невесту. И пока он отсутствовал, тронный зал томился в ожидании свадьбы.

Он был полон. Старики, молодёжь, дети. Все горожане Виль-Пур-ле-Муар уместились здесь с лёгкостью — в городе попросту не хватало людей, способных пробить порог. Гиацинт по привычке смотрел в своё панорамное окно, изредка перекидываясь словами с крупными бизнесменами и прочими важными гостями.

Но были и те, кто выделялся из толпы. Если не считать двадцати слуг, рассредоточенных по залу, главного слугу и королевскую семью — таких набралось всего шестеро.

Девочка в жёлтом платье держала в руках небольшую тарелку с кусочком чизкейка.

— Эй, слышал? Говорят, она приёмная дочь семьи Нетами.

— Той самой, что заключила пакт с великой духом Аквой, а потом сгинула без вести?

— Это же просто слухи, правда?

— Конечно. Такой бред не может быть правдой.

Шепотки и пересуды не волновали девочку. Она безмятежно уплетала сладости.

Подойдя к одному из двух фуршетных столов, она окинула его взглядом и подозвала слугу.

— Мне, пожалуйста… Ого, здесь и дети работают? — удивилась она, заметив ровесницу, тихо выполнявшую свои обязанности.

Они не были знакомы. Ламия — а это была она — насупилась. «На себя бы посмотрела», — обиженно думала девочка, накладывая на тарелку дополнительный кусок чизкейка. Щедро посыпав его голубикой, она протянула тарелку гостье.

— Как тебя зовут? — приняв угощение, спросила девочка.

— Э? Я Ламия.

— Это твоё настоящее имя?

Ламия склонила голову набок, едва заметно напрягшись.

— О чём это ты?

— Да так, ничего. — Девочка улыбнулась и развернулась, чтобы уйти.

— Стой! А… ну… тебя-то как зовут?! Твоё поведение очень напоминает мне одного человека! Может, это ты и есть?! — выпалила Ламия, покраснев.

Девочка остановилась. Не оборачиваясь, бросила:

— Меня зовут А́вет. И нет, ты обозналась. Я не встречала девочку по имени Ламия.

«Мужское имя?» — удивилась Ламия, но к ней уже подошёл новый гость с заказом.

Авет вернулась на своё прежнее место у двери. В зале имелись и парадные врата — для входа молодожёнов, — но сейчас из малой двери появился новый гость.

Декстер. Мрачнее тучи.

— Ну как там?

— Зачем… ты отправил меня туда?..

Авет медленно повернула голову. На лице — широкая, почти кукольная улыбка.

— Похоже, ты увидел то, что и должен был.

Декстер всё ещё смотрел в пол. Его рука нырнула в карман брюк, зашарила там — и извлекла розовый конверт. Запечатанный наклейкой-сердечком. На лицевой стороне детским, но старательным почерком было выведено: «Сальме от Дроуджа».

— Он показал мне это письмо, когда учился в третьем классе. — Голос Декстера был глухим. — Обещал, что однажды придёт ко мне, обнимая Сальму. Девять лет прошло. Самое большое достижение — он подержал её за мизинец…

Он сжал письмо. Хрустнула бумага.

— И Сальма… тоже. Болтала мне, как мечтает стать его девушкой. А когда я предложил признаться — надулась и заявила, что инициатива только за мужчиной. Ха.

Письмо выскользнуло из пальцев, упало на пол.

— Ты это сделал?

Декстер перевёл взгляд на Авет. Та с умилением жевала чизкейк.

— Декстер, — позвала она, глядя на десерт в своей тарелке. Он ждал. — Человеческое сознание… Оно такое хрупкое. Мягкое. Стоит надавить на нужную точку, — она аккуратно отрезала ложечкой кусочек, — и оно трескается. Если выбирать правильные точки, можно пожирать его снова и снова. А когда сознание съедено полностью…

Она отправила в рот последний кусок.

— …человек становится деревянной марионеткой. Можно творить с ним что угодно. Оно не испортится. Сознания-то нет.

— К чему это всё?! — почти прорычал Декстер.

Он кипел. Ждал ответа.

— А вот к чему. — Авет скучно уперлась о ладонь щекой. — Я сделала из них марионеток. После поражения они заперлись в доме вдвоём — от всего мира, только вдвоём. Обида росла с каждым днём. Но быстрее росла вина перед Амбу. Они грызли себя за то, что проиграли. А потом я прислал им клинок из Мастерской. С запиской. Твоим почерком, кстати.

Декстер побелел.

«Дроудж и Сальма, дети мои. Я слышал, вы проиграли тому шедевру, которого ненавидели всё детство. Я не злюсь. Я хочу помочь. Возьмите этот клинок и сделайте то, что желаете».

— И всё! — Авет усмехнулась. — Им нужен был лишь шанс. Чтобы доломаться окончательно. Чтобы пошли убивать его без малейшей надежды на победу!

Ухмылка исчезла с её лица и её лицо стало ещё скучнее.

— Какие же они слабаки! Глупые, гордые слабаки. Я дал им надежду — и они поверили. Им нужна была всего лишь надежда!

Декстер смотрел на неё и не видел. Перед глазами плыло другое.

…Мягкая резиновая крошка под ногами. Заходящее солнце кружит блики в глазах. Свежий, почти сладкий воздух. Детская площадка.

Двое мальчишек и девчонка носятся друг за другом, заливисто смеясь.

— Дядя Декстер! — машет рукой девочка.

— Декстер! — кричит беловолосый.

— Господин вампир! — вторит пухлый.

Они бегут к нему, наперегонки. Беловолосый касается первым — и мир схлопывается.

Декстер осел в кресло. Перед ним снова лежало скомканное письмо. Он разгладил его дрожащими пальцами, открыл. Внутри — открытка и листок с посланием.

«Сальма, я влубился в тебя тогда, когда ты меня защитила от плохих мальчиков на улице, прогнав их. Ты протянула мне свою ладонь, и я хоть и с страхом, но принял ее. Тогда мы стали друзьями, а я впервые влубился.»

— Везде ошибки… — усмехнулся он, но усмешка вышла кривой.

«Сейчас я в силах только написать это письмо, но однажды я скажу то, что на этой бумаге прямо тебе в лицо. Я обязательно это сделаю, ведь я обещал стать таким же крутым, как Декстер. Он всегда улыбается и играет с нами. Он никогда и никого не боится. Я стану таким же и ничего не буду бояться! Я буду верить, я буду вставать, я буду пытаться, а главное — я буду оберегать тебя с Амбу… Хотя нет, только тебя. Эта бочка и сама справится. Короче, я стану твоей любовью и лучшим парнем на свете прямо как Декстер!!!»

На последнюю строчку, туда, где было имя адресата, упала капля. Вторая. Третья.

Декстер плакал.

Он прижал смятое письмо ко лбу, закрыв лицо. Бумага стала тёплой под пальцами. И холодной одновременно.

Он поднял голову, провёл рукавом по глазам. Решительно, с пламенем в глазах, посмотрел на закатное солнце за панорамным окном. Точно такие же лучи каждый вечер играли на детской площадке. Где он ждал их. Где они ждали его.

Он встал. Аккуратно сложил письмо, убрал в карман. Пошёл к трону.

На пути сновала Ламия с подносом. Декстер отвёл взгляд, сделал крюк — лишь бы не встречаться. Девочка его не заметила.

Зато её заметил другой.

— Работаешь?

Чья-то рука легла на плечо. Ламия дёрнулась, пригнулась. Обернулась — очередная маска.

— Ты кто?

— Да Камина я!

— Ого, правда? А где твоя вечная идиотская улыбка?

— Она не идиотская! Это доказательство моей решимости!

Он вскинул кулак, выкрикнул — и тут же привлёк внимание половины зала. Мгновенно нырнул за спину Ламии.

— Не кричи громко, — шёпотом одёрнул он сам себя.

Взгляды — презрительные, раздражённые — упёрлись в Ламию. Девочка задрожала. Поднос с тарелками выскользнул из рук, с тонким звоном упал на пол — сталь, разбитое стекло.

— Не смотрите на меня… — закрылась она руками. — Я не демон. Я не демон. Я не демон. Пожалуйста… хватит…

— Думаю, тебе лучше уйти. Я заменю.

Ламия послушно исчезла. Камина собрал осколки, вытер пол. Выпрямился, огляделся.

— Где этот старик…

Он снова обвёл взглядом зал. Нигде.

— Тогда…

Камина прикрыл глаза, активируя Иксен. Перед ним проявились нити энергии — текучие, разноцветные, пульсирующие в телах гостей. Он искал знакомый рисунок.

Красное. С чёрным.

— Вот ты где!

Он обрадовался — и тут же замер.

Пустой силуэт. Ни одной песчинки энергии. А по бокам от пустоты — два силуэта, в которых энергия бурлила, клокотала, рвалась наружу. Монстры. И они стояли рядом с Лавром, о чём-то беседуя.

Камина колебался лишь секунду. Шагнул вперёд.

Иксен погас. Он почти бегом достиг Лавра, схватил за руку, отдёрнул назад — и встал перед ним, заслоняя собой. Скулы дрожали в ожидании удара.

Удара не последовало.

Камина открыл глаза.

Мужчина в сиреневом кимоно, с огромной касой на голове, приподнял край шляпы. Встретился с ним взглядом — и расплылся в улыбке. Затараторил, тыча пальцем в парня, переводя взгляд с одного друга на другого:

— Вот! Вот о ком я говорил!

— Значит, он с первого раза выдержал твой напор?

Спросила высокая девушка — выше среднего парня, одетая как северная жительница. Лицо её показалось Камине до жути знакомым.

— А, вы же та подруга Май, помогали ей на экзамене на авантюриста!

Девушка приподняла бровь, всмотрелась.

— Не помню тебя.

— Чё?!

Мир Камины рухнул. Он помрачнел, сник. Выглядело это настолько комично, что Мамору расхохотался.

— Ты как всегда смешной, парень!

— Не беспокойся. — Грубый голос второго друга раздался откуда-то сверху. — Придёт время — запомнит. И лицо, и имя. Нужно лишь терпение.

— Опять ты за своё…

Мамору скривился — то ли раздражённо, то ли устало. Спрятал руки в широких рукавах кимоно. Выглядел сейчас точь-в-точь как монах — вот только цвет одежды для монаха совсем неподобающий.

— Скоро начнётся свадьба.

Слова пришлись как нельзя кстати. Девушка наконец отстала от Камины и заметалась кругами вокруг здоровяка.

— Я совсем забыла, что моя Май уже будет обручена с этим избалованным мальчишкой!

— Потерпи. Скоро начнётся — но не окончится. Всё лишь вопрос времени. Нам остаётся только терпеть.

— А?! Только не говори, что…

Мужчина перед ней исчез. Растворился.

Девушка обернулась к Мамору — тот лишь развёл руками. Она тяжело вздохнула и посмотрела на всё ещё поникшего Камину.

— Береги себя.

И исчезла следом.

Камина хотел спросить, что это значит, — но не успел. «Береги себя? Опасность? Помощь? Или… что-то иное?»

Он тряхнул головой, отбрасывая сомнения.

И посмотрел вперёд — туда, где на троне восседал Гиацинт.

Глава 25

«Свадебный день. Накал»

Малая дверь в тронный зал приоткрылась, выпуская в коридор парня в маске. Его взгляд сразу же наткнулся на фигурку девочки, сидящую на полу в самом конце пустынного коридора.

— Камина... — одними губами прошептала она.

Девочка, словно почувствовав его взгляд, ниже опустила голову, пряча лицо под маской.

— Ламия, ты как? Отдохнула? — Камина опустился рядом, тоже устремив взгляд в пустоту перед собой.

Ламия кивнула, но не подняла головы.

— Скажи... — он помялся. — Ты не замечала за Алексеем ничего странного в последнее время?

Этот вопрос заставил её оживиться. Ламия наконец подняла на него глаза и удивлённо склонила голову набок.

— Странного? О чём ты?

— Ну... — Камина замялся, подбирая слова. — Ты же знаешь, какой он обычно: холодный, будто ему плевать на всех. А сегодня... Я пошёл за ним на задний двор, и то, что я увидел... Он был то веселым, то злым, а потом и вовсе казался пустым, как манекен. А в коридоре, по которому он прошёл, я заметил кровь и чью-то рвоту. Это было прямо на его пути.

Ламия, убедившись, что они одни, сняла маску. Камина последовал её примеру. На её лице застыло неподдельное удивление.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Но откуда ты знаешь, что это его кровь? И рвота?

— Кровь была точно не его. А насчёт рвоты... Я не уверен. Но Алексей не из тех, кого вывернет от вида трупа.

Ламия тяжело вздохнула и, словно размышляя вслух, тихо произнесла:

— А что, если... тот Алексей, которого мы знали весь этот год, был ненастоящим?

Камина замер с открытым ртом.

— Ч-что ты хочешь сказать?

Мысль о том, что друг, с которым они почти год делили секреты, всё это время носил маску не только на лице, но и в душе, больно кольнула его. Но он тут же отбросил это чувство, вспомнив, что и сам не идеален.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, и Ламия кивнула. — Нет, не может быть. Может, на него кто-то повлиял? Какая-то магия? Или болезнь?

Он нервно усмехнулся, пытаясь найти спасительную соломинку, и расслабленно выдохнул, опустив плечи.

— Может быть, — спокойно ответила Ламия, глядя ему прямо в глаза. — Но, Камина... Ты же просто ищешь оправдание. Удобное оправдание, чтобы не признать, что твой лучший друг тебе не доверяет.

Камина вздрогнул, словно от пощёчины. Лицо его помрачнело. Не в силах выдержать её пристального взгляда, он молча надел маску и, не сказав ни слова, ушёл обратно в зал.

Ламия проводила его взглядом и снова осталась одна в тишине коридора.

— Декстер... Где же ты... — прошептала она, запустив пальцы в волосы на висках, отчего её аккуратная причёска рассыпалась. — Почему ты нас бросил...

— Что ты там бубнишь?

Ламия подскочила на месте и резко обернулась, испуганно вжимая голову в плечи. Увидев говорившего, она сначала облегчённо выдохнула, но тут же её глаза вспыхнули гневом.

— Ты! Какого чёрта ты пугаешь?!

Алексей, даже не глядя на неё, легонько щёлкнул её по виску.

— Не ори. Терпеть не могу шумных детей.

Он плюхнулся на пол рядом, вытянув одну ногу и согнув другую в колене. Ламия, всё ещё кипя от возмущения, всё же пододвинулась к нему. Повисла тишина. А потом Алексей позвал её. Всего лишь имя, но произнёс он его так, что у Ламии кровь застыла в жилах.

— Ламия.

Она вздрогнула и повернула голову. Алексей сидел так близко, что их носы почти соприкасались. Его глаза, расширенные до предела, смотрели прямо в её зрачки, гипнотизируя, парализуя. По щеке Ламии скатилась холодная капля пота. Губы приоткрылись в немом крике, который застрял в горле.

— Что ты там говорила о Декстере? — Его голос был пугающе спокоен, но от этого спокойствия веяло ледяным ужасом.

Ламию затрясло мелкой дрожью. Она чувствовала себя нашкодившим ребёнком на допросе, где решается её жизнь. Так оно и было.

— Я... Я... О чём ты?..

Она попыталась медленно отодвинуться, но Алексей мгновенно перехватил её за шею, притягивая обратно.

— Отвечай.

В этот момент из-за угла донеслись шаги. Алексей, не оборачиваясь, повернул голову на звук. Раздражённо выдохнув, он разжал пальцы. Ламия согнулась пополам, схватившись за горло, и зашлась в хриплом кашле.

Алексей надел маску и поднялся. Взглянув на всё ещё кашляющую девочку, он опустился перед ней на одно колено. Осторожно, почти нежно, он поднял с пола её маску и надел на неё. А затем склонился к самому уху и прошептал:

— Декстер бросил тебя.

Ламия застыла, перестав кашлять. Секунда, другая — и её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Из-под маски покатились слёзы.

— Я так и знал, — без тени сочувствия произнёс Алексей, глядя на неё сверху вниз, как на бездомного щенка.

— Я думала... ты такой же, как я... — всхлипнула она.

Парень заинтересованно склонил голову набок.

— Помнишь нашу первую встречу?

— Да. Я с Май встретила тебя под одиноким деревом, — голос её дрожал.

— А дальше?

— Прибежал Орфей.

— Помнишь его лицо в тот момент?

— Он был счастлив... — Алексей замер, глядя в пустоту, словно его осенило. — Его лицо... — медленно проговорил он. — Оно было раздражённым?

— Да, — кивнула Ламия, вытирая слёзы. — Брови нахмурены. О чём это может говорить?

— Ты была не на договорённом месте.

— Да.

Человек, чьи шаги они слышали, оказался слугой с пустым подносом. Он прошёл мимо них, бросив любопытный взгляд, и скрылся за углом. Алексей проводил его взглядом и снова повернулся к Ламии.

— Я ушла и встала под деревом, — продолжила она, уже успокоившись. — Я почувствовала там родственную энергию. Тёмную, злую, густую. Когда я встала на то место, энергия начала приближаться. Потом я увидела вас. Май окликнула меня, но я отвернулась, — она фыркнула, словно повторяя тот жест. — Во мне не было той энергии. А вот в тебе — была. Мне стало тепло и спокойно внутри, будто я рядом с отцом. И я никак не ожидала, что этот человек — обычный старшеклассник.

— И к чему ты ведёшь?

— Алексей... — Ламия посмотрела ему прямо в глаза. — Мы с Каминой гадали, что с тобой. Думали, может, на тебя кто-то влияет, или ты заболел. Но... Мне кажется, ты и сам не знаешь, кто ты на самом деле.

Алексей замер, превратившись в статую. Он не мигая смотрел на сидящую Ламию. В этот момент мимо снова прошёл тот же слуга, но уже с полным подносом. Алексей машинально остановил его рукой, заметив на его голове забавный торчащий хохолок.

— Стой. Куда несёшь?

Слуга на секунду замер, всматриваясь в лицо под маской Алексея.

— Сладости для госпожи Агнес.

— Ты же только что оттуда шёл. Пустой.

— Да, — слуга кивнул и попросил разрешения пройти, но Алексей не убирал руку.

— А чего так?

— Госпожа Агнес в лаборатории. Сидит посреди кучи платьев, но в основном там халаты. Медицинские, разных цветов. Вся красная, — усмехнулся слуга. — Видно, нервничает.

— То есть, кроме нас, из персонала не на местах никого?

— Ну, один парень из зала отлучился. Сказал, туфли свои ищет. Кто-то спрятал.

Алексей убрал руку, и слуга с поклоном удалился. Обернувшись, Алексей обнаружил, что Ламия исчезла, словно её здесь и не было.

— Что она имела в виду? — пробормотал он и, толкнув дверь, вернулся в зал.

В зале царило привычное для таких мероприятий напряжение. Алексей, получив нагоняй от главного слуги, взял поднос с напитками. И тут он заметил нечто странное: мимо него, не проронив ни слова, прошёл принц Альфонс. Обычно капризный и язвительный, сейчас он был тих и задумчив. Алексей нахмурился: «Что-то не так. Неужели с Май что-то случилось?»

Его размышления прервал грубый толчок в плечо. Стаканы на подносе жалобно звякнули, но Алексей удержал равновесие. Перед ним стоял взбешённый мужчина в форме слуги, чьё лицо было перекошено яростью.

