Пиявка, или Как не оказаться съеденным.

Вступление.

Пиявка или как не оказаться съеденным.

Повесть в трёх частях.

Почернело небо От ветра сморщилась река Всё в природе Стало немного не так

ТЭЦ – “Немного не так”.

Посвящается всем неудачникам, живущим на свете.

Не дайте себя съесть.

I. Когда появляется пиявка?

Behind every life Behind every death Behind each of their parts Behind my own heart Full dark

Berenika – “Full Dark”.

— Что ж, — прохрипел неприятный мужской голос, вырывая студенческий из рук парня, — Белов. Тяните билет.

Волнообразная колонна из тридцати студентов выстроилась по стойке смирно, выжидая, когда настанет тот самый заветный момент, который определит их будущую оценку. В довольно большом помещении за партами уже сидели те, кто рискнул зайти в аудиторию в самом начале. Белый, раздражающий свет люминесцентных ламп ударял в глаза, а приоткрытые окна не помогали избежать летнюю духоту.

Марат Белов, безусловно, ненавидел высшую математику, но шёл на экзамен с единственной целью – сдать его на заветную тройку и отправиться на летние каникулы. Парень восемнадцати лет водил глазами по перевёрнутым и частично прозрачным бумажкам, чтобы разглядеть, где находится тема подлиннее, но полегче. Наконец Белов определился и протянул руку, но усатый профессор Вениамин Мышьяков раздражённо вздохнул и опередил студента, вытянув билет за него.

— Билет под номером сорок пять, — прочитал он вслух и передал задания Марату, а сам записал что-то в журнал. — Присаживайтесь, пожалуйста, — пробурчал старик, переключаясь на следующего.

Колени Белова незаметно подкосились – номер со слишком крупным числом ему явно не понравился. Парень сел за четвёртую парту прямо за умным одногруппником и уставился на билет. Как бы он ни волновался, задания оказались прекрасными, на подобные Марат как раз и рассчитывал. Обрадовавшись, он взялся за ручку и принялся размышлять.

Заветные сорок минут пролетели со скоростью света, и вот хмурый преподаватель в помятом пиджаке назвал фамилию парня, вызвав к себе. Белов, стараясь принять умный вид, с практически полностью исписанным благодаря шпаргалке из правого ботинка листом бумаги приблизился к профессору Мышьякову, пожиравшего студента непонятным взглядом.

— Ну, что же, Белов, показывайте и рассказывайте, как решили задачку и написали теорию.

Всё шло просто идеально. Марат чётко, почти без запинок и лишнего волнения в голосе объяснил мужчине, как получил верный, к особой радости, ответ, но только начал раскрывать теоретический вопрос, как Мышьяковский покачал перед ним предостерегающим указательным пальцем.

— Так! — покачал он головой. — Я считаю, что вы неверно раскрываете данное вам задание. Не суметь объяснить простейшие свойства двойных интегралов – позор.

Белов сглотнул появившийся в горле ком и попытался исправить ответ. Он писал новое, перечёркивал старое, в конце концов полностью растерялся и запутался в своём ответе.

— Мне кажется, вы не разбираетесь в попавшейся вам теме, уважаемый студент Белов, — насмешливо хихикнул профессор, бесцеремонно забирая билет и лист с решением. — Пожалуй, вас я отправлю на пересдачу. К тому же мне не совсем понравилось ваше решение.

— Но я ведь получил правильный ответ! — возмутился Марат. — И хотя бы как-то расписал теорию. Почему не три?

— Потому что вы мне не нравитесь, Белов, — прищурился Мышьяковский. — И мне кажется, что вас не стоит просто так пропускать дальше. Раз вы всё знаете, вы придёте в сентябре и докажете, что достойны тройки.

Мир Марата полностью рухнул, когда он увидел красную двойку в журнале, которую с особым старанием и удовольствием вырисовывал профессор.

— Вы свободны, — хмыкнул преподаватель, небрежно махнув ладонью, и вызвал следующего сдающего.

Марат не желал смотреть на одногруппников. Изнутри его раздирал дикий стыд и невыносимая ненависть к одному мерзкому человеку, поэтому Белов, стиснув зубы, схватил рюкзак и вышел из аудитории. В коридоре в тот момент ошивались знакомые, выспрашивавшие о результатах экзамена. На их расспросы Марат, не останавливаясь, пробурчал, что у него всё в порядке, и покинул университет.

Массивное здание с белыми колоннами, увы, не привлекало Белова, как раньше. Все его мысли в безумном танцующем вихре вращались в черепной коробке и грозились вылететь через рот в виде чреды оскорблений.

Не может быть, чтобы ему поставили двойку. Просто не может! Марат отчётливо помнил, как Мышьяковский выписывал точно такую же строчку, что и в его ответе, на лекции! Это же дикая несправедливость!

С каждой новой мыслью он злился сильней, не замечая, что мир вокруг него стал меняться. Сперва ярко-голубое небо заволокли густые чёрные тучи, напоминающие нефтяные кляксы. Затем хлынул ледяной ливень, заставший парня врасплох – утром он не смотрел прогноз погоды, потому что был занят повторением формул, и не брал с собой зонт. Капли, нет, крупные тёмные куски грязи падали сверху под видом воды, однако Марат не замечал ничего странного и продолжал брести по улице, полной спешащих кто куда прохожих. Светившиеся зеленью деревья постепенно посерели под цвет окружающих домов, а всё остальное последовало за ними, изменяя оттенок. Мир, без преувеличений, стремительно терял краски, оставляя лишь чёрно-белое.

Расстроенный Белов, покусывая губу, чтобы прекратить нервничать, добрёл до знакомой ему станции электричек, купил в непривычно поблёкшем автомате билет до дома и спустился к нужной платформе в ожидании поезда. Хмурые люди под зонтами напоминали невзрачные кривоватые статуи из музея восковых фигур. Все они одинаково смотрели в яркие экраны телефонов, бродили по кругу или переминались с ноги на ногу в ожидании отправки.

С непривычным свистом и скрежетом к платформе подобралась старая серая электричка, распахнув многочисленные пасти и приготовившись поедать новых пассажиров. Внутри оказалось несколько сидячих мест, к которым тут же кинулись вошедшие, отталкивая мешавших движению.

Марат, не рассматривая чужие препирательства, схватился за свободный поручень и, выждав, пока поезд тронется, вытащил из рюкзака наушники. Дорога занимала около получаса, но в тот день длилась чересчур долго. Жёлтый свет опасливо моргнул и погас, погрузив вагоны в кромешную темноту, иногда прерываемую светом, проносящимся мимо широких окон. На улице потемнело, словно наступила поздняя ночь, хотя на часах ещё не начался полдень.

Мерно качалась и скрипела электричка. Марат постепенно засыпал. Неделя подготовки к последнему экзамену лишила неудачливого студента нормального сна и десятка, если не сотни, нервных клеток. Удивительно только, как он ещё не поседел?

Белов, прислонившись к стене поудобнее, убрал телефон в карман штанов, предварительно сбавив звук в наушниках, чтобы не проспать нужную станцию, прикрыл веки.

Не закрыл, прикрыл, потому что его взгляд привлекло нечто странное и необычное. Соседний вагон, который был полон людьми, невообразимым образом опустел. Лишь одно место оказалось занятым – самое дальнее. Какой-то сморщенный уродливый любитель впадать в запои с всколоченными грязными волосами смотрел сверкающими от света из окон глазами прямо на Марата и ухмылялся, обнажая кривые жёлтые зубы, между парочкой из которых зияла дыра. Белов позабыл о сне, дремота спала, словно плащ-невидимка.

В том вагоне происходило нечто непонятное обыкновенному парню, жившему в пригородной девятиэтажке. Бездомного со всех углов обступила тьма – живая; будто подводный спрут она тянулась склизкими щупальцами к нищему, указавшему пальцем с потрескавшимся ногтем на Марата. И тут же тени сорвались прямо к Белову, повинуясь незнакомцу. В жутком непреодолимом вихре существа, цепляясь за стены и потолок вагона переползали к студенту, не двигавшемуся из-за оцепенения. Вдали слышался дикий гогот и насмешки вперемешку с неэтичными оскорблениями, а твари обступали беззащитного парня. Наушники отчего-то завибрировали, видимо, уведомляли о том, что разрядились. Марат дышал с трудом, тени окружили его и слились воедино, напоминая рыболовную сеть.

Внезапно существа расступились и пропустили незнакомца из соседнего вагона. Тот шагал с трудом, словно не мог спокойно передвигать ногами, и наконец раскрыл пасть, принёсшую смрадный запах и кое-что ещё. Изо рта бездомного вылезла чёрная крошечная нечеловеческая лапа, затем появилось тельце, представлявшее собой нечто шарообразное, раздутое из-за переизбытка жидкости, и задние конечности с крысиным хвостом. Существо, похожее на воздушный шарик, заполненный водой, извиваясь, со шлепком рухнуло на пол и заползло на Белова, замычавшего от ужаса. Он выпучил глаза, но ничего не мог поделать. Сама по себе вниз отодвинулась челюсть, а тварь, касаясь шершавыми “пальцами” стала пробираться внутрь.

