Похождения в Кобяках

Как мы к Филипповке решили больше не кататься

Кобяки – село пусть и небольшое, но там всегда есть и будет, где просто на природе тихонько потусоваться, где земляники поесть, где на свору собак налететь, а где и что-то поисследовать – что-то куда более таинственное...

Середина апреля. Уже достаточно тепло, а в полдень - так бывает даже жарко. Это прекрасное время открыть новый велосипедный сезон и отправиться кататься по проселочным дорогам – когда чернозем подсыхает и тракторами, спешащими на поля, укатывается до состояния твердого асфальта. Это тот период, когда – куда только настроение укажет – можно добраться абсолютно без труда, будь то лесополоса, глубокий овраг с ручьем или чей-нибудь ещё не вспаханный огород. А главное – еще не пошла в рост молодая крапива, которая обычно все лето непреодолимой стеной заслоняет все самое интересное.

Младшему брату поездки по грунтовым дорогам были ещё затруднительны, поэтому я исследовала Кобяки в одиночку. Первые мои путешествия длились совсем недолго. Во мне стойко держался страх заблудиться, хотя, думается мне, зря я тогда паниковала – на самом-то деле село прямой линией тянется вдоль балки, если у тебя присутствует хотя бы минимальная зрительная память, то обратную дорогу найти легче простого.

Так я путешествовала, разведывала новые маршруты, находила старые, изучала дорожки в сухих зарослях высокой прошлогодней травы, натыкалась на переходы через болотистые места, где велосипед нужно было тащить на руках. А кроме того – я почти каждый день приноровилась ездить в Филипповку. Ещё в конце прошлого сезона я разведала путь в эту полузаброшенную часть села, где жилых домов всего две-три штуки на целую длинную улицу, но даже они используются исключительно как дачи на лето, поэтому жильцов я там видела всего единожды.

Перед каждым домом – забор, за ним у каких-то домов растет березка, у других – раскидистая старая ива. Сидя напротив них и закусывая яблоком, я думала о том, что все это вовсе не выглядит оставленным. Кажется, вот-вот из той трубы повалит дым, в доме слева кто-то загремит тарелками, собака залает на меня из-за забора, встав на задние лапы. Но лишь тишина была моей спутницей.

Миновав эту жилую часть, я оказывалась в безмятежном, поросшим всяким сором местечке, где кроме меня нет ни души! Вокруг – только сухие сорняки, заместившие собой сады и грядки, побитые и крошащиеся деревянные стены домов, где под крышами видны маленькие птичьи гнезда, а двери охраняет ржавый висячий замок. Некоторые дома повреждены пожаром и сейчас представляют из себя лишь почерневшие развалины. Все это покинуто уже не одно десятилетие, но оказалось, что для удовлетворения любопытства достаточно обойти здание вокруг, заглянуть в запачканные, пыльные окна, увидеть в них стоящие на подоконниках игрушки, иногда даже мебель у стен, лежащие там и тут газеты или журналы. Мне интересно было посмотреть, где и как когда-то жили люди, увидеть кусочек той жизни, которая была здесь задолго до моего рождения. Бродя меж домами, я представляла себя героиней какого-нибудь постапокалипсиса. Будто еще вчера человечество спокойно существовало, а на следующий день оно все неожиданно пропало по никому неизвестной причине. Одна я на целом свете!

Затем улица немного поворачивала направо и спускалась по холму. Здесь дорога, если и была когда-то, то давно уже стала неотличима от заросших палисадников. Ближе к подножию холма становилось больше деревьев: одичавших яблонь и вишневой поросли, где-то тянулись непроглядные, серо-коричневые ряды терновых кустов. Чем ниже спускаешься – тем их больше. Здесь начинался широкий овраг, низ которого зарос старыми ракитами, наполовину засохшими и поломанными, отчего по весне он казался сборищем гигантских скелетов.

Я, что тогда, что сейчас, ужасный любитель поспать подольше. Поэтому, выкатываясь со двора только в час дня, вернуться могла уже в сумерках. Темнота меня совершенно не пугала. Беру фонарик и спокойно еду туда, куда захочется! Главное чтоб батарейки не сели. Но это тоже не смертельно: от Филипповки забраться по оврагу к полям на прямую дорогу, а оттуда уже понятно куда ехать. А если не понятно, то тут всего два направления: или до упора влево, или до упора вправо. Куда-нибудь – да выедешь!

Смеркалось. Прокатившись немного вниз по холму вдоль улицы, я оставила велосипед у большой кленовой купины. Дальше пошла пешком, чтобы не продираться вместе с транспортом по кустам. С фонариком в одной руке и толстой палкой в другой я упорно прокладывала себе путь вперед. Сухие ветки легко рассыпались от ударов, но порой попадались и упругие, которых следовало стеречься – они нещадно хлестали по рукам. Необычным казалось то, что в некоторых местах словно кто-то уже пытался пройти: то ветка уже обломана, то тропинка ни с того ни с сего начинается... Но я списывала это на то, что раз здесь когда-то жили люди, то и тропы ещё с тех пор могли остаться. Интереса это только прибавляло.

С громким треском, шаг за шагом, я становилась все ближе к… Однако, на этот вопрос я бы тогда вам не смогла дать ответа, я просто шла вперед с таким ощущением, словно что-то за этой стеной леса спрятано. Ну не может быть так, чтобы вот – село, а через пару метров уже пустота! Сарайчик, курятник, что-нибудь да будет! Но усталость брала свое, поэтому путь через заросли я себе прокладывала не один день. Каждый раз, пробегая по улочке вниз, я думала: "Ну уж сегодня доберусь до конца!" Но метр за метром – терновые заросли становились только гуще. Был ли он вообще, этот конец?..

Я решила быть настоящим исследователем и не сдаваться, какие бы испытания не ожидали меня на этом пути. Палка-мачете, подобранная мною в первый день, стала тем предметом, который я теперь всегда возила с собой, привязывая к велосипедному багажнику. Без нее дальше тропу не проложить, а найти другую такую же будет сложно, очень уж она прикольная: толщина идеальная, в руке хорошо лежит, в меру длинная, не ломается и не трескается, да к тому же без острых сучков – это редкость!

