Подарок от мертвого дяди

Глава 1

Я был несказанно рад тому, что мой дядя исчез. Так ещё и новости об этом, вместе с письмом о наследстве, пришли в мой день рождения. Не скажу, что ненавидел его, но сильно нуждался в финансах, благо с ним пропали и все его дети. Никто не знал, куда или почему они исчезли, а те, кто знал, отказались раскрывать причину. С моим младшим братом мы разделили внезапный подарок от смерти поровну, но в один момент он заехал ко мне посреди ночи и отказался принимать поместье. Вручив мне прямо в руку ключи, он посоветовал сжечь это место. Когда я попытался уточнить причину такого поступка, он лишь сказал, что не желает возвращаться в это место ни физически, ни даже мысленно. Напугать он меня сумел, сказать нечего. Однако ведь он поэт, душа ранимая, пока дело не заходит до критики других, да и мы оба верили в мистику, которая окружала нас в этом мире, пускай он и сильнее чем я. Это ещё от матери нам досталось. А ей эти суеверия передала её мать, которую некоторые даже называли ведьмой, но умерла она весьма обычным образом и по виду была, если верить деду, весьма красива в молодости, без каких-либо бородавок на носу и чёрных шляп. В конечном итоге я всё же решился осмотреть поместье, но взял с собой священника на всякий случай. Зовите меня пугливым, но ни капли не жалел и не жалею о этом решении.

Поездку запланировал за две недели, так как место жительства моего покойного родственника находилось весьма далеко от “цивилизованного мира”, а единственным способом туда добраться служила старая часть железной дороги, оставшаяся с тех времён, когда здесь добывали уголь. Преподобный поехал вместе со мной, так как местный святой отец, стоило ему написать, напрочь отказался даже ступать на порог этого “проклятого места”. С каждой новой деталью моё желание ехать туда уменьшалось. Добрались мы на место спустя всего два дня. Встретил нас, пускай и слегка запущенный, но приятного вида городок. По всей видимости, гости в этих местах весьма редки, ибо на нас сразу начали кидать взгляды, что было замечено несмотря на их попытки скрыть это. Сам дом был на дальнем юго-западном углу городка, стоял в удалении и был окутан ветвями могучих ив, выросших до гигантских размеров всего за пару лет, будучи моложе даже моей покойной кузины Анны, то есть моложе четырех лет. Мой спутник, отец Андреас, заметил кое-что ещё необычное в этом пейзаже: ивы росли далеко от источника влаги, а значит, имели место быть подземные воды, либо мой дядя лично поливал их огромным количеством воды.

Жилье дяди не было вычурно богатым, скорее наоборот, имело в себе чувство скрытого величия и вкуса. Массивные дубовые балки поддерживали потолки, создавая ощущение странного коктейля из теплого спокойствия и холодной тревоги, точно кто-то попытался воссоздать стиль ишшурских замков XVI-XVII веков, что неудивительно, если брать во внимание истории моей матушки о том, как мы происходим от полуостровной знати. Внутренние помещения отличались простотой и функциональностью, но каждое из них дышало историей и утонченным стилем. Массивные камины, отделанные кирпичом и камнем, давно покрытые сажей, которая уже будто бы стала одним целым с ними, занимали центральное место в гостиной и кухне. Полы из тёплого дуба, отполированные до блеска, скрипели при каждом шаге, словно чьи-то кости ломались. В тех же каминах, стоило зажечь их, огонь мерцал тускло, отбрасывая зловещие тени на стены. Причиной тому были маленькие чугунные фурнитуры, изображающие библейские мотивы. Мебель, преимущественно антикварная, казалась дремлющей, будто хранящей воспоминания о давних хозяевах и их гостях, давно мертвых, спящих под землей. Книжные полки в библиотеке на втором этаже, заполненные старыми томами, стояли величественно, но казалось, что они наблюдают за каждым движением, словно всезнающие хранители тайн поместья. Простые, но изящные драпировки, колыхавшиеся от легкого сквозняка, напоминали призрачные фигуры. Поместье стояло, как забытое временем, но стоило выйти в холодную летнюю ночь, и можно было почувствовать слабый запах гнилого мяса, напоминая о движении жизни. В каждой детали чувствовалась не просто скрытая роскошь, а эхо давно минувших времён. Понял это уже на второй час ходьбы. Всё здесь было о прошлом, либо прямиком из прошлых веков, оставивших здесь свою мрачную печать, либо же репликой. Видимо, бабушка наша сильнее всего повлияла именно на дядю Ирена. Каждая комната, начиная с прихожей, двигалась в противоположном временном направлении. Так встречал тебя стиль мебели, который можно было увидеть ещё всего пару лет тому назад, потом десять, потом сто, и так вплоть до девяти веков назад, оканчивая этот марш в личных покоях хозяина дома.

