Писатель и технологии

Муза на проводе

Василий Комов с остервенением грыз карандаш и в бессилии смотрел на белый лист бумаги. Повсюду валялись скомканные листы, исписанные наполовину. Рядом на столе стоял закрытый ноутбук. Комов скосил глаза на часы – рассказ нужно отправить через два часа. Возьмем тебя в штат, сказал редактор, если твой рассказ выйдет в финал. Вот зараза! Комов сжал кулаки. Кто его за язык тянул? Ну сказал бы – напиши простенький текст на полстранички. А теперь вот мучайся над нетленкой.

Комов вывалил содержимое бумажника на стол. Ой, как не хотелось этого делать! Но выхода не было. Среди мелочи и ненужных чеков лежала визитка с номером телефона.

Ему ответил женский механический голос:

– Вас приветствует «Муза на проводе». Вы позвонили, значит у вас творческий ступор. Если вы инженер, конструктор или изобретатель, нажмите один. Если живописец, скульптор или дизайнер, нажмите два. Если писатель, поэт или блогер нажмите три. Если композитор нажмите четыре...

Комов прослушал запись до свадебного тамады и понял, что забыл нужный номер. Пришлось начинать заново.

– Если вы фантаст, нажмите один. Автор детективов, нажмите два...

Комов был уже умнее и быстро нажал единицу.

– Проблема с идеей, нажмите один...

Комов снова сунул карандаш в рот.

– … с героем, нажмите два...

Комов погрыз карандаш.

– … с сюжетом нажмите три...

– Ну, пусть будет сюжет.

– К какому типу относится ваш сюжет: борьба с монстром, вояж, месть, ревность...

Основательно обгрызенный карандаш нервно отстукивал дробь по столу, останавливаясь лишь на миг, чтобы записать нужный номер.

– Где происходят события? На планете Земля, на другой планете, на космической станции, на дне океана...

Комов зыркнул на часы – пролетело уже сорок минут! Почему нельзя ускорить эту чёртову запись? – подумал он, швыряя тапком в жену, которая рискнула заглянуть в комнату. Палец уже ныл от беспристанного нажатия на экран смартфона. Потратил битый час на общение с Музой, а в голове пусто, как и на бумаге. Где сюжет? Где?! По испуганному лицу супруги, снова заглянувшую в комнату, он понял, что кричит.

Наконец, наступил конец глупым вопросам и Муза сделала паузу перед оглашением сюжета. Чем дольше Комов слушал трубку, тем шире раскрывались глаза и рот.

– Ч-ч-что?! – прохрипел он.

– Скорее всего у вас не сюжетоориентированный рассказ. Борьба героя с внутренними проблемами при достижении внешней цели относится к категории «Психология». Рекомендуем вернуться к началу записи и выбрать направление «Персонаж».

В кулаке громко хрустнул обслюнявленный карандаш. Смартфон совершил полёт в угол комнаты и оттуда продолжал вещать: «…кто будет вашим персонажем: один – одинокий мужчина, два...»

– Пятнадцать минут! – руки Комова тряслись от злости, пока он открывал ноут. – У меня осталось всего пятнадцать минут.

Тонкие пальцы заколотили по клавиатуре, и по экрану побежали слова:

«Владимир Сомов с остервенением грыз карандаш и в бессилии смотрел на белый лист бумаги. Повсюду валялись скомканные листы...»

2022 г.

Фамильная честь

Эраст Ильин, мэр орбитальной колонии Небоград, положил в открытый отсек репликатора рваный носок, несколько бумажных полотенец, раковины от устриц – остатки вчерашнего ужина – и, подумав немного, добавил ещё пару салфеток. Репликатор тихо загудел, превращая весь этот хлам в горстку атомов. Минуту спустя гудение аппарата сменило тональность – к делу приступили наноассемблеры, собирающие из атомов дурманящий кофе с усиленным вкусом. Но насладиться утренним кофе мэру так и не удалось. Едва он расположился в кресле и сделал маленький глоток, как двери кабинета бесшумно разъехались, и через порог шагнул Ян с тарелкой в руках. Как опытный политик Ильин сумел скрыть за улыбкой и жалость, с которой он встретил сына, и отвращение, с которым посмотрел на тарелку. Что за инфантильный подросток! Уже пятнадцать стукнуло, а он всё какой-то ерундой страдает.

