Побасенки из СССР

Баллада о брашпиле

Сейчас многие люди очень плохо представляют себе, что означал для Страны Советов слово «План». Скажу сразу, это было не то, чтобы круче, чем сейчас договорные обязательства, но это было вообще нечто иное совсем. Потому как понятие это было сложное и многозначное. Ведь именно на планировании всё держалось. А обстоятельства бывают разные. Ну, не бывает так, чтобы всё было гладенько. Одна погода чего только стоит! Поэтому удержать процесс на прямой удавалось не просто и даже не всегда, хотя страховались, договаривались… много чего предпринималось. Ведь если план предприятие не выполняло, то наступала главная неприятность – разбираловка на высоком уровне. Короче, за соблюдением плана следили и старались избегать сбоев… иногда не совсем обычными путями.

Предприятие строило суда рыболовного флота. За месяц на воду спускали четыре и более штук, кроме планового ремонта. То есть четыре – это «основная продукция» и они спускались без вопросов, а кроме них спускали суда других проектов. Это было серийное строительство. А спустить судно на воду и сдать его Заказчику, это совсем не то же самое, что построить какой-нибудь автомобиль или даже многоэтажку. Всё намного сложнее. Каждое судно проходило сдаточные испытания под наблюдением представителей разных ведомств, и главное – инспекторов классификационного общества – Регистра СССР. Это самые суровые приёмщики международного уровня (никакого юмора). То есть минимум четыре раза в месяц происходило подписание главной бумаги, лежащей поверх кучи других бумаг, которые были подписаны ранее в процессе разных этапов испытаний всех систем судна и самого судна. Сложная система.

А систем без сбоев не бывает. Дело было в общем-то простым – не привезли на завод брашпиль. Отчего, почему, и кто виноват – второй вопрос. Важно было другое – судно нужно было сдать Заказчику вовремя! Тогда будут премии, и, главное – не будет разбираловки, которая выматывает силы и нервную систему. Сдачу судна, которому не хватило брашпиля, договорились с Регистром перенести на неделю. То есть в понедельник к сдаче предъявляли не одно, а два судна. И тут снова не повезло. Брашпиль обещали доставить только во вторник… такая, понимаешь ли, проблема. И что делать? Там ведь не просто так, посмотрели и дальше пошли. Там посмотрели на все детали всего устройства, сверили с рабочими чертежами, ранее согласованными с Регистром, проверили сертификаты, а потом открывают «Программу приёмо-сдаточных испытаний» и строго по пунктам проводят испытания всего устройства. А тут судна два, а брашпиль – один. Кто не знает, что это такое показываю:

Это носовая часть палубы судна. Здоровенная штука в центре и есть брашпиль. С его помощью вытаскивают якоря, он помогает при швартовке и прочее. Очень тяжёлый и неубиваемо надёжный. Естественно, он устанавливается на могучий фундамент, через его звёздочки проходят якорные цепи, он подключается к электричеству… все дела.

Для сдачи двух судов с одним брашпилем была подготовлена целая спецоперация с привлечением кучи народу, у каждого из которых была своя задача. Учли всё. Утром собрались члены Комиссии во главе с Регистром. Все идут на судно «номер один», осматривают, проверяют, всё как обычно. Закончили, проверили, подписали бумаги… и тут к неудовольствию (лёгкому) Комиссии выясняется, что «судно номер два» не стоит борт о борт с «судном номер один», а располагается примерно в 100 метрах выше по течению. Главный Строитель очень натурально на глазах Комиссии возмущается раздолбайством Строителя судна. Тот, разумеется, очень расстроен и предлагает «прям щас, буквально минуточек сорок» подогнать «судно номер два» к борту «судна номер один» для продолжения процесса. Очень тонкий момент. Представитель Регистра машет рукой (заводчане мысленно облегчённо вздыхают) и говорит, что ладно, мол, дотопаем, ничего страшного.

А он, между прочим, был заядлым дачником, что было учтено при планировании операции. И вот тут Главный Строитель и говорит, что вот даже хорошо, вообще-то. Что сейчас будем проходить мимо Механического Цеха, я Вам, мол, покажу кое-что. Мы, грит, там вишенки высадили, прям целый сад! Вишнёвому новопосаженному саду Представитель Регистра был рад. Ага, грит, а что за вишенки? Тут началось степенное движение Комиссии по трапу на пирс на фоне производственного грохота и оживлённому разговору двух дачников про особенности вишен разных сортов. Никто особо не обратил внимание, как на нос «судна номер один» стремительно, но очень тихо, рванулось несколько человек в спецовках. Лучшие из лучших! Вторая такая же бригада ждала своего часа… какого, к шутам, часа! Своих минут с секундами! Так вот, вторая бригада ждала на «судне номер два».

