Подземелье

Введение

„Умный борется со страстью, глупец становится ее рабом.“

Эпиктет

Под землей, в глубине скалистых гор, вершины которых являлись очень крутыми и высокими, где природа обладала благодатной экзистенцией (она была наполнена различной живностью, любящей покой и блаженство, и красивейшей флорой, а именно лиственными и хвойными деревьями, кустарниками, папоротниками, мхами, травами), среди тонн многовековой породы, скрывавшей тайны мироздания, жили разумные существа. Давным-давно они начали рыть здесь свои туннели, считая, что жизнь глубоко под землей зиждет всеобщее благо для их расы…

Глава 1

Небольшая комнатушка. В середине помещения располагалась односпальная кровать. Она явно была потрепана жизнью: вид ее являлся печальным, отвратительным, бедным. Краска на ней постепенно сползала; одеяло и подушка валялись на полу. Странный смрад пронизывал комнату. Пол же представлял из себя обычною горную породу. Он не был покрыт чем-то, например, линолеумом или плиткой. Со стенами и потолком ситуация была такая же. Но рядом (ближе к одной из стен) стояла относительно красивая тумбочка. Данное мебельное явление, очевидно, являлось раритетом, ибо оно было сделано из дерева. Понятное дело, что она за долгое время своего существования, вернее, за долгое время своего увядания покрылась царапинами, словно от когтей, паутиной и толстым слоем пилы. В ней находилось что-то очень старое, ценное и сокровенное для владельца комнаты. На данном явлении стояли старые, потрепанные, грязные игральные карты. Близко к кровати стоял стульчик, внешний вид которого тоже нельзя было назвать очень красивым. Сей стул прекрасно, по мнению хозяина комнаты, заменял отсутствующий стол: на нем лежали несколько книжек, какие-то журналы, две немытые кастрюли с тремя ложками. Штаны, майка, рубашка и кофта висели на спинке стульчика.

В кровати лежало существо подобное мужчине. Рост этого гуманоида был относительно маленьким, однако он владел большой мышечной массой: его бицепсы, трицепсы и прочие мышцы ярко красовались, подчеркивая мужественность сего создания. У существа также была пышная рыжая борода и такого же цвета волосы на голове. Кожа его имела ярко-белый оттенок, так как сия сущность лишь пару раз на протяжении своей жизни ощущало теплоту солнечного света. Это был обычный здешний шахтер. Все его естество пропиталось духом тяжелой работы, аскетического бытия и трагического одиночества. Проснувшись, наш шахтер по прозвищу Крепыш долго смотрел в потолок. Его взгляд выражал легкое уныние и задумчивость. В голове вертелись разнообразные мысли. Одни про работу, другие о владыках сего подземелья, а третьи про приятелей. Очень важно для нашей истории отметить то, что шахтеру долго не хотелось вставать с кровати. Он лежал и лежал. Вскоре в его голову начали проникать странные, навязчивые мысли. Они были как будто не его. Весь их посыл заключался в том, что ему обязательно требуется встать с кровати и пойти работать. Чем дольше наш главный герой продолжал игнорировать сии призывы, тем сложнее ему становилось думать о чем-либо другом. Затем появилось «непреодолимое» (как ему казалось) желание посмотреть на одну из стен комнаты. На ней мигом появилось следующее предложение: «Коль возлюбил ты крушить горную породу, иди туда ради счастья твоего!». Наш лакей большую часть прожитой им жизни, действительно, любил тяжелый шахтерский труд. Однако сейчас он впервые ощутил нежелание работать.

Шахтерское дело завлекало подобных ему плебеев с головой. Оно обладало неким «магическим» влиянием, принуждающим отдаваться данной стезе. Многие собратья нашего главного героя не смогли совладать с этой «магией», что привело к неизлечимой зависимости, а некоторые приходили в себя и делались скептиками, кои, к сожалению, не могли полностью порвать с данной пещерой, но не заработать неизлечимую зависимость им все таки удавалось.