Очередной день – очередная попытка продраться через заросли, в которые упиралась улица. На сей раз вышла я пораньше, понадеявшись на то, что и поработать смогу подольше. Удар – улетел чертополох в сторону. Другой – проломлен терновый куст. А за ним – крапива!.. Рассыпалась ярким зеленым ковром. Я так перед ней и застыла. Крапива пусть ещё не выше кроссовок, но как же ее МНОГО! Сплошной ковер, утыканный копьями сухих прошлогодних стеблей.

По своим наблюдениям я знала, что крапива обычно вырастает там, где живет или когда-то жил человек. Значит, заросли образовались не просто на окраине улочки, там меня вполне могло ожидать значительное открытие! Птицы к этому времени уже угомонились, вокруг стало по-вечернему тихо и даже как-то одиноко. Лишь жабы квакают вдалеке в низинке. Заправив штаны в носки, чтобы избежать неприятных последствий, я стала упорно двигаться вперед. Но с каждым шагом мой азарт исследователя подогревался. Под ногами мелькнули старые грязные бутылки, наполовину застрявшие в земле, какие-то серые, проеденные жуками доски, местами – ржавые длинные гвозди… Куски засохшей отвалившейся краски, кирпичи, битое стекло... Все это указывало на то, что ошибки в моих предположениях нет: здесь должно быть продолжение улицы! Я наконец подняла глаза от земли и направила луч фонаря вперед.

Дом! Самый настоящий дом! Один в один похож на те, что стоят перед началом зарослей. Резные наличники, когда-то явно бывшие белыми, сохранились очень хорошо. Крыши, правда, нет, и, похоже, даже потолок отсутствует. Забавно… Несколько провисших деревянных ступенек ведут ко входу, по стене тянется сухой, извивающийся стебелек вьюнка. В сгустившихся сумерках разрушенный дом выглядел слегка устрашающе, но только лишь слегка.

По обыкновению дом я этот обошла, заглядывая во все окна. Там было пусто, ну, по крайней мере, я ничего не смогла разглядеть. Уже собираясь уходить, решила напоследок сфотографировать свою находку. Встав напротив двери и достав из кармана телефон, я вдруг застыла – дверь была приоткрыта! Никакого замка, даже его подобия из накрученной на ручку толстой проволоки, какие я не раз видела в других местах, попросту нет. Хм… Дверь открыта. И еще те тропы в лесу… Неужто здесь кто-то есть?! Мне это показалось одновременно дико любопытным, каким-то завораживающим, но и… до ледяного ужаса пугающим. В дополнение к этому рядом вдруг раздался ужасно громкий "чирик!" какой-то птицы.

То, что произошло со мной дальше, я, кажется, буду помнить до конца жизни. Не знаю почему, но в тот момент меня впервые пробрал такой лютый, а главное совершенно необъяснимый страх, что я, позабыв обо всех своих планах, понеслась обратно к велосипеду – только пятки засверкали! Толкая велосипед за руль, я с ним в обнимку буквально взлетела вверх по оврагу и оказалась на дороге в полях. Запрыгнув на сидушку и поставив ноги на педали, я понеслась вперед так быстро, что цепь затрещала, а ветер засвистел в ушах.

Тут же проявили себя обманчивые весенние сумерки – стало жутко холодно, но остановиться, чтобы застегнуть кофту, тогда мне показалось чем-то абсолютно невозможным. Что только мне тогда не чудилось! Представлялась не то стая волков, бегущая за велосипедом, не то высокий страшный монстр, готовый протянуть свою лапу и схватить меня. В голове одна только мысль: “Домой, домой!” Поэтому я не обращала внимания ни на темень, ни на камешки, летящие из под колес, и даже на то, что палка моя выпала из крепления и осталась где-то позади.

Проехав мимо домика деревенской почты, я с грунтовой дороги вскочила на асфальт, а там разогналась еще сильнее. Под горку неслась, со всей силы сжимая руль, и только затормозив напротив ворот дома бабушки мне удалось немного успокоиться.

Удивительно – за мной никто не гнался… Пускай чрезвычайно разумненькая часть меня об этом знала изначально, другая испытала от этой новости невероятное облегчение. Я, под возмущенные возгласы бабушки из окошка: “Ты чего это до темна загулялась?!” – занесла велосипед в гараж и поспешила на ужин.

Около недели не хотелось даже вспоминать о своем приключении. К тому времени вода в бочках для полива стала теплее, поэтому дальние прогулки заменили развлечения с водяным пистолетом. А иногда мы даже выбирались на рыбалку. Однако все это только до тех пор, пока я однажды не пролистнула фотографии в телефоне, вспомнив в мельчайших деталях тот самый вечер.

Тогда я, пусть и с трудом, но все же преодолела необъяснимый страх перед открытой дверью таинственного дома и решилась на еще один поход. Но в этот раз ехала туда с младшим братом. Сделка была серьезной – я обещала Артуру моральную компенсацию на мороженое, на что ушло содержимое моей копилки.

И вообще, на этот раз я экипировку подбирала очень тщательно. Одели мы самую старую одежду, которую и порвать не жалко. В рюкзаки были брошены ножницы – чем-то же надо в случае нападения от зомби обороняться ! Фонарики с дополнительными батарейками, кофты – на случай, если вдруг похолодает. Разумеется, не забыли мы и про провизию: взяли два толстых бутерброда с колбасой и сыром, по бутылке воды и пару яблок. Дополнительно захватили телефоны, блокнот с карандашами и спрей от комаров, к тому времени они уже порядком доставали по вечерам. Пожалуй, это был первый раз, когда я и брат разъезжали по нашей сельской дороге с таким важным видом, который только можно на себя “нацепить” – тогда мы успели навоображать себе, что едем не до лесочка в километре от дома, а отправляемся в экспедицию по самым опасным джунглям.