К тому моменту, когда последний член комиссии покидал ходовую часть пирса, брашпиль на «судне номер один» уже демонтировали. Комиссия неспешно шествовала вдоль цеха, Главный Строитель продолжал свой рассказ о вишнях, плавно переходя к демонстрации посадок… Всем остальным членам Комиссии может были те вишни «по барабану», но тут сработал человеческий коллективизм и всех заинтересовали тонкие прутики с редкими листочками у стен цеха. Никто не обратил внимания на то, как величественно на заднем плане проплывал по воздуху демонтированный брашпиль при посредстве мощного крана портового типа.

Ещё через пару секунд на носу «судна номер два» закипела работа. Молча! Ни одного лишнего движения! Видели соревнования «Формулы Один» и «питстоп»? Так вот – пусть ребята отдыхают – здесь задача была куда сложнее. Между тем осмотр вишен много времени не занял, как ни старался Главный Строитель, и Комиссия с Регистром во главе продолжила свой путь на «судно номер два». За судовым капом с берега носовую часть палубы было не видно – ещё несколько секунд. Мало! Тут наступает время Главного Строителя. Он проскальзывает на трап первым. И вот ведь незадача – оступается на спуске! Делает шаг вправо, начисто перекрывая своей согнутой массой путь на нос. Комиссия во главе с Регистром (ну, что ж ты так?..), естественно сворачивает налево, на корму (пойдём пока «машину» проверим), а главный Строитель бросает осторожный взгляд в сторону носа. Там в вальяжной позе, с сигаретой в зубах, стоит бригадир сдаточной бригады. Строитель ничего не спрашивает и вообще ничего не говорит. Он прекрасно помнит слова Бригадира, сказанные ему утром: «Как сигарету брошу – запускай Комиссию». Ещё пара минут – ведь Комиссия вряд ли долго задержится в «машине», по ней всё уже подписали, остался формальный осмотр… да. Легко распахивается стокилограммовая дверь с клинкетными задрайками и на палубе появляется Представитель Регистра! Дверь продолжает своё движение. Лёгкий щелчок амортизирующего фиксатора. Представитель Регистра оборачивается на дверь: «Ага. Отлично!»

Главный Строитель бросает тревожный взгляд на нос… спина Бригадира, сигарета, летящая за борт!.. Комиссия идёт любоваться тем же самым брашпилем, который они видели несколько минут тому назад на другом судне. Так они ведь стандартные! Устройство уже прошло испытания – формальность.

Через полчаса на пирсе Представитель Регистра первым пожимает руку Главному Строителю: «Ну, у вас всегда всё, как надо! Давай, до встречи в понедельник. Всё успеете?» Ответный взгляд светел и чист, как весеннее небо над головой: «Конечно успеем. У нас ведь всегда всё чётко и по плану». Он улыбался… всё, как всегда. Рутина…

Краска

Да уж… иной раз как вспомнишь, так вздрогнешь. Такие, понимаешь, времена были – легендарные, можно сказать. А потом пришёл один, понимаешь, и всё накрылось, хотя на первый взгляд и не могло. Вот и осталось одно – вспоминать, как всё это было. Иногда бывало забавно. А уж, если на работе, так вообще… ведь без чувства юмора разве чего путного сделаешь? Ну, вот, например… э-э-э…

Краска. Вот чего в дефиците не было, так это красок. В смысле обычной краски – для хозработ. Но краска ведь бывает разная, и что характерно, всегда хочется именно ту, которой нет в магазине. Вот именно так, не то, чтобы она была нужна, а вот… хочу! Потому как типа «запретный плод». И ведь привезли её уже. И она такая чудесная, кипенно-белая, быстросохнущая, чудесно стойкая ко всем погодным условиям… короче желанная. Да, это самое точное слово. У неё всего один недостаток – за ней следят в десять глаз все начальники от мала до велика. И приказали те начальники всей охране следить за нерадивыми и жуликоватыми работниками, а пуще всего – за той самой желанной краской. Самую секретную дырку в заборе – и ту заварили. Такие дела.

– Да, – говорит один – и хочется, и наколешься. Никакая спецоперация не поможет.

Второй, прикурив от чужого «бычка», и прикрыв заслезившийся от собственного дыма глаз, небрежно так:

– Ну да, прям шпионские страсти, вызывайте спецназ и майора Пронина…

– А, чо? Не так штоль?

– Да штоль не так… хотя, для кого как, конечно.

– Ага, а ты у нас такой вот «супермен», что тебе вся охрана козыряет, значит.

