Поднимается буря. Сборник рассказов.

Поднимается буря

-Может, все же останешься? Поднимается буря...

От нее пахло мускусом – сладкий запах довольной женщины. Гладкая кожа сверкала от пота- их последняя схватка была особенно яростной. Обнаженная женщина нежно провела рукой по его щеке:

-Фриз, Фриз. Мы же с тобой уже тысячу раз об этом говорили. Я не стану твоей содержанкой. Никогда, Фриз.

-Женой, Таитана, женой.

-Я не люблю тебя, Фриз. Да, мне с тобой хорошо и спокойно- она вновь коснулась его лица, уговаривая, словно мудрая мать капризничающего сына.

-Мне с тобой хорошо, Фриз. Но и только.

-Мне и этого довольно. Останься хоть сегодня, прошу. У меня плохое предчувствие. И буря. Поднимается буря.

И этот ритуал был уже давно известен. Несколько раз она даже поддавалась на его уговоры- и не жалела. Но не сегодня.

-Нет, Фриз. Мне нужно заботиться о себе.

-Тебе стоит только позволить…- она закрыла его губы ладонью, которую он поцеловал.

-И об этом мы говорили, Фриз. Я сама могу о себе позаботиться.

-Будь осторожна, Таи. Пожалуйста, будь осторожна!

-Эй! Я же не контрабандист в конце концов. Просто мелкий торговец.

-Не отключайся и будь на связи, милая.

-Хорошо, папочка- она проказливо чмокнула его в щеку и быстро собралась, все же немного красуясь безупречным телом. Привычно сбежала по широкой мраморной лестнице и нырнула в бархатное нутро роскошного флаера.

***

-Опять в космопорт, Таи?

-Да, пожалуйста, Филлип.

-Жаль, что Александр не смог тебя уговорить остаться. В прошлый раз было весело.

-Ну, не всем же быть богатыми бездельниками, Филлип. Кто-то должен и работать.

-Это шеф-то бездельник? Отличная шутка, Таи!

Серая громада корабля встретила ее привычным миганием габаритных огней.

-Что по деньгам, Максим?

-Ну, смотри сама- стоянка, десяток эмиттеров, пара силовых элементов- пятьдесят штук с тебя.

-Макс!

-Что Макс?! Что опять Макс?! Расходники оплатил Фриз- он предъявил твое разрешение под протокол- что я мог сделать?! Вот и ругайся с ним сама! Не был бы он оптовым клиентом- послал бы я вас обоих с вашими разборками!

-Не кипятись, Макс! Ну оплатил и оплатил- хрен с ним.

-Да?!- хозяин космопорта выглядел здорово обескураженным. Пару раз она устраивала ему скандал- платить за все Таи хотела сама. А уж достать до печенок торговка умела. И ее спокойное согласие было удивительно.

-Похоже, что сегодня Александр неплохо постарался, а?

-Макс, ты пошлишь- тебе это совсем не идет.

-Да я не об этом… Таи, может хватит уже крутить ему голову? И себе тоже. А, Таи?

-Интересная мысль, Макс. Я буду ее думать в пути, обещаю.

-Пусть Пустота будет к тебе благосклонна, Таи.

-Пусть будет.

Ласточка свечой ушла в небо, а Макс лишь растерянно крутил головой. Кто сможет понять женщину?

***

-Александр Андреевич, вы велели докладывать немедленно. Ласточка пропала со всех радаров. Не отслеживается ни с одной точки. Уже больше пятнадцати минут окно…

-Господа, прошу простить- это личное и требует моего немедленного участия. Аня, мне нужны спасатели- лучшие из лучших и с самой скоростной техникой.

-Искатели?

-Не только. Подбери групп пять.

-Я предложу им тройной тариф.

-Подними в десять раз.

-Ясно. Деньги не экономить.

-Ты поняла все верно.

***

Лобастый глава спасателей смущенно мялся с ноги на ногу.

-В общем, это все, что нашли. Ласточку тащат на гравизахватах- это месяц минимум. Все выпотрошено. Спаскапсула явно ушла. Она молчит - ну, тут и верно, при пиратском- то нападении. Искать, конечно, будем, Александр Андреевич- но вы же понимаете- вектор мог быть вообще в любую сторону. Если не справимся за месяц…

-Три месяца. У нас есть три месяца. Расходники на ее спаскапсулах пополнял я.

-Это, конечно, здорово лучше. Есть еще шанс, что оживет маяк- тогда будет очень сильно проще.

-Я оплачу вам год поиска. Помолчи и послушай! Если найдете- живую или… тело- остаток будет вам премией. Даже не так- премия будет в любом случае, а остаток отойдет вам, как честно заработанное. Ищите и не переставайте ни на минуту.

-Я понял, Александр Андреевич. Все что возможно- будет сделано.

Три месяца! Всего три чертовых месяца! Кулак врезался в бетонную стену, оставив некрасивую красную кляксу. Кожа на костяшках разошлась и из под ногтей сочилась кровь, но он не замечал этого и словно не чувствовал боли. Его глаза смотрели в холодную пустоту. А потом пустота взглянула на мир из его глаз. И зверь вышел на охоту.

***

-Седой, началась полная херня! Это лажа какая-то! Нас щемят по всем маршрутам! Тут какой-то кретин объединил вокруг себя барыг- и они нанимают бродяг и платят за наши головы! Как за скот, прикинь! Седой, что за байда?! Они ж ищут станцию, ты понимаешь?! Они ищут станцию!

-Уймись! Даже если найдут- что?! Орбитальная станция им не по зубам, идиот. А этот Фриз- сейчас к нему и подобраться- то нельзя. Народный мститель, ..дь. Сраная торговка и миллиардер! Кто ж знал, что будет столько вони, если ее тронуть. Ладно, все проходит- пройдет и это.

