Письма на окне.

Письма на окне

Глава 1.

Он, как всегда после полудня, зашёл в свою библиотеку. С надеждой и с тихой жаждой вновь утонуть в другом времени, в чужих судьбах. Книги здесь все им были прочитаны и не раз и не два. Он приходил сюда за другим - за густым запахом старой бумаги, за шершавым и бархатистым шёпотом переплёта под пальцами, за историей, находившейся в его руках.

Погрузившись в уютное мягкое кресло, он уже готов был погрузится в далёкие века вместе с очередной повестью, как вдруг луч солнца, пробившийся сквозь большое окно, золотой пылью лёг на подоконник, и в этом золотистом света луча лежала книга в старинном зелёном переплёте с золотым обрамлением. Он не помнил, чтобы оставлял её там. Из-под обложки чуть выступал уголок листа. Эта была не страница, это была плотная бумага, а на срезе угадывались строки, строки написанные живым почерком.

Он встал, подошёл к окну. Тишина в комнате стала таинственной. Аккуратно вытянул листок из книги. Бумага была плотная, цветом слоновая кости, а почерк… это были идеально ровные, красивые буквы, выходившие из пера или перьевой ручкой. Каждый штрих дышал сказанием, каждый завиток хранил отзвук чьего-то голоса. Это не было частью книги. Это было похоже на послание.

Он читал и не мог поверить, дыхание замерало. Казалось, слова не просто лежали на бумаге, а они звучали, тихим, нежным, красивым голосом. Как же это волшебно было написано, просто невообразимо, нет, так писать было невозможно - с такой откровенностью и в то же время с такой волшебной грацией. Слова лились на бумаге, отражая чувства, запахи, краски, неведомую эпоху. Он поражён был искренность в этих словах, поражён смелость души, открывающий сокровенные мысли читателю.

Или читательнице? Нет,нет, это было невозможно. Такая тонкость наблюдений, эта воздушная грусть, сквозившая между строк... Это точно были женские мысли. А почерк, столь же изысканный и гармоничный, с красивыми выведенными заглавными буквами, так могла писать только женщина, или леди, а может миледи. Мысли в его голове путались, а потом в возник образ. Воображение тотчас нарисовало её. Она сидела у этого самого окна, распахнутого в сад, где цвели яблони, и аромат их словно передался через строки. Брюнетка, да брюнетка, с волнистыми волосами чуть небрежно поднятых на затылке, так что завиток нежно касался её обнажённого плеча. Её зелёные глаза, большие и глубокие, были прикованы к листу. Длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень на славный румянец, заигравший на щеках от волнения. Платье тёмно-синего цвета, бархатное, с каскадом белоснежных рюшей на рукавах и оголёнными плечами. Её обнажённые плечи, такие гладкие и бледные, как фарфор, такие изящные, как и этот безупречный почерк. Она на секунду оторвалась, посмотрела в сад, вдыхая этот божественный аромат, а потом снова склонялась над столом....

Ему отчаянно, до глубины, до боли в душе, захотелось ей ответить. Немедленно! НО КАК? КУДА отправлять письмо? В какой век, в какой город, на какую улицу?

И все же он не сдержался. Воодушевленный этими строками он сел к своему письменному столу, взял свою лучшую ручку и продолжил этот диалог через призму лет. Его письмо было ответом скорей всего не к даме из прошлого, а к ней, к той, чей образ теперь поселился в его голове. Он говорил о своём дне, о запахе дождя за окном, о чувстве, с которым нашёл её послание. Благодарил. Задавал вопросы, которые точно останутся без ответа.

Закончив, он аккуратно сложил лист, дав чернилам высохнуть. Сладкая и тревожная дрожь открытия, смешались в его душе с лёгкой нежной грустью. Он вложил оба письма её, пожелтевшее от времени, и своё, ещё пахнущее свежими чернилами, обратно в старинный переплёт, будто запечатывая капсулу.

Время незаметно близилось к вечеру. Солнечный прямоугольник на полу потух. Он встал, погасил лампу, и это волшебное сказочное место погрузилось в мягкие сумерки. Книгу, которая хранит тайну времени, поставил на своё место и отправился по делам в мир обыденный в котором он уже давно просто существовал...

Глава 2.

На следующий день не изменяя установленной традиции он зашёл в свою библиотеку, но с каком то иным грустным чувством. Взгляд сразу упал на ту самую книгу. Она стояла на полке, там, где он вчера её поставил, где хранилась тайна, диалог сквозь время, запертый в переплёте. Но она жила, дышала и манила так сильно, что рука дрогнула, прежде чем он протянул к ней руку.

Он взял книгу, подошёл к окну, к солнечному свету. Открыл. Внутри лежало только одно письмо. Та самая старинная, чуть пожелтевшая бумага. Его же ответа не было. Он огляделся, машинально заглянул под подоконник, на пол, провёл рукой по корешку, вдруг выпало, застряло... Нет. Пусто. Странно.

Тогда он снова взял письмо. Развернул.

И внутри все сжалось. Сердце пропустило удар, ёкнуло, ком застрял в горле. Это был не вчерашний лист. Почерк тот же - идеально ровный, изящный, с лёгким нажимом пера. Но строки, слова, фразы другие, совсем другие...

