Почти

Глава 1

Он не отрываясь смотрел в это лицо. Маленький, но такой яркий этюд на фоне бесконечной серости. Всё началось здесь и здесь же закончилось, точнее, заканчивалось прямо здесь и сейчас, в этой заваленной каким-то расползшимся под ногами хламом нише, в этом глухом переулке, посреди вознесшихся к небу стен тёмно-синего кирпича, на проросшей там и сям клочьями синего мха брусчатке. В грязной луже одиноко тонула оброненная ей яркая лаковая сумочка, поблизости внимательный взгляд мог бы заметить ещё одно цветное пятно — упавшую с ноги блестящую туфельку.

Таковы все они, блестящие и пустые, летящие сюда как бабочки на огонь в поиске стремительных, как лазерная вспышка, удовольствий. И конечно, красивый и статный незнакомец, внезапно увлёкший случайную бабочку в темный уголок, входит в правила игры. Но сегодня правила игры немножко изменились. Почти так, как и всегда, но финальный кадр будет другим.

Девушка захрипела, когда он усилил нажим, вонзая нож под грудную клетку. Сильней и выше. Потянулся ртом к перекошенным в смертной гримасе губам, ловя выдох, запах помады и молочного шоколада. Юное лицо уже оплывало, теряя на глазах живую упругость. Интересно, сколько лет ей на самом деле? На вид не более шестнадцати, но внешний вид здесь не более чем условность. Он жадно всматривался в зеленоватые с жёлтыми прожилками глаза, ждал, когда вспыхнет та самая, последняя искорка. Но глаза оставались блестящими и пустыми. Глаза бесполезной куклы. Кукла ждала фальшивой страсти, ждала, что её грубо возьмут в этой нише, наполнив нутро на долю секунды жизненным жаром. Что ж, чего ожидала, почти то и получила. Почувствуй себя живой, прежде чем…

Зрачки жертвы внезапно ушли вверх, под раскрашенные сиреневыми тенями веки, голова, последний раз дернувшись, безвольно упала набок, нижняя челюсть косо как набитый конфетами карман съехала вниз. Раздражающий хрип прекратился.

Всё. Она ушла. Тело обвисло на острие ножа, словно приколотое к доске насекомое. Он медленно выпустил из кулака блондинистые кудри, такие же натуральные, как свадебные мечты сорокалетней девственницы. Повернув кисть руки, резко выдернул из тела нож. Она брошенной марионеткой сползла по грязной стенке вниз, в грязь и хлам, смешалась с хламом. Он нагнулся, всматриваясь зачем-то в искаженное застывшее лицо. Вытер лезвие об край глупой пышной юбки. Ушла. Делать здесь больше было нечего. Пристроив нож за высоким голенищем, он поправил на плечах романтический темно-багровый плащ, какой же идиотский штамп, но им всем нравится, рывком развернулся и больше не оглядываясь, печатая по брусчатке шаг, пошёл вдоль стены прочь.

Сделал он не более пары дюжин шагов, когда за спиной резко оформилось присутствие кого-то живого.

— Марьяна, мы тебя обыскались, время на исходе, а ты… — голос был мужской, скорее, юношеский даже. Капризный и нетрезвый.

— Марьяш, ты чего там разлеглась…

Вот, значит, как её звали… бесполезная информация, а теперь ведь засядет в голове… Он немного ускорил шаги, готовясь перейти на бег.

— МАРЬЯНА!!!

— Что… Где… Чего… — капризный голос размножился на пару-тройку других, слившихся в единый неясный гул. — она ушла? Проверьте?

И финальным набатом, смешанным с завыванием сирены в морском тумане, по ушам ударило:

— ДЕРЖИТЕ ЕГО!!!

