Похороны лицемера

Глава 1

— Какое ужасное горе нас настигло! Вот так вот в расцвете сил не стало нашего горячо любимого и уважаемого коллеги, товарища, отца и мужа — Паучка Игоря Игоревича. Замечательный был человек! Я бы даже отметил, широчайшей души был человек... Вы гляньте, как же быстро тучи надвинулись! Кажется, что само небо собирается всплакнуть об Игоре Игоревиче. Оно и не удивительно, что природа плачет по таким людям.

Закончив несколько напыщенную речь, мужчина в темно-сером костюме в нелепых дедовских очках откашлялся и раскрыл зонт. Он мрачно глядел прямо перед собой на глинистую яму и на не пока еще спущенный гроб, крышку которого только что закрыли, чтобы покойный Игорь Игоревич не промок.

— Какой был человек! — неожиданно громко начал другой коллега покойного. Одет он был неприметно. Не глаженный, не бритый, не уложенный: будто вышел в магазин у дома и ненадолго забежал на прощание с Игорем Игоревичем. — Какие у него были руки! Какой мастер, а! А как уважительно относился ко всем! Всегда был обходителен, вежлив; охотно шел на выручку товарищей. И никогда! Слышите? Никогда я не слышал, чтобы он на кого-нибудь настучал, пожаловался. И даже, когда он стал помощником начальника, задиристо или, так сказать, по-барски величаво себя не вел. Для нас, простых мужиков из цеха, он оставался все тем же Игорьком. Денег всегда одалживал. — Вставил он в конце, замолчал, вытер носовым платком капельки дождя с лица, а затем, громко прогудев, высморкался в него.

Кроме коллег-мужчин из цеха покойного, были еще и три женщины. Одна из них тоже вытирала лицо от накрапавшего дождя платком. Но делала это утонченно и ловко, чтобы со стороны это выглядело так, будто она вытирает глаза от подступивших слез. Другая — в изящном шелковом черном платке в белый горошек, за темными очками в пол-лица (по последней моде) не нашлась, что сказать и тяжко потянула: "Да-а-а". Третья из них выглядела и вела себя куда проще. Она с искренним сожалением смотрела на глянцевый гроб покойного Игоря Игоревича и, что-то вспомнив, басовитым голосом произнесла:

— А помните, как Игорь Игоревич всех нас троих шоколадными конфетами угощал на все праздники? Цветы на Восьмое марта всегда дарил... А как он нас девчонками называл и всем всюду говорил: "Девчонок у нас всего три в коллективе — их надо на руках носить. Тем более, трудятся они на такой вредной и опасной, неженской работе". А какой галантный, какой воспитанный, как он делал замечания другим: "Тише, не ругайтесь бранью, здесь дамы находятся".

И все три женщины горестно закивали.

— А какой он был друг! — живо вставил пожилой мужчина, стоящий особняком от коллег покойного. — Мы со школьной скамьи друг друга знали. Родились в одном городке, а потом разъехались кто куда. Товарищ он был настоящий. Никогда не бросал в беде. Благородный был. Ко всем на помощь мчался. Изредка мы виделись. Он когда приезжал, внукам моим всегда гостинцы привозил. Как он любил детей! Все жаловался, что сын уехал жить далеко и внуков не привозит.

— А вот, кажется, идет вдова Игоря Игоревича, — сказал кто-то устремляя взгляд в сторону ворот.

— Да, так и есть. Это Надежда Михайловна, вдова Игоря Игоревича. Говорят, она подслеповата, потому ее ведут под руку, — ответили тому.

Вдова покойного шла под руку с взрослым сыном лет сорока. Он ей что-то бормотал на ухо, сделав обеспокоенное лицо. Наконец, они дошли до нужного места и остановились.

Она молча слушала непрекращающийся поток добрых слов в адрес ее покойного мужа, кажется, не понимая, где она и что происходит — и сквозь прищур вглядывалась слеповатыми глазами в табличку с инициалами покойного.

"Бедняжка! До сих пор не может осознать, что произошло. Ну еще бы! Такого мужа потерять! Как она теперь?.." — шушукались собравшиеся и еще хлеще начали захваливать покойного Игоря Игоревича в своих речах.

Вдруг вдова громко обратилась к сыну:

— Сынок, куда ты меня привел? Кого здесь хоронят?!

Среди собравшихся начались переглядывания.

И вдова начала кричать, пытаясь вглядеться с тем же прищуром в лица собравшихся:

— Это не похороны Игоря! Кто все эти люди?! Кто их нанял?

— Совсем тронулась бабка, — выкатился едва слышный комментарий и вызвал едва сдерживаемые ухмылки на лицах.

— Ну еще бы. Такое горе в ее-то годы, — последовал такой же еле слышный ответ на комментарий.

— Откройте гроб! Я хочу посмотреть, кого здесь хоронят! — продолжала кричать обезумевшая вдова. — Здесь точно не мой муж!

