Под черным флагом

Счастливого дня смерти

Жара стояла невыносимая, обжигая и без того потемневшие худые плечи, все в старых рубцах и новых ссадинах. Парень – совсем еще мальчонка, лет шестнадцать максимум – поднял голову к небу и прищурился. Чайки кружили и то и дело ныряли в воду, чтобы поживиться рыбой, чья чешуя на солнце ярко сверкала. Чудесная погода для отплытия.

Джим поудобнее устроился на свернутых в кольцо канатах и потер запястья, на которых все еще саднила полоса от грубой веревки. Да уж, неудачливые они были пираты, раз так легко попались в ловушку.

Мальчонка поправил черную шляпу, норовящую сползти на глаза, и забил в трубку табак, который даже третьесортным назвать было нельзя. Ну ничего, папа говорил, что ко всему в этом мире нужно относиться философски. Если принимать все близко к сердцу, то так и помереть недолго, а он на тот свет пока что точно не собирался.

Конечно, философию папы нужно пересмотреть немного, возможно, именно она и привела бравого пирата Никласа по прозвищу Бешеный Пес на виселицу. Но что уж там. Каждый знал, что однажды он там и закончит.

Джим выпустил густой клуб дыма и откинулся на бочки. Солнце жарило нещадно, да-а, это точно. Хорошо, что он сейчас не на площади в петле болтается, хотя у него были все шансы повторить отцовскую судьбу. Спасибо капитану, который пообещал когда-то давно, как раз после смерти Никласа, заботиться о его сыне и держит свое слово. Мало таких людей осталось.

Капитан Барри Крысолов подошел, присел на корточки рядом и также посмотрел в небо.

– Хорошая погодка, а, малец? Прекрасный день для того, чтобы умереть.

– И еще лучший для того, чтобы в итоге выжить.

– Отличные слова. Запомни их. И постарайся больше не попадать в такие передряги, я не всегда смогу быть рядом, хоть и постараюсь.

– Так точно, сэр!

Мужчина подмигнул Джиму и поднялся на капитанский мостик. Настала пора отправляться в путь. Их ждет замечательное путешествие. Как же он любит море!

Штормовое предупреждение

Боцман Генри по прозвищу Морская Крыса раздраженно потер место, где должно было начинаться колено и поморщился. Что за дьявольские проделки? Почему у него болит то, чего нет? Половину ноги ему оттяпали еще черт знает когда. Мужчина тяжко вздохнул и натянул деревянный протез на ногу. Все равно бесполезное занятие. Это она на погоду ноет.

На небе, тем временем, не было ни облачка, но карман потертого, видавшего виды кафтана приятно оттягивал пузырек с жидкостью темно-синего цвета. Если потрясти, то можно было увидеть светлые всполохи и почувствовать покалывание. Потрясающее чудо, будто молнию поймали в бутылку. Генри любил рассматривать эту склянку по вечерам.

Интересно, смоет ли шторм чертового капитана за борт? Барри Крысолов — ха, как же! Единственную крысу, которую этот доходяга сможет поймать — это отражение самого себя в зеркале. Генри смачно выругался и сплюнул на пол, растирая слюну сапогом.

Именно из-за Барри Крысолова Генри остался без ноги, чтоб его акулы заживо съели. И если тот думал, что боцман забыл старые обиды, то нет уж, слишком долго он коптит небо, чтобы спускать на тормозах такие проступки. А это даже не проступок, нет! Это полноценное предательство. Пора бы напомнить ему кодекс: пираты не терпят предателей. И плевать, что он сам подготовил нож для спины капитана. Это всего лишь ответная мера.

— Эй, Генри, уж не передумал ли ты случаем? Сколько дней уже плывем, а Барри все еще строит из себя павлина. Пора бы ему уже показать, кто на этой посудине главный!

Генри лениво обернулся и поправил треуголку, расплываясь в щербатой улыбке. В темноте трюма лишь солнечные лучи, пробивающиеся сквозь решетку в потолке, освещали лица собравшихся. Боцман поглядел на всех: маловата команда, зато все, как на подбор — сильные, лихие и не отличаются большим количеством мозгов. То, что нужно.

— Дже-ентельмены, ну зачем так нервничать? Не переживайте, мы загоним в угол эту помойную крысу. Кажется, сегодня прекрасный день. Подпортим его?

— Смотри не дай заднюю в последний момент, Генри. Надеюсь, ты не оправдаешь свое прозвище, иначе я скормлю тебя акулам своими же руками.

— Называй меня капитан, иначе сам по рее пройдешься с одним патроном в пистолете. Живо наверх! Скоро начинаем.

Помойные крысы. Генри проводил матросов взглядом. Нужно избавиться от них при первой же возможности.

Уже собирался вылезать по лестнице и предвкушал, как будет проклинать каждую ступеньку, когда услышал грохот за спиной. Будто пустая бочка покатилась по полу. Генри Морская Крыса медленно развернулся и вгляделся в темноту. Неужели на этом корабле завелись еще крысы? Блеснули два черных глаза.

— Ну здравствуй, Джимми. Как дела у папочки?

Полчаса спустя довольный собой Генри поднимался на палубу, проклиная каждую ступеньку. За штурвалом стоял Джонни Плаха, один из его ребят, и боцман показал ему поднятые вверх указательный и средний палец. Это был условный знак. Знак, что скоро все начнется.

