Поездка на дачу

Часть 1

Часть первая. Сила мысли.

Глава первая или Как заряжаются люди.

Ваня проснулся утром очень рано. Ещё бы: сегодня он с папой, мамой и сестрой Зойкой поедет к бабушке и дедушке. На дачу, как говорит папа. Накануне вечером он долго не мог заснуть, представляя себе эти каникулы, предстоящее катание на лыжах в горах, а ещё то, как удивятся друзья и одноклассники, когда после летних каникул, он будет показывать им зимние фотографии таких далёких мест, в которых никто из них ни разу не был. Да и большинство жителей Земли тоже.

В квартире было совсем тихо. Только через открытое окно на кухне, откуда-то с улицы, чуть слышно доносился шум просыпающегося города. Ваня поглядел на часы. Только шесть утра. Мальчик подошёл к окну и посмотрел во двор, прикоснувшись лицом к тёплым занавескам, которые уже успело нагреть яркое утреннее солнце. Кто-то, переговариваясь и весело смеясь прошёл под окном. Где-то вдалеке проехала поливальная машина, с шипением окатывая дороги и тротуары водой, сметая пыль прошедшего дня и очищая путь дню новому. Далеко с поля донеслось протяжное мычание коров, выгнанных на выпас. Но сам город не вошёл ещё в свой обычный дневной ритм, ещё не лился по его улицам нескончаемый поток рабочего шума, шуршания машин, детского смеха. Так рано, а уже так тепло. Сегодня опять будет такая же жара, как и всю неделю. Ване это было так удивительно: ведь уже сегодня вокруг него будет зима, мороз и снег.

Побродив по тихой квартире, мальчик вернулся в свою комнату.

«Как можно спать перед таким путешествием!» - подумал Ваня. Он-то постоянно просыпался, боясь, что родители не разбудят его вовремя и они опоздают к отлёту.

Аккуратно приоткрыв дверь в комнату сестры, мальчик увидел, что той в кровати нет. Неужели проснулась раньше него? Он прошёл к комнате родителей и заглянул туда. Ну конечно! Зоя лежала между папой и мамой поперёк кровати, положив ноги на папино плечо. Она часто приходила к родителям если вдруг приснится страшный сон или даже просто проснётся среди ночи.

«Вот плакса. Девчонке шестой год, а она всё к родителям бегает по ночам. Вон и медведя своего притащила!» - подумал Ваня. Ему было уже почти десять, но он и сам до сих пор иногда боялся спать один в темноте, хоть в этом он никогда бы никому не признался. Ну разве что только маме. Иногда.

Мальчик прикрыл дверь в родительскую спальню. Он решил ещё раз разобрать рюкзак и проверить: ничего ли не забыто. Аккуратно разложив на полу его содержимое, он полез за списком, который множество раз обновлял зачеркивая, добавляя и переписывая набело последний месяц и начал с ним сверяться.

-Верёвка, нож, рации, карабины… - Бормотал мальчик. – Фотонное огниво, сигнальная ракетница, фонари, аптечка, запасные перчатки, запасная шапка…

Аккуратно упаковав свои сокровища обратно в рюкзак, Ваня прошёл в отцовский кабинет и сел на полу возле большой дорожной сумки с красной надписью «союзкосмос». Папа собирал её вчера поздно ночью, когда уже все спали. Мальчик бережно провёл по потёртой нашивке рукой, проверяя не запылилась ли она. Ване очень хотелось, чтобы все сегодня видели, где работает его папа. Видели издалека.

Он посмотрел на небольшие медные часы над папиным креслом. Часы были старинные и очень необычные. Папа говорил, что они с корабля, на котором служил ещё его дед. То есть Ванин прадед. А это было совсем в древние времена. Ваня любил спросить кого-нибудь из друзей, пришедших в гости:

«А ну ка, скажи мне сколько сейчас времени?» и тут же заливался смехом, глядя на удивлённое лицо товарища. Дело в том, что на циферблате этих часов было не двенадцать, как обычно, а двадцать четыре деления. То есть полный оборот эти часы делали за целые сутки.

-Пол седьмого уже! А они всё дрыхнут, – пробормотал Ваня.

Вдруг он почувствовал, как чья-то большая сильная ладонь взлохматила ему волосы.

-Здорово, путешественник! – раздался весёлый папин голос за спиной. – Давно встал?

-С добрым утром, пап. Давно уже.

-А зарядку сделал? Нет? Тогда бегом на балкон! Зарядка наипервейшее дело.

Они вышли на большой квадратный балкон и как обычно сперва принялись за разминку.

-Не филонь! Сильнее тянись! – это папа постоянно контролировал Ванины упражнения. -А знаешь, сын, почему зарядка называется зарядкой?

-Потому, что заряжаешь что-то… - тяжело дыша ответил мальчик.

-Не заряжаешь, а заряжаешься! Силой, бодростью, хорошим настроением! Чтобы всё преодолеть, справиться со всеми трудностями. Готовишь себя к новому сложному дню.

-А почему обязательно должны быть трудности? – удивился Ваня, делая боковые наклоны. - Почему надо обязательно что-то преодолевать?

Папа хмыкнул, глядя на сына с улыбкой.

-Да потому, что человеку нужно стремиться к новому! Совершать открытия, бить рекорды, побеждать и познавать. Прыгать ещё выше, лететь ещё дальше, решать задачи ещё сложнее, конструировать, строить. Человек просто обязан стремиться становиться лучше. Трудиться и создавать, чтобы помогать и себе, и своей семье, и своей Родине. Это то и есть счастье, сын, а не праздная комфортная жизнь, где один день не отличим от другого. Вот так следует стараться жить человеку. А в особенности мужчине… Ну, хватит болтать!

Потом были отжимания, потом приседания, потом прыжки с хлопками вперемешку с приседаниями.

-Отдыхаем две минуты, любуемся городом, - скомандовал папа, облокачиваясь на ограждение балкона. Он с улыбкой смотрел на блестящие солнцем купола Лавры вдалеке.

-Запоминай, сын, свой родной город.

-Да чего же мне его запоминать? Я его и так сто раз видел. Больше любых других мест, - проворчал Ваня.

-Возможно когда-то, спустя много-много лет, валясь от усталости, пройдя за день через множество опасностей на какой-нибудь неизведанной планете, ты вдруг вспомнишь это жаркое утро, этот балкон, твой родной Сергиев Посад. И тебе вдруг станет радостно и легко. И это тоже зарядка. Зарядка на всю твою жизнь.

Ваня посмотрел на залитый солнцем город вдалеке и попробовал почувствовать что-то особенное. Ощутить что-то необычное. Но все было, как всегда. Никаких новых ощущений. Город как город. Лето, жара, купание в речке, катание на велосипедах, рыбалка, запах дыма и травы от одежды. Сейчас его друзья Владик и Илья позавтракают и выбегут на улицу. Они проводят Ваню, подшучивая над ним, а в тайне, конечно же, завидуя. Помолчат, глядя на отъезжающую машину, вскочат на велики и подбадривая друг друга криками и песнями, поедут на благовещенский овраг, где они втроём ещё весной построили большой шалаш на дереве, на самом краю обрыва. Несмотря, на то, что Ваня так долго ждал эту поездку, он немного расстроился, что уезжает от друзей.

«Вернее нет, не так. – подумал он, – Лучше бы мы вместе поехали в путешествие. Ох какие приключения у нас тогда бы были!»

-Так! -громко хлопнул в ладоши папа. – Бегом в холодный душ, а я пошёл будить девчонок и будем завтракать.

Вскоре вся семья уже ехала к начальной точке своего не очень долгого, но очень далёкого путешествия. Ближайший термопорт находился совсем недалеко от их дома. Рядом с маленьким зелёным городком Пересветом, названным в честь древнего русского богатыря. Папа отчего то решил не выезжать по быстрому пути на объездную дорогу, а повёл машину прямо через город.

Проезжая мимо Лавры, он размашисто перекрестился и пробормотал что-то себе под нос.

Глава вторая или Как ещё быстрее.

Через пятнадцать минут семья подъехала к небольшому строению.

-Когда-то давно на месте этого здания была старинная деревня. Потом просто поле, на котором мы с вашим дедушкой искали монетки с помощью металлоискателя, - сказал папа.

Они припарковали машину на подземной стоянке, прямо под зданием вокзала и поднялись на лифте в зал ожидания. Термопорт был совсем небольшой: в нём базировалось всего два катера, доставлявших пассажиров на одну станцию.

-Папа, а почему термопорт называется термопортом? – спросила Зоя.

-А на этот вопрос нам ответит… тра та та та! Наша мама! - торжественным басом проговорил папа. – Папа у вас вообще-то специалист по исследованию далеких планет. А вот наша любимая мама как раз знаток родной Земли. С окрестностями и уездами.

-Это потому, что отсюда ходят корабли на вокзал, находящийся в термосфере, - пояснила мама. -Вообще все орбитальные станции, то есть летающие в космосе на орбите вокруг земли, находятся в термосфере. Это такой слой атмосферы, который начинается примерно на высоте 90 километров и длится примерно до 800 километров от поверхности земли. Назвали его так от греческого слова «термо», то есть «тепло».

-Потому, что там очень тепло, – добавил Ваня.

-Там не просто тепло, там очень жарко. На высоте 400 километров, то есть там, где находятся наши межпланетные вокзалы, температура воздуха больше 1000 градусов!

-А говорят, что в космосе очень холодно… - удивилась Зоя, — Значит, на вокзале стоят большие холодильники, которые не дают ему нагреться? Ой, мамочка, а вдруг они поломаются и там станет очень жарко?

Мама улыбнулась.

-Наши учёные, конечно, придумали бы очень надёжные теплоизоляторы и холодильные машины, если бы это было нужно. Ваш дедушка бы обязательно что-нибудь придумал.

-А разве не нужно?

-Не нужно. Представь себе, что ты стоишь возле горящего костра. Вот в него подкинули сухое полено. Тот час же вверх полетели искры. Каждая искорка имеет температуру под пятьсот градусов! Но если случится такое и одна из них долетит до твоей руки и коснётся её, то ничуть не повредит тебе, а сразу остынет. Это из-за того, что искорка всего одна и хоть горяча, но очень мала, а значит и жара в себе может держать совсем немного. Так же и в термосфере. Газ там, конечно, разогрет очень сильно, но его там так мало, что он не может сильно нагреть большое тело. Молекул воздуха здесь, на Земле, очень-очень много. Они летают повсюду, постоянно сталкиваются друг с другом. А в космосе, наоборот, их очень мало. Во много раз меньше, чем у поверхности Земли. Там летают одинокие горячие молекулы, которые не могут нагреть то, что сильно больше их. Понятно?

-Понятно, -протянула Зоя и посмотрела в окно.

-Дай-ка я ей всё объясню, - шепнул Ваня маме. -А лучше нарисую.

И он нарисовал для сестры две такие картинки:

Ближайший катер на орбиту отправлялся через пол часа. Папа сдал свою сумку и чемоданы в багаж и зарегистрировал всю семью на рейс межпланетника. Уже вскоре они сидели в креслах катера, изнутри очень напоминавшего обыкновенный сверхзвуковой самолет, на которых люди путешествуют по земле на небольшие расстояния. Отличался он изнутри только меньшим размером иллюминаторов, которые больше походили на маленькие круглые смотровые окна самолётов прошлого.

Салон катера был заполнен меньше, чем наполовину. То здесь, то там белели занятые кресла. Дело в том, что все пассажиры перед входом в катер прямо поверх одежды натягивали на себя легкие, совсем невесомые, белые комбинезоны. Зое это очень нравилось.

-Мы как будто все в форму одеты. Очень красиво!

-И вправду красиво, - согласился папа. – А зачем нас так одели знаешь?

-Нууу… Мы космонавты, потому что. А космонавты должны быть в форме.

-Ты когда-нибудь обязательно станешь космонавтом, если решишь выбрать эту профессию и, если будешь хорошо учиться. Но сегодня мы только космические пассажиры.

-И даже ты, папа?

-И даже я. И эти легкие одноразовые комбинезоны — это не форма. Но они очень нужны для полетов на катерах.

-А зачем?

-А подумай-ка сама.Чем маленький катер отличается от большого межпланетного корабля или от орбитальной станции?

-Ну он меньше.

-Меньше, правильно. А ещё? Чем тебе так нравится летать на катерах? - с улыбкой спросил папа.

-Ааа! Невесомость?

-Умница. На катерах не устанавливают гравитационные генераторы. Поэтому на них нет силы тяжести, а значит есть невесомость, которая тебе так нравится.

-Ну а комбинезоны то тут при чём? – не поняла Зоя.

-А при том, дочь, что в карманах у тебя целая куча всякой всячины. Монетки, маленькие игрушки, резиночки. Все это может вылететь во время невесомости и попасть в важные приборы или механизмы катера и повредить их. А если из сумочки нашей мамы вылетит её содержимое, то такой катер можно сразу списывать и отправлять на утилизацию. Поэтому и все вещи пассажиров без исключения запирают в герметичный багажный отсек. Ну кроме твоего мишки. Ну и мне разрешили взять карандаш и блокнот, чтобы мы с вами немного позанимались наукой.

-Разве тебе кто-то может запретить, папа? – удивилась Зоя. – Ты ведь исследователь далёких планет и известный космонавт. Твой портрет даже в школе у нас висит на стене.

-Конечно может. Потому, что на этом корабле главный не я, а капитан. И капитан принимает здесь все решения, и только он может что-то запретить или разрешить. Потому, что он отвечает за корабль и самое главное, за безопасность и за жизнь пассажиров.

Катер слегка задрожал и приподнялся над взлётной площадкой. Включился динамик и послышался весёлый женский голос:

-Уважаемые товарищи пассажиры, через несколько минут наш катер совершит полёт по маршруту Пересвет – Межпланетная пассажирская станция Гагаринская. Время в пути составит один час восемь минут. Прошу всех пассажиров пристегнуть ремни и желаю приятного полёта.

-Папа, а какое расстояние от земли до станции? – спросил Ваня.

-Это смотря как измерять. Если по прямой, то чуть больше 400 километров. А наш путь до станции будет аж 44000 километров. Примерно. Дело в том, что катер движется к станции не по прямой линии, а делает один оборот вокруг земли. И это ещё здорово! Раньше корабли, чтобы добраться до космической станции, совершали два оборота, а до этого и три и четыре. Когда-то полет с Земли на орбиту занимал целых два дня.

Папа нарисовал на листке бумаги вот такую картинку:

-Вот это скорость! 44000 километров за час! Поэтому нас так вжимает кресло, когда мы взлетаем?

-Нас вжимает в кресло не из-за скорости полета, а из-за того, как быстро эта скорость растёт. Это называется ускорением. Вспомни, например, как захватывает дух, когда ты качался на больших качелях или когда ты падал на аттракционе с большой высоты, когда мы были в Сочи. Такие ощущения испытываешь только когда скорость растёт. Ну или уменьшается. Когда скорость постоянная, ты ничего не чувствуешь, даже если она и очень большая.

-А межпланетник, на котором мы полетим к бабушке с дедушкой на дачу, значит летит ещё быстрее чем катер?

-Я рад за тебя, дочь, - улыбнулся папа. – Ты задаешь всё более и более сложные вопросы. Значит становишься всё умнее.

Зоя очень обрадовалась папиной похвале.

- Он летит гораздо быстрее. Чтобы космический корабль начал летать на орбите вокруг земли и не падал на неё, нужно, чтобы он набрал скорость, которая называется первой космической, и она почти 8 километров в секунду! Представляешь как быстро? Всего за одну секунду корабль пролетает целых восемь километров! Это как из одного конца нашего Посада до другого. А вот чтобы преодолеть притяжение земли и улететь с её орбиты в открытый космос, нужна скорость ещё выше. Больше 11 километров в секунду! Такая скорость называется второй космической. Чтобы преодолеть притяжение Солнца, нужно развить скорость примерно 16,5 километров в секунду. На такой скорости можно покинуть нашу солнечную систему. А наш межпланетный корабль летит ещё быстрее! Он развивает громадную скорость: больше 50 километров в секунду. Такую большую скорость пассажирский корабль набирает за три часа. Грузовые корабли разгоняются ещё быстрее.

-Это потому, что на грузовых кораблях более мощные двигатели? – спросил Ваня.

-Нет, это из-за того, что на грузовиках нет пассажиров, которым тяжело переносить слишком быстрый разгон и они поэтому могут двигаться с гораздо большим ускорением.

-Понятно… - протянул Ваня.

-Но не всё так просто... Если бы наш корабль просто летел со скоростью 50 километров в секунду, то до бабушки с дедушкой, то есть до планеты Земля-7, мы бы с тобой добирались… - папа задумался. – мы бы добирались больше 400 тысяч лет.

-Ого! – закричала Зоя. – Так долго?!

-Да, очень долго. Потому, что космос очень большой и расстояния в нём между планетами, пригодными для обитания человека – громадны. Но слава Богу, нам дан разум! И благодаря своему разуму, мы научились передвигаться в пространстве гораздо быстрее.

— Значит, всё-таки корабль разгоняется быстрее 50 километров в секунду? – не понял Ваня.

-Нет, не быстрее. Это не нужно. В основе дальних полётов кораблей лежит другой, очень сложный принцип. Он называется суперпозицией. Тебе и Зое будут объяснять его учителя физики, когда вы будете в десятом классе. Это очень сложно. Но я попробую объяснить вам попроще.

Папа открыл блокнот на чистом листе и нарисовал такую картинку.