Но вся наша напыщенность мгновенно спала в тот момент, когда мы подъехали… Ух! К дому… Дверь была закрыта!

– Ну и что это? – с ходу начал жаловаться Артур, явно уже готовясь посетовать на “скучный поход” и отправиться назад. – Дом как дом. Старый только.

– Дверь была открыта в тот раз, – пролепетала я, – я ж тебе говорила!

Не очень-то хотелось показаться трусихой перед братом, поэтому я, собрав всю волю в кулак, подавила в себе желание свалить. Прикусив губу, сделала несколько широких решительных шагов к двери и положила руку на ручку. Тут же по спине пробежали мурашки.

– Открыта была? – переспросил Артур и, внезапно проявив энтузиазм, с опаской подкрался поближе ко мне.

Он прищурился и быстро заглянул в грязное окно, потом подул на него, протерев рукавом. Я, перестав рассматривать дверь, тоже заглянула в окно. Стены видимой через стекло комнатки были облеплены оборванными, выцветшими и ужасно грязным обоями в полосочку. Справа виднеется край какой-то полуразвалившейся деревянной тумбочки, рядом с ней тряпка, возможно когда-то бывшая ковром. На полу куча грязи и мелкого мусора.

– М-м-м! – протянул Артур, оторвавшись от окна.

Он скользнул мимо меня к двери и вдруг запросто распахнул ее. Дверь в ответ грозно заскрипела. Это застало меня абсолютно врасплох – ведь я думала, что это мне будет оказана честь открыть “проход в Нарнию”. Я даже взвизгнула от неожиданности, но, решив не медлить, поспешила за братом.

Мы зашли внутрь. Под ногами ощущалась земля: деревянный пол давным-давно прогнил, и доски попросту развалились, смешавшись с грязью. Порой щепки тихо похрустывали в такт шагам, только добавляя острых ощущений. Я, пробежавшись взглядом по комнате, наткнулась на ту самую тумбочку.

– Опа!

В ее единственном ящике меня встретил жирнющий паук. Помимо него там лежала старая газета, которую и в руки-то брать не сильно хотелось: размокшая, мятая, до отвращения грязная, покрытая паутиной и, скорее всего, не сильно интересная. Однако наше любопытство всегда брало верх над любой брезгливостью. В ход пошла та же палка. Газета была сброшена на пол. Содержание оказалось нечитабельным, удалось только различить на картинке какую-то церковь и слова “реставрация”, “иконы”, “люди”, “православие”.

Больше тумбочка нам была не была интересна. В стене, разделяющей комнату с соседней, с краю находился проход без двери. Туда мы и зашли. Это был полный восторг! Пол в этой комнате сохранился куда лучше. Доски, пусть и выглядели далеко не лучшим образом, но все же не проваливались под ногами. Здесь, в углу, стоял особо ничем не примечательный стол и одна табуретка. На окне висел прозрачный тюль, и лучше бы мы его не двигали – на подоконнике оказалось целое кладбище мух, невесть когда сюда попавших. На толстой паутине восседал явно сытый паук. Но главное – в этой комнате у дома не было крыши, отчего ветки рядом растущих деревьев опускались прямо внутрь. Скоро все это покроется листьями – как прикольно-то будет!

Ни мухи, ни грязь, ни отдаленность от нашего дома уже нас не останавливали. Мы приняли решение обосновать здесь тайное место, в котором все подвластно нашим собственным законам. Теперь уже не я одна каталась до “лесного домика” – так мы его прозвали. Почти каждые выходные мы просили маму довезти нас до Кобяков, а там уже развлекались как могли. Рядом с нашим таинственным домом обнаружилась земляничная поляна. Когда ягода поспеет, сюда можно притащить спальные мешки, и, в принципе, жить!

Так, незаметно пришла середина мая. Артур за это время успел насквозь “пропитаться” моим увлечением. Он привык к грунтовой дороге, научился кататься и по полю с высокой травой, обзавелся своей палкой-мачете и теперь без всяких “моральных компенсаций” – уже по своему собственному желанию был готов исследовать со мной заброшенную улицу. Небылицы о призраках и зомби все еще его пугали, особенно он страшился темноты, но мой абсолютно спокойный вид брата сразу успокаивали – вдвоем ведь отбиваться от монстров куда легче будет!

Каждое деревце, каждая яма (возможно бывшая погребом когда-то), двор, сарай или собачья будка, любая возможность залезть поглубже в прошлое была нами использована, а в случае с обнаруженным щавелем даже испробована на вкус. Ничего здесь больше не было для нас секретом. По крайней мере, мы были в этом полностью уверены.

Я и Артур, теперь уже в футболках и шортах, совершенно расслабленно катились к излюбленному лесному домику. Планировали немного расчистить пространство вокруг него: мусор сгрести в одну кучу, крапиву затоптать. Но тут, еще даже не прибыв на место, мы начали замечать странности. На дороге, по которой мы обычно добирались до Филипповки, мы углядели свежие следы от шин. Это нас не сильно удивило, ведь, все же, пусть здесь и живет всего два-три человека, но все же живут – значит могут приехать. А может это на рыбалку кто собрался. Все же, в глубине души мы оба волновались: вдруг сейчас увидим машину напротив нашего тайного места, но… ничего такого. Все тихо, как и всегда.

Позабыв почти сразу о всех проблемах мы приступили к делам. За все наши походы сюда, проход в лесочке образовался уже не шуточный – широкий и в высоту нам по росту. Получался такой тоннель среди бурелома. Спокойно можно было идти, не боясь прилетающих по лицу веток. Поэтому мы припарковали велосипеды напротив нашего “штаба”, сняли рюкзаки и занесли их внутрь. Артуру я сходу поручила прибрать задний двор, а сама, взяв в руки палку, приготовилась спихивать ею мусор в кучу. Однако едва Артур скрылся за домом, как оттуда же я услышала звонкий испуганный возглас:

– В-а-а-а!