И это стало символическим выстрелом, стартовым сигналом. Он толкнулся носками сапог, ощущая, как замедляются секунды, как режется грудью застывший воздух и парусом выгибаются назад поля шляпы — и гиперзвуковым поездом рванулся прочь. «Лови, хватай, не уйдешь», - злобно, азартно, визгливо звучало за спиной. Он точно знал — в узком как ваши лбы переулке вы помешаете друг дружке, вы сейчас рванетесь за мной все сразу и запутаетесь в собственном азарте! Он в пять секунд добежал туда, где переулок изгибался под прямым углом, ловко крутанулся на носке, проехав на киснувшей в грязи вонючей тряпке и толчком с места бросил тело влево. Дурацкий плащ взвился сзади. Из-за поворота донёсся звук падения, всплеск, скрежет металла… оружие? Нескладная матерная ругань, так и есть, они мешают друг другу, они не успеют. Он, лихо толкнувшись ладонью от никогда не просыхающих здесь кирпичей, преодолел второй поворот и вылетел на безграничную, освещенную яркими огнями всех цветов площадь, чуть не споткнулся, чуть не упал лицом на разноцветные камни, он успел поймать равновесие и лишь влетел макушкой в живот худому парню в маске и костюме из невпопад смётаных на живую нитку разномастных лоскутов.

— Вот он, ловите его!!!

Не оборачиваясь на крики, он отшвырнул парня прочь и рванул прямо сквозь плотную как пьяный подвальный туман толпу, в хаос звона струн и обрывков слов, в неестественную смесь ароматов крема, духов, вина, мокрой кожи и человеческих тел, не жалея костюма, раскидал пару в фантастических, покрытых золоченой инкрустацией доспехах, тяжело дыша протиснулся сквозь группу в одинаково взбитых молочной пеной рюшах, ощутил, как лицо почти опалило близким дыханием глотателя огня. «Схватите его» — неслось сзади. За ним тянулась ругань, крики и визгливый хохот. Он увернулся от протянутых кем-то рук в толстых перчатках с раструбами, оттолкнул гневно закричавшую на него женщину в золотом купальнике и длинной золотой юбке, обогнул в прыжке необъятного жирдяя с намалёванной на белой роже алой улыбке до самых глаз и, наконец, прорвался в новый переулок, пустой, не считая милующейся у стены парочки в одинаковых сиренево-облегающих нарядах, эти сегодня получат свой стремительное удовольствие без помех — и относительно чистый. Секундно оглянулся на гомонящую площадь. Преследователи увязли где-то в середине, орали непристойно, собачились и рычали. Но это ненадолго, сейчас прорвутся. Он отметил лимонно-жёлтый указатель на стене, проверяя, что не ошибся и огромными скачками, словно киношный супер-злодей, понёсся дальше.

Те, кто искал его, только вырвались из толпы, только вбежали в переулок сами, он был уже в конце его, он, словно прощаясь с ними, взмахнул правой рукой, высвобождая заветный браслет. Пространство вокруг негромко звякнуло, когда сработал ключ, и он без помех пересёк толстую желтую полосу, намалёванную на мостовой и на стенах.

Неправильной формы восьмиугольная площадь была пуста, как и следовало. По устремленным в подсвеченное багрянцем небо разнокалиберным башням стекали потоки света цвета лимона и лайма. И в поле зрения внизу справа дружелюбно заблистал, разбрасывая золотые блёстки, небольшой прямоугольник.

Он коснулся его средним пальцем — и перед глазами расплескалась, магическим узорным ковром развернулась панель R-меню. Заполняя собой всё поле зрения, поверх башен и чрезмерно яркого неба поползли, искривляясь как отражение в венецианском канале, рубленые ярко-синие буквы. Сзади приглушённо застучали по камням подошвы преследователей. Конечно, сюда им не войти, но если у кого-то из них окажется админ-ключ? Или вдруг к погоне подключится всепроникающий неуязвимый фаг…

Он усмехнулся про себя, сдвигая пальцем ползунок вправо.

КОЭФФИЦИЕНТ ТАЙМЛАЙНА: 20/1

ОК

Грубый топот стих, сменившись редкими и гулкими ударами.

