Плацкарт

Глава 1

– Вот я тебе как скажу, мой друг – подытоживал свою речь Степан Львович. – у всякого человека должен быть какой-то дефект. А то как бы мы жили, если бы все были одинаково хороши. Его худощавый двоюродный брат икнул и только пожал плечами, а через минуту и вовсе уснул.

- Ну вот и ты сейчас взял и уснул позабыв о дорогом госте. Ладно, чёрт с тобой! Мне всё равно пора ехать.

Погода стояла хорошая, тёплая и в общем-то приятное окончание весны со всеми своими ещё сохраняющимися цветущими ароматами. Правда для Степана Львовича и его избыточного веса всё это казалось каким-то до тошноты душным, словно тепличным воздухом, не смотря на то что солнце уже начало скрываться за крышами домов. Пот стекал со лба, заливал щеки, очки то и дело съезжали по носу имевший размер добротной картофелины, а отдышка тормозила толстые икры и периодически приходилось останавливаться для небольшого отдыха. Благо коньяк и нежная закуска оставляли приятное послевкусие ослабляя его физически муки. После каждой лёгкой отрыжки вспоминалась вкусная баранина, сочная сёмга натягивающая лёгкую улыбку на упитанных щеках .

- С первого пути идёт отправления поезда Воронеж — Санкт-Петербург. Время отправления восемь часов пять минут. Люди услышавшие голос из колонок заспешили, но Степан понимал, что спешить это только мучить себя, да и лимонная настойка могла перевернуться и разлиться по всей сумке, чего бы он уж точно себе не простил. Между тем минуты двигались более стремительно чем сам Степан. Так стремительно, что он не мог успеть дойти до своего вагона и поэтому пришлось нырять в первый попавшийся.

- Какой это вагон? – спросил Степан протягивая паспорт и нервно ища свой второй платок.

- Это пятый, а вам нужен одиннадцатый. Безжизненная проводница вернула паспорт и морща лицо от запаха и внешнего вида Степана Львовича пропустила его в вагон. Путь был нелёгок. Нужно было пробираться по узким проходам в тот момент когда все пассажиры с серьёзными лицами раскладывали вещи, сосредоточено расправляли постели приглядываясь к своим попутчикам и на всякого мешающего всем этим процедурам смотрели косо. Не обошлось и без косого взгляда на самого Степана. Его могучая фигура не могла пройти так, что бы ничего и никого не задеть. Всякий раз приходилось извиняться и тянуться за платком, что бы стереть с лица струи пота доходящего до самого подбородка. Так миновав чужие вагоны Степан Львович с шумом погрузился на свою нижнюю полку.

- Фух...наконец-то. Ну и денёк, ну и погода – начал он как бы обращаясь к соседу напротив. – Какая духота! Вроде бы уже вечер – он выдержал паузу, что бы отдышаться – а всё равно душно! Ну уж эту вашу провинцию с пылью да духотой! Больше сюда не ногой! Сосед сидевший напротив молчал и смотрел сквозь толстые линзы своих очков. Линзы больше напоминали лупы, а поредевшая чёлка прилизанная к виску старательно скрывала появлявшуюся лысину. Ответить Степану было нечего, потому что ему было вполне нормально, даже прохладно. Он лишь с лёгкой неприязнью смотрел на своего прибывшего попутчика, который вызывал у него неприятные чувства как из-за мокрой рубашки, толстой больше похожей на баян лоснившейся от пота шеи, и разносившегося перегара. К счастью кроме них на верхних и боковых полках никого не было. Если бы иони были заняты, то вполне вероятно подобным человеком.

- Степан Львович! – он протянул руку.

- Гаврил. – рукопожатие было не сильным так как рука Степана была похожа на не отжатую губку которой только что вымыли посуду.

- Гаврил, ну кто же так жмёт? Если бы я так жал руки, то не дотянул бы до нашей встречи, ибо было бы бит ещё в ранней юности. И бит так... –договорить помешала накатившая отрыжка. Гаврил ничего не говорил, а Степан вдоволь отдышавшись стал медленно застилать своё спальное место. Попутчик в свою очередь делал всё возможное что бы не вдохнуть во все лёгкие запах его пота и не коснуться его огромных ягодиц, которые будто специально мелькали перед его лицом. Поезд уже гремел колёсами, стали пробегать пассажиры с кружками, дети галдели, шелестели пакеты, шёл запах курицы и лапши быстрого приготовления. Общая картина для Гаврила делалась обыденной из-за частых поездок, а для Степана Львовича мало заметной.

- У меня есть прекрасная настойка. И знаете на чём? Гаврил молчал.

- На лимоне. – руки его погрузились в сумку – Такая ароматная, вкусная, натуральная и самое главное полезная с Витамином Ц! – сказал он и со стуком поставил толстую бутылку с желтоватым оттенком. Ещё есть у меня баранинка на закуску. Только сегодня кушали. Такая...ммм.. – веки как в каком-то экстазе закрылись и мясистые мокрые губы стали целовать воздух. Гаврил продолжал молчать.