Нищий не прекращал смеяться до тех пор, пока его лицо не начало трескаться, как разбитый слой цемента. Вот откололся нос, с треском упала вниз челюсть, а затем и рука. Сумасшедший незнакомец разваливался на части, словно являлся старой фарфоровой куклой, которую по десять раз разбивали и склеивали дешёвым клеем. Бездомный потянулся к Белову, однако не смог к нему притронуться – пальцы рассыпались песком и развеялись по воздуху.

Недоброжелательные тени кинулись на распадающегося человека и разорвали на сотни кусочков, а после повернулись к парню, и пол под ним провалился. Тонкая корка льда треснула, и мрак заполнил весь мир. Марат ощутил, что он уже не стоит на ногах в электричке, а падает в бездонную яму, которой нет конца и края. Он безумно размахивал ногами и руками в надежде за что-нибудь зацепиться. Вот-вот студент-неудачник увидит твёрдое дно и насмерть разобьётся. Порывы ветра коснулись лица, приводя парня в чувство.

Он уснул. Определённо уснул, ведь сидел на грязном полу, согнув колени, в окружении косившихся на него недовольных пассажиров. Беспроводные наушники разрядились, а один их динамиков выпал из левого уха. Освежающий июньский, почти июльский, ветер, поднявшийся из-за непогоды, залетал через открытые автоматические двери в вагон.

Марат был в полном порядке – никаких пугающих теней, твари-капли с короткими лапами и нескончаемых падений. В соседнем вагоне по-прежнему не протолкнуться, а никаких сумасшедших стариков нет и не существовало. Правда, сидел там у окна какой-то странный тип в рваной зимней куртке, спрятавший голову под капюшоном, но его лица Белов не видел – только спину и разбросанные вперёд ноги.

До его остановки оставалась всего пара минут, поэтому парень поднялся и отряхнулся, приведя себя в порядок, убрал наушники в карман и уставился в окно. Привычное летнее солнце, остающиеся где-то позади стены с бессмысленными граффити, мелькающие улицы, на которых Белов никогда не был, и однообразные многоэтажки.

Дорога домой занимала около двадцати минут и проходила через парк, полный высоких берёз. Когда Марат шагал мимо них, они тревожно качались и казались невзрачными. Студент не смотрел по сторонам, а искал что-то в телефоне, стараясь найти тот самый билет в материалах для подготовки. Верно! Мышьяковский его завалил, хотя парень написал всё правильно. Тот же самый вывод, тот же самый интеграл!

“Вот же сволочь!” — зашипел в мыслях Марат, выключая телефон. Сейчас парня могло вывести из себя абсолютно всё.

Поднявшись на нужный этаж, Белов зашёл в квартиру. Голоса родителей, пару дней назад взявших отпуск, тут же донеслись до него. Они тоже поняли, что сын вернулся домой, поэтому притихли. В коридор вышла мать и поинтересовалась:

— Ну? Как прошёл экзамен?

— Никак, — буркнул Марат, снимая кроссовки и отправляясь прямиком к себе в комнату.

— Что значит никак?! — донеслось вслед за закрывающейся дверью. — Почему все нормально сдают с первого раза, а ты не можешь?

Дальнейшее Белов предпочёл не выслушивать и заткнул уши разряженными наушниками. Он ненавидел, когда голос матери превращался в едкое жужжание, и смотреть не желал на те сжатые в строгую линию губы.

“Почему ей не всё равно? — хмыкнул Марат под нос, бросая рюкзак в дальний угол комнаты и падая на не заправленную кровать. — Все люди, как люди, а я получаю это. Что я, не пересдам разве?”.

Лежа лицом на подушке, Белов думал о случившемся с ним за целый день. Конечно, по времени наступил только обед, но сколько всего уже успело произойти – не сосчитать. С раннего утра он определённо сильно переживал за исход экзамена и разбирал всевозможные шпаргалки по карманам, после чего его попросту одурачили. А потом он заснул в поезде, словно какой-то бездомный. Что подумают люди?

Бездомный. Его образ всё так же, как и раньше висел перед Маратом. Наполовину лысый, со свисающими по бокам крысиными волосинами – мерзость. Удивительно, как только подобное вообще может присниться.

Сделав для себя вывод больше спать и меньше позориться на людях, Белов засопел, не переодеваясь.

***

Вечер подкрался незаметно. Солнце постепенно стремилось к горизонту, оно окрасило небо тёмно-голубым. Проснувшись в поту с невероятным желанием пить, Марат что-то вяло промычал и уселся, уставившись в зеркало, прицепленное к шкафу. Волосы разбросаны в стороны – настоящий кошмар. Хорошо, что парню никуда не надо.

Родители уже притихли, поэтому Белов без опаски получить очередную порцию нотаций отправился на кухню, чтобы пообедать и по совместительству поужинать. Сделав себе достаточное количество бутербродов и налив холодный чай, парень вернулся к себе и включил ноутбук, запустив первую попавшуюся игру.

Пока она загружалась, Марат проверил, писал ли ему кто-нибудь – нет, ни одного сообщения. Только парочка уведомлений от новостных каналов и сотня радостных сообщений в чате учебной группы об успешных сдачах. Тогда парень сидел в кромешной темноте, но это нисколько его не смущало. Наоборот, его раздражал свет, исходящий от люстр.

За ноутбуком Белов просидел довольно долго – электронные часы показывали около двух ночи. Марат как раз зевнул и хотел погасить экран, когда пришло сообщение от Ксении, его одногруппницы.

— Привет, ещё не спишь?

Сон как рукой сняло. Парню редко писали, поэтому он всегда хватался за шанс поговорить с кем-нибудь по душам. Белов, правда, не знал, как ему лучше ответить, поэтому спросил то, что спрашивают любые студенты после окончания сессии.

— Привет. Да вроде бы ещё не сплю. Как прошёл экзамен?

— Пишу как раз по этому поводу. Ты же тоже не сдал?

Марат нахмурился. Насколько он помнил, никто не знал о его двойке.

— Да, а откуда ты узнала?

— Да Мышь прислал через старост полный список не сдавших и потребовал, чтобы они посещали его специальные лекционные занятия для “ленивых” студентов. Дал бы летом отдохнуть, но нет.

Белов тяжело вздохнул. В его планы на лето входил ежедневный сон до обеда и просиживание за ноутбуком, но теперь, видимо, они пошли на дно. К тому же Мышьяков определённо решил опозорить его и остальных людей, которых Вениамин завалил.

— Вот же жучара! — только и мог ответить парень, возмущённый профессором.

— И не говори, — согласилась Ксения. — Он ведь меня отправил на пересдачу, хотя я написала почти всё правильно!

И Марат улыбнулся, осознав, что не одинок. Разговор пошёл как по маслу. Удивительно, насколько общие проблемы могут сплотить людей, особенно если это касается подшучивания и обсуждения определённого отвратительного человека.

Спустя час, наговорившись и пообещав встретиться в день похода к Мышьякову, Белов решил зайти в чат группы, чтобы просмотреть всё, что там написано – вдруг он пропустил что-то важное. Вот тот самый длинный список, присланный старостой. В его группе не сдало только два студента, включая его. Кто-то обсуждал выгнанного с экзамена списывальщика, кто-то хвалился четвёркой – в общем, ничего необычного, однако одно сообщение всё же привлекло внимание.

“Белов не сдал, неудивительно”.

От прочитанного у Марата зачесались ладони. Писал один из неприятных одногруппников, которого все почему-то обожали. Под сообщением виднелись смешки, а затем в обсуждении переключились и на Ксению.

“Интересно, что бы они написали, если бы им так же не повезло, — зло подумал Белов, сжимая кулаки. — Интересно, почему я, а не они?”.

Часы показали три ночи, поэтому Марат бесповоротно выключил ноутбук. Он поднялся со стула и размял конечности, которые отсидел. Не скрывая раздражённости, глубоко оскорблённый студент приблизился к подоконнику и открыл окно нараспашку, впустив в комнату тёплый воздух.

Белов выглянул наружу, уставившись на ночную улицу, немного красивую, если наблюдать с его этажа. Электрические фонари опускали жёлтые лучи на тротуары. В небе не заметно ни одной звезды – должно быть, из-за хвалённого загрязнения и набегающих то и дело облаков. Где-то там слышится гомон неспящего городка – шум машин, редкие бибиканья и звуки сигнализации.

