Похотливые суслики

Глава 1

Глубоко под чужой и враждебной нам землёй, в бункере, откуда даже мыши не слышали сигналов сотовой связи, проходило заседание Чрезвычайного Комитета по делам мира во всем мире. За длинным столом, освещённым единственной лампой, сидели сухие, пахнущие нафталином люди.

— Танки у них есть, — устало начал председатель, водя пальцем по спутниковому снимку бескрайних полей. — Есть.

— Ракеты? — спросил генерал, поправляя пенсне.

— Есть. Удобрения? Тоже есть. Самое страшное — у них есть картошка! — председатель стукнул кулаком по столу. — Мы проигрываем холодную войну на полях!

В углу заскрипел стулом профессор биологии. Глаза его бегали, руки дрожали, а на коленях лежала папка с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».

— Есть идея, — прошептал он. — Их ахиллесова пята — экология. Мы не тронем технику. Мы не тронем агрономов. Мы тронем сусликов.

Бункер замер в непонимании.

— Предлагаю генетический вирус, — продолжал профессор, нервно облизывая губы. — Усиливаем репродуктивный инстинкт грызунов в восемьсот раз. Нет, они не просто начнут плодиться. Они потеряют рассудок. Всё, что имеет форму цилиндра, яйца или колышка, будет вызывать у них непреодолимое, животное желание.

— И как это поможет? — нахмурился военный.

— Очень просто! Вместо того, чтобы мирно сидеть по норам и жевать корешки, эти хвостатые маньяки будут носиться по полям сутками. Перероют всё, как экскаваторы. Всходы вытопчут, зерно сожрут, а заодно будут похотливо скакать на всё, что движется, отвлекая крестьян от работы. И при этом дико размножатся. Хаос! Урожая — ноль. Экономика — крах.

Тишина длилась с минуту. Потом председатель медленно поднялся, смахнул скупую слезу и выдавил:

— Гениально. Распыляйте.

В селе Верхние Пупки творилось нечто странное.

— Петрович! — орал сосед соседу, натягивая валенки прямо на босу ногу. — Ты глянь, чего творится! Твой Шарик опять залез на будку и оттуда не слазит, а вокруг неё эти гады стайками бегают!

Пётр Петрович, грузный мужик с вечным окурком за ухом, вышел на крыльцо и присвистнул.

Всё пространство перед его домом шевелилось. Суслики, обычно пугливые и смирные, сейчас носились с бешеной скоростью. Один с упоением долбил мохнатыми чреслами дырявый сапог, стоявший у забора. Трое, похотливо подёргиваясь, пытались оседлать лопату, воткнутую в землю. А один особо настырный экземпляр с горящими глазами прыгал на прицепе к трактору «Беларусь», пытаясь... ну, в общем, пытался овладеть сцепным устройством.

— Ах ты, зверь похотливый! — рявкнул Петрович и вышел за ворота.

Только он ступил пяткой на траву, как из-под куста вылетел суслик. Глаза навыкате, зубы оскалены. Он сходу с разбега попытался впечататься головой в щиколотку Петровича, очевидно приняв её за родовые врата сусличьего рая.

— Кыш, маньячина! — Петрович отбивался валенком, но суслик был упёрт и неприличен. — Тьфу ты, бесовщина! Шнурки не тронь! Я же их только вчера завязал!

Он понял, что спасти его может только одно — бежать. Но как? Каждый шаг привлекал ещё больше зверьков. Мелкие, наглые, они прыгали на ноги, норовя забиться складок одежды. Петрович, матерясь на чём свет стоит, скинул обувь и помчался к дому босиком, высоко вскидывая ноги, как строевой гусь.

— Вот тебе и живность, — пыхтел он, захлопывая дверь. — Явно враги своего сексу-разврату напустили! Срамота!

Бабы боялись выходить в огород — суслики устраивали засады у грядок с морковкой наперевес (морковка по форме, сами понимаете, как у любого суслика, только больше и твёрже). Мужики в панике ховали инструменты, ибо молоток, оставленный на скамейке, становился предметом ожесточённых сусличьих оргий.