"Вы ответили мне. Я знала. Я чувствовала..."

Он читал и не верил. Буквы плыли перед глазами, складываясь в слова, которые невозможно, абсолютно невозможно было здесь найти. Это был ответ. Продолжение. Диалог, перешагнувший через время, тёплый, живой, настоящий.

Он подумал, что сошёл с ума. Так НЕ БЫВАЕТ. Временных петель не существует. Переписка через века - это удел романов, выдумка, красивая ложь, от которой щемит сердце, и за порогом этого мира она рассыпается в пыль.

Но это происходило. Сейчас. С ним. Здесь.

Он опустился на подоконник, еле дыша, не чувствуя ног. Перечитал снова и снова. Ущипнул себя за запястье, сильно, до белизны. Боль пронзила острая, настоящая. Нет, он не спал.

За окном чирикнул воробей, тень облака скользнула, мир жил своей обычной, равнодушной жизнью. А здесь, в его руках, в этом солнечном свете у него в руках лежало чудо. Он посмотрел на книгу. На её письмо, тех первых двух не было...

Значит, это правда. Значит, окна времени есть и оно открываются в обе стороны.

Он сидел так долго. А потом, почти не дыша, бережно положил новое послание на страницы и закрыл книгу.

Ему очень захотелось рассказать о том, что случилось. Сейчас, немедленно, до дрожи. Но кому? Кто поверит?

Да, у него есть общение, друзья, товарищи - хорошие люди, с которыми можно просто выпить кофе, душевно посидеть, обсудить новости, посмеяться над глупостями этого мира. Но не поймут, вряд ли. Посмотрят с той особой жалостью и скажут: "Эй, ты похоже зачитался своих книг, возвращайся уже с небес на землю...". Похлопают по плечу, переведут разговор на что-то земное, понятное. И снова он останется один со своим чудом. Его давно прозвали "книжным червём". Сначала это звучало как шутка, потом стало прозвищем. Он не обижался и не спорил. Ведь так оно и есть, всё свободное время, все мысли, все мечты, там, между страниц...

Но ведь не всегда же так было. Не всю свою жизнь он посвятил книгам. Это пришло внезапно. Или нет? Может, оно ждало своего часа, зрело где-то в глубине души.

Глава 3.

Всё случилось после расставания.

Он редко позволял себе думать о ней. Слишком больно. Слишком глубоко эта боль сидела, как заноза, которую никак не вытащить. Она была у самого сердца так близко, что, казалось, они дышали одним воздухом. А потом её не стало рядом. Осталась только тишина в доме, неубранная кружка на столе и ощущение, что из груди вынули что-то важное, оставив глухую пустоту.

Он не помнил тот день целиком память стёрла самое острое. Помнил только, как шёл по узким, вымощенным из камня старым улочкам города. Ноги сами несли куда-то, а в голове были мысли, был диалог с самим собой. Дождь моросил или нет? Было холодно? Он не чувствовал.

Как вдруг взгляд упал на витрину. Маленькая книжная лавка, затерявшаяся между кофейней и магазинами. Он проходил мимо сотни раз и никогда не замечал её. Но в тот день он заметил. Словно что-то щёлкнуло внутри, и он остановился.

На изящной подставке в витрине лежала книга. Ярко-алая, в бархатном переплёте, с золотым тиснением. Она озарялась в тусклом свете уличного фонаря и внутренней подсветкой окна книжной лавки.

И название. Он прочитал его и не смог отвести взгляд.

"Повесть, которой не было..."

Он вошёл. Не помнил, как открыл дверь, как поздоровался с пожилым хозяином. Помнил только ощущения книги в руках, гладкость бархата и запах, такой густой, терпкий, чуть сладковатый, будто время вытекло из переплёта.

Он читал всю ночь, не мог оторваться. Слова ложились в душу ровно, плотно, заполняя пустоту, оставленную утратой. А когда рассвело, он понял, что что-то изменилось. Боль не ушла, но перестала быть острой. Она обернулась тихой печалью, с которой можно жить.

И с той книги всё и началось....

Он поглощал одну повесть за другой, словно голодный, которого долго не кормили. Скупил всё, что было в той лавке, потом объездил книжные магазины в округи, и когда был в других городах, приезжал со стопкой новых тайн. Но его манили не новенькие, пахнущих типографской краской книги, а старые, напитанные историей и забытым временем.

В них было всё и тяжесть чужой жизни, застывшей между страниц, и прикосновения пальцев, перелистывавших эти листы сто, двести лет назад. В них жил запах, не просто бумаги, а времени - тех эпох. Он вдыхал его и переносился туда, где дамы в длинных платьях прогуливались по аллеям, где джентльмены в костюмах обсуждали политику, где чернила растекались по бумаге в красивые фразы. Костюмы, бальные залы, кареты, свечи, всё это будоражило и жило в его воображении. Он не просто читал, он проживал жизнь свою там, вместе с главными героями, и все чаще себя ставил на место одного из жителей повестей.