– С этим хуже, а вот краску добыть – не вопрос. Тебе сколько нужно-то?

– Ага. Верю, товарищ Бендер… литров шесть-восемь хватит. Ты серьёзно штоль?

– А я когда болтал? Когда нужно?

– Ну… вчера.

– Принято. Будь готов в обед.

Дальше нужно немного прояснить обстановку. Значит, завод у нас был такой… не большой, но и не маленький. Три проходные, двое ворот для грузовиков и одни для тепловоза класса маневрового. По железке грузы не часто возили. Тихо там большей частью времени… самое лучшее место. Наверное, поэтому там стоял самый суровый из охраны с честно заработанным «погонялом» Непушшу.

И вот подошёл обед… то есть грянул час Х! Непушшу бдит за вверенным ему участком периметра зорко и сурово. Его профессиональный взгляд наблюдает через окошечко будки множественный объект, приближающийся к вверенным ему воротам прямо по шпалам. Объект представляет из себя двух индивидуумов в спецовках. Явно представители нашего славного рабочего класса. У того, который ростом за 190 см, в руках кисточка и канистра с краской, а второй, который поменьше, но пошире, держит в руках раскрытый журнал типа «Амбарная книга» и шариковую ручку за 35 копеек.

Тот, который подлиннее, шагает чётко по шпалам и громко проговаривает стандартный цифровой ряд: «… восемь… девять… десять…». Тут оба останавливаются. Который пониже заглядывает в журнал и вещует:

– тридцать семь.

Который подлиннее кивает, наклоняется и старательно выводит на шпале код «37с». Второй заглядывает в журнал и уточняет:

– Да, да, точно – тридцать семь эс. Всё правильно – прошлая ведь была восемнадцать…

Длинный снова начинает шагать по шпалам и тренироваться в простых рядах:

– один, два, три…

Тут Непушшу, наконец не выдерживает и решается уточнить детали техпроцесса:

– А вы это чего делаете?

Длинный останавливается, выпрямляется во весь рост и, с явно недовольным лицом, сообщает в пространство:

– Чёрт, сбился…

Он понуро возвращается к шпале с номером «37с» и наконец отвечает Непушшу (между прочим, абсолютно честно):

– Чо, не видишь? Х…нёй занимаемся. Открывай ворота, а то обед уже…

Непушшу становится стыдно, что чуть не угробил на корню странный техпроцесс, он резво открывает скрипучие ворота для тепловозов и странной пары. Позади него уже слышен зычный голос Длинного:

– Один, два, три, четыре…

Парочка с канистрой белой краски, Амбарной книгой и всеми остальными инструментами скрывается за воротами. Вслед им несётся:

– Когда вернётесь – постучите, я сменщика предупрежу.

– Ага. Да не нада – мы через ту проходную вернёмся.

Непушшу качает головой – вот ведь работа у людей… в такую жару. А ещё и на обед опоздали. Он вздыхает, открывает свою «Амбарную книгу» и выводит: дата, роспись, в графе «Происшествия» ставит чёткий прочерк. Всё прошло штатно. Сейчас сменщик придёт…

Когда понимают

Быль...инное советское время. Я - молодой специалист, но «в колхоз» не посылают:

- Работу сделай лучше...

Просился. Начальник всё-таки внял и отправил, но не в колхоз, а на стройку и только на две недельки... Ну хоть отдохну.

На стройке сразу получил кличку Студент. И вот. Приходим как-то раз на работу (я и такие же, как я, из разных цехов в количестве 4 чел.), а там никого нет! В смысле нет ни мастера, ни начальника стройки. Сидим - ждём. Примерно через полдюжины анекдотов появляются оба, да ещё и с толпой серьёзных мужиков в серых плащах, шляпах и галстуках. Среди них САМ директор завода. Весь этот коллектив солидным шагом направляется к воротам новенького цеха, где накануне сгрузили на бетон 11 здоровенных баков для какого-то химического назначения (вес от 800 кг до 4,2 т). Там солидная процессия останавливается и о чём-то солидно беседуют вполголоса. Наш мастер и нач. стройки стоят на периферии...

Народ, зевнув, обращается ко мне:

- Студент, разберись с начальством, долго мы ещё «стоять» будем?

Я так и сделал. Пошёл к мастеру и осторожненько, чтобы не отвлекать солидных людей, говорю ему:

- Слышь, Миш, чего стоим-то?

Миша, направив на меня одно ухо, отвечает:

- Да вот эти баки нужно в цеху расставить по местам

…и чертёжик мне протягивает. Я беру документацию, иду к своей бригаде и объясняю задачу. Бригада изучает чертёж, чешет репу...