Глава 2

Так как желание пойти работать в какой-то промежуток времени стало «непреодолимым», шахтеру пришлось встать с кровати. Первым делом он сделал обыкновенную разминку, как его учили; потом отжался от пола восемьдесят раз; кое-как оделся и покинул комнату. Наконец-то дверь открылась. На пороге хозяина комнаты ждал уже его волнующийся кореш-шахтер.

Увидев нашего героя, Кореш сразу же заговорил:

-О… вышел! Приветствую! Сколько можно чухаться? У меня уже руки дрожать стали от волнения. Я думал, что произошло что-то неладное. Не надо так меня пугать!

-Здравствуй! А ты чего не постучался?

-Я стучал в дверь со всей силы.

-Как это я не услышал?

-Это к тебе вопрос.

На этом их, маловажный для нашей истории, разговор приостановился на какое-то время. Кореша, молча, отправились в столовую. По пути им в который раз на глаза попадались граффити и надписи на стенах, сделанные, естественно, другими шахтерами. Они зачастую изображали свой труд. Одни считали сию стезю благодатной и поэтому прославляли ее этим творчеством, другие – наоборот демонизировали данный труд, предупреждали об опасности его. Некоторые граффити, рисунки являлись очень достойными: их красота могла поразить каждого. Другие пытались умышленно творить нечто безобразное, отталкивающее, чтобы создать образ ужасного подземелья. Можно было найти там нечто, владеющее философским подтекстом. Большинство же шахтеров пропагандировало вульгарный гедонизм, основным компонентом которого являлась заманивающая шахтерская работа. Меньшинство, наоборот, проповедовало философии, близкие к стоицизму, кинизму, суфизму и даже к лоллардизму. Сам проход в столовую был плохо освещен, грязный, узкий, для первопроходцев весьма неприятный, но для матерых шахтеров он был как родной.

Двое шахтеров относительно быстро добрались до столовой. Двери ее были на удивление красивые, чистые, словно новые. За дверями скрывалась не просто столовая, а центр всего подземелья (там каждый «день» собиралось все подземелье) . Это помещение являлось огромным залом, где было очень много больших столов и скамеек, на которых сидели завтракающие плебеи. Оно имело хорошее освещение; хвасталось своей чистотой, роскошью, пытаясь посеять в головах у посетителей приятные ощущения. Завсегдатаи сего заведения разнились по своим убеждениям и внешнему виду. В большинстве случаев матерые шахтеры выглядели неважно, ведь силы стремительно их покидали, что во многих случаях могло выражаться в виде гниения тела. А относительно молодые шахтеры, напротив, выглядели бодро, уверенно. Среди них царил энтузиазм и оптимизм.

Когда кореша вошли туда через один из проходов, завтрак был в самом разгаре. Большинство мест уже заняли. Еле найдя, куда можно сесть, они взяли себе еду (которая являлась бесплатной) и принялись наконец-то завтракать. Спокойно и молча кореша поглощали пищу недолго, ибо возле них освободилось одно место, кое поспешил занять давно знакомый им приятель. До этого момента он успел поесть и ждал возможности подсесть к нашему главному герою и Корешу. На возбужденном замурзанном лице Приятеля прослеживалось желание поведать корешам о чем-то интересном и важном. Светло-карие глаза сего шахтера блестели, как у ребенка.

После приветствия Приятель сразу же начал разговор на интересную для него тему:

-Друзья, вы когда-либо слышали, что существуют так называемые «Зеленые Катакомбы Здоровья»?

-Да-с,- отвечал Кореш,- я слышал про такое подземелье.

Крепыш тоже ответил утвердительно.

-Так вот-с… а не слыхали вы, что жители данного подземелья доживают до глубокой старости, что никто из ихних матерых тружеников не гниет от работы, в отличии от нашего подземелья?