Может, все эти годы он не случайно искал старые книги. Может, он искал не истории, а чей-то живой голос. Может, он искал - её. И нашёл. Её письмо, её, той из той самой забытой эпохи...

Глава 4.

За окном вечерело. Книга с её письмом лежала на подоконнике. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри разрастается что-то светлое, почти забытое чувство.

Он ответит сегодня. Снова. И пусть друзья считают его ненормальным. Пусть называют "книжным червём". Пусть. Но этот "червь" прогрыз ход сквозь время и там его ждали...

Закончив писать, он бережно сложил письмо пополам и с замиранием сердца вложил его в книгу, в тот портал времени, рядом с её ответом, но на это раз оставив её на подоконнике. Он написал о том, как прошёл его день, о странном чувстве, которое возникло с первой прочитанной строки, о том, что даже не знает её имени, но уже скучает по разговору с ней.

Погасил свет. В последний раз окинул взглядом библиотеку, на книгу утопающей в вечернем свете окна, и вышел прочь, закрыв дверь с особой осторожностью, с той, с какой закрывают комнату, где только что уснул ребёнок.

На улице уже зажглись фонари, воздух был наполнен сыростью и свежестью, но на душе было тепло. Нежное, трепетное, давно забытое чувство разрасталось в груди. Он шёл по мостовой, не зная куда, ноги сами вели, и тихонько улыбался.

В его воображении тот час возник образ той зеленоглазой красавицы, он представил как она сидит на берегу, одна на клетчатом пледе, вдыхает свежий морской бриз, густые чёрные волнистые волосы немного развиваются на её оголённых плечах. Она в платье, но теперь нежно пудрового оттенка, которое почти сливалось с бархатом её румянцев на белоснежной молодой коже. Она читает его послание и улыбается мило, нежно, застенчиво, той самой искренней улыбкой.

Он остановился посреди улицы. "Я знаю, ты сейчас там - прошептал он едва слышно - Я знаю, ты читаешь..."

Прохожие огибали его, а он стоял и смотрел в темнеющее небо, где уже зажигались первые звезды, и думал, может быть, она сейчас видит те же звезды? Может, где-то там, в ином измерении, две души действительно могут встретиться на берегу, под одним небом и дышать одним воздухом.

Домой он вернулся поздно. Долго ворочался в постели, а когда уснул, ему снилось море и она, сидящая на пледе, с его письмом в руках, с той самой улыбкой, с которой хотелось ЖИТЬ.

Глава 5.

На следующий день всё повторилось.

Он вошёл в библиотеку с замиранием сердца, и она, бархатная, уже ждала его на подоконнике. Внутри лежало новое письмо. Её почерк, её слова, протянутые сквозь время. А потом ещё раз. И ещё.

Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала - чашка кофе, скрип двери, шаги к окну, книга. Она всегда была там. Иногда чуть сдвинута, иногда раскрыта на другой странице, но письмо было внутри. Он читал, затаив дыхание, а потом садился за ответ и слова лились сами.

Он гулял по городу, нет, он летал, он парил над городом, над старыми улочками, воодушевленный, счастливый, лёгкий, как воздушный шар, который вот-вот оторвётся от земли и улетит прямо в небо.

В этом его мире, мире, разделённом на библиотеку и всё остальное, он жил по-настоящему. Впервые за долгое время он был абсолютно счастлив. И причина была ОНА. Её мысли, её вопросы, её юмор, проскальзывающий между строк, ее душа, которую он чувствовал в этих строках. Её наблюдения о мире, которые оказались такими же как и его.

Они ещё ни разу не говорили о встречах. Ни разу не пытались назначить свидание через века. Сама переписка была встречей...

И мир вокруг начал меняться.

Он вдруг стал замечать мир вокруг себя, замечать то, мимо чего проходил годами, не обращая внимание. Вот за окном щебечет птички, и он услышал в этом не просто щебет, а красивую песню. Вот листва после ночного дождя встрепенулась под утренним солнцем, капли засверкали, как россыпи бриллиантов, и он остановился, чтобы рассмотреть это чудо. А вечером небо окрасилось в ярко-алые тона, и он долго стоял на мосту, провожая закат, чувствуя, как краски заливают не только горизонт, но и его собственную душу.

Даже прохожих он начал замечать. Раньше они были просто тенями, теперь же он всматривался в лица, считывал эмоции, угадывал истории. Вот женщина спешит с сумками усталая, но в глазах теплится что-то, ради чего она бежит домой. Вот старик сидит на скамейке, кормит голубей, и лицо его умиротворяющее. Вот парень с девушкой, держатся за руки, идут медленно, никуда не торопятся и у обоих на губах застыла та самая нежная улыбка.

Такая же, как у него теперь. Он поймал себя на мысли, что улыбается постоянно, просто так, без причины.

Однажды, сидя в парке на лавочке и дописывая очередное послание (он теперь носил с собой бумагу и перьевую ручку, вдруг настигнет вдохновение), он поднял глаза и встретился взглядом с незнакомкой. Молодая женщина, проходя мимо, посмотрела на него и тоже улыбнулась, той счастливой влюблённой улыбкой.