Я так и застыла, выронив палку, но лишь на секунду. Сообразив, что кричал Артур, побежала на задний двор и столкнулась с ним, уже во всю несущимся навстречу.

– З-ммзм-з-зомби! – выдавил он, прячась за меня.

– Че? – услышав это, я моментально успокоилась. – Да какие еще зомби?! Артур, ну шутки-шутками, а зомби не существует!

Без тени страха я зашла за дом и обомлела – прямо на меня смотрела голова какого-то человека в жутко старой кепке. Только представьте, каково нам было в тот момент: двор, трава и голова, торчащая из-под земли! На лице что у головы в кепке, что у нас, написано искреннее изумление. Голова дернулась и из-под земли высунулись плечи мужика.

– Вы, извиняюсь, – начал он хрипло, словно и впрямь был карикатурным зомби из фильмов, – кто?

После того, как незнакомец заговорил, мы не то что побежали, сломя голову помчались за рюкзаками, потом к велосипедам. Вскочили на них, непонятно как, но взлетели по холму наверх, поднялись на дорогу меж полями и припустили до дома. Я ехала с ощущением, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Хотелось закричать, но почему-то не получалось. Но не получалось только у меня – Артур-то визжал так, что уши потом болели.

Мой мозг в этот момент успел обработать тонну информации. Походу, все это время за домом находился погреб. Вход него мы не замечали, ведь сверху он был прикрыт листом старого шифера, для нас неинтересного, и, наверняка, неподъемного. Сейчас этот кусок валялся встороне, а в старом погребе не иначе хранился прежними хозяевами или их родственниками картофельный запас на посадку, чтобы, если будут дожди, не застрять с машиной в черноземе. Но больше мы решили в Филипповку не ездить.

Если вы однажды решите посетить село Кобяки, то от конца асфальтированной дороги пройдите по проселку мимо домика почты метров триста и поверните направо, спуститесь до первого встреченного вами заброшенного дома и вы выйдите на узкую улочку, по которой и идите до самого конца. Возьмите в руки палку и зайдите в заросли. Проламывая себе путь вперед, как и я когда-то, в конце-концов вы попадете к маленькому, наверно, уже совсем развалившемуся “лесному домику”. В нем наверняка до сих пор лежат забытые нами цветные карандаши и маленький блокнот в клеточку с собачкой на обложке, потому что село Кобяки пусть и небольшое, но там всегда есть и будет, где просто на природе потусоваться, где землянику поесть, где на свору собак налететь, а где и на хозяина старого дома, который явится перед вами самым неожиданным образом.

Повесть о палатке и матрасе

На дворе стоял необычайно сухой и жаркий август. Купальный сезон закрывать еще даже не думали, но малина с земляникой давно отошли, а ранние яблоки усохли без воды. Идеальнее времени для похода трудно было себе представить.

Собравшись большой компанией, мы выбрали подходящее местечко для лагеря – сосновая лесополоса, идущая по верху оврагу, внизу которого разливается небольшой пруд. Возле этого пруда ни я, ни Артур, ни Аня – никто из нас еще никогда не был. Только со слов взрослых я могла представить себе это место. Далековато, добираться туда по крутым оврагам на велосипеде сложно. В ожидании дня отъезда было высказано много предположений, что там будет да как. Даже заранее появились легенды о “болотных зомбаках”, которые, впрочем, не помешали нам все также с нетерпением ждать поездки.

Сборы длились недолго. Две палатки, удочки, матрасы, спальные мешки, большой набор провизии, котелок, карематы и многое другое – все это мы брали с собой на два-три дня отдыха на природе. Я, Аня и Артур выбежали из калитки к старенькой набитой “девятке”, где обнаружили, что мест для пассажиров там совсем нет – все, и багажник, и салон заполнены вещами. Кроме водителя поместиться можно ну разве что одному человеку.

Папа, уже готовый отъезжать, заявил:

– Я сейчас вещи отвезу, потом за всеми вернусь.

Нас троих, уже как час мечтавших приступить к установке палатки, такой вариант возмутил до глубины души.

– Неа! – возразила я и через мгновение уже скрылась за дверью машины.

Коснувшись рукой накаленного солнцем кресла, я на секунду успела пожалеть о содеянном. Правда, лишь на секунду. Вдохнув горячий, слегка пахнущий бензином воздух, крикнула товарищам: “Нормально тут, залезайте!”

Артур и Аня, проигнорировав все папины упреки, ввалились ко мне. Пришлось о-о-очень сильно ужаться, что вполне получилось, потому как были мы ещё мелкие. Я сидела дальше всех от окна, прижатая к мешкам и палаткам, рядом Аня и сразу после нее Артур, упирающийся ребрами в подлокотник двери. Поняв, что спорить с нами нет никакого смысла, папа завел машину.

Быстро мы пролетели пару сотен метров мимо улицы Гордеевки, жилой и спокойной. Миновав здание почты, мы выкатились на хорошо утрамбованную тракторами грунтовую дорогу. Настроение у нас было просто отличное: намечался прекрасный отдых, к тому же горячий щекочущий ветерок не мог не радовать. Налегая друг на друга, мы высунулись в открытое окно и завороженно наблюдали за бесконечными желтыми полями, тянущимися по обеим сторонам. Пшеницу убрать еще не успели, поэтому запах стоял такой летний: пахло высохшей травой с примесью каких-то слабых цветочных ароматов. Мелькнули и остались позади серые крыши Филипповки, спрятался за деревьями ручеек Сухой Калаис. Девятка нырнула в овраг. Здесь дорога неожиданным образом сильно ухудшилась. Машину затрясло, из забитого по самый потолок багажника на нас повалились незакрепленные вещи. Артур, получивший по голове прилетевшим рулоном черного каремата, резко дернулся, обернулся назад и, надо же, успел придержать второй – зеленый, да так ловко, словно всю жизнь к этому готовился. Пихнув каремат подальше, брат пригрозил ему кулаком: “Не смей!” – и отвернулся обратно к окну. Но, видимо, до глубины души оскорбленный такой дерзостью зеленый каремат последовал за первым и ровно также прилетел Артуру по затылку.