Марат, не закрыв окно обратно, улёгся на постель и укрылся любимым пледом, ожидая скорейшего прихода сна, однако тот вовсе не желал являться на встречу. Не помогала ни смена позы, ни закрытые глаза, ни считание овец, поэтому парень недовольно уставился в белый, телесный потолок.

Темнота и тишина давили на Белова. Биение сердца звучало всё громче и громче. Ему всё чудился смех кривозубого бездомного из поезда, а мрачная чернота будто сгущалась над парнем и готовилась проглотить. Бессонница не заканчивалась, как бы Марат не старался задремать. За окном постепенно светало, на растущем у подъезда деревце зачирикали воробьи. Усталость наконец вернулась вместе с желанием проснуться поздним утром.

В животе что-то дёрнулось.

Марат распахнул глаза и непонимающе застыл. Нет, ему не причудилось, что-то явно происходило в нём самом. Парень притих и выждал минуту, и тогда вновь нечто непонятное скользнуло под кожей. И это нечто Белов ощущал всем телом.

— Что-то не то, — нахмурился он, принимая сидячее положение.

Скольжение повторилось, но в этот раз в другом месте, неподалёку от желудка. Вскочив с кровати, Марат рванул в ванную комнату и прикрыл дверь. Встревоженный парень встретился взглядом с самим собой, посеревшим и более измученным, в зеркале. Чёрные волосы по-прежнему торчали в разные стороны, но сейчас Белова они уж точно не волновали.

Он осторожно снял футболку и замер в ожидании. Ничего не происходило, никакого дискомфорта или движений. Но вдруг в районе пупка что-то скользнуло и юркнуло выше, прям к сердцу.

Белова в который раз прошиб холодный пот. От страха он не мог пошевелиться и лишь смотрел, как крошечная неизвестная тварь с мышиным хвостом извивается под кожей. Парень видел чёрное тельце, грозившееся прорваться наружу, но остававшееся на месте. Оно походило на паразита, на отвратительную пиявку, каким-то образом просочившуюся внутрь.

И тут Марат снова вспомнил сон про опустевший вагон, бездомного, угрожающие тени и существо, выбравшееся из чужого рта.

— Я сплю, — нервно прошептал он самому себе. — Я просто уснул так же, как в электричке, и не заметил, что это всё ненастоящее.

Парень вспомнил, что первым делом делают герои фильмов, когда им кажется, что они не в реальности. Белов сильно ущипнул себя за шею и зашипел – переборщил. Боль появилась мгновенно. Марат совершенно запутался, по спине побежали многочисленные мурашки, а тварь с новой силой зашевелилась под кожей.

Белов включил ледяную воду и коснулся её похолодевшими пальцам. Он точно не спал. Тварь под кожей не останавливалась. Оно, определённо склизкое и жуткое, извиваясь, подобралось к горлу так, что Марат заметил каплеобразную форму. Парень коснулся кожи, и существо поползло обратно.

Дверь ванной комнаты резко отворилась, и на Марата вылупился вставший благодаря будильнику отец.

— Ты чего не спишь? Помнится мне, на работу ты пока не устраивался.

— Ты видишь? — с испугом воскликнул парень, показывая отцу на ползущую вдоль торса пиявку. — Ты видишь это?

Мужчина в проёме зевнул и прищурился, но даже усом не повёл.

— Ну растолстел и растолстел, чего тут кричать-то? — без каких-либо эмоций кинул отец. — Давай освобождай ванную, а то мне надо на работу. Опоздания после пары дней отпуска мне не простят.

Отец определённо не видел тварь, скрывавшуюся под кожей. Та словно прочитала мысли Марата и победно заёрзала, постепенно перемещаясь на спину. И парень понял, что ему не помогут.

Белов скорым шагом миновал отца, закрылся в своей комнате и сел на кровать, спрятав лицо в ладони. Мужчина не видел паразита, попавшего к нему в поезде. Но как это произошло? Почему Белову приснился всего лишь глупый сон, а в жизни ничего не случилось? И как ему избавиться неизвестно от чего? Быть может, это галлюцинации?

Ответом на вопрос стал завибрировавший у ноги телефон. Пришло уведомление из местного новостного канала, сперва непримечательное и бесполезное, однако, когда Марат прочитал новость, дрожь пробежала по телу.

“Сегодня ночью в депо в одной из электричек обнаружено мёртвое тело. Как сообщается очевидцами, мужчина в возрасте подавал признаки жизни ещё вечером, спал на сиденье, некультурно раскинув ноги, но затем скончался. Умершего удалось идентифицировать…”

С фотографии, приложенной новостным каналом, на парня смотрел кривозубый бездомный в рваной зимней куртке. Только уже мёртвый.

II. Почему остаётся пиявка?

When you see the full moon

From your highrise flat

Like a savage man 10 000 years ago

You wanna scream, you wanna shout

Splash your frustration like paint onto wall

Why we're always feeling so alone?

Totenwald – “Alone”.

Если и имеются в мире места, вызывающие раздражение, ненависть к людям и желание запереться дома в тёмном шкафу для одежды, то это определённо больницы. Все они по-своему однотипны, в частых случаях обветшалы и недружелюбны. Вокруг вас сидят незнакомые разозлённые на жизнь и окружающий мир люди, а вы чувствуете себя не в своей тарелке, словно заядлый любитель выпить, попавший не на встречу анонимных алкоголиков, а на скрипящий деревянный стул, вокруг которого расположились в креслах всезнающие профессора, записывающие каждое слово.

Утро Марата и весь следующий день прошли в апатии и тяжёлых размышлениях о том, что ему следует сделать. Если отец не видел ту тварь, проползшую мимо него, то кто же способен её заметить? А вдруг её не было видно из-за плохо падающего света, и Белову всё-таки помогут? Или уже поздно? Вдруг пиявка отложила внутри него какие-нибудь икринки, и теперь выжидала, когда на свет появится новое голодное поколение, что вгрызётся в плоть попавшего в беду неудачливого студента?

Марата передёрнуло от подобной мысли. В голове промелькнули моменты из фильмов, которые ему довелось посмотреть в детстве вместе с родителями. Страх от “Чужого” и какой-то странной картины про исследователей с полярной станции* не покидал ребёнка месяцами, пока наконец он не перестал видеть в темноте очертания инопланетных тварей, порой весьма активно вылезающих из людей.

Наблюдая, как неизвестный бугорок медленно перебегает вдоль его руки, периодически по-змеиному извиваясь, Белов очнулся: надо действовать, а не выжидать, прячась в комнате с утра до ночи. Таким образом, ближе к полудню Марат оказался в здании, никогда ему не нравившемся.

Запах хлорки и лекарств заполонили ноздри. Покрытые трещинами стены городской больницы уныло встречали нежданных посетителей. Железные сиденья оказались забиты старушками, приготовившимися жаловаться на неудавшуюся жизнь врачам. Они сидели вразнобой – через одно свободное место, словно не желали соседствовать друг с другом. Осуждающие выражения сморщенных лиц бросились Марату в глаза, когда тот проходил к нужному кабинету, около которого уже образовалась очередь из посетителей. Осознав, что ждать придётся долго, Белов безразлично подсел к дремлющему мужчине с небритой щетиной, засунул в уши наушники и включил первую попавшуюся песню. Сказать честно, парня дико раздражали звуки по типу кашлей больных или воплей маленьких детей, поэтому он предпочитал отгородиться от общества.

Чтение новостей и громкие завывания надоели не сразу, а лишь спустя полчаса, когда храпевший рядом с Маратом мужчина встрепенулся благодаря старушке, не желавшей ждать, пока тот выспится, и зашёл в белую дверь, словно полностью сделанную из пластика. Позже очередь добралась и до Белова, и тот спрятался от чужих взглядов в кабинете, где невнятно поздоровался с доктором и уселся на предложенный больным стул.

— Итак, — сложил ладони в замок незнакомый врач, — с чем именно вы пришли ко мне на приём? Что вас беспокоит?

— Со мной что-то не так, — не солгал Марат, подбирая правильные слова. Обычно он нервничал, когда ему задавали вопросы новые люди, никак ранее не пересекавшиеся с ним. — И это что-то началось сегодня рано утром.

— Что ж, — нахмурился доктор, прищурившись, — расскажите же, что с вами происходит. Возможно есть определённые симптомы или подозрения?

Он шевелил губами с невероятной скоростью. Было видно, что врач торопился и старался как можно скорее выкинуть пациента с мутным диагнозом, чтобы заняться ожидающими в коридоре.

— В последнее время бессонница участилась, — стал перечислять Марат, страшась сказать правду с самого начала. — Иногда чувствую усталость, хотя особенно не перенапрягаюсь.

— Угу, — хмыкнул доктор и выписал что-то на крохотном листочке. Чиркнул, словно поставил подпись, так, что Белов не поверил в появление на бумаге слов, а не хаотичных рисунков из-за попыток заставить ручку работать чётче.