ОТКЛЮЧИТЬ ПРОКСИ

ОК

СТЕРЕТЬ АВАТАР

ВЫ УВЕРЕНЫ? ДАННОЕ ДЕЙСТВИЕ БУДЕТ НЕВОЗМОЖНО ОТМЕНИТЬ

«Да, чёрт бы вас всех побрал, собаки драные, уверен!»

ПОДТВЕРДИТЕ ВЫБОР (ДА/НЕТ)

ДА

ОК

ВЫХОД (ДА/НЕТ)

ДА

«О-о-о’кей…»

***

Узкая, почти до бритвенной остроты, полоска голубого неба — первое, что он увидел. Секундой позже восприятие расширилось на давно не мытое оконное стекло, всё в бурых потёках. Снаружи по стеклу мазнул некстати прорвавшийся солнечный луч, осветив убогую комнатку с допотопной деревянной мебелью, шатким столом посередине и вырастающим из грязной стены R-терминалом. Морщась от неизбежного жжения, он отлепил от висков чипы трансмиттеров и не глядя кинул в зарядный кейс. Старорежимно щелкая клавишами и крутя трекбол, вывел на экран консоль и запустил очистку логов. Одноразовый стандартный аватар, прокси и никаких следов.

Он замер неподвижно, дожидаясь окончания операции. Вставать, шевелиться, подходить к окну… зачем? Там до самого горизонта нет ничего, кроме одинаковых промышленных корпусов.

Очередная глупая блестящая курица не захотела проживать всё до конца и аварийно покинула аватар. Потеряла оплаченное время в R-спейсе и только. Он выложил на поверхность стола перед собой бесполезные розовые руки ладонями вверх и долго смотрел на них, словно бы не узнавая. Крови на них не было, да и быть не могло. Ни крови, ни ссадин, ни порезов от неудачного хвата. Ничего.

Осталось только ненужное имя: Марьяна. И аромат молочного шоколада у перекошенных губ. Имён всех тех, кто был до неё, ему узнать не довелось.

Панель над наглухо запертой входной дверью вдруг пробудилась, издала троекратный низкий гудок. Кто-то звонит в дверь? Но кто? Он встревожился. В этом районе никто его не знает и гостей он не ждёт.

Троекратная низкая вибрация повторилась. Он подавил глупое желание ответить, словно персонаж старого анекдота «никого нет дома». Неужели за ним всё-таки пришли? Вычислили через все уровни защиты, все хитрые предосторожности? Пришли, чтобы лишить возможности довести начатое до конца, найти? Он не шевельнулся. Если уж пришли, то срываться, прыгать, выбивать всем телом окно бессмысленно, его уже поджидают и там.

Гудок коротко вякнул, захлёбываясь. Панель замка дрогнула, сама собой поменяв цвет с красного на зелёный и дверь, зашипев, отъехала в сторону. Но вместо ожидаемых уже загодя взявших его на мушку фигур в чёрных брониках и глянцевых шлемах, в комнатку стремительно вошла одинокая незнакомка.

— Вы… — начал он было, но женщина проворно правой рукой выдернула из кармана плаща, едва не вывернув его при этом, увесистый тазер. Направила в его сторону.

— Сидите и не двигайтесь!

Голос её был высокий и испуганный. Протянутая рука с тазером дрожала, его угловатый корпус чудовищно не подходил к тонким бледным пальцам с блёклыми ногтями.

— Я не двигаюсь, вы же видите, — он старался говорить спокойно, подавив первый импульс страха.

— Руки перед… — незнакомка осеклась, поняв, что пустые руки и так лежат перед ним на столе. В комнатке повисло молчание, он присмотрелся к внезапной гостье внимательней, отметив вьющиеся каштановые волосы, обрамляющие бледное лицо и карие, круглые от волнения глаза. Под распахнутым плащом просматривалось простое, подпоясанное ремешком, тёмно-синее наподобие стен в сегодняшнем переулке, платье.

Один сильный удар коленями в столешницу снизу и стол полетит незнакомке в лицо, она отшатнётся, оружие, скорее всего, выронит, а дальше можно действовать по ситуации…

— Чем пахнет ваше дыхание? — спросил он неожиданно.

