Письмо из прошлого.

Глава 1

«Барин изволили почивать…»

Старый «отставной генерал» отложил книгу в сторону. Нравилось ему, вот так посидеть в садовой беседке с чашечкой ароматного чая за чтением какой - нибудь книжицы, пока секретарь не принесёт свежую прессу.

Газеты выписывались по списку, все самые популярные российские издания, и читать их в тени беседки было совсем другим удовольствием. Это вам не то, что сухие выжимки из этих газет на формате А 4, или с экрана ноутбука ( этого он вообще терпеть не мог, сказывались старые привычки).

Сегодня Иннокентий принёс вместе с пачкой газет простой белый конверт, подписанный от руки.

- Амир Хасанович, на письме указано «лично в руки», я вскрывать не стал, вся остальная корреспонденция в обработке, ничего заслуживающего Вашего внимания нет, все ответы будут отправлены точно в срок.

- Спасибо, Кеша, почитаю после, новостей этих газетных, ступай, - милостиво отпустил своего секретаря «барин», а именно так он себе представлялся после прочитанной книжки.

Вокруг благоухал весенний сад всеми возможными на этот момент запахами.

Цвели яблоньки и вишни, к ним добавлялся аромат только что скошенного, впервые в этом году, газона. Славно поработал садовник, весь газон был идеально ровненьким, как голова новобранца. А сейчас он копошился в дальнем углу сада вокруг первоцветов и горшков с уже цветущей цветочной рассадой.

Весеннее солнышко пригревало совсем уж по - летнему, где - то в зелени деревьев переговаривались меж собой невидимые птахи. На Амира Хасановича опустилось умиротворение. Не хотелось двигаться, что - то делать, о чём - то думать. Сидел бы вот так, смотрел, слушал и не шевелился.

Идиллию нарушила жена – Евгения Петровна, так некстати появившаяся в эту минуту:

- Амир, время принять лекарства.

На маленьком подносике стоял стакан с водой и маленький стаканчик с разноцветными пилюльками.

- Работаешь? - мягко спросила она.

Изображать ИБД (имитацию бурной деятельности) не имело смысла, и он ответил:

- Думаю, не спрашивай о чём, просто думаю.

- Хорошо, примерно через час будет готов обед, я тебя позову.

И Евгения Петровна, несмотря на свой возраст, лёгкой походкой пошла к дому.

Невольно Амир Хасанович залюбовался женой. В простом льняном платьице, перетянутом незамысловатым ремешком, с короткой стильной стрижкой, без всяких возрастных килограммОвых излишеств, со спины она выглядела как девчонка, как и сорок с хвостиком лет назад. Про таких говорят «сзади пионерка - спереди пенсионерка», но она для него и спереди оставалась всё той же Евгешей.

В доме было достаточно работников, занимающихся своими обязанностями, но вот против кухарки Евгеша воспротивилась сразу и бесповоротно, на всю оставшуюся жизнь. Готовила всегда только сама для своей семьи, всегда с удовольствием и всегда очень вкусно.

Не растягивая «удовольствие», Амир Хасанович «залпом» замахнул стаканчик пилюль и запил хорошей порцией родниковой воды. Хотел было ещё часок до обеда «подумать», но взгляд непроизвольно упал на конверт.

«Лично в руки», да ещё написанное от руки и , что странно, без обратного адреса – такого он давно уже не получал.

_______________

Здравствуйте, уважаемый Амир Хасанович.

Откуда у меня Ваш личный адрес - вопрос риторический, Вас весь Край знает, а меня Вы знать не знаете и знать не можете.

У меня к Вам никаких личных просьб и пожеланий, у меня к Вам только один вопрос: «Случалось ли Вам, Амир Хасанович в мае-июле 19.. года побывать в N-ске?". Если «НЕТ» – дальше можете это послание не читать. Смело отправьте его в шредер. Оно не Вам.

Если всё - таки «ДА» - дочитайте до конца, хотя в Вашей общедоступной к прочтению биографии этот период «как -то пропущен», мелочь, не заслуживающая всеобщего внимания.

