Пистолет

Глава 1

Не знаю, как долго здесь, но каждый раз я снова просыпаюсь в одной и той же кровати. Снова приглушённый свет из окна от заходящего Солнца, причём такой бронзовый, что едва позволяет видеть предметы в комнате. Снова мой обессмысленный взгляд в стену. И снова пистолет выстреливает в голову. В мою голову. Не знаю, сколько лет прошло подобным образом, хотя, наверное, ни одного дня не сменилось, но здесь я уже так давно и понемногу забываюсь. За все то время успел выучить комнату, она совсем не меняется. Хотя чему же тут меняться? Интерьер, как в дешёвом отеле: кровать по центру стены и рядом пустая тумбочка, напротив стол, так же совсем пустой, чуток правее дверь, в левом же углу кресло, такое рваное и старое, как и шторы на большом окне, что справа от кровати. За окном вроде город, но жизни в нем не чувствуется от слова совсем.

Левая рука привязана к изголовью, правая… честно не знаю. Вижу только по локоть, а дальше – уходит под одеяло. Как-то пытался ее поднять, но совсем не получалось, будто не моя. Столько слов не сдержал. Но уже поздно, просто лежу.

Вдруг что-то случилось. Будто, нечто двинулось в тёмном углу. Неумышленно дернулся, все из-за сранного рефлекса – как собака, тренированная годами. Дернулся – тогда пистолет и выстрелил. Снова там же болит голова. Зачем так искал этого? Просто страх. Страх потери себя. Противоречу самому себе. Если бы боялся потерять себя, то не был бы тут.

Свет, бронзовый, все падает на стены, обволакивает их, становится их частью, будто они сливаются в страстной любви. Я все думаю, пытаюсь вспомнить, возможно, в этой дырявой голове ещё что-то осталось.

"Д" – кто он, почему он в моих воспоминаниях? И рядом с ним она. Кто они? Разве помню их? Но почему это все, что я помню? Почему в этом предложении воспоминаний мне отведено место деепричастного оборота – все в запятых, все отделен, все не нужен.

Полежав так минут сорок, решил попробовать поднять правую руку. Вдруг в этот раз все по-другому, вдруг именно сейчас получится. Приложил все силы, но рука даже не дернулась. Нет, не получится.

А может получится все сломать? Что если попробую задержать дыхание, удушить себя, убиться обо что-нибудь?

Перестал чувствовать глоткой пыльный воздух. Отрубился. Уже без сознания вздохнул – не получилось. Снова очнулся, смотрю прямо в дуло пистолета, в его душу. Резко разворачиваюсь на кровати, чтобы было возможно попытаться выхватить подушку зубами, но пистолет оказался быстрее. Он всегда на секунду быстрее. В моей голове очередная дырка.

Изголовье кровати, как успел заметить в предыдущей неудачной попытке, угловатое и не обработанное, деревянная заготовка. Если успею удариться об нее виском, то велик шанс умереть. Правда, нужно сделать все очень быстро. Хорошо, пора предпринять очередную пытку.

Снова дернулся. Сейчас, я смогу. И вот, уже перевернувшись, до меня дошло. Пистолет в этот раз не стреляет.

Но почему? Я потянулся к пистолету, правая рука тащится за мной, но так и не скидывает одеяло. Все ближе и ближе. Под тяжестью, на первый взгляд, худощавого тела кровать скрипит так сильно, что голова колется на части, но меня это обходит, будто не замечаю всего, важен только пистолет. Заглянул в ствол и потянулся к нему ещё ближе. Взгляд в пустоту, тьму дула, а оно, словно смотрит в ответ. И как звезда, что-то вспыхнуло там, внутри. Это был выстрел. Я снова очнулся в кровати.

Открыл глаза и в этот момент открылась дверь комнаты. Из темноты вышло нечто в пальто под свисты и аплодисменты. Правда, откуда? Ладно, не думаю, что это имеет хоть какое-либо значение. Сняв пальто и повесив в воздухе, нечто подошло ко мне. Тогда я впервые увидел правую руку. Он ее взял, такую мёртвую, всю синюю, с выпирающими венами и нервами, а из мест с особо гнилыми шрамами сочащуюся зеленовато-прозрачной жидкостью.

Со страхом взглянул на него, но ничего не увидел, словно взгляд в пустоту. Он как уголь во время всепоглощающего лесного пожара, пугающий и черный, обжигающий и отталкивающий. Тогда тело пронзила боль, такая резкая. Нечто отрубило мой указательный палец, а комната залилась смехом. Ничего не понимаю.

