По разные стороны баррикад

По разные стороны баррикад

Стояло солнечное утро. Макс и Лили вышли из своих домов ровно в 08:25. Повсюду то и дело раздавалось пение птиц, переливающееся всеми цветами радуги на фоне ярко-голубого безоблачного неба. Ранняя весна действовала на Лили успокаивающе: как обычно, та слушала музыку в наушниках. Макс, как обычно, читал произведение Франца Кафки — на этот раз прежде не замеченный в толстом сборнике рассказ. Оба школьника должны были сесть в автобус, потом на метро, потом снова в автобус, чтобы добраться до школы номер 378. Лили любила школу. Юноша же, наоборот, ненавидел это место для пыток несовершеннолетних. Но, как бы то ни было, в 9:59 они уже сидели в разных классах: он в десятом "А", она в десятом "В". Макс на уроке записывал каждое слово, не находя смысла ни в одном. Лили внимала каждой фразе педагогов, но не успевала записывать. К вечеру они вышли и снова столкнулись, но не обратили друг на друга внимания — просто шли вместе, рядом, два незнакомых друг другу человека. И так повторялось каждый день.

Максу это было как-то параллельно. А вот для Лили это было просто невыносимо! И дело не в однообразии событий: ей казалось, что она уже слишком много знает о Нём, чтобы они и дальше могли проходить друг мимо друга. Лили каждый день видела, как Макс ест, разговаривает, как краснеет, если какая-то школьная зубрила задаёт ему казусные вопросы, ответы на которых он точно знал, но от неожиданности забывал про всё на свете.

Девушка знала даже самую главную и самую неприятную тайну Макса, которая заключалась в том, что он страдал аутизмом, из-за чего многие обходили его стороной, а то и начинали открыто хамить в лицо, что тот воспринимал довольно болезненно. Словом, Лили уже слишком много было известно про этого человека, чтобы их могло что-то разъединять.

Но проблема была в другом: для него она — очередная причина для зависти и глубокой обиды.

Он мог не подавать виду или пытаться внутри опровергать подобные мысли — Лили это попросту знала. Она вообще многое знала о людях. Такие, как Макс, обычно ко многим питали предвзятые чувства, как бы они ни скрывали это. И для него общение с ней будет болью. Просто перманентной тяжестью, которую почти невозможно преодолеть. И для неё это тоже будет болью: даже если случится чудо, при общении с ним Лили придётся надевать на себя маску, утешать, успокаивать, обо всём умалчивать, начиная от её школьных оценок и кончая личной жизнью. Нет, на этот подвиг девушка не была готова. Может быть, это было бы правильнее всего, но нет, для этого она слишком слаба. Так что пусть всё будет как раньше. Может быть, она ещё больше узнает об этом человеке, может, она увидет, что Макс способен её принять в свою жизнь. А пока лучше остаться по разные стороны баррикад.

Nice to meet you

На автобусной остановке стояли двое - девушка в чёрном пальто и юноша в круглых очках и берете. Один что-то делал в телефоне, другая просто стояла, странно сощурив глаза. Был вечер, где-то около 7:30. Кроме них по близости никого не было. Вдруг молодой человек произнёс -

Извините, не подскажете, когда придёт автобус номер 278?

Она обернулась и устало произнесла:

- Я не знаю. Я никуда не еду, извините.

- Вы никуда...не едете? Так почему же вы тогда стоите здесь? - сказал он с ноткой удивления.

Девушка, слабо улыбнувшись, ответила:

- Мне некуда идти.

- Как это "некуда"?

- Долгая история.

Тут подъехал автобус. Юноша положил телефон в карман и, повернувшись к ней, сказал: - Простите. Мне нужно ехать. И он сел в автобус, погруженный в мысли. Кто она, стоящая на остановке? Почему ей больше некуда идти? Что ещё за "долгая история", о которой она говорила? И, самое главное, почему она так пристально щурилась вдаль, стоя рядом? Он повернулся к окну, но вечернее солнце так сильно ослепляло глаза, что молодой человек не смог разглядеть ничего, кроме его отливающих красным цветом лучей. Доехав до нужного места, он уже не помнил ничего из того момента.

Ритм

Был вечер, где-то около восьми часов.

Пятнадцатилетняя Вика ехала в полупустом вагоне метро и слушала музыку.

Нет, не в наушниках.

Она слушала ту музыку, которую издавал...стук колёс.

Ритм, без слов и без нот, который завораживал не меньше, чем симфонический оркестр.

Вика вслушивалась всё внимательнее...

