По ту сторону...

Глава 1

Черт был просто эталонный, как с картинки: с аккуратными острыми козьими рожками и раздвоенными копытцами на ногах. Мордочка завершалась розовым поросячьим пятачком, на один глаз спадала длинная, тщательно расчесанная челка, а все тело было покрыто короткой светло-серой шерсткой. Кончик хвоста, на котором красовалась распушенная кисточка, чертушка легкомысленно крутил левой лапой на уровне уха, слегка раскачиваясь на задних ножках обычного советского канцелярского стула.

Лицо мое (или что там у бесплотных душ?) наверняка вытянулось, а глаза округлились в немом изумлении. Усмехнувшись, черт перестал качаться, отпустил хвост, который продолжил торчать вверх, залихватски подмигнул и сделал приглашающий жест правой лапкой:

- Присаживайтесь, уважаемый!

Я оглянулся. Вместо стен и потолка клубился туман, мягко переливающийся цветом от розового к голубому, под ногами (все-таки у меня были ноги!) твердело что-то вроде серого кафеля. Присесть можно было разве что на пол, но тут же из пустоты с легким хлопком материализовался точно такой же стул, что и под чертом – светло-желтый, с высокой спинкой и жестким плоским сидением, обитым коричневым дерматином.

- Спасибо, - машинально поблагодарил я, устраиваясь на стуле, - а что…

Закончить фразу не успел. Черт замахал лапами:

- Сейчас все поймете. Минутку терпения.

Перед бесом все также из пустоты и с тем же хлопком возник до боли знакомый советский канцелярский стол, но покрытый темно-красным лаком, слегка облезшим по углам столешницы и в нижней части ножек. Черт потянулся к столу и взял лист бумаги с машинописным текстом. В левой лапе из ниоткуда появились очки в круглой железной оправе, которые нечистый сначала торжественно водрузил на пятачок, и лишь затем вгляделся в документ:

- Тэкс, тэкс, тэкс, что тут у нас? Ага, имярек имярекович, энного года рождения, ага, учился, женился, служил, работал… Все по стандарту.

Черт снял очки, которые исчезли в пространстве, положил бумагу на стол, зачем-то постучал по ней кривым черным когтем и разочарованно вздохнул:

- Все по стандарту. Одни мелкие грешки. Прелюбодействуете, да чревоугодничаете. Скучища.

Я поерзал на стуле и набрался смелости возразить:

- Так я всего разок. Того… прелюбодействовал. И то недолго.

Бес с усмешкой снова щелкнул по бумаге когтем:

- Да вижу, вижу. Все записано. С кем и сколько раз, и даже почему прекратил этим заниматься. Я же говорю – скучища. Ни тебе кровопролитиев, ни совращения малолетних, ни осквернения святынь. И опять эта бытовая нудятина в мою смену. И как назло, только отгул возьмешь, тут же сменщикам счастье подвалит – вот такенная папка с грехами! А тут один листок. Не везет. Иногда даже думаешь – а ну ее псу под хвост, такую работу! Может перейти в другой отдел, как думаешь? Они зовут. Извини, что на «ты» перешел, но я про тебя теперь все знаю.

Черт вопросительно поднял брови и уставился мне в глаза, подперев лапой подбородок. Я робко пожал плечами:

- Как я посоветую? Я-то тут у вас ничего не знаю.

- Ну да, ну да, - бес снова откинулся на жалобно скрипнувшую спинку стула, - извини, не подумал. Ты же у нас в первый раз. Правда, и повторно никто не являлся.

Черт опять усмехнулся и начал яростно чесать шею под совершенно козлиной бородкой. Я набрался смелости:

- А все-таки, я где?

Бесенок прекратил чухаться:

- Извини. Начал бороду отращивать – чешется, просто сил нет. А без бороды нельзя – четкое указание руководства. Дресс-код, как у вас сейчас говорят.

Черт коротко ткнул когтистым пальцем куда-то вверх и снова взял со стола бумажку с моей биографией:

- Итак, где ты. Тут понимаешь, какая закавыка, название этого места по-разному придумывают, кто во что горазд. Ну, для тебя ближе всего будет – чистилище. Слышал о таком?

Я осторожно кивнул:

- Слышал.