— Мелкий пацан! Совсем охренел?! — брызгая слюной, заорал он.

Алексей скривился от попавшей на губы слюны и, прищурившись, всмотрелся в лицо кричащего. Хохолка не было.

— В чём дело, мужик? — ледяным тоном спросил он.

— В чём дело?! — взвизгнул тот. — Нос не дорос ещё надо мной шутки шутить, щенок!

— Может, и не дорос, — спокойно парировал Алексей, — но твоих мозгов явно не хватает, чтобы объяснить причину своего орла, дед.

Мужчина, скрежеща зубами, отшатнулся. Алексей шагнул за ним, навострив уши.

—... Ты спрятал мои туфли! — выпалил тот.

Алексей моментально потерял весь свой боевой запал. Устало вздохнув, он мотнул головой в сторону Камины.

— Претензии — вон к тому придурку.

Мужчина опешил, покраснел и, ссутулившись, пошёл искать нового виноватого. Вскоре в зале раздался новый крик: «Какого ты сделал?!» Камина, застигнутый врасплох, испуганно отпрыгнул, вскинув руки. Мамору за его спиной деликатно прикрыл рот рукавом, пряча усмешку.

За всей этой сценой из толпы наблюдал Декстер. Он ловко уходил от любого, кто мог бы его узнать, погружённый в свои мысли: «Камина не умеет врать. Значит он не прятал туфли. Алексей бы и внимания не обратил на разбросанную обувь. Лавр ушёл раньше. Значит... Неужели?» Он резко обернулся в сторону стола, где должна была сидеть спокойная девочка с чизкейком. Авет смотрела прямо на него, и на её губах играла широкая, предвкушающая улыбка.

Декстер напрягся и рванул было к Камине, но путь ему преградил главный слуга. Склонившись к самому уху юноши, он прошептал:

— Послание от госпожи Авет. Цитирую: «Не смей вмешиваться. Ты слишком высоко задрал нос, думая, что можешь мне помешать. Я вижу всё. Я знаю каждый ваш шаг наперёд. Если ты посмеешь нарушить мои планы, я выбью из твоей жизни всё, что тебе дорого. Твою демоницу и полудемоницу я отдам Ноа. А Анну... — Декстер вздрогнул, и капля холодного пота скатилась по его носу, — я прикажу ликвидировать окончательно».

Декстер пошатнулся, словно от удара. Лицо его помрачнело, плечи опустились.

— Хорошо, — выдохнул он.

Главный слуга удовлетворённо кивнул и растворился в толпе. Декстер, не поднимая глаз, поплёлся обратно к трону. Авет, наблюдавшая за этой сценой, довольно кивнула и, поставив пустую тарелку на край стола, направилась к выходу.

Двери открылись, и в зал вошла Агнес. На ней было прекрасное белое платье — скромное, но изысканное, чтобы не затмевать невесту, но подчеркнуть её собственную красоту. Гости склонились в поклоне. Принцесса обвела взглядом зал, встретилась глазами с сестрой Лилиан, которая тут же отвернулась, цыкнув. Затем её взгляд нашёл того, кого искал. Алексей смотрел на неё.

Агнес вспыхнула, машинально поправила волосы, собрав их в пучок. Она подошла к нему, смущённо теребя пальцы.

— Как... как тебе? — спросила она, взглянув на него исподлобья.

— Мило, — сухо ответил Алексей.

Но Агнес, вопреки его тону, просияла счастливой улыбкой.

— Правда? — Она взялась за подол юбки, смущаясь ещё сильнее. — Ты правда так думаешь?

Алексей промолчал. Но Агнес это, казалось, не волновало. Она сияла, излучая тепло. Приблизившись к нему почти вплотную, она пыталась разглядеть его лицо сквозь прорези маски. Опомнившись, она отпрыгнула, залившись краской.

— П-прости!

— А? Что такое?

Агнес удивлённо подняла на него глаза, а потом тихо рассмеялась.

— Какой же ты невнимательный.

К ним подошёл слуга. Алексей узнал его по забавному хохолку. На подносе, под сверкающим клошем, покоилось блюдо. Агнес, предвкушая, взяла вилку и нож. Слуга торжественно поднял крышку.

На тарелке лежали идеальные, политые сиропом оладьи.

Руки Агнес дрогнули. Вилка и нож со звоном упали на пол. Она зажала рот ладонью, брови её сошлись на переносице в гримасе отвращения. Слуга оторопел.

— Госпожа... Господин Луи сказал, вы их очень любите...

К ним уже спешил главный слуга. Он бережно поддержал принцессу под руку, бросив на незадачливого слугу уничтожающий взгляд. Тот, поняв, что завтра здесь уже не работает, понуро побрёл прочь. Луи увёл Агнес в служебную комнату, подальше от чужих глаз.

---

В это же время в комнате невесты Май стояла перед дверью, сжимая руку Сайкью. Ободрённая её улыбкой, она потянулась к ручке, но дверь распахнулась сама. На пороге стояла Ламия с маской в руке.

— Ламия? Ты почему здесь? — удивилась Май.

— Я хотела спросить... — начала та, проигнорировав вопросительный взгляд Сайкью. — Почему ты на всё это пошла? Столица, цветы, свадьба... Ты сама. Почему?

Май отвела взгляд в сторону.

— У меня... две причины.

Ламия и Сайкью вопросительно склонили головы.

— Первая: я хочу узнать своё прошлое. Я ничего не помню о том, что было до десяти лет. Просто однажды я проснулась в незнакомой комнате, под дождь. Было уютно, висели постеры с волшебницами, стоял чайный столик. Я встала и упала. На шум прибежали мужчина и женщина. Они смотрели на меня и плакали. А потом обняли. Они сказали, что они мои родители, но перед этим переглянулись и пробормотали что-то вроде: «Самурай говорил, она может потерять память». С того дня началась моя новая жизнь. А что было до... Я не знаю. Но когда я попала в эту Башню, я почувствовала, что ответы где-то здесь. Это первая причина. А вторая... — Май замялась и покраснела. — Ну, она смущает, но...

— Госпожа невеста, нам пора, — мягко, но настойчиво напомнила Сайкью.

Май улыбнулась, подняв вверх большой палец. Сайкью, улыбнувшись в ответ, повторила жест. Ламия надулась, глядя на них.

— Вы сговорились! А ну рассказывай вторую причину! — потребовала она, ткнув пальцем в Май.

— Не-а. Я расскажу это только Сайкью, — поддразнила её Май и, аккуратно отодвинув девочку с прохода, вышла в коридор.

Всю дорогу до дверей зала Ламия возмущённо махала руками, жалуясь на несправедливость, но ни словом не обмолвилась о разговоре с Алексеем. Её голос эхом отражался от стен, пока они не остановились перед массивными створами.

Створки со скрежетом начали открываться. Свет хлынул в тёмный коридор, заливая фигуры девушек. Музыка грянула с новой силой. Гости замолкли. Шаги Май гулко разносились по залу, когда она ступила внутрь.

— Начало положено, — прошептала Авет, глядя на проходящую мимо неё невесту, и уголки её губ тронула довольная улыбка.

Глава 26

Свадебный день. Кульминация

Май поднялась к трону, опустив взгляд. Она готовилась к очередной порции комплиментов или колкостей, но вместо этого её встретила тишина. Подняв голову, она взглянула на Альфонса и не увидела на его лице ни радости, ни похоти, ни привычной скуки. Он смотрел куда-то сквозь неё, погружённый в мысли, далёкие от этого зала. Заметив её взгляд, принц вздрогнул, словно очнувшись, и посмотрел на невесту.

— Твоё платье, — голос его звучал отстранённо.

— А? — Май испуганно ощупала подол, затем обернулась к Сайкью. Та лишь покачала головой, тоже не понимая.

— Что с ним? На нём же нет пятен.

— Нет. Пятен нет. Это платье сшил я.

Май удивлённо приоткрыла рот и тут же прикрыла его ладонью. В голове всплыло давнее мимолётное предположение о том, что Альфонс мог быть дизайнером. Истина оказалась не так уж далека.

— Оно ведь тебе нравится?

— А? Да, конечно! Оно чудесное. Правда...

— Что?

— Его сшил ты.

Альфонс стиснул челюсть, но, сделав глубокий вдох, усилием воли подавил вспышку раздражения. Он снова посмотрел на неё, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Шутки у тебя, конечно... своеобразные.

— Это не шутка! Меня вообще не это смущает, а то, как ты себя ведёшь.

— О чём ты?

— Ты перестал капризничать. Совсем.

— А, ты об этом, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Думаешь, я по своей воле это делаю?

— В смысле?

Альфонс огляделся. Гиацинт стоял поодаль, увлечённо беседуя с мужчиной в одеянии священнослужителя. Убедившись, что их не слышат, принц заговорил тише:

— Всё это — капризы, спесь, показная грубость — это не характер. Это имя. Семья Враувели’крафт — одна из древнейших и влиятельнейших в Башне. Мы обосновались на первом этаже, и в наших жилах течёт кровь сверхсильных. Сто восемьдесят шесть поколений чести и долга. А я — последнее. Меня родили не для того, чтобы я был счастлив. Меня родили, чтобы я стал королём. Сильным. Влиятельным. Непреклонным. Мой отец женился на трёх девушках, которых для него отобрали. Выбирать, впрочем, было не из чего — в сто восемьдесят пятом поколении было всего три дочери. Уверен, будь их хоть десять, хоть сто, он бы взял в жёны всех. Я — его первый сын. От первой дочери того поколения. Её звали Мимоза. Я видел только её фотографии, но и на них видно — она была невероятной красавицей. И с такой кровью я просто обязан был оправдать этот дар судьбы. Поэтому я с детства ношу маску. Маску истинного короля. Иного мне не дано.

— Но короли бывают и добрыми!

Май выпалила это с такой искренней горячностью, что Альфонс на мгновение опешил.

— Я... я как-то не думал об этом, — он пожал плечами, и в этом жесте вдруг проступила усталость. — Поздно думать. Я уже выбрал свою роль. Тиран. И снять эту маску я уже не смогу. Никогда.

На его губах заиграла знакомая самодовольная ухмылка. Май раздражённо вздохнула.

— И чему ты сейчас улыбаешься?

— А для чего, по-твоему, я тебе всё это рассказал? Чтобы разжалобить? Выставить себя в лучшем свете? Пожаловаться на трудное детство? — он фыркнул. — Как бы не так! Мне плевать на чьи-то прощения и сюсюканья. А ты, грязь, вообще недостойна...

Он не договорил. Май вдруг звонко рассмеялась, схватившись за живот. Альфонс опешил и даже отступил на шаг.

— Ты чего ржёшь?

— Ты пытаешься казаться таким гордым и грозным, а выглядишь... как надутый ребёнок, который никак не может допрыгнуть до верхней полки!

Альфонс почувствовал, как краска заливает щёки. Он резко отвернулся, буркнув себе под нос:

— Опять ты ломаешь мой образ... дурочка. И как у тебя только хватает наглости мне хамить?

---

Пока они переговаривались, в другом конце зала разгоралась своя драма. Разъярённый мужчина что-то выкрикивал, обращаясь к Камине. Тот лишь хлопал глазами, не разбирая ни слова в этом потоке сбивчивой, эмоциональной речи, которая тонула в собственном шуме.

Музыка, звучавшая с самого появления Май в зале, стихла. Гиацинт вышел в центр, к подножию трона, и приветственно раскинул руки:

— Дорогие гости, жители Виль-Пур-ле-Муар! Прошу вас встать вдоль зала, между двумя главными столами. Слуги же пусть расположятся между столами и стенами. Так мы сможем отделить элиту от простолюдинов, званых гостей от... незваных.

Присутствующие послушно задвигались, занимая указанные места. Камина, которому наконец удалось вырваться от назойливого крикуна, встал среди слуг. Он случайно глянул вниз и с трудом сдержал смешок: на ногах его недавнего оппонента красовались лёгкие кожаные босоножки, совершенно неуместные в этой обстановке. Камина быстро отвернулся, пряча улыбку, и поискал глазами Мамору, но самурай словно испарился. Нахмурившись, парень вернулся на своё место.

Маленький мальчик, сын какого-то графа, стоя у самых ступеней трона, увлечённо раскачивал тяжёлую вазу, стоявшую на краю стола. Та опасно кренилась, но не падала. Заметив это, отец отдёрнул мальчика и погрозил ему пальцем, после чего они оба почтительно уставились на короля.

Камина, скучая, прислушался к разговору соседа-слуги.

— Мужик, я тут недавно работаю, — начал Камина, положив руку на плечо соседа.

— И что? — сосед дёрнулся. — Стой! Какого чёрта ты вообще со мной разговариваешь?

Камина удивлённо склонил голову.

— Так мы же уже друзья.

— Да ни хрена подобного! — мужчина сбросил его руку.

Камина мгновенно сник. Брови его дрогнули, уголки губ опустились.

— Извини...

Мужчина тяжело вздохнул, нахмурившись.

— Ладно уж... Говори, что хотел.

Камина просиял и тут же придвинулся ближе.

— Помнишь тот день, когда синеволосый парень ворвался в зал, а в центре сидели заложницы Альфонса?

— Ещё бы, — хмыкнул слуга. — Страшно и весело было одновременно.

— А я там не был! Многое пропустил. Расскажи, что там случилось? Ну, кратко, пока главный не видит.

— Да там, в общем-то, ничего особо длинного и не было. Главной целью было наложение на невесту Пакта Сердечной Верности. Лавсайн, короче.

— Лавсайн?

— Ага. Это такая крайняя мера... ну, чтоб не изменяли.

— В смысле?

— Это метка. Как магнит. Даётся каждому в паре. Суть в том, чтобы они не могли находиться далеко друг от друга. Расстояние может быть разным — от ста метров до десяти тысяч. В их случае максимум — территория замка.

— Ого! Крутая штука! А если выйдешь за границу?

— Зависит от условий пакта.

— А в этом какие?

Мужчина замолчал, бросив на Камину быстрый взгляд, но тут же кивнул в сторону трона:

— Тихо, король говорит.

Гиацинт, убедившись, что все построились, заговорил:

— Дорогие гости! Наконец наступил этот долгожданный день.

Он вынул руки из-за спины. В одной из них была толстая книга в чёрном переплёте. Король открыл её.

— Учение Психеи. Откровение Новой эре. Цитирую: «Да обернутся желания златых людей в сей мир. Фантазии их обретут плоть, а сами же они душу свою наполнят любовью. Любовью к единому человеку, господину ихнему. Для исполнения цели сей прибудут три ангела. Один из них оставит крылья свои, поглощённый ленью, не в желании летать». Как прекрасно.

Зал взорвался аплодисментами. Камина не хлопал. Он дёрнул слугу за рукав.

— Так что там с пактом?

Мужчина покосился на него и тихо выдохнул:

— Смерть.

— Чего? — Камина замер.

— Да. Смерть. Если невеста покинет замок — умрёт, а душа достанется королю. Если умрёт Альфонс — душа невесты — королю. Если жизнь невесты будет на волоске — душа снова переходит к королю.

— Какое же это дерьмо... — прошептал Камина.

Он посмотрел на Май и, чтобы убедиться, активировал Иксен. И тут же пожалел об этом. Толстую розовую линию Рюши, связывающую её с принцем, было видно невооружённым глазом даже сквозь пелену энергии. Вокруг них вились розовые спирали. Тело Камины задрожало.

Но это было не всё. Нечто гораздо более ужасающее открылось его взору. Всё пространство между столами было заполнено плотной, тягучей Рюши. Она окутывала гостей, которые ничего не замечали. Четыре мощных потока энергии били из тех самых ваз, с которыми играл мальчик, образуя идеальный прямоугольник — гигантскую ловушку. Камина похолодел. Проследив за тончайшими нитями, тянувшимися от ваз, он обнаружил их источник. Им оказалась девушка, которая уже смотрела прямо на него. Их взгляды встретились, и она... кивнула, словно подтверждая его догадку. «Эта девчонка... Неужели это она?».

Камина рванул с места, но было поздно. Девушка — Авет — чуть заметно улыбнулась и хлопнула в ладоши. Звук эхом разнёсся по залу. И в следующее мгновение все гости... исчезли. Просто испарились, словно их и не было.

Камина замер на бегу, лихорадочно моргая и включая-выключая Иксен. Пусто. Никого. В огромном зале остались лишь королевская семья, команда Окономи, прислуживающая невесте, остальные слуги (включая Авет) да стража за дверями.

Камина медленно, с дрожью в руках, повернулся к ней. Авет стояла на том же месте и всё так же мило улыбалась.

Онемели все. Все взгляды были прикованы к ней. Даже Гиацинт выронил книгу. Но самым невероятным было то, что случилось дальше.

— Она... парит, — выдохнул кто-то.

Ноги Авет оторвались от пола. Она поднималась всё выше и выше, пока не оказалась под самым потолком, господствуя над залом. Она медленно обвела взглядом каждого, кто остался внизу. И в этот момент раздался оглушительный звон разбитого стекла. Огромное панорамное окно разлетелось вдребезги, и в зал, паря в воздухе, влетели две фигуры.

— Неужели это и есть «три ангела»? — чей-то испуганный шёпот нарушил тишину.

Авет кокетливо повела плечами и, придерживая подол, театрально нахмурилась:

— Ой-ой-ой! Я же выше вас! Кто-нибудь точно видит, что у меня под юбкой!

Тишина. И вдруг один из влетевших, тот, что слева, хмыкнул.

— Ха! Как всегда, плоские шутки, генерал!

«Это похвала или нет?» — промелькнуло в голове у Май.

— Я бы не назвал нас ангелами, — подал голос второй, справа.

Авет, убедившись, что прямо под ней никого нет, отпустила юбку.

— Скорее «охотники». Или что-то в этом роде. Да, парни? — она перевела взгляд с одного на другого.

— Без разницы, — равнодушно бросил правый.

— А может, «душимые слезами»? — предложил левый.

— Ты дебил? — хором ответили двое.

— Но ты же сам сказал, что тебе без разницы! — возмутился левый, размахивая руками.

Правый лишь демонстративно отвернулся.

— Какого чёрта?!

Все трое обернулись на крик. Май, сжав кулаки, стояла, не обращая внимания на Сайкью, которая изо всех сил тянула её назад. Лицо девушки пылало гневом.

— Зачем вы это сделали?!

Авет и левый «ангел» переглянулись и расхохотались. Правый лишь устало вздохнул. Авет смахнула выступившую от смеха слезу.

— Не ищи смысла в наших поступках, милая. Он всегда разный. Иногда — приказ, иногда — просто веселье. Кстати...

Она склонила голову набок и посмотрела куда-то в сторону Камины. Вернее, сквозь него. Камина обернулся и увидел того самого мужчину в нелепых босоножках, который недавно на него кричал. Авет указала на него пальцем, и в её руке откуда ни возьмись появилась пара изящных туфель.

— Ты. Не это ищешь?

— А?! Откуда они у тебя? — мужчина вытаращил глаза. — Верни! Это подарок отца!

— Я спрятал твои туфли, чтобы ты пошёл разбираться с Каминой, — спокойно пояснила Авет, словно речь шла о пустяке. — Это позволило нам накопить достаточно Рюши для ловушки без лишних помех. Ты отлично справился.