После этих слов Кореш начал гневаться:

-Та все это простая ложь! Не распространяй эту дурацкую ересь!

-Нет, это все взаправду!

-Как это взаправду? Очевидно, что врут!

-Почему сразу врут?

-А потому что во всех подземельях большая часть нашего народа живет примерно одинаково. Это владыки постоянно так обманывают нас, пролетариев, чтобы убедить пойти работать на себя, ожидая лучшей жизни. Разве ты этого не понял?

-Понимаешь, я самолично вчера и позавчера пребывал в том подземелье. Я все видел своими глазами!

-Та замыливают в каждой пещере глаза таким путникам, как ты!

-Короче, хотите верьте, хотите нет, но наш образ жизни в данном подземелье явно греховен для нас, потому что, во-первых, наши шахтеры даже не доживают до старости, так как просто на просто сгнивают от тяжелой работы… во-вторых, мы живем в темных пыльных помещениях, коридорах, соответственно, мы дышим вредной для нас пылью, а, в-третьих…

-Я не вижу,- перебил его Кореш,- ничего плохого в таких условиях для нас, крепких мужиков. Подумаешь пыль и тяжелая работа! Наш род веками (если не тысячелетиями) живет в подобных условиях.

-Это ты так сейчас говоришь, когда еще сам молод. Пойди пообщайся с матерыми волчарами. Узреешь всю ихнею экзистенцию. Увидешь, как они приспособились к таким условиям.

-Они просто старые. Сорок лет для нашей расы это очень много.

-Я не верю, что они поражены старостью. Они убиты своим бытием!

-А бытие жителей Зеленых Катакомб, видите ли, не убивает никого?

-Да, оно благодатное.

В этот момент, доселе молчавший, Крепыш спросил следующее:

-Мне не ясно, почему данные катакомбы зовутся «зелеными»?

Приятель ответил:

-Их назвали «зелеными» из-за того, что тамошние владыки занялись выращиванием растений с поверхности. У этого дела уже есть серьезные успехи.

Тем временем, увидев, что шахтеры покидают столовую, Кореш заволновался:

-Так-с, мужики, давайте быстрее: работать пора!

-Хорошо, только с этого момента давайте в меру трудиться - сказал Приятель.

-Как неженки?

-Как здравомыслящие. Да… и если кто-то из вас захочет посетить Зеленые Катакомбы, то обращайтесь ко мне.

Глава 3

Итак, наша троица покинула столовую. Совместно с другими шахтерами они пробирались к месту назначения через темные, пыльные проходы. На ихних стенах по-прежнему (как и на стенах всех остальных проходов в данном подземелье) красовались надписи и граффити различных посылов. Из толпы периодически доносились выкрики как и против работы на убой, так и за нее. Впрочем, никто и не принуждал жителей сего подземелья вообще работать: шахтерский труд был формально категорически добровольным.

Местные правящие круга частенько в своих речах хвастались «свободным, духовным строем», установленным ими в данной колонии «во имя блага, справедливости, духовности и комфорта здешних обитателей», руководствуясь «уважением природных, неприкосновенных прав и свобод подданных». При этом «зиждители духовного возрождения горного народа» не предупреждали своих подданных о возможной угрозе ихнему здоровью. Гарантировать помощь в лечении от болезней, вызванных чересчур сильным энтузиазмом пролетариев, хозяева подземелья не спешили. Внимание лакейства они ловко стремились перенаправить на абстрактные достижения, например, на «духовное превосходство над остальными колониями». Формально провозглашалась абсолютная свобода воли. Дескать, шахтеры пребывают в таких условиях, кои позволяют свободно без какого-либо принуждения «направить свои силы в угодное душе направление». На самом деле, жители колонии имели всего три варианта – все свободное время посвящать шахтерскому делу, либо умирать со скуки и стать презренным большинством отщепенцем, либо переселиться в иное подземелье. Однако, большинство самых лояльных плебеев даже и не воспринимало упование своих господ на «духовность» и не видело явное лицемерие: их подкупала никем не ограниченная «магия» тяжелой работы.