- Да они шутят, что-ли? Баки то - тяжеленные!

За это время солидные люди удаляются. Их место возле баков занимаем мы. Разглядываем конструкцию баков, обозначения с чертёжиком сравниваем... Ну, что - глаза боятся, а руки, как водится... Поблукав по стройке, находим несколько подходящих обрезков швеллеров и труб. Приподнимаем с помощью ломов баки, подкладываем под них «находки» и толкаем с матюками по своим местам согласно чертежа... разворачиваем, всё как положено. К обеду устали. Остался один бак - самый большой (4.2 тонны). Бригада настроена в светлое будущее – «хрен с ним после обеда дотолкаем». Против только я. Объясняю соратникам, что после обеда мне нужно отбыть по своим делам и бригада, соответственно, потеряет четверть своего состава. Бригада, смерив меня тяжёлыми взглядами, встаёт, и мы оттаскиваем-таки последний бак на своё место! Всё! Сделано!

Как раз вовремя появляется солидная команда и наши начальники с ними. Я хватаю чертёж и радостно бегу докладывать, что дело сделано и что мне нужно «свалить» по своим делам. Ворот цеха солидные и я достигаем практически одновременно. И я слышу от САМОГО директора нашего завода вопрос нач. стройки: «А где баки?» Тот, немного растерянно (вот выдержка - полковник в отставке!) поворачивается к мастеру:

- Миш, а где баки?

Миша крутит головой, замечает далеко внизу меня (у него рост больше 2м и ширина примерно такая же), и спрашивает:

- Студент, а где баки?

Я, правду сказать, был несколько озадачен:

- Как где? На месте стоят... вот чертёж.

Лицо Миши становится странным... Лица солидных людей тоже... Все молча расходятся.

Короче.

Когда Миша услышал утром мой вопрос «чего стоим?», то подумал, что я спрашиваю, чего здесь собралась представительная компания? А там, кроме нашего директора были ещё 3-4 «чужих» и плюс райкомовские начальники. Смысл их появления и был в этих баках. На нашем заводе погрузчиков подходящих не было и НАШ обратился за помощью "наверх". Вот и «совещанка на месте»... ну, а тут мы... я то есть.

А всего-то делов - нужно понимать собеседника, тогда не придётся таскать тяжёлого железа.

Будни семейной жизни

Рано или поздно это случается в семейной жизни. И если даже не случается, то в это особо никто не верит. Да, я про них – про «налево». У порядочных людей даже можно вычислить период жизни, на который и приходится большая часть приключений. Это когда дети уже подросли настолько, что постоянного внимания не требуют. Иногда эти приключения бывают с печальным концом, но больше всё же достаточно проходные. Почему-то так ведётся, что молва обычно валит всё на мужиков. Я с этим абсолютно не согласен – просто нелогично. Ведь если они и гуляют от своих половин, то ведь с женщинами. Так что и ответственность должна быть равной. А виновата во всём Природа. Точнее несовпадение её законов с законами человеческого общества… Но это всё так – философия. Я же про анекдот, который случился на самом деле… со мной.

Итак, вот этот самый период и нормальная ситуация – вышла из строя стиральная машина. В принципе неисправность я «вычислил» практически сразу, но, чтобы её починить, нужны запчасти, которых нет. Короче нужно вызывать мастера. Звоню... кстати, дело происходило в те ещё времена – телефонов сотовых не было. Как это ведётся «...мастер придёт послезавтра в течении дня». Жена оставаться дома отказывается наотрез с не очень внятным объяснением «а что я ему скажу, я в этом ничего не понимаю». По опыту знаю точно, что говорить ей о том, что ничего мастеру говорить не нужно, бесполезно. Поэтому иду к начальнику и говорю, что меня завтра не будет – нужно стиральную машину чинить. То есть всё настолько просто, что ничего увлекательного в такой ситуации ждать было нельзя... вроде бы.

День прошёл нормально. То есть мастер пришёл, дело сделал и, получив «трёшку сверху» удалился счастливым. Маленькая «тучка» проскользнула вечером. Жена является с работы и задаёт вроде бы нормальный вопрос, мол «мастера дождался? Машину починили? Всё нормально?..». Я подробно объясняю: «Да». И попутно замечаю, что голос, тон у неё какой-то странный. Вроде бы как задумчивый какой-то. Но это я уже на следующий день вспомнил, а тогда просто подумал, что показалось. И всё вроде бы было как обычно: поели-попили, уроки там, всякая мелочь, дети заснули, мы тоже... но поздно. В общем всё, как всегда...