— Что? — незнакомка от удивления округлила губы. На симпатичном, что уж там не замечать, лице мелькнуло неясное выражение…

— Даже не пытайтесь!!! — закруглила она решительно.

— Я не пытаюсь, мы ведь не в R-спейсе, да и у вас… — дистант-плашка тазера покачивалась у него перед глазами, крест из неярких оранжевых огоньков притягивал внимание. Внимание… Внимание обратить можно было сразу. Не пара сиреневых точек, а оранжевый крест!

— Вы не из полиции! — сказал он уверенно.

— Это почему? — женщина чуть заметно улыбнулась. Принесенный с собой через порог хаос неясных эмоций она успела спрятать, задрапировать маской самоуверенного исследователя.

Он постарался отзеркалить эту самоуверенную улыбку и взглянул незнакомке прямо в глаза.

— У вас в руках нейроспам. — ответил он. — Штучная, дорогущая вещь. Нейроспам в корпусе полицейского тазера, слишком сложно для легавого… впрочем, для легавых вы и сами — слишком. И слишком дорого для простого человека, да такой меня никогда бы и не нашёл. Корпоративная безопасность?

Женщина молчала, немного опустив оружие.

— Может быть, присядете и поговорим? — он сделал усилие, придать голосу больше уверенности. — И не надо вам так волноваться. От тазера, к слову, увернуться легче лёгкого. Но под прицелом этой штуки я с места не двинусь, правда.

Незнакомка, наконец, решилась. Не опуская оружия, ногой вытянула из-под столешницы трёхногий табурет. Уселась, расправив полы плаща свободной рукой. Снятый с предохранителя нейроспам положила перед собой. Зрачки её так и метались, буквально физически ощупывая его лицо, словно незнакомка искала… что-то. Искала и не находила. Молчание затягивалось.

— Что вы от меня хотите? — первым снова не выдержал он. — Компенсации морального ущерба? Раз уж с порога не обратили меня в овощ, значит чего-то…

— Кто вы такой, вы знаете? — она вдруг прервала его словоизвержение. Простой вопрос, однако же, заставил его заметаться. Лишь мысленно, впрочем.

— Я — никто, просто нуль, — отозвался он, сдерживаясь. — Если вы знаете больше, я готов выслушать.

Табурет под гостьей заскрипел. Свободной рукой она отодвинула от глаз непослушные волосы.

— Вы понимаете, что вы уникальны? — на два тона выше, чем раньше, заговорила она. — Первый и пока единственный маньяк, действующий в R-спейсе?

— Предположим. И что? — он старался сохранять на лице равнодушное выражение.

— Вы уникальный в своём роде феномен!

— Вы что, интервью у меня брать пришли? — он опять не сдержался. Горячность гостьи в сочетании с официальным тоном сбивала его с толку, казалось, незнакомка говорит совсем не то, что хотела бы. А незнакомка ли? Они точно не встречались раньше? Где-то в глубине сердца заплескалось сомнение.

— Нет-нет, мне это не нужно, — возразила она. — Я даже выяснять не хочу, что вами движет, но…

— Запах… — сказал он почти беззвучно. Женщина, кажется, не расслышала его вовсе, голос её, поначалу неуверенный, окреп и в карих глазах замелькали азартные золотые искорки.

— …но одну вещь я вам просто таки мечтаю высказать очень давно! — короткий вдох. — Ну почему ты такой, прости господи, смертельно скучный маньяк?

— Что?! — он ожидал чего угодно, вплоть до угрозы расстрелять на месте, но не такого заявления.

— Что слышал!

Она привстала, нависая над столом и придвигаясь к нему ближе, словно начисто позабыв о лежащем рядом оружии.

— Где ваши зашифрованные записки, оставляемые для полиции? Где загадочные знаки на местах преступлений? Где инсталляции из отрезанных фрагментов тел? Затащил в подворотню, ткнул ножичком и ноги в руки, это маньяк по-вашему?! Это настоящее позорище, мне на вашем месте стыдно было бы!!!