Но вернемся к нашим героям. В течении двадцати минут ходьбы толпа добралась к месту работы – шахте. Потом они разобрали весь нужный инструментарий, находившийся неподалеку, и принялись за свое «любимое дело». Как обычно, содрогалась горная порода; велась борьба с запыленностью шахты. Три приятеля быстро позабыли об идее умеренного труда, что уподобило троицу стаду. В шахте царила атмосфера катарсиса; души всех трудящихся слились в единый очень продуктивный суперорганизм, каждый агент которого ощущал все чувства (связанные с работой), насущные проблемы (по работе), переживания своих собратьев. Несмотря на определенные меры, шахтеры жестоко пренебрегали здоровьем, ибо «магия» акта подобного труда культивировала стремление к небытию, потустороннему, трансцендентальному. Скорее всего, это стремление смешалось с детскими грезами, переносящими своих адептов в мир нематериального счастья; данная зависимость воспитала в своих детях неутолимую волю к забытью. Как же горный народ приобрел такую слабость? Это интересный вопрос, но сказ наш не об этом. В сем состоянии шахтеры трудились очень долго. Только к концу подземного цикла (он ознаменовывался звуком похожим на удар в колокол) суперорганизм начал потихоньку распадаться. Тогда и наши товарищи наконец-то очнулись и отправились в аскетические комнатушки набираться сил.

Больше всего ощущал себя уставшим именно Крепыш. Ведь усталость его была моральной, а моральная усталость – самое страдальческое состояние. Отныне в голову нашего главного героя закрадывались свободолюбивые мысли. Да и здоровье его начало волновать. Но пока что Крепыш был больше склонен к задумчивому унынию, нежели к действию. «Неужели мне хочется отправиться в те катакомбы? Вдруг там условия хуже? А, может, и лучше. Все равно я не доверяю Приятелю… он скользкий тип. Хотя… скорее всего, он просто наивный»- думал Крепыш. Сей скепсис уговорил его отложить мысль похода в катакомбы до новой встречи с Приятелем. Поэтому Крепыш (молча вмести со всеми) вернулся в «спальный район», попрощался с корешами, зашел в свой бедный номер и подошел к пыльной тумбочке. Двери ее мигом им открылись, а внутри нее лежал некий документ. Это был сакральнейший документ для каждого жителя подземелья. Сей артефакт называли «свидетельством о заселении в колонию». Сакральным же он являлся для здешних из-за вульгарного культа работы. Как не странно, но главари иных колоний старались контролировать влияние «магии» на своих подопечных. Некоторые из них даже минимизировали шахтерский труд в пользу других отраслей. Потому наше подземелье относилось к уникальным, что в глазах пораженных «магией» делало принадлежность к этой общине божественной. Правда, документом данную табличку (бумагой они не пользовались) назвать никак язык не поворачивался, ведь она фактически не имела юридическую ценность (в юриспруденции община уже не нуждалась). Во времена, когда происходили описываемые события, власти колонии перестали выдавать данные таблички; впрочем, большая часть плебеев все равно продолжала ценить такие псевдодокументы: символизм они приветствовали. Те же, кто демонстративно избавились от такой таблички, автоматически причислялись к группе скептиков, в лона которой ранее Крепыш так не хотел вступать; однако в данный момент наш главный герой снова немного подумал, плюнул на табличку и демонстративно выкинул ее за дверь. Затем он спокойно лег спать. Время сна у шахтеров длилось всего три часа.

Глава 4

И вот… настала пора просыпаться существу, кое утратило способность видеть сны во время сна, созерцать солнечный свет во время дня, иметь друзей, а не приятелей и корешей. «В шахту не пойду! Лучше уж зеленые катакомбы лицезреть!»- прошептал Крепыш и быстренько покинул комнату. За дверьми, как всегда, дежурил Кореш.