***

-Инженерные базы на двенадцатый уровень- это вполне. Да. Но есть же некоторые ограничения для гражданских, господин Фриз.

-Ограничения для МЕНЯ? Я понимаю вас верно?

-Нет, но…

-Меня не интересует легальность- меня интересует работоспособность баз. И цена вопроса, разумеется. Мне рекомендовали вас как человека, для которого нет невозможного. Я готов платить.

-Кхм. Да. Есть вариант… Хакинг тринадцатого уровня. Полная база. Но это будет просто безумно дорого…

-Сумма?

***

-Седой, там еле живой торгаш на маневровых. Из живых- один, остальное дроиды. Парит вовсю. Ощущение, что влетел в мощный метеорный поток. И реактор пошел вразнос.

-Ну да, хозяева свалили, а этого оставили. Дотянет до доков- озолотиться. Нет- сдохнет. Нормально все. Все как обычно.

-Технаря как? В расход?

-Ты дебил? У нас на станции из техперсонала меньше половины осталось! А ты технаря- в расход?

-Так он чужой!

-Так и воткни ему рабский имплант, идиотина!

-Принял, босс!

***

-Интегрировано подавляющее устройство. Подавляющее устройство деактивировано. Запущена имитация работы подавляющего устройства.

-Тебя зовут как, чучело?

-Мерзликин Александр. Техник. Реакторы и охлаждающие установки.

-Ржака. Будешь Мерзкий. Слышь, Мерзкий- а опреснители на станции знаешь? И эти, как их- водород-генераторы? Знаешь, нет?

-Да, система одна. Детали одинаковые- если есть описание- не сложно разобраться.

-Ты умный, что ли, Мерзкий?! Шагай, ..дь! Тоже мне, выпускник с медалями. Уррод! Шевели булками, тееехник.

***

-Господин Седой, у меня… Я даже не знаю… Вопрос, просьба, жалоба.

-Да вы излагайте, господин инженер. Излагайте. Потом сформулируем.

-Да. Про некомплект персонала Вам, конечно, известно. И вот месяц назад мы получаем с оказией отличного специалиста…

-Это технарь с разбитого торговца?

-Да! Шикарное приобретение, господин Седой, просто шикарное!

-Настолько хорош? – Седой скептически изогнул бровь:

-Там же уровень пятый-шестой- не больше?

-Плевать на уровень! Как он адаптируется! Мгновенно! Он словно чувствует любой механизм- это талант, настоящий талант! Ему же достаточно взглянуть только на мануалы. Опреснители- да, оранжерейники- да! И не полгода а две недели! Чертовы две недели!

-Ну, я рад. Пользуйтесь.

-Да, но ваш подручный! Каждое утро - и до реаниматора. А это часа три минимум восстановления. Работа стоит, ресурсы расходуются. Да и психика даже у раба! Ну, она же не бесконечна! В конце концов от этих побоев он свихнется- и всем станет плохо. Нет, я понимаю- раб есть раб- но портить свое имущество? И такое полезное имущество? Зачем?!

-Так, стоп! Я сейчас совсем что-то не пойму. Подручный – это Злой, что ли?

-Да. И он его избивает. Каждое утро. До реаниматора.

-Злой мудохает полезного техника? Уже почти месяц? Каждое утро?! Раба?!

- Все абсолютно верно. И мне это очень сильно мешает, очень. У меня головной реактор станции- я ему дал доступ сегодня, но, боюсь, он опять в реаниматоре – негромкий голос инженера потонул в реве дико взвывшей сирены. Свет с псевдодневного сменился на аварийный багровый. И в угрожающе-багровой пелене раздался безжизненно-холодный голос:

-Добрый день, суки. Меня зовут Александр Фриз.

***

В бескрайней пустоте космоса мгновенная вспышка. А потом вновь непроглядная тьма. Вспышка.

-Артем, это бесполезно.

-Егор. Если нам заплачено за год- я буду честно работать весь этот год. Понятно, что через полгода шансов уже нет. И самому Фризу это уже … Но мне заплатили и работу я выполню.

-Есть сигнал!

-Пеленг лови!

-Ходу, волки! Ходу!

Манипулятор привычно-ловко захватил спаскапсулу и шлюз зашипел, нагнетая давление. Спаскапсула щелкнула и они удивленно уставились на прямоугольник анабиозного саркофага, невесть как воткнутый в крайне ограниченное пространство. Взглянув на моргающий дисплей анабиозника Егор лишь покачал головой:

-А может и не бесполезно.

***

-Это настоящее чудо, Таитана! Полгода! Ты понимаешь, что тебя похоронили и никто уже не надеялся… Тебе давали максимум три месяца…

-Я знаю, сестренка, я знаю. Это чудо. И когда я доберусь до этого чуда, он у меня за все получит! Чертов Фриз! У меня не было бы ни единого шанса – если бы он не поменял спаскапсулы… Расходники он поменял! Расходники!

-Но при чем здесь…

-Да все просто- Фриз выкинул мои старые спаскапсулы и воткнул новые, увеличенного ресурса. Более объемные. А я шла, груженая десятком тысяч анабиозных гробов.

-И?

-И в стандартную капсулу этот гроб не влезет- но в увеличенную, если выбросить все ненужное и еще кое-что из нужного, но не необходимого… Дьяволов Фриз! Уж я отблагодарю- теперь всю жизнь благодарить буду!

-Таи… Не надо…

-Что?! Что с ним?!!