Бес ободряюще улыбнулся:

- Значит и функционал примерно представляешь. Отделяем, так сказать, чистых от нечистых, агнцев от козлищ, ну и так далее. Трудимся, в общем, не покладая лап, без выходных и праздников. Правда, посменно, что уже хорошо. Вознаграждение, конечно, не соответствует затратам, но тут что поделаешь.

Черт снова занялся бородой, и я сумел вклиниться в монолог о тяжкой доле бесов:

- А почему меня сразу в ад? Там, в вашей объективке, вроде бы особых грехов-то нет.

Нечистый вновь удивленно вскинул брови:

- Кто тебе сказал, что именно в ад?

Пришла очередь удивиться мне:

- А вы разве не черт? Если я все правильно помню, у врат рая встречает святой Петр.

Бес расхохотался в голос:

- Слушай ты больше всяких разных. Они ж тут не были, так откуда им знать, кто и как встречает? Там, наверху, своя номенклатура, у нас – своя. А насчет рая… без обид, но немного ты не дотянул до их требований. Вот если бы прелюбодеяние убрать, как раз бы по самому низшему разряду прошел. Петр бы тебя не встретил, но разговаривал бы ты сейчас не со мной, а с каким-нибудь архангелом.

- С другой стороны, - черт опять потянулся к бороде, но отдернул лапу, ухватив хвост, - и нам ты не очень-то подходишь. Поэтому и разговариваем в нейтральной обстановке.

- А я – умер?

На слове «умер» горло перехватило и черт понимающе улыбнулся:

- Сам как думаешь? Что-то помнишь?

Я попытался сосредоточиться:

- Да все помню. Дома один был. Поел. Футбол досмотрел. Лига чемпионов. Группа. Реал – Наполи. Реал выиграл, уже за полночь было. Зубы почистил. Отлил лишнее. Ну и нырнул под одеялко. Глаза закрыл, а когда открыл – тебя, то есть вас, увидел. Все.

- Можно на «ты», - махнул лапой нечистый, - и если хочешь, можешь считать это все сном. Если так меньше травмирует психику. Хотя, по большому счету, кому ты там, на Земле, уже нужен? Родители умерли, дети выросли, внуков нет, с женой не интимничаешь. Исчезнешь, все всплакнут, а уже через неделю привыкнут, что нет тебя. На работе опять же местечко освободишь, возьмут кого-нибудь моложе и энергичнее. Родина вообще не заметит, что ты покинул стройные ряды. Без обид, но ведь так это. Взгляни правде в глаза.

Говорил бес проникновенно и убедительно. Да и прав ведь был, черт этого черта побери. Особой пользы от меня уже не было. Да что там особой! Никакой не было. Ненужный прыщ на теле общества, так сказать. И тут даже на райское блаженство не потянул.

Бросив взгляд на мою понуренную голову, бесенок сочувственно хрюкнул пятачком:

- Ну-ну, не стоит так расстраиваться. Все-таки жизнь прожил не совсем без пользы, да и грехов за тобой минимум.

- Так и минимума хватило, - я шмыгнул носом, - на максимум.

- Да нет, в том-то и дело, что не хватило. На перепутье ты. Вроде и на праведника не тянешь, и адских мук не достоин.

Я посмотрел на черта:

- И что теперь? С вами, в этой клетушке, до скончания веков? От скуки сам в котел попросишься.

- Можно на ты, я же сказал уже, - поморщился моей необучаемости нечистый, - а насчет пребывания здесь. Можно, кстати и так, если выберешь, но обычно мы отправляем жить заново.

Вот уж удивил, так удивил. У меня аж лоб вспотел и ладошки зачесались.

- В смысле, заново? В новом теле, с нуля? А я хоть что-то помнить буду? Про тебя, про прошлую жизнь? А как…

Черт вскинул лапу вверх, прерывая мое радостное словоизлияние:

- Тормозни. Рано радуешься. Не знаю, как там архангелы решают вопрос, но у нас для таких, как ты, предусмотрено два любых года из твоей прошедшей жизни на выбор.

- Всего два? – разочарованно протянул я.

- Целых два, - возразил бес, - и заметь, это очень мягкое наказание.

- Мягкое? Наказание?

- Конечно, мягкое, - хмыкнул черт, - грехов у тебя маловато. А то влетел бы лет на десять-двадцать. Или, вообще, на целую жизнь. С младенчества.