— А ещё мне кажется, что внутри меня что-то есть, — выпалил парень, ожидая реакции. — Есть ощущение, словно во мне безостановочно находится нечто, похожее на паразита.

Брови специалиста подскочили под потолок, и он посмотрел на пациента с нескрываемым удивлением.

— Вы уверены, что вам не кажется? — сдерживая смех, переспросил врач, поправляя очки на переносице. Теперь он явно заинтересовался случаем, ведь к нему редко заходили различные психопаты.

Марат кивнул и дополнил, что лично видел движение под кожей, но уже не так уверенно. Доктор осмотрел парня и даже заглянул за спину, не найдя ничего подозрительного. Белову показалось, что тот усмехнулся. Когда мужчина вернулся на стул, он задал вопрос, разорвавший надежды на клочки:

— У вас имеются вредные привычки?

Марат покачал головой и тяжело вздохнул, проклиная себя за поход в больницу. Стоило с первого раза понять, что ему надо разбираться с пиявкой лично. Либо Белов слетел с катушек, чему Марат лично не верил, но и не отрицал возможного факта. Вдруг стресс и бессонные ночи повлияли на психику?

— Я пропишу вам кое-какие таблетки, — вернула пациента в реальность фраза врача. — Они обязаны улучшить ситуацию, но я вам рекомендую на следующей неделе сходить к врачу, если вдруг состояние ухудшится.

Забрав бумажку с названием лекарства, Марат вышел из кабинета и выбросил её в мусорку. Такие лекарства ему не помогут.

Пиявка существовала. Марат чувствовал это своим телом и видел глазами, под которыми начинали собираться мешки из-за дефицита сна. И парень не сходил с ума, ведь всё вокруг продолжало вертеться в том же темпе, а ощущение Белова сильно не походило на симптомы шизофрении или галлюцинаций, которых невозможно потрогать. Но тварь с гладкой чернильной кожей жила и прекрасно проводила время внутри, безболезненно для носителя передвигая мелкими шершавыми лапами.

Весь остальной день парень провёл в поисках человека, который сможет ему помочь. Однако впервые интернет не дал ответа на мучавший студента вопрос. За исследованием подозрительных страниц через поисковик закончился день, и парень без сил упал на кровать, не выключив ноутбук и зарывшись лицом в мятую подушку. Пиявка не подавала признаков жизни, хотя Марат знал, что она никуда не исчезла.

В тёмной комнате белый свет экрана был единственным источником света, но и тот вскоре погас.

***

Утро. Следующий день неумолимо пришёл, хотя никто его и не звал. В комнату через окно и просветы в шторах попадали надоедливые солнечные лучи. Марат уже проснулся, но неподвижно глядел в серый потолок, прислушиваясь к себе и твари, прятавшейся под кожей. Она, к великому удивлению Белова, молчала с самого пробуждения, словно ночью задохнулась от нехватки воздуха. Только в животе иногда урчало, потому что парень пропустил ужин.

Где-то у кровати, на полу, завибрировал телефон, принеся новое сообщение.

— Ты сегодня придёшь? — писала Ксения. — А то сидеть там одной из группы я не планирую.

Белов уставился на время и понял, что оно стремительно приближается к обеденному часу. Дополнительное занятие от Вениамина Мышьяковского ожидалось ближе к вечеру, что позволяло ему пролежать лишние пару часов.

— Конечно, — сразу ответил Марат, не любивший заставлять окружающих ждать. — Мышь меня, кажется, записал в список нелюбимчиков, поэтому не прийти на пару – самоубийство.

До того, момента, как отправиться на станцию электричек, Белов не терял надежд отыскать информацию о пиявке в интернете, однако тот предлагал одну терапию медицинскими пиявками.

Спустя несколько часов парень уже сидел на занятии усатого Вениамина вместе с Ксенией и делал вид, что переписывает бесполезные примеры профессора с доски.

— Итак, частная производная порядка Ка больше двух, — бубнил у доски профессор Мышьяковский, постоянно оглядываясь и наблюдая за движением ручек в тетрадках, — определяется следующей незамысловатой формулой, которую никто из вас наверняка не учил и на лекциях моих не видел…

— Интересно, почему он считает, что нам там важно знать эти формулы наизусть? — хмыкнул Марат, не разбираясь в мелких буквах, писавшихся мелом на доске.

— Он считает, что, если человек не учил их, то он не сумеет думать на будущей работе и не только, — ответила Ксения. — А сам переписывает всё с листа – погляди.

— Послать бы его на экзамен по гуманитарному предмету, — пошутил Белов. — Как бы он выкрутился там со знанием формул?

За обсуждением и осуждением усатого мужчины двоица потеряла счёт времени.

— Занятия перенесём ближе к шести вечера, — предупредил Мышьяковский под конец. — Я слишком занятой человек, знаете ли, у меня на кафедре свои важные дела.

Поток студентов вылетел из огромной аудитории, даже не попрощавшись с профессором. Выйдя из здания, двоица из одной группы решила расходиться.

— До завтра, — улыбнулась Ксения, шагнув к Марату и приобняв его на прощание.

Парень замер и боялся пошевелиться, пока девушка не отстранилась и не зашагала домой. Только косой прищур Мышьяковского со стороны входа в университет подпортил момент.

***

Когда в очередной раз взошло солнце, Марат понял, что ему стало хуже. Как только он свесил ноги с кровати, из носа потекли красные капли, при виде которых парень непроизвольно запрокинул голову вверх. Кровь у Белова текла редко. Почти никогда, однако сегодняшнее ухудшение в состоянии не прошло бесследно.

Пиявка, казалось, выросла в размерах и развалилась где-то в животе на самодельной табуретке, иногда покалывая кожу хвостом. Но нельзя было зацикливаться, ведь занятие у Вениамина ожидалось вечером.

Спустя половину дня, промелькнувшую относительно спокойно, Марат совершенно запутался в том, что пытался донести до студентов Мышьяковский. Замученный студент поддерживал голову рукой, словно та вот-вот планировала упасть на пол.

Повернув голову, Белов уставился на Ксению, морщившую нос в попытке разглядеть хоть что-то в кривом подчерке профессора, который писал скорее для себя, чем для студентов. В тот момент парень впервые обратил внимание на чистые голубые глаза девушки, на её веснушки и бледноватую кожу. Перевёл взор на чёрные волосы, положение которых напоминало ему причёску какой-нибудь героини фильма. Той самой, которая в итоге спасёт всех и какого-нибудь неудачливого героя, повисшего над пропастью.

Ксения перевела взгляд с Мышьяковского на Марата и поинтересовалась:

— Ты чего на меня так вылупился? — пошутила она. — Что-то не так?

— Нет-нет, — спохватился парень, стараясь не заглядываться на неё. — Просто задумался непонятно над чем. Забудь.

Девушка усмехнулась и вернулась к записи формул усатого Вениамина, а Белов решительно старался не смотреть на Ксению, хотя и хотелось. “Странное ощущение”, — пронеслось в мыслях. И ведь Марат никогда не испытывал такого чувства – он не считал, что настанет день, когда парень встретит человека, с которым у него найдётся нечто общее. Вся остальная часть занятия прошла, как в тумане – ни слова, вырвавшегося из уст Мышьяковского Белов не запомнил, всё витал в облаках.

После нежеланной пары у профессора математического анализа Ксения предложила Марату прогуляться по городу. Погода царила отличная, жара висела не сильная, поэтому парень не отказал.

Марат редко общался с девушкой во время первых двух семестров учёбы, да и вообще с одногруппниками. Предпочитал прятаться на последних партах аудиторий, чтобы не мозолить глаза преподавателям. Он любил шумные компании, но слишком быстро от них уставал и становился замкнутым и каким-то не таким, как всё.

Но, идя рядом с Ксенией, парень не чувствовал прошлых ощущений, а, наоборот, некое воодушевление. Около часа они бродили по городу, смеялись, обменивались мыслями о знакомых людях и, когда закончили изучать, у кого какой вкус в музыке, настала пора расходиться. Время постепенно стремилось к заходу солнца, а небо озарилось закатными цветами.

— Знала бы я раньше, что ты такой общительный, то давно бы уже с тобой дружила, — призналась она. — Но я как-то не люблю здешних людей. Есть ощущение, что меня никто не поймёт, если я заведу разговор на какую-то из интересных мне тем. Рада, что оказалась не права.

— Ага, — кивнул Белов, отмечая у себя схожее ощущение. — Если бы не Мышьяков, то так и не начали бы общаться. Чуть не потеряли много чего.

И вот они попрощались, пообещав встретиться завтра у университета, как девушка что-то вспомнила.

— Марат, — позвала его Ксения, когда тот уже планировал направиться к станции. — Ты случайно не свободен завтра после пары?