Однажды Петрович смотрел, как его жена колотит семечки на масло. Она устала, отошла налить чаю. И тут в открытое окно влетел тот самый, самый наглый суслик, которого нарекли «Жора-маньяк». Жора в два прыжка оказался на столе, увидел цилиндр маслобойки, и у него случился экстаз. Это стало всем заметно.

— Стоять, жених непечатный! — заорал Петрович, но было поздно.

Суслик с размаху влетел в узкое отверстие цилиндра, как поршень. Раздался чавкающий звук, и из маслобойки выплеснулась струя свежайшего экструдерного масла.

Петрович застыл. Окурку у него за ухом, казалось, стало жарко.

— Так... — медленно проговорил он. — Ты не суслик. Ты — двигатель внутреннего сгорания. Вернее, внешнего возгорания страсти.

Дальше началась эпоха технического перевооружения.

К вечеру Петрович сваял из глины слепок в виде суслячьей промежности, который называл не иначе как «Мадам Суслиха. Модель 22-Б» (МСМ-22Б). Он пристроил его к насосу для полива. Как только суслик увидел этот слепок, он потерял голову и возвратно-поступательно задвигал бедрами. Петрович взял его голыми руками за шкирку осторожно, чтобы не укусил, и вставил вместе со слепком в цилиндром в насос. Пошла работа.

— Давай, родимый! — орал Петрович, когда суслик, движимый любовным пылом, бешено долбил поршень. — Качай воду! Все сантиметры твои! Поливай огороды!

Крестьяне сбежались на его двор, как на чудо. Оказалось, суслик работает 24/7 без перерыва и обеденного перерыва, пока не выбьется из сил. А выбивается он только тогда, когда цилиндр становится слишком горячим.

— Внимание! — объявил Петрович на общем сходе. — Братья селяне! Не дадим врагам нас победить! На каждую маслобойку, на каждый насос — по суслику! Главное, придайте цилиндрам эротичную форму, понятную их звериной натуре. Бабьи сиськи не лепите. А вот пи... писька из пластилина — пойдёт, из старого хлеба — даже лучше!

И началось.

Бабки крутили глиняные фигурки. Мужики делали деревянные заготовки. Суслики, охваченные безумной страстью, молотили в маслобойках так, что масло текло рекой. В автомойках они гоняли воду, омывая тракторы. В кузнице бригада одержимых похотью сусликов, посаженных в мехи, раздувала горн так, что сталь плавилась за секунды. То же самое творилось в косилках, молотилках, сортировках и веялках. Комбайны перестали потреблять солярку и перешли на сусличью тягу к размножению.

К зиме суслики успокоились. Похотливый западный вирус выветрился, оставив грызунов опустошёнными и худыми. Они забились в норы и впали в спячку — отдыхать после напряжённой летней практики. Таким образом, кормить их не пришлось.

А село Верхние Пупки собрало рекордный урожай. Масла было столько, что им торговали с соседними областями. Воду качали автоматические сусло-насосы. Вся техника сверкала, как на параде.

Как-то раз вечером, когда по телевизору показывали очередную сводку новостей, Петрович сидел с односельчанами за столом. На экране мелькнуло лицо сухого председателя того самого вражеского комитета. Он сокрушался, что операция «Похотливый голод» провалилась.

Петрович поднял гранёный стакан, смачно крякнул и сказал:

— Ну что, господа иностранные агрессоры и биотерористы? Спасибо вам за помощь. Без ваших развратных сусликов нам бы с техникой мучиться до следующей весны. Выпьем за врагов! Чтоб они никогда не переводились! И не умнели!

Мужики захохотали, грохнули стаканы. И тишина опустилась над селом. Только из-под снега изредка доносился сонный писк — это суслики видели во сне свои любимые цилиндры и довольно улыбались, подёргивая задними лапами.