Погостий Могилов и свадьба цыганского барона

Глава 1

- Над лесной опушкой стелился туман… - хриплым басом нараспев простонал Прохор Валентинович, отклонившись к окну так, чтобы уличный фонарь как можно поэтичнее освещал его профиль.

После этого даже Пётр Кузьмич – наш слегка аутичный нелюдимый математик – ясно понял, что этот вне очередной поздний педсовет затянется ой как надолго. Крякнув, он прислонился к стене и, слегка посапывая, придремал. Степан Моисеевич – участковый, пришедший с помощником Погостием, - наоборот, приободрился. Это понятно. Одно дело слушать показания Петра Кузьмича, обэжэшника или сторожа. А тут целый преподаватель литературы!

- В ночном лесу гулко ухала сова… - продолжал нагнетать Прохор Валентинович – стрекотали сверчки, квакали лягушки, надрывно верещал осознавший смысл и бренность бытия, заяц. Вдруг на опушке леса появился он!

Рассказчик отодвинулся от окна и многозначительно глянул на слушателей. Все, кроме Тамары Николаевны, нашей директрисы, завороженно слушали. Особенно выделялся Погостий. Его округлившийся от удивления рот с тонкой струйкой слюны, стекающей по подбородку, и слегка выпученные навыкате глаза могли бы стать прекрасным образцом для скульптуры «Любой ученик 9-го класса, когда на биологии начинаем проходить ТОТ самый параграф».

Зевнув, я отвернулся от рассказчика чтобы украдкой глянуть на дирекртису. Тамара Николаевна – будущая пока еще несостоявшаяся невеста – не мигая смотрела одновременно на шкаф с тетрадками для контрольных работ и себе в душу. И там, и там творился настоящий кошмар и ужас.

Во внезапный роман дотошной и строгой Тамары Николаевны и моего авантюрного и слегка непутёвого братца Гришки в начале не поверил никто. Ещё бы, Тамару в Жидком Луге с самого детства за практичный и упрямый нрав родители ласково называли Упрушей. Когда Тома подросла и стала директрисой местной школы её детская кличка немного объясняла постоянные недостачи после проверок. Наверное, раз пять она была замужем, и, учитывая, что все её пять мужей внезапно пропали без вести, а у дома уже было два этажа и несколько пристроек, не создавалось впечатления, что она из тех женщин, которых после первого свидания можно уговорить оформить на себя микрозайм.

А вот уже мой братец Гришка… В детстве его называли цыганенок. Чумазый и загорелый он лазил по деревьям, разорял птичьи гнезда, воровал на соседских огородах закуску себе и таким же непутевым друзьям. Потом Гришка вырос до Григория и у местных за жуликоватый нрав и хитрый прищур стал называться цыганом. Когда я уезжал в город, чтобы выучиться на учителя биологии, брат мечтательно мне, пожимая руку, говорил, мол, вернешься, Колясик, меня уже цыганским бароном называть будут… Есть у меня пару темок и вообще...

Когда я вернулся из города, моего брата в Жидком Луге называли Чмоня. Как оказалось, когда он подрабатывал физруком в школе (разумеется, временно, пока не «стрельнула его темка»), уж слишком ретиво подсаживал девочек на канат и турник, за что те его жестоко отметелили за школой. Гришка, конечно, пробовал доказать местным, мол, он ничего такого на уме не имел. Купил себе в телемагазине на бабкину пенсию огромную цепь, отрастил бороду, пытался открыть сигаретный ларек и вроде как всё ещё искренне верил, что когда-нибудь в Жидком Луге его всё-таки будут называть цыганский барон. Я же при всей своей любви к брату просто надеялся, что со временем ему снова начнут подавать руку и станут называть хотя бы просто по имени.

И вот внезапно для всех этот роман! Тамара и Григорий. Такие разные. По характеру. По кошельку. По возрасту. По репутации в Жидком Луге. Когда на деревенской дискотеке у местного ДК Гришка при всех с букетом где-то украденных тюльпанов подкатил на Яве к директрисе, деревня шушукалась потом ещё дня два. Странно это всё… Да и вообще, мало кому верилось, что подкат к взрослой образованной женщине можно начать со слов: «Я подглядывал за тобой в бане…». Тамара, конечно, обматерила при всех Гришку. Для приличия… Но баню после того дня, как подметили местные, топить стала гораздо чаще.