- Если бы у моего живота был рот с зубами, то он бы улыбнулся во все тридцать два. Бывший офицер достал две стопки и разлил по ним настойку. Не дожидаясь своего молчаливого попутчика Степан опрокинул одну стопку, затем вторую, после третью. Глаза его сузились, лицо покрылось румянцем, тело размякло и складок как будто стало больше.

- Стараюсь сразу не закусывать, что бы вкус не перебить. А то... – он икнул, выдохнул запах перегара и лимона, взял кусок баранины, но тут пошла отрыжка и идея с бараниной отошла в сторону. Степан стал смотреть в окно на проносящиеся мимо деревья, заборы, редкие дома под шум и разговоры некоторых пассажиров.

- Эх, сейчас приеду домой, а там жена, вкусная еда, мягкое кресло и тёплая постель. Что ещё нужно для счастья русскому человеку? Да ничего более нужно. Когда всё это есть не хватает только стабильности. Что бы вот так да каждый день. Знаешь какая у меня хорошая жена? Просто чудо, хозяюшка. А я, мой друг, добытчик! – Он налил ещё стопку, закусил, потом ещё и ещё. Гаврилу не хотелось ничего отвечать, если он ответит, то значит придётся пить с этим неприятным человеком, да ещё и разговаривать. А как он знал по своему опыту распития, то этот попутчик мог сделаться интересным и милым человеком. Ну а если нет, то непременно драка, в которой вряд ли можно выйти победителем.

- Дочь у меня умница, красавица – продолжал Степан перебивая мысли Гаврила. Красота материнская, а душа конечно же моя. Сейчас покажу фотографию. Перед тем как достать телефон, он влил в себя ещё две рюмки и забыл, что вообще хотел. Позже ещё рюмка и посмотрев на Гаврила сказал:

- Сейчас спою песню! Блестящие губы похожие на чебуреки раскрылись:

« Словно в сказке, словно в басне, сквозь ненастья

Я спешу к тебе краса моя. Через грёзы, меж берёз привезу ромашек воз.

И если тебя не будет дома, буду ждать под блеском гроз...»

Так продолжал он петь ещё половину мучительной для Гаврила минуты, пока не появился мужчина средних лет.

- Вы уж простите меня, но Вы мешаете отдыхать! Всё понимаю хорошо Вам, но песни-то зачем?

- Как это? Для души! Требует крыльев! – снова отрыжка подступила к горлу – Вы лучше расслабьтесь и давайте со мной пару рюмок для спокойствия ума и духа. А то мой друг совсем молчалив. Не пьёт, не ест, а только молчит. Новый знакомый вначале хотел было отказаться, но что-то отдёрнуло эту мысль. Он посмотрел сначала влево, после вправо и как-то безвольно сел возле Степана Львовича, который уже сидел с расстёгнутыми всеми пуговицами и полностью ослабленным ремнём.

- Вот это правильно, по нашему! Мужик одним словом. Мужик!

Естественно с эти пошёл тост за мужиков, за богатырей и хранителей родных земель. Новый знакомый залил в себя несколько рюмок, закусил, опрокинул ещё одну и охмелевший побрёл спать.

- Вот это правильно. Здоров тот кто крепко спит. Потом он начал рассказывать о том как его пытались сломать на флоте и как ничего у них не вышло, о брат. И он бы говорил дальше, но язык его с каждым словом всё сильней и сильней заплетался, будто вот-вот завяжется в узел. Так бы наверно и произошло если бы не сон, который навалился на любителя витамина Ц. Первые несколько минут он дремал сидя и легко похрапывая, позже открыл глаза увидел всё того же Гаврила.

- Всё молчишь? Ну я тогда спать. Выпив последнюю рюмку, Степан Львович лёг на бок и уснул под лёгкий стук колёс. Чуть позже погас свет, повеяло прохладой и под сопения любителя лимонов Гаврил задремал вместе с большей частью пассажиров. Но в один момент он вздрогнул от храпа большего похожего на открывающихся и тут же закрывающихся гигантских неисправных ворот возле огромной трубы во внутрь которой что-то попало и мешает полноценно функционировать. А в некоторых моментах храп был похож на пикирующий в скалах кукурузник.

В первые в жизни Гаврил услышал как человек умудряется храпеть на выдохе, да ещё и с такой силой. Первая мысль пришедшая на ум к Гаврилу была такая, будто он специально, на зло его молчанию. Но пролежав ещё минуту-другую осознал, что его попутчик в глубоком как в Якутском алмазном карьере сне. Гаврил сел на кровать, ибо лежать было невозможно. Храп бил по голове, стучал по вискам, раздражал пустой желудок, а его причмокивание доходило до ненависти. Он легонько толкнул в толстый бок, но ничего не изменилось, позже он повторил это действие, но чуть сильнее - ничего. Вместе с прохладой по вагону пронеслось чувство отчаянья Гаврила.

- Что за шум? – появилась невысокая женщина с неприятным, высокомерным лицом

- Ну вот он... – он показал рукой.

- Так толкните его.

- Толкал.