-Вот наш корабль отстыковывается от космической станции и уходит в космос, плавно набирая скорость. Вот он достиг скорости 50 километров в секунду. И вот теперь он совершает прыжок. Он исчезает и появляется в тот же миг через много-много тысяч километров от того места, где исчез. Он опять летит со скоростью 50 километров в секунду какие-то доли мгновения, за которые электроника успевает произвести множество расчётов и корректировок следующей точки появления и опять совершает прыжок через много тысяч километров. Мы, космонавты, называем это пульсацией. Когда корабль приблизится к конечной точке своего путешествия, он перестаёт прыгать. Затем он постепенно снижает скорость с 50 километров в секунду практически до нуля и пристыковывается к орбитальной станции над той планетой, куда направлялся. Сегодня весь этот путь у нас займёт меньше семи часов. Из которых три часа мы потратим на разгон и три на торможение. И всего-то час на прыжки через громадное пространство, которое и вообразить себе тяжело.

- А мне тяжело вообразить себе, как это космос может быть бесконечным, - сказал Ваня. – И время.

-Я тоже в детстве часто об этом думал, когда ложился спать, - засмеялся папа. – И даже звал твою бабушку, чтобы было не так страшно.

- А сейчас понимаешь?

- Человеку сложно это понять, -серьёзно ответил папа. – Но может понять математика.

-И что она говорит?

-Математика говорит нам, что за нашей вселенной существует точно такая же вселенная как наша. И за ней ещё одна и так до бесконечности и со всех сторон. Как банка, наполненная одинаковыми шариками, которые постоянно растут. И, как считает математика, там в других вселенных происходит всё то же самое, что и в нашей. И такой же мальчик Ваня в этот самый момент там сидит и раскрыв рот слушает своего папу.

-И это и вправду так, пап?

-Так говорит математика… Если мы её правильно поняли, конечно.

Ваня долго молчал размышляя.

-А как же время? – наконец спросил он.

-Со временем ещё сложнее. Математика… Современная математика считает, что нет ни прошлого, ни настоящего. Что каждое мгновение существует одновременно с любым другим. Час назад, тысячу лет или миллиард назад. И количество этих мгновений постоянно увеличивается с течением времени. Существует прошедшие, но не существует пока будущее, которое ещё не наступило

-Ох, как сложно… - протянул Ваня.

-Конечно сложно. Но ты обязательно во многом разберёшься, когда вырастишь. А для этого нужно изучать математику. И не важно какую конкретно специальность ты выберешь для себя. Наш великий учёный Николай Иванович Лобачевский, говорил, что математика, это язык, на котором говорят все точные науки.

Папа потрепал Ваню по голове и улыбнулся.

-Папа так интересно рассказывал, - сказала мама, - Что Зоюшка не дождалась конца лекции и уснула.

Катер плавно поднялся уже на высоту пары километров и с тихим шелестом приступил к разгону и выходу на основную траекторию полета. Ваня повернулся к иллюминатору и увидел, как где-то далеко внизу ему приветливо сверкнули на прощание золотые купола Лавры.

Глава третья или Ничто мальчишеское мне не чуждо.

Голубое небо за иллюминатором незаметно сменилось сплошной чернотой. Где-то внизу виднелся яркий, словно подсвеченный изнутри голубым, краешек Земли. Прямо посреди него лежало некрасивое белое пятно. Чужое, словно старый шрам на здоровом живом теле. Ваня знал, что это Великая Стеклянная Пустыня. Он попытался разглядеть в ровной белой глади хоть какие-то оттенки. Возвышенности, впадины. Бывшие реки или озера. Ничего: только тусклый белесый свет.

Через некоторое время из темноты выплыл сверкающий огнями цилиндр межпланетного вокзала. Примерно посередине его разделяла на две части, красную и жёлтую, светящаяся белая линия. Корабль плавно замедлил полёт и завис над громадой орбитальной станции.

Щелкнули динамики и командир катера всё тем же бодрым голосом сообщила:

-Уважаемые товарищи пассажиры, мы прибываем на станцию межпланетного сообщения СМО-74, названная в честь первого космонавта Земли Юрия Алексеевича Гагарина. Через некоторое время вы почувствуете гравитационную силу. После завершения стыковки прошу находиться на посадочных местах до включения зелёного светового сигнала.

Большой длинный цилиндр за иллюминатором быстро приближался. В красной его части в нескольких местах к станции прилепились огромные межпланетные корабли, словно большие мухи, сидящие на двуцветном карандаше. По другую, жёлтую сторону линии, располагалось множество чуть заметных светящихся мошек. Это была зона стыковки катеров, наподобие того на котором прилетел Ваня со своей семьёй. Межпланетники отличались от катеров своей формой: катера были обтекаемые, с заострёнными носами, а планетарные корабли больше походили на удлинённые кирпичи.

-На карандаш похоже, – сказала проснувшаяся Зоя.

-И в правду похоже, - посмотрел в иллюминатор папа. – И не только внешне, но и по конструкции. У станции тоже есть центральный стержень. Это генератор гравитации. Поэтому внутри на станции есть сила тяжести. Если идти вокруг станции неспешным шагом, то на это понадобится минут пятнадцать. А пройти нужно будет целый километр. А скажите-ка мне во сколько раз больше пришлось двигаться с той же скоростью, чтобы так же обойти кругом нашу Землю?

— Это смотря, где идти, - ответил Ваня – Когда мы ездили с классом на экскурсию на северный полюс, то совершали кругосветное путешествие за минуту.

-Умничка, - похвалил папа. – Очень правильное замечание. – А если двигаться по самой длинной линии, по экватору?

Дети задумались.

-Ну давайте посчитаем вместе. Какая длина экватора Земли?

-40000 километров, - ответил Ваня.

-Молодец. Так сколько же времени понадобится, чтобы обогнуть кругом Землю, если скорость нашего движения – один километр за пятнадцать минут? Давайте посчитаем. Чтобы было проще, давайте для начала определим какое расстояние мы одолеем за один час, если на километр мы тратим 15 минут. Сколько раз по 15 минут в одном часе?

-Четыре, - ответила Зоя.

-Правильно. Значит сколько мы пройдём за один час, если за пятнадцать минут проходим 1 километр?

-Четыре километра! – закричала Зоя.

-Верно. Умница. Значит наша скорость один километр за 15 минут или 4 километра в час. А как узнать сколько времени нам потребуется, чтобы проделать путь в 40000 километров, если мы двигаемся со скоростью 4 километра в час? Нужно просто 40000 разделить на 4. Получим сколько?

-Десять тысяч, - ответил Ваня.

— Значит нам потребуется целых десять тысяч часов!

-А это много? – спросила Зоя. -Сколько это дней?

-А давайте разберемся, - продолжал папа. – Сколько часов в одних сутках?

-Двадцать четыре.

-Если мы разделим 10000 часов на 24 часа, то что узнаем?

-Количество дней! - закричал Ваня.

-Верно. Это будет… - папа немного задумался. – Это будет примерно 416 дней. Вот как много. Больше года пришлось бы огибать землю вокруг экватора, двигаясь круглосуточно со скоростью шага человека.

-Больше года… - удивилась Зоя.

-И это без перерыва на сон и еду. Постоянно находясь в движении. Но слава Богу, людям дано мыслить! И мы давным-давно придумали множество способов нестись через пространство со скоростью ветра. И ещё быстрее. Гораздо быстрее.

Наконец катер плавно приблизился к станции завис над одним из светящихся желтых квадратов на её поверхности. По соседству на таких же квадратах стояли другие пассажирские катера. Чуть дальше вплотную друг к другу располагались грузовые суда. А ещё дальше, за яркими белыми огнями возвышались громадные силуэты межпланетных кораблей.

Вдруг корпус катера сильно содрогнулся.

-Что это? – спросила Зоя.

-Флаттер, - засмеялся папа и тут же закрылся руками от мамы, которая принялась его бить ладонями по плечу.

-Что, папа? – не поняла Зоя.

-Не обращай внимания, доченька, сказала мама, - ещё раз сердито взглянув на папу. – Это опять дурацкие шуточки нашего папы… Просто захват посадочной площадки не точно зафиксировал наш катер.

Зоя с Ваней примкнули к иллюминатору.

Катер начал медленно опускаться и замер, приблизившись к поверхности станции.

Раздалось легкое шипение и посередине салона начал опускаться пол, образовав наклонный трап, по которому в катер забежала молоденькая девушка-стюард.

-Товарищи пассажиры, - тоненьким голоском затараторила она и динамики над креслами повторяли её слова. – Добро пожаловать на орбитальную станцию «Гагаринская».

Пассажиры принялись отстёгиваться и подниматься с кресел. На выходе из корабля стоял большой ящик, в который все скидывали свои одноразовые комбинезоны.

-Ну что, дети. Я думаю, нужно отпустить маму в кафе и по магазинам, - наклонившись к Ване с Зоей, зашептал папа. – А у нас с вами есть более интересное дело!

-Игровая комната! – закричали дети.

-Точно!

-Я думала мы с тобой вдвоём посидим в кафе, - сказала мама.

-Ты ошибалась! – ответил папа. – Ваши взрослые скучные развлечения на потом. И не смотри на меня так. Ничто мальчишеское мне не чуждо! Вперёд, мои верные воины! Презрите смерть, мои головорезы!

Дело в том, что на межпланетном вокзале, который из себя и представляла орбитальная станция, хоть и была сила тяжести, обеспеченная генератором гравитации, но не везде. Небольшой отсек ее, в виде полусферы с самого края цилиндра, располагался вне поля действия гравитационного стержня. Там находилась знаменитая зона невесомости. Большинство из находящихся на вокзале людей прибыли именно ради неё, а не для того, чтобы отправиться на другую планету или далёкую космическую станцию.

Были тут и лаборатории по изучению влияния невесомости на различные физические процессы. При них работала секция обучающего экспериментария для детей и подростков. Целые классы прилетали на станцию со своими учителями, чтобы поставить опыты в условиях отсутствия земной силы тяготения.

Была огромная оранжерея, в которой цвело и плодоносило множество деревьев и кустарников, со стороны похожих на большие летающие зелёные шары, соединённые шлангами, по которым подавались питательные растворы.

Был здесь медицинский центр, в котором людям после тяжёлых травм, болезней или ранений помогали восстановить способность управления своим телом.

Но самое главное для Вани и Зои, да и для большинства детей, на станции работала огромная игровая комната, в которой летали во все стороны множество мальчишек, девчонок и самых весёлых из их родителей. Преимущественно пап. Именно сюда и поспешили наши путешественники.

Разувшись и надев специальные костюмы и шлемы, защищающие весельчаков от столкновения с другими посетителями, все трое направились в длинный круглый коридор с мягкими стенками, соединяющий зону скучной гравитации с царством невесомости и радости.

Мимо них пронеслась компания малышей под присмотром паренька, одетого космическим пиратом, из-под защитного костюма которого виднелся белый рукав рубашки с двумя красными полосками. Уже через несколько метров дети постепенно потеряли опору под ногами и вылетели в открытое пространство игровой комнаты визжащей гурьбой. От неожиданности и с непривычки, малыши принялись махать руками и ногами, хвататься друг за друга и галдя на весь огромный полусферический зал.

Наконец до выхода из коридора добрались Ваня, Зоя и папа.

-А ну-ка догоняйте, - крикнул папа и схватившись руками за край стены, оттолкнулся от неё и стремительно улетел в центр зала, посреди которого парил здоровенный замок, построенный из больших мягких кубиков, конусов, пирамид и множества других фигур, соединяющихся друг с другом липучками.

Этот замок всегда летал здесь и не было ни дня, чтобы он был таким же как вчера, словно узор в постоянно крутящемся калейдоскопе. Постоянно перестраивались его, торчащие во все стороны как иголки у ежа, башни. Постоянно кто-то брал его приступом, проламывая стены. Возводились изогнутые вьющиеся как спираль мостики. Устраивались в недрах его потайные комнаты и секретные ходы и всегда доносился с его крепостных стен громкий детский смех.

Глава четвёртая или Как люди научились летать.

Через два часа, уставшие и проголодавшиеся, все трое нагрянули в тихое кафе с приглушённым светом, негромкой фортепьянной музыкой и прозрачным потолком, через который обнимающиеся парочки смотрели на звёздное небо. Подбежав к столику, за которым сидела мама, дети принялись наперебой рассказывать ей как весело они провели время и как смешно с громким рычанием карабкался по башне замка папа, изображая дракона.

-Ох, кончилась нега и романтика. Сейчас все поразбегутся, - сказала мама, упрашивая детей говорить потише, чтобы не мешать другим посетителям.

Дети притихли, но тут в дело вступил папа:

-Жизнь человеку дана не для того, чтобы наслаждаться бездельем! – на весь зал пробасил он, плюхаясь на диван. – Стыдно тратить драгоценные минуты, товарищи, когда вселенная, это сплошное неизведанное белое пятно! Вернее чёрное. Так что быстренько доедаем свои сухпайки и подходим за распределением на корабли академии наук.

Папа вытащил свой блокнот, раскрыл наугад, уставился на несколько секунд на совершенно чистый листок и так же громко продолжил:

-Тааак… Специалисты по селекции саблезубых чешуйчатокрылых имеются? Подходим, товарищи, не стесняемся, диктуем свои фамилии и получаем назначения!

Парочки за соседними столами весело смотрели на папу, но тот уже отвлекся от вербовки ученых на маму, схватившую его пальцами за шею.

Ваня с Зоей соскользнули с дивана и пошли к буфетной стойке, где под сверкающим стеклом на многоярусных фарфоровых этажерках разложены были блестящие кремом пирожные и тортики.

Рядом с витриной стоял молодой человек с рыжей девушкой.

-Какой смешной дядька, - кивнула рыжеволосая в сторону папы.

-Смешной дядька? – с улыбкой посмотрел на свою спутницу парень, – А ты знаешь, что вот этот смешной дядька, это живая легенда Союзкосмоса? Герой с Рокоссовского. Тот самый, что один спустился за пропавшими группами на Карабасе два года назад.

Ване так и хотелось крикнуть: «Да это он! Он герой! А ещё он мой папа!».

Но Ваня ничего не сказал. Он просто был очень рад и горд.

Примерно через час семья подошла трапу на посадку в межпланетник. Мама вынула из своей бездонной сумочки четыре краснокожих книжицы и вручила детям и папе.

Мужчина на досмотре взял из рук Вани и Зои их паспорта, придирчиво разглядывал детей, сверяя с фотографиями, а затем серьёзно спросил:

-Иван Иванович и вы, Зоя Ивановна, подскажите пожалуйста, какова цель вашего полёта на Землю 7?

-Мы к бабушке с дедушкой едем, - прошептала Зоя и обернулась на маму.

-В таком случае желаю вам счастливого путешествия! –протянул он обратно документы. – Передавайте привет вашим замечательным бабушке и дедушке.

Дети взяли свои паспорта и несмело прошли через турникет, оборачиваясь на строгого контролёра. Но тот уже совсем не был строг: он улыбнулся, помахал детям рукой, а затем, вытянувшись по стойке смирно, отдал честь папе.

-Добро пожаловать на корабль, товарищ полковник, - сказал он.

Посадочные места были просто отличными – на самом верхнем ярусе и у стены. Отсек был на шесть человек: два ряда по три кресла, обращённые друг к другу и разделённые столиком. За квадратным окном сияли далёкие звёзды.

Ваня знал, что это не настоящее окно, а экран, а то, что на нём отображается, снимается камерой. Такие купе, отгороженные по бокам стенками, назывались семейными, наподобие железнодорожных.

-Нам срочно нужно поработать над полным заполнением отсека нашей семьёй, - задумчиво проговорил папа. – Предлагаю подумать, над расширением популяции ещё на две единицы в виде братика и сестрёнки. Ваше мнение, товарищи?

-Мы с Зойкой за! – прокричал Ваня.

-И мы с Ваней тоже, - добавила Зоя.

-А я пока от голосования воздержусь, - ответила мама.

-А я вместе с молодёжью. Они плохого не посоветуют. Абсолютным числом голосов решение принято за, - деловито произнёс папа. – Итоговым протоколом предписывается расширить семью на два чада обоего полу. Отмена постановления невозможна. Собрание объявляю закрытым.

Откуда-то со стороны двигателей быстро пробежала волна дрожи и быстро пропала. Все повернулись к экрану-окну.

Светящаяся громада орбитальной станции на нём покачнулась и плавно пошла вниз.

Откуда-то сверху из скрытых динамиков раздался голос:

-Уважаемые товарищи пассажиры. Говорит капитан корабля. Мы рады приветствовать вас на борту нашего межпланетного лайнера. Сегодня мы совершим перелёт по маршруту Земля – Земля 7. В ближайшие 182 минуты наш лайнер будет набирать крейсерскую скорость. Максимальное ускорение на данном этапе составит 9,5 метров в секунду в квадрате в течение десяти минут. Желаю хорошего полёта.

Раздался лёгкий гул и корабль плавно начал разгоняться.

-Сейчас мы ускоряемся до крейсерской скорости, чтобы затем перейти к прыжкам через пространство, - сказал папа. - Слышите звук? Это работают наши двигатели. Еще во времена, когда наш дедушка был молодой, самолёты летали с помощью реактивных двигателей, в которых сжигалось огромное количество топлива – авиационного керосина. На один час полёта такой самолёт сжигал несколько тон топлива. Но в современных двигателях всё по-другому.

-А как они работают?

-Точно так же, - улыбнулся папа. – Тот же самый принцип работы реактивного двигателя. Сейчас расскажу. Но давайте-ка разберёмся для начала что такое реактивный двигатель. Представьте себе надутый шарик. Хвостик его завязан ниткой. Воздух внутри шарика давит изнутри. Он давит на всю поверхность равномерно. Если мы положим шарик на стол, то куда он начнёт двигаться?

-Никуда не начнёт, - сказал Ваня. – Просто будет лежать на столе.

-Верно. А что если мы развяжем ниточку, то что произойдёт?