Она бросила обувь мужчине. Тот поймал их, сияя от счастья, но сияние мгновенно померкло, когда туфли на его глазах превратились в огромные клоунские башмаки. Мужчина с криком отбросил их. Левый «ангел» материализовался рядом с ним, довольно улыбаясь.

— Ну разве так не лучше? — спросил он с искренней радостью, словно сделал одолжение.

— Ублюдок! Это подарок отца! — завопил мужчина и, забыв обо всём, бросился на обидчика.

Он не сделал и двух шагов. Свист клинка — и голова мужчины слетела с плеч. Кровь хлынула фонтаном, заливая нелепые башмаки, стоящие на полу.

— Мужик... — Камина протянул руку, но тело уже падало, а расстояние между ними казалось бесконечным.

«Ты даже его не защитил, — пронеслось у него в голове. — Какой же ты жалкий».

Его глаза, обычно ясные, цвета морской волны, потемнели, затянулись тьмой. Он рванул к правому «ангелу», убийце.

Клинок сверкнул, готовый встретить атаку, но в этот момент сзади, как таран, в левого «ангела» врезался Альфонс. От столкновения левый влетел в своего напарника, сбивая его с траектории. Правый «ангел» на мгновение потерял равновесие, и этого мгновения хватило Камине. Его кулак, вложив в удар всю ярость и отчаяние, впечатался прямо в лицо противника. Альфонс, не останавливаясь, продолжал теснить левого.

Сверху, словно молния, упал Алексей. Камина, заметив его, метнул свою катану. Алексей поймал оружие в воздухе и, как выпущенную из лука стрелу, швырнул её вниз, прямо в клубок дерущихся.

Камина и Альфонс, закончив атаку, отпрыгнули назад. Катана с оглушительным грохотом врезалась в пол, подняв тучу пыли.

— Да! — Камина победно сжал кулак, представляя, как клинок пронзил одного из врагов.

Пыль рассеялась. Из неё по мраморному полу покатились металлические осколки.

— Это... — Камина медленно опустился на колено и поднял один из них. В отполированной поверхности стали отразился его собственный, полный неверия глаз. Он вздрогнул и отбросил осколок. — Моя катана...

Когда пыль окончательно осела, стало видно двух «ангелов». Они стояли абсолютно невредимые. Даже капюшоны не сбились.

— Чёрт! — Альфонс в бессилии стиснул зубы.

Камина лихорадочно огляделся в поисках главной угрозы. В воздухе её не было. Он и Алексей одновременно, повинуясь интуиции, активировали Иксен. Огромный, пульсирующий поток Рюши исходил из-за спины Гиацинта.

Король стоял, не в силах пошевелиться от ужаса. На его плече лежала маленькая ладошка Авет.

— Тебя кое-кто ждёт, — промурлыкала она ему на ухо.

— Неужели ты про... — голос Гиацинта сорвался.

— Территория, откройся. Комната для встреч.

Щелчок пальцами — и Гиацинт исчез. Так же бесследно, как до этого исчезли гости.

— Папа! — закричали одновременно Альфонс и Лилиан.

— Брат! — этот крик, полный отчаяния, вырвался у одного из пожилых слуг у стены. Лавр.

— Что ты с ним сделала?!

— Хо-хо, — Авет невинно пожала плечами. — Не кричите так. Судьба вашего короля не в моих руках. Так что злитесь не на меня.

Она грациозно запрыгнула на освободившийся трон и, скрестив ноги, подпёрла голову кулачком.

— Вы двое, продолжайте, — бросила она «ангелам». — Я хочу посмотреть.

— Они тоже из Революционной армии? — выкрикнул Камина.

— Нет, — Авет лениво повела бровью. — Не угадал, мальчик-дружок шедевра. Просто наёмники. Террористы. Но это неважно. Давайте, развлекайте меня.

---

Толстые стены зала надёжно глушили все звуки. Ничего не было слышно и в служебном помещении, где, тяжело дыша, сидела на складном стуле Агнес. Главный слуга Луи, давший ей этот стул, стоял рядом.

— Господин... — Агнес взглянула на его бейдж. — Господин Луи.

— Да, принцесса?

— Вам не стоит здесь задерживаться.

— Пустое. Я хотел спросить вас кое о чём.

Агнес подняла заплаканное лицо и кивнула.

— Как успехи на экзамене?

Девушка вздрогнула и снова опустила голову. Щёки её залила краска стыда.

— Позавчера... позавчера пришло уведомление о передаче всех наших цветов «Корней» команде «Бутонов». У нас ничего не осталось. А ещё... ещё один человек из нашей команды договорился с администрацией и перешёл к ним. За деньги.

— Вот как? И сколько же им заплатили?

— Три миллиарда дзенни.

Луи удивлённо приподнял бровь и задумчиво коснулся подбородка. Агнес сжалась ещё сильнее.

— Получается...

— Простите... я снова вас подвела.

Луи мягко улыбнулся.

— Ничего страшного. Мне, пожалуй, пора в зал. А вы отдыхайте.

Он открыл дверь и вышел, не дожидаясь ответа. А в комнате, наконец оставшись одна, Агнес дала волю слезам. Тишину заполнили её тихие, горькие всхлипы.

Глава 27.1

«Свадебный день. Конец»

Часть 1

— Тварь!

Скрежет зубов Лилиан разрезал тишину зала. Глаза, полные ярости, впились в фигурку на троне. Авет вопросительно изогнула бровь, встретив этот уничтожающий взгляд.

— А? — она закатила глаза, словно пытаясь вспомнить что-то скучное, а затем щелкнула пальцами. — А, ты про своего отца. Не беспокойся.

— Что? — голос Лилиан дрогнул.

— Он всё равно умрёт, — беззаботно пожала плечами девочка.

Лилиан замерла, широко распахнув глаза. Губы ее задрожали, но она сжала их в тонкую линию. Кулак взметнулся вверх для пощечины, но так и не достиг цели. Ее запястье перехватила стальная хватка Декстера. Он молча покачал головой.

— Уйди! — Лилиан рванулась, но хватка была неумолима. — Она стерла всех! Гостей, моего отца... Она... — по щекам покатились слезы. — Она испортила праздник моего брата!

Силы оставили ее, рука безвольно повисла. Лилиан заглянула в пустые глаза Декстера.

— В них ничего нет... Неужели? — она перевела взгляд на Авет, потом снова на него. — Ты с ней заодно?

Декстер молча отвернулся. Лилиан приоткрыла рот, уголки губ горестно опустились.

— Я не сдамся... Ради брата.

Сжав кулаки, она рванулась к трону. Но Декстер мгновенно оказался между ними. В его руке блеснул осколок металла. Лилиан не успела даже моргнуть, как сталь вошла в ее шею. Пальцы, мгновенно ставшие липкими от крови, с ледяным спокойствием сделали свое дело.

— Лилиан! — крик Альфонса эхом разнесся по залу.

Тело принцессы мягко упало в объятия подоспевшего брата. Он опустился на колени, прижимая ее к себе, его глаза лихорадочно блестели от подступивших слез.

— Ну что, Авет, — раздался спокойный голос.

Авет сменила позу на троне, подперев щеку рукой с видом смертельной скуки.

— Декстер. Это еще не всё.— скучно произнесла девочка.

Она небрежно махнула рукой в сторону брата и сестры. Мужчина стиснул зубы и развернулся. Рука с окровавленным осколком снова занеслась для удара, но в этот миг в Декстера с бешеной скоростью влетели две ноги.

— Декстер! — рев Алексея заглушил звук удара.

Тело Декстера отбросило в другой конец зала, дав брату и сестре секунду передышки. Авет даже не моргнула. Ее мгновенно окружили двое «ангелов», встав стеной.

— Вам бы уйти, — с усмешкой предложил левый.

— Согласен, — отозвался правый.

— Да, мне здесь, пожалуй, и правда больше нечего делать, — зевнула Авет.

Она спрыгнула с трона, слегка качнувшись, но удержала равновесие. С довольной улыбкой уперев руки в бока, она окинула взглядом зал, закатила глаза и сделала шаг вперед. «Ангелы» бесшумно скользнули за ней, обступив с двух сторон. Процессия обогнула сидящих на полу Альфонса и Лилиан по широкой дуге, даже не удостоив их взглядом.

— Сестра...

Лилиан слабо улыбнулась залитыми кровью губами. Очередной кашель выплеснул алую струю. Она поднесла ладонь к щеке брата, нежно поглаживая.

— Брат... Ты знал, что я любила тебя?

Альфонс зажмурился и медленно кивнул, боясь разжать зубы, чтобы не разрыдаться.

— Я так долго думала об этом. Правильно ли это. Сомневалась. Боялась, что ты отвернешься... И прождала свой шанс. У меня были годы, чтобы сказать тебе, а я признаюсь только на пороге смерти. Жалкая, правда?

— Нет! — выкрикнул он, прижимая ее крепче. — Ты смелая! Самая смелая! Спасибо... Спасибо... Я не хочу, чтобы ты умирала...

Лилиан тихо усмехнулась, проведя пальцами по его подбородку.

— Обманщик. Ты же сказал Май, что тебе всё равно... — по щеке девушки скатилась слеза и упала на рукав его пиджака. — Но я рада. Очень. А теперь... дай мне сделать хоть что-то полезное.

Она перевела взгляд на застывшую в стороне невесту и слабым движением руки подозвала ее. Май оглянулась на Алексея, но его скрывала пелена дыма. Она подошла и опустилась рядом. Лилиан коснулась ее шеи.

— Неужели...

Май вздрогнула, ощущая, как невидимые оковы спадают с плеч. Стало легко, дышать — свободно. Она покрутила кистью, удивляясь исчезнувшей скованности. А когда посмотрела на Лилиан, замерла в ужасе: на шее принцессы горела точно такая же метка Лавсайн, какая только что была у нее.

Май метнулась взглядом по полу и схватила осколок катаны Камины. Повернув металл зеркальной стороной к себе, она с облегчением, смешанным с горем, увидела, что ее шея чиста.

Лилиан же снова смотрела на брата.

— Я всегда мечтала стать твоей женой. Подари мне этот миг, прошу. Просто скажи, что согласен.

— Я... согласен.

Лилиан улыбнулась и перевела взгляд на Май.

— Теперь ты.

Мгновение тишины, и бывшая невеста кивнула, подтверждая сделку. Метка на шее Лилиан исчезла.

— А теперь...

Лилиан отняла руку от лица брата и направила ее в сторону удаляющейся Авет. Май почувствовала, как воздух вокруг ладони принцессы завибрировал, но ничего не увидела. Это смог разглядеть только Камина. Активировав Иксен, он следил, как линии Рюши стекаются к руке Лилиан, сплетаясь в плотный светящийся шар. Шар вытянулся, превратившись в стремительную цепь. Та, словно живая, змеей проскользнула между спинами «ангелов» и захлестнулась вокруг тела Авет. Девочка рухнула на пол, скованная по рукам и ногам. На ее лице не дрогнул ни один мускул — лишь легкое любопытство. «Ангелы» тут же бросились освобождать хозяйку.

В этот миг противоположный конец зала сотряс оглушительный взрыв. Из облака пыли вылетело тело Алексея, проехавшись спиной по полу и оставив длинный кровавый след до самой стены. Следом из тумана вышел Декстер. Его взгляд был прикован к распластанному у стены парню. Алексей поднялся, пошатываясь. Май подбежала к нему, поддерживая за спину.

— Ты как?!

— Нормально. А вот Декстер... Всю драку в этом тумане я бился вслепую, даже Иксен его не брал. А перед последним ударом я увидел его лицо... — Алексей поморщился, будто от боли. — Оно молило о помощи. Но мне плевать.

Май вздрогнула, взглянув на приближающегося Декстера.

— Что ты с ним сделаешь? Он заслуживает прощения?

Она посмотрела на Алексея и испуганно отшатнулась. Его лицо исказилось такой лютой злобой, что стало похоже на морду голодного зверя.

— Да какого хрена?! — пронзительный крик Камины заставил всех, даже скованную Авет, обернуться.

— Почему вы все деретесь?! — он со всей силы ударил кулаком по стене. — На ваших глазах гибли люди! Их резали, они исчезали! — еще удар. — Так почему вы все еще лезете вперед без головы?!

— Дебил! — рявкнул Алексей, узнав интонации друга. — Сдохли они, да! Но раз уж умерли, сделай так, чтобы не зря! Каждый в этом зале, кроме этих троих, хочет тебе помочь! Даже мертвые хотят! Они будут драться до конца! А ты вставай и дерись!

— А, к черту! — Камина вскинул руку с вытянутым указательным пальцем. — Погнали! Нападайте все разом! Всех сделаю!

В тот же миг все, кто сражался на стороне Камины — Альфонс, Лилиан, Лавр, Алексей, Май, Ламия — ощутили мощный прилив сил. Именно эта энергия сейчас удерживала душу Лилиан в умирающем теле. А их противники, наоборот, почувствовали, как Рюши покидает их.

Поток энергии прервал хриплый кашель. Из груди Камины, окрасив серебро в алый цвет, показалось острие клинка. Он медленно, с неверием, обернулся. Оттуда донесся детский плач.

— Восемьдесят восьмая... — прошептал он побелевшими губами.

Глава 27.2

Свадебный день. Кульминация

2 часть

Зубы Камиллы выбивали дробь, словно отбойный молоток. Широко распахнутые глаза не отрывались от собственных рук, сжимавших окровавленный нож.

В зале исчезло давящее чувство кражи Рюши.

Камилла отпрыгнула от ножа и рухнула на пол. На спине сидела малышка, которая продолжала плакать. Камилла быстро подхватила девочку, прижала к груди, начала укачивать. Затем повернула взгляд.

Перед ней лежала Авет.

Спокойная, почти ласковая улыбка. Голубые глаза смотрели с холодной нежностью.

— Ты прощена, — произнесла девочка.

Камилла распахнула рот в беззвучном крике радости, но эмоция тут же оборвалась, рухнув в ледяную пропасть. Прощение… она получила прощение. Но цена? Цена была вырезана на её совести раскалённым железом.

Грохот справа заставил её вздрогнуть. Огромный плюшевый кот надвигался на неё, из плоских лап выдвинулись хищные когти, сверкнувшие в солнечных лучах.

Малышка на руках вдруг засмеялась и потянула ручонки к игрушке.

Камилла резко развернулась, закрывая ребёнка собственным телом.

— Стой!

Кот замер. Его плюшевая морда повернулась к Камине.

— Что случилось? Кто хозяин?

— О-о-о, — Авет, всё ещё лежащая на полу в цепях, задрала голову и уставилась на свою ровесницу. — Этого я ждал больше всего. Ламия.

Камина перевёл взгляд на девочку и стиснул зубы от боли. На виске Ламии вырос чёрный рог, сочащийся злой энергией.

— Нет, — с улыбкой протянула Авет. — Я чувствую совсем другое. Зачем же ты так? — она театрально вздохнула. — Я чувствую радость, но Рюши покидает моё тело… снова. Кто-то ещё?

Пауза. Авет сканировала пространство Иксеном, считывая невидимые потоки.

— Радиус её рога захватывает только нас троих… и падшего короля. Нам не повезло, ребятки. Мы слишком близко.

«Слишком близко» — громко сказано. От Ламии до Авет не меньше десяти метров. Лавр стоял даже ближе к девочке-монстру, чем сама Авет.

— Не это главное! — рявкнул Камина. — Ты что творишь?!

Ламия удивлённо вскинула брови, опуская руки.

— Но она воткнула в тебя нож.

— Совсем дура?! — заорал Камина. — Это же манипуляция этой поганки! Она бы никогда сама!

Огромный кот сжался, превращаясь в обычную плюшевую игрушку. Рог на виске Ламии исчез. Нападавшие и Лавр перестали чувствовать кражу энергии. «Ангелы» тут же возобновили попытки освободить Авет от цепей.

Правый выхватил клинок, но не успел сделать и взмаха. Огромная деревянная дубинка врезалась ему в голову, отбрасывая от Авет. Левый резко обернулся и тут же получил такой же снаряд в лоб.

Весёлый топот и звонкие прыжки разнеслись по залу.

— Вижу, у вас всё плохо.

Все обернулись. Даже «ангелы», стряхнувшие дубинки со своих тел.

— Орфей! — радостно заорал Камина.

Мальчик стоял, скрестив руки на груди, по бокам застыли его мокусеи. Он неторопливо подошёл к Камине, улыбнулся — и со всей силы въехал ему ногой в бок. Камина согнулся пополам, схватившись за ушибленное место.

— Какого хрена тут творится?! — рявкнул Орфей. — Я же предупреждал: прибью, если с моей сестрой что-то случится! А она — в центре битвы! Совсем отмороженные?

— Чё?! — Камина выпрямился и столкнулся с мальчиком лбами, сверля его взглядом. — Я, значит, тут всех спасаю с дырявой грудью, а какой-то мелкий спиногрыз смеет меня бить?!

Камина резко оттолкнул Орфея — опасность приближалась сзади. Мимо них просвистел клинок правого «ангела». Пользуясь его дезориентацией, Камина взметнул ногу, выбивая оружие из руки противника, поймал клинок в воздухе и замер в боевой стойке.

— Камина!

Орфей крикнул с лёгким недоумением. Камина обернулся.

— Я привёл кое-кого, но нужно, чтобы Май здесь не было!

Камина мгновенно перевёл взгляд на Май и кивнул.

— Май, ты слышала! Иди с Орфеем и Лилиан в коридор, а также прихвати Ламию и Лавра! Принцессу оставь у выхода.

Орфей схватил Май за руку. Девушка растерянно посмотрела на Алексея. Тот выпрямил спину и коротко кивнул, разрешая. Май с мальчиком подбежали к Лилиан. Альфонс бережно, словно величайшую драгоценность, передал тело сестры в руки Май.

— Пожалуйста… будь с ней нежна, — прошептал он.

Май кивнула. Мокусеи окружили их с двух сторон, подхватив дубинки, и вся процессия, включая Ламии и Лавра рванула мимо «ангелов» и Авет к выходу из зала.

Камина проводил их взглядом, довольно улыбнулся и повернулся к «ангелу», у которого только что украл клинок. Он встал в стойку, готовясь к неизбежной схватке.

— Не стоит, пацан! Я сам разберусь!

Камина удивлённо оглянулся. С первых нот этого голоса он понял, кто стоит за спиной. Единственный обладатель чудовищной мощи Рюши — Мамору Хигашиката.

Всё тело Камины вибрировало от напряжения. Рана в груди пульсировала огнём. Альфонс не мог встать, Алексей тоже валялся без сил. Декстер, заметив нового противника, мгновенно принял боевую стойку.

— Парень, — спокойно обратился самурай к нему, — думаешь, справишься?

— Ещё как, — холодно сказал Декстер. — К тому же я не один.

Справа и слева от него выросли фигуры «ангелов». А из-за плеча Декстера выглянула Авет, слабо помахав Мамору рукой с неизменной улыбкой.

Мамору снял касу и отбросил в сторону. Длинные чёрные волосы, стянутые в пучок верёвкой, рассыпались по плечам. Он развязал верёвку, провёл рукой по голове от лба к затылку, убирая пряди с глаз. Пальцы легли на рукоять катаны.

И в этот миг неземная тяжесть обрушилась на всех присутствующих.