Несмотря на чуть усилившийся дождь, крышку гроба открыли. Вдова подошла близко и наклонилась к лицу покойника. Даже пощупала его лицо рукой:

— Точно. Это Игорь. Бородавка его на подбородке — ее ни с чем не спутать. Он ее то и дело все время сбривал и потом орал на весь дом как полоумный!

Собравшиеся все также молчали и переглядывались с вопросительными лицами. Лишь кто-то тихо откашлялся не по-настоящему, и издал неодобрительное: "Кхе-кхе". Крышку гроба снова закрыли, когда вдова разрываясь проклятиями в адрес бывшего супруга, отошла от него: "Чтоб тебе эту бородавку черти щипцами вырывали по кругу. Пусть замучают тебя! Гад!"

— Кто-нибудь понимает, в чем, собственно, дело? — начались перешептывания, как среди мужчин, так и среди женщин.

Вдова была хоть и слеповата, но слух у нее был превосходный.

— В чем дело? — вскрикнула она. — Вы хотите знать, в чем дело?! А я вам расскажу, в чем дело!

Сын сделал матери упреждающий жест, но она, не слушаясь, пустилась громко бранить и ругать покойного мужа:

— Все, что вы сейчас говорили, никоим образом к покойнику не относится. Это самый настоящий демон! И если бы вы не закрыли крышку гроба, я бы ему дала прощальной пощечины. Да, я бы это сделала, хоть я и верующая! Ведь это так просто ударить того, кто не может дать ответ. Правда, Игорек?! — обратилась вдова, злобно смеясь, к гробу.

— Побойтесь Бога! Что вы такое говорите?! — беспрерывно катились возмущения из уст собравшихся. — Это же Игорь Игоревич — благодетельный и великодушный человек. У всех такая скорбь!

— Никакой он не великодушный человек, — последовал тут же ответ вдовы. — А самый обычный изувер. Посмотрите, что он сделал со мной. — Она тут же сняла платок и откинула назад прядь седых волос. Публика толком ничего не поняла поначалу, но увидев, что часть заднего уха у вдовы отсутствует, изумилась и застыла.

— Это... Игорь Игоревич с вами такое сделал? — недоверчиво спросили ее.

— Врете, — громко тявкнула невпопад женщина в очках в пол-лица по последней моде.

— Это его рук дело! А глаза! Мои глаза! Я почти лишилась зрения, потому что этот мерзавец облил мне их каким-то очень едким баллончиком, который тайно вынес с работы. Я не знаю, что там за состав был такой! Глаза мне выжег! Андрюша, сын мой не даст соврать: еле удалось зрение спасти.

Глаза присутствующих выражали все больше и больше недоумения:

— Вынес с работы?!

— Да! С работы! Был самый настоящий несун — что плохо лежало, то и уносил. — Всплакнула вдова, надевая платок, чтобы спрятать искалеченное ухо.

— Быть такого не может! Наоборот, всегда всем все дарил. Готов был хоть рубаху снять отдать, — разочарованно протянул друг детства.

— А-а! Вот оно что! — Задумчиво выронил кто-то из коллег и прикусил губу, погрузившись в воспоминание. — Я помню, во время инвентаризаций у меня постоянно чего-то не доставало. Меня даже как-то хотели вызвать на допрос к директору из-за этого. Теперь я все понял.

— А что ж вы от него не ушли? — мягко и в то же время скептически спросила одна из женщин, которая элегантно вытирала капли дождя с лица.

— Ах, женщина! Не судите, да не судимы будете. — Вдова махнула рукой. — Я сирота была. И идти мне было некуда. Увез он меня восемнадцатилетнюю девчонку в чужие края; рай обещал. Прождал, пока сына не рожу. Тогда-то он и показал свое истинное лицо. Знал, что теперича уж точно никуда не денусь с дитем на руках... И сына жизнь в ад превратил. С самых ранних годиков заикается. А ведь сорок два уж нынче. Всю жизнь нам обоим испортил! Гад! Ух, дала бы я ему пощечины. Ух, как дала бы!

Взволнованная публика, почувствовала себя неловко и осуждающе посмотрела на гроб Игоря Игоревича, будто требуя с него объяснений. Но объяснений, конечно, дать никто не мог. Тогда вопросительные взгляды направились на сына Игоря Игоревича и тот, затюканный, забитый, будто все еще боится отца, медленно выдавил:

— Д-да, это все правд-да.

Разочарованные, но все еще с проблеском недоверия к услышанному, собравшиеся поочередно бросили клочки земли на гроб Игоря Игоревича, когда его опустили и закопали; положили венки и цветы, и стыдливо начали расходиться по домам. Многие из них почувствовали себя неловко за высказанные лестные речи перед несчастной вдовой и ее сыном. Но были и те, кто упорно не хотел верить услышанному.

Вдова Игоря Игоревича держась за сына, спотыкаясь об ухабистую дорогу кладбища, прошла к машине, громко поговаривая: "А подлюка! Каков подлюка! Всех обхитрил. Жаба колодезная".

25. 05. 2026