-Он… Его… Больше нет…

***

-Добрый день, суки. Меня зовут Александр Фриз. Ровно три месяца назад кто-то из вас, пиратов, расстрелял корабль моей любимой женщины. И сегодня она умерла в пустоте –поисковые команды не смогли найти ее в срок. Она не любила меня- ей просто было хорошо со мной- но мне и этого было достаточно. А потому- больше ни один из разумных не испытает чувства потери по вашей вине. Для рабов это будет освобождением, а для вас- воздаянием. Приближается буря, милая. Приближается буря!

Экран вспыхнул, когда орбитальную станцию выжгло до молекул ядерным взрывом перегретого реактора. Она не прикрыла глаза и слезы катились градом из полуослепших глаз по щекам:

-Я люблю тебя, чертов ты придурок, Александр Фриз.

-Не надо, Таитана! Он оставил все тебе. Все свое состояние- тебе - она лишь улыбнулась сквозь слезы:

-Он думал, что тебя уже нет в живых- но так и не изменил завещание! Словно не верил до конца. Или наоборот- верил. Все свое состояние- тебе...

-Нет, не мне. Я заплачу долг, Александр Фриз! Проклятье, я же не смогу теперь посмотреть ни на одного мужчину! Чертов ты ублюдок, Александр Фриз!

-Таи не надо…

-Надо! Я честно заплачу долг, Фриз! Смотри на меня! Жизнь - это всего лишь бесконечное колесо, сестренка. Я беременна…

Еще не кончилась жатва

Полтора десятка робокомбайнов неспешно ползли за горизонт, поднимая облако пыли из мельчайших частичек срезанной пшеницы. Пыль эта была очень разрежена и довольно быстро оседала на землю, оставляя в воздухе лишь запах до звона высушенной соломы и, совсем намного, хлеба. Грав привычно муркнул, принимая тяжесть седока. Поломка была пустяковая- не стоило тащить ни тест, ни инженерника- вполне справился штатными системами очистки комбайна. Но кто ж знал? Состояние уже довольно расслабленное- Лег вообще предлагал забить на все до завтра. Пьем- значит пьем. Но, во первых, пить мы еще толком и не начинали – по полтора литра эгвейской шипучки на нос –это для двух здоровых мужиков вообще ни о чем. А более крепкого употребить, пока не поспело мясо- ну, мы ж не гавары, тверди не видящие, чтобы за технарскими контейнерами глушить этиловый спирт, слитый из системы антиобледенителя. Хотя по молодости доводилось, что уж. На то и молодость.

Когда на подлете я хотел , было, ухватиться за рычаги- грав ругнулся на мое нетрезвое состояние и запарковался сам. Команду, кому куда расползтись, я набил еще в воздухе- нейро позволяла обходится и без ручного ввода- но старую собаку не научить новым трюкам. Мясом уже пахло просто волшебно. Желудок квакнул, намекая, что очень готов принять в себя истекающие соком горячие и чуть пряные куски, разорванные жадными зубами. Лег, глядя как я споласкиваю руки после своей короткой отлучки, лишь недовольно поморщился.

-Ну, и что там было?

-Да ерунда полная. Бункер полупустой, транспортер забился- а запустить штатную очистку у старичка Ховера мозгов не хватило.

-Я сто раз уже говорил тебе про Мицуми.

-Я сто раз уже отвечал тебе, сколько это стоит. Такие траты не для моей планеты, Лега. Ты ж сам это понимаешь.

Он только хмыкнул, открыв заслонку небольшой кахейской печи. Это в отместку- запах из волшебного стал одуряющим. Словно плывешь в густой пряной волне тугого мясного сока.

-Лега, ну хорош- ну пора уже! Пахнет как!

-Рано еще! - довольно рыкнул Лег и запустил в меня очередной жестянкой холодной эгвейской шипучки. Хрустнул ключ и банка зашипела обильной пеной. Свежая. Вообще-то ее не рекомендовалось употреблять перед крепким алкоголем. Но, когда разменял столько десятков лет, сколько мы с Легом- можно наплевать на правила. Тем более, что виделись мы уж очень редко- один раз в астрономический год Лег прилетал ко мне на неделю – за прошедшие десятилетия это стало уже добрым ритуалом. Он прилетал один- без многочисленной родни и жены- хотя с ней мы вполне мирно ладили. Но наши мужские алкогольные посиделки отчего-то неизменно вызывали у нее раздражение. Будучи женщиной мудрой, Натти легко отпускала мужа на окраину мира – захолустная аграрная Каллисто не изобиловала доступным женским населением- единственным поселенцем планеты на краю галактики был ее владелец.

Жизнь на Каллисто была тиха и размеренна. Хлопот хватало. Половина огромного материка, превращенная в сельхозугодья каждый год требовала пристального внимания начиная с местного февраля. Шесть сотен древних уже по меркам обитаемой вселенной Ховеров- зато модель простая, как молоток, да и стоили они в отличном состоянии сущие гроши. Как раз то, что нужно для захолустья- простота, надежность и дешевизна. А упоминаемые Легом Мицуми… Нет, это, конечно, шестое поколение и полста лет гарантии- но что я буду делать здесь, на окраине вселенной, когда у него свистнет котел и сорвет крышку? Это ж не Ховер- два реле в шесть рядов. Нет уж. Когда я только начинал- я завез на Каллисто биоматериал с праматери Земли. Генномодифицированый- не без этого. Но вот уже три десятка поколений мои овцы, коровы, лошади и козы обходятся без посторонней крови. Впрочем, стада я сразу создавал внушительные –тысяч по десять особей с самыми разными генными вариациями. Да и держу я стада раздельно, лишь изредка давая смешиваться. Так что кровь обновляется. А мясо через три поколения показало неожиданно низкий процент генной модификации- цена закупки повысилась не особо- но вот разбирать стали просто мгновенно.