Он опустил глаза, а потом подумал ведь он и правда влюблён. Влюблён в ту, которую никогда не видел. Влюблён в зеленоглазую брюнетку в пудровом платье, сидящую на берегу моря. Влюблён в её мысли, в её душу, в её рассказы.

Вечером, заканчивая письмо, он написал:

"Знаешь, я сегодня поймал себя на мысли, что улыбаюсь просто так. Иду по улице - улыбаюсь. Стою в очереди за хлебом - улыбаюсь. Смотрю на закат - улыбаюсь до ушей. Прохожие, наверное, думают, что я сошёл с ума. А я просто счастлив. Потому что ты есть. Потому что ты пишешь мне. Потому что, кажется, я начинаю жить по-настоящему, впервые за последних лет пять спячки. Спасибо тебе большое. Спасибо за то, что ты есть. Даже если мы никогда не встретимся, эти письма уже наша жизнь. Самая лучшая жизнь, которую я мог себе представить"...

Он запечатал конверт, вложил в книгу и вышел из библиотеки, оставляя это сокровище на подоконнике - наедине с тем миром, который был знаком только ему...

Глава 6.

На следующий день он вошёл в библиотеку с привычной с улыбкой и трепетом в груди, но...

Тишина.

Книга лежала на подоконнике в лучах утреннего солнца. Он подошёл, взял в руки, открыл. Пусто. Ни письма. Ни ответа. Только пожелтевшие страницы старого издания.

Он подумал - может, она не успела? Может, письмо придёт завтра?

Завтра наступило. Снова тишина. Потом ещё день. И ещё.

НИЧЕГО.

Диалог оборвался. Внезапно, жестоко, без объяснений.

Неужели всё? Неужели его мечте - такой хрупкой и прекрасной, пришёл конец? Он отказывался верить. Листал книгу снова и снова, заглядывал между страницами, перетряхивал её всю, отчаянно в надежде может оно все же там. Но нет. Пустота. Только лёгкий запах старой бумаги, который с недавних пор казался таким родным.

Он не понимал. Почему? Что случилось? Он перечитывал её последнее письмо, то, что пришло несколько дней назад. Там не было прощания. Наоборот, она писала о своих чувствах, о том, как ждёт его писем, как они стали для неё смыслом, вдохновением.

Ти-ши-на...

Дни тянулись медленно. И чем дальше, тем больше он начинал спускаться с небес на эту бездушную и равнодушную землю. Голос разума, который молчал все это время, наконец очнулся и заговорил в полный голос.

В голове всё встало на свои места. И правда порталов во времени не бывает. Переписка через века - это удел романтиков, умалишённых, это красивая ложь. Сказка. Сладкий яд, которым он питался последнее время.

Он сидел в библиотеке, смотрел на книгу и чувствовал, как внутри разрастается знакомая старая пустота. Та самая, что пришла после расставания с той. Та самая, от которой он сбежал в мир книг. А потом он заметил то, на что раньше никогда не обращал внимания...

Пыль. Она была повсюду. Вот на подоконнике, где в лучах солнца лежала книга, кружился медленный танец пылинок, они сверкали и переливались. Стол, за которым он писал письма, покрылся тусклым налётом. Полки с книгами потускнели, потеряли лоск.

Он провёл пальцем по поверхности стола и на коже осталась серая полоса.

Странно. Очень странно. Когда убирали последний раз?

Он спустился вниз, нашёл домработницу. Спросил, не показывая волнения.

- Ах, да, - ответила та, вытирая руки о фартук. - Та девушка, что убиралась у вас в библиотеке, куда-то запропастилась. Уже пятый день не появляется. А я всё никак не могу добраться до ваших книг, очень много дел. Вы уж простите, как освобожусь, сразу наведу порядок.

Он оцепенел, внутри все замерло, и не подавая волнения, спросил:

- Что за девушка? Какая девушка?

Домработница удивлённо на него взглянула.

- Как какая? Вы разве не помните? Я же вам говорила месяца два назад, что наняла помощницу. Молодая, тихая такая, очень ответственная. Я как-то застала её в библиотеке, когда она убиралась, так она с такой нежностью книги протирала, с такой заботой, словно они живые. Я ещё подумала вот кому я поручу выполнять эту работу. А вы что, ни разу её не встречали ? Не помните? Она же частенько находилась рядом в вами.

- Какая она? - выдохнул он, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.

Домработница задумалась.

- Молодая она. Лет двадцать пять двадцать семь, наверное. Волосы чёрные, длинные, вьются немного. Глаза зеленеющие, как трава весной. И такая милая, застенчивая. Когда я её в первый раз увидела, она в платье была, в длинном, старомодном таком, пудрового цвета. Я ещё удивилась, молодёжь сейчас же так не одевается. А она сказала, что любит старину. Что в старых вещах есть душа...

Он слушал, и земля уходила из-под ног.

Зелёные глаза. Чёрные волосы. Платье старомодное, пудровое...

Она. Это была она!!!

Та, что писала ему письма. Та, что сидела на берегу моря в его воображении. Та, чей образ он так отчётливо видел, не подозревая, что она здесь, рядом, в его доме, под одной крышей, протирает пыль с его книг, касается тех самых страниц, куда он вкладывал письма.