-Здрасте! Ты что свой документ выбросил-с?

-Здравствуй! Да!

-Это Приятель надоумил тебя сделать эту глупость? Чтоб он подавился!

-Та нет. Сам решился.

-Нет, тебя заразили вирусом скептицизма! Не бойся: через неделю ты станешь нормальным и вновь пойдешь по-прежнему работать. Правда, все зараженные до конца своей жизни ненавидят работу и дурацкими выкриками пытаются распространить вирус… Но с таким расстройством вполне можно продолжать жить.

-Хватит в уши баловаться!

-Я не балуюсь! Я всегда говорю только серьезные и правильные вещи!

-Особенно сейчас?

-Конечно-с!

-Так… лучше скажи мне, не видел ли ты Приятеля?

-Та скользкий он типуган. Вечно ходит да лазит где попало. Сам этого что ли не знаешь? В столовой его подождем. Интересно, зачем он тебе нужен?

-Переговорить с ним мне надо.

-О чем? В секту скептиков захотелось вступить?

-О другом подземелье.

-Ха ха… наивная жертва примитивной пропаганды. Давай-с в столовую пойдем! Может быть, там ты хоть опомнишься.

После сих слов двое корешей быстро направились в столовую через упоминаемые раннее темные проходы, кои отображали разделение общины на скептиков и убежденных трудяг.

Снова та же дверь и то же помещение с теми же посетителями. Снова корешам пришлось не сладко во время поиска места, однако ихние поиски опять оказались удачными. И вновь они взяли себе все ту же еду, которую они относительно быстро поглотили. Через десять минут появился Приятелем, который захотел продолжить агитировать нашу компашку. Впрочем, его потуги оказались лишь наполовину успешными, ибо Кореш был абсолютно непреклонен (в отличии от Крепыша). Понятное дело, что Крепыш договорился с Приятелем нелегально отправится в Зеленые Катакомбы Здоровья. Почему нелегально? В колонии действовало следующее правило: «Ежели захотел покинуть нас, то вновь вернуться не сможешь» (естественно, Крепыш, как и Приятель, явно в то время не собирался переселяться в другое подземелье). Из-за сего двум скептикам придется направиться в секретный район подземелья, где умельцами были вырыты неконтролируемый силами властей проход.

Приятель и Крепыш шли по темным коридорам в толпе собратьев-шахтеров. Вдруг Приятель заговорил с главным героем шепотом:

-Через пять минут… спокойно и бесшумно повернешь налево. Понял?

-Да.

-Если кто-то заметит это действо, то мы мигом вернемся и пойдем работать. Понял?

-Так точно.

Быстро пролетело пять минут; двое скептиков незаметно свернули влево, где их уже ждала непроглядная матушка-тьма, которая скрывала в себе кое-как вырытые проходы, а проходы эти были очень пыльные. Наши же герои постоянно спотыкались об камни, неблагоразумно раскиданные по полу, чихали. Крепыш все не мог дождаться, когда они наконец-то выберутся из сего ада. В какой-то момент он подумал, что его обманули и что Приятель является маньяком, но… проводник оказался честным. Приятель остановился, нащупал какую-то кнопочку, коя включила освещение конца туннеля. Там находился выход из подземелья, ведущий к Зеленым катакомбам Здоровья.

-Вуаля! Мы на месте. Этот проход мы называем червоточиной, потому что он связывает два измерения – наше и чужое благодатное.

-Хорошо, давай как можно быстрее туда добираться!

-Чего вдруг надо нам спешить?

-Пыль дранная.

-Та тут еще ее немного. Для нашего вида этого мало, чтобы принести ощутимый вред.

-Все равно неприятно.

-Ладно… пойдем быстрее.

Они вырубили свет (электричество нужно было экономить) и быстрым шагом замаршировали по проходу. Через три минуты им в глаза засветил первый «луч Зоны».