Вам тогда было всего лишь 17, и понятно, что этот период необязательно отражать в ступенях карьерного роста.

Моё письмо ещё не в шредере?

Тогда продолжим.

Может быть, тогда Вы вспомните серую мышку Олю, с которой Вам нечаянно случилось встретиться в вышеозначенный период в N -ске?

Если опять ответ – «НЕТ». Смело отправляйте эту писанину в шредер. Она того заслуживает. Как и серая мышка Оля, которую Вы не помните.

Если «ДА» - можете читать дальше, если Вам, конечно, интересно..

_______________________

Амир Хасанович откинулся на подголовник своего инвалидного кресла, опустив листы рукописного текста на колени, и прикрыл глаза. Да. Он её вспомнил.

Тогда они только переехали с родителями в этот N-ск, провинциальный городок, больше похожий на большую деревню. Отцу сделали назначение на престижную работу, предоставили жильё, и то, что, придётся осваиваться на абсолютно новом месте компенсировала высокая зарплата. Выпускные экзамены он сдал, а куда поступать ещё не решил.

Со своими будущими друзьями познакомился «в качестве гостя» на выпускном, которого у него не случилось. Выпускной остался дома. На Родине.

А Оля случилась позже.

________________

Их прислали из соседнего городка, в качестве «шефской помощи», на посевную. Они тыкали капустную рассаду по окрестным полям, сажали свёклу, а вечерами собирались в местном Клубе, где молодёжь организовывала танцы.

Оля всегда сидела в сторонке, девчонка с косичками, закрученными в каральки за ушами, и без всяких претензий на успех у местных парней. Маленькая, тщедушная, непривлекательная, просто сидела и смотрела, как веселятся другие.

Наверное, этим она и привлекла его. Он тоже был чужим на этом празднике жизни. Здесь все для него были ЧУЖИМИ.

Как всё случилось и получилось, память уже стёрла, по крайней мере, подробности, но она, Оля, стала его первой женщиной в жизни. Об этом не знал никто. Не было друзей, с которыми можно было бы это обсудить или просто поговорить.

То, что он у этой девочки не первый, поначалу разочаровало, а потом порадовало. Никаких взаимных претензий и никаких последствий. О чувствах тоже говорить было излишне. Какая там любовь? Обыкновенная физическая потребность молодого семнадцатилетнего тела.

Настоящим шоком для него стало откровение Оли, что ей, вообще-то, 24 года и у неё есть четырёхлетняя дочь. С другой стороны, где-то внутри шевелилось ма-а-аленькое чувство гордости собой. У него связь с опытной женщиной, которая гораздо старше его. Хотя Олю назвать «опытной женщиной» язык не поворачивался. Так, девочка - подросток.

Отработав посевную, «шефы» уехали. Оля тоже.

В следующий раз они встретились уже в августе, когда «шефов» прислали на жатву и сбор урожая овощей.

Тогда случился шок не только у него, а ШОК у его родителей.

Оля, со всей своей непосредственностью девочки - подростка, пришла к ним домой и заявила родителям:

- Здравствуйте! Я – Оля, беременная я от вашего сына.

«Ах, какой же был скандал! Ну какой же был скандал!», как спела бы Алла Пугачёва…

В два дня родители собрали его в дорогу и отправили учиться на Родину.

Больше Олю он не видел, ничего о ней не слышал и, честно говоря, больше не вспоминал.

Амир Хасанович продолжил чтение.

_______________

Хотя, чем Вам может быть интересна простая девочка, девушка, женщина, мимолётно оказавшаяся рядом в Вашей жизни? Наверное, ничем.

Тем не менее, я коротко расскажу, как сложилась её жизнь.

После того, как Вы уехали из N-ска, Оля благополучно родила девочку. В свидетельстве о рождении напротив надписи отец стоял прочерк, а вот в качестве отчества, мать Оли категорически запретила указывать имя отца. Тогда было записано обыкновенное простое русское имя.