Сердце ёкнуло, провалилось куда-то вниз, а потом забилось часто-часто, он чуть не лишился рассудка, дыхание сбилось, он чуть пошатнулся и сел на стул.

Пять дней. Она не появляется пять дня. Ровно столько, сколько нет и писем.

Он подскочил, схватил домработницу за плечи, глаза его загорелись:

- Где она живет? Вы знаете? Адрес? Имя? Скажите мне всё, что знаете!!!

Глава 7.

Он не помнил, как добрался до её дома.

Всё пронеслось мимо - улицы, перекрёстки, прохожие, дома. Мысли в голове были только о ней. Её образ, её голос, её почерк, всё это пульсировало внутри.

Вот он. Подъезд. Дверь. Нужная квартира. Звонок.

Боже, как его трясло!!! Пальцы дрожали, дыхание сбилось, в висках стучало так громко, что казалось, весь дом слышит этот стук. Он стоял у её двери и нервничал так, как не нервничал никогда в жизни, даже в самые отчаянные моменты своей жизни.

Тишина. Никто не открыл.

Он позвонил снова. Длинный, настойчивый звонок.

И вдруг послышался скрежет. Скрип дверного замка, такой медленный, будто его поворачивали дрожащие руки. Дверь тихонько приоткрылась...

Перед его взором стояла ОНА.

Та самая. Зеленоглазая брюнетка. С тем же лёгким румянцем на щеках, что и в его воображении. С теми же алыми губами, которые он столько раз представлял. Она стояла в простом светлом платье, чуть испуганная, чуть растерянная, и смотрела на него так, будто видела призрака.

Губы её дрогнули, вначале сложились в нежную удивлённую улыбку. А потом в зелёных глазах мелькнул испуг. Настоящий, глубокий испуг человека, чью тайну раскрыли. Она посторонилась, молча приглашая войти. Он шагнул через порог. И оказался в другом мире.

Солнечные лучи заливали уютную гостиную, делая воздух золотистым как жидкий мёд. У окна стояло мягкое кресло, такое удобное, что хотелось сразу в него провалиться. А вдоль всей стены, от пола до самого потолка, тянулись полки. И полки эти были забиты книгами. Старыми книгами.

Они стояли аккуратно, плотно, корешок к корешку потрепанные, потёртые, выцветшие, но невероятно живые. Он узнал эту фактуру и этот запах. У него дома было много старых книг, но здесь... здесь их было море. Настоящее море, в котором можно утонуть с головой.

А рядом с креслом, на маленьком журнальном столике, лежали исписанные листы. Та самая старинная, чуть желтоватая бумага. И ручка с перьевым наконечником, ещё не закрытая чернильница рядом.

Всё встало на свои места.

Он перевёл взгляд на неё. Она стояла, теребя край платья, опустив глаза, и ждала. Чего? Приговора? Понимания? Прощения?

Слова сорвались с губ сами, прежде чем он успел их обдумать:

- Почему ты выбрала такой формат общения?

Она подняла глаза. В них читалась вся гамма чувств: вина, надежда, страх, нежность.

- Я с вами давно пыталась заговорить, - голос её звучал тихо, но чисто. - Но вы меня никак не замечали. Вы настолько были погружены в свой мир, в мир книг, что ничего не слышали вокруг. Я приходила убираться, смотрела на вас, сидящего в кресле с книгой, и не решалась подойти. А однажды вы посмотрели сквозь меня, и я тогда поняла - вы меня не видите. Совсем не замечаете.

Она перевела дыхание:

- Я очень, очень хотела с вами пообщаться. Ведь я тоже люблю историю в книгах. Всеми забытую историю. Ту, что хранится в старых переплётах

Она перевела дыхание:

- Я очень, очень хотела с вами пообщаться. Ведь я тоже люблю историю в книгах. Всеми забытую историю. Ту, что хранится в старых переплётах, в пожелтевших страницах, в запахе времени. Там есть душа. Не то что в современных произведениях... Там всё слишком, слишком пусто.

Он слушал, не в силах отвести взгляд.

- И однажды я решилась на отчаянный шаг. Написала вам письмо. Но два дня носила его с собой в кармане фартука, в сумке, под подушкой, и не хватало смелости отдать. А с книгой вышло случайно. Меня спугнула ваша домработница, я испугалась и просто... сунула письмо в первую попавшуюся книгу. Ту, что лежала на подоконнике. Я не думала, что вы найдёте. Не думала, что прочтёте. А вы нашли...

Глаза её наполнились слезами, но она сдержала их, улыбнувшись той самой застенчивой улыбкой.

- Я была счастлива. За долгое время это были самые счастливые моменты когда я получала от вас послание. Я бежала домой, перечитывала сотню раз, вдыхала запах чернил. Я жила этим. Я... я полюбила вас за эти письма. Полюбила ваши мысли, вашу душу, ваше отношение к миру. Полюбила так, как никогда никого не любила.

Он слушал её рассказ, вбирая каждое слово, каждую интонацию. А когда она замолчала, в комнате повисла та особенная тишина, которая бывает только между двумя людьми, только что доверившими друг другу самое сокровенное.