-Воздух вылетит из него, - закричала Зоя. – И шарик полетит.

-Умничка. А почему он полетит? А потому, что вылетающий из хвостика воздух и шарик как бы отталкиваются друг от друга и двигаются в противоположных направлениях. И чем выше скорость вылетающего воздуха и его масса, тем с большей скоростью летит и шарик. Это называется законом сохранения импульса.

-А в ракете как? – спросил Ваня.

-В ракете тот же самый принцип. По сути, летающий развязанный шарик, это тоже реактивный двигатель. Классический старый добрый реактивный двигатель. Работал он так. И папа нарисовал такую картинку:

В камеру сгорания подается горючее, поджигается и происходит воспламенение. В ней создаётся большое давление: газ, образовавшийся при сгорании топлива вылетает из сопла ракеты с огромной скоростью. А значит?

— Значит, вылетающий из сопла газ и ракета будут отталкиваться друг от друга! – догадался Ваня.

-И ракета полетит, - добавила Зоя.

-Вот вы у меня гениальные дети!

-Есть в кого, - как будто бы про себя заметила мама.

-Но есть сложность, - продолжил папа. – Запас топлива в ракете не бесконечный, а выбрасывать его нужно очень много. Как же быть при длительном полёте? А вот как! Мы с вами помним, что импульс движения тем больше, чем больше масса вылетающего газа и его скорость. Вообще импульс это и есть перемножение массы вещества на его скорость. Так вот если мы не можем из этих двух величин увеличивать массу, то как же нам быть?

-Ну… Увеличить скорость, - неуверенно ответил Ваня.

-Молоток! Правильно. И говори смелее, ты все правильно понимаешь... Значит мы должны увеличить скорость реактивной струи до громадных величин. Тогда сможем разогнать нашу ракету.

-А как же наши современные двигатели?

-Современные немного сложнее, но это все равно тот же самый реактивный двигатель. В заднем отсеке корабля находится термоядерный реактор, который разогревает водород до колоссальных температур. Разогретый водород вылетает из сопла, как воздух из хвостика шарика, что и создаёт реактивную струю. Этот двигатель гораздо меньше старинных ракетных двигателей. В межзвёздном пространстве ему довольно легко перемещать корабль, затрачивая совсем небольшое количество топлива. А почему так, кто мне скажет?

Дети молчали.

-Ну скажите мне, чем космическое пространство отличается от атмосферы вблизи земли?

-Там невесомость.

-Ага. А ещё?

-Воздуха нет.

-Вот! В космосе вакуум. А значит на летящий предмет не действует сила сопротивления воздуха, как на Земле и не действуют силы гравитации. А значит разгонять лайнер гораздо проще. Ну а дальше, на скорости 50 километров в секунду уже включается система пульсации, о которой я рассказывал и корабль начинает перемещаться сквозь пространство…

Папа улыбнулся.

-Так, дети. Я смотрю вы притомились. Объявляю переменку.

Зойка немного поиграла со своим мишкой, затем порисовала в альбоме и уснула, раскинувшись на все два кресла и положив ноги на колени брата.

Ваня почитал немного, но вскоре положил книгу на стол. Гул летящего в космосе звездолёта шёл волной, будто бы раскачиваясь на качелях. Плыл мягко, где-то снизу, убаюкивал. Голоса что-то обсуждающих родителей доносились как будто бы издалека, так, что нельзя было разобрать слов.

Глава пятая или Прыжками по галактике.

Ваня проснулся и открыл глаза.

Рядом тихо сопела во сне Зойка, свернувшись калачиком и накрытая одеялом.

Папа о чем-то шептал маме и все время смеялся. Мама постоянно шикала на него, толкала локтем, но тоже смеялась.

Мальчик посмотрел на счастливых родителей, на спящую в обнимку со своим мишкой Зою и подумал: вот бы всегда было так как сейчас. Чтобы мама с папой всегда были молодыми, чтобы они вчетвером жили всегда вместе, а не встречались по праздникам и каникулам, как с бабушкой и дедушкой, чтобы всегда ездили отдыхать вместе.

Ване стало даже немного грустно. Он не заметил, как папа встал со своего места и подошёл к нему.

-О чём задумался, сын? – спросил он, опустившись рядом и положив руку Ване на плечо.

-Я вот что подумал, пап, - опустив глаза в стол сказал Ваня. – Может вообще лучше было бы не взрослеть. Чтобы всё всегда оставалось как сейчас. Чтобы Зойка была маленькой, чтобы я всегда был такой как сейчас. И вы с мамой чтобы не старились никогда. И дедушка с бабушкой всегда были живые и здоровые. Ты бы не улетал в свои долгие экспедиции. Мы всегда бы были вместе. Представляешь, как бы нам было здорово. Мы бы знали, что всегда будет также хорошо, как сейчас…

-Понятно… - задумался папа.

Он крутил некоторое время стакан с чаем на столике и со сторону казалось, будто бы он уже забыл про то, о чем говорил ему Ваня.

– Понимаешь сынок… Если бы мы всегда знали, что будет с нами завтра, послезавтра, через год… Разве интересно бы нам было жить? Разве мы хотим, чтобы каждый день был похож на предыдущий? А как же мы все, мы люди, хотим, чтобы прошла наша жизнь? Мы хотим, чтобы завтра было лучше, чем вчера, лучше, чем сегодня. Чтобы наши дети жили лучше, чем мы жили. А что значит "лучше"? Давай я скажу тебе как я понимаю, что такое «лучше» … Лучше, это не значит обладать большим количеством вещей, иметь вещи дороже. Лучше, это больше радоваться жизни. А радость, это те кирпичики, из которых строится счастье.

Я вот давно уже живу и сделал для себя кое-какие наблюдения. В жизни, как я понял, есть две самые большие истинные радости. Первая, это быть рядом с любимыми людьми, как ты и хочешь. А вторая… Вторая, это возможность и стремление творить. Главная черта человека — это возможность и стремление созидать. Этим мы отличаемся от любых других существ на Земле. Создавать что-то новое. Что-то лучшее. Красивое. Делать открытия. Изобретать и собирать новые машины, строить новые дома для людей, открывать и осваивать новые планеты. Учить, лечить, спасать, разбираться, осознавать. Ставить спортивные рекорды. Писать музыку, сочинять стихи. Заботиться. Защищать. А для того, чтобы научиться ремеслу, знать его не просто хорошо, а отлично, нужна любить свою профессию. А для этого нужна долгая, трудная, но безумно интересная учёба.

Вспомни себя, ну например, два года назад. Ты хотел бы остаться навсегда тем восьмилетним мальчиком?

-Нет. Хочу как сейчас.

-Вот. Это потому, что ты больше знаешь, больше умеешь. Больше понимаешь. А через два года ты не захочешь опять стать десятилетним. Ты много узнаешь за эти два года. А ещё через два узнаешь, поймёшь и сделаешь больше втройне. У тебя столько захватывающего впереди в жизни.

Папа потрепал сына по голове.

-И не переживай, что мы с мамой состаримся. Это произойдёт ещё ой как не скоро. Знаешь, еще в двадцатом веке люди жили всего где-то под 80 лет. И быстро старились. А теперь! Вспомни наших бабушку и дедушку. В середине двадцатого века их бы приняли за сорокалетних. А им обоим уже больше девяноста лет. Так что радуйся: впереди огромная счастливая жизнь, полная трудностей и свершений. А папа и старый будет весёлый. Как дед наш. И даже ещё веселее. А почему? А потому, что папа играет на баяне!

Ваня улыбнулся.

На окне-мониторе сияли далёкие звёзды, рассыпанные сахарными кристалликами на черном полотне бездонного космоса.

Звездолёт всё так же плавно набирал скорость. Равномерно и чуть слышно гудел где-то двигатель. Люди в салоне читали книги, разговаривали друг с другом, спали, смотрели фильмы. Люди жили с привычкой не замечать того, что происходит сейчас с ними. Люди привыкли к результатам величайшего труда и работе гениального разума. К плодам эпохи энтузиазма и стремления.

Картинка на мониторе начала вдруг дергаться, меняясь. Словно кто-то быстро листал фотографии космоса. Частота смены изображений увеличивалась и через несколько секунд экран превратился в сплошной чёрный прямоугольник.

Ваня подумал, что сейчас они проносятся мимо безумного количества звёзд и планет. Прыгают сквозь пылевые и астероидные облака. Не замечая, оставляют за собой миллионы и миллионы километров. Такие маленькие люди с такой маленькой и уже далёкой Земли, смогли овладеть бескрайним пространством. И на всём этом невероятном пространстве, которое и представить себе тяжело, так ничтожно мало планет, пригодных для обитания человека.

Планета, где работал дедушка, называлась Земля 7. Это была пока последняя из найденных планет, пригодных для жизни человека. Её открыли шесть лет назад, как раз когда родилась Зоя. Папа с мамой тогда прозвали её «Зойкино Дальнее». С тех пор наша страна усиленно занималось освоением Земли 7. Планета и вправду была замечательна: она больше всех других пяти Земель, со второй по шестую, походила на родину человечества. Она обладала чуть меньшей, чем на Земле, силой тяжести. Атмосфера идеально подходила для человека. Оба материка её были покрыты лесами. С неприступных гор, поросших громадными елями, срываясь водопадами, набирая силу, несли свои воды широкие реки. В прозрачных озерах и синих океанах неспешно плыли огромные стаи рыб. Животные и растения в большинстве своём походили на земных. Только вот многие из них были слишком большими. Всё было так похоже на дом. Лето сменялось зимой, шёл снег, лил дождь, по весне в небесах гремели грозы. Прекрасный новый дом. Ванин дедушка руководил там постройкой новых заводов, перерабатывающих добытые ископаемые в необходимые материалы.

Со времени открытия Земли-7 была найдена ещё одна планета, как считалось, пригодная для жизни людей. Её исследованием занимался папа на своём корабле «Константин Рокоссовский». Планету уже было нарекли Землёй-8, но вскоре стало понятно, что Карабас – так её называли теперь, вряд ли станет ещё одним домом для человечества и она пополнила список из более чем двух тысяч планет с обнаруженной жизнью, но непригодных для обитания человека. Таким планетам давали названия, но они никогда бы не смогли именоваться новой Землёй с очередным порядковым номером.

На мониторе мелькнула вспышка. Через некоторое время ещё одна и вот уже замелькал привычные фотографии далёких звёзд – лайнер увеличивал время полёта между прыжками. Еще через несколько минут картинки перестала меняться. На экране сверкающей полосой застыло красивое звёздное скопление и корабль приступил к торможению.

-Прям как наш млечный путь, - указав на полосу сказала Зоя.

-Проснулась? А это и есть Млечный Путь, - засмеялся Ваня.

-Как это? Мы так долго летели и остались в своей галактике? – удивилась девочка.

-Это потому, доча, что наша галактика, Млечный Путь, в которой находится и наша родная Солнечная Система, очень большая, - сказал папа. - Её диаметр примерно сто тысяч световых лет. Это расстояние, которое луч света пролетит за сто тысяч лет. А мы с вами пролетели всего около 70 световых лет. То есть расстояние, пролетаемое лучом света за 70 лет. И это тоже огромное расстояние. Ещё шестьдесят лет назад люди и подумать не могли чтобы перемещаться хотя бы на один световой год.

Следующие два часа корабль плавно снижал скорость, приближаясь к планете. Капитан корабля сообщил, что на мониторы сейчас будет выведено изображение Земли 7 с камеры, расположенной в рубке. Дети смотрели на небольшой голубой диск, незаметно растущий в середине черного прямоугольника монитора.

Ваня представил себя исследователем, стоящем сложа на груди руки на мостике корабля и смотрящим на приближающуюся неизведанную планету, которую никто из людей никогда не видел. Какое, наверное, это замечательное ощущение прикасаться к новому, неизведанному миру. Гадать о том, что ждёт тебя там, внизу, на поверхности. Какие растения и животные обитают на планете. Пригодна ли она для человека? Будет ли наконец впервые обнаружена разумная жизнь?

-Как похожа на нашу Землю, - сказала Зойка. – Тоже синяя. Когда мы прилетали в прошлый раз разве она была такая же?

-Конечно. Только мы в прошлый раз прилетали, когда орбитальная станция находилась с тёмной стороны планеты. То есть с той стороны, где была ночь. А сегодня со стороны, освящённой местной звездой. А синяя она, потому, что как и на первой Земле, большую часть поверхности планеты покрывает вода. Реки, озера, моря, океаны занимают почти три четверти поверхности Земли. А на Земле 7 ещё больше: больше 85 процентов поверхности планеты — это вода. Вот поэтому то планета и кажется нам голубой из космоса.

Через несколько минут на мониторе показалась светлая полоска орбитальной станции.

-Пап, а почему она такая большая? – спросила Зоя. – Больше чем наша домашняя.

-Верно, больше, - согласился папа. – Это потому, что над нашей землёй летают больше тридцати станций, а над этой планетой всего одна. Наша российская станция. И ей нужно быть большой, чтобы обслуживать все грузовые и пассажирские корабли. Ну пока в основном грузовые.

После стыковки корабля со станцией пассажиры шумным потоком направились к выходу. Уже минут через десять дети с родителями зашли в зону получения багажа.

Подойдя к свободной стойке, папа посмотрел на сканирующую камеру и через несколько секунд по транспортировочной ленте выехал их большой красный чемодан и папина сумка.

-А теперь, живо к деду! – скомандовал папа. – Он уже заждался небось. Опять ведь прилетел по-старинке за полтора часа до нашего прибытия.

Только раскрылись двери выхода в зону прилёта, как дети и вправду сразу увидели знакомую фигуру. Дед стоял, уперев в руки в бока по своему обыкновению, с улыбкой вглядываясь в поток выходящих пассажиров.

Глава шестая или Космический корабль не роскошь.

-Деда! – закричали дети, бросившись к нему.

Дед подхватил обоих внуков на руки и прижал к себе.

-Как же я по вам соскучился, - сказал он. И тут же пристально поглядел на внуков: – То-ли дед ослаб, то-ли вы сильно поправились. А что мне делать если вас вдруг будет четверо? Придётся докупить трёхпудовую гирю для тренировок. Всё, всё! Молчу!

-Ну что, пойдём на катер, - спросил папа, когда все наконец наобнимались.

-Катер будет персональный, - ответил дед. -Доставим в лучшем виде.

-Ого, - загалдели наперебой дети. – У тебя появился свой орбитальный катер? Дед, а дашь порулить?

-Не свой, а государственный! Предоставленный правительством для ценного кадра. Камов! Последняя модель.

Закинув Зойку на плечи, дед размашистым шагом шёл по широкому коридору.

-Как там капитан? – спросил он папу, когда они шли на стоянку.

-Просил, чтобы ты прислал ему вяленой рыбы местной, - улыбнулся папа.

-Не меняется, старый черт, - рассмеялся дед. – Это я ему рассказывал. Захватишь мешочек. Я тут уйму омуля местного наловил по осени. Ну наверное омуля. Потом разберутся что это такое тут плавает. До рыб ещё не дошли руки у ихтиологов. Но вкусный безумно. Особенно под…

-Дед, куда дальше то? – закричал Ваня.

Они вышли на парковку катеров, представлявшую собой большой зал со множеством лестниц, уходящих в потолок, как будто бы случайно попали на склад готовых эскалаторов.

Дед провел семью к нужной лестнице. Подойдя ко входу, он посмотрел на установленную сбоку камеру. Сверху включился свет, дорожка трапа начала двигаться, а в потолке открылась дверь, через которую путешественники, поднявшись, попали внутрь совсем небольшого орбитального катера. В кабине в три ряда было установлено всего шесть кресел. Еще два кресла стояли в носовой части перед приборной панелью.

Дед с папой убрали в один из шкафов пустого багажного отсека чемодан и сумки.

- А как же невесомость? Разве нам не нужно одевать комбинезоны? – спросила Зойка.

-Я же говорю. Последняя модель, - ответил дед. – Камов. Чай не Драгон какой-нибудь. С генератором гравитации. Он слабенький, конечно. Создаёт силу гравитации почти в 5 раз меньше земной. Чуть больше, чем на Луне. Так что космолет не роскошь, а средство передвижения.

Все расселись по местам. Дед с папой заняли кресла у панели управления. За стеклом на мачте загорелся зелёный фонарь. Дед, запустив двигатель, нажал кнопку расстыковки и катер плавно поднялся на светящимся цилиндрическими корпусом орбитальной станции. Вот она ушла далеко вниз и уже не казался такой громадной, слегка качнулась и пропала из поля видимости. Перед иллюминатором плавно выплыл голубой диск планеты. Постепенно набирая скорость, челнок вышел на траекторию снижения. Перед путешественниками лежала планета с чётко очерченными контурами материков, бескрайним океаном и белыми шапками полярных льдов. Над поверхностью висела неподвижная спираль огромного циклона. От бугристого белого диска, похожего на задутый ветром снег, расходились рваные серповидные полосы.

-Почему эти облака выглядят как воронка в ванне, когда сливается вода? – спросила Зоя. – Как будто бы их что-то засасывает.

-А их и вправду кое-что засасывает, - ответила мама. – Это циклон. Видишь, там, где тёмный центр? Это центр циклона. Там зона с пониженным давлением. А вокруг давления выше. Поэтому что происходит? А? Воздушные массы из зоны высокого давления перемещаются туда, где им свободнее, где давление ниже. Это как с вашим любимым воздушным шариком: внутри него давление воздуха выше, чем снаружи. Поэтому, если развязать его, воздух вылетает туда, где ему свободнее. Циклон затягивает в себя огромные массы воздуха и облаков. Эти облака накапливаются в центре и зачастую проливаются ливнями. А есть ещё такая штука, которая называется антициклон. В центре его давление воздуха, наоборот, выше, чем снаружи. А значит, что происходит?