Сейчас ему ничего не стоило бы обезоружить и пленить незваную гостью. Но он мог только сидеть и глазами хлопать. Незнакомка сбила его влёт, пронзила насквозь и пригвоздила к стене.

— И никаких тайных дневников с описанием подростковых извращений и детских травм, верно? На самом деле, скажите мне начистоту, — она потянулась ещё ближе, почти ложась грудью на поверхность стола, и он инстинктивно потянулся навстречу, попробовать аромат её дыхания, — ты хоть раз… по-настоящему?

Пойманный импульс прилетел одновременно с пониманием её вопроса, заставив его с силой отшатнуться.

— Нет!!!

— Серьёзно? — женщина вернулась на своё место. Она выглядела разочарованной.

— Серьёзно… И если у вас нет больше вопросов…

— Я ведь не из полиции и сдавать вас не собираюсь. — проговорила гостья с мягкой настойчивостью.

— Пожалуйста, уходите! — выкрикнул он едва ли не умоляя. — Мы сможем поговорить позже, если вы так хотите.

Женщина внимательно рассматривала его, округлив пухлые вишнёвого оттенка губы. Приняв, по-видимому, какое-то решение, резким жестом отбросила со лба пышные волосы и поднялась.

— Я уверена, — сказала она мягко, — что вы можете принести огромную пользу для Карнавала. Особенно, если вам помогут психологи, имиджмейкеры, сценаристы…

Он сидел, почти не слушая её, лишь силясь унять непрошеную дрожь в конечностях.

— Я хотела бы помочь те... вам увидеть себя настоящего, раскрыть свой потенциал. Подумайте об этом, — женщина подтянула к себе «тазер» и неловко спрятала в кармане плаща, — а пока я вас покину.

Дверь за незнакомкой ещё не успела, зашипев, скользнуть на место, как он подлетел и спешно заблокировал замок. Панель успокаивающе сверкнула красным. Хотя, она ведь как-то вскрыла её снаружи? Неважно, прямо сейчас она не вернётся.

«Вкус мяты и морского ветра. Слишком невероятно, чтобы… Я должен проверить, убедиться».

Присев на протёртый до пружин диван, он торопливо выцарапал из потайного кармана — он никогда с ними не расставался — пару тех самыхтрансмиттеров. Пристроил их возле глаз трясущимися пальцами. Проявившееся перед ним скромное сервисное меню R-мема ничем не напоминало роскошные врата, открывающие доступ в Карнавал.

ПАМЯТНЫЙ СПЕЙС ОТКРЫТ

ВХОД

Запахи и звуки лесного вечера обрушились на него. Убогая комнатка сменилась обширной поляной, окружённой странной формы деревьями, по коленям и голенищам зашуршали зелёные «метёлки». Он зашарил взглядом, выискивая знакомую светлую фигурку на фоне глухих теней. Единственная — настоящая. Светлое платье, светлые волосы, светлые глаза цвета незабудки…

«Я сохранил это. И ни с кем этим не поделюсь, с ней — в первую очередь. А сейчас я просто должен проверить, ведь этот запах просто похож, очень похож!»

***

Вызов скользнул на Слой 000433-JFY (Архив), разбил стройную последовательность действий, протёк, как ледяная вода за шиворот. SRG01-62954 с досадой поморщился. Текущий отчёт был не завершён и он терпеть не мог отрываться от работы. Но вызов был высшего приоритета, такие он выдавал только лично и не ответить было нельзя. Небрежным жестом свернув терминал в иконку, SRG01-62954 оставил рабочее место и сместился вдоль нити вызова. Пройдя насквозь 000303-GUT (Мир Богов), 000279-WVI (Мир Библиотеки) и 000216-PFR (Пятая Реальность) он завершил своё движение в самом обычном R-привате для текущих обсуждений: два мягких кресла и условный пейзаж за условным окном.

— Однако, вы оперативны, — присаживаясь и откидываясь на спинку, SRG01-62954 постарался лишь лёгким намёком обозначить свое неудовольствие, — надеюсь, не просто так.