Глаза уже закрываются. В голове крутится мысль: "Снова проснусь и все будет по новой, как обычно". Но не вышло. Меня не бросало в сон и на следующий день. Я просто лежал и чувствовал невыносимую боль. Она… она явилась перед глазами.

– Помню ее, – крик, остановил все. В голове возникли ее строки:

"Помнишь день?

Когда каскад теней деревьев

Гнался. Будто не успел что-то сказать.

А вечером. Помнишь вечер?

Когда свет пробивал стены волос,

А листья, все смеялись в тени.

Ах...ты тогда был так прекрасен. Знаешь, будто радость.

Моя улыбка тогда была, и ты её увидел...

А ещё было много слов. Жаль, что не слышал, а я не сказала, то самое что-то.

Ты был мне так близок. Из твоего голоса, что уже потерян в веках,

На море где-то, так же приятно раздают ириски,

Пока ты спишь, от последней боли в висках.

А… помнишь что? Ну, было

Тогда ты блистал яркой звездой. А я так ждала,

Когда ты, как изумрудной удавкой, по горлу, в

Последний раз, в последнюю каплю вина.

Но, я тоже виновата в этом. В том что ты спишь.

Но что теперь? … Ошибки не переписать, а заново не спишешь.

Ты был прекрасен как лев. Но жаль, что теперь муравьиный.

Вроде и лев, но так легко раним.

Я тебя люблю и, даже через века, тот год пронесётся метанием воспоминаний...

Где ты и я, давно уже счастливы.

Но, а теперь потерпи немного,

Да это больно, но стоит того...

И прости, в попытках понять себя, я уже давно потерялась.

Где была я, теперь лишь воспоминание.

Так и пусть, тот клочок прошлого летит.

Вот и я, словно птицей

Со слезами горькой памяти

Вниз. С двенадцатого этажа, своей радости.

Я люблю тебя лучик...Так же, как и любила всегда.

Но жаль, что я была, лишь твоей слабостью. "

– Люблю ее, – мою кожу жгут самые горькие слезы, – Она... Она та, кто всегда был со мной, но я не ценил. Она та, кто был готов на все ради меня. Она та, кого я бросил в самый ужасный момент. И с кем был "Д". Но кто он?

Темное нечто встало и бегом исчезло из комнаты. Только хотел двинуться в его сторону, как выстрелил пистолет. Я живу в доме, построенным Джеком.

Почему бросил ее тогда? Помню все чувства, переживаю их заново, но... Но не помню, что сделал.

Снова проснулся. Вроде все как обычно, только вот в правой руке лежит машинка. Не знаю почему, но слезы вновь пошли. Не могу так...

– Стреляй СУКА! СТрЕлЯЙ! – кричал, бился из стороны в сторону, пытался спровоцировать выстрел. Хочу умереть, почему сейчас он не стреляет...

Почему так? Хочу закончить эти страдания. Зачем напоминать и делать больно? Почему я тогда согласился. Помню ее, помню, что чувствовал к ней, но что сделал? Кто такой "Д"? Почему все так...

Хриплым смехом открылась дверь. Из неё выплыли три проститутки. Каждая красива и доступна. Они вместе лезут к телу, трогают, целуют. Одна из них садится верхом. Ее губы раздвигаются в попытке что-то сказать, но пистолет тремя точными выстрелами забирает жизни их всех. Я лежу, полный страха, трясущийся, под корчащимися телами мёртвых шлюх. Оказывается, они еще и принимали. По рукам видно, их жизнь – один большой "прикол". Комнату снова заливает смехом, но мне совсем не смешно. Мысли ворошатся в воспоминание:

"Под лунным светом стачивались углы, грани, осталось пятнадцать минут.

Тогда от дома к дому падал ветер, будто ждал,

И я с ним, там же, вместе с курткой для тебя, но вряд ли.

Знаешь, море бушуется раз и по моим глазам ты поймёшь, что ничего уже нет.

Пока ты не вышла, пока я когда-нибудь не ушел"

Пастернак

Пока вспоминал, каким-то образом на тела мёртвых девушек залез милый щенок. Его мокрый нос, высунутый язык, счастливые глазки и милые ушки, что лежат совершенно по-разному. Одно вверх, другое вниз. Он так трогательно облизывает, что мне даже пришла мысль обрадоваться. В его глазах пролетают счастливые моменты моей жизни. В них я и она вместе, любим друг друга. Всегда вместе. Щенок двинулся поближе, я вовсе и не против. Но пистолет совсем другой позиции. Выстрел. Вся радость, что была и могла быть в моей жизни, умерла. Но ладно, не впервой. Буквально в ту же секунду из тьмы дверного проёма вышел ещё один щенок, точно такой же. Он залез ко мне и, как только сел, пистолет выстрелил ещё раз. В его глазах, видел то же, что и в тех, предыдущих. За ним вышел ещё один и ещё, и ещё. Так прошло очень много времени.