Белов остановился и обернулся, случайно заглянув в глаза подруги, сиявшие в вечерних огнях, но тут же опустил взгляд.

— А то я подумала, что ты захочешь куда-нибудь сходить. Знаешь, иногда из-за всей этой учёбы вспоминаю, что ни с кем практически не общаюсь, а это как-то давит.

Пиявка заползала, чувствуя страх и какую-то новую, незнакомую реакцию, из-за чего парень чуть не поморщился. Он сразу же закачал головой и принялся искать оправдания:

— Прости меня, но в последнее время я себя неприятно чувствую. Кажется, проблемы со здоровьем. Думаю, пока что не смогу, но, если вдруг станет получше… — солгал Белов, понимая: лучше ему, скорее всего, уже не станет.

На мгновение он решил, что её предложение лучше любых переписок или шуток на паре Мышьяковского, что оно может перелиться в нечто большее, возможно, когда-то желанное, как в голову ударили сотни мерзких мыслей. Марат стал в ужасе и спешке перебирать вопросы один хуже другого.

“Что, если он всё испортит и ничего не получится?”.

“Что, если ему только причудился блеск в голубых глазах?”.

“Что, если он вот-вот умрёт, как тот бездомный в вагоне электрички, и никто не обратит на него внимания, но она, узнав новость, станет чувствовать себя хуже?”.

“Что, если пиявка, о природе которой никто ничего не может сказать, попадает к здоровым людям каким-то определённым образом? Что, если она выбирает будущую жертву?”.

“Зачем тратить чужое время впустую?”.

Между двоицей возникла неловкая пауза, которую первой решила прервать Ксения.

— Ничего страшного, — спокойно ответила она. — Тогда увидимся в следующий раз?

— Конечно, — кивнул Марат, замечая, как исчезает блеск в глазах девушки, а сама она поворачивается к нему спиной и идёт вперёд, не оборачиваясь. А всё, что он может сделать, – только смотреть ей вслед, оцепенев, понимая, что совершил какую-то глупость.

И вот силуэт растворился в толпе прохожих, а парень застыл на темнеющей улице. Образ уходящей после его отказа Ксении также завис внутри, словно Белова отключили от интернета, оставив лишь одну картинку, успевшую загрузиться. Та картинка преследовала неудачливого студента до самой ночи, пока он не растворился в стране грёз и сладостных мечтаний.

***

Очнулся Марат ближе к рассвету от жуткой боли в животе. “Пиявка” – сразу подумал Белов и оказался прав. Тварь снова стала крупней и теперь с трудом перемещалась под кожей, натягивая её. Парень, уставившись на существо, потянулся к нему рукой и резко попытался схватить его пальцами, но не тут-то было: тело прорезала, словно молния, невыносимая боль.

“Видимо так себя чувствуют второстепенные персонажи боевиков, когда их разрывают на части какие-нибудь монстры” – успел составить мысль Марат перед тем, как скорчиться на кровати и зашипеть от прострела внутри. Сон отступил на последний план, а Белов уселся к стене спиной и прижал колени к животу, положив подушку между ними.

Родителей в квартире уже не предвиделось – вчера вечером они собрались на дачу на все выходные и возвращаться раньше явно не планировали. Зная, что дома никого нет, парень по-детски уткнулся в подушку и издал усталый стон. Шли минуты, однако пиявка не прекращала пытки, пока сама не выдохлась и сжалась где-то в глубине.

За пару часов Марат не пошевелился ни на сантиметр и молился, чтобы всё поскорее закончилось, ведь его ощущения напоминали скорее мучения, которое испытывали пленники в средневековье во время допроса с острыми пиками, приставленными к горлу. Когда всё завершилось, парень не смог подняться на ноги из-за нахлынувшей на него усталости. Но всё же его накрыло незабываемое облегчение от того, что очередной выпад существа, прятавшегося под кожей, подошёл к финалу. Голова осталась на подушке, нос уткнулся во что-то мягкое, а веки сами по себе сомкнулись.

Белову снились похороны. Это были его похороны, на которые пришли не четыре человека, а целая орава. Мать, стоявшая на импровизированной сцене, читала подготовленную речь с листочка перед десятком подруг с работы и отцом, безразлично уставившимся в экран телефона. Где-то там смеялись над нелепой эпитафией, которую Марат бы никогда не выбрал, ненавистные одногруппники, согласившиеся прийти к нему только для того, чтобы прогулять скучные пары. А Ксении среди них не нашлось – она не пришла, обиженная на невзрослый поступок Белова, не понимавшего, насколько значима для неё возможная встреча, служившая спасением от одиночества.

***

Ксения в выходной день не появилась на паре профессора Мышьяковского, всё ехидно расспрашивавшего Белова, куда делась его одногруппница, – не отчислилась ли? Марат лишь бросал на усатого профессора язвительные взгляды, когда тот отворачивался к доске и начинал карябать мелом очередные заумные теоремы.

Лучше парню не стало. Иногда покалывало в животе, иногда сводило, иногда пиявка проползала от рёбер до бока, а от него к спине, и так всё наматывала круги, словно тренер на паре физкультуры заставил её бежать кросс. А девушка так и не написала ни сообщения – она будто намеренно исчезла из его жизни, разочаровавшись, поняв всю ненадёжность.

Когда наручные часы профессора Мышьяковского показали восемь часов вечера, тот, скрывая зевок за стопкой листов с древними письменами, завершил последнюю на неделе встречу, не забыв предупредить:

— Учите всё, что я вам выдал, ведь в понедельник я начну вас опрашивать и смотреть, кто именно заслуживает задержаться в данном заведении. А если кто-то станет пропускать занятия, то, считаю, таким студентам стоит отчислиться по собственному желанию.

И Вениамин, приспустив очки, многозначительно подмигнул Марату, намекая, что ни его, ни его подружку на пересдаче не ждёт ничего хорошего.

Выйдя из угнетающих стен университета в свободный от интегралов субботний вечер, Марат помотал головой в разные стороны, пытаясь увидеть где-нибудь неподалёку Ксению, но той не нашлось и сейчас, а любые надежды испарились. Пришлось Белову плестись по радостному городу, полному гомона молодёжи и трели трамваев, бессмысленно смотря под ноги.

“Вот оно – одиночество”, казалось, шептала пиявка, увеличиваясь в разы и заполняя собой всё пространство от мышц до кожи, надувая ещё живой человеческий сосуд как воздушный шарик. Вероятно, поступки Белова и его мысли приведут к тому, чего так страшится любой живущий среди общества доходяга. А вот и железные столбы вокруг него – а сверху, там, где ещё виднеется солнце, появляется жёлоб, из которого течёт бурая склизкая жидкость, засыхающая и превращающаяся в бетонные стены, сжимающиеся сильнее с новым днём. А затем чья-то громадная рука загораживает лучи тепла и ставит на застывшие стены крышу, захлопывает непрозрачную банку с залетевшей в неё по случайности мухой, оставляя ту погибать во мраке.

Он не сгибал ноги сам, а шёл, словно миниатюрная деревянная фигурка с чёрными растрёпанными волосами на макушке, управляемая невидимым кукловодом. Марат шагал вдоль улицы, не разглядывая потемневшие фасады советских зданий. Мимо пролетела и светящаяся красным буква, уведомляющая о спуске в метро, светившаяся как-то по-особенному среди блёклых фонарей, грустно сгорбившихся и рассматривающих разнообразных прохожих. Подземными поездами Белов пользовался раза два за жизнь, поэтому никогда не находился в гигантских очередях.

Над головами жителей или посетителей города мерно мигали в далёком, постепенно тускнеющем небе самолёты, обрывая солнечные лучи и распыляя в атмосферу что-то малоприятное. Рекламные баннеры и витрины магазинов влезали в глаза, и никуда было от них не сбежать и не спрятаться – неоновые огни давно захватили город, словно цунами из нереалистичных фильмов о конце света.

Выходной в шумном городке в самом разгаре. Кругом жизнерадостные люди – куда же без них – вышагивают по тротуарам толпами или парочками. Один только Марат слоняется по улице, словно брошенный хозяином пёс, проклинающий своё существование.

Парень не понимал, что чувствовал: то ли грусть из-за увеличивающейся пиявки, то ли тоску от одиночества, хотя, вероятно, Ксения просто решила отдохнуть от Мышьяковского. Вряд ли вчерашний отказ в прогулке как-то мог повлиять на неё. Правда ведь?

“Нет”, — подсказывала совесть, вызывая у Марата желание извиниться перед всем миром, видевшим его ошибки, а особенно перед человеком, понадеявшемся на его положительный ответ.

Зачем он только отказался от предложения? Разве не лучше ли ему самому было покинуть пределы дома и провести время с кем-нибудь хоть капельку похожим на него? Или всё это решил не Марат, а нечто, засевшее в его голове и попытавшееся повернуть его спиной к остальным? Или это пустое оправдание? Возможно, парень просто запутался или поспешно ответил, но почему тогда его собственный выбор гложет изнутри, словно выскрёбывая сахар из почти опустевшей сахарницы?