- Да я согласен и на целую. В чём наказание то?

- А ты еще не понял? – в открытую расхохотался бес, - Объяснить или сам дотумкаешь?

- Объясни, - я снова сжался в комок, ожидая капитальной пакости.

Черт откинулся на спинку стула:

- Объясняю. Надеюсь, что дойдет с первого раза. Представь себе любые два года из собственной жизни. Представил? И вот ты начинаешь эти два года заново. В том самом теле, какое и было у тебя тогда. Но! Со всем багажом накопленного жизненного опыта, со всеми воспоминаниями.

- Не вижу проблемы, - перебил я нечистого, - готов хоть сейчас. Девятый – десятый класс. Самое золотое время. А уж имея жизненный опыт и зная, что и как будет происходить… Это же сказка! А что-то менять можно? Исходя из жизненного опыта?

Черт склонил рогатую голову на правое плечо и с неожиданной жалостью в глазах посмотрел на меня:

- Можно. Менять можно. Вопрос в том, на каком цикле это тебе надоест.

- Каком цикле? – не понял я.

- Пятом. Десятом. Сто двадцать первом.

- А…

- Да, да. Ты все же грешник, не забывай. Твое «золотое время» будет повторяться до бесконечности, пока там, - черт ткнул когтем вверх, - не решат, что ты достоин выхода из этого колеса. Понял теперь, почему два года – это очень мягко? Грешники покруче тебя вынуждены раз разом проживать всю свою ужасную жизнь, от рождения до смерти.

Следующий вопрос застрял у меня в горле, но бес его предугадал:

- Как покинуть колесо, и куда ты потом попадешь? Даже я не знаю критериев выхода. Что-то надо сделать на этом отрезке жизни или, наоборот, чего-то не делать. Количество экспериментов не ограниченно. А вот куда потом… Либо туда, наверх, в так называемый рай, либо к нам, на низший уровень. У вас это зовется адом.

Я проглотил наконец-то комок в горле:

- А там… на низших уровнях, что?

Черт усмехнулся:

- Сюрприз. Заранее мы не рассказываем, но поверь на слово, ничего хорошего. Басни про кипящие котлы и раскаленные сковородки можешь забыть, до такого примитива коллеги не опускаются, но скучать точно не придется, ребятам там работают крайне креативные. Так что, есть смысл постараться.

- А наверху?

- Думаешь, я расколюсь? Да я и не знаю толком, только про смежников. Ну, про архангелов нижнего уровня. Ты бы к ним попал, если бы налево не бегал, я же говорил. А у них там такая же система – колесо прежней жизни, только какие-то плюшки предусмотрены, которых у нас нет. Да, и два года колеса – там максимум, а у нас минимум. Там и на один день можно попасть, а как сам понимаешь, с одним днем выводы делать легче. Ну, грубо говоря, наступил ты на муравья или придержал ногу.

- То есть, надо все-таки добрые дела делать?

Бес в очередной раз хохотнул, блеснув идеально белой эмалью коротких клыков:

- Что такое добро, и что такое зло? Все относительно. А если муравей ядовитый и через полчаса укусит маленького ребенка, который в муках умрет? И для всех это – горе. Но сам-то малыш в своей жизни нагрешить не успел. Ну, максимум, кашку плохо кушал. Так что ему прямой путь в ласковые руки тех, кого вы называете ангелами. Это, дорогой мой, философия. Почитай на досуге, времени у тебя теперь – вагон. И хорошенько подумай, какие два года выбрать.

- Если ты правду говоришь, то наверное, первые два? Что бы я там успел натворить такого ужасного?

- Что значит «если правду»? – слегка обиделся черт, - Не хочешь – не верь, мое дело маленькое. А насчет младенчества… С одной стороны, там от тебя мало что зависит, может и за пару оборотов выскочишь. Но! Два года. Два! Двадцать четыре месяца. С сознанием человека, прожившего жизнь, и невозможностью действовать, а лет до полутора – и говорить. Выдержишь?

А нечистый ведь прав. Два года со мной будут обращаться, как с неразумным и не самостоятельным. Да и не два! Сколько там колесо должно сделать оборотов – я не знаю, а черт или сам не знает, или не говорит, бесячья морда.