Отвлекшись от Томары и своих воспоминаний, я решил прислушаться к рассказчику:

- И вот, когда я вглядывался в туманную мглу, силуэт мелькнул вновь. – Прохор Валентинович, как мог, выдерживал театральную паузу. – Я пригляделся и вижу! Всё-таки он! Да! Конь в пальто!

«Дурка…» - обреченно подумал я, устало прикрывая веки. Прохор до прихода участкового с помощником уже несколько раз успел нам рассказать свою историю случившегося.

- Ну и потом уже в темноте из тумана послышался Гришкин голос… - рассеянно закончил речь рассказчик, смущенно усаживаясь за стул.

- А что всё-таки Гришка говорил? – сразу отозвался участковый Степан Моисеевич. – Постарайтесь вспомнить точно и дословно.

- Матерился он… - брякнул Прохор, слегка пунцовея. – Не хочу повторять.

- А надо! Это может быть очень важно для следствия! – настаивал участковый, не замечая смущения, пожалуй, единственного представителя деревенской интеллигенции.

Помощник участкового, оживившись, где-то раздобыл огрызок карандаша с бумажкой и приготовился записывать.

- Ну… Если иносказательно…- тянул Прохор, как мог. – Он как бы очень громко криком приглашал кого-то невидимого мне – может, ветер, богов или, кто знает, этого самого коня – без промедления вступить в интимные отношения с его ртом…

- О как… - брякнул участковый. – И всё?

- Ага… - кивнул Прохор. – потом тишина. Конь от крика убежал. Я звал Гришку, звал. Ответа не было. Пойти ночью в туман я не решился, да и откуда я мог знать, что он тогда пропадет? Уже утром, когда рассвело и туман рассеялся, вернулся к лесу. Ничего и никого не было. Только кукушка в лесу так жалобно и протяжно «ку-ку» кричала, да росица на траве была знаете тревожная такая… Как потец у мертвяков…

Я после этих слов слегка покосился на Тамару, которая, наклонив голову набок, явно размышляла о чем-то своем. Завтра она планировала свадьбу, и, кажется, свои планы менять не собиралась. Салаты всё еще крошились, мясо мариновалось и команды «отмена» от неё не было и это при том, что жених сутки как пропал при весьма загадочных обстоятельствах.

Возможно, о чем-то таком подумал и участковый.

- Томара, - обратился он к ней. – Расскажите, когда Гришка в последний раз давал о себе знать? Он говорил что-то?

- Да смс вроде было… - рассеянно проговорила директриса и, добравшись, наконец, до телефона добавила: - Да. Вот его последнее сообщение.

Взглянув на протянутый ему дисплей телефона участковый загадочно протянул:

- Хм… Фото пиструна и просьба дать в долг на казик до пятницы… Вроде ничего подозрительного. Обычный Гришка, как он есть.

Вернув телефон владелице, участковый обратился уже ко мне:

- Коль, а ты когда брата в последний раз видел?

- Дня два назад… - сразу же ответил я и уточнил: - Он домой внезапно заезжал на своей Яве труселя поменять. Говорит, что у деревни на какой-то кочке его подкинуло так, что аж обтрухался в исподнее с перепугу. Потом к Тамаре уехал, он же там сейчас постоянно живет…

- Угу… Вроде тоже ничего подозрительного, всё как всегда… - пробубнел участковый и, тяжко вздохнув, подытожил: - Вообще, еще суток не прошло. Может и рано мы переполошились все. Вы это… Идите домой отдыхать. Поздно уже. Мы с Погостием прямо сейчас активно начнем вести следственные действия. И это… Если вспомните чего важного, или какие новые свидетели появятся, вы знаете, где нас искать. Пошли, Погостий…

С этими словами участковый с местным юродивым удалились. Народ вроде как тоже молча начал расходиться. Мне было неловко. Тамара… На нее боялись поглядывать. Она вроде как могла стать родственницей мне. Вот что мне делать? Как-то утешить ее? Предложить водички или проводить до дома? Это учитывая, что по возрасту она нам с Гришей вполне в матери годится и когда-то, когда я после университета пришел сюда работать учителем, в первый же день взяла меня на удушающий, когда я категорически не согласился в свободное время бесплатно вести кружок по экологии. Кто же знал, что деньги на это уже выделены и кружок этот по документам ведется, оказывается, года два. Тамара, все-таки, когда ей было нужно умела убеждать.