Но один вопрос всё же не давал ему покоя. Тот самый, что мучил его все эти пять дней, пока он спускался с небес на землю.

- Почему ты исчезла ? - спросил он тихо, но в голосе звучала боль. - Пять дней. Пять дней тишины. Я думал... я уже решил, что сошёл с ума. Что всё это был сон. Что тебя не существует. Почему ты не приходила? Почему не продолжала этот диалог?

Она опустила глаза. Румянец на щеках стал ярче, а пальцы сильнее сжали край платья.

- Я испугалась, - прошептала она едва слышно. - Понимаешь? Испугалась. - это было сказано так искренне с дрожью в голосе.

- Чего? - он шагнул ближе, заглядывая в её лицо, пытаясь понять. - Чего ты могла испугаться?

Она подняла на него глаза.

- Вас, - ответила она честно. - Вернее тебя, твоей реакции. Твоего разочарования.

Он замер.

- Я думала об этом все эти дни, - продолжила она и голос её дрожал - Каждую ночь, лёжа без сна. Каждое утро, просыпаясь и понимая, что снова не решаюсь. Я написала тебе столько писем... и ни одно не отправила. Они все здесь, в этом столике. Десятки писем, которые ты не видел.

Она шагнула к журнальному столику, открыла ящик и достала стопку исписанных листов, таких же, как те, что он находил в книге.

- Вот, - она протянула их ему - Я хотела, чтобы ты знал. Я НЕ МОЛЧАЛА. Я говорила с тобой каждый день. Просто... просто не могла отдать....

- Но почему? - снова спросил он, пытаясь понять.

Она закрыла глаза, собираясь с силами.

- Потому что я боялась, что ты разочаруешься во мне. Во всём этом. В нашем мире, который мы построили на письмах. Я ведь думала - ты представляет меня прекрасной, загадочной, неземной. А если я появлюсь обычной девушкой, с обычными страхами, с обычной болью, с обычной историей ... что тогда? Ты поймёшь, что я не та, которую ты искал...

Он слушал, и сердце его сжималось от того, сколько боли было в этих словах. Сколько неуверенности, сколько страха быть отвергнутой.

- Я боялась, что ты не оценишь того, что я сделала, - продолжала она, и голос её становился тише - Что ты сочтёшь это глупым розыгрышем. Или, хуже того, насмешкой. Что ты подумаешь: "Ах, вот она какая, эта таинственная незнакомка - просто уборщица, которая подглядывала за мной и писала анонимные письма". И всё рухнет. Всё, что было между нами, всё волшебство, вся магия... всё превратится в прах.

- И я предпочла исчезнуть, чем увидеть разочарование в твоих глазах....

В комнате повисла тишина. Только тюль колыхалась от ветра, да где-то далеко щебетали птицы.

Он молчал долго. Так долго, что она начала бояться, сейчас случится то, от чего всем тело начало трясти. Сейчас он повернётся и уйдёт, оставив её одну с её страхами и неотправленными письмами.

Но он не ушёл. Он шагнул ближе. Потом ещё. Оказался совсем рядом, так что между ними не осталось расстояния. Так что дыхание их смешалось, стало общим.

Она замолчала, глядя на него снизу вверх, чуть приоткрыв губы, и в глазах её читалось: "Что теперь?"

Он взял её лицо в ладони, осторожно, будто она была сделана из самого тонкого фарфора. Заглянул в глаза и без тени осуждения нежно сказал:

- Глупенькая ты моя. Самая глупенькая девушка на свете.

Она заморгала и не понимала его.

- Ты боялась, что я разочаруюсь?Дурочка. Я разочаровался бы, только если бы ты оказалась... не знаю... скучной, пустой, бездушной. А ты - ты вся состояла из тайны, пока не решилась открыться. И знаешь что?

Она замерла, ловя каждое её слово.

- Ты стала ещё прекраснее. Потому что теперь я знаю - ты настоящая. Со своей болью, со своими страхами, со своей историей. И я благодарен тебе за каждое слово, что ты мне написала. И за те, что не решилась отдать тоже.

Он обнял её, прижал к себе крепко, так что она почувствовала биение его сердца, такое ровное, спокойное, уверенное.

- Никогда больше не исчезай, - прошептал он ей в макушку. - Что бы ни случилось.

Она уткнулась лицом ему в грудь и замерла. А потом вздрогнула и заплакала. Впервые за долгое время, не от боли, а от облегчения. От того, что её поняли, от того, что её приняли. Всю. Со всеми страхами и слабостями.

- Я люблю тебя, - прошептала она сквозь слезы. - Я, кажется, полюбила тебя ещё с первого письма.

- А я тебя, - ответил он, гладя её по волосам. - С того самого первого послания.

И он нежно, с замиранием сердца, коснулся её алых губ. Поцелуй был лёгким, как прикосновение пера к бумаге. Робким, как первое слово на чистом листе. И бесконечно долгим, как вся та вечность, что они провели в разлуке, не зная друг о друге.

Он заглянул в её зелёные родные глаза и улыбнулся. И она улыбнулась в ответ. И в этой улыбке было всё - прощение за тайну, благодарность за смелость, обещание...