- Но-но-но-но! Я попросил бы без морды, тем более – бесячей, - напыжился черт, - расслабился, что ли? Забыл, где находишься? Я к нему, понимаешь, со всей душой, а он – бесячья морда! Закатаю тебя сейчас без всякого спроса в любые два года, и будешь либо в пеленки пруденить, либо плац сапогами трамбовать.

- Не надо про плац, пожалуйста! Там я точно ничего не исправлю, при всем желании. Да и в младенцы, по зрелому размышлению, совсем не хочется!

- То-то же, - примирительно усмехнулся бес, - Собственно, ты можешь от колеса и отказаться, не проблема. Навечно в этих стенах, нашей конторе это ничего не стоит.

- Навечно, это на сколько?

- Навечно – это навсегда, - захохотал черт, - пока существует этот мир. Чего у вас там астрофизики предсказывают насчет «тепловой смерти Вселенной»?

- Да я-то откуда знаю. Не мой профиль. Но там речь по любому о миллиардах лет, - я попытался вспомнить хоть что-то из прочитанного в научно-популярных журналах, но выходило плохо, - А что тут делать все это время?

- Ничего, - продолжал потешаться бесенок, - Еда тебе теперь не нужна, вода – тоже. Библиотека не предусмотрена, спортзал и общение с соседями – тоже. Один раз в земные сутки – просмотр земных же новостей в течение часа. Как-то так.

- Кошмар, - у меня даже под ложечкой заныло от ужаса, - конечно, лучше уж колесо!

Черт перестал смеяться и торжественно возложил лапы поверх стола:

- Значит – договорились! Остается решить, с какой даты своей жизни ты начнешь. Разрывать нельзя. Ровно семьсот тридцать дней или семьсот тридцать один, если год будет високосным. Думай, у тебя десять земных минут.

На столе перед нечистым возникли большие песочные часы. Черт перевернул стеклянную колбу и золотистый песок потек вниз, собираясь аккуратным конусом на донце. Я попытался слабо возразить:

- Два года и всего десять минут на подумать?

Бес властно пристукнул копытом:

- Именно! Мы и так посетителями завалены! Там, за дверью, уже очередь! Завещал вам Господь – плодитесь и размножайтесь, так вы его буквально и поняли. А чем больше рождается, тем больше и умирает, так ведь?

Дверь, честно говоря, я не помнил. Как глаза открыл, так этого коз, извините, представителя потусторонних сил и увидел.

- Дополнительные вопросы можно?

- Валяй, - согласился черт, - но это все в пределах отведенного времени. Песочек сыплется, как видишь.

Так, что тут самое важное для решения? Да все важно, чертова ты перечница. Любая информация. Ну, первое, что приходит в голову:

- Все воспоминания о прожитой жизни сохранятся, независимо от точки отсчета?

Бес важно кивнул:

- Однозначно. Воспоминания, знания, навыки. Наиболее отчетливо – ближайшее время перед точкой отсчета.

- Значит, если вернуться, например, в школу, тупым дебилом я выглядеть не буду? Я ведь многое забыл.

- Ну, дебил или нет, это целиком от тебя зависит, - хмыкнул черт, - А насчет того, что ты там чего-то забыл из физики или химии, давай будем честными: не забыл, а не выучил. Но, повторю, тот объем знаний, который у тебя в голове сохранялся, будет доступен. Так что, задачку по алгебре или геометрии ты решишь, даже если сейчас эти формулы или аксиомы с теоремами не помнишь. Дальше – все сам.

- А следующий круг?

- Там уже интереснее, - оживился бес, - все, что ты заново выучишь и запомнишь, все твое. Так что, с учетом повторения, с каждым циклом будешь знать все больше. Кругу на четвертом-пятом на золотую медаль потянешь. Если это тебе не надоест.

- Надоест или нет – там поглядим, - я потер виски руками, стараясь не смотреть на струйку песка, - А как со здоровьем будет? Сейчас-то я, мягко говоря, не очень.

- Нормально будет. Окажешься в том теле, которое было у тебя в точке отсчета. Выберешь младенчество – будешь пеленки пачкать. Выберешь восемнадцать лет – ежедневная утренняя эрекция и десяток подъемов переворотом, или сколько ты там делал?

- Пятнадцать, - машинально отозвался я, - а следующий круг?