По ряду случайностей оно совпало с именем молодого соседа по улице, который через неделю погиб в аварии. Но людская молва быстро записала его в родители, и сколько бы так называемые «бабушка и дедушка» не отмахивались от нежданной - негаданной внучки, им приписывали родство.

От окончательного людского отвержения и осуждения «бабушку - дедушку» спасло то, что старшая бездетная сестра Оли забрала девочку себе на воспитание и у везла в далёкую, холодную Сибирь.

Время шло, девочка росла, прекрасно зная, что у неё есть родная мама - Оля и приёмная, её настоящая МАМА, тем более, что раз в один - два года они с мамой ездили навещать бабушку, с которой так и жила её мама - Оля и сестрёнка.

Так уж сложилось, что и училась девочка, и жила, и вышла замуж , и родила детей в соседнем, от проживания мамы - Оли, городе. Хоть и общались крайне редко для мамы и дочери, но вот хоронить, маму - Олю пришлось именно ей. Рак забрал её очень рано, едва за пятьдесят. Вот тогда, перед смертью мама - Оля и сказала:

- Ты - Амировна, твой отец - Амир.

Зачем?

Тогда девочке, да что, девочке, женщине, у которой было уже своих двое ребятишек, было совсем безразлично, кто её отец, какое у неё отчество в паспорте. Одно она знала абсолютно точно: никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за какие деньги, никому и ни за что, она бы не отдала своих детей, не предала, не бросила.

Что делала девочка со своим новым знанием о наличии отца (ведь он не погиб, как её уверяли)?

Да НИ-ЧЕ-ГО. Мало ли Амиров у нас в России?

Когда Ваше имя зазвучало, как говорится, из каждого утюга, а портреты висели чуть ли не на каждом шагу, да - находила некоторое сходство во внешности. «Потомок Чингисхана», так она называла себя в шутку, но у нас таких «потомков» опять же пол - России.

Теперь, уважаемый, Амир Хасанович, если Вы дочитали письмо до этого момента, у Вас непременно возникнет вопрос: «Чего ей от меня надо?»

И опять, НИ- ЧЕ-ГО.

Никаких тестов ДНК, никаких претензий на родство или (Боже упаси!) наследство, она предъявлять не собирается.

Тогда, вообще, зачем эта письменная лабуда?

Просто для того, чтобы Вы знали, рождённая Олей девочка – я, Ваша дочь.

Бог знает, сколько ещё нам отмеряно на этой Земле, но теперь у Вас будет повод, хотя бы изредка вспоминать мимолётную встречу в далёкой молодости с девочкой - подростком Олей, и знать, что на Вашем Генеалогическом Древе есть ещё одна, никем незамеченная веточка.

Извините, но ответа не жду, а встречи не хочу. Спасибо, что дочитали. Прощайте.

______________

- Амир, Амир! Зову, зову, не откликаешься.

Евгеша появилась перед ним опять очень неожиданно. Амир Хасанович вернулся из прошлого в настоящее. На коленях лежали листочки прочитанного письма.

- Ты чего такой растерянный? Тебе плохо? Что случилось?

- Евгеша, похоже у меня есть дочь.

- Опять какой-нибудь благотворительный Фонд денег хочет?

- Да нет, похоже на правду. Ей должно быть уже под шестьдесят, врать смысла не вижу.

- И чего ей надо?

- Опять же ничего. Просто написала, что она моя дочь.

- И? Что ты будешь делать?

- Ничего. Зачем я ей? А, тем более, она мне зачем?

К беседке по дорожке спешил Иннокентий.

- Кеша помоги Евгении Петровне доставить меня к обеду.

Впереди по дорожке семенила Евгения Петровна, сзади инвалидную коляску без труда катил Иннокентий, «барин изволили отобедать», пронеслось у Амира Хасановича в голове:

- Кеша, а это – в шредер, - и протянул Иннокентию исписанные вручную листочки .