– Ха-ха-ха! – я залилась смехом, указывая пальцем на брата. – Ну тебе и место досталось!

– Хи! – подключилась Аня.

За все то время, что мы ехали, я успела двадцать раз поменять свое положение: заменила мешки с палатками на спальные и села прямо на них, слегка возвышаясь над товарищами. Артур и Аня, получив больше места, совсем расслабились. Но в один момент машину тряхнуло так, что весь мой “трон” съехал всторону и развалился на части. Я же полетела носом вниз, приземлившись прямо на Артура.

– ХА! – выдал тот, многозначительно задрав подбородок.

Кое-как восстановив былое величие, я заползла обратно на мешки, убитая мгновенной кармой и до конца поездки ехала, уткнувшись в противоположное окно, стараясь не обращать внимание на явно злорадствующего Артура.

Машина проехала мимо черного свежевспаханного поля и завернула в сосновую лесополосу. Лесополоса спускалась по крутому склону прямо к пруду. Спуск к воде покрыт высокой травой, покачивающейся на легком ветру. Местами зловеще проглядывал репейник. Притаилась, как хищный зверь, среди ромашки крапива. Помимо хвойных деревьев здесь у воды росли березки, и вечный, неизменно раздражающий, колючий терн. Отовсюду неслось громкое чириканье, а где-то очень далеко шумел трактор.

Папа припарковал машину, Артур дернул за ручку, и мы вывалились из салона на небольшую полянку в молодом соснячке. Разгоряченные, захватив палатку, мы сходу начали присматривать для нее местечко. Земля была сплошь усыпана желтыми иголками, повсюду торчали муравейники. Прикольно конечно, но нам показалось, что палатку на таком разместить будет проблематично.

Папа, вытащив последний рюкзак, сообщил:

– Я за Юлей!

Мы кивнули. Нашей троице предстояло полчаса оставаться в лагере без взрослых. Проводив взглядом проезжающую по плотине машину, мы принялись вытаскивать из мешка полотнища и стойки палатки. Мы свято верили, что лагерь без нее – совсем не лагерь, да только быстро пришло понимание, что ставить палатку никто из нас толком не умеет. Ждать папу с Юлей, чтобы попросить их помочь – совсем не круто. В наших планах было проявить максимальную самостоятельность, особенно в отношении собственного обустройства, но выходит так, что ничего не выходит! С горечью оставив все надежды встретить взрослых в готовом лагере, мы расселись маленьким кружком возле своих вещей и на пару минут затихли, раздумывая, что же теперь делать.

Артур взял в руку пакет с колышками и гордо продекламировал:

– Это надо, чтобы веревки натягивать!

– Вот это да, – саркастично ответила я.

Интересно, какие веревки он собрался сейчас натягивать?

– Да подожди ты... Ну там ведь совсем не с колышков начинается!

– А с чего? – спросила Аня, подползая ближе.

– Вот эти… – я взяла в охапку каркасные палки.

Каркасные палки на самом деле представляли из себя одну длинную полую палку, которая поделена на множество маленьких. Это сделано для того, чтобы можно было ее компактно сложить. Через все это дело протянута резинка, не дающая частям распасться. Всего таких длинных палок было две. С подобными разборными соединениями я не раз сталкивалась, но я никогда не ставила палатку самостоятельно, только несколько раз помогала. Сообразительный Артур поднял с земли желтый полог.

– Это сюда вот эту штуковину запихивать надо? – пальцем он указывал на отверстие в углу полога.

Аня взяла край моей палки и просунула внутрь отверстия.

– Пихай, пихай! – Артур распрямил полог, пристально наблюдая за действиями Ани.

Пока Аня вставляла палку, я ее расправляла. Тут уже много ума не надо было, чтобы догадаться, что и вторая должна быть использована подобным образом.

Начало было положено. Через пять минут болтающаяся, как желе, и падающая от любого дуновения ветерка палатка встала между двумя рядами сосен. Мы так решила, что здесь и местечко вроде ровное, и сверху на случай дождя дополнительная защита из веток. Пусть тут и будет.

– Здорово! Вот теперь надо веревки с углов натянуть, чтобы не падала, – произнесла я с ликованием. Пока все шло как нельзя лучше. Артур поспешил за колышками, а вот Аня начала странно оглядываться по сторонам.

– А где у нас… чем забивать? – тихо спросила она.

Я вся аж затряслась от внезапно накатившей обиды: все взяли, все проверили, но молоток забыли из машины вытащить! Как же я не люблю, когда все идет не по плану!

Артур обежал нас кругом, прошелся меж деревьев, покружил вокруг груды еще не разобранных вещей, потоптался на месте и присел на корточки. Из под толстого слоя сосновых иголок брат вытащил внушительного размера камень, по размеру больше его ладони.

– Да-а-ешь неандертальцев!

Артур прошмыгнул мимо меня с Аней и вставил один из колышков в петлю в веревке.

– Ты уверен? – спросила я, подозревая, что брат себе быстрее пальцы отшибет, чем наше дело двинется с мертвой точки.

– Да полностью! – Артур немного вдавил колышек в землю, потом поднял камень и, крепко держа его двумя руками, несколько раз с силой лупанул им по колышку.

Мы с Аней только и могли, что наблюдать, как Артур с какой-то невероятной скоростью управляется со всеми четырьмя углами палатки. И вот последний колышек с глухим "дзинь" был забит в землю.

Мы втроем встали напротив палатки и с минуту дружно ее оценивали – все ли правильно получилось. С одной стороны все действительно выглядело так, как и должно, но с другой – желтый полог все еще смотрелся каким-то косым, словно пытался дотянуться до правого ствола. У меня возникло подозрение, что Артур с одной стороны перетянул, а с другой не дотянул веревки, но все сошлись на мнении, что это просто мы еще матрас внутрь не положили. Он надуется, палатка расправится, растянется и выровняется. Поэтому поспешили за насосом.

