Подумать только

Глава 1

Я люблю лес. Это как сон – сложный и такой реальный, что иногда забываешь, где выдумка, а где нет. Он затягивает, от него трудно оторваться, и сам не замечаешь, как становишься его частью, единой с ним и неотъемлемой от него. Подумать только – все эти хитросплетения, связи, цепочки окружают тебя, превращаясь во что-то неразрывное с тобой.

Я сам часто думаю, но не всегда понимаю – я ли часть этого леса, или он – часть меня.

Тысячи деревьев, неустанно борющихся друг с другом за право быть ближе к солнцу, и даже убивающие друг друга за это право. Есть и другие – поменьше, привыкшие к тени у ног своих величественных собратьев, вынашивающие в этой тени свои тёмные замыслы, впивающиеся жадными корешками в могучие корни прорвавшихся к небу, и потому не замечающих того, что творится у их ног, великанов… Да тут интриги посложнее, чем при дворах французских королей! Один вон тот серый лишайник, оплетший единым ковром сразу несколько стволов, чего стоит! А ведь прикидывается тряпочкой серой и бессильной, о которую можно ноги вытирать… А грибы? Великие приспособленцы! Ну и мелочь всякая – жухлая несчастная травка, например, медленно домирающая свою бессмысленную жизнь – ей нечего и надеяться увидеть солнце.

Но ведь этот зеленовато-серый сумрак среди стволов, наращивающих под оплетенной лишайником корой кольца прожитых в борьбе за свет лет – это ещё не всё, далеко не всё.

Жизнь. Вот она – во всём её многообразии, во всей её многоликости. Муравьи, например, бесчисленные трудяги, вечно спешащие по своим делам да по своим телам, не замечая, как наступают друг другу на ноги да на головы – что для них подобные мелочи, когда есть дело? Видел кто-нибудь здесь хоть одного бездельничающего муравья? Впрочем, откуда здесь взяться кому-то ещё? Разве что… Но сейчас я не хочу об этом думать.

Жук. Ишь ты! Идёт, с боку на бок переваливается. Чем ты занят, жук? Дай-ка, подумаю… О! Так ты ж, наверное, есть хочешь! Я так и думал. Или не так? Уже не важно… Потому что со скоростью мысли откуда-то сверху свалилась наглая и серая, как окружающий полумрак, пташка. Так же, со скоростью мысли она схватила моего жука, искавшего что-нибудь вкусненькое, и исчезла. Вот так-то, жук. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Разве что, я – я и подумал. А та пташка – какая она? Надо подумать… Ага! Вот она снова прилетела. Не такая уж она и серая, оказывается, а очень даже пёстрая – просто немыслимых оттенков… Нет, всё-таки, мыслимых, - подумал я, и даже придумал оттенкам названия. А какие у неё глаза! И в этих глазах – я. Даже не так – мои это глаза. Впрочем, не стоит слишком долго думать о чём-то одном – тогда всё остальное расплывается вокруг, теряя форму, реальность… Вот уже начал пропадать дёрн под ногами, а опершись спиной о дерево позади себя, я чуть было не упал – задумался, как говорится.

Лети уже, птаха!

А вот уж. Ползёт, шнурок резиновый. Не очень люблю пресмыкающихся, но, наверно, именно поэтому всё время на них наталкиваюсь. Что-то вроде закона притягивания противоположностей… И тут же меня передёргивает – представил, что на дереве за моей спиной – гадюка, и она вот-вот свалится…

Еле успел отскочить! А агрессивная-то какая! Впрочем, что это я? Змеи же так просто не нападают, - успокаивал я себя и её, - а гнездо это твари брюхоногой не здесь. Не здесь! – убеждаю я себя. И гадюка уползает. Меня вновь передёргивает, и снова сесть к тому же дереву я уже не решаюсь. Вот так задумаешься, а потом случается то, о чём подумать боишься. Может, не надо бояться думать?

Да, жухлая травка под моими ногами напрасно ждёт солнца в этом зеленоватом полумраке. А я? Ведь если подумать – лёгкий ветерок в вершинах… Да, именно такой… И редкие тонкие лучики падают мне под ноги расплывчатыми пятнами какого-то нереального, потустороннего света…

Белка! Очаровательное создание – в своём лесу я больше всего люблю их. И мне нравится думать, что они тоже любят меня. Вот эта безбоязненно села прямо на плечо. Интересно, взял я с собой что-нибудь вкусненькое? Давай подумаем… Вот. Орехи. Лакомство для белки. Ядра, конечно, не чистый изумруд, да и скорлупки не золотые – это кому ж такое вообще в голову пришло? – а самые настоящие, ореховые. И орехи самые настоящие – вы не думайте. Угощайся, красавица.

Я люблю лес, но даже здесь подсознательно ждёшь чего-то плохого. Та же гадюка… Ага, вон та самая. Ползи уже отсюда, не здесь твоё жилище, так что не должна ты на меня нападать… Я так думаю. Уползла. Но где-то внутри – сотни таких гадюк, да и не только таких, да и не только гадюк. Те же волки – красивые и сильные звери, но уж слишком сильные, для того, чтобы быть просто красивыми. Страшно подумать, что можно столкнуться с один из них в этом молчаливом и тёмном лесу.

Где-то в стороне раздался вой, полный тоски и злобы. Так и думал! Так я и думал! Всё время так! Но почему?

И откуда-то из сотен нор уже ползут те самые сотни гадюк, и, подстёгивая себя воем, бегут в мою сторону волки.