Камина, Алексей и Альфонс рухнули на пол, не в силах даже подняться. Давление росло с каждым сантиметром обнажаемого клинка. Когда катана полностью вышла из ножен, Алексей и Камина потеряли сознание. Альфонс ещё боролся, но невыносимая тяжесть прижимала его к холодному камню.

В разбитое панорамное окно влетели двое.

Высокая женщина в северных одеждах и взрослый мужчина в таком же облачении. Те самые друзья Мамору, что исчезли из зала в самом начале битвы.

Женщина приставила ладонь к бровям, сощурилась, обводя взглядом помещение, и театрально вздохнула:

— Э-э-эх, моя Май ушла…

— Потерпи, — отозвался мужчина. — Скоро снова сможешь с ней поиграть.

Он подхватил на руки бессознательных Камину и Алексея. Женщина бережно взяла Альфонса. Мужчина молча спрыгнул в окно. Женщина задержалась на миг, повернувшись к широкой спине Мамору.

— Не преврати это место в руины, пожалуйста.

И бесшумно нырнула вниз вслед за спутником.

Глава 27.3

Свадебный день. Конец

Часть 3

По коридору бежали пятеро человек: Май с Лилиан на руках, Ламия, Орфей, Лавр и два мокусея.

— Орфей, — окликнула Ламия, не сбавляя шага.

Мальчик повернул голову.

— Как ты пересек границу в Миддлемисте?

— А, ты про это, — он снова уставился вперед, словно перебирая воспоминания. — Все эти четыре дня, пока вы были в Хевен Роуз, я тренировался с мокусеями, увеличивал свои физические способности. А еще я встретил одного низенького дедушку, он научил меня основам Потока. Я наконец смог раскрыть свои Врата Усцита и Энтрата. Пока я могу лишь выполнять базовые функции — манипулировать частицами энергии. Материализовать энергию в элементы я еще не способен.

— За четыре дня?! — изумленно воскликнула Ламия.

— А разве это долго?

Девочка вздохнула и отвела взгляд.

— Ладно, просто ответь на вопрос.

— А, точно. Однажды я тренировался укреплять Врата Энтрата. Во время отдыха нащупал под рукой что-то твердое и гладкое. Поднял — пропуск. Понял, что это тот самый, который потерял Камина. Я им и воспользовался. Камина умудрился очень хорошо его спрятать в лесу Юицу но Ки. И еще я заметил у мокусеев одну полезную способность.

— Какую?

— Они отлично копают.

Орфей резко остановился. Мокусеи пробежали вперед, но тут же вернулись к нему.

— Покажите! — приказал он.

Мокусеи швырнули свои дубинки Лавру. Король покачнулся, но поймал их. Монстры присели и одновременно ударили кулаками в одну точку. Камень пошел трещинами, а затем и вовсе провалился, образовав яму. Мокусеи продолжали долбить вниз, пока не рухнули на нижний этаж.

— Видали? — гордо сказал Орфей.

Ламия и остальные с удивлением уставились на дыру в полу. Сквозь нее было видно, как мокусеи взволнованно прыгали внизу, глядя наверх. Орфей тоже заглянул туда и вздохнул.

— Они не успокоятся, пока я не спущусь.

Без тени сомнения он прыгнул вниз и приземлился прямо на руки своих монстров. Ламия последовала за ним. Лавр сначала кинул вниз дубинки, а когда собрался прыгать сам, Май остановила его встревоженным цыканьем. Лавр обернулся.

— Что еще?

Не дождавшись ответа, он почувствовал, как ему на руки опустили Лилиан. Король снова покачнулся, удивленно выпучив глаза, и посмотрел на Май, но та уже убегала прочь.

— Ты куда?

— Мы забыли Сайкью! Я вернусь и аккуратно заберу ее! Не волнуйся!

Лавр хотел было броситься за ней, но остановился, взглянув на лицо племянницы. К тому же те, кто уже спрыгнул вниз, начали его торопить. Он передал Лилиан вниз и спрыгнул сам. «Пожалуйста, будь осторожна, Май», — подумал король, приняв Лилиан обратно и бросив последний взгляд на дыру, ведущую наверх.

---

Недостающего члена команды заметила не только Май. В начале своей битвы с напавшими на свадьбу его заметил и Мамору.

Зал все плотнее наполнялся его Рюши. Обитатели комнаты, кроме самого источника, чувствовали нарастающую тяжесть. Внезапно Мамору ощутил в зоне действия своей энергии слабый объект — человека. Он обернулся к тронному помосту и увидел Сайкью, которая уже давно лежала без сознания. Давление Рюши тут же слегка ослабло, но не исчезло совсем. Из носа, ушей и глаз девушки текла кровь, но как только поток энергии уменьшился, кровотечение прекратилось. Веки ее были плотно закрыты. Мамору направился к ней.

— Эй, не боишься, что мы ударим сзади? — лениво поинтересовалась Авет, разглядывая свои ногти.

— Кишка тонка. Вы прекрасно понимаете, что находитесь на территории, где я четко вижу ваше расположение, независимо от того, откуда вы нападаете. Сверху, снизу или сзади — я вас вижу. Мой продвинутый Иксен второго поколения не дает мне такой же четкой картинки, как камеры наблюдения, но чувствовать вас и расстояние до меня — не проблема.

Мамору подхватил девушку одной рукой под спину. Она безжизненно повисла, образовав красивую дугу. Скрипнула дверная створка. Авет повернулась на звук и увидела Май. Мамору же, поглощенный раздумьями, как бы убрать Сайкью из зала, скрипа не услышал.

Май аккуратно вжалась в стену, как в шпионских фильмах. Она прижалась к ней лицом, полагая, что так ее будет менее заметно, и даже не подозревала, что ее уже давно засекли. Медленным боковым шагом она двигалась к углу комнаты, затем к помосту. Остальные молча наблюдали за ней. Кроме Мамору.

— Она думает, мы ее не заметили?

— ...Ага.

Мамору по-прежнему ничего не замечал, а Май уже добралась до лестницы на помост. Она осторожно развернулась, чтобы не споткнуться, но, конечно же, споткнулась и с грохотом рухнула.

Мамору усмехнулся.

— Не можете устоять на месте под моей Рюши? А я-то надеялся, что вы дадите мне достойный бой.

— Дадим, не волнуйся. Но и мы хотим, чтобы ты дрался в полную силу, без скидок.

— Если я буду драться в полную силу, боюсь, это королевство сотрется с лица земли.

Мамору подошел к разбитому окну и без лишних слов выбросил тело Сайкью наружу. Тут же оттуда донесся возмущенный женский крик:

— Тупица-алкоголик и бабник! Как можно с такой легкостью выкидывать человека в окно?!

— Прости! — крикнул самурай в ответ.

Он повернулся к противникам и увидел Май с ее широко раскрытыми от удивления глазами. Он замер на мгновение. В ту же секунду девушка потеряла сознание и обмякла на ступенях. Мамору бросился к ней, и в тот же миг в него полетело чье-то тело.

«Ангел» начал атаку. Его выдал не только Иксен мечника, но и громкий смех во время прыжка со сжатым кулаком. Не успел «ангел» опомниться, как его рука разделилась надвое горизонтально — от костяшки среднего пальца до локтя. Две половинки безжизненно повисли по бокам, и он закричал от боли. Но крик резко сменился смехом, и из-за его спины выскочил второй «ангел». В руках он держал заточенный осколок.

Мамору мгновенно просчитал ситуацию: первый был отвлекающим маневром, чтобы выиграть время для заточки камня. Но как бы остро ни был заточен камень, он не мог быть прочнее катаны Мамору, которой тот разрубил руку первого, словно масло. При первом же касании с острием клинка камень второго разлетелся вдребезги. «Ангел» отшатнулся, взмахнув руками назад, и из-под длинной мантии достал второй острый камень. Мамору никак не отреагировал и одним движением снова разнес его оружие в пыль.

Но удар последовал сзади. Он почувствовал, как что-то острое вонзилось ему в спину. Мамору прокрутил события назад: когда второй «ангел» отшатнулся после первой атаки, он взмахнул руками назад. Тогда это показалось движением для удержания равновесия, но сейчас он понял — в тот момент он передал третий камень своему напарнику.

По коже растеклась кровь. А следом — удар кулаком. Декстер воспользовался моментом и врезал сбоку, намертво впечатав самурая в стену. Мамору оставался спокойным, даже лежа в углублении от удара.

— О-ох, — вздохнул он, что-то вспомнив. — Совсем забыл. Из-за этой девушки, — он кивнул на Май, — я не могу сейчас усилить свою Рюши. Да что там — даже выпустить ее. И Иксен у меня второго поколения... Жаль, придется довериться внутреннему чутью. А? Ты мне поможешь? Спасибо большое, — широко улыбнувшись, обратился он к своей катане.

Авет отвлеклась от созерцания своих ногтей и, зевнув, отвлеклась на странный диалог Мамору. Не сказать, что именно диалог был странным. Точнее, выбор собеседника, вот это было странным.

— Ты опять с ней разговариваешь?

— Да. Ты угадала.

— Не обращайся ко мне как к девушке.

— В смысле?

— Я не тот, кем ты меня видишь. Понимаешь?

Мамору удивленно распахнул глаза и снова уставился на свой меч, переведя взгляд с Авет.

Если знала, почему сразу не сказала?! — возмутился он на катану.

Декстер и «ангелы» переглянулись и снова бросились в атаку.

У всех, кроме Декстера, в руках были острые камни. Но когда до Мамору оставались считанные сантиметры, камни рассыпались в пыль. Декстера это не остановило — у него камня не было, но он заметно замедлился, и самурай легко ушел от удара, просто отклонив голову. Декстер расширил глаза, осознав ошибку, но за долю секунды Мамору уже ударил его рукоятью меча. Декстер со свистом отлетел к стене, смягчив удар скольжением ног по полу.

«Ангелы» проводили его взглядом, и тот, что справа, усмехнулся. В его усмешке не было веселья — лишь обреченный выдох перед смертью, лишь по звуку похожий на смех. И смерть уже приближалась сзади. Холод пробежал по их спинам, когда они медленно повернули головы. Как только они закончили движение, в их лица врезались два кулака самурая. Перед ударом он подбросил катану вверх, освободив себе руки. «Ангелы» пролетели через весь зал вслед за Декстером, врезавшись в стены.

Мамору поймал меч и убрал его в ножны. Он повернулся к Авет. Девочка по-прежнему не выказывала ни малейшего беспокойства, изучая ногти. Но когда мечник обратил на нее внимание, она подняла на него взгляд. Их взгляды встретились, и никто не дрогнул. Однако через секунду оба синхронно повернули головы к одному человеку — Камилле с ребенком.

— Ого, — удивился мечник. — Весь бой я тебя даже не чувствовал.

Сейчас его Иксен был полностью отключен, поэтому он, как и Авет, заметил девушку лишь краем глаза. Ребенок на руках у Камиллы весело смеялся, болтая руками и ногами. Авет заинтересованно уставилась на малыша.

— Ты же говорила, он только сегодня родился, — вспомнила Авет. — Какого черта он так легко двигается и такой большой? Выглядит минимум на три года, уж точно не на один день.

Камилла широко распахнула глаза и уставилась на «своего» ребенка.

— И правда...

На лице Авет расцвела широкая улыбка предвкушения. Глаза ее горели, не отрываясь от младенца.

— Столько лет Создатель искал его, а полномочия Лени достались ей! Разве не смешно?

Вот только смотрела она зря. Сбоку уже стремительно приближалась катана Мамору. Одно мгновение — и голова Авет отделилась от тела.

Голова глухо стукнулась об пол и прокатилась, остановившись. Мамору убрал катану в ножны и взглянул на отрубленную голову. На лице мертвой девочки застыла все та же предвкушающая улыбка.

— Даже не поняла, что умерла? — удивленно пробормотал самурай.

Бой был окончен.

Глава 28

Битва. Ее последствия и источники новых

Синие волосы, торчащие в разные стороны хаотичными прядями, частично скрывали лицо парня, когда он медленно открыл глаза. Резкий рывок — и торс взметнулся вверх, но тут же обжигающая боль в груди заставила его схватиться за ребра, шипя сквозь зубы.

Перед ним, залитая странным светом, стояла девушка в одежде северянки. На руках она держала другую девушку, запрокинув голову и крича куда-то вверх. Слова тонули в гуле, заполнившем голову Камины. Он перевел мутный взгляд по сторонам. Рядом, распластавшись, лежали еще двое. Чуть поодаль — мужчина в таких же северных одеждах, пристально смотревший в потолок. Или то, что от него осталось. Когда их взгляды встретились, Камина увидел нечто, от чего захотелось поежиться: серьезные, холодные глаза, изучающие его без капли эмоций.

— Камина. Тебя ведь так зовут?

Девушка уже стояла рядом, бережно уложив свою ношу возле Альфонса. Она смотрела на них с умилением, словно на спящих котят, но через секунду это выражение сменилось нетерпеливым ожиданием. Камина все еще ничего не слышал — проклятый гул в ушах превращал мир в немое кино. Он постучал по ушной раковине, и звук прорвался сквозь вату.

— Эй! — лицо девушки оказалось в сантиметре от его носа. — Не смей игнорировать девушку, глядя ей прямо в глаза! Тебя Каминой зовут?!

Он отшатнулся, впечатавшись спиной в холодную стену. Глаза расширились от неожиданности.

— Сначала нужно представиться самим, — раздался спокойный голос мужчины. — Возможно, поэтому он не отвечает.

Девушка хлопнула себя по лбу, глаза ее вспыхнули пониманием.

— Точно-точно! — она развернулась к Камине, прижав кончики пальцев к груди. — Меня зовут Бирна!

Камина открыл рот, чтобы ответить, но грохот со стороны замка заставил всех троих обернуться. Звук был такой, словно кто-то с размаху проломил стену. Или пол. Судя по эху — и то, и другое.

— Так что? — Бирна снова повернулась к нему, нетерпеливо притопывая.

— Э-э… Приятно познакомиться. Я К-Камина.

— Чего стесняешься?! — ее ладонь с размаху опустилась ему на плечо. Что-то хрустнуло. — Мы же все из одного теста! Или из одной стали? Хм… Я ведь не совсем одна из вас… А, поняла! — она победоносно вскинула руки. — Мы все друзья Май, так?

—… Да?

— Да!

Камина моргнул, пытаясь переварить скорость, с которой Май умудрялась обрастать друзьями. Причем эта девушка явно была знакома с Мамору — тем самым, который сейчас болтался где-то на верхних этажах.

Он повернулся к мужчине. Бирна перехватила взгляд и подбежала к отцу, театральным жестом взметнув руку в воздух.

— Тадам! Это мой отец — Стеллан! Правда красавчик?

Камина не мог не согласиться. Стеллан, несмотря на ледяное выражение лица, обладал той суровой привлекательностью, которую трудно не заметить. Длинные рыжие кудри, заплетенные в тугую косичку, приковывали взгляд. Тот же оттенок волос был и у Бирны — только прямых, уложенных в венок из кос.

— Лучше и не скажешь, — искренне ответил Камина.

— М-м-м…

Протяжное мычание раздалось со стороны лежащих тел. Альфонс, Алексей и Сайкью начали подавать признаки жизни. Через несколько секунд они уже сидели, потирая головы и морщась от боли.

Легче всех выглядел Алексей — несмотря на то, что проснулся позже Камины. Усталость и боль читались на его лице, но не с той остротой, что у остальных. Он тяжело вздохнул, окинул взглядом окрестности и задал логичный вопрос:

— Что происходит?

Ответа он не получил — внимание всех переключилось на двоих, вышедших из замка. Ламия и Орфей, сопровождаемые двумя мокусеями, приближались к группе. В разбитом дверном проеме стоял Лавр с Лилиан на руках.

Ламия молча подошла к своим товарищам и с размаху влепила каждому по подзатыльнику. Не успели они опомниться, как сверху прилетел еще один — от Орфея.

— Мы же волновались! — выкрикнули они хором.

«Неужели они уже успели привязаться за такое короткое время?» — промелькнуло в голове Алексея. Камина, усмехнувшись, подумал о том же.

— Простите уж…

Орфей и Ламия одновременно бросились им на шеи, вцепившись мертвой хваткой. Сзади налетела Бирна, сгребшая всех четверых в медвежьи объятия.

— Как мило!!! — воскликнула она.

Мокусеи обеспокоенно кружили вокруг, пытаясь вытащить Орфея из этой ловушки. Сайкью улыбалась, наблюдая за странным, но трогательным воссоединением. Альфонс выглядел одновременно удивленным и слегка брезгливым. Стеллан хранил невозмутимость статуи.

— А чего старикан не выходит? — кивнув в сторону Лавра, спросил Алексей.

Ответил Альфонс. Голос его звучал глухо, кулаки были сжаты, взгляд устремлен в землю.

— Моя сестра… Лилиан. Она спасла эту невесту. Взяла на себя Лавсайн. Теперь она не может покинуть замок, пока тот, кто не нанес метку, не умрет, или метку не снимут.

— А снять нельзя?

— Вряд ли. Для пакта с Май мы использовали души восьмидесяти шести моих жен. Все они заперты в этой метке.

Камина посмотрел на Лилиан, безвольно повисшую на руках дяди. «Полуживая» — это слово подходило идеально. «На грани жизни» — тоже.

— Эй! — Бирна встрепенулась. — А где Май?! Она же с вами должна была быть!

Ее взгляд заметался по сторонам. В следующее мгновение она уже стояла рядом с Лавром, подхватив Лилиан, но, не обнаружив искомого, бережно вернула принцессу обратно. Бирна подбежала к отцу, глядя на него с отчаянной решимостью. Ни слова не было произнесено. Стеллан просто отрицательно покачал головой.

Бирна осела на колени, всхлипнула и принялась кататься по земле у ног отца, хныча и причитая. Стеллан секунду смотрел на нее, затем вновь устремил взгляд в небо.

Альфонс наблюдал за этой сценой с тем же брезгливым выражением.

— И правда, где она? — шепнул Камина Алексею, прикрывая рот ладонью.

— С ней все в порядке?! — Сайкью вцепилась в воротник Алексея, глаза ее расширились от страха.

Алексей пожал плечами, скрестив руки на груди, и посмотрел на пролом в стене замка.

Никто из них не знал. Кроме только что прибывших и Лавра. Май в этот момент находилась в эпицентре событий, без сознания — и вовсе не из-за Рюши Мамору. Если бы Бирна узнала, она бы бросилась туда, круша все на своем пути, не думая о том, насколько сильны враги. Если они вообще были людьми.

Май была в надежных руках. Точнее — за спиной самурая. Хотя у мечника изначально не было планов ее защищать. Ситуацию можно было сравнить с тем, как две враждующие стороны, сами того не ведая, объединяются против общего врага. Ведь компания Мамору и команда Окономи не связывали никакие дружеские узы. Они сражались насмерть всего месяц назад. И Авет пала от катаны Мамору.

Но события пошли иначе…

Голова Авет лежала на полу, притягивая взгляд самурая. Он смотрел на нее, погруженный в размышления: «Почему он так легко проиграл? Он просто смотрел на ребенка и говорил, что искал его…»

Глаза Мамору широко раскрылись. Он резко повернулся к Камилле с ребенком. Та все еще рассматривала дочь, пытаясь осознать феномен ее мгновенного взросления. Мысли Камиллы были настолько поглощены этим, что она не замечала ничего вокруг. Даже того, что «искусительница», подтолкнувшая ее к удару ножом, сейчас лежала без головы.