Привычная станция не напоминала себя прежнюю. Марат, спускаясь на платформу, обратил внимание на ждущих поезд и не увидел привычных угрюмых и недовольных жизнью пассажиров. Кто-то общался в парах или компании, смеялся искренне или чуть-чуть наигранно, а кто-то уставился в телефон, но не бездумно тратил минуты, а писал кому-то или читал чьи-то сообщения, периодически ухмыляясь. Наверняка каждый из перечисленных был непохожим на других, отличался какой-нибудь собственной деталью, характером или складом ума, но Марат понимал, что, скорее всего, всех их объединяет не только отношение к определённому виду разумных существ, но и желание не оставаться одним до конца дней. И возможно даже, что у некоторых найдётся пиявка или нечто похуже. Получается ли, что те бедняги уже обречены?

Сидячие места в поезде снова заняли незнакомцы, поэтому Марату пришлось встать на привычное место, облокотившись о стенку, поставив рюкзак к ногам. Во время следующей остановки в вагон зашёл парень с гитарой, висящей на шее, поэтому Марат передумал засовывать уже включённые наушники в уши. Ему нравилась живая музыка.

“Уличный музыкант” — понял Белов по коробке для денег, мигом поставленной у ног. Начинающий артист особо не старался произвести впечатление на пассажиров и не скрывал кислой, усталой мины на лице. Неизвестный играл и пел не сильно громко, из-за чего шум разгоняющегося поезда часто перекрывал выступавшего, словно вредная старуха, обожающая влезать не в свои дела.

Его не слушали и не обращали на него внимания, только если им не надо было протиснуться мимо музыканта в следующий вагон. Большинство заткнуло уши наушниками и погрузилось в собственный мир, полный любимой музыки или знакомых голосов.

Из соседнего вагона вдруг появился покрытый морщинами мужчина в неприметной серой одежде. У него виднелась залысина на макушке, сам он с интересом слушал молодого музыканта, что-то разыскивая в карманах. Когда юнец закончил петь, старик зааплодировал ему и подошёл поближе, заведя разговор.

— Как хорошо ты сыграл, — сказал он молодому, хлопая того по плечу. — Я когда-то тоже играл на гитаре, совершенно позабыл, как это делается.

Марат невольно стал свидетелем чужого разговора. Старик с залысиной, тем временем, протянул молодому музыканту не такую уж и мелкую банкноту и спросил:

— А можно мне сыграть? Давно уже к ним не прикасался, хотя когда-то играл в одной безызвестной группе. Вряд ли ты слышал – тогда ещё не родился наверняка.

Видно было, что владелец музыкального инструмента не желал передавать гитару первому встречному, но, глядя в искренние глаза, сдался, передав инструмент. Уверяя хозяина, что ничего ужасного с ней не сделает, старик накинул её на шею и воодушевлённо потёр руками. Сначала молодой парень нахмурился, посчитав, что старик немного сумасшедший, но дал тому шанс. К тому же просто так что ли тот деньги отдал? А то ещё истерику закатит.

Около минуты мужчина пыхтел и пытался вспомнить, как играть на инструменте. Он сделал попытку, в результате которой в воздух взлетела отвратительная кривая мелодия, заставившая хозяина гитары закатить глаза и уставиться на часы, выжидая, когда пройдёт хотя бы две минуты, чтобы забрать инструмент обратно, однако старик резко ударяет по струнам, вызывая нечто, разлившееся по нескольким молчаливым и заскучавшим вагонам. Сомнение музыканта не оправдалось, и тот понял, что теперь ему придётся ждать, пока старик наиграется. А ведь ему скоро выходить…

— А день был в общем не жаркий**, — голос с хрипотцой начал первый куплет. —

И я шагал наугад.

И на углу возле парка

Поймал твой ласковый взгляд.

Белов никогда не слышал той песни, но она определённо ему нравилась в исполнении артистичного старика, старавшегося не просто играть, но и постукивать по гитаре в такт.

— Когда я буду богатым, богатым, богатым, богатым, — надрывал голос старик, привлекая внимание близко стоящих пассажиров. — Тогда полюбишь меня ты, о, это будет — м-м-м!

Марат улыбнулся, глядя на счастливого старика. Его харизма и игра отделяла незнакомца от окружающих, превращала его в истинного маэстро или дирижёра оркестра из единственного музыканта. Сам же пожилой мужчина забылся в мелодии, перестал замечать шум электрички или постукивание колёс по рельсам.

И никому не было до тех двух дела. Только Марат да нахмурившаяся женщина, сидевшая ближе всего к источнику музыки, смотрели на старика, перебиравшего суховатые пальцы по струнам незнакомой гитары.

И парень очнулся, не увидев вокруг себя привычного однообразия. Серый пейзаж за прозрачными дверьми электрички испарился, а на замену ему пришли образы из иллюстраций современных художников. Столбы ЛЭП вздымались ввысь и выглядели не хуже Эйфелевой башни, красочные граффити на мелькающих заборах иногда напоминали не грязные рисунки, а то, что всякие надутые критики зовут искусством. Закатное солнце, словно в саванне, двигалось за горизонт жарким огненным кругом, превращающим плодородную землю в пустыню, а небосвод окрасился в оранжевый, жёлтый, розовый, пурпурный – пёстрые оттенки, обычно появляющиеся только на картинках из интернета. Но если выйти из чёрно-белой фотографии собственной вселенной серьёзности и меланхолии по прошлому, то обязательно краски вернутся в жизнь и наполнят её от и до.

Марат улыбнулся до ушей, перестав волноваться о том, что о нём подумают пассажиры. И тогда он смотрел на пролетающие мимо станции, панельки-девятиэтажки с разноцветными окнами, мерцающие зеленью деревья и сидящих на проводах птиц, параллельно слушая повторяющиеся слова песни:

— Когда я буду богатым, богатым, богатым, богатым,

Я буду лысым, пузатым, зачем мне будешь нужна ты?

Ударив по гитаре, старик закончил игру. Белов вернулся к ним, чтобы узнать, что будет дальше, как вдруг заметил странное: на сухенькой шее старика появился крошечный бугорок, выпирающий под кожей. Что-то чёрное и скользкое. Будто почувствовав на себе взгляд парня, тварь развернулась и нырнула под рубашку пожилого мужчины.

По спине пробежали мурашки. "Пиявка", — охнул Марат, не сводя глаз от старика. Но откуда она взялась и почему он её видит?

Тут молодой музыкант принял инструмент из рук старика обратно и принялся собираться – электричка приближалась к его остановке. Мужчина с залысиной спохватился и предложил обменяться телефонами на будущее, чтобы когда-нибудь сыграть вместе, на что юнец согласился, ведь остался под впечатлением от исполнения, хотя изначально почитал незнакомца истинной бездарностью.

Марат выхватил телефон из кармана штанов, едва не выронив его из ладони, и записал девять заветных цифр в заметках. Судьба определённо давала парню, попавшему в беду, шанс.

Старик, помахав новому знакомому на прощание, вернулся в свой вагон, к до сих пор не занятому сиденью. Белов же не смог подойти к нему, отложив задавание сумасшедших вопросов до звонка.

Вот и его остановка.

Стемнело. Оборачиваясь по сторонам, он ступил на тропу в парке, освещённом электрическими фонарями, оставляющими на земле извилистые тени. Здесь и виднелся силуэт Белова, дрожащий и более прозрачный, словно призрак, плетущийся за владельцем.

Мир, казалось, переродился и ожил заново. Хотя, скорее всего, ожил сам Марат, любовавшийся окружающим его парком из стремящихся ввысь сосен и берёз. Наконец он разглядел пару сияющих в непреодолимом космосе песчинок, о которых почему-то в последнее время часто думал. Да и как в целом можно не думать о том, что окружает человечество со всех сторон?

Затем чёрное небо снова подёрнулось и наполнилось чёрными тучами, перекрыв пульсирующие звёзды. Поднялся ветер, а кромешная темнота над Маратом стала давить на него, давая понять, что с планеты никуда не убежать, что мрак так или иначе всегда возвращается назад. Тварь в животе вновь проснулась, в груди заёкало.

***

Горячие бутерброды с расплавившимся в микроволновке сыром наполнили кухню и перекрыли запах старой квартиры. Наполовину холодный чай с молоком коснулся засохших губ.

Марат никак не мог решиться на звонок. Его преследовали одни и те же мысли, повторяющиеся спустя пару минут и меняющие его точку зрения из раза в раз. Что, если парню показалось, и ничего такого в поезде и не было? Что, если старик уже спит и не ответит? Что, если старик не знает ответов, а пиявка появилась у него на днях?