Вот, поезд только-только тронулся и начал как будто медленно, а затем разогнался и стал перестукивать словно в четыре руки.

Вот он опять замедляет.

Но и это ещё не конец - в метро тоже бывают небольшие пробки и внезапные остановки, даже когда поезд ещё не приехал на станцию.

Вот он снова разгоняется...

Вика сама не заметила, как уснула.

Стук колёс убаюкал её.

Когда поезд приехал, куда ей было нужно, в голове всё ещё слышался этот ритм. Вечный. Соединяющий созвездия.

Кто-то может сказать, что это - пустяк, в нём нет души, мелодии, которая должна струится сквозь многочисленные переграды, как водопад бежит по камням.

Но без ритма - не было бы и музыки.

Ритм - и есть те препятствия, сквозь которых должна пройти хрустально чистая мелодическая линия.

А порой мы и сами способны её угадать.

***

На полупустой вокзальной платформе стоял юноша со светлыми волосами и в тёмной куртке.

Был поздний вечер, кругом была незабвенная тишь.

Ничто не тревожило сердце молодого человека.

Казалось, он сам был источником этого пространственного молчания.

Как будто что-то говорил, но неслышно, этим деревьям, растущим неподалёку, этому мгновению, давал какие-то ценные указания или просто пытался понять их истинную сущность...но это лишь только казалось.

На самом деле он просто стоял.

Чего он стоял?

Что забыл он здесь в столь позднее время, когда ни один поезд уже не ходит?..

Звезды, рассыпанные по небу, то меркли, то вспыхивали.

Где-то далеко послышался гул самолёта, рассекающего почти чёрное небо.

Юноша достал из кармана часы, глянул на время.

Стрелки показывали 00:00.

Наступила ночь.

Весна (короткий рассказ)

Аня сидела на скамейке посреди детской площадки и слегка щурилась.

Где-то далеко раздавался ребячий визг.

"И ведь я тоже была такой!" - подумала девочка - "Им бы, мелким, дай волю, они тебе все уши проорут!"

Был конец марта, но погода была как в апреле.

Солнце напекало голову и наводило дрёму.

Возле песочницы летала бабочка-павлиноглазка.

Ничто не могло нарушить безмолвие весны.

Наручные часы Ани показывали 11:30.

Она всегда отставали, но её это не беспокоило: она и так могла примерно предполагать сколько времени.

Девочка ещё какое-то время посидела на скамейке, а потом неспешно пошла домой.

Три дня дождя

Ира сидела возле окна своей квартиры и читала Кафку.

На улице было пасмурно, синоптики в передаче "Прогноз погоды" обещали три дня дождя.

Девушка очень любила дожди: сидишь себе дома обложившись книгами, пьёшь крепкий чай и думаешь.

Мысли у неё были самые разные.

Начиная от студенческих заморочек и кончая глубокими философскими размышлениями, которые приходили ей в голову всегда нежданно и негаданно.

Такие Ира старалась записать в свою специальную тетрадочку.

Но сейчас ничего в голову не приходило.

Она просто читала.

Не вгрызаясь в каждую строчку.

Девушка все события в книге воспринимала общей картиной, концепцией.

Не обязательно же быть "великим мыслителем".

Да и потом это произведение девушка читала уже много раз и помнила каждую деталь.

Что, кстати говоря, не делало её менее интересной.

Наконец, отложив Кафку, Ира стала просто смотреть, что происходит на улице.

Дождь к тому времени начал свою симфонию.

Барабанная дробь раздавалась то где-то сверху, то совсем рядом.

Девушка открыла окно, чтобы впустить воздуха, потому что ей ни с того ни с сего стало душно.

И тут вместе с запахом пыльцы и мокрого асфальта в голову Ире пришла интересная идея:

"Ливень чем-то похож на душевный крик, надрыв, рок. Солнце - как олицетворение счастья - ушло. Тучи, как символ печали и тяжести, появились и окружили ясное небо - состояние человеческой души. Но иногда дождь - аллегория на самовыражение без стеснений, а тучи - на потребность высказаться"

"Надо же! Придёт же такое в голову - подумала она, - надо это записать!"

И, вооружившись ручкой, она принялась строчить.

А дождь все лил, как вода из-под сломанного крана.

Потихоньку вечер начал выступать в свои права.

Ира отложила писанину и закрыла окно.

Больше никакие размышления её не тревожили.

Она улеглась на своём любимом диване и вскоре задремала.

Когда она проснулась, оставалось всего два дня дождя.