Решив, что она справится сама, незаметно выскользнул за дверь и тихонько потопал по направлению к дому. К своему удивлению, за брата я не волновался вообще, не смотря на нагнетающие рассказы Прохора и тревожную сумятицу перед свадьбой. Гришка часто умудрялся попадать в истории…

С неба светила полная луна. Ночная тишина деревни успокаивала.

- Эй, Колясик. Нашли Чмоню? – послышался голос деда Архипа.

- Неа, дед. Ищем… - отозвался я в темноту, слыша чирканье спички.

Видимо, в эту лунную ночь старому сплетнику не спалось, и он решил выйти покурить на лавочке без особой надежды на какие-либо новости.

- Ну ищите, агась… - уже в спину услышал я его окрик, подмечая в нем также нотки спокойствия.

Вся деревня знала Гришку, и, наверное, не волновался бы никто, если бы не завтрашняя свадьба, да этот дурацкий конь в пальто.

Ночная деревня жила своей жизнью. В редких окнах горел свет. В том же участке из окон разливались звуки гармони и матерные частушки. По этим признакам местные всегда для себя отмечали, что у Степана Моисеевича ведется следствие.

Сбоку скрипнула калитка. Показался силуэт Погостия.

- О, Коля, - обратился местный юродивый ко мне, - пойдем еще раз к лесу твоего братца поищем…

На мгновение замешкавшись, я потерялся. Сегодня на той самой опушке леса Гришку искали вроде днём. Толку то опять переться туда ночью, да еще и по темноте?..

Словно отвечая на мои вопросы, Погостий стал объяснять:

- Я же ночью в разы лучше, чем днем вижу то. Сечёшь? Да и луна взошла уже, я в лесу волком обернусь, след возьму лучше любой собаки.

«Опять дурка…» - который раз за день подумал я, но вслух сказал:

- Ммм… Надо же. Как интересно! – а потом, глянув в сторону своего дома, до которого осталось всего ничего идти, добавил: - Может ты тогда один без меня управишься? Я то тебе зачем?

- А вот это очень правильный и интересный вопрос! – схватив меня под руку, начал объяснять помощник участкового. – Я же не всемогущее древнее зло…

- Ну да… - степенно согласился я. Не смотря на своё юродство, Погостий всё-таки ни разу не был замечен за воровством в чужих огородах.

- Так вот… - продолжил он, волоча меня за руку по дороге обратно. – Луна сегодня не полная, да и кровь человека я не пью. Мне понадобится твоя помощь. Делать тебе ничего не надо, не пугайся. Я тебя просто понюхаю возле леса, прежде чем в волка обернуться. Вы с Гришкой братья, у вас запахи похожи. Я так быстрее найду… Ну и одежу мою посторожишь, я же голый в волка оборачиваться буду.

- Эмм… - пытался возразить я на этот мутный план, но Погостий, как оказалось, обладал недюжинной силой. Упираться смысла не было.

- Короче, я просто разденусь, понюхаю тебя и в лес убегу. Всего и делов-то! Пошли скорее! – бодро вещал он, а я услышал, как из темноты удивленно присвистнул дед Архип. Послышался его бубнёж:

- Да в этой семейке не только Гришка извращенец…

Обреченно вздохнув, решил согласиться. Спать всё равно не хотелось. Да и совестно одного больного на голову ночью в лес отпускать без присмотра. Решил попробовать его отговорить по дороге, но никакие мои аргументы не работали.

Уже возле леса Погостий, скинув быстро своё тряпьё под орешник, принюхался ко мне и, деловито уходя в темную лесную чащу, скомандовал по-хозяйски:

- Жди меня здесь!