-Он расталкивает тучи вокруг! - сказал Ваня.

-Молодец. И поэтому в середине антициклона как правило ясно и светит солнце.

-А почему же он тогда не крутится, а стоит на месте, если ты говоришь, что он засасывает эти облака, - не унималась Зоя.

-Он на самом дели крутится. Эти облака несутся к центру по спирали с большой скоростью. Только нам это не заметно потому, что циклон очень большой и расстояние, которое пролетают облака нам незаметно. Это как со стрелками на часах. Кажется, что они стоят неподвижно, а на самом деле стрелки постоянно двигаются.

Высота быстро уменьшалась. Катер летел уже совсем низко. Внизу были хорошо видны леса, реки, озёра. Где-то вдалеке яркой белой полосой, освящённый солнцем, сиял океан. По правую сторону величественно возвышался неприступный скалистый хребет, покрытый снегом и ледниками. По мере снижения высоты полёта, его пики поднимались, росли и вот уже нависали, смотрели сверху-вниз, молчаливо наблюдали за крохотным корабликом, летящем вдоль горного массива. Ваня посмотрел на показания высотомера: они колебались в районе двух тысяч метров. Рядом синхронно плавало значение в тысячу саженей без малого. Катер был совсем новым, а потому, на нём дублировались показания метрической и русской систем в рамках государственной программы постепенного перехода на старые единицы веса и длины. Ваня знал это, потому что вёрсты, фунты, аршины, сажени, пуды и прочие старинные русские меры теперь изучали в школах по всей стране. Считалось, что быстрый перевод в уме из одной системы измерения в другую, очень полезен для мозга ребёнка. Ещё взрослые говорили, что в старой допетровской системе мер скрыт «великий смысл». Никакого великого смысла Ваня не понимал. Ему, как и всем школьникам, эти нововведения доставляли только лишние хлопоты. Ну да взрослым, поди, виднее. Была бы охота маяться.

-Садись на место второго пилота, - обернувшись к Ване сказал папа и встал с кресла.

-А я? – протяжно с обидой закричала Зойка. – Я что, не буду рулить?

-Будешь, конечно. Сейчас Ваня порулит, а потом сразу ты, - успокоил её дед.

Ваня сел в кресло, автоматически подъехавшее и поднявшееся до удобного положения перед панелью управления и аккуратно, словно боясь повредить, дотронулся до прямоугольного, с закруглениями по углам, штурвала.

-Штурвал нужно держать крепко, а двигать плавно, - сказал дед. – Берись смелее… Вот так, молодец. А теперь аккуратно тяни его на себя.

Сжав боковые ручки, Ваня потянул прямоугольник, почувствовав небольшое упругое сопротивление. Земля под катером слегка качнулась и провалилась вниз. Мальчик почувствовал, как его вжимает в кресло.

-Выправляй катер в горизонтальный полёт, толкай от себя, - продолжал наставлять дед. — Вот так… А теперь очень аккуратно поверни влево.

Ваня повернул штурвал против часовой стрелки и тут же где-то сзади запищала Зойка. Это катер резко завалившись на левый борт полетел практически на боку.

-Плавнее, гонщик, - засмеялся дед, выправляя полёт своим штурвалом. – Ну а теперь сам. Управляй как хочешь, только без резких движений.

Дед показательно положил руки на колени и откинулся на спинку кресла. Ваня очень аккуратно поворачивал штурвал влево-вправо. Катер послушно, на мгновения зависая в крайних положениях, начал раскачиваться. Потом набрал высоту.

-Шесть километров почти – самодовольно сказал мальчик, поглядев на приборы.

Теперь судно резко направилось вниз. В животе защекотало, словно на больших аттракционах с вагончиками.

Мальчик улыбался, наслаждаясь мощью и послушностью сложнейшей машины, которой управляет он, Ваня, ученик третьего Б класса, несущейся сквозь атмосферу далёкой-далёкой планеты по его воле.

-Достаточно. Молоток, - сказал дед, выправляя полёт. – Зоюша, теперь ты.

Ваня уступил кресло Зойке, вернулся на своё место, с улыбкой смотря на хохочущую и визжащую сестрёнку, занятую управлением орбитального катера в кресле второго пилота.

После детей дед дал порулить маме.

-Мы с бабулей специально на концерты когда-то ходили, в музеи, а ты вот кораблями управляешь, - подмигнул он.

- Мы сейчас летим над необитаемыми краями нашего материка. Не обитаемыми людьми. Это своего рода заповедник. Здесь живут самые опасные на планете животные. На человеческую территорию их не пускает невидимый забор: излучение, создаваемое вышками, установленными по границе этой части материка. Сын, возьми штурвал и веди вон к тому плоскогорью. А вы все идите к боковому окну. Сейчас я покажу вам самых лютых обитателей этих мест.

Вскоре катер неспешно пошёл над длинной снежной равниной среди острых, неприступных скал. Особо на фоне остальных гор выделялась, исполином возвышающаяся над остальными пиками, скала с отвесной стеной и двумя острыми макушками.

-На Ушбу нашу похожа, - сказал папа, указывая на неё.

-Ага, - согласился дед. – Похожа. Высочайшая точка всей планеты. Пик России называется. Чтобы сразу было понятно кому при надлежит планета. Союз альпинистов давно добивается разрешения на подъём.

-Почему не дают? Священные горы? – с улыбкой спросила мама.

-Очень уж свирепые звери населяют предгорья, долины и ущелья этой части континента. Вы не представляете с какими сложностям в этом плане пришлось столкнуться первопроходцам планеты. Когда громадная стая волков, каждый из которых размером с добротного быка, нападает разом, выскочив из леса или из ущелья. Нападает не просто в лоб, а выслеживая, выжидая, поначалу долго наблюдая за жертвой. Потом, рассосредотачиваясь скрытно, чтобы отрезать путь к отступлению. Они даже пытались ломать вездеходы, подбегая к ним сзади и вклинивая в гусеницы толстенные крепкие стволы деревьев, которые несли в пасти. Одно время появилась даже теория, что мы столкнулись со своеобразной разумной жизнью на этой планете. До того продуманы и хитры были повадки этих зверей. Есть тут и тигры. Вроде наших уссурийских, только сильно крупнее. Они с волками живут по соседству, но предпочитают особо не сталкиваться. А есть животное, которое до ужаса бояться даже эти кровожадные твари. Как думаете, кто это?

-Человек, - ответила Зойка.

-Ах ты моя шутница. Нет, не человек. Это медведь. Местный исполинский медведь. Создание, по сути, довольно неагрессивное и ленивое. Если его не довести до ярости, что у серых хвостатых стай получается порой виртуозно. Вот тут он встаёт на задние лапы, рычит так, что слышно аж в вакууме на орбите и несётся вперёд, срубая когтями, длиной с твою руку молодые деревья. И горе тому волку, который не успеет спрятаться или убежать от него. Кому-то пришло в голову использовать запись рева медведя для отпугивания волков. Это сильно облегчило работу. Потом уже изобрели излучающие вышки.

-А где эти медведи?

-Так зима же. Медведи спят по берлогам. Если только какой шатун выползет. А такой зверь вдвойне страшнее. Ну что? Полетели домой? Бабуля заждалась уже. Садитесь по местам и пристёгивайтесь.

Катер заложил пологий большой вираж с набором высоты и начал неспешный разгон. Внизу пролетали леса, реки, горы. За бортом начали мелькать редкие облака. Вскоре пелена их стала гуще и земля, показавшись мимолётом пару раз, совершенно пропала, скрытая бесконечными пушистыми холмами.

Глава седьмая или Дома.

Вскоре, пробив слой низких снеговых туч, корабль зашёл на посадку. Пропустив стороной громадный, почти пустой космодром, дед направил его за окраину города.

-А почему так мало кораблей, - спросил Ваня, глядя в иллюминатор на космическую гавань.

-Скоро будет много. Пройдёт лет пять и здесь будет не протолкнуться. Ежеминутно будут взлетать и садиться орбитальные катера. И пассажирские, и транспортники. Материк будет покрыт серыми лентами дорог, вдоль которых начнут расти большие красивые города. Как у нас в тридцатые годы вдоль трансроссийской магистрали.

-И будут яблони цвести! – добавила мама.

-А вот это под вопросом, - поднял вверх палец дед.

Через несколько минут они приземлились на большой поляне, окружённой строевым лесом.

– Одевайтесь и пойдём к бабушке. Дети, где ваши шапки? - сказал дедушка и укоризненно глянул на папу и маму: - Вас тоже касается.

- Пап, хорош… - неуверенно стал возражать папа, глядя на то, как все принялись доставать лыжные шапочки.

- Одень, говорю, - не обращая внимания на возражение, ответил дедушка, протягивая свою меховую шапку.

Папа, вздохнув, натянул на голову дедову ушанку с распущенными ушами и направился к двери.

Послышалось легкое шипение и дверь катера открылась, освобождая проход к выдвинувшемуся трапу. В салон влетел свежий морозный воздух. Не пользуясь ступенями, дети с весёлым визгом выпрыгнули из кабины прямо в сугроб. Следом спустились взрослые.

- Опять робот не расчистил! Да что ж такое-то! – сердился дед, стоя в снегу и оглядывая маленькую посадочную площадку катера. – Зато, небось, вычищена дорога к реке. Это он бабушке угождает.

- Бабуля! – раздался радостный визг. Это папина мама, закутанная в пуховый платок, вышла на крыльцо.

Расцеловав детей, бабушка взяла их за руки и повела в дом.

- Какие толстые брёвна, - сказала Зоя, подойдя к стене сруба.

- Забыла совсем, - рассмеялась бабушка. – Целый год вас тут не было.

- А ты погляди какие деревья высокие, - сказал Ваня, указывая рукой в сторону леса, начинающегося за рекой.

Чуть позже все сидели за накрытым столом. Бабушка угощала всех жарким в горшочках и выпечкой. На больших деревянных досках лежали горячие пироги с мясом, грибами и малиновым вареньем по рецепту дедушкиной мамы.

-Бабуля, это ты здесь малину собирала? – спросила Зоя.

-Конечно здесь. В лесу. Не с Земли же везли. Здесь ягоды большие. Малина как клубника на земле, а клубника местная размером с маленькое земное яблоко.

-А яблоки какие? – спросила Зоя.

-А яблоки здесь не растут. Не приживаются. Но дед над этим работает. Пытается привить к местной вишне.

-Как это «привить»? – не поняла Зоя. – Шприцом что ли поставить прививку?

- А это так, - вступил в разговор дедушка. – Я привёз с Земли несколько тоненьких прутиков разных сортов яблонь. Срезал в оранжерее в ботаническом саду у ВДНХ, когда мы прилетали на твой день рождения. Сделал разрезы в ветках вишни, которая растёт у нас в саду и в эти разрезы вставил яблоневые прутики. Вишня принялась питать своим соком эти веточки, на них распустились листочки и когда-нибудь, возможно, эти прутики вырастут в толстые ветки на которых созреют яблоки.

-Ничего себе… - удивилась Зоя. – Получается так можно подсадить на одно дерево разные фрукты и ягоды? И на одном и том же дереве будут расти и сливы и яблоки и вишни и груши и ещё много всяких фиников!

- Не так всё просто. Лучше всего приживаются яблони с яблонями, вишни с вишнями, сливы со сливами. На Земле можно легко создать дерево, на котором с разных сторон будут расти яблоки разных цветов: жёлтые, зелёные, розовые, красные. На чужое дерево привить яблоню гораздо тяжелее. В большинстве случаев произойдёт отторжение и побег погибнет. Вот у меня пока прижились только две веточки.

- В общем всё как у людей. Лучше всего живётся в своей родной семье, - рассмеялся папа, подняв кружку с чаем. – За семью!

- За семью! – закричали Ваня с Зоей, чокаясь с папой своим чаем.

- Дед, а почему здесь такие высокие ёлки? – спросила Зоя. – Потому, что долго растут и лес здесь раньше никогда не рубили?

- И поэтому тоже. А ещё потому, что на планете сила тяжести чуть меньше, чем на земле. Почти на одну десятую. То есть сила тяжести здесь составляет примерно 90 процентов от земной. Вы же заметили, как здесь легко бегается и прыгается?

- Нам везде легко бегается, - серьёзно заметила Зоя.

-Здесь всё большое, - сказал дед. - И деревья, и животные. Громадные реки, бездонные озера. Сугробы по несколько метров. Всё большое.

Он с довольной улыбкой поглядел на стены, сложенные до потолка всего из пяти громадных брёвен.

-Будь моя воля, - задумчиво проговорил дед, - я бы назвал планету Россия Новая. Или Сверхновая. Сверхновороссия. Здесь всё как дома. Только преувеличенно, подчёркнуто. Здесь не растёт черный чай, как на Земле в Китае, Цейлоне или Индии. Только иванчай, вот этот самый, что мы пьём. Этот я сам заготавливал, на мялке катал и ферментировал в бочке. Мы так ещё с вашими прадедушкой и прабабушкой делали. Вкусно? Нет здесь бананов, ананасов и всяких там прочих фиников. Только вишня, клубника, черника… Грибов уйма. Ну в общем всё как дома. Нет львов, верблюдов, жирафов. Здесь водятся лишь волки и медведи, белки, зайцы, соболя. Нет пальм, только дубы, елки, сосны, рябины…

-А почему?

-Ну потому, что нет жарких мест. Оба материка лежат близко к полюсам. Один к южному, другой, наш, к северному. А вблизи экватора только безбрежный океан.

-Вообще-то есть тут одно местечко, - добавила бабушка. – Пара небольших островов в океане. Климат, как в нашем Сочи. Настоящий морской курорт. Вот я деда нашего упрашиваю постоянно, чтобы открыли там несколько пансионатов для отдыха рабочих. А он: «не до того, не до того».

-Ну деда, ну построй бабуле и рабочим курорт, - попросила Зоя.

-Ну как тебе отказать, - улыбнулся дед. – Придётся строить.

Они долго сидели ещё за столом. Дед рассказывал истории про планету, папа шутил всё время. Бабушка с мамой просто слушали и улыбались.

Среди ночи Ваня проснулся и услышал вдруг в темноте как где-то далеко, еле слышно играет баян. Он прислушался. Ещё неразличимей музыки, женский голос подпевал мелодии.

«Мама с папой» - подумал мальчик.

Он беззвучно сполз с постели, вышел в коридор, прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить сестру и на цыпочках прокрался к лестнице, ведущей на первый этаж.

Деревянный пол чуть слышно скрипнул под его шагами. Спустившись в темноте до середины лестницы, Ваня, сев на ступени, заглянул между толстыми балясинами вниз.

Через стеклянную дверцу печи лился колышущийся оранжевый свет горящих дров. На столе стояла зажжённая керосиновая лампа – дед очень их любил зажигать. На Земле у него даже была целая коллекция старинных ламп, некоторым из которых было под двести лет.

Бабушка и дед молча сидели за столом и с улыбкой смотрели на папу, негромко выводящего какую-то грустную мелодию на своём потёртом Юпитере, а мама тихонько подпевала ему своим звонким голосом.

Часть 2

Часть вторая. Сила духа.

Глава первая или Как горит лёд.

Два следующих дня они гуляли, гоняли вдоль реки на беговых лыжах, помогали навести порядок в дедушкиной мастерской – небольшом каменном домике с печкой посередине и столами по кругу вдоль стен. Бабушка с мамой каждый день готовили какую-нибудь вкуснятину и на удивление не особо сильно воспитывали ни детей, ни папу, ни деда.

И вот на третий вечер за ужином папа объявил всем, что завтра наконец будут катания на лыжах в горах.

На следующий день, рано утром, когда было ещё темно, мама зашла в комнату Вани и Зои и принялась будить их, поглаживая то одного, то другую по спинам:

-Зайчата, вставайте. Скоро выезжать.

Вскоре в комнату зашёл папа.

-Дети, подъём! Нас ждут великие приключения. Бегом умываться! – скомандовал он.

Ваня скинул одеяло, потянулся и вскочив на кровать принялся прыгать на ней как на батуте.

-Зойка! Зоойка, вставай! – кричал мальчик.

Но Зоя только отвернулась и накрыла голову одеялом.

-Ну Зойка! Опоздаем на приключение из-за тебя. – Ваня спрыгнул на пол, подбежал к кровати сестры и начал стягивать с неё одеяло.

-Ну отстань, - захныкала девочка.

-Ну и валяйся, - рассердился Ваня и побежал на первый этаж, где в столовой бабушка уже доставала из большой русской печи горшок со сладкой кашей с мёдом, орехами и сухофруктами, томившейся всю ночь.

Когда Ваня уже съел половину своей порции и невесело рассматривая, ковырял ложкой оставшуюся в тарелке кашу, наконец то спустилась и Зоя. Только не сама, а на руках у деда.

-Так, товарищи бойцы! Что-то распустили вы мне внуков! Одна не реагирует на побудку, второй вон никак с завтраком не сладит, - в шутку нахмурив брови, пробасил дед. – Возьмусь я за вас. И за старших, и за маленьких!

-Возьмёшься, возьмёшься, - сказала бабушка. – Иди трактор выгони из гаража и прогрей, чтобы дети в холодной машине не ехали.

Через пол часа Ваня стоял перед огромным, негромко гудящим оранжевым вездеходом с широченными гусеницами и завороженно разглядывал эту красивую машину.

Было на что засмотреться: вездеход был двухэтажным. Даже на крышу его можно было забраться по лестнице сбоку или вылезти через люк в крыше со второго этажа.