ING01-969 располагаться в кресле не стала, встав у самого окна. Дневной свет ясно очерчивал её фигуру, оставляя выражение лица в тени.

— Вы приказали отчитаться немедленно и независимо от результата, я так и поступила!

SRG01-62954 лишь кивнул, давая понять, что ожидает продолжения.

— Объект недоверчив, но вполне контактен. — с нажимом начала ING01-969. — И, учитывая ситуацию, я не судила бы его за недоверчивость слишком строго. Думаю, ещё две-три встречи и его можно будет полноценно проанализировать.

— Это всё? — переспросил SRG01-62954 после небольшой паузы. И, не дождавшись ответа, продолжил. — Я всё равно считаю, что неконтролируемый фаг это бессмыслица, а уж фаг считающий себя Нулём — сумасшедшая аномалия, заслуживающая ликвидации, а не изучения!

— Но вы согласились с моими доводами и дали разрешение! — напряжение в голосе ING01-969 ещё усилилось. — Он уникальный и единственный в своём роде феномен!

SRG01-62954 с силой стукнул ладонью по мягкому подлокотнику.

— Я дал вам разрешение попытаться наладить контакт, а не открывать ему доступ в публичный R-спейс! Простите уж, что я в курсе вашей самодеятельности! — предельно ядовито проскрипел SRG01-62954. Вызвав терминал, он бегло пролистал несколько файлов. — Слой 000001-HLD, «Карнавал», девять уничтоженных аватар за две недели. Все — подключённые Нули! Я очень надеюсь получить сейчас не кастрюлю китайской лапши на уши, а нормальные оправдания!!!

По позе ING01-969 совершенно нельзя было предположить, что она собирается оправдываться.

— Тогда вас, возможно, заинтересует тот факт, что посещаемость Карнавала выросла на 70%. Именно за эти две недели!

— А я в курсе! — в интонациях SRG01-62954 только глухой не заметил бы самодовольства. — Я больше скажу, именно этот рост заставил меня присмотреться к вашим… инициативам внимательней. Значит, хотите сделать из вашего подопечного острую приправу?

— А почему нет? — с азартом отозвалась ING01-969.

— Потому, что не всё так просто. — SRG01-62954 резко посерьёзнел. — Нуль может аварийно разорвать связь с аватаром в случае опасности, но больше половины жертв не стали этого делать, тянули до последнего, понимаете?

— Хотели острых ощущений, это их выбор.

— Выбор-то, выбором… — SRG01-62954 поморщился, — вот только переживание смерти в контакте с аватаром необратимо повреждает нейроны и может, в перспективе, привести владельца к безумию…

— Он уверен, что живёт в нулевом слое, — невпопад отозвалась ING01-969, — и, применительно к нему это, можно сказать, так и есть. Ликвидация будет почти что убийством… это если забыть о том, что стандартных способов стереть код фага не существует вовсе.

— Или почти милосердием, — задумчиво отозвался SRG01-62954, внимательно всматриваясь в тёмный в контровом свете силуэт женщины. — Скажите честно: вы сейчас в контакте со своим Нулём?

ING01-969 не издала в ответ ни звука, лишь покачала головой. SRG01-62954 кивнул в ответ.

— Я тоже. Уже четвёртый месяц. У меня почти равные с ним полномочия, но, к сожалению, доводы за и против равнозначны и сам я не могу решить эту проблему. Если он так и не подключится — будете решать с моим преемником. А пока решение остается в силе, но я приказываю вам закрыть фагу доступ в публичный R-спейс!

— Хорошо, — негромко ответила ING01-969. — Если на этом всё…

Не договорив, она распахнула портал и покинула переговорную, не прощаясь.

***

Приватный Слой выглядел как глянцевый пряничный домик на опушке светлого зелёного леса. Белые стены, блестящие окошки, отражающие нежно-голубое небо, розовая глазурь на крыше. Хоть бери да облизывай, если не боишься передоза сахара. Выйдя из портала ING01-969 успела сделать ровно пять шагов по ухоженному до состояния ковра в детской комнате газону.