— Эй, ты!

Камилла не реагировала. Лицо ее оставалось обращенным к ребенку, пока руки Мамору не схватили ее за плечи, разворачивая к себе.

— Где ты взяла этого ребенка?!

— Я не виновата! — крикнула она, отпрыгнув и упав на спину.

Она отползала, не в силах отвести взгляд от него. Ребенок выскользнул и заплакал. Громкий, отчаянный плач малышки не достигал сознания Камиллы. Материнство — ее больная тема. Из-за обвинения в материнстве она всадила нож в друга. Из-за этого сломала пальцы живой женщине. Она просто хотела жить ради чего-то, а не существовать по чужой воле.

Она хотела, желала, увидела, воспылала, получила. А теперь пыталась это опровергнуть. Не хотела. Не делала. Не видела. Не виновата. Любой, выслушавший ее историю, сказал бы то же. Даже сама Авет.

Мамору осторожно поднял малышку, пока Камилла корчилась в тисках собственных страхов. Покачивая ребенка, он смотрел на нее с жалостью.

— Невежливо отворачиваться от меня, господин трус.

Мамору вздрогнул. Медленно, очень медленно повернул голову.

Перед ним стояла Авет. Живая, невредимая, безупречная. Та же ухоженная красота, та же дерзкая улыбка.

— Почему…

— Я жив? — закончила за него.

Мамору стиснул зубы. Ярость на самого себя — за беспечность, за преждевременную уверенность в победе — обожгла изнутри. Он бросил взгляд на Май. Снова не выпроводил ее из зала. Снова самонадеянность.

— Я не обязан раскрывать карты, верно? Но ты уже должен был понять. Или нее-ет? — она растянула слово, издевательски наклонив голову.

В мгновение ока Мамору оказался рядом с Май. В одной руке он держал ребенка, в другой — бессознательную Камиллу. Подбросив тело Май, он поймал его зубами за одежду и шагнул к пролому в стене. Рывок — и все трое полетели вниз.

Мамору повернулся к девочке. Пальцы дрожали от гнева. Сейчас эти руки могли бы вырвать ее сердце за секунду.

— Где ты?! — голос его был низким, почти неслышным.

— Ослеп, что ли? — она показала язык.

— Отвечай…

— О, ты наконец понял. Но я ничего не скажу. Кое-кто уже узнал на своей шкуре, что знать всё — не всегда хорошо. Как там говорят в России?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — машинально ответил мечник.

— Именно! Но тебе оторвали не только нос, хитрый лис. Нервы потрепали знатно. Семья отказалась, новую семью потерял, возлюбленную бросил. Но все это меркнет перед тем, что ты сделал двадцать лет назад. Твой поступок настолько аморален, что время не имеет значения. Этот грех останется с тобой навечно. Твои дети и внуки будут зваться «нечистыми». И все из-за тебя. Отвратительно. Неужели ты так любил эту женщину, что связался с ней? С предательницей рода человеческого? Контракт с ней заключил? Смрад!

— Хватит!

Голос раздался сзади. Авет обернулась — перед ней стоял Луи, главный слуга королевского дома.

— Ты убил моего господина! — голос его дрожал. — И не только! Ты монстр!

Из-за спины появился клинок — стандартный, не длинный и не короткий. Убийственный. Луи обвел взглядом зал. В стене, вмятой с чудовищной силой, висел человек в зеленом плаще. Еще один лежал у ног Авет.

— Неужели…

— Она пожертвовала собой, чтобы исцелить меня. Последние секунды — мне. Благородно, не правда ли?

— А… другой гость?

— Сбежал.

Луи стиснул зубы до хруста.

— Ты убила столько моих людей, а тот, кого я ненавижу всем сердцем, жив?! Почему ты такая?!

Авет покачала головой и повернулась к нему полностью.

— Что же ты сделаешь? Убьешь меня?

— Да!

— Попробуй. Все равно ничего не вый…

Клинок вошел в маленькую грудь. Кровь хлынула изо рта, смешиваясь с кашлем. Лезвие внутри нее засветилось.

— Неужели ты… — глаза девочки расширились.

— Да. После неудачной попытки самурая я пробрался в королевскую сокровищницу и позаимствовал артефакт.

— Так я и ду…

Тело соскользнуло с клинка и рухнуло на пол. Луи пнул его в бок и тут же отшатнулся, осознав, что это выбивается из образа интеллигентнейшего человека замка. Он кашлянул в кулак, возвращая маску приличия, и повернулся к Мамору.

Самурай все это время стоял неподвижно, глядя в пол. Кулаки сжаты. Нет — все тело было сжато, натянуто до предела, как струна перед разрывом. Луи подумал, что состояние мечника можно описать как «прогулка по лезвию ножа над лавой гнева».

— Господин самурай, вы в порядке? — осторожно спросил Луи.

Тишина.

Очень долгая тишина. Настолько, что параллельно с ней успевали развиваться события снаружи.

---

Снаружи Бирна все еще рыдала, катаясь по земле в обнимку с Ламией. Так она разделяла горе девочки — горе от невозможности помочь Май. Ламия же, с раздраженным лицом, молча перекатывалась вместе с ней. Орфей наблюдал за этим с выражением, в котором смешались ревность, разочарование и злость. Мокусеи топтались рядом — на их мордочках, если они вообще были, красовались маски.

Чуть поодаль Алексей, Камина и Сайкью взволнованно обсуждали Май. Слово «взволнованно» стоило взять в кавычки: Алексей говорил с неизменно угрюмым лицом, Камина улыбался и рассказывал смешные истории, лишь отдаленно связанные с темой. Сайкью же была самым эмоциональным участником беседы. Она ярко жестикулировала, говорила громко, особенно когда речь заходила о достоинствах Май. Казалось, она готова говорить о ней часами. Именно она с энтузиазмом слушала байки Камины. Единственным, кто возвращал разговор к реальности, был Алексей.

Рядом с этой троицей, ближе всех, стоял Стеллан. Молча. Как всегда. Близость к группе объяснялась просто: Бирна то и дело задевала его ноги, катаясь по земле.

Альфонс сидел на пороге замка, положив голову сестры себе на колени. Рядом с ним Лавр тепло беседовал с племянником — рассказывал о его отце. Удивительно, но Лавр не сказал ни одного плохого слова о брате. Только о его молодости, целеустремленности, больших успехах. Альфонс понял: Лавр все еще любит его. Наверное, сидя в темнице, он часто представлял, как снова играет с братом в догонялки на цветочном поле.

Такова была атмосфера снаружи. Теплая, почти мирная. Каждый занимался своим делом, рядом с другими.

И вдруг…

Бирна замерла на полуслове. Подпрыгнула. Бросила тело Ламии Орфею — тот поймал девочку, всем весом впечатавшись в асфальт, пока мокусеи в панике носились вокруг. Стеллан наконец оторвал взгляд от точки в небе и посмотрел вверх. Они прыгнули — высоко, синхронно.

А когда спустились, в руках у них были люди. Бирна бережно держала Май. Стеллан — Камиллу с малышкой. Он аккуратно уложил девушку на землю, предварительно подстелив свою шерстяную накидку. Ребенка положил ей в руки.

Бирна с горящими глазами тянулась к телу Май. Пальцы ее мелко дрожали, губы приоткрылись, капля слюны стекла по подбородку. Но прикоснуться не дали. Команда Окономи — кроме Алексея, которого заменила Сайкью — налетела со всех сторон, оттесняя похотливую северянку.

Алексей тихо усмехнулся. Бирна впервые в жизни покраснела. Щеки ее вспыхнули алым пламенем, и она спряталась за спиной отца, закрывая лицо руками.

Над Май склонились Ламия и Сайкью. Слезы потекли по их щекам. И вдруг — Камина тоже заплакал.

Это были последствия жестокой атаки на свадьбу Май и Альфонса.

Победы не было. Враги заставили исчезнуть всех жителей Виль-пур-ле-Муар. И его короля — Гиацинта Блоэм. Никто не знал, живы ли они. Но никто и не надеялся.

И зря. Потому что была третья сторона, где события разворачивались куда интереснее посиделок у замка.

Там Гиацинт встретился с тем, кого боялся больше всего. С тем, перед кем ударил в грязь лицом.

Глава 29

Лучшее наследие, оставленное худшим наследником

— Ха? Где я?

Мужчина с тронутыми сединой волосами рывком вскочил на ноги, лихорадочно озираясь. Белоснежная комната. Если точнее — стены казались облицованными идеально гладкими белыми плитами, между которыми пульсировали тонкие линии холодного голубого света. Это место дышало футуризмом, чем-то настолько чуждым и новым для него, что дыхание перехватило от удивления.

— Давно не виделись, Гиацинт.

Король резко обернулся на голос и застыл. Перед ним стоял тот, кого он надеялся никогда больше не встретить. Даже в аду.

— Почему вы здесь?.. Ноа Вольт.

Член преступной организации уровня А+, один из трёх людей, удостоенных места в элитном отделе Революционной армии — D.T.R., с рангом, равным генералу Революции. Учёный, подаривший миру Башен десятки технологий и открытий. Это был он — Ноа Вольт собственной персоной.

— Я попросил старого друга организовать нашу тихую встречу, — Ноа смотрел в пол, но после короткой паузы поднял глаза на собеседника. — Твою последнюю встречу.

Ноги короля подкосились. Взрослый мужчина рухнул на колени, даже не сдвинувшись с места. Одного присутствия Ноа Вольта хватило, чтобы поставить правителя целого этажа на колени.

— Перейдём сразу к делу. Что ты имел в виду в письме, которое отправил мне?

Гиацинт молчал. Тишину разрывала только мелкая дрожь — стук его зубов, отражавшийся от стен. Ноа терпеливо ждал пять минут, затем едва слышно вздохнул.

— Эмоции. Люди потому и люди, что слишком эмоциональны. Печаль, радость, гнев, страх, отвращение, тревога — тысячи бесполезных чувств. Сейчас твой разум скован страхом, и лишь из-за угрозы жизни. До чего же вы, люди, слабы. Я не отрицаю, что принадлежу к тому же виду, но эти чувства давно покинули меня. Я не боюсь потерять кого-то или что-то, даже собственную жизнь. Страх смерти — инстинкт, заставляющий бороться. Но на тебя действует не он. Отчаяние. Да, именно оно. Ты отчаялся и даже не пытаешься спастись. Не ищешь выхода, не думаешь — ты просто демонстрируешь свой жалкий страх перед таким же человеком. И сейчас ты молчишь, противясь моей воле. Меня это раздражает. Но главное — я трачу время на ничтожество. Мне отвратительно осознавать, что это ничтожество, то есть ты, помогло мне создать первую искусственную душу. Но ты же и помешал мне. Ты не смог остановить свою дуру и позволил ей встать на моём пути. Третья дочь семьи Враувели'крафт, мать второй принцессы Миддлемиста. Она была отчаянной, но не такой, как ты. Женщина погибла, но пыталась спасти дочь. Ты же даже не понимаешь меня. Твой мозг не хочет слышать, не хочет думать. Ты... просто отвратителен.

Как и сказал Ноа, Гиацинт безмолвно стоял на коленях, сломленный и опустошённый.

— И это удивительно. Вспоминая, что ты натворил на втором этаже, трудно поверить в твоё нынешнее состояние. Тобой овладела ведьма, не так ли? Разве не это ты говорил при встрече с братом? — Ноа прищурился за стёклами очков, но затем его глаза расширились, будто от внезапной догадки. — Хотя есть вероятность, что... Значит, она сделала этот выбор.

Ноа вздохнул, запрокинул голову и уставился в потолок. Медленно провёл ладонями по лицу. Осознание чего-то явно раздражало его.

— Одна морока! — раздражённо прошептал он. — Но чтобы удостовериться наверняка, расскажи-ка мне свою историю заново. Всё с самого начала.

Гиацинт исподлобья посмотрел на учёного и начал свой рассказ о путешествии на второй этаж:

—

— Братец, у тебя всё получится! — крикнул мальчик лет двенадцати.

Юный Гиацинт обернулся на радостный возглас и широко улыбнулся, сверкнув зубами в хищной усмешке. Он ткнул себя большим пальцем в грудь.

— Конечно! Я же Гиацинт.

Он говорил об экзамене, который только что сдал с отличием, больше всех поспособствовав победе своей группы. Все шестеро его команды успешно прошли испытание.

— Да! Ты просто класс! — раздался женский голос.

Они оба посмотрели туда, откуда он донёсся. К ним направлялись пятеро. Кричала девушка одного с Гиацинтом возраста, приложив ладони рупором ко рту. Затем она помахала, и следом за ней замахали остальные четверо. Гиацинт ответил тем же. Когда они подошли, один из парней, в чёрной бандане на лбу, ткнул пальцем в Лавра.

— Твой?

— Да, мой младший брат.

— Чего, серьёзно?! А я думал, просто фанат или слуга! — парень испуганно отшатнулся и тут же склонил голову перед мальчиком. — Пацан, извини! Я не знал, что ты Лавр, младший принц семьи Хана.

Мальчик смотрел на него, раскрыв рот.

— Ты чего так удивляешься?

— Т-твоя бандана... Она такая крутая!

Парень ухмыльнулся и оглянулся на команду.

— Видали? У пацана вкус есть, в отличие от вас!

— Чего? — возмутилась невысокая девушка в белой шляпке. — Нацепил свою невестину повязку и думаешь, мы её оценим?

Она намекала на то, как странно сидела бандана: слишком широкая, она наползала на глаза, делая взгляд невыносимо глупым. Остальные члены команды согласно закивали.

— Тодд, — обратился к нему Гиацинт.

— Хей! Не по фамилии. Мы же друзья. Меня зовут Поут. Тодд — это фамилия, слишком официально.

Гиацинт улыбнулся и кивнул, назвав его по имени. Поут довольно улыбнулся в ответ.

— И меня! — весело подхватила девушка, что махала первой. — Зови просто по имени.

— Прости, но я не знаю твоего имени.

— А я его скрываю. Зови меня... — она чуть наклонилась к нему, — Лилиан.

Поут вдруг перестал возиться с Лавром и медленно повернулся, изогнув бровь.

— Но ты же...

Кулак Лилиан врезался ему в лицо быстрее, чем он успел договорить. Поут схватился за нос, отшатнувшись. Капля крови упала на тропинку. Он поднял голову — всё под носом залито кровью.

— Ты чего?!

Лилиан лишь мило улыбнулась, чуть высунув язычок.

— Прости, — пропела она невинным голоском.

Но Поут понял: это не извинение, это приказ сделать вид, что всё в порядке. Он вздохнул, изображая примирение, и протянул руку. Однако, когда их ладони соприкоснулись, рука Поута мелко дрожала.

— Ладно, нам пора.

Напоминание девушки в белой шляпке заставило всех вспомнить, что переход на следующий этаж через несколько минут. Руки Поута и Лилиан разомкнулись, все выстроились в линию. Перед уходом молчавшая до этого девушка, раздражённо бормоча, перевязала Поуту нос бинтами. Теперь его глаза оказались зажаты между двух повязок — зрелище стало ещё комичнее. Четверо напарников, включая саму перевязывавшую, покатывались со смеху.

Гиацинт прощался с братом:

— Лавр, обещаешь, что пока я буду покорять Башню и познавать мир, ты станешь величайшим королём этого этажа?

— Да! — Мальчик вскинул сжатые кулачки.

— Ты займёшь моё место. Считай, что ты моё наследие, которое я оставляю здесь. Если ты окажешься плохим правителем, мне будет очень стыдно перед людьми.

— Клянусь! Я стану тем, кто будет достоин тебя!

Гиацинт протянул кулачок, и Лавр стукнул по нему своим. Но тут же кулачок старшего брата легонько щёлкнул младшего по лбу. Лавр нахмурился, надул губы, сжав кулаки, трясущиеся от детской обиды. Гиацинт усмехнулся и взъерошил ему волосы. Лавр недовольно поправил причёску, а когда поднял взгляд, увидел лишь спины удаляющейся команды. Широкую спину с расправленными плечами — спину старшего брата, за которой не страшно. Сердце мальчика затрепетало от уверенности. Именно тогда он понял свою главную цель: выполнить обещание и стать достойным королём Хевен Роуз.

—

— Но никто тогда не знал, что случится в будущем, — прокомментировал Ноа. — Никто, кроме одного. Будущее не дано сознанию человека. Узнав сокровенное, люди выбирают один из трёх путей. Первый — самый редкий: человек доволен и оставляет всё как есть. Но по нему не пойдёт никто. Люди никогда не довольны полностью. Всегда есть что-то лучшее. И они изменят будущее. Второй путь — универсальный: человек просто улучшит грядущее. И третий — ещё более редкий, чем первый: человек узнаёт, что будущее ужасно, и ничего не предпринимает. Он просто смиряется. Ожидание худшего — самое жалкое чувство.

Гиацинт промолчал и продолжил рассказ с момента прибытия на второй этаж.

—

Отряд замер перед сияющими вратами. Обменявшись уверенными взглядами, они шагнули в свет. И тут же в лицо ударил ледяной ветер. Не просто холод — жестокий, пронизывающий мороз. Всё тело сковало стужей, а огромные снежные заряды хлестали по лицу. Они шли, но это нельзя было назвать путём. Метель была настолько плотной, что обзор исчезал уже через пару метров. Любая навигация становилась бессмысленной. Лилиан, закутавшись в пиджак Гиацинта, шла предпоследней. За ней едва поспевала невысокая девушка в белой шляпке — её короткие ноги всё больше отставали.

— Держитесь ближе! — крикнул Гиацинт, идя первым с лампой в руке.

Лилиан, следуя приказу, обернулась и протянула руку назад:

— Идём! Держись за меня!

Но сзади никого не было. Та, к кому она обращалась, исчезла.

Лилиан сжала протянутую руку и, стиснув зубы, продолжила путь, промолчав. Их напарница... мертва.

Они шли долго. Потеряв счёт времени, но вряд ли прошло меньше часа, когда они наконец добрались до безопасного места — крошечного городка. Лишь когда Гиацинт бронировал комнаты, все узнали о гибели:

— Нам две комнаты. Каждую для трёх человек, — сказал он на стойке регистрации, но тяжёлая рука легла ему на плечо.

Он обернулся. Лилиан смотрела в сторону, брови опущены, лицо искажено такой печалью, какой принц никогда не видел. Он обвёл взглядом друзей — все были опечалены. Пересчитал их. Один, второй, третий... С каждым разом сердце сжималось от ужасной догадки. К сожалению, она подтвердилась.

— Нам две комнаты... Мужскую на троих и женскую на двоих, — изменил он заказ.

Одна кровать останется пустой. Никто на ней не уснёт. Та, чью смерть заметили лишь из-за лишней кровати, навеки уснула в снегу.

—

— Как иронично, — обронил Ноа.

Но даже дурак понял бы, что в его устах это звучало пустым звуком. Гиацинт знал этого человека лучше других и чувствовал фальшь каждой клеткой.

— Тогда ЭТО и случилось, — впервые подал голос Гиацинт.

—

Блудный принц сидел на краю одной из трёх кроватей в комнате, освещённой тусклой лампой. Всё здесь было деревянным — и стены, и пол. Пальцы сплетены в напряжённый замок, нога нервно отбивала дробь. Он был в ужасном напряжении.

— Где Поут?

