Писательское нытьё

Уродство в голове творящего

Я пишу книги уже 9 лет, 5 из них – публикуюсь.

Первые свои работы я писал на сложенных тетрадных листах и разрисовывал в стилистике майнкрафта кривые иллюстрации. Страницы скреплял нитками и пускал по всему взводу, чтобы почитали.

Последние свои книги я пишу на ноутбуке и выкладываю их в молоко, позорно скидывая каждое своё творение на оценку от нейросети (у меня их целых три).

Я уверен, что многие авторы писали о том, как им пишется, что они чувствуют во время написания и как относятся к персонажам и всему остальному. Тем не менее, взгляд успешного автора может сильно быть замылен той красотой, что находят в его работах смотрящие, и он совсем отвыкает от того уродства, что лицезреет сам.

Авторам-неудачникам вроде меня таких проблем не светит: мы наедине со своими каракулями, своими мыслями, своими переживаниями. Резонно будет заметить, что нытьё (а данная работа таковым и является) – дело гадкое, жалкое и, что самое главное, крайне безыдейное и лёгкое в реализации. Ныть может совершенно каждый, и все как раз-таки частенько и ноют. Можно даже заключить, что 80% всего «авторского» и «личного» творчества косвенно связано с нытьём тяжёлой писательской жизни.

Не потому ли так, что любой творец прежде всего ужасно тщеславен, ужасно падок до общественного мнения и внимания? Могу поверить, что есть те, кто пишет исключительно для себя любимого, для себя такого скромного и непритязательного. В остальном же авторы-нетакуси, выкладывающие книги, по типу «Сумрачный ангел декаданса вспорхнул на крыльях рыжего самолюбия», могут сколько угодно сетовать на неразборчивость читателей и их невежество, и что мол бессмысленно метать бисер перед свинья. Тем не менее выкладывают. Таится в подсознании эта гадкая надежда, что вот бах и ты в миг станешь популярным, что твоего ангела декаданса назовут главным произведением современности, а ты продолжишь претенциозно плеваться на безграмотную публику.

Данная работа – одна из таких. Я хочу рассмотреть «писательство» с позиции неудавшегося, незамеченного и крайне неудовлетворённого творца, коих, понятное дело, всегда будет подавляющее большинство. Я мог бы написать это для самого себя, ведь никому это существенно не интересно, но нет ведь – публикую. Для кого?

Публомания

В 12 лет, когда я уже второй год как учился в суворовском училище, моему товарищу (не могу назвать его другом или даже приятелем) пришла в голову идея написать книгу по майнкрафту, где главный герой противостоял бы Херобрину в хоррор-формате. Книга была с выборами: «Пойти налево – стр. 6; Пойти направо – стр. 15», и упор был на карандашных иллюстрациях, потому как тот мальчик хорошо рисовал.

В училище было безумно скучно, и я к тому же с раннего возраста читал очень много книг и даже пробовал что-то сочинять, но исключительно в области поэзии. Тогда я решил просто повторить работу мальчика и написал собственное крайне банальное фэнтези с выборами на 20 страниц «Змеиное братство». Наверное именно тогда я стал публоманом.

Как мне кажется, публикация – это самая настоящая зависимость. Дописал ли ты главу, дорисовал ли рисунок, дописал ли насчёт того, как тебя достала цензура в играх и т.д. – теперь ты сидишь перед экраном и трепетно, может быть и буднично быстро, но с восторгом публикуешь своё мнение. Что теперь произойдёт? Никто особо не отреагирует? А может всем безумно понравится, и в твой адрес польются хвалебные оды? Может в комментариях развернётся жаркая дискуссия и совершенно полярных взглядов люди сойдутся в словесной баталии на фоне твоих творений? А может быть набежит толпа ненавистников и злопыхателей, которых ты будешь читать с замиранием в сердце, а потом оскорблённо троллить, оскорблять или оправдываться, а может и вовсе игнорировать?

Каждый раз ты будто крутишь колесо фортуны, которое к тому же совершенно не несёт в себе каких-либо подвохов. Или так только кажется?

Как и любой другой лёгкий дофамин, публикации вызывают привыкания, у тебя к ним формируется самая настоящая зависимость, и ты становишься публоманом. Сколько таких? Уверен, вы спокойно можете вспомнить таких людей, кто что-то публикует чуть ли не каждый день, будь то опросы, рассказы из жизни, рассуждения на тему и т.д. и т.п.

Творцу тлетворно быть публоманом.

Я помню 13 лет. Тогда я продолжал писать книги. На «Змеиное братство» вышло несколько продолжений, которые все читали, но былую популярность и статус «ничего себе» они не сыскали. В конце каждой книги мы с ребятами отводили 3-4 страницы (а содержание самой книги часто не уходило за 15 страниц) на отзывы от читателей. Мы выдумали критерии оценивания, сами подсчитывали суммарные баллы и чуть ли не клянчили рецензии у других. Помимо меня писало ещё 2 мальчика, но им это быстро наскучило.

В отличие от меня. Я вовсе не заботился о содержании, о сюжете и иллюстрациях: походу написания меня заботило только то, как на это отреагируют читатели и что они напишут. В конце концов, я начал писать откровенно пошлые и гадкие вещи в угоду запросам моей целевой аудитории (13-летние парни, заточённые в мужском коллективе на 7 лет), от создания которых я не получал совершенно никакого удовольствия. В конце концов, меня перестали и оценивать, но потребность в этом осталась.