В задней части машины открылась дверь, из которой плавно выдвинулся трап. Дети вбежали по нему внутрь салона и оказались в коридоре, по обе стороны которого было по две двери. За одной из них оказалось машинное отделение с множеством проводов, трубок, кнопок и различных приборов и дисплеев. За второй оказался склад с полками, на которых был аккуратно разложен различный инструмент, ящики с консервированными продуктами, защитные костюмы, теплая одежда, акваланги, большие баллоны. Посреди склада стоял большой морозильник.

-Деда, а здесь что? – указывая на дверь, спросила Зоя дедушку, который вошёл следом за детьми.

-А здесь очень опасные и очень важные вещи, - серьёзно ответил дед. – Здесь хранится оружие.

-Дед, можно посмотреть? – запрыгал на месте Ваня.

-Давайте по-быстрому, - обернувшись на дверь негромко ответил тот. – Бабуля зайдёт – задаст мне.

Дед достал из кармана два ключа, вставил оба в замочные скважины, по очереди повернул, нажал на ручку и открыл дверь.

-Ух ты… - прошептал Ваня. – Сколько всего.

На полках лежали автоматы, пистолеты, ящики с патронами, взрывчатка и много ещё чего-то непонятного, но для любого мальчишки, от самого юного до самого преклонного возраста, вожделенного и такого притягательного.

-Деда, а зачем тебе столько оружия? – удивился Ваня.

-Этот вездеход, Ванёк, новейшая разработка для исследования новых планет. Мне его подарили в СоюзКосмосе на девяностолетие. В полной комплектации и в полном боевом оснащении. Такие машины теперь будут забрасывать вместе с космонавтами на неизвестные планеты и они становятся их домом на весь период исследований. Помните, что было с папиной командой на Карабасе? Вот для того, чтобы это не повторилось и были разработаны такие машины. На втором этаже есть кухня, столовая и две каюты. Система жизнеобеспечения позволяет полностью изолировать внутреннее пространство машины от внешней среды, которая может быть очень агрессивной. Поэтому в вездеходе имеется запас кислорода в баллонах под огромным давлением. Есть и система, позволяющая добывать кислород из воды. Агрессивными могут быть и обитатели исследуемой планеты. И вот для защиты от них, для экстренных ситуаций, здесь есть и оружие.

-Как это из воды? – удивилась Зоя. – Разве водой можно дышать?

-Самый важный в воздухе газ для того, чтобы человек мог дышать, это кислород. Кислород содержится и в воде: каждая молекула её содержит две частички водорода и одну частичку кислорода. Так вот эту частичку можно отделить от водорода, если пропустить через воду электрический ток. Это называется электролизом.

-А с водородом что? Выбросить на улицу? – поинтересовалась Зойка.

-Ни в коем случае. Такими драгоценностями не разбрасываются. Водород — это тоже источник энергии.

-А здесь что, - вернувшись в коридор спросил Ваня, указывая отсек с раздвижной дверью.

-А здесь расположен шлюз для выхода наружу. Шлюз, это такая переходная комната, которая разделяет две разные среды. Он есть на подводных лодках, для того, чтобы аквалангист мог выйти в море и на космических кораблях, чтобы космонавт мог выйти в открытый космос. А наш вездеход создавался для исследования самых разных планет. В том числе и тех, на которых человек не может обходиться без скафандра. Вот в этот шлюз исследователи заходят в скафандре, дверь в салон вездехода герметично закрывается, воздух откачивается. Потом открывается внешняя дверь и учёный-исследователь выходит на простор неизвестной планеты. Затем, закончив работу, он возвращается. Заходит в шлюз, наружняя дверь закрывется, атмосфера чужой планеты выкачивается, шлюз обеззараживается, чтобы никакие вирусы и бактерии не смогли попасть в жилую часть вездехода и только затем космонавт может войти внутрь. Но вам это не понадобится, потому что на нашей планете замечательный воздух, которым можно дышать. С противоположной стороны этого шлюза открывается дверь выхода наружу. Или выезда: у нас здесь хранится самый обычный снегоход Буран. На нём то вы и будете подниматься на горы, чтобы потом скатываться на лыжах. Тут вам не Саяны, не Кавказ и не Алтай. Сотен подъёмников пока что ещё не настроили.

-Как же мы будем подниматься вчетвером на одном снегоходе? Мы же не уместимся…

-В вещевом ящике лежит веревка с навязанными по всей длине узлами. Кто-то будет управлять снегоходом, а остальные ехать на лыжах, зацепившись карабинами за верёвку. Ну кроме Зоюшки. Она будет подниматься исключительно на снегоходе с папой или мамой.

-Дед, а ты почему не едешь с нами? – спросил Ваня.

-Не могу, Ванёк. Срочно нужно на два дня улететь на Землю. Вызвали.

-Зачем?

-Зачем? Нуу… Скажем так... Будет решаться судьба соседей.

Тем временем папа заносил чехлы лыжи и огромную сумку с куртками, лыжными ботинками, шлемами и множеством другой одежды.

-Мы сейчас сразу на гору? – спросила Зоя.

-На гору попозже. Сейчас мы с вами поедем на Горючее озеро покататься на коньках. Там очень красиво. И очень чистый лёд. Из-за ветров, которые постоянно дуют и сметают с поверхности весь снег. А сейчас полный штиль. Надо ловить такой редкий момент.

-А почему оно горючее? Оно что из нефти?

Папа засмеялся.

-Неет. Оно из воды. Но со дна этого озера поднимается горючий газ. Метан называется. Летом его пузырьки проходят сквозь толщу воды и улетают в воздух. А вот зимой! Зимой метан поднимается наверх и упирается на поверхности озера в успевший намёрзнуть лёд. Иногда этого газа выходит так много, что подо льдом образуются большие метановые полости. Со временем толщина льда увеличивается и пузыри эти оказываются запертыми внутри него. Это очень красиво. Идёшь по прозрачному чистому льду, а в нём на разной глубине много-много белых шариков. У нас дома на Байкале тоже есть такое место… Ну что? Все собрались? Пятиминутная готовность и выезжаем.

Примерно через час, когда уже совсем рассвело, они выехали на полого спускающийся к широкому заливу склон холма. Вездеход плавно спустился по склону и замер на самом берегу, там, где из искрящегося на солнце плотного белого снега появлялась голубая гладь замёрзшего озера.

Папа принёс в кают-компанию вездехода коньки и семья принялась переодеваться для катания.

-Зойка, а тут пингвинёнка, чтобы держаться нет, - подразнил сестру Ваня. – Как ты будешь кататься? Ты ведь падать всё время будешь.

-Сам катайся со своим пингвином! – разозлилась девочка. – А меня папа держать будет! Правда папа?

-Конечно доченька, - сказал папа, стоя на коленях и завязывая Зое шнурки на коньках. – Как скажешь. На зимние каникулы поедешь к тёте Ладе в Архангельск, она тебя так поднатаскает в фигурном катании так, что всяким хвастунам и не снилось.

Вскоре все были готовы и папа нажал кнопку у выхода. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону и из корпуса выдвинулся трап с обрезиненными ступенями.

На улице было тихо-тихо. Не слышно ни дуновения ветерка, ни крика птиц. Как будто бы зима заморозила не только водяную гладь, а всё кругом: и деревья, и холмы вокруг и воздух.

Вдруг откуда-то раздался громкий резкий звук, похожий на сильно перетянутую лопнувшую струну на гитаре.

-Что это? – спросила мама, схватив детей за плечи и отойдя за папину спину.

-Не бойтесь, - сказал папа. – Это лёд поёт.

- А почему он поёт? – не поняла Зоя.

— Ну это так говорят. На самом деле это лёд лопается от расширения или сжатия при изменении температуры. Трещина образуется в глубине льда и звук, проходя через его толщину усиливается и изменяется.

— Это же очень опасно, - неуверенно сказала мама.

- Ничего опасного нет, - успокоил всех папа. – Лёд очень толстый, эти трещины его не разрушат. Айда кататься.

И он, схватив Зойку подмышку, начал спускаться вниз, аккуратно наступая лезвиями коньков на ступени.

Целый час они вчетвером носились по льду большого залива, отчего идеально чистая, словно зеркало, поверхность льда покрылась множеством белых, плавно изгибающихся и закручивающихся, узорных линий. Мама с папой по очереди поддерживали дочь, которая только недавно начала кататься на коньках и в отличии от лыж, стояла на них не совсем уверенно. Они кружились, бегали наперегонки, рассматривали широкие трещины внутри прозрачного льда, похожие на вмёрзшие длинные лоскуты белой ткани.

- Пап, а где же эти пузырьки красивые, - вспомнила рассказ отца Зоя, всматриваясь в лёд.

Отец лихо затормозил на вираже, отпустил смеющуюся девочку, выпрямился и принялся оглядываться по сторонам.

- А пойдем-ка поищем. Мне помнится воон там у берега они были.

Они подъехали к высокому скалистому утёсу, выпрыгивающему из озера словно древний змей, ощетинившийся своими каменными шипами. И вот в прозрачном чёрном льду показались первые пузыри. Чем ближе к утёсу, тем крупнее они были и больше их становилось, словно кто-то обронил тысячи жемчужных бусин, вдруг замерших в полёте.

Папа остановился, опустился на колени и стал смотреть вниз, упершись руками в лёд. Он любовался бесконечной очередью из неподвижных белых шариков, поднимающихся из чёрной глубины прозрачной толщи с непостижимой закономерностью трёхмерной функции.

Подъехали мама с Ваней.

Папе вскоре наскучило изучение льда и он, оставив семью у утёса, сделал два широких круга с большой скоростью, а затем вдруг умчался вдоль берега, разгоняясь, будто бы летя по воздуху, не касаясь поверхности льда. В детстве он занимался хоккеем и при каждом удобном случае старался выбраться на каток.

Папа вернулся через несколько минут и, подъехав к Ване с Зоей, зашептал:

-Я там такое за утёсом нашёл! Надо спровадить маму и сгоняем с вами.

-А почему это такой секрет? – также шёпотом спросила Зоя.

-Мама ругаться будет, - совсем чуть-слышно прошептал папа.

-А за что? Мы же ничего не сделали, - сказал Ваня.

-Сделаем! – уверенно ответил папа. – Увидишь.

Мама же, словно что-то почуяв крикнул им:

-Так! Что вы там опять задумали?

-Да ничего… - ответил папа. – Подбиваю Ваню на соревнование кто быстрее.

Он поднял дочь и посадил себе на шею.

-Я пойду покатаюсь с мамой и Зоей, отвлеку, а ты пока незаметно заберись в техническую комнату и возьми маленький шуруповерт и длинное сверло и спрячь под курткой, - прошептал он сыну.

Тот кивнул и умчался к вездеходу.

-Что ты там нашёл? – спросил Ваня, когда они чуть позже катились рядом.

-Там за утёсом громадный пузырь под самой поверхностью льда. Понимаешь к чему я?

-Нет, - неуверенно ответил Ваня.

-Эх молодёжь. Жалко дедушки нет. Ему бы тоже понравилась моя затея.

Добравшись до места, папа снял с шеи Зою, опустился на колени, зажал сверло в патрон шуруповёрта и принялся сверлить лёд.

-Готово! – сказал папа, доставая зажигалку. – Ну-ка отъедьте подальше. Еще дальше. К берегу.

Папа убрал шуруповёрт и поднёс огонь к проделанному отверстию. Раздался пронзительный свист, такой громкий, что у Вани заложило уши и изо льда на несколько метров вверх поднялось тонкое яркое пламя. Белый пузырь подо льдом начал быстро темнеть: это вода заполняла освобождённую от газа полость.

-Круто как, пап! – закричали дети.

-Ага! – согласился папа. – Сам не ожидал. Но громко. Очень громко. Сейчас мне прилетит.

В подтверждение его слов из-за утёса вскоре показалась мама, что-то кричащая и размахивающая руками.

-Смотри погода-то как разгулялась! Солнышко, мороз! - закричал папа радостно, подъезжая к маме и обнимая её. – Давайте вы поднимитесь с детьми на крышу ненадолго. Там так здорово ехать. Только капюшоны оденьте и держитесь крепко. Я буду вести вездеход очень медленно.

Мама попыталась было что-то сказать, но папа уже унёсся к берегу.

Когда все вернулись на борт и сняли коньки, папа открыл люк дети с мамой поднялась по лестнице наверх.

Они встали у самого ограждения, крепко взявшись за поручень, а папа спустился в кабину и завёл машину.

Глава вторая или По снежным просторам.

Солнце сияло в голубом безоблачном небе и несмотря на небольшой мороз, разбухшие снежные шапки с глухим шлепаньем падали с громадных елей.

Сугробы вокруг становились всё глубже, вездеход, лавируя между деревьев и скальными выступами, забирался всё выше.

-А мы не увязнем в таком глубоком снегу, - спросила мама, смотря как за вездеходом летит снежный вихрь.

-Дед сказал, что это самая проходимая машина, которую сделали русские инженеры. А лучше наших вездеходов никто в мире никогда ничего не делал, - сказал Ваня.

-Ну тогда я спокойна, дед знает, - улыбнулась мама.

Вскоре папа остановил машину и через динамик на крыше сказал всем спускаться вниз, потому что впереди подъём становился совсем крутым.

Дети сидели в креслах у самого окна на втором этаже и во все глаза смотрели на исполинских размеров горы, залитые солнцем. Машина мерно, успокаивающе урчала, двигаясь по высокому хребту. Подошедшая мама поставила на стол, меняющий положение в зависимости от наклона, поднос с кружками, наполненными сбитнем и тарелку с ватрушками, заботливо переданными бабушкой.

Через пару часов они прибыли на место.

Папа остановил вездеход на пологом, почти горизонтальном участке. Выше, прямо до самой вершины поднимался идеально ровный белый склон. Лишь только на самом верху из снежного моря черной громадой появлялся каменный пик. Ниже склон горы прорезало широкое ущелье с ласково шелестящем ручейком. Где-то далеко внизу, широким тёмно-зелёным морем раскинулись скалы, поросшие лесом. Ближняя к путешественникам сторона долины была окаймлена огромным озером, белой дугой раскинувшимся у подножия горы. Ровно посередине замерзшую гладь озера прорезала узкая черная лента, дальше переходящая в широкую реку.

-Видите полоску посередине озера? – спросил папа. – Это незамерзшая вода. Вот этот маленький ручеёк внизу превращается в бурную реку и питает озеро. Протока поперёк озера остаётся не замёрзшей из-за быстрого течения.

-Круто как тут пап! – закричала Зоя. – А где мы будем кататься?

-Вот прям тут и будем. Сделаем пару спусков от вершины к вездеходу. А потом можно будет попробовать сделать длинные спуски до самого озера по этому широкому склону. Там внизу ущелье очень красивое. С обоих сторон отвесные скалы, а между ними полоска леса с бурной рекой.

Целых три часа они катались: поднимались к вершине, зацепившись за Буран и затем быстрее ветра неслись вниз: мимо вездехода, по ущелью к самому озеру, взрывая лыжами мягкий снежный пух, оставляя за собой на белоснежной глади всё новые и новые извилистые линии. Папа или Мама ехали вниз на снегоходе, замыкая группу, чтобы зацепить там всех карабинами, посадить перед собой Зою и подняться обратно. На спусках Зоя с Ваней старались обогнать друг друга, прыгали на буграх, падали, зарывшись в глубокий снег, постоянно смеялись и были безмерно счастливы.

Наконец папа скомандовал:

- Делаем крайний спуск и сворачиваемся. Нам ещё долго ехать домой. И так за полночь будем. Да и облачка вон уже подтягивает. Может и снег пойдёт на обратном пути.

- Пап, можно я поеду на снегоходе? – спросил Ваня.

-Только очень аккуратно. Трогайся и останавливайся плавно. Не спеши. И езжай прямо вдоль старых следов Бурана. Понял? Зоя, в этот раз будешь подниматься как все, на лыжах.

Ваня одел шлем, опустил маску, неспеша подошёл к снегоходу и деловито принялся наблюдать, как мама с папой цепляются к тросу. Папа поставил Зою перед собой и махнул Ване.

-Все готовы? -придирчиво оглядел семью мальчик.

Он завёл машину, медленно тронулся и состав из снегохода и трёх лыжников начал неспешно подниматься к вершине. Ваня вёл аккуратно, то и дело оглядываясь, проверяя всё ли в порядке.

У скальной стенки мальчик, подражая отцу, плавно повернул поперёк склона и остановился.

-Хочешь поехать до озера? – спросил папа с улыбкой, видя, что сын не спешит покидать снегоход.

-Ага… Можно?

-Можно. Только сильно не гони. Двигай первым. Мы спустимся за тобой. Езжай как будешь готов.

Папа смотал буксировочный трос и убрал его под сиденье.

Ваня лихо дал старт с резаным поворотом и помчался вниз. Он ликовал. Он управляет взрослым снегоходом в горах на далёкой планете! Один, без папы, сидящим за спиной и контролирующим каждое его движение. Двигатель приятно гудел, гусеница шуршащим гулом поднимала снежный поток за спиной. Свист ветра был слышен через шлем. Ему хотелось ехать ещё быстрее, раскачивать снегоход влево-вправо, закладывать длинные дуги. Но он знал, что в спину ему все время пристально смотрит папа и как только лихачества по мнению отца станут чрезмерными, по рации сразу же раздастся строгий голос.

Тут Ваню осенило: Ущелье! Когда он доедет до самого конца ущелья, там, на петляющем вдоль леса берегу реки, он сможет ехать без отцовского присмотра и немного полихачить. Нужно только немного оторваться от него.

Ему было так здорово, так радостно! Поток воздуха шелестел курткой и давил на грудь. Мощный снегоход послушно и легко поворачивал, переваливаясь с боку на бок, оставляя за собой волнистую линию на глубоком снегу. Ваня даже попробовал наезжать на небольшие снежные бугры и с восторгом ощущал, как тяжелая машина мгновение находится в полёте, а затем мягко приземляется в снег.