Гиацинт поднял глаза. Перед ним стоял третий парень из команды, медик. Профессионал, лечащий напарников, работавший в паре с высокой девушкой, что перевязывала Поута. Его квалификация была выше, но именно поэтому ему было больнее всех. Он не смог спасти подругу.

— В душе, — ответил Гиацинт.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Лилиан с тёплым пиджаком в руках.

— Я постирала и высушила, — протянула она Гиацинту.

Её пальцы судорожно сжали мягкую ткань, комкая её.

— В этом пиджаке я шла сквозь проклятую пургу. Я была счастлива, что ты так заботишься обо мне. Но я, счастливая дура, не сделала того же для подруги. Она осталась без внимания. Она твердила, чтобы за неё не волновались, злилась, что никто и не думал называть её ребёнком. А мы шутили над её ростом. Даже я... Я ужасна!

Гиацинт смотрел на неё, и с каждым её словом внутри росла чудовищная вина. «Я — лидер», — билось в голове. Он не смог сохранить жизнь своей подопечной.

—

— Ясно, — пробормотал Ноа. — Но вина — абстракция. Сейчас её смерть не измерить законом — она погибла случайно. Если бы ты был виновником, это другое дело. Но, судя по твоему рассказу, это не так. Однако если смотреть с точки зрения морали... — его взгляд упал на Гиацинта. — ...Ты виновен.

Гиацинт стиснул зубы и отвернулся.

— Я знаю, — выдавил он с трудом.

—

Той же ночью дверь гостиницы приоткрылась, выпуская кого-то на улицу. Крикнули, чтобы закрывали дверь быстрее, не то холод просочится внутрь. Вышедший был одет легко: свитер, футболка под ним, утеплённые брюки. Шапка натянута кое-как, в руках лопата.

Из душа вышел Поут, вытирая рыжие волосы полотенцем. Он толкнул дверь в комнату ногой, но внутри никого не оказалось. Медик прошёл мимо. Поут нахмурился. Гиацинта не было.

А Гиацинт уже шёл по глубокому снегу. Каждый шаг проваливался до середины бедра, замедляя движение. В голове билась мысль: «Я должен найти её. Она не заслужила такой смерти. Никто её не заслуживает».

Глаза он зажмурил от снега — разницы с открытыми не было. Он разгребал сугробы за сугробом, пока не почувствовал, что нога не проваливается. Твёрдая поверхность. Он открыл глаза. Снег рассеялся, и перед ним предстало величественное здание, похожее на Большой театр. Гиацинт, рождённый в Башне, никогда не видел ничего подобного. Для него это было чудо.

А чудеса, как известно, ведут к опасности.

И той, кто позвала его внутрь, была... невысокая девушка в белой шляпке. Она стояла наверху лестницы, глядя прямо на него. Гиацинт оцепенел. Та, кого он искал, стояла перед ним. Живая. Он шагнул вперёд, осторожно, боясь спугнуть. А потом сорвался на бег.

— Стой! Стой! — закричал он, размахивая руками.

Но девушка исчезла. Когда он взбежал по лестнице, перед ним была лишь приоткрытая дверь в темноту. Гиацинт колебался, но вспомнил её лицо и шагнул внутрь. Сзади хрустнул снег. Он обернулся — никого. Отряхнув голову от наваждения, он продолжил путь.

Дверь со скрипом отворилась. Он высунул голову, вглядываясь во тьму. Дыхание эхом разносилось в огромном пустом пространстве. Тишина. Он сделал несколько шагов и вдруг почувствовал чужое дыхание на своей щеке. Тёплое, зловонное, слишком сильное для человека. Капли слюны падали на пол. Медленно, очень медленно, Гиацинт повернул голову.

Два огромных глаза смотрели на него в упор из темноты. Мрак рассеялся, и проступили очертания чудовищной собаки, размером с лошадь. Тело Гиацинта затряслось. Инстинкт кричал «беги», но чувство вины пригвоздило к месту. Ноги подкосились, он упал.

И в тот же миг собака исчезла. Дрожь утихла, сменившись шоком и невероятным облегчением. Жизнь продолжалась. Он встал и пошёл дальше.

Вскоре он оказался в библиотеке. Высокие стеллажи уходили в темноту, в лучах света танцевали пылинки. Гиацинт провёл пальцами по корешкам, и вдруг резкая боль обожгла руку. Он отдёрнул ладонь и уставился на чёрную книгу, от которой исходила зловещая, плотная аура. Включив Иксен, он ахнул: пространство между стеллажами было заполнено её энергией. Он протянул руку.

— Я бы не советовала сь.

Гиацинт вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла девочка лет одиннадцати-двенадцати. Бледно-кремовые волосы собраны в спиральные хвосты с розовыми кончиками, перевязанные пышными бантами. Глаза — небесно-голубые, с розовыми узорами бабочек на радужке. На ней было розовое платье с открытыми плечами, маленькая академическая шапочка набекрень и туфельки с ремешками-бабочками.

— Т-ты кто? — выдохнул Гиацинт.

— Значит, мы на «ты»? Тогда сначала сам представься сь. Хотя в этом нет нужды сь. Но этикет должен быть превыше всего сь.

Гиацинт пристально посмотрел на неё. Девочка смутилась и прикрыла грудь руками.

— Чего пялишься сь? — возмутилась она. — Болен, что ли?

Гиацинт покраснел и замотал головой.

— Я Гиацинт Хана, старший принц правящей семьи первого этажа. Приятно познакомиться.

Он склонился в поклоне. Картина принца, кланяющегося маленькой девочке, была настолько абсурдной, что она невольно усмехнулась.

— Я... — она задумалась, отвела взгляд, а потом покачала головой. — Я не буду представляться сь. Прости сь. Взамен можешь взять книгу, которая тебя заинтересовала сь.

Она вдруг насторожилась, повернула голову, будто услышав что-то. Заметалась взглядом по сторонам, но, видимо, не найдя того, что искала, расстроенно опустила плечики.

— Я правда могу её взять?

Гиацинт вывел её из задумчивости. Девочка с сомнением посмотрела на него.

— Я... Мо... Не...

Оглушительный грохот сотряс зал. Стеллажи посыпались один за другим, как костяшки домино.

— Бежим! — крикнул Гиацинт.

Но девочка застыла на месте, испуганно хлопая глазами, теребя кончики пальцев. Гиацинт выругался сквозь зубы и рванул к ней. На бегу он схватил чёрную книгу с полки, засунул под мышку и подхватил девочку на руки. Они выскочили буквально за секунду до того, как стеллаж рухнул за их спинами.

—

— И кто же это был? — поинтересовался Ноа. — Когда я отправил туда разведотряд из пятидесяти человек, вернулись четверо. Все обезумели. Ко мне пришёл лишь один, сказал, что никто не пройдёт к центру, и повесился. — Ноа пристально смотрел в глаза Гиацинту. — Остальные при встрече со мной зарезались кухонным ножом.

Король вздрогнул, приоткрыв рот от ужаса. Эта безобидная девочка?

— Ты сейчас думаешь: как эта малышка могла такое сотворить? Я и сам не уверен до конца. Сомневаюсь, что это её рук дело.

Гиацинт выдохнул. Казалось, на его лице мелькнула тень улыбки — но это был лишь обман зрения из-за того, как падал свет.

—

Девочка пришла в себя, когда её стремительно выносили из библиотеки. Она дёрнулась, выскользнула из рук и покатилась по полу, как мячик, остановившись на животе. Раздражённо пискнув от боли, она потерла ушибленную спину.

— Ты как?

Она подняла раскрасневшееся лицо и увидела протянутую руку принца.

— Сам не видишь сь? — фыркнула она, но помощь приняла.

Встав на ноги, она отряхнулась, поправила хвосты и повернулась к нему спиной.

— Там ничего нет сь?

Гиацинт пригляделся и машинально провёл ладонью по её юбке, смахивая пыль.

— Чего ты так разволновалась? — спросил он.

— Мне запрещено покидать это место сь. Всё сь?

— Да.

Гиацинт отступил. Девочка повернулась к нему, её лицо пылало, а пальцы снова теребили друг друга.

— Я...

Она стеснительно подняла глаза... и замерла с открытым ртом. Перед ней стоял тот же принц, но на его лице застыла широкая, жуткая, отвратительная улыбка. Девочка стиснула зубы, сжала кулачки и резко отвернулась.

— Я пойду уберусь сь. Надеюсь, мы больше не встретимся сь, — бросила она.

Гиацинт молча смотрел на книгу в своих руках. Не сказав ни слова, он вышел.

—

— Вот и всё, — закончил Гиацинт. — Моё путешествие на втором этаже.

— Ясно... — Ноа запрокинул голову, уставившись в потолок. — Всё настолько расплывчато, что ничего не понять. Ни единой зацепки. Наш разговор окончен, но пользы от него — ноль. Выходит, и смерть твоя будет столь же бесполезна.

Из рукава его халата скользнул нож, ловко пойманный пальцами. Ноа поднял лезвие к свету, рассматривая холодный блеск.

— Этим ножом ты когда-то убил жену своего брата. Лишил жизни свою жену. Точнее, это сделал я, но нож — твой. Удивительно, но он даже не заржавел. Я хранил его в специальном месте. А теперь ты сам покончишь с собой этим клинком.

Ноа поднялся со складного стула и шагнул к Гиацинту, протягивая оружие. Лезвие блеснуло, отразив пустой, сломленный взгляд.

— Постой...

Ноа остановился, вопросительно приподняв бровь.

— Господин Ноа... у вас есть бумага и ручка?

Учёный сунул руку под халат и извлёк то, что просил король. Гиацинт принял их и быстро набросал несколько строк. Сложил листок и спрятал в нагрудный карман. Затем взял нож, приставил к горлу.

— Прости, братец. Я не изучил эту Башню, не рассказал тебе ничего. Я принёс тебе лишь боль и страдания.

Слёзы покатились по щекам Гиацинта, падая на пол у ног Ноа Вольта.

— Но я... Я рад, что оставил этому этажу такое наследие.

Следующая секунда окрасила комнату в алый. Брызги залили стены, пол, потолок. Кровь тёплой лужей обволокла подошвы туфель Ноа.

Глава 30

Правда ценой в жизнь

— А?

Девушка открыла глаза и увидела над собой лицо старшего брата. Тот смотрел на неё с удивлением, но уже в следующее мгновение черты его лица смягчила радость. Он бережно приподнял её голову и крепко обнял.

Лилиан распахнула глаза, но не стала сопротивляться, хотя всё ещё не до конца понимала, кто перед ней. В теле не осталось ни капли сил. Но когда сознание прояснилось, она наконец узнала того, в чьих объятиях находилась. Крохи силы, только что вернувшиеся к ней, она потратила на одно-единственное движение — прижалась к Альфонсу ещё теснее.

— Лилиан, — прошептал он.

Рядом тут же оказался и второй мужчина — Лавр. Он мягко положил ладонь на затылок девушки, поглаживая её с нежной улыбкой.

— Ты справилась, сестра.

— А что случилось? Где отец?

Девушка отстранилась и взглянула в глаза брата, но тот поспешно отвёл взгляд, и лицо его омрачилось. Лавр тоже медленно убрал руку с её затылка и сжал пальцы в кулак.

— Пойдём, увидишь, — тихо предложил Альфонс.

Лавр кивнул и поднялся на ноги. Альфонс последовал его примеру и, взяв Камиллу на спину, направился вглубь замка. Девушка обвила шею брата руками, чтобы не упасть.

Разрушенные стены, разбитые окна, сорванные картины, осколки драгоценностей, усыпавшие пол… Замок выглядел плачевно — следы недавнего нападения неизвестной группы. Предполагали, что это могли быть Революционеры, но никто не знал наверняка. К размышлениям подталкивал тот факт, что нападавшие действовали сообща с Декстером, а возможно, и по его указке. Это ещё больше запутывало следствие. Но сейчас мысли Альфонса, Лавра и Камиллы занимал лишь один человек — их родственник Гиацинт. Он исчез после единственного прикосновения предводителя нападавших и до сих пор не вернулся.

Наконец все трое добрались до тронного зала, где находились три человека. Они окинули их взглядом, но узнали только одного — Луи, главного слугу замка. Двое других были незнакомы. Хотя имён они не знали, лица запомнили точно — особенно одно, принадлежащее Мамору Хигашикате.

— Этот мечник... — Альфонс попытался покопаться в памяти.

— Он был среди гостей на свадьбе. — подхватил Лавр. — Не из Виль Пур Ле Муар, но какое-то время присутствовал. Я с ним разговаривал.

— О чём?

— Рассказывал, что любит собирать разные истории, снимает о них фильмы. «Чем больше историй — тем больше фильмов можно снять», — сказал он и попросил меня поведать о том, как я учился правлению, пока брат был на втором этаже. Но меня прервал юноша по имени Камина.

— М-да… Понятно.

Они подошли ближе и наконец разглядели третью фигуру в зале.

— Девочка..?

У неё были светло-каштановые волосы, собранные в два высоких хвоста с кудрявыми кончиками, украшенные чёрными бантами. Выразительные голубые глаза и лёгкая улыбка на лице.

Она стояла перед Мамору, но, услышав шаги, обернулась через плечо, окинула их взглядом и тут же отвернулась, фыркнув.

— Ты чего? — удивился Мамору.

— То есть «чего»? Сами не понимаете? — девочка многозначительно посмотрела на меч, висевший у него на бедре, и одобрительно закивала. — Да! Да! Она меня понимает!

— Эй! — возмутился Мамору, дёргая меч из стороны в сторону. — Я думал, ты на моей стороне!

Трое наблюдателей криво улыбнулись. Альфонс — с лёгким раздражением, Луи же сохранял невозмутимость.

— Они что, с приветом? — пробормотал Альфонс и тяжело вздохнул, безнадёжно покачав головой.

В зале, помимо живых, находились три тела. Они неподвижно лежали на полу среди обломков. Самым жутким было то, что среди них оказался труп маленькой девочки. Рядом покоилось тело одного из «ангелов»; второй же был намертво вбит в землю после удара Мамору. Лавр и Луи собрали все тела и сложили в ряд, Авет оказалась в центре. Альфонс стянул капюшоны с «ангелов» — те даже не шелохнулись в бою. Под капюшонами обнаружилось, что все нападавшие были женщинами.

— Я и подумать не мог, что они девушки... — разочарованно протянул Альфонс.

В памяти всплыл момент сокрушительного поражения, когда они втроём атаковали этих «ангелов» и даже не смогли сорвать с них капюшоны.

— Что здесь... происходит..?

Все разом обернулись к выбитым дверям. На пороге замерла потрясённая Агнес. Она дрожала, приоткрыв рот, взгляд метался между телами, Лилиан, неспособной идти самостоятельно, незнакомой девочкой рядом с мечником, дядей и Луи.

— Наконец-то явилась, — язвительно бросила Лилиан. — Пока ты благополучно отходила от своих чёртовых блинов, здесь творился сущий ад.

— Лилиан... — мягко одёрнул её Лавр.

Но та и не думала успокаиваться и с любовью заключить сестру в объятия со словами «как же я волновалась». Нет. Её переполняла злость на человека, который преспокойно сидел в стороне, пока дорогие ей люди страдали и получали ранения во время нападения. И этим человеком была никто иная, как Агнес. Нынешняя ситуация лишь подлила масла в огонь давней ненависти и отвращения.

— Люди исчезали. Наш отец тоже. И всё это устроила на первый взгляд невинная, милая девочка. Но ты же у нас тоже «невинная». Разве можно тебя винить за то, что тебя тошнит от самой себя?

Внезапно Лилиан почувствовала острую боль в ногах, обхватывающих талию брата. Боль нарастала, и она стиснула зубы. Опустив взгляд, поняла: Альфонс сжимал её ноги руками.

— Брат...

Жалобная интонация заставила его ослабить хватку, но не убрать руки полностью. На лице Лилиан отразился испуг, смешанный с недоумением.

— В нынешнем состоянии ты смеешь затевать ссоры, сестра? — тихо, но твёрдо произнёс он. — Да, я тоже зол на эту несправедливость. Мне самому хочется подойти и врезать ей. Но сейчас мы должны сплотиться. Помочь друг другу. Особенно мы трое — мы ведь семья.

— А ты вырос...

Альфонс удивлённо поднял взгляд и увидел своих давних друзей — если их вообще можно было так назвать. Миру и Хилла. С первого взгляда на их лица в памяти всплыли картины детства: Хилл трясёт девочку, потерявшую сознание на дороге. Тогда маленький Альфонс не понимал, кто такие друзья. По-детски он считал, что друзья — это те, кто играет с тобой и проводит время, и Мира с Хиллом отлично справлялись с этой ролью. Они, как он и приказывал, играли с ним, причём от всей души. Их не волновал его повелительный тон: «Пошли играть». Они искренне ждали этих моментов, хотя Хилл так до конца и не доверял принцу, а играл лишь ради того, чтобы Мире было весело. Несколько лет они весело проводили время вместе, пока принц не повзрослел. Он стал играть всё меньше, а потом и вовсе перестал. И теперь Альфонс впервые за долгие годы заметил, что они тоже выросли. Ведь в памяти они остались такими, какими были тогда, в играх.

Мира медленно приближалась, словно боялась спугнуть его. Хилл следовал за ней.

— Хилл, что ты имел в виду?

Хилл остановился и вопросительно поднял бровь.

— Ну, логично же. Ты наконец вырос как человек. — Он задумчиво посмотрел вверх, покачал головой и снова встретился с ним взглядом. — Нет. Ты вырос как настоящий король. Ты больше не капризный и гордый маленький принц. Теперь ты наследник, достойный уважения.

Они приблизились к своему давнему другу и посмотрели ему в глаза. На их лицах расцвели улыбки, а следом — и на лице Альфонса.

— Вы тоже выросли.

— А? Ты про внешность?

— Нет. — он слабо мотнул головой. — Теперь вы не ждёте времени, чтобы поиграть со мной.

Мира отвела взгляд, Хилл тоже смутился. Альфонс удивлённо уставился на них, а через секунду, поняв причину их смущения, рассмеялся. Мира и Хилл покраснели, не решаясь взглянуть на него. А когда смех утих, Альфонс вытер слезу в уголке глаза.

— Мы ещё обязательно поиграем.

Мира и Хилл распахнули глаза, повернулись к нему, переглянулись между собой — и тоже рассмеялись.

— Тогда ты водишь первым! — воскликнула Мира, слабо стукнув его кулачком по плечу.

Лилиан тут же отбила её руку, словно хищник, защищающий добычу, и зло зашипела на Миру. Та удивлённо замерла с поднятой рукой. Альфонс тоже опешил. Даже Луи с интересом наблюдал за этой сценой.

И вдруг сверху вспыхнул ослепительный свет. Все зажмурились, а затем раздался глухой грохот. Открыв глаза, они увидели тело Гиацинта, упавшее с неба и распластавшееся на полу животом вниз. Губы Альфонса, Лилиан и Агнес задрожали, и они бросились к нему. Следом подоспел и Лавр. Они взволнованно осматривали отца, а когда перевернули на спину, увидели глубокий порез на шее. Альфонс прижал пальцы к запястью и подтвердил то, чего все боялись:

— Мёртв...

Глаза присутствующих расширились и уставились в пол, по которому уже растекалась кровь.

— Эй, посмотрите.