Эксцентричность всегда была чертой дядюшки, но я не ожидал, что она столь глубока в своих корнях, что он решится потратиться так ради какого-то забавного путешествия через время. С другой стороны, это было плюсом при продаже: очевидно, найдётся кто-то такой же увлеченный минувшим, готовый выложить последние гроши ради подобного. И всё же я был дураком, ибо меня смущала такая резкая остановка на девяти веках. Почему не тысяча? В конце концов, миллениум был бы куда более правильным числом, да и не сказать, что места для этого не было, как и денег. Эти размышления не покидали меня до самого конца дня, когда нам со святым отцом, который пару часов ранее освятил дом, пришлось остаться здесь на ночь. Поезд сошел с рельс, и нам повезёт, если мы хотя бы через пару дней сумеем вернуться в Инсбург. Как уже писал ранее, в первую ночь я почувствовал уже описанный ранее запах гнилого мяса, когда решил покурить на балконе. Причём он был достаточно силён, чтобы пробиться через запах табака, но не становился крепче, стоило прекратить вдыхать дым, оставаясь на примерно одном и том же уровне, независимо от моих действий. Даже определить, откуда он шёл, оказалось невозможным. Пришлось позвать Андреаса, чтобы убедиться в том, что мне не кажется. Он подтвердил слабый запах гнили, но описал его скорее как нечто более похожее на “стоялую мочу”. Спали мы в разных комнатах, обе из которых предназначались для гостей. Мы не решились занимать постель бывшего хозяина: мой попутчик из соображений вежливости, я — из суеверного страха. Сон не приходил, потому я решил найти его за изучением книг, ибо ничто так не навевает сон, как чтение.

Взяв в руку небольшую керосиновую лампу, я начал поход в сторону библиотеки, стараясь не будить Андреаса. Я пытался избегать скрипучих досок, но это оказалось провальной затеей. Добравшись до места назначения, я принялся выбирать книгу, что также оказалось куда более сложной задачей, чем казалось на первый взгляд. Их было банально слишком много: глаза разбегались из стороны в сторону даже в полутьме, где виднелись лишь слабо различимые силуэты безмолвных хранителей знаний. Из всех тех книг, что я сумел узнать, каждая была теологическим, эзотерическим или философским трудом. Я был, говоря откровенно, шокирован. Целая библиотека, посвященная пустым размышлениям и суевериям! Одна из них всё же выделялась, будучи свободной от пут пыли. Кто-то брал её совсем недавно — судя по всему, мой родной брат. Разум мой отдал приказ, рука взяла книгу, а ноги повели остальное к столу, где пальцы вскрыли её, и глаза мои принялись бегать по строчкам, открыв страницу с единственной закладкой.

На удивление это не было чем-то отдаленным от реального мира, а вполне связанным с ним. Во всяком случае, куда больше, чем пустой трёп о высоких концепциях. Каждая страница имела множество наклеенных фрагментов, а также небольших зарисовок некоего аппарата, который можно было описать лишь как амальгаму науки и эзотерики. Цель его мне была неизвестна, но интерес мой сразу попался на крючок и следовал за ним, попутно кидаясь на строки приклеенных вырезок. Они, в свою очередь, все были сосредоточены вокруг природы морали, Бога и проклятий, а также того, как их можно было снять. Весьма необычно, учитывая, что на моем слуху не было факта того, что дядя был проклят кем-то. "Должно быть, он скрывал это, быть может, это и есть причина его гибели", подумал тогда я. Это было ошибкой. На последней из заполненных страниц виднелся уже законченный чертеж машины, а также небольшие заметки к ней, особенно значимость чисел и, по какой-то причине, лаванды. "10^5" было обведено жирным шрифтом, подтверждая мои догадки о десятой комнате десятого столетия. Осталось только найти эту десятую комнату, увеличив стоимость дома. А что до этого нечто, если оно работает, будет куда ценнее всякого дома, а даже если нет, то его можно продать в какой-нибудь университет, коллекционеру или даже в музей.