И мне становится страшно, мысли путаются, а потом и пропадают вовсе. Как это говорится? Обезумел от страха…

От страха нельзя убежать, от него можно только обезуметь – это-то меня и спасает каждый раз, когда просыпаются мои страхи. Я схожу от страха с ума – и перестаю думать то, от чего мне страшно, вообще перестаю думать на какое-то время. В такие моменты лучше всего вспоминать таблицу умножения – цифры и числа не имеют каких-то реальных образов, они сами по себе пусты. Одно дело сто гадюк (не хочу даже думать об этом!), а другое – просто сто. Ну и что с того, что сто? Чего сто? И ни капельки не страшно. Правда, есть ещё 13 и 666, но эти страхи неясные и бесформенные, непонятные и потому не так пугающие. Число 13 в таблице умножения от 1 до 10 просто не встречается – и славно. А про 666 и говорить нечего – делать мне больше нечего, как аж дотуда умножать. Просто через некоторое время начинаешь думать о чём-то другом. Точнее – просто о чём-то. Потому что цифры – это ничто. Одно дело – десять волков (да сколько можно об этом?), а другое – просто десять.

Когда надоедает таблица умножения, сам по себе возвращаешься к началу – к цифре один. Потому что становится очень одиноко среди ничего.

И я начинаю думать.

Легче всего думать город – это как-то привычнее. В моих придуманных городах, самое страшное, что может прийти в голову – это уличные хулиганы, да и то, я стараюсь об этом не думать. Очень стараюсь. Но, наверное, именно, поэтому, они и приходят иногда мне на ум на мою голову. Мне даже пару раз досталось от них на орехи… Ядра – чистый изумруд. Я потом ещё долго думал этот город – хотел поквитаться. Но уж очень меня волновало, что могу просто-напросто получить ещё больше, так что сам избегал подсознательно этих встреч. И избежал. Я их так и не встретил больше в том городе. И в других тоже не встретил. Хотя город я предпочитаю думать один и тот же – маленький такой, не на всякой карте и найдёшь. Маленький город без больших происшествий. Я не могу себе даже представить, что кто-то кого-то может в нём убить, обокрасть – это как-то нереально, неестественно для меня, я этого не понимаю. Гораздо страшнее и, главное, реальнее и понятнее для меня – это зуботычина от уличного хулигана. Поэтому хулиганы у меня есть, а убийц и воров – нет. Я в них не верю. Я их не думаю… А в хулиганов вот верю, и боюсь, что самое обидное… Хотя, привык уже – давно они уже в моём городе не появляются, когда я его думаю.

Здесь, вообще, спокойно. Но всё равно, больше всего я люблю лес… Потому что город привычнее и легче – дома, машины, магазины, люди. Просто и понятно. Потому что ничто человеческое мне не чуждо, я знаю, о чём могут думать люди, чего могут хотеть, чего бояться, из-за чего переживать. А лес… Я так и не понял, так и не придумал до сих пор, о чём думает дерево. И потому снова и снова думаю лес, снова и снова мои подсознательные страхи выкидывают меня оттуда в мир чисел и цифр, которого-то и нет, в сущности. Что такое десять? Ничто. И лес, мой лес, продолжает хранить от меня какие-то свои секреты.

Но сейчас я снова думаю город. Маленький и привычный. Несколько раз пробовал мегаполисы, но там меня начинает одолевать одиночество – как в те моменты, когда я думаю таблицу умножения. Миллионы людей проносятся мимо, и каждый – как набор холодных и бессмысленных цифр и чисел, пустых и ничего не значащих. Что такое один человек? Это человек. Что такое два человека? Это два человека. А что такое миллион людей? Это миллион… Я теряюсь там, среди всех этих потоков, я не успеваю их думать, не справляюсь. Мне становится страшно и меня снова выкидывает в мир цифр – просто цифр. Дважды два – четыре, дважды три – шесть. А потом я снова возвращаюсь мыслями в этот маленький городок, где всё легко и просто, где ничто человеческое мне не чуждо, и где люди – люди, а не цифры. Они ведь даже думают. Тоже думают. Интересно – о чём? Или – что? Может, не я один думаю этот маленький спокойный городок без крупных происшествий?..

А ведь когда-то… Когда-то я думал целый мир. Со всеми его городами и городками, людьми и людишками… Не надо недоуменно искать в этой фразе второго смысла! И в городе есть людишки, и в городке – люди. Причём, неизвестно ещё, кого где больше.

Но целый мир – это тяжело. Помните мифы про Атланта, который держал небо на плечах? Он не держал, он думал небо – со всеми теми мирами, что есть в нём… Вот почти так же тяжело было и мне думать мир – как на себе его держать. Или в себе – разорвёт ведь изнутри. В мире слишком много страхов, о которых нельзя не думать, потому что они оказываются внутри меня, в сердце этого мира…

И ещё одно – когда думаешь целый мир, то становишься совсем один – со всем, но один. Это вам не городок и не город, это… В общем, трудно быть богом.

И теперь я предпочитаю думать этот вот маленький городок. Но больше всего люблю лес… Тысячи деревьев, чьи корни сплетаются в крепких и нежных пожатиях, сливаются как люди в экстазе любовной игры или схватки на смерть, пьют соки друг друга, или отдают себя без остатка – всё, что имеют, ни о чём не сожалея, и ничего не прося в замен. Или напротив – прося, требуя, ещё, ещё… А над всем этим – величественные стволы, тянущиеся к самому солнцу, будто пытающиеся взвалить его себе на плечи, вместе с небом. Как Атланты… Интересно, что они думают? Может быть, этот самый лес? А может… Меня?

Подумать только.