Так много вопросов с “если” порой тормозят нас, не позволяя совершать верные поступки. Сомнения подают в мозг тайные послания, заставляющие нас отказываться. Вот Белов боится нажать на зелёную кнопку вызова, вот он удаляет номер из заметок и больше о нём не вспоминает. Однако тогда судьба не изменится, а пиявка только укоренится и станет частью организма, его неизменным органом.

Большой палец колеблется между кнопкой вызова и выключения телефона. Он дрожит от неуверенности.

Нет! Парень не готов мириться с грядущим. Белов не планирует садиться в ржавый поезд и доезжать до конечной станции, словно бездомный из новостей. Марат будет бороться с тварью, пока лично не вырвет крепкие корни из почвы.

Гудки. Щелчок – кто-то взял трубку. Молчание, доносились тихие вздохи и выдохи.

— Кто это? — вопросил сухой голос, не так давно распевавший весёлую песню на весь вагон. — Реклама меня не интересует.

— Доброй ночи, — нерешительно промямлил парень, чувствуя стеснение. — Я видел вас сегодня в электричке, подслушал телефонный номер и записал. Тогда я кое-что краем глаза заметил, и, если я не ошибаюсь, внутри вас что-то есть? В том плане, что это нечто живое и странное.

Тишина. После – удивление старика.

— Не думал, что это возможно, — почти шепчет он. — Никто ни разу не замечал её, а тут такое… Но чем я могу вам помочь?

— Мне необходима ваша помощь, — находит слова Белов. — Оно увеличивается в размерах, хотя я могу сходить с ума, и вызывает боль, как бы это не звучало. Иначе… иначе всё плохо кончится. Расскажите, поняли ли вы суть пиявки?

Пожилой человек размышлял и не сразу ответил.

— Я не уверен, что необходимо поднимать подобную тему почти в полночь, — замешкался голос из динамика. — Если вам нужны советы, приходите завтра…

Старик продиктовал место встречи и напоследок бросил:

— Жаль, что ты столкнулся с этим. Но я постараюсь помочь.

Недоеденный ужин остался стынуть на столе. Белов же поставил будильник на раннее утро. Полный надежд, Марат закрыл глаза и вздохнул, ожидая, когда придёт долгожданный сон, что заставит его забыть о проблемах на несколько часов и погрузит в чудесную реальность, в которой всё иногда слишком прекрасно.

В тот поздний час пиявка перестала двигаться и, казалось, испуганно затихла в ожидании развязки.

*фильм “Нечто” (1982) – реж. Джон Карпентер.

**песня ГрАссмейстер – “Когда я буду богатым”.

III. Кто управляет пиявкой?

Пора купить билет, пора лететь, лететь

Пора сказать привет, пора, пора

Пора найти ответ, пора об этом спеть

Пора оставить след, пора, пора…

Мелководье – “Пора!”.

Погода под начало дня не задалась. Июльская гроза разбудила Марата сотрясающим землю громом, когда ещё не начало светать. Из-за посеревших со временем штор периодически выглядывали мимолётные молнии. Ливень слышался через приоткрытое окно без особых усилий, а прохладные капли барабанили по железной крыше, ржавым металлическим подоконникам. Шквалистый ветер со свистом нёс по бескрайнему небу пушистые и, казалось, грязные клубы облаков.

Парень не шевелился. Он не был готов встречать новый день так рано, поэтому неохотно следил за повторяющимися узорами на поблёкшем с годами потолке, сложив руки на груди. Веки сами по себе опускались, однако своенравный сон никак не соизволил приходить. Бессонница преследовала Марата часто, особенно перед важными днями, словно нарочно мешала лишний раз передохнуть.

Пять утра. Знакомое для студентов время на экране телефона. Но минуты менялись, а время встречи со стариком оставалось, поэтому пришлось подняться и заняться послекроватной рутиной.

Когда Марат вышел из дома, ливень почти стих, стал походить на лёгкий грибной дождь. В ожидании перемен парень посчитал улучшение погоды хорошим знаком, определённым символом грядущих изменений. Ведь все мы знаем: когда людям тяжело, многие из них готовы верить даже в чересчур правдоподобные сны. Безусловно, Марат снова нервничал, прокручивая в голове нелепый вопрос “А точно ли пожилой мужчина придёт в назначенное им место и поможет?”. Ведь старик появился словно гром среди ясного неба, как спасительный волшебник из истории про слабых с виду хоббитов.

Хмурое небо застыло над сонным городом. Утро последнего выходного дня дало работающим передышку, хотя порой мимо Марата вяло проезжали машины. Неподалёку проскользил по рельсам звенящий трамвай, шедший по неизвестному пути.

Чёрная ограда парка показалась за ближайшим поворотом, а за ней уже виднелась зелень, значительно отличавшаяся от окружающих каменных джунглей. У входа Марата встретили скромные клумбы с распускающимся маргаритками и парочка в возрасте, медленно прохаживающаяся и наслаждающаяся летним пасмурным днём.

Он сидел на лавочке, сложив ногу на ногу, напротив фонтана и сосредоточенно следил за вздымающимися в воздух струями. Марат узнал старика только по залысине, ведь гитары при нём не имелось, только блестящая губная гармошка отражала тревожные облака. У ног стоял походный рюкзак, наполненный всякой всячиной, а на коленях лежала новостная газета.

Старик сидел с закрытыми глазами и выглядел дремлющим, однако на самом деле тот о чём-то размышлял и старался вспомнить события пролетевшей жизни.

— Здравствуйте, — робко сказал парень, подойдя к лавочке. — Можно к вам?

Старик отвлёкся от лицезрения фонтана и изменил выражение лица на более доброжелательное.

— Доброго вам утра, молодой человек, — сверкнул он зубами, заглянув Белову прямо в глаза. — Это вы мне вчера позвонили?

— Всё верно, — неуверенно признался Белов.

Старик кивнул и протянул руку для приветствия.

— Рад, если в итоге окажусь полезен. Знакомые зовут меня Александром Николаевичем, а вас как?

— Марат, — бросил парень, переминаясь с ноги на ногу. — И я тоже надеюсь, что вам удастся чем-нибудь мне помочь.

— Тогда присаживайтесь, Марат, — пригласил старик. — И давайте разбираться в ситуации.

Белов уселся рядом с Александром, ожидая определённых инструкций по борьбе с чёрным существом, но их не услышал. Старик приложил губы к гармошке и сыграл что-то простенькое и мимолётное, разрядив обстановку.

— Я не врач и не психолог, — предупредил Александр, откладывая инструмент в сторону. — Но я готов рассказать вам о том, как я жил с так называемой пиявкой на протяжении долгой жизни. Что ж. Моя история началась ещё полвека назад. Тогда всё было прекрасно, красочно. Ещё существовал я, считавший, что всё вокруг чудесно. Да. Я помню свою юность, полную жизни и впоследствии разочарований.

Начну, пожалуй, даже с детства. Родители против моей воли отдали меня в музыкальную школу и выбрали инструмент, который тогда и сейчас считается инструментом любви – то есть гитару. Изначально я не желал заниматься музыкой и пытался показать всем собственную беспомощность на этом поприще, но постепенно я подрастал и понимал всю красоту гитары. Произошло невероятное – я осознал, что действительно хочу продолжать играть.

Однако со временем моё увлечение музыкой поутихло, и я оставил его позади. Но годы шли, я закончил школу, не то, чтобы на отлично, и поступил в университет. Подумать только! Столько новых знакомых, новых ощущений, проявлений новых чувств заставили меня вспомнить о музыке, в которой я стал выплёскивать чувства. Тогда я ведь снова начал играть на гитаре и познакомился с парнями моего возраста, желавшими собрать настоящую группу. Она называлась… Да хотя я уже не скажу. Но помню – название цепкое, короткое. Нам даже удалось выступить в нескольких местных заведениях до того, как начался мой невезучий период.

Когда мы перешли на второй курс, мои друзья из группы по какой-то причине стали отдаляться от меня. На репетиции меня приглашали всё реже, в разговорах стали игнорировать и делали вид, будто я превратился в нечто поблёклое и невзрачное. Затем прямо заявили о желании исключить меня из группы.

Я считал, что всё под контролем, но нет. Пиявка появилась ближе к зиме. Как раз под декабрь тёмными вечерами приходила непреодолимая тоска, осознание окончания дружеских отношений, которые поддерживали во мне желание жить. Грусть стала основным чувством, перешедшим на первый план, затмив остальные желания, планы, мечты.

Александр прервал рассказ и перевёл дух, после чего дотронулся до рюкзака и вытащил из него термос и две миниатюрные чашки, предложил Марату выпить чая, на что парень согласился.