Послышался хруст веток, шуршание, легкое повизгивание, скулёж, мат и… спустя пару минут тишина. Нет. Обычные шумы ночного леса всё еще раздавались – шорох ветвей на ветру, уханье филинов и прочее.

- Погостий! – нерешительно позвал я в темноту, и, потом сразу же добавил: - Гоша! Ты живой там?!

Ответа не было.

Нет, ну всё-таки дурка тут в Жидком Луге нужна! Рассеянно крякнув от своей тупости, сел на траву. Ну нафига я попёрся с ним?! Мог бы сейчас дома спать! Или есть… Или телевизор смотреть… Да что угодно! Лишь бы дома в тепле, а не тут в ночном лесу!

- Гоша! Алё! Ты где там?! Пошутковал и хватит! Выходи, Погостий! – надрывался я, но ответа не было.

Ну… Подожду, наверное, чуток. Пол часика. Там и сам выйдет, когда набегается.

Но, к моему удивлению, ни через часик. Ни через два местный юродивый не появился. Я попытался осветить ближайшие лесные кусты остатками батареи от мобильного телефона, но он быстро разрядился в ноль. Остаться тут? А зачем, если он где-то сейчас далеко бегает… Уйти? А если, и правда, дурак в каком овраге ногу подвернул и лежит тут рядом без сознания? Вдруг помощь нужна…

Злой, сонный и голодный, как только первые лучи рассветного солнца осветили небо, я собрал вещи Погостия и пошагал за помощью в Жидкий Луг обратно.

Уже на подходе к деревне меня встретил дед Архип:

- Колька! Колька, содомит! Ты ли это?! – обрадовал меня моей новой кличкой местный любитель почесать языком. – А ну беги в участок скорее! Там твоего брата Гришку нашли!

Стремглав кинулся к месту, где увидел всех – живого Гришку, весёлого участкового, счастливую Тамару, и, к моему огромному счастью, укутанного в одеяло невредимого Погостия! И как он успел тут оказаться?!

Обняв брата, узнал его нехитрую историю. Оказывается, перед свадьбой он задумал для невесты романтичный сюрприз. Захотел приехать к ней на свадьбу на коне в белом плаще. Идея очень в духе моего братца. Раздобыв на время в дальней деревне коня (еще бы! если бы был конь местный, невеста о сюрпризе могла бы раньше срока прослышать от местных сплетников), Гришка решил где-нибудь в нелюдимом месте порепетировать. Не смотря на свою кличку «цыган», он всё-таки, так уж сложилось, с настоящими живыми конями до этого дел вообще не имел. Всю жизнь, сколько я помнил брата, у него был конь железный – его старенькая Ява. Ночью возле леса, накинув на плечи то ли белый плащ, то ли простыню, Гриша попробовал чуток погарцевать, но с непривычки шмякнулся с коня. Шмякнулся, матюкнулся. Взбрыкнув, конь побежал в соседнюю деревню к своему настоящему владельцу обратно. Именно это издалека и увидел Прохор, приняв своим больным воображением упавшую на коня простынь за пальто.

Гришка, - а что ему еще оставалось? – побежал за конем следом. Там в соседней деревне хозяин встретил своего перепуганного жеребца и уставшего вусмерть взъерошенного Григория, который, бегая в лесу по кустам, где-то умудрился потерять телефон. Отпоив хорошенько последнего самогонкой, мужик посмеялся и взялся Гришку чуток обучить этой самой верховой езде, чтобы будущий жених не опозорился на собственной свадьбе. Уже через сутки, когда довольный собой Гришка возвращался лесной дорогой на коне домой, из кустов совершенно голый, с совой под мышкой в свете полной луны ему навстречу вышел Погостий со словами:

- Гриша, ты что, псих что ли?! Куда ты так пропал?! Тебя ищут все! Пошли домой.

Слушая эту незатейливую историю, я смотрел в счастливые лица брата, Тамары, других односельчан, смеялся вместе с ними, радовался, отхлебывал горячий чай из железной кружки и думал: «Как хорошо, что всё хорошо заканчивается. И Дурка… Всё-таки нам она здесь очень нужна»…