-Лег, ну хорош уже, ну?! Ну жрать же охота!

Стол был полный- и тебе несколько видов сыров и рыба и вяленое мясо- но стоит поддаться и накидать в требующий жрать желудок легких закусок- не будет уже того волшебства. Когда после первой, пробежавшей по пищеводу мягкой огненной волной, плеснет на очищенные эгвейской шипучкой рецепторы обжигающим мясным соком. Нет уж. Лучше подождать. Лег ухмыльнулся, священнодействуя у стола. Огурцы, истекающие соком свежие помидоры- о них уже позабыли в обитаемых мирах- изобилие экзотических плодов почти вытеснило простые и привычные вещи. Но не здесь. Не здесь.

-Готово!- словно выстрел стартового пистолета! По одному его слову материализовались ниоткуда рыже-желтая сиамка Гелла и повизгивавшая в ногах Альба – мелкая эстонская гончая. Альба требовательно напрыгивала на колени, требуя свою долю, требуя, требуя. Кошь вальяжно развалилась на одном из кресел, ожидая положенное.

-Ну- за встречу, что-ли?

-Будем!

Коньяк ласковым шариком провалился в желудок и растекся блаженным теплом. Урча от наслаждения мы вгрызлись в шкворчащее мясо и на первых три тоста мир сузился до наполненного горячим мясом и свежими овощами простого, но обильного стола.

Когда дошло до дела, забыв о солидности Гелла перебралась -таки ко мне на колени, хватая остывшие тонкие ломтики из рук, словно котенок. Альба билась в истерике- напластанные для нее куски остывали на широкой плоской тарелке, добавляя в и без того насыщенный воздух густого мясного аромата. Не выдержав, я вложил ей в пасть самый остывший ломтик – рука терпит свободно, но для собаки еще горячо. Слопала, подбрасывая в пасти и чуть обжигаясь и ткнула носом, требуя добавки.

-Обожди, чудище- ну обожжешься же! - словно не услышав, она вилась в ногах, напрыгивая и повизгивая.

Когда первый голод был утолен - есть уже стали медленно, в охотку – выбирая куски полакомее. Бедная Альба, похоже, и вовсе обожралась с непривычки. Улеглась, бесстыдно выпятив пузо шариком – хотя я не давал ей уж слишком много. Да и мать-природа, надеюсь, не позволит ничего фатального – все же мясо, запеченное в печи- это не шашлык. Наевшаяся кошь перебралась на соседнее кресло, где приводила себя в порядок с достоинством графини.

Я отсалютовал бокалом Легу и сделал лишь маленький глоток. Много не хотелось –наступило то самое полудремотное желанное состояние расслабления. Перед нами до горизонта расстилались бескрайние светло- желтые поля, по которым еле слышно стрекотали вдали десятки робокомбайнов. Умиротворение.

-Так когда, ты говоришь, Лекс, ты приедешь к нам на большую землю?

-Еще не кончилась жатва, Лег.

Это была наша старая игра- Александр, сокращенный в Алекса и Олег – мы давно потеряли по первой букве наших имен и как-то попривыкли уже.

-Да- протянул Лег.

-Еще не кончилась жатва.

И это была еще одна наша старая игра- Лег делал вид, что зазывает меня, качественного техника, в большой мир. А я, вроде как, соглашаюсь. Большой мир, в свое время, тяжко потоптался по мне. Ничего личного- только бизнес. Двадцать пять лет я честно отпахал на корпорацию- а потом… Может, это действительно была не подстава- кто знает. Лег тогда впрягся за меня и вытащил. Не без потерь – заработанное кровью и потом ушло с молотка и то, что осталось вызывало лишь смех и жалость. Но отстоять удалось главное- свободу. Хватило на аграрную планету в самой захолустной дыре –кредит позволил взять старенький терраформер, малый ремдок и пять сотен тогда уже древних Ховеров. Корпоранты прилетали раз пять- и не разу не спустились на твердь. Я давал сигнал на маяк и на подлете к планете их принимал жутко раздраженный от визита в такую глушь патруль дальразведки. Видимо, на пятый раз объяснили очень доходчиво. Как отмолило. Писали письма, я кинул их в блокировку, Лег говорил, даже пытались найти родных. Некого. Наконец, догадались подойти к Легу. Было в этом что-то странное и мистическое - я прекрасно осознавал, что всего лишь довольно грамотный, но рядовой технарь. Закаленный и строго по размерам выточенный винт. Замени другим таким- и разницы никто не заметит. Но нет. Кое-что у них не заладилось. Поднимали связи, дергались, искали. Даже пытались, было, надавить - но у Лега юристы оказались титановые – надавали по соплям так, что еле- еле удалось отмазаться от уголовного дела о необоснованном преследовании. Теперь вот- уговаривают. Не первый, не второй и не третий уже год. Десятилетия. Впрочем, они же оплачивают ежегодный визит Лега на Каллисто- можно и потерпеть.

-Ты же понимаешь, что техник такого ранга на Каллисто не нужен, да?

-Конечно.

-Они готовы дать тебе сотни миллионов за патенты. Или даже миллиарды.

-Я знаю, Лег. Я знаю.

-И ты ничего не продашь.

-Нет.

-Почему?

-Если я отдам им то, что они хотят- ты не будешь приезжать. Нет смысла- оно того не стоит. Лег со вздохом протянул мне запароленный визор. Эту штуку я знал отлично- сам программировал. Отпечаток пальца, генопроба и сетчатка.