— Пиявка пыталась сгрызть меня изнутри, начиная с двадцати лет. С каждым новым днём настроение всё ухудшалось, желание жить исчезало, а тоска превращалась в боль, причём настоящую и неотвратимую. Под конец января я загремел в больницу с крайне размытым диагнозом. Я не мог понять, что именно со мной происходит – не могли и врачи. Они не видели, как что-то огромное проползает под кожей прямо перед их глазами, никто не видел. И не верил в том числе, говоря о каком-то шоковом состоянии в связи с затяжной меланхолией. Но я-то знал правду. Уверен, ты также сталкивался с подобной проблемой.

Около двух недель в одиночной палате под присмотром специалистов не дало результатов. Всё зашло в тупик до переломного момента – приехал один из участников группы, из которой меня выгнали. Он обычно не влезал в проблемы, участвовал лишь в написании песен и выступлениях, был довольно скромным, но с ним у меня оставались довольно дружественные отношения. Узнав обо мне от родителей, тот сразу же примчался в палату, держа в руках всякую всячину и, что важнее всего, гитару.

Сделав глоток остывающего чая, Александр чуть вздрогнул, почувствовав, как с неба падает капля возвращающегося дождя. Однако старик продолжил:

— Он признался, что знал о планах исключить меня из группы, но не понимал мотивов и не поддерживал зачинщиков, а после моего ухода не смог вовремя объясниться, почувствовав стыд. Поэтому и приехал, чтобы поддержать и по совместительству попросить прощения. Мы пообщались до позднего вечера, обсудили нынешние дела группы, и дальше разваливавшейся на глазах, а затем он достал гитару и предложил мне сыграть что-нибудь. Я, безусловно, обрадовался, вспомнил пару песен из скромного репертуара. Друг попрощался спустя час и ушёл, словно его не существовало, оставив гитару на время, чтобы оставалась причина вернуться ещё раз. А на утро я заметил невообразимое – пиявка уменьшилась и затихла. О таком подарке судьбы я и не мечтал. Взявшись за гитару, я продолжил занятие.

Спустя неделю меня выпустили из больницы. Врачи удивлялись, но я не открывал секрета. Пиявка, чувствуя положительные эмоции, скукоживалась, умолкала. В тот месяц я посчитал, что навсегда победил её, однако это оказалось не так. Она возвращалась снова и снова, а я снова и снова заставлял её затихнуть. Вот и сейчас мы с ней вновь боремся, а я определённо одерживаю верх.

Марат слушал истории из жизни и понимал, что спасён, не обречён, как считал раньше. Выход есть, и он скрывался в словах старика. Наконец Александр Николаевич поставил точку в истории.

— Получается, пиявку действительно можно победить, если… — запнулся Марат, пытаясь сформулировать ответ.

— Если ты найдёшь себя, — подсказал пожилой мужчина, подмигивая и пряча газету в рюкзак, чтобы та не намокла окончательно. — И поймёшь, чего ты действительно хочешь.

Начался дождь.

Настал момент измениться. Именно эту мысль повторял из раза в раз Марат по дороге домой, смотря на стекающие по стеклу электрички капли. Всё смешалось – чёрно-белый мир, невероятный закат, неприятный Мышьяковский, обиженная Ксения, ливень и бездомный.

До вечера Белов только и мог думать о пиявке и её уязвимости. Впервые за определённый период Марат включил фильм с заинтересовавшей его тематикой и слишком увлёкся сюжетом.

— Ты говоришь нет жизни, поэтому ты не живёшь, — вторил голос из динамика ноутбука. — Ты придумываешь оправдания для людей вокруг и для себя самого.*

Герой изменился, но радовался переменам не до конца. Жизнь полетела наперекосяк. Грустная музыка, расставание, тяжёлые мысли, прыжок с моста в буквальном смысле и осознание, как стоит поступить.

— Я думал, что если скажу “да”, то тогда привяжусь к людям, — говорил герой с экрана, кумир тысяч и миллионов. — Рано или поздно они поймут, что я не подхожу им.

И тогда, как любой человек на свете, парень подумал “он ведь чем-то похож на меня, пусть его жизнь и слишком красочная”.

После титров фильм остановился, а экран погас, оставив Марата наедине с мыслями. На волнах неведомого вдохновения Белов открыл пустой файл в телефоне и написал “Как не оказаться съеденным”. Дальнейшие слова потекли из Марата рекой, потому что ждали, когда их выплеснут наружу. Первое предложение, абзац, страница. Подобрать верные фразы казалось сложным делом, однако подобное вовсе не пугало.

Дописав до точки, парень отвлёкся и понял, что наступил поздний вечер, солнце зашло, а за окном загорелись фонари. Тогда в Марате проснулась совесть, и тот, достав телефон, написал знакомому человеку.

— Привет. Прости, что пишу под ночь, вдруг отвлекаю, но хотел написать, что мне лучше. Может, сходим завтра куда-нибудь? Но если ты занята, то ничего такого.

Спустя пару минут пришёл ответ:

— Конечно, я не против, — не отказалась Ксения. — Давай утром решим, куда пойдём. Тогда увидимся завтра?

— Увидимся завтра, — прошептал парень, запуская мысленный таймер и выключая телефон.

Затем наступило утро. Раннее утро понедельника, когда никто ещё не успел собраться на работу. Марат в нетерпении выскочил на улицу и вдохнул полной грудью. Лето. Как оно иногда красиво. А вокруг всё спокойно, тихо-тихо, словно нет никаких самолётов и перегруженных шоссе.

Поют занявшие ветки берёз соловьи. Уже заняли дворовые лавки пенсионерки, болтающие о том и о сём, неподвижные, вросшие в эту местность. На балконе пятого этажа наслаждается рассветом пузатый мужичок в старой майке, выдувающий сигарету. Скачут от подъезда к подъезду подросшие котята, играющие, ещё не знающие о сложностях жизни. Шелестят кроны деревьев, соприкасаясь хрупкими молодыми листьями, только-только появившимися на свет. Тень Марата позади, чёткая и ровная.

И всё чудесно. Не хочется верить в существование каких-либо проблем или пиявок. Не думается и об одиночестве, плохом настроении и вечных спорах между прохожими. И чувствуется лишь ярко-белое, отчего почему-то вспоминается фраза о свете в конце тёмного тоннеля.

Прежнее состояние Марата испарилось, будто вода из долго кипевшего чайника, а существо, донимавшее парня несколько дней, отступило благодаря советам Александра. И Марат понимал, что это далеко не навсегда, что пиявка ещё заявит о себе, но определённо не сегодня. Возможно, она действительно когда-нибудь вернётся, но вряд ли у Марата пропадёт желание бороться.

Впереди новая жизнь, новые взлёты и падения, успехи и неудачи, знакомства и расставания, преграды и награды. А ещё новые люди и старые, ставшие близкими и необходимыми, как прохлада в нескончаемой пустыне.

И вот снова Белов покидает родной двор, снова смотрит в окно электрички на пролетающие мимо провода и незнакомые дома, снова по знакомой дороге направляется к университету и в первый раз ждёт кого-то особенного. До пары, назначенной профессором Мышьяковским, целых семь часов, но сейчас не до неё.

Марат видел, как приближается издалека знакомый силуэт. Сердце забилось со скоростью света. Хотя парень понимал, что его общение с Ксенией только начинается, но, что бы ни произошло в будущем, он сделает всё, чтобы его сохранить.

И когда девушка поравнялась с ним и улыбнулась, Марат смущённо пролепетал лишь неожиданное для себя "прости".

*из фильма “Всегда говори «ДА»” с Джимом Керри в главной роли.

От автора.

Пиявка, в первую очередь, — это аллегория на тяжёлое состояние, преследующее многих людей в ХХI веке, на депрессию, вызванную одиночеством и недопониманием. Также, очевидно, что пиявка является эдакой неизлечимой болезнью, потому что чёрное существо, прячущееся под кожей, постепенно ухудшает состояние носителя, постепенно сдававшегося и начинавшего совершать ошибки из-за чужого внутреннего голоса. Этот голос постоянно вопит "ты никому не нужен, никто о тебе не помнит", однако не стоит ему верить.

Эта короткая повесть или большой рассказ вовсе не про сюжет, не про современные тренды, не про мифическое создание, не про определённую страну или что-нибудь из подобного репертуара, нет. Она о герое, об атмосфере, которая распылена вокруг него, и о чувствах некоторых людей, которых мы можем ранить собственными словами или отказами. Эта повесть о том, что не стоит бояться. Не стоит пугаться чужих неодобряющих взглядов или собственных решений, даже если они непривычны для вас.

Мы знаем, что пиявка есть в нас, но часто изначально ничего не делаем. Или же, когда недуг отходит в глубину, исчезает, мы начинаем забывать, что нас окружают люди, внутри которых также остаются пиявки. Ведём себя равнодушно, хотя следовало бы поступать совершенно иначе.

Нужно менять жизнь к лучшему.