И с неба обрушился столп золотого света, от колокольного звона небеса пошли рябью и как по алмазной нити к ней, распахнув над ней громадные сверкающие крылья, осенив её главу серебряным нимбом, во всей силе и славе своей на аватару снизошёл Нуль. Перекрывающие друг друга, перекатывающиеся друг через друга как в штормовую погоду волны памяти, страсти и боли. Выдержать этот неистовый напор было невозможно и ING01-969 сплющилась под ним в тонкий лист, свернулась в комочек и спряталась словно крохотное насекомое в спичечном коробке. До поры до времени.

Инга вздохнула полной грудью, привычным жестом отбросила со лба назад пышные волосы и распахнула скрипнувшую дверь пряничного домика. В светлой розовой гостиной она небрежно раскрыла терминал и замерла, бегая глазами по строкам скопированных логов.

«Память… Не возвращается…»

***

Картинка на допотопном аналоговом экране была на вид никудышней дешёвой азиатской мозаики. Украшали её разве что яркие индикаторы справа. Алый — шифрование, сиреневый — прокси, бирюзовый — синхронный перевод. И золотой — инкогнито. В соответствии с последним лица собеседников были раздроблены крупными квадратами до полной неразличимости деталей.

— Я получил ваше предложение, — интонации собеседника съедались переводом, но и сквозь него можно было различить раздражение. — Я отвечу, что вы либо издеваетесь надо мной, либо ненормальная.

Женщина в волнении подалась ближе к экрану.

— Раз уж вы приняли мой вызов, может быть, ответите подробнее?

— Раз уж вы ко мне пробились, правильней будет сказать так. Лучше всего вам просто смириться. Ваш Серафим… — собеседник помедлил.

— Серафим умер, — сказала женщина кратко.

— Да. А личный аватар остался. Но при отсутствии подключений через шесть месяцев он будет деактивирован.

— Осталось только два…

— Хорошо, я постараюсь объяснить. Вы, вероятно, считаете, что это ограничение по произволу, чтобы не переполнять R-пространство аватарами покойников? Чушь! R-пространство бесконечно и вместит всех, — в голосе собеседника проявилось равнодушие усталого ментора. — Дело совсем в другом. У любого Нуля…

— Человека!!! — резко перебила его женщина.

— Да-да, простите. Терминология R-пространства мне несколько привычней. У любого человека наличествует свобода воли… что бы мы под этим термином не понимали. Личный аватар — почти то же самое, но это всего лишь информационный гомеостат. Он не мыслит и не действует, он лишь реагирует. Без подпитки со стороны Н… носителя, он постепенно приходит в равновесие с окружающей инфосредой. А на что эта среда похожа, — собеседник негромко усмехнулся, — вы и сами знаете. Неужели вы хотели бы видеть вашего близкого… человека, одержимого идеей, к примеру, уничтожить всех хомяков в мире? Или заставить всех поклоняться одному единственному богу? Или собрать все существующие в сети фотографии голых женщин со светлыми волосами?

— Кажется, я понимаю…

— Примерный срок до того, как изменения станут необратимыми — полгода самостоятельного «плавания». Вот и вся причина для такого ограничения.

Собеседник коротким жестом хлопнул по воображаемой кафедре, как бы давая понять, что дальнейшие споры здесь неуместны.

— Ладно! — женщина взволнованно провела ладонью по лицу. — Допустим. Был второй вариант.

— Второй?! Знаете, ваше первое предложение — это логика дилетанта, вполне понятная. Но второе — чистое безумие и ничего кроме! Поймите, аватар — это почти разумный почти человек. А фаг — квазиразумный цифровой хищник. Мусорные аватары, вирусные аватары, спам-аватары — его добыча и его пища, ничем другим он заниматься не должен.

— И у него неограниченная регенерация!

— И поэтому ваша прелестная головка додумалась до идеи встроить матрицу аватара в код фага?! Это невозможно!