Оставалось лишь найти скрытую от глаз комнату. Тихо спустившись вниз, опять таки, чтобы не потревожить сон Андреаса, я начал осматривать комнату девяти столетий назад. В ней наблюдалась практичность тех времен, когда завоеватели ещё не успели слиться с основным населением, а потому стремились лишь к защите того, что успели захватить и украсть. Толстые балки, прочные столы и тяжелая дверь. Единственным лишним здесь была картина с подписью “монах и вино из двух бутылок брусничного морса”. Явная зацепка, убрав изображение в сторону мне открылась небольшая замочная скважина прямо посреди стены, ключа не было, а если и был, то у меня не было понятия где он. Стоит проклясть судьбу за то, что я решил попросить под утро помощь святого отца, надеясь на его внимательность, но узнав лишь странный факт его ранней жизни. До того, как найти свет веры в своем сердце, он был тем ещё сорванцом, выйдя из самых низов жизни и до сих молясь о прощении за те грехи, которыми опорочил свою душу. Как он сам сказал тогда, слово в слово: “Ещё каким. Дети любят сладкое, а у нас на это денег почти никогда не было, потому пришлось научиться вскрывать замки у магазина выпечки, по ночам вынося оттуда вчерашние булочки с повидлом. Нету этому оправдания, но хозяин пекарни был жадным человеком, предпочитая отдавать эти вещи свиньям, заместо детей, которые просили о них”. Дальше выяснять я не стал, но это хотя бы объясняло его постоянную заботу у бедняках и их детях, которым он был, казалось, отдать последнюю крошку. Руки святого отца не забыли как это делается, как и факт об этом не был забыт им самим. Ему даже настоящая отмычка не потребовалась, он вскрыл замок иголкой, которой форму придал зубами.

Щелчок ознаменовал победу, пред нами предстал проход вниз, лампа была со мной, потому мы сразу же пошли в неизвестное. Источник запаха гнилого мяса был здесь. Трупы, о чем можно было догадаться, должно быть зловония шли отовсюду из-за нахождения скрытого подвала прямо под домом и герметичности единственного входа. Настоящая кровавая оргия. Кровь смешанная с другими телесными жидкостями. Сразу сумел опознать своего дяду, несмотря на отсутствие у него лица, которое было съедено, по всей видимости, его женой, которую либо насадили, либо она сама насадилась на машину по центру. Анна, Джозеф и Маргарет также были здесь. Андреас не выдержал и внутренности его желудка сразу же вышли наружу, мои тоже просились, но я не ел и не пил последних часов 12-14, а потому ничего. Кто-то даже успел написать что-то внутренностями моей старшей кузины - Маргарет, надпись на стене гласила “воистину более не прокляты”.

Мы вызвали констебля в тот же день, долго ещё отходя от шока увиденного. Святой отец прошелся по остаткам еды, съев почти всё сладкое, я молился и пил зеленый чай. Нас допросили, а после постановили о массовом помешательстве, санитары прибыли чуть позже, как и труповозка, забрав все то, что осталось от той ветви моей семьи. Похоронили их здесь, подле массивных ив. Дом почти никто даже и покупать не хотел после такого, новость разлетелась со скоростью пожара на сухой степи. Лишь позже я узнал, что аппарат был успешен в своей цели, сняв всякого проклятье с них. Проблема возникла с тем, что считалось проклятием. Машина убирала всякое инородное влияние, независимо от его направленности - негативное оно или позитивное с нашей ложной точки зрения. Иногда теперь мне кажется, что единственное, останавливающее меня от убийства это цепи на моих руках, а другие люди пугают меня тем, что они такие же, просто не видят Божественного проклятия, чего-то инородного для человека, но того, что мы принимаем за себя и чему несказанно рады.