- Ну так ещё раз толкните. Не мне ведь толкать вашего друга.

- Что? Да я его первый раз вижу

- И что?

- И то.

- Что и то? Толкните же Вам говорят – донёсся мужской голос из-за спины женщины. Гаврил толкнул сильнее всех прошлых разов и вдруг любитель настойки замолчал.

- Ну вот, а говорите толкали – сказала женщина вложив в каждое слово неприязнь. Но не прошло и пять секунд как храп снова разнёсся по вагону, но уже с новой силой словно в него вселилась какая-то нечисть. Теперь уже вместо двух людей в проходе стало человек пять, а то и шесть, и с каждой минутой любопытных лиц становилось больше и каждый был чем-то возмущён. Те кто выходили на следующей станции глазели и удивлялись такому неземному храпу, а остальные не понимали как им уснуть и что делать с таким огромным человеком. – Я его сейчас разбужу – сказал один мужик походивший на простого рабочего. Он потряс его за плечо – Мужчина, проснитесь, Вы храпите. Мужчина. Как бы он его не тряс и что бы не говорил Степан продолжал спать крепким сном.

- Хрр...ррх...хрр – Нужно проводника позвать, пускай разбирается, его работа. – сказала женщина всё тем же высокомерным голосом в коем просыпался гнев. Подошёл с растерянными глазами проводник, почесал затылок, толкнул в боковую складку и снова ничего. Степан Львович спал крепко и был некой горой напоминающей вулкан, что вместо лавы извергал вонь алкоголя, как старого так вновь выступавшего пота и мяса которое начало тухнуть в желудке.

- Не знаю что с ним делать. Может... нет, я не знаю. Будем терпеть. Давайте потерпим.

- Да как же это терпеть? Да что Вы говорите? Да нам ехать всю ночь.

- Да не будет же он всю ночь храпеть. – протестовал проводник. Пассажиры стали гудеть. Женщины загалдели, мужчины забасили, а перепуганные шумом дети принялись за всхлипы.

- К порядку! Успокойтесь! – хмурился проводник – Что Вы мне предлагаете? Что я могу сделать? Вы посмотрите какой он огромный. У меня даже сил не хватает толкнуть его как следует! Тут кто-то что-то не то сказал, кто-то кого-то случайно толкнул и началась неожиданная потасовка которая продлилась минуту и так же внезапно закончилась. – Это Ваш друг? Как с ним бороться? – спросил кто-то Гаврила.

- Да я знать его не знаю!

- Нужно на пол стащить - послышался голос

- А потом что? На ходу из вагоны вышвырнуть? Не несите ерунды. - возмущался и не понимал проводник о том что ему делать.

- Ружьём с ним бороться! – вновь кто-то вскрикнул.

- У на прекратите! К порядку! Спокойствие! Решили пассажиры раскачать, растрясти Львовича всеми общими силами, что конечно же дало плоды, но не долгие и крайне сомнительные. Степан Львович перевернулся на другой бок, открыл глаза, оглядел всех и снова уснул со всё не привычным для всех храпом.

- Хрррр... – затянул он

Кто-то предложил облить его водой, что и сделал проводник. Он стал аккуратно лить на голову спящего воду да так что бы залить всё вокруг. Но вот только пропитанный витамином Ц стал хватать ртом воду

- Любовь моя, дождь, полотенце...хррр... вода...хрр...

- Да такого ведь не бывает! Зачем я сел в поезд. Пока Гаврил молчал и делал всё что бы в это не участвовать дабы не быть виноватым, весь вагон не спал и понятия не имел, что делать. Всё сидели или же ходили из одного конца вагона в другой, всё думали и принимали уже избитые средства как одним разом, так и по-отдельности, но всё оставалось безуспешным. Позже бросили все попытки и разошлись по своим местам. Когда храп затихал, то всё равно никто не мог уснуть так как были в напряжении, что вот-вот это существо снова захрапит. Так прошла ночь. Вначале заглянул утренний рассвет, который против своей воли большая часть вагона сумела увидеть, а за ним солнечный свет который разбудил Степана Львовича. Он лежал несколько минут и после потянувшись принял сидячее положение.

- Эх...хорошо поспал. Давненько так хорошо не спал. Уф... – он громко потянулся, так же громко зевнул – А ты чего такой кислый? – обратился он к Гаврилу.

- Да что-то не спалось – ответил тот чуть разжав зубы.

- Понятное дело. Место так сказать новое, непривычное поэтому-то и не спалось. Надо было настоички выпить, спал бы как убитый. Ох... бока-то как болят, будто били по ним пол ночи... уф...ну ничего, пройдёт. Такое случается когда сплю в новых местах. Далее он пошёл умываться замечая, что на него как-то странно смотрят, но ему было ровным счётом всё равно. Он был свеж и будто за ночь помолодел. Позже размышлял и наслаждался тишине глядя на хмурого, дремавшего Гаврила и слушал стук колёс уже приближающегося к нужному вокзалу поезда. На душе было покойно, а вокруг тихо будто он ехал один.

"- Чудесно - думал про себя Степан Львович"