Матрас закинули внутрь палатки и приготовились накачивать. Добровольцем вызвалась Аня. Она ногами прижала насос к земле, руками потянула за ручки, и работа началась. Сперва, будучи полной энергии, девочка жаждала продемонстрировать всем свою силу и быстро покончить с задачей. Вверх-вниз, вниз-вверх, вверх-вниз ходила ручка насоса, свистя и поскрипывая. То и дело Аня поглядывала в палатку: матрас никак не желал шевелиться. Бесформенное черное нечто недвижимо лежало под желтым навесом, распространяя запах резины и пыли. Аня не сдавалась. Но спустя пару минут лицо девочки от напряжения уже покраснело, а матрас продолжал упираться, напрочь отказываясь надуться хотя бы чуть-чуть.

– Давай, давай! – начал подбадривать Артур.

– Дава-а-ай! – кричали мы уже в два голоса.

Аня запыхалась и с такой силой сжала ручку насоса, что костяшки побелели. “Бум, бум, бум” – ударялась ручка об пластиковый корпус. “Ш-ш-ш” – посвистывал насос. А матрас не шевелился.

– Не получается! – смутилась Аня.

– Да ты качаешь всего ничего, он же большой, а насос – маленький! – Артур подбежал к Ане и решил ее подменить.

Аня, отпустив насос, плюхнулась на землю.

– Всё, – выдохнула она и поползла к бутылке с водой.

Артур приступил к выполнению той же задачи с еще большим упорством и активностью. Только коснувшись насоса, брат разогнался до такой скорости, что через десять секунд мы с Аней заметили, как матрас сдался и начал медленно расправляться. Но не успели мы и минуту порадоваться, как поняли, что расправляется он только на каждое "вниз", а на “вверх” вновь сжимается.

– Да что ж это такое-то! – гневно прогремел Артур, пиная насос ногой.

Теперь была уже моя очередь. Вдоволь наглядевшись на старания своих товарищей, я поняла, что смысла от скорости нет вообще никакого. Артур верно предположил: матрас достаточно большой, воздуха в него влезет много, а насос у нас маленький, вот и не видно пока результата. Я решила приложить побольше силы и каждый раз продавливала ручку до самого конца, пока поршень об дно не ударится. Матрас через пару минут действительно распрямился.

– Ну вот, другое дело, – сказал Артур. – Хоть чета получаться начало.

– Ага, – ответила я и отошла от насоса на пару шагов. Вытянула руки вверх, прикрыла глаза, зевнула, размяла спину и чуть не подпрыгнула на месте от Аниного возгласа:

– Он опять сдувается!

Опешив, я нахмурилась и с суровым видом подошла к палатке. Матрас прямо на моих глазах уменьшался, сдувался, издавая тихий-тихий свист. Мне даже показалось, что в этом свисте я различила какое-то ехидное, до ужаса злорадное “ха-ха-ха-ха”...

Рядом со мной, уперев руки в боки, встал Артур.

– Наверно в нем дырка! Мы же не проверяли, так что…

Позади раздался хруст веток. Мы обернулись и увидели “девятку”, подъезжавшую к лагерю. Покачавшись на ухабах, она затормозила рядом с кучей вещей. Из машины вышли папа с Юлей.

– Пап, у нас матрас не качается! – разочарованно доложил Артур.

– Почему? – донеслось со стороны багажника, и папа высунулся из-за машины с еще одним рюкзаком.

– Мы не знаем. Похоже, что в нем дырка, – сказала Аня.

– Дырка? – Юля подошла к нам и заглянула в палатку. – Да не должно быть такого, прошлым летом все заклеили.

– А что тогда? – Артур почесал затылок.

До меня вдруг дошло:

– Ребята, а кто у нас шланг в матрас втыкал?

– Я! – отозвалась Аня.

Я оттянула край палатки и увидела, как шланг еле-еле держится на нужном месте. Его просто не воткнули до конца, не закрепили в гнезде прочно!

– Новички, – усмехнулся папа, видя мое выражение лица, и пошел ставить вторую палатку.

Наша лесополоса была достаточно широкой. Сперва от поля шли березки, потом пять или шесть рядов сосен, которые уходя в обе стороны – направо и налево к горизонту. Внизу оврага прятался продолговатый пруд, склоны к которому были покрыты земляничниками, а у воды росли молодые березы. Места для прогулок предостаточно!

За все это короткое время невдалеке от лагеря несколько раз проезжали громадные трактора, у плотины останавливались машины рыбаков, а на воде напротив палатки появлялись лодки. Мы тоже собирались завтра спуститься вниз с удочками. Оставалось только устроить себе местечко среди густых зарослей рогоза, или найти чье-нибудь уже устроенное.

Вечерело. Трапезничали мы кашей из настоящего походного котла на фоне силуэтов сосен, за которыми разливался рыже-розовый закат. Сидя в складных креслицах, мы наблюдали за тем, как клубятся за деревьями на противоположном краю оврага кучевые облака, а дальше золотится поле. Так, незаметно, подкралась ночь. На воду опустился легкий туман, а может это был дым от нашего костра, и стало чуть прохладнее. Запищали неугомонные комары, закружили в свете фонаря ночные мотыльки. Мы, закусывая бутербродами, сидели у костра и планировали завтрашний день.

– Пораньше проснемся, – предложила Юля. – А то, чего доброго, вы спать будете до двенадцати.

– Ну ладно, – я решила не спорить и сразу согласилась, хотя, если честно, поспать до двенадцати вовсе не казалось мне чем-то зазорным. – А что потом делать будем?

– Утром порыбачим, – сказал папа. – Потом, как жарко станет, попробуем покупаться.

– Фи-и! Там же тина! – скривилась я.

– Да где тина? Нормально.. – Артур зевнул. – Только чуть-чуть. Так мы же еще и огромного этого… единорога брали! Который надувной! Не можем же мы не попробовать на нем поплавать?