Все обернулись на голос Агнес и проследили за её взглядом. Из нагрудного кармана Гиацинта торчал уголок бумаги. Агнес осторожно протянула руку и кончиками пальцев вытащила сложенный лист. Осмотрела его.

— Чудом не запачкался кровью.

И правда, лишь маленький уголок пропитался красным. Альфонс быстро выхватил бумагу и развернул, когда остальные подошли ближе.

— Здесь два письма. Одно вам, дядя.

Лавр уставился на протянутый лист, но, помедлив, взял его и начал читать.

— А второе почему-то подписано с лицевой стороны. Оно адресовано тебе, Агнес.

Девушка приняла сложенный конверт и перевернула его. На обратной стороне было написано послание, которое она прочла про себя: «Агнес… В этом письме — правда о твоей матери. О том, почему ты потеряла память о детстве. О причине, по которой каждую ночь ты видела один и тот же мужской силуэт, тянущий руку к твоему лицу. Здесь есть всё. Но только тебе решать, читать его или нет. Я очень сомневаюсь, что ты не сделаешь этого. Это лишь вопрос времени. Когда захочешь — прочитай и узнай то сокровенное, что я скрывал от тебя. В конце концов, это моё предсмертное письмо. Надо бы ему соответствовать. Так… Точно. Забыл сказать самое важное: прости меня, пожалуйста. Я всегда был холоден с тобой и безразлично относился к тому, что над тобой издевались твой брат и сестра. Я лишь бросал на вас взгляд и уходил. И какой же после этого я отец? Никакой. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. И всё же — обязательно узнай правду. И никогда не живи в страхе и неведении. Радуйся, познавай, путешествуй, не бойся. Я буду смотреть на тебя из ада и держать за тебя кулачки. Ты всё сможешь, дочь моя».

Рука Агнес с письмом бессильно опустилась, мелко дрожа. А потом послышались всхлипы, которые через несколько секунд сменились решительным, хоть и залитым слезами взглядом.

Плакала не только она. Лавр прижал письмо брата к груди и плакал всё сильнее.

— Что там? — с лёгкой обидой поинтересовался Альфонс, которому письма не досталось.

— Он... Он... Сдержал своё обещание. — всхлипнул Лавр.

Принц склонил голову набок, вопросительно глядя на дядю.

— В этом письме он написал о том, что увидел на втором этаже. Рассказал мне всё о своём путешествии.

Плач сменился беззвучными рыданиями. Даже сейчас Лавр старался сохранить мужское достоинство, хотя никто не осудил бы его за слабость. Ведь каждый на его месте представил бы сейчас, как сидит перед молодым братом, а тот с весёлой улыбкой рассказывает свои удивительные истории. Тёплый свет озарял их двоих в его воображении... Но это лишь мечта.

Мамору опустил край шляпы на глаза, закрыв их. Девочка рядом скрестила руки на груди и отвернулась. Луи молча протянул платок Агнес.

А в это время в другом месте человек пытался узнать свою правду.

Камина смотрел на странное объявление. На нём был объявлен розыск особо опасного преступника — его самого. За поимку обещали награду в 30 000 000 дзенни.

— Прямо как первая награда будущего короля пиратов, — восхищённо прошептал он, и глаза его гордо сверкнули.

Но вдруг он почувствовал руку на плече. Кто-то развернул его — это оказался Алексей с Май. Из-за спины девушки выглядывала голова Сайкью. На их лицах застыло выражение, которое Камина не мог точно определить: то ли тоска, то ли крайняя серьёзность. Но напряжение, витавшее в воздухе, он чувствовал отчётливо.

— Ч-что случилось? — с кривой улыбкой спросил он, беспокойно озираясь.

Рука на плече сжалась крепче. Алексей приоткрыл рот, секунду помедлил и наконец произнёс:

— Камина...

— Да?

— Что это было тогда?

Улыбка сползла с лица Камины, сменившись необычной для него серьёзностью. Глаза потеряли привычный блеск, став пустыми и бесчувственными. Алексей уточнил:

— Как ты сделал тот трюк? Ты смог поглощать Рюши наших врагов и делиться ею с нами. Но как?

Камина перевёл взгляд и шагнул в сторону. Алексей, Май и Сайкью уставились ему в спину.

— Для начала пусть останется только ты, Алекс.

Алексей сжал кулак, услышав старое прозвище, но, успокоившись, кивнул Май и Сайкью. Та обеспокоенно посмотрела на них, но тоже кивнула и потянула Сайкью за собой. Девушки ушли, оставив их наедине.

— Чтобы всё объяснить, нам придётся вернуться к моему прошлому...

Камина глубоко вдохнул и посмотрел прямо в глаза Алексею, начиная свой рассказ.

Глава 31

Завтра

— Я отпрыск японского мультимиллиардера, разбогатевшего на продаже продуктов питания. Сеть круглосуточных магазинов «Окономи» — его собственность. Более половины товаров, которые там продаются, он производит сам на своих заводах. Основные покупатели — школьники и офисные работники. Япония славится своими трудоголиками, и они закупаются едой именно в его магазинах. Не найти в Японии места, где внутри такого магазина не было бы людей. Ещё один плюс — повсеместность. Они были в любой глуши.

— Но к чему ты это? — спросил Алексей, заметив, что Камина явно отошёл от темы.

— Да, прости, что-то меня занесло не туда.

— Совсем не туда.

Камина усмехнулся, криво улыбнувшись, но продолжил:

— Семья состояла из четырёх человек, включая меня. У меня были и мама, и папа, и младшая сестра. Именно за ней я и пришёл в эту Башню, её я здесь разыскиваю. Мою сестрёнку звали...

— Как мило.

Рассказ Камины прервался. И не сам собой — его кто-то перебил. Алексей раздражённо стиснул зубы и обернулся на того, кто посмел нарушить самый интересный момент. Камина последовал за его взглядом. Парни увидели мужчину средних лет в строгом костюме. Некогда, совсем недавно, оба работали под его началом. Это был Луи.

Камина испуганно отшатнулся назад, но Луи лишь шире улыбнулся и мирно поднял ладонь.

— Не бойтесь. Я изначально знал, что ты — разыскиваемый Камина. Я о вас не рассказал, не выдал, а сейчас, как видите, мне некому вас показывать. В этом городе никого не осталось, кроме троих детей королевской семьи.

В его голосе послышалась лёгкая горечь, но не та, что появляется у человека, действительно сожалеющего о сказанном. Скорее это походило на насмешку над королевской семьёй. Он словно издевался над ними. Впрочем, это была лишь мимолётная интонация, так что истинные намерения Луи не суждено было узнать никому, кроме него самого.

— Но я пришёл не просто так. Сейчас все трое оплакивают смерть Гиацинта, вот я и ушёл, чтобы не мешаться.

— Значит, ты даже слезу не пролил? — злобно пробормотал Камина.

— И правда, — усмехнулся Луи. — Так вот, я пришёл поговорить с тобой, Алексей.

Алексей насторожился и вопросительно посмотрел на него.

— О чём именно?

— Это не для лишних ушей.

Алексей повернулся к Камине, и тот, кивнув, направился в замок — туда, куда ранее ушли Май с Сайкью.

Он шагал по пустому коридору. На полу валялись обломки замка, но это не наполняло пространство, не делало его уютным, а тем более живым. Вокруг царило разрушение, идти по нему было почти жутко. Но неприятный путь длился недолго — вскоре он упёрся в проём тронного зала.

Камина осмотрел комнату. Взгляд открывал ту же картину, что предстала перед Альфонсом при входе. Вот только сейчас Камина видел её своими глазами, а ещё в зале появились недавно пришедшие Май и Сайкью.

Было ещё одно важное отличие: настроение присутствующих. Теперь они не выглядели подавленными — напротив, в их взглядах пылала решимость, а теплота наполняла зал. И всё же печаль никуда не делась и не могла исчезнуть просто так. Смерть дорогого человека нельзя забыть так быстро. Они не настолько бездушны.

— Что тут? — вместо приветствия спросил Камина и помахал рукой.

Сайкью стеснительно помахала ему в ответ — об этом её попросила Май. За то, что подруга выполнила просьбу, Май погладила её по голове. Выглядело это очень мило, но к вопросу Камины не относилось.

На вопрос решил ответить Лавр — он, по крайней мере, не состоял с Каминой во враждебных отношениях.

— Мы только что узнали о смерти Гиацинта. Он упал с неба. Мы пока не поняли, кто его убил и почему он материализовался из свечения, но это не отменяет факта его гибели. В его кармане мы нашли прощальные письма, адресованные нам. Сейчас читаем и узнаём много приятного, чего он не показывал последние несколько лет.

Камина заинтересованно промычал, мол, ясненько. И вдруг позади раздались шаги. Камина и все остальные обернулись и увидели Алексея, а за ним — Луи.

Главный слуга спокойно улыбался, сложив руки за спину, что резко контрастировало с настроением Алексея. Парень, в отличие от Луи, выглядел крайне напряжённо. Его взгляд был прикован к пыльному полу, где почти незаметными пятнами темнели следы подошв.

— Что такое?

Этот вопрос мучил каждого, кто видел Алексея, но осмелился задать его только Камина. Однако прежде чем прозвучал ответ, повисла напряжённая, долгая пауза. Наконец Алексей поднял лицо. Глаза его дрожали, как и губы, которые наконец разомкнулись:

— Я ухожу из команды «Окономи».

— Ч-что..?

— Я ухожу в другую команду.

Зал наполнился тишиной. Даже те, кто не до конца понимал ситуацию, молчали. Каждый кожей ощутил тяжёлое напряжение, повисшее в воздухе.

— Да что ты, чёрт возьми, такое говоришь?!

Камина нарушил молчание криком. Его лицо исказила неподдельная ярость.

— Камина...

Май, чьи глаза заметались между ними, испуганно прошептала его имя.

Камина несколькими шагами вплотную приблизился к своему, уже бывшему, напарнику и схватил того за воротник потрёпанного костюма. Алексей смотрел ему прямо в глаза, не скрывая серьёзности.

— Повтори.

Алексей явно не лгал.

— Я ухожу из команды «Окономи».

Руки Камины задрожали от пылающей ярости. Дрожащий кулак взметнулся перед лицом Алексея и в то же мгновение стремительно понёсся вперёд. Это должен был быть сильный удар. Алексей знал это, но не пытался уклониться — он лишь безнадёжно стоял, ни один мускул на его лице не дрогнул. Но когда до удара оставалось несколько сантиметров, руку Камины легко перехватил Луи. На лице слуги сияла широкая, почти злорадная улыбка.

— Невежливо так прощаться.

Даже в такой момент Луи находил место для своих подколов, которые лишь сильнее злили Камину.

— Свали! Это наше дело! Тебя вообще не касается!

Камина пытался продолжить удар, толкая руку вперёд, и кричал на Луи, но тот не реагировал.

— Ещё как касается.

— А?

Камина замер, уставившись на Луи расширенными глазами.

— Он переходит под моё крыло.

Камина медленно перевёл взгляд на Алексея, но тот не ответил ему тем же. Поджав губы, Камина бессильно опустил руку, и лицо его помрачнело.

— Почему... Мы ведь год провели вместе. Тренировались, сражались, работали, грустили — но всегда были вместе. Сейчас это звучит как фраза из какого-то ромкома, но даже не смешно. Меня будто бросили, как в той самой слезливой романтике. И мне больно. Но совсем не из-за отвергнутой любви. Сердце сжимается всё сильнее, а в голове крутятся тёплые воспоминания: как я пытался вылечить твою ногу своей катаной, как мы запрягли двоих детей на работу, будто какие-то аферисты, как мы сражались все вместе. Мы были как семья.

Луи повернул голову к Алексею и слегка кивнул. Алексей с полуоткрытым ртом понял этот знак. Он сжал руки так сильно, что раздался лёгкий хруст. И вот... холодное, абсолютно безразличное лицо Алексея, источающее отвращение, смотрело свысока на отчаявшегося Камину.

— С вами мне не добиться своей цели. У Луи есть сила и средства, а вы все — просто чудаки, неспособные ни на что. Именно вместе с Луи и его группировкой я смогу убить Декстера. А вы... даже близко не поспособствуете этому. Ни капли.

Челюсть Камины отвисла, но совсем не от удивления. Отчаяние — единственное, что чувствовал парень после этих слов. Полный слом души из-за предательства. Будто на сердце скинули огромный камень. И не только он — Май, которая явно неровно дышала к Алексею, была сломлена не меньше.

— Оу, это жестоко.

Мамору выглядел удивлённым. Его губы смешно сложились трубочкой, но тут же вернулись в прежнее состояние, когда он получил кулаком по лицу.

— Сказала же, меня это бесит!

Девочка стояла на цыпочках и орала на самурая, лицо которого залила кровь из носа. Правда, из носа спускалась лишь тонкая струйка, но и это было удивительно, если вспомнить последствия удара Декстера по Мамору. Тогда мечника лишь потрепало, остались ссадины, но удар девочки сумел выбить из него кровь. Это было одновременно подозрительно и абсурдно, но никто не заметил этой детали. Кстати говоря, Мамору появился только что. Он любитель заскакивать на весёлые мероприятия, потом уходить, а в конце снова появляться. Причём ушёл он, как только Май с Сайкью пришли в тронный зал. Сейчас же его не заботило их присутствие — видимо, потому что Май даже не слышала, что происходит вокруг. Она была зациклена на вопросе: «Что мне делать?». Мамору она не видела и подавно. И, стоя с тонкой струйкой крови, текущей по лицу, он оставался невозмутим, ожидая ответа Алексея.

Но ответа не последовало. Он направился в их сторону, но прежде чем приблизиться до конца, остановился напротив Май. Помахал рукой перед её глазами — реакции не было. Тогда он подошёл к двоим, когда Луи стоял чуть впереди Алексея. Мамору встал рядом с «главным», едва касаясь плечом.

— Может, прекратишь этот кукольный театр?

— Уж не тебе об этом тявкать, обманутый лисёнок.

Мамору усмехнулся, покачал головой и взглянул в лицо Алексея.

— Ты уверен, парень?

— Да, — холодно ответил тот.

— Хорошо.

Мамору огорчённо прикрыл глаза своей касой и направился к разбитому окну, откуда и пришёл.

— Эй, подожди меня!

Размахивая сжатыми в кулаки руками, его догнала спутница. В ту же секунду они исчезли из зала, где воцарилась гробовая тишина. Никто не смел её нарушить. Ни движением, ни дыханием, ничем иным.

И всё же тишина была сломлена.

Несколько сов влетели в зал и опустились на головы своих хозяев. Сова Камины спокойно приземлилась тому на макушку. Но Алексей заметил ещё двух лишних, которые летели последними. Он проследил за ними взглядом. Когда они приземлились, он увидел шокированных Ламию и Орфея.

— И вы слышали?

— Как ты посмел...

Девочка сжала кулачки, но разжала их, когда сова нетерпеливо затопталась у неё на плече. Она взяла её на руки, как и остальные. И все увидели одно и то же: маленькое письмо в клюве.

Все одновременно развернули послание и прочли: «Семейный замок семьи Хана».

Каждый сразу понял, о чём идёт речь, и молча покинул зал. Все, кто участвовал в экзамене, — но Камина и Май всё никак не могли отойти от шока. Они так и просидели, пока Алексей не ушёл в сторону Хевен Роуз вместе с Луи.

Орфей и Ламия потрясли замешкавшихся Камину и Май, и те очнулись.

— А? Откуда она? — парень говорил о своей сове, которая уже успела уснуть, уютно устроившись у него на голове.

Май удивилась появлению Буси в зале не меньше. Оба раскрыли бумажки и сразу поняли содержимое. Все вспомнили, что завтра — день окончания экзамена. Там объявят результаты испытания и наконец позволят прошедшим отправиться на следующий этаж.

Хотя результат Агнес был уже известен...

Вся команда «Окономи» состояла в команде «Бутон», а Агнес — в «Корнях». Это гарантировало победу всем, кроме принцессы.

Поэтому она сжала письмо в руке и стиснула зубы. Её переполнял гнев на себя саму. На свою слабость и беспомощность без отцовских средств.

— Кстати, Агнес.

Альфонс серьёзно посмотрел на неё.

— Ты собираешься открывать письмо?

Девушка приподняла ладонь и взглянула на конверт.

— Я...

Она резко подняла лицо.

— ...Я открою его, когда настанет подходящий момент!

Глава 32

Трещина

В домике на окраине города, в королевстве Хевен Роуз, некогда жил старик, обучивший Камину и Алексея Рюши. Покидая своё жилище, он оставил ученикам письмо. Теперь же в этом доме обосновалась команда «Окономи».

Но в этот день команда дала трещину. Один из двух основателей покинул группу. Бесцеремонно, быстро, холодно. Он не просто ушёл — он бросил их, предал. Алексей перешёл на сторону более сильного, чтобы достичь своей цели. Что именно сказал ему вербовщик, никто не знал, кроме него самого.

Угрожал ли ему Луи, или Алексей присоединился к нему без раздумий...

— Не знаю, — с горечью пробормотал Камина.

Его пальцы были сплетены в замок. Они дрожали, но не от страха — от напряжения, с которым он сжимал их.

Сидя на кровати, он казался неживым. Пустой взгляд, мрачное лицо, стиснутые зубы.

Такое же состояние было и у тех, кто остался в команде. Май, Ламия, Орфей — все были поглощены тоской и ощущением, что их выбросили, как ненужную вещь.

Они стояли вокруг своего нынешнего лидера. Ламия сидела рядом с братом, который обнимал её одной рукой. Май же некому было обнять из команды, но рядом оказалась её верная подруга Сайкью. Она изо всех сил пыталась утешить подругу, но тщетно — человек, дорогой Май, бросил её.

Атмосфера, витавшая между ними и в комнате, была настолько тяжелой, что находиться здесь постороннему оказалось бы невыносимо.

———

— Что же ты за человек такой? — с неприкрытой болью спросил Алексей.

Парень смотрел на цветы, которые ещё через шаг окажутся раздавленными. Руки его сжались в кулаки и тряслись от кипящей внутри ярости.

В ответ на его состояние и напряжённый тон он услышал усмешку. Короткую, словно человек, издавший её, едва сдерживался от смеха.

— Ты про что? — спросил тот, вытирая слезинку с уголка глаза.

— Как это про что?! — сорвался парень, резко остановившись.

Луи заметил это и тоже замер, развернувшись к нему. Когда он повернулся, Алексей увидел на его лице слабую улыбку. Не обычную — поистине дьявольскую. Одна такая улыбка позволяла понять, какое истинное удовольствие он получал от ситуации.

— Ну, про что?

Повторный вопрос застал Алексея врасплох, и он отшатнулся, глаза расширились от удивления. Но через секунду лицо вновь обрело привычное холодное и безразличное выражение. С таким настроем он молча шагнул дальше — к Эустоме.

———

Если не вдаваться в детали, их последующий день можно было описать «в двух словах».

Команда «Окономи» продолжила свой «траур» в одной комнате. Мокусеи Орфея стояли у дверей дома, как верные псы, — не шумели, послушно застыв на указанном месте. Члены команды выходили только в туалет или за водой. Поздно ночью все легли спать, кому где доведётся: на полу, на кровати — без разницы.