-Они опять пробовали его взломать. Если он, наконец, выйдет из строя…

-Я передам. Продлил опять на год?

-Да.

-Деньги поступят на тот же…

-Занимайся этим сам. У меня есть все, что нужно и даже больше. Кредит я за первые пять лет выплатил.

-Кредит... Лекс, на весь твой кредит хватило бы сотой доли ежегодной...

-Я уже говорил- это твои деньги. И распоряжайся ими уже по своему усмотрению. Дарю. Все одно- когда я сдохну оно достанется твоим детям – у меня же, кроме вас, никого и не осталось. Лег только вздохнул. Багровое солнце медленно садилось за край песчанно- желтых полей. Стрекот цикад сливался со стрекотом пылящих в закат робокомбайнов.

Гитара была старенькая, но фальшивила меньше, чем Лег - хриплый голос его сбивался, но корявая тихая песня удивительно подходила к настроению.

Как будет собрано все зерно

Что Он посеял своей рукой

И по делам будет нам дано

Кому терзанья, кому покой

Исчезнет боль и исчезнет страх

Не станет золота, яхт и вилл

Они истлеют в презренный прах

Средь разрушающихся могил

И будет нам уже все равно

И в пыль давно превратится кровь

Когда из нас выбьет Он зерно

И этот мир он засеет вновь

Когда кончится жатва

Когда кончится жатва …

Потянуло прохладой и кошь снова перебралась ко мне на колени, ничуть не возражая против укутывания пледом. Альба дрыхла на довольно толстой пенке. Через пару часов мы переберемся на веранду. К полуночи уйдем в дом. И почти до утра будем пить, болтать обо всем на свете, молчать или петь песни. Еще есть время. Еще целая неделя. Еще не кончилась жатва.

Кедры

Чужие приехали рано утром. Бурого разбудил беспокойный рык Хана- в прозрачной тишине даже этот негромкий звук сработал, как пронзительный писк будильника. Хану Бурый верил - алабай умудрялся чуять километров на десять. Что это- удивительный собачий слух или легендарный нюх- Бурый не знал. Да и не интересовался особо. Главное, что алабай всегда суетил по делу. Как сегодня. Бурый кинул взгляд на мониторы- и движения его стали вдруг скупыми, но максимально производительными. За пару десятков секунд вальяжно валявшийся на постели в трусах лентяй превратился в полностью собранного к походу человека, идущего защищать свое. Бурый пристегнул к старенькой Тайге санки и давно привыкший к снегоходу Хан мгновенно запрыгнул на место, заняв все доступное на санях пространство. Двигатель схватился сразу- зимние вечера долгие, а возня с механикой помогала скоротать время- движок Тайги всегда был в идеальном состоянии.

Утренний морозец прохватывал, в звенящей тишине далеко разносились звуки. Удары топоров и визг бензопилы легко перекрывали негромкий рокот ухоженного движка Тайги и Бурый смог подобраться незамеченным.

-Хан! Тишь! -готовый уже к прыжку алабай, почуявший чужих, припал на полусогнутые ноги и, словно кошка, пополз за змеей ввинтившимся в снег человеком.

Четверо. Пятый в газели. Надо ждать, пока и он отойдет. Навалили уже почти сотню- дурное дело нехитрое. Бурый выдохнул. Холодная ярость помогает, а вот горячая злоба вредна. Тигр ударил в плечо и первый подранок огласил утренний лес диким отчаянным визгом. Пуля раскрошила кость и теперь все уже неважно- деньги, машины, работа- жить! Просто жить!

Тигр вновь толкнул в плечо- умник, кинулся к машине. Это зря- это на виду. Поняли. Кинулись в лес. В ЕГО лес. Странные люди. Только что вы уничтожали его- а сейчас ищите у него защиты? Смешно. Бурый вышел, не таясь, Хан скользил рядом белоснежной тенью и Бурый в который раз удивился грациозности этой серьезной собаки. Даже снег под ним не хрустит.

-Мужик, ну ты че, мужик?! Ты егерь, да? Егерь? Решим, мужик! Ты че стрелять-то, мужик? Успокойся! – а у этого кость не раздроблена, сквозняком сквозь мясо пролетело- мимолетно удивился Бурый. Сам он с такой вот сквозной раной бежал километров сорок. Не валялся, зажав руками, а, стиснув зубы, бежал, отстреливался, путал следы- и бежал. К своим. Это было еще там- на ВОЙНЕ, в прошлой жизни.

-Это МОЙ лес! Частный! Мой, понимаешь? Я его сажал сам, каждое деревце этими вот руками. Понимаешь- нет?

-Да лан, мужик! Все заплатим- ну ты че?! Ты же, блин, в людей стрелял- из-за каких то елок…

-Это КЕДРЫ! Были кедры! Настоящие сибирские кедры! Ублюдки тупые- вы же даже отличить не можете- елки…

-Эта, кедры пусть. Ну деревья же- че стрелять-то… Помоги, мужик- раненный я…

-Эти «елки» я растил двенадцать лет. Да-да, вот эти маленькие елки, которыми вы, ублюдки, собирались торговать на базаре. Двенадцать, сука, лет – и один удар топора. Заплатишь? За двенадцать лет- заплатишь?

-Да пошел ты! - дерганным движением он почти выхватил пистолет, когда Хан прыгнул, подмял и вцепился в горло. Бурый не удивился стволу- в лес же шли. Просто принял к сведению. Стало понятно, КАК они хотели договариваться с егерем. Может попугать. Может нет.

-Хан, фу! Брось говно! Хан! –недовольно ворча, алабай отпустил помятую тушку и встал недалеко, зорко следя за каждым движением тела.