Вечером, когда она уснула в его объятиях, утомлённая долгим разговором и выплаканными слезами, он тихо встал, подошёл к столу и открыл ящик, где хранились неотправленные письма. Он читал их всю ночь. Каждое. Вбирая в себя её страхи, её сомнения, её надежды.

А под утро он взял перо ручку и на чистом листе написал:

"Я прочитал все твои письма. Те, что ты не решилась отдать. И знаешь что? Я люблю тебя ещё сильнее. За каждое слово, за каждый страх, за каждую слезу. Ты - самая смелая девушка из всех, кого я знал. Потому что ты решилась любить, даже когда боялась. Спасибо тебе за это. И никогда больше не бойся. Я здесь. Я буду здесь всегда".

Он оставил письмо на столе и лёг обратно, обнимая её, чувствуя каждый её вздох.

Глава 8.

Время после полудня. Солнечный свет льётся из распахнутых окон заливая комнату. Солнечные зайчики скачут по полкам с книгами, играют в салки с корешками, ныряют в промежутки между томами. Полупрозрачная белоснежная тюль чуть колышется от лёгкого дуновения ветра, словно дышит. Из открытого окна доносится аромат цветущего яблоневого сада. Густой, сладкий, немного пьянящий, он заполняет всё пространство, смешиваясь с запахом старых книг и свежих чернил.

Он сел за свой письменный стол. Тот самый, за которым столько ночей писал ей письма, не зная, что она рядом. Она подошла сзади, нежно обняла, прижалась на мгновение, а потом нежно поцеловала в висок. Взяла с полки книгу в очень старом переплёте, чуть потрепанную, выцветшую, но оттого ещё более прекрасную. Ту, что хранила всеми забытую историю. И, словно пушинка, опустилась в мягкое кресло у окна. Взглянула на него ещё раз. Та же улыбка, тот же лёгкий румянец на щеках, те же зелёные глаза, в которых теперь сияло счастье.

Но его презрительно мучил один вопрос...он захотел узнать что было ДО, что было до этих старых потрепанных временем историй.

Она оторвалась от книги, заметив, что он смотрит на неё. Улыбнулась, но в улыбке этой мелькнуло что-то - тень, отблеск далёкой грусти. Он вдруг остро захотел узнать всё. Не только ту часть её жизни, что была наполнена книгами и письмами, но и ту, что осталась за кадром. Ту, что привела её сюда, в этот дом, в его жизнь.

- Расскажи мне, - попросил он тихо. - Расскажи о том, что было до. О том, почему ты полюбила старые книги, зная себя мне кажется это не просто так, ведь мы с тобой очень похожи.

Она помолчала, поглаживая пальцами потрепанный корешок. Потом закрыла книгу, положила на колени и посмотрела куда-то в окно, в синеву неба, где плыли облака.

- Это случилось три года назад, - начала она тихо. - Я тогда была другой. Моложе, наивнее, открытой, очень открытой.

Голос её немного задрожал.

- Его звали... впрочем, неважно. Важно только то, что он был моим миром. Весь. Целиком. Я просыпалась с мыслью о нем, засыпала с его именем на губах. Мы строили планы, говорили о будущем, о доме, о детях. О том, как состаримся вместе и будем сидеть на веранде возле дома, вспоминая все что было. Всё было так красиво, так правильно, так... по-настоящему.

Она перевела дыхание.

- А потом он просто исчез...

В комнате стало тихо, даже тюль перестала колыхаться...

- Я не понимала. Долго. Месяцами. Пыталась найти ответы, звонила, писала, искала встречи. Но его телефон молчал, никто не знал где он. Как будто его никогда и не было. Как будто я выдумала всю эту любовь.

Она усмехнулась одними уголками губ.

- Банально, правда? Самая обычная история - он просто исчез. Без объяснений, без прощания, без точки. Оставил после себя только вопросы, на которые я не могла найти ответы. Просто он так решил. И скорей всего любовь была лишь с одной стороны.

- И я чуть не сошла с ума, - продолжила она, и голос её ещё больше дрогнул - Вернее, сошла. Просто не в ту сторону, в какую сходят обычно. Я перестала выходить из дома, перестала есть, перестала разговаривать. Просто сидела в пустой комнате и смотрела в стену. А потом... потом я нашла книгу.

Она подняла ту, что лежала у неё на коленях, погладила переплёт.

- Старую, потрепанную, забытую кем-то на скамейке в парке. Я взяла её машинально, просто чтобы занять руки. Принесла домой, открыла... и провалилась. Понимаешь? Провалилась в другой мир, где не было этой боли, этой пустоты, этого предательства. Где жили другие люди, любили, страдали, умирали - но это было не со мной и это было безопасно.

Она посмотрела на него своими бездонными, зелёными, влажные глазами. И этот взгляд его пронзил насквозь. Он встал, хотел подойти. Но она рукой отстранила его и продолжила.