Началось всё на следующий день, когда я на работу пришёл. Первый же, кого я встретил, странным голосом спрашивает: «Ну как, машину починил?»... Нет не так. Вот так: «Ну как, машину починил?»... голос такой, знаете ли, насмешливо-язвительный. Я опять подумал, что показалось, но уже слегка напрягся – что-то не то. Далее навстречу наши дамы и снова: «Ну как, машину починил?» примерно тем же странным тоном и ещё с хихиканьем. Я уже начал немного волноваться – «точно не то». Опять поясняю со всеми подробностями: «Да», попутно мучительно соображая... но соображать пока нечем. То есть ясно, что что-то не то, но что – не ясно. Чуть не пропускаю мимо ушей хихикающий вопрос от дам: «И как её зовут?». Подумал, что странно, что дамы заинтересовались маркой машины, но отвечаю. В ответ слышу практически откровенный смех... Может мои опасения и достигли бы при этом каких-нибудь заметных вершин, но тут является начальник... назовём его «Стас».

Он смотрит на меня странными глазами, доставая жёлтыми пальцами сигарету и этаким театрально-заговорщическим тоном: «Пошли отравимся...». В курилке Стас поворачивается ко мне и буквально «буром прёт»: «Ты, Камасутра ты наш доморощенный... ты хоть нормально предупредить меня мог, чтобы я не выглядел, как дурак перед твоей благоверной?» Понятно, что глаза у меня стали примерно с сигаретную пачку: «Да... чё у тебя за сигареты? Ты всех что ли угощал? И при чём здесь Камасутра?». Возбуждение у Стаса не снизилось, а моё понимание ситуации не возросло: «Пусть не Камасутра, а этот... Ржевский. Ты лучше объясни, почему твоя жена ничего не знает про стиральную машину? Или у вас стиркой ты занимаешься?».

Стиркой занимается жена и про машину она знала... ничо не понимаю: «Так. С этого места подробнее». Стас: «Чо подробнее? Она вчера целый день мне названивает и требует тебя, а мне ей что отвечать, эту твою байку со стиральной машиной?» Меня начинают терзать смутные подозрения, но если я прав, то получается, что теперь мне уже нужно спасать Стаса. Задав ему ещё парочку наводящих вопросов, принимаю решение оставить тему до выяснения деталей.

И да – всё произошло именно так. Моя драгоценная, оставив меня утром дома дожидаться мастера, отправилась на работу. Там она в благородной задумчивости обо всём сущем про нашу общую проблему напрочь забыла. А тут ещё ей в голову пришла мысль. Она решила сразу же ей поделиться со мной и... позвонила мне на работу. Трубку взял Стас. Узнал по голосу мою и его немного переклинило – у него-то с памятью было всё в порядке... Ага... И с фантазией тоже. Вот не поинтересовался я, что он нафантазировал (в деталях), но на всякий случай он решил меня «прикрыть»: «Да его нет сейчас на месте... бла-бла-бла». Женщина, разумеется, не успокоилась и через часок позвонила ещё раз. Стас вынужден был ещё раз рассказать про то, что я «вышел на минутку». Но моя – та ещё штучка. Упрямства ей не занимать и своё решение поделиться своей мыслью у неё не прошло. Зато вернулась память о стиральной машине, возможно из-за того, что она прекрасно знала, что надолго с рабочего места я уйти не могу. Тут уже у неё возникли вопросы – а где я нахожусь? Точнее – почему я вдруг оказался на работе, если она оставила меня дома на предмет починки машины? При этом им обоим не пришло почему-то в голову позвонить мне домой (ну, Стасу же понятно, почему такая мысль в голову не пришла, с учётом его версии событий). Поразмыслив ещё немного, жена решила ещё раз позвонить на работу, чтобы уточнить, а точно ли я там. Но начальник уже от телефона не отходил, чтобы кто-нибудь чего не ляпнул. И он клятвенно заверил мою, что он сам лично, вот прям с утра отправил меня куда-то там в цех решать жутко сложные производственные проблемы... короче, когда моя явилась домой и уточнила факт починки стиральной машины, ей было о чём задуматься.

Стас же кому-то всё-таки среди всего этого телефонного трезвона успел «поплакаться в жилетку» на непутёвого подчинённого... одному. Ну, а коллектив у нас был дружный, спаянный, прям одна семья. Короче к следующему утру «в теме» были все... Ну, а мне, как верному члену «семьи», пришлось дома пояснять жене, что Стас человек ужасно деловой и совсем всегда занятый настолько, что он просто не в состоянии уследить за тем, кто и где находится – вот, мол, и запутался... настоящие подробности всей этой ситуации она узнала через много лет, «...но это уже совсем другая история».