Наконец впереди показался берег озера. Ваня скинул скорость и поехал медленнее. Вскоре его догнал папа. Останавливаясь, мальчик сделал крутой вираж и остановился у берега широкой бурлящей реки.

-Не подъезжай! Не останавливайся! Отъедь от берега! – услышал мальчик крик папы.

Но было поздно. Снег под Бураном начал проседать и темнеть от воды. Показался прозрачный край треснувшего льда и тяжёлая машина плавно завалилась набок. От ужаса мальчик не шевелился и только вцепился в руль руками. Его правая нога погрузилась в раскрывшееся снизу пятно черной воды. Вот уже чувствуется через лыжные штаны, ледяной поток реки, давящий, пытающийся утащить вглубь, под лёд.

Внезапный сильный рывок выдернул его со снегохода. Ваня взлетел в воздух и упал плашмя в снег, пролетев несколько метров. Это подлетевший на лыжах папа схватил его за капюшон и рванув, что было сил, отбросил от проломившегося льда в сторону.

Тут же к Ване подъехала мама и упав на колени, прижала к себе.

Когда все успокоились и убедились, что Ваня не пострадал и даже не промок, благодаря штанам, герметично пристёгивающимся к пластику ботинок, Зоя и мама наконец перестали обнимать Ваню.

Остановившись за несколько метров от пролома, они смотрели на бегущую антрацитовую воду, с журчанием уносящуюся под матовый срез льда.

-Ты просто очень близко подъехал, сынок, - тихо и спокойно сказал папа. – Здесь уже не берег – лёд висит над рекой. Нам очень повезло, что я успел подъехать. В таких ситуациях нельзя терять рассудка и позволять страху парализовать с себя.

Ваня молчал, опустив голову.

- Ну ничего. Ещё смеяться будем над этой историей.

-Не получится достать снегоход? – спросила мама.

-Нет. – ответил папа. – Во-первых там глубоко, а во-вторых, его уже снесло течением… Погода портится.

Папа замолчал, уперев руки в бок и глядя по сторонам. Все молча смотрели на него и ждали.

- Ну что? Будем подниматься пешком? – спросила наконец мама.

- Ни в коем случае, - спокойно сказал папа. – До вездехода нам идти километра четыре в гору по сугробам. Через час, может чуть больше начнётся непогода. Будет ветер и снег. Вверху, на открытом пространстве нас заметёт. До этого времени нам нужно устроить убежище.

- Из чего будем строить? – с готовностью спросил Ваня.

Ему было очень совестно, что из-за него семья попала в такую тяжёлую ситуацию и во чтобы то ни стало хотелось чем-нибудь помочь. Мальчик готов был работать пока не упадёт, только бы лишь исправить свою оплошность.

- Будем рыть пещеру, - оглядевшись по сторонам сказал папа. Он отдал маме куртку и кофту, повелев укутать детей, а сам остался только в обтягивающем тонком термобелье. – Мягкий снег только на поверхности. Под ним метра три с лишним снега смёрзшегося и плотного. Так… Нужно найти подходящее место на крутом участке склона. Поищем вон под теми деревьями.

Он показал туда, где стояли высокие ели. Деревья словно выныривали из снега, увязнув в нём своими густыми лапами. Папа вытащил из рюкзака раскладную лавинную лопату и побежал к ним, командуя на ходу:

- Так, бойцы! Найдите у меня в рюкзаках топорик, тросовую пилу, котелок с кружками. Ваня, чуть ниже того места, где я буду копать разведи костёр. Все вещи, лыжи положите рядом в одно место. Девочки, собирайте хворост. Растопите воду. Бегом!

Глава 3 или Дом там, где мы вместе.

Папа выбрал ель с не очень толстым стволом, растущую на крутом склоне и принялся под ней рыть нору. Сначала снег летел из-под лопаты легко рассыпаясь в воздухе и медленно оседая, уносимый лёгким пока ветерком. Вскоре с глухим скрипом полетели плотные слежавшиеся куски. От спины его шла лёгкая дымка пара. Лицо покраснело и с мокрых волос по лбу потекли струйки пота.

- Палатка бы так помогла сейчас… - сказал Ваня, кидая на снег охапку хвороста.

- Палатку бы сдуло ветром. И в ней бы было не так тепло, как в снежном укрытии, - тяжело дыша сказал папа.

-Можно было бы её закрепить, усилить палками. И вообще. Нужно придумать сверхустойчивые ураганные палатки.

– Вообще-то идея хорошая, - согласился папа. - Мы с тобой потом изобретём самонадувающуюся штормовую палатку. С печкой!

Когда образовался небольшой тоннель, высотой метра полтора и длиной метра с три, папа подозвал Ваню.

- Теперь я буду отбрасывать снежные обломки назад, а ты выноси их наружу. Займёмся сводом пещеры. Подвесь под потолком свой фонарик.

Маме и Зое он сказал рубить ветки молодых елей и скидывать в кучу у входа:

- Лапника нужно очень много. Оденьте маски и капюшоны – уже порядочно метёт. И срубите макушку вон той сосенки.

Вскоре, когда внутри снежной норы стало побольше места, папа велел маме и Зое брать рюкзаки и перебираться внутрь убежища, а Ване перетаскивать лапник, чтобы его не замело снегом. Пока что это была небольшая пещерка с покатым сводом с одной стороны и проглядывающим сквозь вертикальную снежную стену стволом ели с другой.

Папа распилил тонким тросиком с двумя ручками по краям небольшое поваленное дерево, подбросил в огонь большие поленья и направился вслед за семьёй. Зайдя внутрь, он вновь заговорил весело со своей обычной улыбкой.

-Ну вот. Вы все молодцы у меня. Теперь продолжаем обустраивать и расширять наш дворец. Я буду продолжать рыть пещеру вокруг ствола дерева, а вы выбрасывайте снег наружу.

Врезаясь лопатой в стену, он выламывал куски смёрзшегося снега. Ваня принялся подхватывать самые большие снежные обломки и спешил к выходу, чтобы выбросить их подальше. Мама и Зоя поначалу тоже относили куски поменьше, но коридор был слишком узок и разминуться в нём было очень неудобно. Кому-то постоянно приходилось ждать на входе, поэтому Ваня сказал маме и сестре складывать снег внутри, а сам принялся бегать с ним на улицу и обратно.

Через час получилась большая сводчатая комната со стволом ели посередине.

-Все, больше снег выбрасывать не нужно, - остановившись сказал папа. - Из оставшегося мы сделаем блоки и заложим вход, чтобы не уходило тепло. Ваня, пойдём со мной на улицу, принесём дрова и лыжи.

Они вышли из пещеры и папа осмотрелся: внутри было почти тихо, а здесь, снаружи, ветер ревел так, что не слышно было того, что говорит, стоящий рядом. Вход в пещеру был словно закрыт белой занавеской: сплошной рекой вниз по склону несся поток колючего снега. Стало заметно холоднее. Где-то недалеко с пронзительным скрипом рухнуло дерево.

-Никогда не видел такой бури. И это здесь внизу под защитой скал и леса! Представляешь, что твориться там наверху? Давай перетаскивать дрова, пока их совсем снегом не завалило, - прокричал папа, наклонившись к Ване.

Несколько раз возвращались они на улицу, чтобы собрать все заготовленные ветки. Мама с Зоей раскладывали лапник на полу пещеры. В итоге получился уютный зелёный настил, на котором удобно и тепло было сидеть.

Затем папа разложил свою телескопическую лыжную палку, и принялся пробивать снежный потолок над выходом из комнатки в тоннель.

- Это для того, чтобы выходил дым, - объяснил он. – Нужно будет постоянно прочищать его, чтобы не перекрыло сверху снегом.

- Мы что, костёр будем разводить здесь? – удивилась мама.

- Да, маленький. На улице очень сильно холодает. За последние два часа температура опустилась с пяти до тридцати градусов мороза. И это ещё не предел.

Ваня с Зоей накололи из принесённых поленьев тонких щепок и разожгли маленький костерок. Папа с мамой перетащили заготовленные снежные кирпичи в коридор и построили из них стену, перегородив вход в пещеру. Только снизу папа оставил большой проём для того, чтобы вылезать наружу и перекрыл его высоким блоком, оставив узкую щель для свежего воздуха. В убежище стало сразу же теплее и совсем тихо.

-Пап, а зачем нам эта маленькая сосна, - спросила Зойка, указав на срубленную верхушку, стоящую в углу. – Мы что, Новый год будем праздновать?

-Мы будем праздновать новоселье, - засмеялся папа. - А сосна пойдёт на угощение. Поставь-ка, доченька, на костёр котелок со снегом. Пока он тает, нарви хвоинок, с самых кончиков веток и закинь в воду. Будем греться полезнейшим сосновым чаем. Жалко мёда нет. Но есть… Тра та та та! Шоколадки. Каждому по одной.

Девочка принялась хозяйничать у огня, ругаясь на брата, когда тот пытался подкидывать в костёр дрова.

-Иди своими делами занимайся, а на кухню не лезь!

-Какими же мне тут делами заниматься? – улыбнулся Ваня.

-Полок мне в стене вырежи, а то складывать вещи некуда – валяется всё кругом, - командовала Зойка, вжившись в роль хозяйки снежной пещеры.

Все рассмеялись. А Ваня подумал, что это очень необычно сидеть и смеяться в таком тяжёлом положении, но на душе у мальчика стало спокойно и даже немного радостно.

Когда чай был готов, Зоя наполнила из котелка кружки и вручила каждому члену семьи. Папа выдал всем по шоколадке. Мама начала было говорить, что она совсем не голодная и свою шоколадку есть не хочет и уже было попыталась разломить её пополам, чтобы разделить между Ваней и Зоей, но папа сердито посмотрел на неё:

-Действия в сложных ситуациях зависят от тех, кто самый выносливый и крепкий. Ты сейчас нужна полной сил. Так что без разговоров ешь свой шоколад.

-Пап, а почему ты решил рыть пещеру под деревом? – спросил Ваня, когда они молча пили чай, прислонившись друг к другу.

- Посмотри на потолок, - показал папа. – Видишь кое-где проглядывают ветки нашей ели? Даже некоторые пришлось подрубать. Они вмерзли в снег и держат его шатром наподобие арматуры. Не дают потолку обвалиться и засыпать нас. Высоко в горах, где деревьев нет, роют пещеры и просто в снегу. Но так, как у нас - гораздо надёжнее. Нужно всегда уметь по полной использовать то, что есть в твоём распоряжении. Это называется прекрасным русским словом «смекалка».

Глава 4 или Ночь под снегом.

-Я так виноват, пап… - сказал Ваня.

-Виноват не ты, а я, - серьёзно ответил папа.

-Почему ты? – удивился мальчик.

-Потому что я глава семьи. Я самый опытный. И во всём, что может случиться виноват только я. Значит именно я не подумал, не предвидел, не объяснил. Не предотвратил. Запомни это, сын. Когда-то ты тоже будешь папой и от тебя зависеть будет жизнь уже твоей маленькой семьи.

Они сидели на еловых ветках, прижавшись друг к другу у маленького костерка. Папа посадил Ваню перед собой, смотрел на огонь и размышлял о том, как долго продлиться буря. Дрова в костре, немного ушедшем вглубь, мерно потрескивали. Шипела испаряющаяся вода, от подтопленного жаром снега. Гул бурана еле доносился снаружи. Рядом, уткнувшись лицом в обнимающую её спящую маму, размеренно и глубоко дышала во сне Зоя.

-Как же так могло случиться, пап? – чуть слышно прошептал Ваня.

-Ты про что? – очнулся от дремоты отец.

-Ну как так получилось, что я утопил снегоход и одновременно началась эта дурацкая буря? Как могло так совпасть?

-Ааа. Вон ты о чём… Нужно быть всегда готовым к тому, что произойти может самое невероятное стечение обстоятельств, особенно если ты отвечаешь за других. Тем более за свою семью. Две неприятности, произошедшие одновременно могут привести к беде. А в далёких исследовательских полётах, во время тяжелой работы или суровых жизненных испытаний их может произойти и три, и четыре... А готовым нужно быть к десяти. И мы готовы.

-Готовы? – мальчик с надеждой посмотрел на отца.

-Конечно готовы, -папа потрепал Ваню по голове. – Мы устроили убежище. Мы в безопасности и относительном тепле. Метель закончится. Тут идти до вездехода всего-то ничего. Из веток свяжем снегоступы. Я быстро поднимусь в гору и ещё быстрее приеду к вам. Я легко поднимусь, хоть и в лыжных ботинках. Практически взлечу. Что такое зайти на эту горку для человека, который участвовал в забегах на Эльбрус!

Ваня улыбнулся.

-Но на тебе большая ответственность, сын, - опять серьёзно заговорил папа. – Ты остаёшься единственным мужчиной. Тебе нужно контролировать огонь, не забывая подкидывать дрова. Прочищать дымоход от снега. И вообще: беречь наших девочек. Понимаешь?

-Конечно, пап, - закивал головой мальчик.

Ближе к рассвету, ещё в полной темноте, папа выбрался наружу и огляделся. Ураган, бушевавший всю ночь, начал стихать. Ветер, хоть и всё ещё свистел, хоть и нёс с горы снежные потоки, уже заметно ослабел.

Почувствовав на лице дуновение ледяного воздуха, залетевшего в убежище, Ваня проснулся, но оставался лежать, не шевелясь и не открывая глаз. Вернувшись в пещеру, папа прикоснулся к плечу мамы и шёпотом начал её будить.

-Посмотри за огнём и вентиляцией. Я спать. Скоро ветер должен немного стихнуть. Разбудишь меня через двадцать минут.

Папа лёг на лапник, обнял Зойку и через несколько секунд уже размеренно и глубоко дышал во сне.

Глава 5 или Наверх и снова вниз.

Несмотря на тяжёлые серые тучи, низко нависшие над горой, видимость была нормальная. Папа быстро поднимался в гору, весело орудуя лыжными палками. Настроение его было хорошее. Двадцать минут сна дали необходимую подпитку закалённому организму. Он даже напевал какую-то песенку, бормоча себе под нос.

Остановившись, мужчина оглянулся, выискивая там внизу место, где в снежном убежище осталась его семья.

Какие-то точки на склоне за озером привлекли внимание бывалого космического разведчика. Он достал из рюкзака бинокль и навёл его в ту сторону. Еле различимые животные быстро спускались в сторону берега. Выдавив рычажок увеличения, папа максимально приблизил изображение и тут же вскрикнул:

-Да ёлки палки! Что ж такое то!

Убрав бинокль в карман, он развернулся и что есть силы побежал обратно, на ходу нажав кнопку рации.

-Быстро выходите на улицу и разводите огонь. Кидайте все дрова, что лежат на улице и пилите новые. Чем больше огня, тем лучше. Слышите меня?

Через несколько секунд тишины, и тревожного ожидания в динамике, встроенном в капюшон куртки раздался голос мамы:

-Слышим, что случилось?

-Делайте как говорю. Я скоро буду.

Он всё бежал на снегоступах вниз по крутому склону огромными прыжками, иногда падая, слетая кувырком с особенно крутого участка. Один раз снегоступ слетел с его ноги и папе понадобилось пару минут, чтобы добраться к нему вверх по склону, утопая в снегу, надеть и зафиксировать.

Во время этого бега вниз с горы, взгляд его всё время изучал противоположный конец озера. Волки были всё заметнее. Теперь, понять, что это огромные серые хищники можно было и без бинокля. Можно было и посчитать их. Целых девять штук. Девять громадных, величиной с корову опаснейших хищников.

Вот среди деревьев у озера начал подниматься к небу белый дымок. Сперва еле заметный и совсем прозрачный, но вскоре уже густой, двигающийся вверх скрученными белыми волнами.

Волки тоже увидели дым и остановились. Они столпились в кучу и смотрели, словно обсуждая, словно гадая, что же это за невиданный белый столб, больно пахнущий для зверя, вырос там внизу у озера, где их ждала вожделенная добыча.

«Вот и хорошо. Стойте, бойтесь.» - подумал папа.

Но вот стая вновь пришла в движение. Не так быстро, как прежде. Аккуратно и не спеша, пригибаясь к снегу, продолжили они свой путь.

-Папа, мы разожгли костёр, - раздался в рации голос Вани. – Что нам делать?

-Готовьте дрова. Рубите лапник. Складывайте у костра. Я скоро буду. Пять минут.

Когда папа весь мокрый от пота подбежал к лагерю, вся стая уже трусила по льду на середине озера.

-Папа, к нам идут волки! – закричала Зойка, бросившись к отцу.

-Я знаю доченька, - задыхаясь от бега, но всё же стараясь говорить спокойно ответил папа. – Не бойся, всё хорошо будет.

-А как же эти вышки, про которые рассказывал дед? – спросил Ваня. – Ну которые должны были отпугивать волков?

-По-видимому что-то повредилось из-за урагана и излучение на волков больше действует.

-Надо подниматься к вездеходу всем вместе! – сказала мама.

-Ни в коем случае, - спокойно ответил папа. – Вчетвером мы будем двигаться очень медленно. Волки бегут гораздо быстрее нас. А здесь внизу нас защищает огонь. Может они и не сумеют перебраться на наш берег. Ваня иди сюда. Одевай снегоступы и слушай внимательно. Теперь от тебя очень много зависит. Ты пойдёшь наверх. Вездеход наверняка сильно занесло снегом, но всё равно не полностью. Не должно было. Ты легко найдёшь его. Я показывал тебе как управлять им. Езжай вниз быстро, но аккуратно. Смотри не перевернись на очень крутых участках. Ну всё. Спеши.