- И я поняла, в старых книгах есть душа. Не только автора, но и всех, кто их читал до меня. Чьи пальцы касались этих страниц, чьи глаза бежали по этим строкам, чьи сердца бились в такт этим историям. Я чувствовала это кожей. Я вбирала в себя эти чужие жизни, чтобы забыть свою. И однажды... однажды я перестала страдать. Боль осталась, но она стала тупой, далёкой, как зуб, который уже вырвали, но отголоски его остались во мне.

Она замолчала, глядя куда-то вглубь себя, туда, где хранились эти воспоминания.

- А через год я его встретила снова.

Он вздрогнул, но промолчал, боясь спугнуть её исповедь.

- Это было случайно. Просто шла по улице, думала о чём-то своём. Поднимаю голову, а он идёт навстречу. Довольный, с улыбкой на лице, такой беззаботный, будто ничего не случилось. Будто не было трёх лет совместной жизни, обещаний, планов, будущего. Будто он не исчезал, не оставлял меня умирать от вопросов без ответов. Я остановилась. Пыталась понять свои чувства. Понимаешь? Стою посреди улицы, люди обходят, а я пытаюсь понять: что я чувствую к человеку, которого любила больше жизни? Который был моим всем, моим миром ? И знаешь что?

Он смотрел на неё, не дыша.

- Ничего. Просто отголоски той невыносимой боли, где-то в глубине души. И он подошёл. Улыбнулся своей прежней улыбкой, той, от которой у меня когда-то бегали мурашки по телу . Сказал: "Здравствуй. Как дела?"

- Я посмотрела на него, мило улыбнулась, сказала: "Всё хорошо" и пошла дальше. Просто улыбнулась и пошла дальше. Не обернулась. Не спросила "почему". Не бросилась в объяснения. Не устроила сцену. Ничего. А зачем что-то выяснять, все и так ясно, человек делает то что действительно хочет...

В комнате повисла тишина.

- А он так и остался стоять, - добавила она тихо. - Смотреть вслед девушке, которая его любила больше жизни. И которая вдруг перестала.

Он хотел обнять её. Хотел прижать к себе, укрыть от всех этих воспоминаний, сказать, что теперь всё будет иначе. Но она остановила его лёгким жестом - тем же, что и раньше. Ей нужно было договорить.

- В тот момент я поняла - книги меня исцелили. По-настоящему. Не просто заглушили боль, не просто дали временное убежище, а они вылечили меня. В них есть правда. В них есть жизнь. В них есть душа.

Он хотел обнять её, утешить, но она опять остановила его жестом.

- Подожди. Дай до расскажу. Потому что это важно. Это объясняет, почему я написала тебе то первое письмо.

Она встала, подошла к окну, опёрлась о подоконник.

- Я копила эту историю в себе три года. Никому не рассказывала. А потом появился ты, со своим миром, со своей библиотекой, со своим взглядом сквозь меня, когда я приходила убираться. И я снова испугалась. Но уже по-другому. Испугалась, что не решусь. Что снова останусь одна, с книгами, с тишиной, с несказанными словами. И тогда я написала то первое письмо...

Она нежно посмотрела на него.

- Ты нашёл моё письмо. Ты ответил. Ты не исчез. Ты был там, каждое утро, каждым словом, каждой буквой. И я поняла: можно бояться всю жизнь и ничего не получить. А можно рискнуть - и обрести всё....И в одном из писем я рассказала тебе всё. Всю эту банальную, глупую, страшную историю о том, как меня бросили, не сказав ни слова. Как я тонула в книгах, пытаясь не захлебнуться. Как боялась полюбить снова, потому что вдруг опять исчезнут? Вдруг опять оставят одну в тишине. Но не отправила тебе, положила в эту книгу.

Она обернулась, подошла к стеллажу и достала ту потрепанную книгу, где хранилась её боль и отдала ему.

Он взял её за руку. Пальцы её были прохладными, чуть дрожащими.

- Я никогда не исчезну, - сказал он тихо, но твердо. - НИКОГДА! Обещаю!

- Я знаю, - прошептала она посмотрев на него ещё раз - Я знаю.

Она нежно коснулась его щеки, крепко обняла, вытерла с щеки проступившие слезы. Он с любовью и чуть дыша коснулся её алых губ и направился обратно к своему столу. А она тот час погрузилась снова в мягкое кресло, открыла книгу и с интересом окунулась в чтение, отправившись в новое путешествие сквозь время...

А он, вернувшись к своему столу, открыл её то самое письмо. То, где она рассказала ему всё. Он читал и перечитывал его медленно, вдумчиво, останавливаясь на каждой строчке, где чувствовался её страх, её боль, её отчаяние.

Немного пораздумав он обмакнул перо в чернильницу и замер на мгновение, прислушиваясь к тишине, наполненной её дыханием, шелестом страниц, ароматом яблоневого сада и солнечным светом.

И бережно вывел на чистом листе бумаги:

"Письма на окне..."

Начало положено. История, которая случилась с ними, теперь станет историей, которую прочтут другие. История о том, как два одиночества нашли друг друга сквозь время, сквозь письма, сквозь книги. Он поднял глаза и посмотрел на неё.

Она, словно почувствовав его взгляд, оторвалась от чтения и улыбнулась ему той самой улыбкой нежной и застенчивой.

И он понял, это только начало, начало новой истории.