– Стой. Вспомнил. Что тогда случилось. Мы встречались долгое время, я будто стал воспринимать ее как должное. Стал думать, что все так и было, и будет всегда. Ее любовь, забота, все. А в один день попросту надоело. Не отвечал ей даже на звонки. Чувствовал внутри одиночество, даже когда она была рядом. Просто не ценил. Тогда она пришла сама, но в моей квартире уже была другая. Когда она увидела все это были слезы, крики. Все, как и должно было быть. А ведь даже в лицо ей сказал... Сука, какая я мразь. Ещё и дверь закрыл прямо перед ней. С того момента больше ее не встречал. Как мог так поступить? Серьёзно, не понимал кто я? Думал, что с ней я не я? Да она, даже после аварии в безысходной глухой коме, когда врачи махнули рукой, писала стихи и все возможное время сидела возле, готова была отдать жизнь за меня. Только благодаря ей, я очнулся. А так поступил... – смех затих, а я попытался встать, тогда пистолет и выстрелил.

– Кто такой "Д"? – я спросил вслух. Но тишина – единственный ответ.

Снова проснулся. Только в этот раз комнату поощрил свет своим появлением. Рядом со мной детская кроватка, чуть дальше чёрные вещи и гитара, еще чуть дальше солидный костюм, ключи от машины и некие документы, а за ними… детская кроватка и все по новой. Тогда понял. "Д" – мой нерождённый, невозможный сын, о котором я мечтал. Которого я потерял. В комнату тогда вошёл тот самый, который "чёрное нечто". Сел рядом и понимающе кивнул. Мы так просидели минут пять примерно, тогда решился спросить:

– Ты – я? – он вновь кивнул, но уже грустно, медленно и неуверенно. Затем, выстрелил в голову. В мою голову. В тот момент душу вышибло из тела, и я увидел свою кровать, мозги и что-то ещё на стене. А он увидел меня. Потом все стало тёмным.

Снова просыпаюсь, снова в той самой кровати, но все будто по-другому, легче что ли, да и дверь открыта. А за ней что? Снег! Попытался встать и, к удивлению, получилось. Как оказалось, я совершенно голый, ноги исхудали, а ребра можно пересчитать издали. Кое-как, опираясь обо все, что попадется, сумел выйти на улицу. Это была гора, её пик, что пронзал небо и возвышал тебя над всеми.

"Тучи. А за тучами облака, что куда красивее всех нас, что куда выше и изящнее своих же

Каждая из них дальше, не понятнее, но все равно так красива

Они другие, не забирают солнца лучи, оставить себе в надежде

Они все пропускают через себя, оставаясь светлыми и чистыми

Их движения не уловимы, ведь незначительны если следить намеренно,

Но стоит только отвернуться, чувство будто их и не было, что не было и тебя.

Все прекрасное движется и уходит, но мы так поздно это замечаем

По лестничной клетке, с коляской

Мой друг меня выносил

Я со слезами под покрывалом, смотрю на утят

Я всего лишь хотел быть с ней, стать для нее тем, с кем будет она

Когда-то и я умел ходить

Бегал, падал и вставал

Но, тогда я не ценил, как ценю сейчас "

Встал на самый кончик горы, стоял и смотрел вперёд. Когда решил обернуться, увидел, что ни двери, ни комнаты нет, только зеркало, в котором я. Молодой, истощенный парень. Стало невыносимо больно, больше не хочу смотреть, лучше направить болезненный взор в даль, но и это не получилось. Спереди, виднеются такие же пики, с таким же мной, стоящим, направив взгляд подальше. Насчитал семнадцать копий.

– Эй, – удивился, кто может тут быть? Как оказалось, мне откликнулось то нечто. Подойдя поближе, оно сняло маску. За ней был маленький мальчик, что старел и молодел обратно, постоянно. Почему-то, улыбнулся, смотря на него. Так, по-отцовски. Все это так больно, видеть себя, смотрящего на самого себя. Жаль, что никто из нас, так и не заметил, не осознал, смотрел не туда. Отвернувшись, я перестал смотреть, а парень позади достал пистолет. Тот самый.

– Мы оба понимаем, что это все?

– Да, сынок, понимаем

Он выстрелил. Пуля раз за разом проносится сквозь голову. Семнадцать раз. Пока я не перестал видеть.

Проснулся. Надрывается дверной звонок моей пустующей квартиры. Я здесь один и по-настоящему люблю ее.