- Нужно было давно перебить всех этих волков, а не в заповедник загонять, - с досадой сказал Ваня, привязывая к лыжным ботинкам снегоступы, сделанные папой.

–Нет. Не надо было. Они жили на этой планете до нас, - ответил папа. – Для них – мы зло, для нас – они. Если будет реальная угроза населению, тогда конечно истребят.

Папа отрегулировал Ванины палки, помог одеть темляки на перчатки, постучал сына по плечу и подмигнул ему.

-Иди, сынок. Не беги. Старайся идти бодро, но не спеша. Так больше сохранишь сил и в итоге скорее доберёшься. Во фляжке теплая вода. Пей по чуть-чуть и маленькими глотками.

Ваня сделал несколько шагов, оглянулся и увидел как папа остановил бросившуюся было к сыну маму.

-Ну будет, будет, - спокойно сказал он, обнимаю плачущую жену. – Теперь занимаемся дровами. Их надо будет очень много.

Рядом, прижав к лицу сложенные ладошки стояла Зойка. Ване стало так жаль маленькую еще сестренку. Он подумал, что зря не играл с ней, когда она его упрашивала. Что часто попросту не замечал, занятый своими делами. Он пообещал себе, что когда вернется домой, обязательно будет побольше времени проводить с Зоей. А ещё обязательно сделает сам кроватку для её мишки, о которой девочка давно просила.

Глава 6 или Как победить зверя.

Три человека, оставшиеся в лагере, с удвоенной силой принялись за заготовку дров. Папа завалил небольшую ель, отрубил топором ветки и напилил тросовой пилой толстые поленья.

Мама с Зоей таскали заготовленное топливо поближе к костру и раскладывали полосой от отвесной скалы, поднимавшейся слева, за деревьями и дальше вплоть до самого берега реки.

Папа работал, раздевшись по пояс. Разгорячённая спина его была совсем мокрой от пота, несмотря на мороз. Перетаскивая на плечах большой пень, отпиленный от низа ствола, он глянул на озеро.

Животные мелкими прыжками, словно подскакивая, бежали вдоль полыньи в сторону берега. Уже можно было различать их огромные морды, опущенные к снегу.

-Они смогут перейти через реку? Противоположный берег такой пологий. – подойдя к папе, спросила мама шёпотом, чтобы не слышала Зоя.

-Нет. Поток на середине слишком бурный и глубокий. Он смоет их.

В самом деле: подойдя по льду к самому берегу, один из волков пробежал по снегу вдоль реки и остановился прямо напротив людей. Была видна раскрытая громадная пасть и горящие жёлтым светом голодные глаза. Подоспел второй его сородич. Хрипя и рыча животные трогали лапами мокрые камни, пытаясь найти путь к людям через воду. Вот один, осмелев, сжался пружиной и прыгнул вперёд. Некоторое время он шёл, погрузившись в ледяную воду, справляясь с течением.

Папа одел куртку, взял толстую заострённую жердь, лежавшую у ног и стал ждать.

-Идите в пещеру, - повернувшись, с улыбкой сказал он маме и Зое. – Там тоже костерок поддерживать нужно. И чайку вскипятите. Очень пить хочется. Ну! Идите…

Он проследил как девочки исчезли в черноте снежной норы и повернулся к врагу.

Зверь, выискивая лапами под водой путь и не сводя глаз с человека, аккуратно продвигался вперёд. Подоспели все остальные волки и сгрудившись на берегу, наблюдали за попытками сородича форсировать реку.

Но вот хищник потерял опору. Погрузившись в бурлящую воду по самую морду, он содрогнулся и принялся загребать громадными своими лапами, пытаясь выплыть поперёк потока. Какое-то время у него получалось преодолевать течение и продвигаться вперёд. Но вот вода, спасительная, чистая студёная вода, рождённая в высоких горных ледниках, по каплям, по ручейкам собравшаяся в ревущую несокрушимую силу, сорвала, смяла зверя и понесла его, кувыркающегося, вниз по течению. У самого озера, там, где река постепенно превращалась в широкую ледяную гладь, в середине русла из водяной пены возвышалась бурая скала, покрытая ледяной коркой. Именно об этот камень, взметнув осколки хрупкого острого льда, припечатало с размаху барахтающегося волка. Оглушенный зверь какое-то время ещё был виден среди пены и брызг но вскоре скрылся в волнах озерной протоки.

-Одним гадом меньше, - прошептал папа, бросая на снег жердь, которую сжимал в руках, поджидая врага. Он повернулся и посмотрел вверх. – Давай сынок. Иди, иди вперёд.

В это же самое время Ваня стоял на коленях, задыхаясь от усталости. Не послушав отца, он что было сил бросился бежать в гору. Он прыгал на снегоступах вперёд, всё выше, всё выше забираясь в гору. Он так хотел побыстрее добраться до вездехода, так спешил спасти свою семью. Какое-то время мальчик продвигался довольно скоро. Затем прыжки его превратились в быстрые шаги. Очень быстро он стал задыхаться. Пот ручейками стекал из-под шапки и щипал глаза. Во рту появился противный привкус, как будто бы кровоточат дёсны. Бег мальчика становился все медленнее, медленнее. И вот уже не осталось сил совсем. Ваня упал на четвереньки и уткнулся лбом в снег. Он снял и отбросил в сторону шапку, растёр колючим ледяным снегом распаренное, мокрое лицо. Сделал глубокий глоток воды из фляги от которого больно закололо под рёбрами. Вокруг было так тихо. Ни шелеста, ни ветерка. И в этой звонкой морозный тишине отчётливо были слышны глухие удары бешено колотящегося детского сердца.

-Сын, ты как там? – услышал Ваня голос отца в динамике рации. – У нас всё отлично. Один уже пошёл на дно. Речечка помогла.

-Я хорошо, пап, - ответил Ваня, стараясь не выдать своего срывающегося, охрипшего дыхания. – Я иду.

Мальчик, пошатываясь, поднялся и продолжил путь. Сначала нетвёрдо и мелко, но потом всё увереннее, всё быстрее. Он не бежал теперь, он делал четкие выверенные мужские шаги. Дыхание пришло в норму, пропала паника и появилась уверенность. Он сможет, он поднимется и придёт на помощь своей семье, которая так её ждёт.

Ваня всё шёл, шёл наверх. Ему казалось, что он двигается медленно, что поднялся совсем лишь немного. Посмотрел на часы: прошло чуть больше полутора часов с тех пор, как отправился он в путь.

Мальчик оглянулся и остановился в удивлении. Лесок у озера оказался далеко внизу. На белом льду у чёрной полосы протоки двигались чуть заметные точки волков. С другой стороны, на берегу под деревьями никого невозможно было различить. Лишь белый дым поднимался несколькими тонкими струйками в морозном воздухе оттуда, где должен находиться их лагерь.

Ваня посмотрел на реку. Здесь, наверху, она была уже значительно уже. Если бы волкам не мешала отвесная скала с их стороны берега, они бы поднялись вдоль реки в гору и здесь уже, наверху, без особых проблем перебрались бы через неё. Но ведь они могут обогнуть скалы, пройти через верх горы, а потом спуститься к реке… Мальчик даже остановился на мгновение от этой мысли.

Да нет. Не додумаются… Или додумаются?

Ваня отвернулся от реки и пошёл скорее.

Волки тем временем, вернувшись к спокойной протоке на озере, стояли, низко наклонив морды к чёрной студеной воде. Вот самый крупный, с серой взлохмаченной шерстью на загривке отступил назад, разбежался и ринулся в воду. На какое-то мгновение он скрылся под волнами, но уже вскоре вынырнул гораздо ближе противоположному краю и поплыл, ритмично покачиваясь. Вот он уткнулся мордой в лёд, закинул на него громадные лапы, вонзился когтями в поверхность и вытянул себя из воды. Он развернулся к своим сородичам и залаял. Этот лай был похож на короткие злые выкрики. Словно вожак что-то приказывал остальной стае.

Один из волков неспешно, словно нерешительно, подошёл к протоке и грузно перевалившись через край плюхнулся в воду. Он плыл медленно, постоянно оборачиваясь назад. Не успев отплыть от края и на десять метров, он развернулся и направился обратно. Вернувшись к берегу, на котором стояла стая, зверь обессилено забросил лапы на льдины, не в силах двинуться дальше. Вот он кое-как выполз на лёд и рухнул, сжавшись, у лап сородичей.

Недовольно прорычав и отвернувшись от стаи, вожак неспеша пошёл к берегу. Он двигался, не мигая наблюдая за человеком, разжигающим костры у самого берега озера. Он чувствовал неприятный, пугающий запах дыма, запах, который подсказывал зверю, что нужно бежать, спасаться. Но чувство убивающего, скручивающего всё нутро голода было сильнее. Оно боролось со страхом, преодолевало его. Ведь совсем рядом, там за тошнотворной для него вонью горящего сырого дерева, зверь чувствовал сладкий запах жертвы, от которой вся пасть истекала слюной и хотелось нестись вперёд и скорее настигнуть добычу. Он аккуратно ступал, наклонив голову к самому льду, отчего походка его казалась неуклюжей, вразвалку.

В это время папа подкидывал в костёр заготовленные поленья по всему пути от реки до скалы. Несмелые сперва огоньки вспыхивали среди сухих веточек, наломанных Зоей с маленьких елок. Вот огонь окреп, разошёлся. весело и грозно затрещал костёр. Поднялись над землёй яркие оранжевые языки пламени. Волк, дойдя уже до самого берега нерешительно остановился. Он завороженно смотрел на режущий глаза яркий свет. Древний звериный инстинкт шептал ему: не подходи! Беги! Но вновь голод перекрикивал его. Страшный зимний голод, выращенный долгой-долгой зимой, взлелеянный стужей, гнал его вперёд. Гнал, заставляя не считаться со страхом и опасностью. Волк видел, что весь этот жаркий, больно пахнущий свет создало совсем небольшое существо. Такое слабое, такое беззащитное. И наверняка вкусное. А значит нужно пересилить себя, идти вперёд и вонзить в него клыки. Тем более оно и само боится. Зверь чувствовал это.

Человек и вправду боялся. Но только не за свою жизнь, а за маленькую дочку и жену, спрятавшихся в снежной пещере, которая, конечно, не станет преградой для громадного зверя. И за мальчика, медленно, очень медленно поднимавшегося в гору. Человек понимал, что волк сейчас подойдёт ближе, будет какое-то время наблюдать за огнём, а потом, убедившись, что пламя не трогает его, не атакует, попытается обойти невысокую полосу костра, метаться вдоль неё и в конце концов решится и преодолеет её. Может быть по воде, может быть там, где огонь ослабеет. Тогда с ним биться будет невозможно. Значит нужно вынудить зверя сделать то, что нужно ему, человеку.

Папа схватил заготовленный длинный толстый кол из заострённой топором осины и принялся разгребать им костёр перед собой, откидывая горящие дрова в стороны. Вскоре в полосе огня появилась брешь, через которую так хорошо стало видно стоящего в десятке метрах зверя. Волк непрерывно рычал, разинув клыкастую пасть и подняв дыбом шерсть. Он вновь начал медленно приближаться. Он видел, что горячая стена света преломилась посередине, что существо пытается исправить её большим обломком дерева, но у него ничего не выходит. Видя бессилие своё и тщетность трудов, существо бросает своё орудие на снег и опускается вниз, смирившись со своей участью.

Волк ждал. Вот уже брешь стала настолько широка, что ему, будет легко протиснуться на ту сторону и наконец то насытиться. Несколько лёгких касаний снега могучих лап, прыжок и вот уже летит громадный зверь к своей жертве через пролом в огне.

Не спеши, не спеши – говорит себе человек, не сводящий глаз с волка. Ждать!

Зверь летит над дымом, над проломом в огне вытянувшегося от скалы до реки костра, не сводя с человека горящей злобой глаз. Он разинул пасть, он уже чувствует себя победителем. Человек сидит на корточках прямо за огненным проходом, вцепившись обоими руками в длинный осиновый кол у своих ног, направленный обожжённым заострённым концом в сторону волка.

Вот теперь!

Человек резко поднимает оружие вверх, уперев кол тупой стороной в землю позади себя. Волк летит прямо на остриё, возникшее из ниоткуда прямо перед его мордой. Он не может ничего сделать в полёте. Увернуться, уклониться. Волк только загибает к спине голову и в то же мгновение остриё врезается в его грудь. Зверь протыкает себя насквозь, всей своей огромной массой, всей своей скоростью полёта. Завыв, он падает сжавшейся тушей на истоптанный грязный снег.

В последний момент человек отпрыгивает от того места, где рухнул сражённый зверь. Но острый коготь задевает вскользь его плечо. Слышен треск разрываемой ткани куртки. Человек стоит над сражённым врагом. Он ничего не ощущает сперва. Затем рука немеет, ничего не чувствуя. Вот рукав отяжелел и на снег летят быстрые алые капли, стекая по пальцам. Несколько мгновений и кровь бежит уже густой струёй.

-Ах ты ж гад, задел-таки!

Глава 7 или Как становятся мужчинами.

Папа скинул куртку и посмотрел на сливающуюся с чёрной термофутболкой, пропитанной густой тёмной кровью, глубокую дыру на предплечье. Края раны разошлись, словно из руки громадным когтем был выдран целый кусок. Только внутри бледно-голубым виднеется кость.

Ого. Глубоко.

-Девочки, всё хорошо, не бойтесь, - крикнул папа, накинув куртку и подойдя к пещере с зажатой рукой раной. – Выходите.

Мама с Зоей на руках медленно выходят из убежища. Папа улыбается, указывая пальцем здоровой руки на дёргающегося в конвульсиях зверя.

-Глядите какого матёрого завалил. Тут на весь наш колхоз хватит шкуры, чтобы шуб нашить!

Но ни мама не Зоя не подходят к волку.

-Доча, принеси аптечку из маминого рюкзака, я поцарапался веткой, - всё так же улыбаясь говорит папа.

Только тут мама замечает какое бледное у папы лицо и что у ног его весь снег красный. Она бежит к мужу. Охает и причитает, рассматривая рану, затем спешит к пещере, из которой уже показалась Зоя с аптечкой в руках.

-Доченька, налей папе чаю, - говорит она девочке, забирая оранжевый чемоданчик из рук ребёнка и подталкивая ей обратно в нору.

Мужчина садится на снег, подставляя жене плечо.

-Не реви, - строго говорит он. – Дочь напугаешь. Промой рану спреем в красном флаконе и сделай вот этот укол сначала. Кто его знает, что там у них под когтями…

Обеззаразив рану, мама наклеила на широкую рану большой черный прямоугольник и побрызгала на него аэрозолью из маленького пузырька. Пластырь тут же начал светлеть и сжиматься, стягивая края раны.

Через десять минут всё было готово. Рана обработана, рука перебинтована. Папа, накинув на плечи куртку, ходит вдоль костра с кружкой в руке и посматривает на волчью стаю, которая вновь вышла на берег на противоположной стороне реки, прямо напротив лагеря. Звери рычат, лают, словно совещаясь и спорят. Вдруг они один за другим рысцой убегают в сторону озера и вскоре скрываются за выступающим утёсом.

-Неужели всё? – чуть слышно сам себе говорит мужчина. – Уходят?

Он стоит, прислушиваясь и всматриваясь в пустую ледяную гладь озера.

Подходит мама с Зоей.

- А где волки? Ушли?

-Ушли…

-Ура! Мы победили! – кричит девочка.

Папа гладит дочку здоровой рукой по голове. Он не улыбается, не радуется. Он только смотрит в ту сторону, где за утёсом, покрытым лесом, скрылась волчья стая. Он знает с какими умными животными ему довелось столкнуться, а потому не спешит праздновать победу.

Тут, словно опомнившись, он касается рукава и включает рацию:

-Сын, как у тебя дела?

Проходит некоторое время. Семья в тишине ждёт ответа Вани. И вот наконец у всех троих в динамиках раздаётся делано бодрый и весёлый голос:

-Всем привет! У меня всё хорошо! Я уже совсем высоко. Скоро должен увидеть вездеход. Наверное, идти осталось с пол часа. Не больше. Вы там как?

Мама с папой переглядываются. Они слышат, как хрипит, как задыхается Ваня. Понимают, как трудно ему говорить. Понимают, как он устал и как тяжело ему идти.

-Ванька, тут такое было! – визжит Зойка. – Один волк…

-У нас всё хорошо, - перебивает папа, приложив палец к губам. – Волки похоже ушли.

-Я скоро буду пап, - отвечает Ваня. У него нет сил поддерживать беседу.

-Ждём тебя. У нас всё хорошо. Отбой.

«Ну конечно, хорошо» - подумал Ваня после окончания связи. «А то я не слышу…»

Он делает ещё несколько глотков из фляги. Вода колит растрескавшиеся, кровоточащие губы.

Ваня продолжает переступать гудящими, уже не гнущимися ногами. Ноги не слушаются, всё тело ломит от перенапряжения, но мальчик всё идёт и идёт вперёд.

Шаг, другой. Шаг, другой.

Так тяжело дышать, так болит грудь. И хочется хоть на минутку опуститься на снег. Отдохнуть совсем чуть-чуть. Но нельзя. Нужно идти. Идти. Идти.

Тянется, тянется время.

Шаг, другой.

Да где же этот вездеход? Давно уже должен был показаться.

Шаг. Ещё шаг.

Соль от пота щиплет глаза. Так тяжело всматриваться сквозь воспалённые веки и текущие слёзы в бесконечную белую равнину перед собой, уходящую в самое небо.

Шаг. Другой.