Прохладное стекло приятно легло в ладонь, а покалывание стало ощущаться сильнее, намного сильнее. Верный знак того, что пора действовать. Ох, не переборщить бы, ему не нужен сильный шторм. Жить-то еще хочется.

Боцман зубами достал пробку и одним быстрым движением вылил содержимое в спокойную воду за бортом. Оставалось ждать. Если старая карга, что продала ему эту склянку за добрый мешочек дублонов, не обманула, то ждать придется недолго.

Не обманула. Уже буквально десять минут спустя небо резко начало темнеть, а тучи сгущаться. То тут, то там небо прорезали вспышки молний, а ветер поднялся такой, что нельзя было спокойно шагу ступить, не отъехав на два шага назад.

Барри Крысолов выбежал из каюты и грязно длинно выругался, заставив восхититься даже Генри. А ругаться было из-за чего, ведь боцман все-таки переборщил. Шторм стремительно набирал обороты, матросы привязывались к мачте и быстро спускали паруса, а капитан, недолго думая, стал за штурвал.

— Все привязались? — слова Барри потонули в шуме ветра и хлынувшего дождя. Казалось, будто дьявол спустил всех своих адских псов и выпустил на свободу все ветра, что начали резвиться в воздухе и играться друг с другом. Корабль носило то влево, то вправо, стоять ровно было невозможно. Нос то и дело погружался в воду.

Генри перекрестился.

Надвигалась волна, высотой такая, каких он еще не видывал.

— Земля! Я вижу землю!

Стена воды, обрушившаяся сверху, помешала увидеть землю остальным членам экипажа.

Не нажимать

Моря больше не было. Везде, куда ни падал взгляд, было что-то абсолютно новое и неизведанное. Темно-синее пространство окутывало со всех сторон, а звезды, что с Земли казались маленькими белыми точками, были теперь совсем рядом. А под кораблем виднелась планета. Большая, красивая. С синими и зелеными пятнами.

– Земля… Я вижу Землю.

Теперь ее точно видели все.

Капитан Барри Крысолов вытер внезапно вспотевший, несмотря на холод, лоб и скрестил ноги в позе лотоса. Веревка, охватывающая талию пирата, прочно удерживала его и не давала улететь в это темно-синее пространство. В точно таком же положении находились и все остальные члены экипажа корабля.

– Это что ж такое творится-то?

Из трюма медленно и печально вылетел худощавый паренек, отчаянно пытающийся схватиться за все, что попадалось под руку, но попытки не увенчались успехом. Лишь Генри Морская Крыса успел схватить Джима за грязную лодыжку и потянуть на себя, вкладывая в руки мальчишки веревку.

– Джимми, где ты был?

Паренек потупил глаза, обвязывая веревку вокруг талии, и резко дернулся за вылетевшей из кармана трубкой. Поймал. Не хватало еще без курева в этом странном месте остаться.

– Я спал, простите, сэр.

– Ты умудрился проспать шторм?

Ответа не последовало. Самый младший член экипажа лишь пожал плечами и почесал затылок, задавая мучивший всех вопрос:

– А что мы делать-то будем?

Они дрейфовали в открытом… нет, уже не море, а космосе, а мимо корабля грустно пролетали бочки с чистой водой и мешки с провизией. Запасы катастрофически таяли прямо на глазах. Без шляп остались все, но их, наверное, еще волной смыло.

Корабль “Первая ласточка” – сокровище и гордость Барри Крысолова – издал тяжкий вздох, словно ожил, и где-то под палубой громко загудело что-то непонятное, но именно после этого все матросы рухнули на палубу. И некоторые бочки с мешками тоже.

Словно какая-то неведомая сила помогла незадачливым морским волкам справиться со сложным неожиданным испытанием. Но на этом ее помощь закончилась, больше ничего не происходило. Только палуба все еще издавала мерное гудение, и найти его источник так и не удалось, как будто его испускали сами доски.

– А как нам обратно вернуться? Как мы тут вообще оказались?

Боцман Генри Морская Крыса потуже перетянул ногу кожаными ремешками, удерживающими деревянный протез на месте, и почесал затылок. Да уж, о таком эффекте его не предупреждали. Внутри кипел гнев, но давать ему выход сейчас означало лишь навлекать на себя ненужные подозрения.

– Может это? Полетим куда?

– Куда? У нас даже карты нет?

– Ну давайте в сторону Земли тогда, авось долетим когда-нибудь.

Предложений лучше не нашлось. И снова корабль издал тяжелый вздох и по бокам выросли две деревянные штуки, отдаленно напоминающие крылья ласточки, а около штурвала появилось множество непонятных кнопок. Барри задумчиво почесал затылок.

– Тут написано “Не нажимать”.

– Так может не стоит?

Рука капитана уже опустилась на красную кнопку. В тот же миг “Первая ласточка” с неимоверной скоростью понеслась в сторону, противоположную от Земли, а пираты, еще не успевшие – слава Богам – отвязаться от мачт, попадали кто куда. Барри с трудом протянул руку и ударил по кнопке еще раз. Корабль замедлился. Но было поздно. Земля уже была едва различимой синей точкой.

– Приплыли…