Это страшное состояние. Творец-публоман пишет исключительно во имя чужой реакции и не заботится о содержании. Тем не менее творец-публоман может получать от этого удовольствие, потому как реакции – весь смысл его творчества. Но вот незамеченный творец-публоман…

Такой я. Таких много. У тебя ужасно зудит, чтобы что-то написать, что-то выложить. Хочется вложиться в эту публикацию, обсудить или создать что-нибудь этакое, что приведёт к вниманию, к реакции, к обсуждению. Время тратится, а от процесса зачастую уже удовольствия никакого не получаешь. И вот ты выкладываешь, а реакции ноль. Может написали что-то, но щенячьего восторга нет, зудит до сих пор. И ты садишься снова. И ты снова пишешь через не хочу. И снова ничего.

Публоман-неудачник – человек грустный. Он каждый день мучается, чтобы покрутить колесо фортуны, и каждый раз ему выпадает ничего.

Я лечу публоманию нейросетями. Скидываю каждый попавшийся стих или главу в чат с ИИ и прошу оценить. С недавних пор кидаю сразу в три: чтобы наверняка. Зуд чуть подпроходит, слегка успокаиваешься, но это лишь заглушка – зависимость остаётся. А как от неё избавиться?

Идейный запор

Помню, как писались книги в детстве. Наверное, это вообще лучшее время для того, чтобы что-то писать. Ты сидишь и вот оно – бам, в голову пришла идея. Больше всего я горжусь такой задумкой, как экзорцист, вселившийся в демона. Шикарная идея. Ты судорожно хватаешься за листок и достаёшь ручку, а в это время в голове твоя мысль всё обрастает и обрастает мясом, дополняясь такими прелестными деталями, которые ты впрочем в этом сумасшедшем потоке вдохновения забудешь и ещё раз 10 как поменяешь.

В детстве была только одна проблема: на место одному вдохновению слишком быстро приходило второе. Ты, бывает, даже дойти до ручки не успеваешь, а уже решил другую книгу написать. Из-за этого все гениальные задумки заканчивались на одной-двух, дай бог трёх главах и спокойно забывались.

Когда люди взрослеют, воображение очень медленно умирает и покидает их. Если ты творец, то заметишь это особенно болезненно. Когда ты мог писать по 20 стихов за месяц, всю свою душу наизнанку выкладывая, а теперь и душа какая-та неинтересная да и рассказывать нечего.

В какой-то момент всё творчество сводится к подражанию. Каждый раз, когда видишь чужое хорошо воплощённое творчество, сразу же есть желание это повторить, модернизировать, видоизменить, превзойти. Это дрыгаюся в предсмертных конвульсиях последние остатки нашего воображения, которые вполне успешно душатся стыдом и нежеланием заниматься плагиатом.

В конце концов, ты приходишь к тому, что описываешь реальный дом, рассказываешь реальные предыстории и излагаешь свои собственные не выдуманные мысли. В 16 лет я как-то проснулся и совершенно неожиданно решил написать кое-то жутко интересное: акт некрофилии от 1-го лица с подробным оправданием этого процесса. Я не некрофил, у меня нету даже близко таких фетишей, и меня тошнит даже от мысли об этом, но мне было по-творческому интересно, могу ли я выдумать и расписать настолько чуждые мне убеждения.

Сейчас же все мои персонажи звучат одинаково, потому что они – это я. Себя не надо придумывать, свои убеждения не надо чем-то подкреплять. В какой-то момент этот ужасный зуд от желания писать или публомании смешивается с собственно посредственностью и творческой импотентностью.

И конечно же это не так плохо, как кажется. Мастер – Булгаков, Печорин – Лермонтов, Карамазовы – Достоевский, Безухов – Толстой. Но не у всех такая интересная судьба и такие глубокие мысли, как у вышеперечисленных авторов. Их персонажи с большой буквы, потому что и автор их – с большой буквы. От посредственного же автора может родиться только посредственный персонаж. И как с этим справляться?

Хотелось бы попрощаться

Я не знаю, будет ли продолжаться эта книга или нет. Пишу я её опять якобы для себя, хотя по итогу выкладываю и тут ещё перед кем-то оправдываюсь.

Я не выступаю в этом вопросе каким-то уникальным философом творческого угасания и знатоком писательства. Я буквально воплощаю в себе всё то плохое, что было описано в предыдущих главах и я совершенно без понятия, что с этим делать, и как это лечится. Очевидно сразу думается: вот стану успешным и всё пройдёт; начнут меня читать, и я буду выдавать шедевр за шедевром. Но нет. Я не стану успешным. И читать меня не будут. Совершенно глупо считать, что в том самом 0.01% успешных писателей будешь именно ты. Нет. Скорее всего, никакой славы, никакого почёта, никакого восхищения и уважения на поприще писателя я не получу.

В заключение лишь хотел бы сказать, что это мешает жить. Что это отравляет жизнь. У меня есть слава и почёт. Меня многие выделяют и уважают. Я вообще довольно популярный и любимый человек в тех кругах, в которых я оказываюсь.

Но я, тем не менее, всегда остаюсь неудовлетворённым. Я всегда совершенно не замечаю ничего хорошего, что происходит вокруг, потому как сердце приучено довольствоваться писательством, которое плодов не приносит и не принесёт. И это я тоже понимаю: понимаю, что я слеп к своей отличной, прелестной жизни.

Но я не знаю, что с этим делать. И потому продолжаю ныть.