- Так же, как с обучением, - развел лапами черт, - Будешь пить и курить, другими способами здоровье сажать, таким и перейдешь на следующий оборот. Будешь железо тягать – мышцА сохранится. Ну, и так далее.

- За это – спасибо! А если я под машину попаду? Насмерть?

- Ишь, чего захотел, - прищурился нечистый, - Насмерть. Ха-ха. Раз в прожитой жизни не попал, и в новой не попадешь. А вот самостоятельно обрывать круг не рекомендую. Во-первых, может не получиться. Спрыгнешь с крыши, но насмерть не убьешься, а вот позвоночник сломаешь. Остаток времени круга – в инвалидной коляске или вообще лежачим. Во-вторых, оборванный круг не засчитывается как пройденный, а штрафом добавляется еще два. Как тебе перспектива?

Я поежился:

- Так себе перспектива. А окружающие люди будут каждый раз делать и говорить одно и тоже? Ну там, друзья, учителя, родители? Политики, в конце концов? Перестройка обязательно будет?

- За глобальные события не переживай, - махнул лапой черт, - И Брежнев умрет в положенное время, и перестройка будет, и перестрелка после нее не отменяется. Ты на такие вещи и тогда повлиять не мог, и сейчас не получится, как бы ты не старался. Так что, колбаса в магазине всегда будет по два двадцать, но будет она не всегда, извини за каламбур.

Бес закинул ногу на ногу и задумчиво потеребил бородку:

- А вот те люди, с которыми ты будешь взаимодействовать… Тут посложнее. Общая канва событий будет соблюдаться и повторяться. То есть в детдом тебя родители не сдадут, школа не сгорит, и внебрачная связь не всплывет в неподходящий момент. Но, если ты родную школу сам подожжешь или одноклассницу обрюхатишь – готовься к последствиям, собственно, на этом и построен смысл колеса. Пробуй, действуй. Глядишь, и выплюнет тебя колесо, снова здесь побеседуем.

- Снова здесь?

- А как еще? Из колеса ведь два пути – наверх и вниз. Если наверх, я тебе направление к архангелам выдам, и попрощаемся. Ежели вниз, ребята тебя и без сопроводительной записки примут.

- Понять-то, как?! Иду я по восходящей или скатываюсь по наклонной?!

- Не ори, - черт скосил глаза на почти пустую верхнюю колбочку часов, - не дома. В общих чертах, а подробностей я не знаю, в рамках общепринятой морали, наверное. Не убий, не укради. Но это не точно. Пробуй. Какие-то знаки должны быть.

- Не убий, значит. Если серийным маньяком, убийцей-насильником заделаться, сразу к вам? На первом круге?

- Не-а, - усмехнулся бес, - дадут возможность исправиться. Вот если кругов десять-пятнадцать подряд кровушку лить, тогда да, без вопросов. С праведной жизнью также, только там для проверки кругов тридцать нарежут. Так, все. Песочек вытек. Дата?

Выбор был невелик, и вечер вопросов и ответов на него практически не повлиял:

- Ладно, давай первый день после выпускного вечера в восьмом классе. Лучше вариантов все равно не видно.

- Заметано, - черт шлепнул по бумаге невесть откуда взявшейся печатью, - ставки сделаны, ставок больше нет. Теперь слушай инструкцию. Сейчас ты глазки закроешь, а когда откроешь, окажешься в собственной кроватке, только будет это девять часов утра пятнадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят третьего года от Рождества Христова. Не обмочись на радостях. Далее у тебя полная свобода действий в рамках физики этого мира и семьсот тридцать дней или семнадцать тысяч пятьсот двадцать часов. Вечером четырнадцатого июня восемьдесят пятого года ты заснешь, а когда проснешься, то снова будет девять утра пятнадцатого июня восемьдесят третьего. И так по кругу. Вопросы есть?

- Есть. А если не засну?

- Куда ты денешься? Ровно за сотую долю секунды до времени Перехода ты вырубишься, чем бы не занимался. Так что, рассчитывай свои действия.

- А если…

- Все, - черт торжественно встал со стула, - дальше только сам. Я свое дело сделал. До встречи.

Стул подо мной исчез, и я полетел спиной вперед куда-то в туманное пространство. Яркая вспышка ударила по глазам, заставив на мгновение зажмурится.