Алексей же провёл ночь вместе с Луи в лучшей гостинице Эустомы. Они забронировали две комнаты, но спали не в одиночестве. Перед тем как войти в гостиницу, они встретились со знакомыми Луи. Их было двое, оба в плащах, как и «ангелы». Голоса у них были мужские, но теперь Алексей не мог быть уверен в их поле — ведь «ангелы» говорили мужскими голосами, а на деле оказались девушками. Всё же Алексей сумел отбить комнату для себя, а «знакомых» отправил спать к Луи.

Так две половины одной команды провели свою последнюю ночь на первом этаже.

Но даже сказав, что это можно было описать в двух словах, я лукавил. Этой ночью произошло кое-что, о чем невозможно рассказать в столь малой части.

———

У входа в семейный замок собралась толпа из двух сотен человек. Такое число было примерной оценкой Алексея, стоявшего среди них. Рядом находились Луи и его знакомые.

Где-то на другом конце этого сборища расположилась и команда «Окономи». Её участники больше не выглядели такими подавленными, как днём ранее. Напротив, они казались куда живее, чего нельзя было сказать об Алексее. Камина вернул свою былую улыбку, а за ней — и боевой настрой всей команды.

— Что ж, наконец-то мы смогли это закончить!

— Да!

— Было сложно.

— Жаль, что всё равно победили Корни.

— Ну, это было логично.

— Ага, они же работали сплочённо.

— Надо будет в следующем году так же сыграть.

— Вообще-то ещё не факт, что мы снова будем в одной команде.

Такие разговоры можно было услышать среди собравшихся.

Одним из не менее важных гостей здесь была младшая дочь семьи Блоэм — Агнес Блоэм. Она стояла одна, обхватив себя рукой. Её взгляд был устремлён вниз, в то время как окружающие смотрели на неё с разными эмоциями: кто с сочувствием, кто с насмешкой, кто с завистью, а кто и вовсе не обращал на неё внимания. Ясно было одно: Агнес было неуютно в такой атмосфере.

Наконец из замка вышел молодой парень в красной пышной мантии, накинутой на одно плечо. Тот самый, что был при объявлении экзамена. Принц королевской семьи Хана — Росс Хана.

— Приветствую всех здесь собравшихся!

Толпа замолкла, но вдруг в наступившей тишине раздался громкий храп. Большинство людей засмеялись, но другие пребывали в замешательстве от такого невежества.

Росс тоже был удивлён, что его бесцеремонно прервали. Однако он тряхнул головой и, кашлянув в кулак, продолжил:

— Сегодня победители экзамена смогут перейти на следующий этаж. Давайте же зайдём внутрь и узнаем, кто эти люди.

Он отступил в сторону и жестом пригласил всех в замок.

Люди приняли приглашение и потянулись внутрь.

У входа все прошли ту же процедуру, что и в первый раз, когда люди в костюмах проверяли ушные раковины.

Когда с каждым было покончено, главный зал наполнился. Сейчас он был куда просторнее, чем при объявлении экзамена.

Наверху, у телевизора, появилась Эмили. Она весело пролетела над головами присутствующих и, завершив круг, остановилась перед экраном.

Девочка обвела взглядом каждого, но её глаза вдруг застыли на одном человеке. «Чего она?» — удивился Камина и посмотрел туда же.

Перед собой он увидел мужчину в соломенной шляпе. Тот спал, прикрыв глаза краем японской шляпы и скрестив ноги. Его катана лежала рядом, а голова опиралась на то, чего невооружённым взглядом было не разглядеть. Будто сам воздух поддерживал её.

Камина догадался включить Иксен и увидел то, что и ожидал. Стена уплотнённого Рюши образовалась за спиной Мамору. Проще говоря, самурай построил отдельную стену из своей энергии лишь для того, чтобы хорошенько выспаться.

Такое легкомыслие, смешанное с чудовищной силой, поражало Камину. На его лице появилась кривая улыбка.

— Так-так-так!

Камина вздрогнул от звонкого милого голоса, разрушившего его мысли.

— Сегодня ваш экзамен наконец окончен. Так давайте же подведём итоги!

В ту же секунду все в зале замолкли. Пространство наполнилось тяжелым напряжением ожидания.

— Всего было два варианта развития событий. И вы, надеюсь, их помните. Так вот. Кто же победил? — Девочка поднесла палец к подбородку и задумчиво приподняла бровь. — Удивительно, но одна из трёх команд смогла собрать все цветы на этаже!

Но никого это не поразило. Наоборот, напряжение стало лишь сильнее.

— И победителем стала...

Не успела она объявить победителя, как по залу пробежали шепотки: «Да Корни точно победили».

— ...Победила команда «Бутон»!

— Что?!

Все в зале были удивлены этой новостью, но были и те, кто давно знал об этом.

Глава 33

Дуэль будущему

— Победила команда «Бутон»!!!

Зал взорвался удивленными криками. Май радостно трясла ошарашенную Ламию, а Орфей счастливо прыгал вокруг шокированного Камины, словно у него самого выросли крылья.

Громкие возгласы толпы разбудили самурая, который до этого момента мирно дремал в дальнем углу. Он с глухим грохотом рухнул на пол, потеряв концентрацию.

Алексей удивился не меньше остальных. Луи, стоящий рядом, прикрыл глаза с уверенной, почти надменной улыбкой. Алексей повернулся к нему, в его взгляде смешались шок и страх.

— Неужели ты знал об этом?..

— И не только, — ответил Луи, повернув голову к проигравшей принцессе.

Агнес сжалась еще сильнее, опустив голову так низко, будто хотела провалиться сквозь пол. Все члены ее команды «Корни» смотрели на девушку с презрением и гневом. Они кричали на нее, разгневанные исходом экзамена. В ее памяти снова всплывали воспоминания детства — как она каждый раз тянула руку к удаляющейся спине отца, лежа на земле под ударами брата и сестры. А теперь все эти лица вытеснило одно — лицо матери. Оно тоже смотрело на нее с презрением и яростью.

— Эй, хватит!

Агнес вздрогнула и открыла глаза. Резко подняв голову, она увидела спину знакомого. Камина стоял перед ней, раскинув руки, словно живой щит.

— Не смейте ее обвинять!

Один из разгневанных парней сжал кулаки и подошел вплотную, столкнувшись с Каминой лбами. Он ткнул кулаком ему в грудь, чеканя каждое слово:

— А ты вообще не лезь! Думаешь, раз выиграл — ты самый сильный?

Камина вздрогнул, лицо его жутко помрачнело. Он медленно опустил голову и что-то пробормотал. Парень не расслышал и, скривившись, поднес ухо к его рту.

— Че? — спросил он с театральной язвительностью.

— Я не самый сильный.

— А?

Парень поднял бровь, и в этот момент Камина резко вскинул лицо — со стиснутыми зубами, с глазами, полными решимости.

— Но я стану самым сильным!

Парень раздраженно цыкнул, развернулся и ушел, подав знак своим приятелям последовать его примеру.

— Слуга… — прошептала Агнес, снова отводя взгляд вниз. — Зачем ты защитил меня?

Камина повернулся к ней, опустив руки. Его зрачки задумчиво устремились вверх, но после секунд раздумий он прикрыл глаза и с виноватой улыбкой почесал затылок.

— Я не знаю.

Агнес подняла на улыбающегося Камину расширенные глаза — уже влажные от сдерживаемых слез.

— Госпожа принцесса.

Май подошла и мягко положила ладонь на плечо измученной девушки. На ее лице застыла скорбящая, но теплая улыбка. Агнес смотрела в глаза Май, не понимая ее мотивов. Она не понимала, как можно защищать незнакомого человека. Нет, скорее — почему они вообще ее защищают? Ее не волновало, знают они ее или нет. Она хотела понять, почему они спасают мусор, который не оправдал надежд подопечных.

— Это значит, я победил, — пробубнил Алексей, глядя прямо перед собой.

— Да. Хотя и занимался спасением своей бывшей напарницы.

Луи выделил слово «бывшей», повысив голос, словно обводя его невидимым мелом. Алексей молча сжал кулаки — они дрожали от едва сдерживаемой злости.

— Так-так-так!

Все замолчали и обратили взгляды к Эмили. В этих взглядах читалось недоверие — будто все ждали, что сейчас их радость разрушат, а проигравшим, наоборот, дадут второй шанс. В зале повисла абсолютная тишина.

— Вы не забыли одну важную деталь?

Все задумались — и зал снова разразился радостными криками. По правилам, если победила определенная команда, на следующий этаж восходят все ее участники, а также еще тридцать человек из других команд. Причем разрешалось выбирать целые команды, которые подсчитывались как частное от деления количества участников на два. Если результат оказывался нецелым, он округлялся в большую сторону. Это дало надежду многим.

Участники начали подходить к знакомым из команды «Бутон» и умолять взять их с собой. Кто-то вставал на колени, кто-то предлагал деньги — любыми способами они хотели попасть наверх как можно быстрее.

— Что-нибудь заметил, Алексей? — спросил Луи, стоя спиной к спине с парнем.

— Да. Есть некоторые вопросы на этот счет.

Луи щелкнул пальцами — и два недавно присоединившихся к ним человека встали перед их лицами, защищая от напирающей толпы проигравших.

— Ну и что у тебя за мысли?

— Для начала я бы хотел поговорить о разделении экзаменуемых на команды.

— Да?

— Проблема в том, что изначально говорили: на экзаменах можно создавать свои команды. Это натолкнуло меня на мысль, что такая возможность — отдельная особенность правил. Но при регистрации в Ассоциацию авантюристов в Эустоме я узнал, что и там можно создавать свои группы и целые гильдии.

— И что же ты хочешь этим сказать?

— Можно ли создать группу прямо сейчас?

Улыбка на лице Луи расползлась до неприличной ширины.

— Верно подмечено.

— И как же создать команду сейчас?

— Это можно сделать, соединив уши участников тончайшей нитью энергии Рюши. Ее невозможно обнаружить обычным Иксеном. Для этого нужен максимально продвинутый Иксен третьего поколения. А создать ее и соединить людей могу я.

— Правда?

— Угу. Но зачем нам это?

— На первый взгляд не понадобится, но это отличный способ заработать. Проблема в том, согласятся ли остальные члены команды?

— Не беспокойся, согласятся.

Алексей явно не доверял словам Луи, но и спорить не стал.

— И еще есть другая загвоздка в правилах.

Луи остановился, прислушиваясь.

— Раз команды можно создавать сейчас, то можно ли создать их из людей, состоящих в разных командах? Например, взять троих из «Бутона» и троих из «Корней»? Во время экзамена это не было запрещено.

— Нет, к сожалению. Это бы прокатило, если бы никто из команд не выиграл. А разрешено это было только тогда. Сейчас нити команд оборваны. Но знаешь это только ты, поэтому в этом зале есть дураки, которые спокойно сидят, думая, что попадут на следующий этаж все вместе.

— Ясно.

Короткий сухой ответ дал Луи понять, что разговор окончен. Он направился к людям создавать новые команды.

— Поторапливаемся, ребятки! — крикнула Эмили. — Скоро начнется голосование, и решатся судьбы тридцати «безбилетников».

Это объявление лишь подлило масла в огонь. Люди с еще большей яростью набросились на победителей.

Команда Окономи не осталась в стороне. Даже те, кто совсем недавно обвинял Агнес в проигрыше, теперь подходили с мольбами об услуге.

Алексей шел рядом с Луи, чтобы не потеряться. Они обсуждали детали экзамена на ходу:

— Странные они.

Луи вопросительно поднял бровь.

— Я о людях, которые сейчас липнут к каждому встречному из «Бутона». Это не принесет им плодов, ведь решать, кто взойдет на второй этаж, будет лидер «Бутона». Хотя никто не знает, кто этот лидер.

— А ты еще не понял?

— Именно?

— Кто из команды лидер.

— Неужели ты?

— Нет, конечно.

— Тогда кто?

Луи, продолжая предлагать людям свои услуги, указал пальцем в другую сторону, не поворачивая головы. Алексей проследил за направлением и увидел Камину. Он удивился — не мог и подумать, что Камина и есть лидер.

— Это не обговорено официально, но так решили люди из остальных команд по одной причине.

— Какой же?

— Помнишь объявления о розыске?

— Неужели их и в Хеаен Роуз успели повесить?

— Да. Люди подумали: раз его разыскивает королевская семья, значит, он очень сильный. Самый сильный в команде «Бутон».

Алексей снова взглянул на Камину и заметил, что вокруг него действительно собралось больше всего людей. Все они жались к нему и остальным членам команды Окономи. Май выглядела нерешительной и взволнованной — Сайкью не пустили в замок, потому что она не участвовала в экзамене. Ламия, за которую мертвой хваткой держалась испуганная Май, стояла с невозмутимым лицом — впрочем, у этой девочки всегда такое выражение, когда ее кто-то обнимает. Орфей был маленькой копией Камины: оба стояли так, будто с детства были глухонемыми, а их разум витал где-то за пределами пространства.

— Возьмите нас, пожалуйста!

— Я заплачу огромную сумму!

— Нет, у меня больше денег!

— Красавчик, возьмешь нас?

— Эй, парень, помнишь, как я помог тебе?

Что бы они ни предлагали и как бы ни просили, Камина стоял в ступоре, как непробиваемая стена.

«Он дзен словил, что ли?» — пронеслось в голове у парня, который уже почти засовывал деньги ему в лицо.

И вдруг всех оглушил громкий звон.

— Так-так-так!

Все снова подняли глаза на летящую Эмили.

— Пора голосовать!

Участники «Бутона» переглянулись. Кто-то решился вытолкнуть Камину из толпы, остальные шагнули назад, оставив его одного.

— Вы чего?! — крикнул Камина и попытался вернуться, но его снова оттолкнули.

Камина сжал кулаки от шока. До этого момента его разум витал где-то в облаках, а тут вдруг на плечи свалилась такая ответственность.

— Я проголосую, но при одном условии!

Все внимательно посмотрели на него. Ламия умудрилась быстро залезть на шею Май, чтобы лучше видеть.

— Валяй!

Камина помолчал, бросая быстрые взгляды на толпу перед собой, и спустя несколько секунд наконец озвучил условие:

— Алекс, ты тоже будешь выбирать!

— Пха-ха-ха-ха!

На фоне всеобщей растерянности прозвучал громкий мужской смех — такой искренний и заразительный, что всем стало ясно: человек наслаждается моментом сполна. Все обернулись на источник звука. Луи держался за живот, смеясь так, что из глаз вот-вот должны были брызнуть слезы.

Все еще громко хохоча, он указал пальцем на смущенного Алексея:

— Это он тебя так назвал?!

На секунду Луи перестал смеяться, ожидая ответа с широкой, почти маниакальной улыбкой. Алексей коротко кивнул. И смех продолжился — еще громче, чем прежде.

Когда молчание наконец воцарилось в зале, Алексей шагнул вперед. Его шаги по кафелю гулко отдавались в ушах каждого. Он вышел к Камине, и их напряженные, серьезные взгляды встретились.

— Что ж, начинайте! — приказала Эмили радостным голосом.

Камина резко вскинул руку.

— Я начну!

Алексей кивнул и отошел на шаг в сторону.

Камина обвел взглядом зал, где люди замерли в напряженном молчании.

— Агнес! Для начала я выбираю ее.

Девушка удивленно ахнула. Май и дети обрадовались, радостно хлопая ее по плечу и улыбаясь.

— Дальше?

— Мамору Хигашиката!

От самурая, по-прежнему лежащего где-то в углу зала, никто не заметил реакции. Будто он был готов к любому исходу.

— Ага, еще?

— Да. Еще я беру с собой двух мокусеев.

— Животных тоже можно брать. Они считаются как люди. В вашем случае — как один.

Зал наполнился возмущенными криками, но Камина не обращал на них внимания.

— На этом у меня все.

Он шагнул назад, передавая слово Алексею. Тот быстро выбрал еще пять команд — в общей сложности двадцать семь человек, по шесть в каждой, но в одной из них не достовало трех. Те договорились об этом с Луи за деньги. Их связали нитью в единую команду, и им оставалось лишь ждать, пока Алексей назовет их имена.

— Ну что ж, — объявила Эмили. — Прошу сюда.

Девочка пролетела к углу зала, туда, где спал Мамору, и указала в ту сторону рукой. Вдруг стены начали расходиться, открывая проход. Самурай, только что приткнувшийся к стене в надежде спокойно поспать, снова грохнулся — теперь окончательно убедившись, что от судьбы не уйдешь.

В углу образовался проход, ведущий в темную комнату. Люди переглянулись. Через несколько минут первые смельчаки вошли внутрь, за ними потянулись остальные, пока не зашел последний. Всех проигравших отправили наружу, за пределы замка.

В темной комнате внезапно зажглись лампы под потолком. В центре квадратного помещения возвышалась платформа, похожая на арену для поединков. На этом огромном пьедестале была вырезана странная метка — такую не видел никто из присутствующих.

Почти никто.

Люди с интересом разглядывали знак, пока их не окружили несколько фигур, вставших по углам пьедестала. Все они выглядели взволнованными, но были и те, кто не выказывал эмоций — Луи и его знакомые, а также, на удивление, мокусеи.

Май тревожно взяла руки Ламии в свои, оглядывая каждый угол. И вдруг она заметила, что чего-то не хватает.

— Подождите, а мы никого не забыли?

— Разве? — поинтересовался Орфей, сидящий в окружении мокусеев.

— Я ничего не заметила, — добавила Ламия.

— Но как же…

И тут до детей дошло, кого здесь нет. Они резко начали осматривать всю комнату и платформу. Каждое лицо они изучали пристально — и наконец увидели недостающий элемент.

— Камина! — выкрикнула Май.

Парень стоял не на пьедестале, а чуть поодаль. Он решительно смотрел на своих напарников. И вдруг поднял руку с вытянутым указательным пальцем.

— Я остаюсь здесь!

— Что?! Но почему?

Май и дети подбежали к краю возвышенности, встав перед ним. В их глазах читались искреннее непонимание и тревога, но они держались, глядя на уверенные глаза Камины.

— Эмили! — позвал Камина, вскинув голову вверх.

— Да? — девочка чуть опустилась в воздухе.

— Когда начнется экзамен на втором этаже?

— Время и длительность экзаменов отличаются. И так на каждом этаже. Так что следующий экзамен на втором этаже, если не ошибаюсь, будет через шестнадцать месяцев.

— Слыхали? — обратился он к напарникам. — Я буду год тренироваться на этом этаже, а когда экзамен наступит и закончится здесь, поднимусь на второй этаж с новыми силами!

В ответ — лишь напряженное молчание. Никто из них троих не мог просто довериться ему и бросить одного.

И вдруг чья-то рука легла на плечо Май. Девушка повернула голову и встретилась взглядами с Агнес.

— Думаю, стоит ему довериться, — с легкой улыбкой сказала принцесса.

Май несколько секунд смотрела в глаза Агнес, а затем выдохнула и кивнула, снова глядя на Камину. Парень кивнул в ответ и развернулся, направляясь к выходу из комнаты. Но на середине пути он резко обернулся, встав в пафосную позу из какого-то геройского фильма.

— Я стану сильнее и верну тебя в нашу команду, Алекс!

Алексей подозрительно посмотрел на него, но затем усмехнулся, покачав головой.

— Ну попробуй, Камина.

— Да не Камина блин, а братан!

На этой ноте команда разделилась. Ненадолго. За это время случится многое. Команда пополнится новыми лицами, но и потеряет важную часть. А Камина свершит обещанное и сразится в яростной дуэли с блудным напарником.