-Место,- опять заговорил Приятель,- куда мы сейчас попадем, называется местными «Зоной Благоденствия». Это из нее светит.

-Зоны - это аналоги наших районов?

-Да... «Зона Благоденствия» всегда встречает путников, ведь она красивее обустроена, чем остальные зоны.

Свет в конце туннеля становился все ярче и ярче, ослеплял «темных» путников, пока не настала кульминация ихнего пути, ознаменовавшаяся встречей с охранниками. Охрана не была хорошо экипирована: она представляла из себя парочку обыкновенных, здешних, низенького роста, расслабленных, веселых, смешных, бородатых работяг. Понятное дело, что псевдоохранники даже не думая пропустили путников в пещеру.

Сразу же ощутили путники свежий воздух. И тут… наступило озарение у Крепыша. Зона была прекраснейшей. Впервые со времен детства он увидал буйную растительность, грибы и животных. Очень сильно его также впечатлили огромные размеры пещеры, напрочь отбившие надобность в узеньких темных туннелях.

Крепыш молвил:

-Брат, это фантастика! В пещеры невозможно занести столько земли, столько растений, заселить вот этих животных!

-Как оказывается… можно.

-Я до сих пор не верю.

-Поживешь в подземелье два дня и не в такое уверуешь.

На удивление Крепыша в подземелье царила влажность; существовали искусственные озера, где зиждилась рыба; плодородная почва заменила голые камни на полу; разгуливали куры, гуси, кролики, морские свинки; везде росли цветы. Кусты же малины находились прямо перед путниками. В первый раз Крепыш попробовал малину затем клубнику, а потом и яблоки. Это был самый торжественный момент в жизни нашего главного героя.

Приятель сказал:

-Пойдем дальше в Зону Труда.

После чего наша группа устроила турне по подземелью.

-Кстати, местные, получается, являются социелетариями (работают, когда им вздумается). И они еще верят в то, что здесь построена утопия, хотя у них вполне достаточно разнообразных проблем.

-И какие же у них есть проблемы?

-Ну… подземелье еще не полностью озеленили. Также в катакомбы мигрирует все больше и больше представителей нашего народа. А это что значит?

-Жилье нужно.

-Правильно.

-Но они же, как ты говоришь, социелетарии. Принудительно не работают.

-Да, социелетарии… просто некоторые из них слишком сильно полюбили строительство и возненавидели лень. Теперь вот всех лентяев морально прессуют и такую работу дают.

-Брат, были ли случаи здесь, когда некоторые проникались «магическими занятиями», вредными делами?

-Конечно, были. Пусть тебя вся эта красота не обманывает.

Крепыш заметил двух работников, которые испытывали некоторые трудности во время строительства дома:

-Давай поможет этим двум пацанам!

Путники весь оставшийся цикл работали с местными. Попутно Крепыш познакомился с четырьмя представителями общины. За помощь в труде Крепышу было позволено остаться на какое-то время в колонии (Приятель и так был свой для здешних). На следующий день наш путешественник узнал следующую формальность: перед тем как заселиться в подземелье колонистам нужно прожить в нем неделю; однако пребывать «чужим» в сей колонии можно только с так называемым агитатором. В нашем случаи агитатором был Приятель, невластный пред шахтерской «магией». Следовательно, агитатор Крепыша на второй день ихнего пребывания в колонии начал испытывать ломку. Тем временем Крепыш влюбился в данное подземелье, что привело его к мысли о переселении. Никакая «магия» не останавливала нашего путника. Его смогла остановить лишь общинные формальности да слабость силы воли Приятеля. С тех пор Крепыш держит на него обиду.

Послесловие

Неизвестно, смог ли Крепыш переселиться в «Зеленые катакомбы Здоровья» аль нет. Как говорил «классик», это уже совсем другая история.

Будьте здоровы!