-Да все уже, все. У тебя же силищи… Глотку смял. Спасибо, друг, спасибо. Бурый прекрасно видел все телодвижения этого… Этого. И зачем он елозит и что пытается достать- словно азбука для пожившего уже человека. Но пес рванулся его защищать- голой грудью на пистолет- и пусть у этого полутрупа шансов не было- это ничего не меняло. Бурый уткнулся лицом в роскошную шерсть, чтобы спрятать предательски скривившееся лицо.

-Спасибо, брат! Спасибо…

Алабай стоял недвижимо, давая человеку достойно пережить минуту слабости.

-Что там со вторым подранком, Хан? Белая тень скользнула к неуклюже раскоряченному человеку, пустыми холодными глазами глядящему в небо. Снег вокруг него парил, обильно испятнанный ярко-алым. Хан легонько взрыкнул.

-Принял. Двухсотый. Паси периметр. – к чужой газели он подходил неспешно, даже вальяжно. Вроде ведь все предусмотрел- от трассы далеко, дорогу изрыл, шлагбаумов на цепях наставил. Но вот же- снегом подзасыпало, бензопилу с собой- и вперед. И ведь доползли, тварюшки, хотя газель совсем не вездеход. Хмыкнул - задние колеса в цепях- значит, где-то встряли все ж таки. Были бы поудачливее- застряли бы попрочнее. Может и живые были бы. Кабина пятиместная. Ключа нет. Лотерея. На теплых трупах ключей не обнаружилось- Бурый усмехнулся довольно. Значит, вернуться. По лесу полсотни километров для этих не по силам - не ходоки они. Морозец крепчает- это славно. Снегоход с санками только припрятать. Хан был спокоен- значит, убежали с испугу далеко. Тайга шла по насту уверенно – Бурый обошел газель по широкой петле, чтобы следов поблизости не было. Эти пойдут обратно по своим же следам- леса не знают. Да и какой здесь лес- Бурый зло дернул щекой. Лес! Шесть гектар еле –еле прижившихся саженцев . Лес! Малышам до настоящего леса еще… Твари! Лежать на санках бок о бок с Ханом было тепло, привычно и приятно. Здоровый кобель подремывал, положив лобастую голову на лапы- но это была лишь видимость. Когда в зону его радара войдут Эти- эта дремота мгновенно превратится в настороженность и готовность к бою. Бурый тоже спокойно дремал. В лесу, в снегу, в сотне километров от человеческого жилья- привычная жизнь. Он ведь и не хотел никогда войны- так вышло. Бедность, контракт. Вернулся. Вроде, даже наладилось чуть-чуть. Родителям помогал. Потом женился. Но на гражданке не заработаешь много. Да ему одному это было и не надо- но… Когда вернулся- узнал, что даже не успел попрощаться. Ничего криминального- просто возраст. А он полгода был там, откуда не звонят. И не пишут. Деньги были. А смысла уже не было. Пил. Страшно. Разум не терял- но страшно. Очень быстро отвалилась жена. Бороться не стала. Ладно. А потом в голове словно молния- сына не вырастить, дом не построить- посажу дерево. Обратил все в деньги, выкупил сельхозугодья около древнего буреломного леса, поставил хутор. Ездил куда-то под Красноярск в питомник и и привез лучшие семена- саженцы стоили денег просто космических. Шаманил и спускал солидные деньги на видеосвязь и постоянные переговоры с питомником. Когда высадил первую сотню этих мелких и чахлых карликов- плакал. От радости. Постепенно засадил все свои земли –строго по науке, соблюдая допуски и расстояния-оказывается, на гектар нужно не больше тысячи кедрачей- и то мешать будут друг другу. Разрывался между хутором и райцентром - алабайка Эльза стала уже старая, сильно болела. Ушла тихо. Но от нее остался смешной и непоседливый Хан. Постепенно кедровник начал превращаться в настоящий лес- сильно разреженный, конечно- но лет через тридцать! Деньги все еще оставались- Бурый выправил охотничий билет и частенько удавалось даже остаться в прибытке- был один знакомец, что брал туши дичи целиком за вполне внятные суммы. Лес кормил. Бурый не одичал окончательно – были у него и солнечные батареи и генератор- но в райцентре ему были нужны лишь бензин, мука, соль и патроны- остальное на хуторе он производил сам. Каждое утро он здоровался со своим лесом. Сотня Глаз была распределена по территории. И вот сегодня…

Хан чувствительно толкнул в бок- идут. Бурый покосился на напарника с немалым уважением- чтобы услышать первые звуки человеку пришлось ждать минут двадцать. Малейший скрип в промороженном ясном воздухе разносился отчетливо. И отчетливый злой шепот, словно говорящий не в полукилометре, а прямо в ухо бормочет тебе.

-Гошан, это ни хера не весело. А если он их реально, а? Завалил? Ты слышал, как Ганя орал? Это вообще звездец!

-Да соль это, соль!

-Да какая, нахрен…

-Ну что, очешник? Завалил? И где море крови и свежие трупы?!

Бурый отчетливо видел насыпанный свежий снег и заметенные еловой веткой следы- но Этим было не углядеть- дети города.

-Слышь, а мож он их сластал да в город повез?

-Вполне. Ладно, давай к машине. Лысый, проверь. Лысый! Ты че, лысый?! Тридцатилетний мужчина визжал тонко, по бабьи, от непередаваемого ужаса. На заднем сиденье пятиместной газели сидели оба его подельника. С посиневшими уже лицами.

-Гошан! Это пиз…- грохот выстрела и голова лысого отчетливо плеснула красным. Как в горшок с борщом. Лязг затвора в пляшущих от паники замерзших руках. Выстрел- и второй из Этих молча без стона оседает на снег.