– Тут ты прав, – я хихикнула. – Это точно надо.

– Ну, значит, бужу всех часов в семь, – завершил папа, допивая чай.

Спать отдельно нам казалось чем-то невероятно крутым! Это помогало почувствовать себя самыми настоящими взрослыми путешественниками – никто за нами не следит, мы полностью самостоятельны! Внутри палатки было очень комфортно. Мы включили фонарик, висящий на петельке под “потолком”, закинули бутылку с водой и спрей от комаров в сетчатый карман и залезли в спальные мешки. Несколько минут молчали, переваривая активный день, сладко потягивались и готовились ко сну.

Снаружи на сияющую, как маленький маяк, палатку, налетело множество ночных бабочек, ползающих туда-сюда и хлопающих крылышками по натянутому пологу. То и дело что-то где-то хрустнет, звякнет, чирикнет, прошуршит, плюхнется, зажужжит, заквакает… Самая приятная летняя ночная суматоха, которая, как ни странно, работает получше любой колыбельной.

– Ну что, выключаю фонарик? – я поднялась на локтях и вытянула одну руку наверх.

Артур и Анечка одновременно мне кивнули.

Щелк!

Палатка погрузилась во тьму. Я уже начала смотреть вступительные титры своего первого сна, как Артур вдруг еле слышно захихикал. Сначала никто внимания не обратил – ну мало ли что ему там опять придумалось. Но смешок возобновился и стал только громче. Мне не хотелось нарушать приятную дремоту, поэтому я легонько пихнула брата.

– Ты че там ржешь?

Артур зажал свой рот рукой и теперь стало слышно, что он не просто хихикает – ржет как конь, гогочет, прямо убивается, только всеми силами пытается это скрыть.

– Кх-хк-хк-хк-х-х-х! – закряхтел он, давясь от смеха.

– Да что такое?! Почему ты смеешься? – я еще раз ткнула Артура в бок, и тут понеслось.

Он, схватившись за живот руками, разразился таким диким хохотом, что все ночные шумы на его фоне мгновенно померкли. Мы с Аней, не в силах больше терпеть, тоже засмеялись, а спустя минуту уже катались по матрасу, толкая друг друга, отчего становилось только веселее. Определять причину начавшегося “праздника души” уже и не требовалось – и без того все замечательно. Но когда от смеха стал заканчиваться воздух в палатке и захотелось кашлять, мы, наконец, по очереди притихли и сжались в комочки от осознания, что вот-вот к нам влетит возмущенный папа с криком: “Почему не спите?!” Но пронесло – никто из соседней палатки не вышел, никто к нам не “постучался”...

Меня снова начало пробивать на хохот, но я все-таки смогла его подавить и, заикаясь, спросила:

– А что мы… из-за чего?..

– Да я угарать начал из-за того, как мы… – Артур вновь хихикнул, но, следуя моему примеру, сделал вдох полной грудью и попытался продолжить. – Мы… м-мы… м-м-мы-ы…

– Не ржать, – начала успокаивать я. – Не ржать!..

Артур напыжился, вцепился пальцами в мешок и надул щеки. Из глаз его от натуги покатились слезы. Было видно было, да и прекрасно слышно, как внутри он буквально разрывается, фыркает, кряхтит, катается вправо-влево, подушку кусает – делает все, лишь бы не выпустить оглушающее “ха-ха!” на волю. Мы с Аней тоже держались с большим трудом. Теперь было смешно не от смеха Артура, а от того, что мы не знаем причину – саму суть шутки, от которой нас так разнесло. Шутку мог нам рассказать только зачинщик – мой брат, но, по понятным причинам, сейчас от него добиться объяснений было невозможно.

– Да как у нас матрас не надувался! – выпалил одним махом Артур, в очередной раз взорвавшись звонким гомерическим хохотом.

Так, не умолкая, дурачились мы около часа. Повторили сотню раз новый анекдот о "матрасе с дыркой", каждый раз в новой интерпретации. Наша маленькая палатка, думается мне, распугала всю живность в округе. Да так распугала, что весь поход мы даже на ежа не наткнулись. Шумели мы так сильно, что, я уверена, рыба, в пруду живущая, ил в уши набила. Птицы перенесли миграцию и той ночью все улетели, да даже комары – и те, перепуганные, затаились.

Я, сделав очередной очень глубокий вдох, смогла-таки произнести одну важную вещь:

– Так… Спим! Нам вставать рано!

Нежданно-негаданно, как только мы подуспокоились, всех моментально сморил сон. То ли дурачество наше так много сил отняло, то ли было уже слишком поздно, но все, как один, сладко засопели, а по палатке крупными каплями застучал дождь. Даже гром несколько раз пророкотал со стороны деревни. Сквозь сон я все это слышала и наслаждалась приятной ночной атмосферой. Стало так уютно, что спальный мешок казался ничем не хуже домашней кровати.

Но длился мой покой недолго. Через какое-то время я проснулась от ощущения, что в палатке стало очень влажно. Это меня не сильно удивило – экая важность, нечего в походе обращать внимание на всего лишь влажность! Я поворочалась немного, готовясь смотреть вторую серию, как вдруг поняла, что это не в палатке сыро, а подушка моя вся мокрая! Вода из бутылки, что-ли, пролилась?! Я пошарила руками вокруг – нет, бутылка в кармане лежит закрытая.

Даже не открывая глаза я снова ощупала подушку и с ужасом обнаружила, что не могу найти ее угол. Тогда я, стараясь не задеть спящих товарищей, сняла фонарик с петельки и включила его. Край подушки уткнулся в дырку! Дырку в пологе! Вот что-что, но подобное никак не ожидалось. Я скомкала намокнувшую подушку и спихнула ее в ноги, осматривая прореху в палатке. Большая, драная, словно веткой ткнули и протащили. Не похоже, что это просто шов разошелся, да и разве такое может быть?! Вот тебе и палатка от знакомого!