— А я уверена, что возможно!

— Я повторяю — это невозможно! У них даже системы разные… да что могу вам доказать, о боже!!!

— Я уверена, что ничего невозможного для вас нет, господин Штайн! Видите, я знала, к кому пробиваюсь!

Несколько секунд полной тишины. И золотой индикатор медленно угас. Проявившееся на экране лицо более всего походило на рассерженного Санта-Клауса. Если, конечно, заменить пышную белую бороду на короткую кучерявую и чёрную.

— Фон Штайн, с вашего позволения, — уточнил собеседник ворчливо. — Раз уж мы перешли на такой уровень общения… госпожа Инга Лазарева. Ваши прокси хороши… но не идеальны.

— Раз мы перешли на такой уровень общения, — поддержала тон Инга, — я могу сказать, что в курсе ваших… затруднений.

Указательным пальцем она быстро написала на сенс-панели несколько цифр и вопросительно уставилась в экран. Собеседник её, нахмурившись, поскрёб ногтями жёсткую бороду. Быстрым жестом начертил сбоку ноль. Инга, не произнеся ни слова, приложила к панели узкую ладонь и на экране мигнуло «транзакция подтверждена».

— Вы с ума сошли, я ещё не дал согласия! — фон Штайн дернулся так, словно на мину наступил.

— Вы начали торговаться, это почти то же самое, — отозвалась Инга устало. — У меня нет времени выгадывать. Два месяца и каждый день на счету.

— Вы ведь понимаете, что задача может оказаться нерешаемой в принципе?

— Тогда я просто выкинула кучу денег на ветер, ничего страшного, — Инга впервые за весь разговор улыбнулась и в глазах её затанцевали золотые искорки азарта. — Но вы обязательно её решите, я в вас верю!

***

Белые строки на чёрном экране закончились. Что ж, всё как она и ожидала — немедленно после её ухода Серафим подключился к памятному спейсу — и внедрённый в систему админ-червь моментально поставил его личный таймлайн на паузу.

«Кое в чём ты совсем не изменился», — улыбнулась своим мыслям Инга, извлекая из кейса трансмиттеры. Конечно, здесь они не более чем условность, можно было просто открыть портал или придумать любой другой способ перехода. Но она всегда любила необременительные условности. Условности — это надежно.

В поле зрения развернулось сервис-меню, затем, поверх него — консоль.

ПОЖАЛУЙСТА ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ АДМИНИСТРАТОРА

ОК

СИНХРОНИЗАЦИЯ ТАЙМЛАЙНА

ВЫПОЛНЕНО

«Я пришла к тебе впервые в нашем любимом облике — миниатюрной девушкой с огромными глазами цвета незабудки и светлыми волосами до лопаток. И ты задушил меня».

РЕПЛИКАЦИЯ АВАТАРА

ВЫПОЛНЕНО

«У меня нет злости на тебя. Ты просто пока не можешь иначе. Но никто не знает, что я не выходила из аватара, ни тогда, ни во все последующие разы. Проживала всё до самого конца.

Я и сейчас не буду выходить».

ПОДТВЕРДИТЕ ВХОД В ЗАЩИЩЕННЫЙ СПЕЙС (ДА/НЕТ)

ДА

Пара мгновений ушла на то, чтобы осознать как R-реальность короткое светлое платье, собственные длинные светлые волосы и лесную чащу за спиной.

«Для тебя это не более, чем воспоминание... словно раз за разом пересматриваемый на экране древнего смартфона видеоролик. А для меня...»

Она сразу же поймала взглядом неподвижную фигуру вдалеке.

«Повреждение нейронов, говорите? Безумие, говорите?! Да я, быть может, давно уже…»

Инга отбросила со лба назад тонкие волосы, упруго оттолкнулась от мшистой почвы и побежала. Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос. Побежала как полетела. В облаке ароматов мяты и морского ветра. Навстречу тому, кто пришёл вспоминать.

Отдаться тому, кого любишь или позволить ему убить тебя это ведь, по сути, одно и тоже.

Почти.