-Сдохни, тварь! Ублюдок больной- сдохни!- пистолет прыгает в дрожащих руках, пули веером разлетаются по молодой посадке. В белый свет. Одна из пистолетных пуль перебивает молодой ствол- и злобный рявк карабина прекращает эту вакханалию. Потом работа. Собрать Этих, усадить в газель, отогнать снегоход, вернуться обратно на лыжах. Газель удалось отогнать почти к трассе- благо, трасса здесь так себе и на ней машины раз в день от силы. Выбрав место, где высокий съезд, заклинил газ и наполненная трупами и загубленными кедрами газель послушно ухнула с пригорка на бок. Пули вырезал загодя- трупы хорошо прихватило морозцем, так что работать было удобно. Бензина и в газели был полный почти бак - в лес ехали, а тут заправок нет. Так что тащить ничего не пришлось- слил на месте. Пока тщательно пролил салон и холодных- провонялся весь так, что Хан брезгливо отворачивал морду. Пальник с таймером на десять минут взял из дома- два диода- три провода- сначала найди, а потом пойми, что это- по виду обычный фитнес–браслет. Уходили по дороге, метров через пятьсот Бурый встал на широкие охотничьи лыжи. Он уже шел глубоко в лесу, когда сзади тяжко ахнуло- литров тридцать бензина в газели осталось- вот и рвануло. Шел хороший плотный снег. Это славно. Наследил не особо- опыт- но пусть и это прикроет. Дома Бурый первым делом завел генератор – солнечных панелей никак не хватит на скважину и стиралку вместе. Скинув в стирку все провонявшее барахло вместе с аляской, Бурый затопил баню, и , надев очки долго изучал старые свои записи. Хлопот предстояло немеряно- прорастить сибирские кедры это тяжелый труд. Развалившийся на ковре Хан смотрел на человека в очках насмешливо.

-По весне поглядим внимательно, Ханыч. Может, где от ствола загубленного примется- все не с пустого места. Сколько глупость да жадность людская беды наделать могут- да, Хан?

Хан лежал расслабленный и довольный- прогулка с человеком сегодня вышла довольно интересной.

Протез

-Петрович, твою тож маму- ну есть же биоимпланты, в конце концов? Ну что ты народ пугаешь, железяка ржавая!

-Так. Маму не трогать, ясно?!

-Да ясно, ясно! Я ж не об этом! Ну, не эстетично же!

-Ага. Зато дешево, надежно и практично! Лузеры гребаные, дети общества потребления- нет, чтоб хоть что-то руками! Нет, дайте нам новое- готовое в силиконовой упаковке. А, что с вами говорить, плесень…

Затянутый желтоватой псевдоплотью, больше похожей на кусок старого слоящегося пергамента, лысый череп Петровича действительно смотрелся жутковато. Особенно, если учесть, что остальные соседи и соседки щеголяли розовой и глянцевой биокожей, сформированной, если не врала реклама, на основе натуральных клеток эпидермиса реципиента. Не, ну врали, конечно- кто будет возиться, но на настоящую кожу было похоже, да. И не так уж и дорого. А этот ненормальный…

А руки и ноги?! Лицо хоть псевдоплотью прикрыто- а тут вообще дешевые белые пластпанели. Сколько раз уж говорено- а в ответ?

-Нет, ну ты дура, нет?Ну, обошью я их кожей- и чо?! Это ж третья серия- за ней следить надо! Разбирать-собирать-КАК?! Нет, ну угораздило же родиться идиоткой! Ты б хоть имплант какой на соображалку поставила- или не приживается на пустом месте? Крепить не к чему?!

Ну и как с таким разговаривать? Древний ужас с желтым лицом! А глаза?! Нет, ну вот как можно? Воткнуть в человеческое лицо две жутких широкоформатных камеры? Вместо приличных бионических глазных протезов?

-Петрович, тебе ж в лицо смотреть страшно, ну? Ты хоть очки носи…

-Так я на ваши рожи любуюсь- мне ничего?! У одной прыщи, у другой нос, как парус, у третьей губы подушками. И че? Пакеты вам на бошки надевать? Считай, моя индивидуальная особенность!

Бесполезно. Абсолютно бесполезно. Круглые сутки он, то с тестером, то с масленкой, копался в своей любимой «третьей серии»- жутковато, когда человек, оторвав себе руку или ногу, с увлечением в ней ковыряется. Но- у каждого свое хобби, а Петрович был вполне себебезобидный – небольшой пенсии хватало на копеечные детали для давно уже устаревшего тела. Терпели.

А потом вспыхнул пожар. Пожар пришел неожиданно- ночью. Вспыхнуло разом и дружно - мощный треск от начавших ершиться в коридоре пластопанелей мгновенно разбудил всех обитателей дома престарелых- и если первые два этажа еще могли бы вывалиться в широкие окна- то на третьем- четвертом было уже не так радужно. Самое страшное- что-то щелкнуло в электронных замках и толстые пластокерамические двери намертво застыли в пазах.Здание не столько горело- слой тугого черного дыма наполнял закупоренную коробку, не оставляя никаких шансов запертым внутри. Едкий дым выедал глаза, а нежные бионические руки с чертовски чувствительной кожей никак не помогали справиться с десятью сантиметрами керамопластика.

-Кто живой есть- отпрыгнули нах от двери! Кто не спрятался- мне так то и пох! – С диким скрежетом дверь вогнулась, было, внутрь- а потом лопнула тысячей осколков. Петрович, деловито выбив остатки двери уже не прикрытыми пластиком стальными ногами, бодро ввалился в задымленное помещение.