Я почесала макушку. Надо было срочно что-то придумать, а то под матрасом нашим скоро целый пруд натечет, и утром можно будет рыбалкой заниматься прямо внутри палатки. Дождик-то не заканчивается – только усиливается. Пока я, забыв про включенный фонарик, болтала им из стороны в сторону, проснулся Артур.

– Ты че светишь на меня? – недовольно протянул он, потирая заспанные глаза.

– У нас проблема, – я указала пальцем в сторону дырки, но Артур, лежащий за Аней, даже прищурившись, ничего разглядеть не смог.

– Да че там?

– Дырка здесь! – сказала я куда громче, чем стоило.

Аня шмыгнула носом и, поежившись, тоже проснулась.

– Что такое?.. А я пить хочу. Где вода у нас?

– Да везде вода! – выдала я. Между матрасом и стенкой палатки действительно успела образоваться маленькая лужица. – Тонем, однако!

Перепуганная Анечка моментально взбодрилась и дрожащим голоском произнесла:

– В-в смыс-сле?!

– Да в коромысле! – я держала фонарик и чувствовала, как с каждой минутой хватка моя становится все слабее и слабее. Спать хотелось просто до ужаса, тело работать вообще не желало. Но проблему нужно было решать, и решать быстро.

– Ложитесь обратно, щас я чего-нибудь придумаю!

– Может, пойдем в другую палатку? – предложила Аня, разглядев, с чем я там мучаюсь.

– Нет! – громким шепотом одновременно сказали я и Артур.

Брат скорчил такую свирепую рожицу, что нам с Аней тут же стали понятны все его намерения – покидать нашу палатку он не при каких обстоятельствах не собирается. Даже если ее затопит! Даже если матрас внезапно сдуется! Даже если дырка расползется и от палатки вообще ничего не останется!

Артур схватил свой рюкзачок, вытряс все содержимое.

– Мы не для того с нашей палаткой корячились, чтобы потом взять и уйти к папе! – и заткнул рюкзачком дыру.

После этого брат, картинно сложив руки, завалился на спину. Я тоже попыталась спать, но быстро поняла, что теперь в палатке далеко не так уютно: голова моя находилась прямо у дырки. Пришлось развернуться и ноги укутать потеплее – не хватало еще заболеть! Анечка вдруг заговорила:

– Мне не спится.

– А мне спится, – буркнула я и с головой забралась в мешок.

– А тебе не страшно?

– Чего бояться?

– Медведей, – сказала Аня и охнула.

Сначала я отвечать не хотела. Подумала, мол, помолчу, Аня забудет и уснет, но почему-то мне в один момент стало интересно:

– А почему именно медведей?

– Не знаю. Они большие такие.

– Да у нас тут скорее волка встретишь, чем медведя, – вздохнула я. – Медведи в нашей области не водятся.

– Волка? – ахнула Анечка. – Так они не лучше медведей! Но я бы хотела посмотреть…

Тут в разговор встрял Артур.

– Не сравнятся они все с Астиком.

– Астиком?! – удивилась я.

Астик, или Астáрион – наш верный пес. Чихуа-хуа, который за всю жизнь и мухи не обидел. Ну, почти.

– Да вы видели, как он на тех собак бродячих лает? – невозмутимо продолжил Артур, который, кажется, спросоня не понял, с чего начался разговор с Аней.

– А, ха-ха-ха! Ну да, гроза двора, – я улыбнулась. Сама того не замечая, я начала поддерживать разговор, с каждым разом все больше увлекаясь.

– Так тут и собаки есть бездомные?

Аня – большой любитель животных. Правда не понятно, обрадовала ее такая новость или испугала. В Кобяках бродяжек действительно на тот момент завелось много, и все к ним относились как к своим. Подкармливали, гладили, редко кто прогонял. Наша бабушка многим даже имена дала: возле забора часто спит черный Тузик, напоминающий чау-чау, иногда забредает Рыжик – по виду что-то среднее между биглем и эрдельтерьером. Ещё прогуливается чья-то собачка в ошейнике. Настоящее ее имя мы не знали, поэтому просто звали Собаня. И это только малая часть всех пушистых.

– Есть-есть, и много, – уверенно подтвердил Артур.

– Они кусаются? – вновь вопрос от Ани.

– Еще как! Артура однажды съели, но он им не понравился, вернули обратно! Р-р-р-р! – я с широкой улыбкой нависла над Аней, расставив руки так, будто собиралась ее схватить.

– Меня Астик спас! – Артур вдруг тоже “встал в позу”, повторив за мной все жесты. А потом схватил меня и защекотал.

– Ха-ха-ха! – я повалилась, пытаясь спастись от щекотки. Не рассчитав дистанцию, врезалась прямо в натянутую “стену” палатки и услышала глухой “треньк” снаружи. Что-то оторвалось, что-то пошатнулось, что-то затрещало и палатка дернулась.

– Артур!.. – я тут же бросила взгляд в сторону дырки.

Как и ожидалось, она расползлась еще больше. Теперь Артурин рюкзак уже не спасал – он просто вывалился наружу. Помимо этого, кажется, один из колышков вылетел. Чет как-то неустойчиво полог держится.

– Да ну че я-то сразу! – разозлился Артур, но это не звучало как что-то серьезное под смех Ани.

Мне хватило десяти секунд созерцания во всю лыбящегося Артура и развеселившейся Анечки, чтобы взять себя в руки и использовать наконец свои права как старшей сестры.

– Так, все! Сейчас я проверю, что там с колышком, и мы ложимся спать! Нам надо выспаться! Договаривались же лечь пораньше!

Я протянула руку к замку и открыла вход в палатку, да так и застыла, наблюдая сквозь открывшуюся щель, как солнце поднимается все выше и выше. Уже проснулись и вовсю поют птицы, играют на соснах золотые лучики. Над прудом клубится легкий утренний туман, распевается лягушачий хор. Лицо обдувает свежий утренний ветерок, забивается в палатку, зовет наружу – навстречу новому дню!