Ну где же ты? Ты же должен быть где-то здесь. Мальчик смотрит по сторонам, даже оборачивается назад. А может его совсем занесло? И уже не найти? Что тогда? Ваня посмотрел на часы. Прошло уже больше часа с тех пор, как он говорил со своими. Где-то в глубине груди разгоралась и поднималась ужасом липкая, предательская паника. Шаг. Шаг.

Может я пропустил его?

Но вот за изломом белизны выплыло еле заметное, смазанное оранжевое пятно. Мальчик боялся радоваться, опасаясь, что это всего лишь искрится свет, преломлённый в слезящихся глазах. Но вот! Вот оно всё ярче!

Шаг, шаг, шаг.

Да это виднеется занесённый снегом вездеход. Осталось совсем чуть-чуть.

Шаг, второй, третий, четвёртый, пятый.

Он уже близко, он почти у цели! Ваня ликовал. У него получилось, он сумел дойти. Усталость схлынула, ноги вновь быстро несли его наверх.

Из-под снега виднелся только занесённый до середины второй этаж вездехода. Подойдя ближе, Ваня прислонился вплотную к лобовому стеклу и заглянул внутрь машины. Там было так тихо, так спокойно. Пустые кресла стояли в полутёмном салоне. Вон на одном из них сидит, аккуратно пристёгнутый и накрытый одеялом мишка Зои. Мальчику так хотелось оказаться скорее внутри, почувствовать себя защищённым. Наконец уже завести машину и спешить на помощь. Вот только сможет ли она выбраться из-под снега.

«Что же это я стою, теряю время?» – подумал Ваня.

Он подбежал к лестнице, ведущей на крышу вездехода, скинул снегоступы и взлетел, несмотря на лыжные ботинки, на ровную металлическую поверхность крыши. Возле люка он опустился на колени и ткнул ладонью в красный треугольник. Казалось сперва, что ничего не происходит, что автоматика открытия неисправна. Но на самом деле система вездехода сканировала то существо, которое пытается проникнуть внутрь, анализирует состав атмосферы и радиации.

Наконец люк с шипением отъехал в сторону. Ваня не спустился, он просто слетел внутрь. Не закрывая люка, он бросился к дублирующему креслу управления на втором этаже машины, наскоро пристегнулся и включил энергоснабжение двигателя и вспомогательных систем.

Засветились лампы подсветки приборной панели, из воздухораспределителей подул теплый ветерок, прогревая остывший салон вездехода.

На дисплее загорелась зеленая надпись: «движение разрешено». Ну что… Теперь попробуем вылезти из снежного плена.

Мальчик плавно начал отводить рычаг движения от себя. Загудел двигатель. Вездеход, подергиваясь, начал словно вырастать из под снега. Вот уже полностью осыпался снег с лобового стекла верхней рубки. Кабина поднимался. Вот уже показались за снежным перегибом горы, ущелье. Там внизу так ждут его помощи. Надо спешить.

Но вдруг движение остановилось. Двигатель всё так же ровно гудел, а машина оставалась на месте, лишь подергиваясь и слегка раскачиваясь. Такие долгие секунды на дисплее все шли, шли, а ничего не происходило.

Что это? Застрял?

Как там учил отец? Нужно медленно сдать назад.

Рычаг плавно на себя до щелчка. Машина осела вниз и затихла. Дальше на себя. Опять дрожание корпуса и гудение двигателя. Пол наклонился вперёд. Автоматическая опора кресла плавно переместила его в более горизонтальное положение, отчего казалось, что сидишь на стуле, раскачиваясь на задних ножках. Вновь дрожание и протяжный гул двигателя. Перед Ваней открылась глубокая яма, тёмный провал в снегу, освобождённый громадным корпусом машины. Вездеход раскачивается, замирает на миг, но всё же продолжает медленно пятиться назад.

Снова замерла машина, снова высоко загудели какие-то сигнализаторы.

«Ну что же такое, - подумал Ваня. – Неужели совсем застряла…»

Он снова направил машину вперёд, резко переведя рычаг от себя. Вездеход ринулся стремительно вниз и тут же, словно карабкающийся по осыпающемуся песку жук, начал подниматься на снежную груду. Движение на самом верху ямы замедлилось и стало порывистым. Машина начала оседать, заваливаясь направо. Испугавшись, Ваня уж было хотел остановить вездеход, но тут же опомнившись, потянул рычаг чуть левее. Движение выправилось. Совсем немного, совсем чуть-чуть ещё и он выберется из снежного плена. Вот шум двигателя стал ровнее и выросла из под снега оранжевая громада в два этажа с красной эмблемой Союзкосмоса.

-Выбрался! Выбрался! – что есть силы закричал мальчик.

Теперь вниз. Скорее вниз к маме, папе и Зойке. Весело пошла машина по целинному снегу. Высоко летели снежные искры из-под лопастей широких гусениц. Ровно волнами подвывал двигатель, словно пел немудрёную песню, которая помогает всякому путнику в долгом тяжёлом пути.

-Что же это я! – опомнился Ваня. – Нужно же сказать своим.

Он включил рацию на приборной панели и нажал кнопку связи.

-Семья, семья! Как меня слышно? Ваня спешит на помощь! Приём!

Послышалось шипение, а затем раздался мамин голос.

-Сынок, умница! У нас всё нормально. Скоро будешь?

-Да, мама! Минут десять и буду. Как там папа и Зойка? Чего молчат?

-Всё хорошо, Ванёк, - ответил папа. – Ты аккуратно там веди. Ладно?

-Хорошо, папа, - машинально ответил Ваня, но он даже не слышал, о чём просил его отец. Мальчик пристально смотрел вниз на противоположную сторону ущелья. По его склону рысцой, прямо по краю реки бежали волки.

Вот оно что! Они не ушли! Они решили обойти через верх горы, затем спуститься и там перейти уже небольшой и не такой бурный поток реки и напасть на людей уже сверху. Умные звери! Ваня с ужасом понял, что не успевает спуститься.

Что делать? Что делать? Он не успеет добраться до своих раньше волков.

-Папа, ты тут? – закричал мальчик, нажав кнопку связи.

-Да, Вань.

-Волки! Волки обходят через верх горы! Я не успею! – еле сдерживая слёзы кричал Ваня.

-Успокойся, –ответил папа. – Успокойся пожалуйста. Сейчас решим... Они уже перешли реку?

-Нет ещё. Спускаются. Там она совсем узкая, они скоро переправятся на наш берег.

Папа молчал, размышляя как быть. Молча ждал и Ваня.

-Пап! Пап! Слышишь меня? – вдруг закричал мальчик.

-Слышу.

-Где лежит гранатомёт?

-Ваня, ты уверен?

-Очень уверен. Я же стрелял на уроках военного дела.

-Останови вездеход и включи ретранслятор на свою личную рацию. Включи связь на всей территории вездехода. Синий выключатель. Сделал?

-Сейчас… Готово!

-Теперь бегом к шкафу с оружием…

Мальчик, слетев на первый этаж, вбежал в помещение склада.

-Добежал?

-Да, на месте!

-Ключи лежат в ящичке справа. Открывай оружейный склад.

Ваня открыл дверь и замер перед стеллажами с чемоданами и ящиками с различными надписями и изображениями автоматов, пистолетов, гранат и другого оружия.

-Открыл? – спросил папа.

- Да, открыл.

-Найди чемодан с надписью АК102. Бери его и иди наверх. На крышу.

Ваня потянул на себя за ручку черный пластиковый ящик, вытащил его и опустил на пол. Пришлось взять его обеими руками – чемодан оказался довольно тяжелым.

«Только бы они не успели перебраться. Только бы не успели.» - думал Ваня.

Поднявшись кое-как со своей ношей на второй этаж, мальчик подошёл к лестнице, ведущей на крышу, одел через плечо ремень чемодана и полез. Перевалившись через край люка, он вытянул за собой за ремень тяжёлый ящик.

Выбравшись наверх и подойдя к краю крыши, Ваня посмотрел вниз и тут же вскрикнул от неожиданности: звери уже успели спуститься и остановившись у берега реки, осторожно трогали лапами воду

Щёлкнули языки защёлок и крышка плавно поднялась. На ребристом мягком пластике лежал матовый черный автомат. Рядом в углублении размещались заполненные магазины и заряды для подствольного гранатомёта.

Зарядив гранатомёт, Ваня встал на одно колено на самом краю крыши, положил автомат на поручень, прицелился в стаю и нажал на спусковой крючок.

Граната упала метрах в пятидесяти от волков, да ещё и в реку. Мелькнула слабая вспышка и над бурным водным потоком в воздух взлетела водная пыль.

Он вставил в подствольник следующий заряд и прищурив глаз, долго целился, выжидая. Ещё один выстрел. Граната взорвалась ещё дальше, врезавшись в снег за перегибом холма.

Уже переходящие через реку волки, услышав взрыв гранаты, замерли на мгновенье, повернув морды в одну сторону и тут же двинулись дальше.

«Так я их только быстрее подгоню переправиться через реку» - подумал Ваня.

Он выпрямился и начал рассматривать горы, опустился снова на одно колено прильнул к прицелу, перевёл автомат выше по склону ущелья и выстрелил.

Прошла секунда, вторая. Наверху, на белом склоне взметнулось небольшое облачко и тут же в том же месте вспыхнул яркий огонь. По ущелью прокатил грохот взрыва. Звери, вновь замерли, обернувшись как по команде. Бесшумно и тяжело, словно устав от долгого напряжения, подломился огромный нависающий карниз на гребне горы и ухнул вниз. Сперва казалось, что обрушившаяся масса снега замерла, найдя опору на склоне, но вот уже клубящимся густым облаком с грохотом понеслась с горы. Чем ниже, тем всё больше становилась лавина и тем громче был её рёв. Спасающиеся от неё Волки уже выбрались на берег, когда лавина настигла их накрыла белым тяжёлым потоком.

Ваня стоял в тишине на крыше вездехода и ждал. Внизу из-за снежной пелены ничего нельзя было различить. Медленно оседала искрящаяся мгла. Эхо рокота совсем стихло и вот уже было видно большое ровное белое поле, прерывающее чёрную полоску реки. Мальчик боялся, что взрывая эту гладь, вновь появятся черные точки зверей. Но время шло, а вместе с ним рождался покой и росла уверенность.

Всё время оборачиваясь, Ваня подошёл к люку, спустился вниз и устало упал в кресло.

-Пап, все готово. Их накрыло лавиной, - спокойно сказал он по рации.

Вездеход, мерно вибрируя направился вниз. Проезжая место лавины, Ваня увидел какая громадная масса снега сошла с горы. Бугристый след широкой полосой поднимался по склону к вершине хребта, обнажая на крутых участках скальные выступы.

Уже через двадцать минут Ваня подъезжал к озеру.

Зоя стояла рядом с мамой и смотрела на гору, где, взметая за собой снопы снега, вниз летела оранжевая громада вездехода. Вот уже слышен шелест лопастей гусениц, разрезающих свежий целинный снег и лёгкими хлопьями забрасывающих его к небу.

Машина на всём ходу подлетела к лагерю, лихо завернув вираж повернула кабиной к берегу реки и резко остановилась с затухающим гулом. Открылась дверь и мама с Зоей бросились к образовавшемуся чёрному проёму, в котором тут же показалась сияющая физиономия Вани. Не дожидаясь, пока плавно выезжающий трап дойдёт до земли, он прыжками сбежал по нему вниз и спрыгнул на снег.

-Ураааа! – кричал Ваня, подняв к небу руки.

Мать и сестра подбежали к мальчику. Они обнимали его, целовали. Мама плакала, а Зоя смеялась.

Иван смотрел на папу, медленно поднимающегося с бревна. Бледное лицо его было измазано сажей, словно кто-то провёл по белоснежному бумажному листу испачканными углём руками.

Отец стоял, слегка покачиваясь, сгорбленный под накинутой на плечи порванной курткой, из-под которой было видна перебинтованная рука. И только глаза его сияли как прежде и даже пуще. Он молча смотрел на подходящего сына. Ничего не говорил, не кричал, не смеялся. Просто молчал и смотрел на него. Но Ваня на всю жизнь запомнил тот миг, те глаза отца, светящиеся гордостью за сына. А ещё он подумал, что отец не такой уж и «молодой человек», как к нему часто обращаются незнакомые люди. Он столько прошёл, столько повидал в жизни, а дома всё тот же слегка наивный весельчак. Ему уже шестьдесят пять лет всё-таки. И вот только теперь сквозь этот мальчишеский задор можно было разглядеть уставшего взрослого.

-Ну вот и всё, - сказал папа. – Вы молодцы у меня. А ты, сын, ты настоящий мужчина.

Он прижал Ваню к себе.

- Ну что? Поехали домой? Ваня, закинь вещи и лыжи в вездеход и в путь. Бабушка там, наверное, с ума сходит. Дед должен вернуться с Земли, если весть об урагане дошла до него со звездолётами. Я только попью сбитня и сразу поедем.

-Нет, пап. Я поведу сам, - твёрдо сказал Ваня. – Ты лучше ложись в каюте и спи.

Папа ничего не ответил, только улыбнулся и потрепал сына по голове.

Вездеход плавно шёл в темноте среди снегопада. Мальчик аккуратно вёл машину, включив прожекторы. Рядом, беспокойно, неровно дыша во сне, спал отец, откинувшись в кресле. На другом кресле, свернувшись калачиком в обнимку с медвежонком спала Зоя. Мама сидела рядом и в который слушала рассказ сына.

Глава крайняя.

Ваня шёл в свете фонарей по заснеженной аллее Бульвара Красной Армии. Колокола в Лавре гулко пробили шесть часов. Прорезая густой снегопад мимо медленно проехал бордовый трамвай, украшенный горящими гирляндами к новому году и замер впереди на остановке. Иван, поправив лямку рюкзака, побежал, поскальзываясь и запрыгнул в заднюю дверь. Он отряхнул с себя снег и сел у окна. Трамвай, зазвенев, плавно тронулся и поехал мимо домов с горящими гирляндами окнами, сияющих новогодними украшениями витрин кафе и магазинчиков.

Ваня смотрел в окно. На его коленях лежала резная деревянная кроватка для медвежонка, упакованная в красно-золотистую бумагу – Ванин новогодний подарок Зое, который он делал несколько дней в клубе юных техников.

Он ехал домой и вспоминал про поездку на Землю 7 четырёхмесячной давности. Про то, как папа лежал в больнице. Про возвращение домой на Землю. Про то, как он скупо отвечал на расспросы друзей о путешествии, а потом вдруг в сентябре в класс вместе с директором школы зашла девушка-корреспондент брать у него интервью. И тогда весь класс узнал о Ваниных приключениях. И не только они.

Как-то в Ноябре, Ваня вернулся домой, где лежала большая посылка, отправленная на его имя. Расстегнув большую сумку с двумя ручками по краям, он увидел оранжевый мешок с выпирающим сбоку металлическим корпусом насоса, стянутый лентами, продетыми через самоутягивающие замки. Сверху лежала увесистая инструкция на обложке которой красовалась надпись: «Палатка гиперкомпрессионная ГК10-58. Новейшая разработка научно-исследовательского института специальных снаряжений. г. Курган.».

Эту книжицу Ваня давно уже выучил почти наизусть:

«…комфортное проживание для 6 человек…толщина стенок 50 мм…печь дровяная из гиперткани с водяным контуром и конвективными трубами…для складывания палатки перевести насос в режим вакуумирования…»

А внутри инструкции лежало письмо, в котором Ваню благодарили за поданную идею изобретения.

Папа пообещал, что на новогодних каникулах они установят её на Груманте. Эх, неужели он скоро опробует свою палатку в деле!

Выйдя на своей остановке, мальчик не направился домой, а зашёл в небольшое кафе под деревянной вывеской с надписью «Консерватор». Тут перед каждым новым годом, вечером 31 декабря Ваня, папа и дед сидели мужской компанией в ожидании домашнего торжества и подводили итоги года прошедшего. Женщины выгоняли их из дома, чтобы они не мешали наводить красоту перед праздником и накрывать на стол.

Это было любимое папино заведение. Стены здесь были отделаны дубовыми панелями, на которых висели различные картины, рамки и застеклённые небольшие витрины с коллекциями колёсиков от керосиновых ламп, первосоветских юбилейных рублей, древних плёночных ещё фотоаппаратов и много чего ещё.

В кожаных креслах у низкого столика в углу сидели папа с дедом.

-Ну наконец то! – воскликнул дед. – Мужской совет семьи тебя заждался, малой!

Ваня подошёл и сел на подлокотник отцовского кресла.

-Мы сейчас тебе такое покажем! – заговорщически сказал папа. – Гляди что дет откопал.

Дед передал внуку пачку больших фотографий.

-Что это, - не понял Ваня.

-А ты погляди…

Ваня начал листать фотографии. На них были сняты наскальные рисунки, изображавшие летающих людей с большими крыльями.

-Какие-то доисторические петроглифы… Ну и что?

-Ага, петроглифы. Только вот фотографии эти сделаны в пещере у подножия той горы, похожей на Ушбу, которую мы пролетали на Земле 7.

-Это значит… - начал было Ваня.

-Это значит, -перебил папа, - что впервые в истории обнаружены следы разумной жизни на другой планете.

Дед выдержал паузу.

-Ты представляешь, Ванёк? Первые достоверные следы инопланетной цивилизации, – глаза его горели. – Мы организуем экспедицию по исследованию пещер на Земле 7. Приглашаю тебя, внук, в нашу команду, как консультанта по нестандартным ситуациям.

-Ну, что коллега, - с улыбкой спросил папа. – Соглашаемся учувствовать в исследованиях подземелий?

-Конечно, пап! – обрадованно воскликнул Ваня.

-Я так и думал! Ну что? Пойдёмте немного прогуляемся перед праздничным ужином? Снег какой красивый идёт!

2024