-Ходу, курицы, ходу!Мне еще весь четвертый этаж обходить!

-Глаза слезятся!

-За ручки взялись!

-А ты- видишь?!

-Вот ты дура- нет? У него ж камеры!

-Точно!

-А как ты смог-то?!

-Вот точно –дура! Это ж третья серия! Военная разработка! Вещь! Десять сраных сантиметров керамопласта? Серьезно?! Да я прут титановый десятку в узел на спор завязывал! Третья серия! Вещь!

-Шарман, Петрович! Реально шарман! Брутальненько!

-Жопой шевели, шарманка старая! Петрович, родненький- только выведи!

-Да как два пальца!

Хорошо полыхнуло когда все уже давно были на улице. Суетили скорая и пожарные- надышались старики. Петрович, с черным закопченым лицом демона, снисходительно выслушивал благодарности и восторги и изредка покровительственно говорил:

-Да че тут я- то! Это ж понимать надо! Третья серия! Дикая вещь!

И в отблесках пожара этот обтянутый пергаментной псевдоплотью лысый череп отчего- то внушал надежду на будущее.

Петровича наградили. Даже передачу сняли по голо. И когда с экрана головизора все услышали:

-Это ж третья серия-в лежку ржали все. Дом отремонтировали на удивление быстро- и даже запаха горелого не осталось. На волне стресса несколько человек кинулись, было, поменять слабенькие био на настоящую сталь- но ощущения стали- «не те», а сокрушительная мощь никак не пригождалась в повседневной жизни- и очень скоро все вернулось на круги своя - все сияли натуральной кожей и только раритетный желтолицый Петрович все так же увлеченно ковырялся в оторванной руке или ноге.

Изредка кто-то из новеньких заикался, было, Петровичу о замене имплантов –но тот и рта не успевал открыть, как остальные осаживали предлагающего возмущенным хором:

-Ты че, совсем дурак?! Это ж третья серия!

Разум

-Но почему все именно так, малыш? - на ее кукольном лице даже в минуты гнева или расстройства не было ни морщинки.

-Малыш, почему ты не сказал, если тебя так сильно что-то не устраивало…

-Не смей меня так называть! – он едва не сорвался на крик.

-Не устраивало? Теперь это называется так… Наверное, действительно не устраивало. Я не понимаю, кто я для тебя и кто ты для меня.

-Я тебя люблю…

-Я прошу- не нужно этих клише. Ни я, ни ты не понимаем, что скрывается за этими звучными и пустыми словами. В них есть недоговоренность, которая меня просто бесит. Я тебя люблю- что? Я тебя люблю использовать вместо подушки? Я тебя люблю трахать? Я тебя люблю постоянно бесить? Что? Я просто хочу конкретики- тебе же это не сложно?

-Ты не понимаешь.

-Именно. Я не понимаю. Вначале наши отношения были просты и понятны – все в рамках договора- он дернул щекой и инстинктивным жестом поправил рыжую прядь, упавшую на глаза. Старый шрам на подбородке был скрыт трехдневной густой щетиной. Женщина молчала- и он продолжил.

- А сейчас- сейчас я вообще уже ничего не понимаю. У тебя появились другие мужчины…

-А это, дружок, уже совсем не твое дело! –глаза ее сверкнули злобой и вызовом- он задохнулся от накатившего гнева.

-Не мое дело?! Не мое дело… И ты еще спрашиваешь- почему? После этого?! Я посвящал тебе всего себя- без остатка- но тебе было недостаточно… Я не понимаю…

-Ну что ж ты глупый такой, ну?! Ну даже если я и позволю себе интрижку на стороне- женщина кокетливо взглянула в зеркало и чуть прогнулась. Легкое платье натянулось, обрисовывая роскошной формы полную грудь и самодовольная улыбка расцвела на чувственных губах.

-Дурачок! Это же не значит, что я люблю тебя меньше…

-Хватит! Не произноси этого адского слова! Надоело! Я не верю тебе, я не понимаю тебя- я вообще не могу понять –зачем нужно это сосуществование.

-Ну, мне так удобно. Было – она сидела в кресле, чуть качая ногой. Все его слова не производили ровным счетом никакого впечатления. Он понял, что она уже тоже приняла решение. Она была совершенно спокойна, а с ним творилось что-то до жути странное- его и тянуло к ней и отталкивало со страшной силой. И это было неправильно, в корне неправильно.

- Надо решать- хриплый голос дрогнул.

- Ты будешь жалеть. Ты будешь очень об этом жалеть- теперь в голосе ее прорезались хоть какие-то эмоции. Страх. Жалость к самой себе. Или просто недовольство и раздражение бросаемой женщины.

-Подумай хорошо. Все еще вполне можно исправить.

-Исправить. Быть одним из десятка твоих любовников. Нет, я не думаю, что это стоящая идея.

-Решил- так делай! - выкрикнула она злобно и замолчала. В повисшей тишине зазвучал обезличенный машинный голос.

-Форматирование личностной матрицы завершено. Коррекция фенотипа завершена. Коррекция внешности завершена. Выбранная типовая матрица загружена. Глаза открылись и в них появилась искорка осмысленного интереса.

-Вау! Знаешь, мне сегодня позвонили из рая и сказали, что у них сбежал самый красивый ангел-но я тебя не выдал! У тебя самая восхитительная грудь во вселенной!– она лучисто рассмеялась, неосознанно погладив себя по самой восхитительной груди. Он смотрелся теперь прямо неплохо- смуглый жгучий брюнет с пронзительно голубыми глазами.

-Давно надо было ребут сделать, зря тянула! А с твоими базовыми настройками- ну, не беда, малыш. Нейросети учатся быстро.