– Па, – сказал Ян, протягивая тарелку, – попробуй.

– Что это?

– Салат. Я его приготовил из огурцов, помидоров и кукурузы, которые сам вырастил на моей ферме.

Стараясь не замечать мольбы в глазах сына, Ильин поднялся и подошел к портретной галерее у противоположной стены. Для серьёзного разговора срочно требовался источник силы и вдохновения. Мэр нашёл его в портрете самого себя, нарисованном нейросетью в стиле Дега.

– Сынок, – сказал мэр, обращаясь к портрету, – пойми меня правильно. Я, во-первых, политик. У меня выборы на носу, и мне вовсе не улыбается слушать молву, что у действующего мэра сын приду…

Мэр умолк, понимая, что портрет в стиле Дега не сильно его вдохновляет, поэтому он переместился к портрету себя, нарисованному нейросетью в стиле Крамского.

– …прид... предаётся странным и позорящим его семью делам – играет за счёт города в вымершие профессии. Кто ты сейчас? Фермер? Повар?

– Но, па…

– Я не закончил, сын. Во-вторых, я глава города, и как глава, я должен быть дальновидным и мудрым стратегом. Твоя ферма пожирает полпроцента всей энергии Небограда. А нам и так приходится экономить. Поэтому я тебе приказываю…

Тут мужество снова оставило мэра, и он переместился к портрету в стиле Тициана. Тициановский мэр вселил в оригинального мэра нужную толику мужества, необходимую для завершения беседы:

– … немедленно, слышишь? немедленно отправить всю свою ферму в репликатор. И начни развлекаться, как нормальные дети...

– А если нанофабрики перестанут собирать еду?

– Абсурд! – Ильин потрепал скисшего сына по плечу и добавил: – Оставь салат. Я всё-таки его попробую.

Для успокоения ему нужен был напиток покрепче кофе. После ухода Яна, Ильин швырнул в репликатор остывший кофе и тарелку с таким пресным и безвкусным салатом. Он собирался было запустить программу по сборке каберне совиньон, но, неожиданно для себя, выбрал совсем другую опцию. Когда из репликатора показался увесистый ком глины, мэр Небограда запер дверь на магнитный замок, и, засучив рукава, предпринял очередную безуспешную попытку вылепить голову покойной жены.

2024 г.

Сиквел

– Умоляю, помогите! Я весь извелся!

Умолял пухлый коротышка. Он сидел в огромном кабинете напротив старика с окладистой седой бородой и кустистыми бровями. Мясистый нос и большие уши придавали старику комичный вид. Однако широкий лоб и внимательные глаза наводили на мысль о глубокой мудрости хозяина кабинета и сглаживали первое впечатление.

– Я боюсь спать, весь исхудал, – жаловался посетитель, похлопывая себя по брюху.

Старик задумчиво запустил пятерню в бороду.

– У вас претензии к нашему продукту? – спросил он. – Но если вы загрузили пиратскую версию гипнокниги, то мы вряд ли сможем вам помочь.

– Нет-нет, – залепетал посетитель. – Я купил её в сертифицированном магазине. Дело не в этом. Всё из-за вашей героини – Наташи Ростовой. Я не могу жить без неё! Это любовь до гроба – страстная, безответная, всевластная!

– Тогда вы обратились не к тому специалисту. Вам надо к…

– Разумеется, – перебил толстяк, – я первым делом обратился к моему персональному Фрейду, и он посоветовал прийти к вам, э-э, – он замялся, понимая, что это не истинный облик хозяина, – Лев Николаевич.

Лев Николаевич пригладил бороду и спросил:

– Что вы от меня хотите?

Навалившись грудью на стол, толстяк доверительно зашептал:

– Я слышал, что у вас в «Либросомнии» есть лицензия на убийство героя.

Толстой сдвинул густые брови:

– Если вы хотите собственноручно убить Наташу, то вы обратились не по адресу. Мы легальная контора.

– Что вы, – замахал руками толстяк, – я не из этих. Пусть её убьёт Болконский или кто-нибудь из братьев, и лучше – в самом начале. Мне будет больно видеть её смерть, но мой Фрейд сказал, что на тридцатую ночь, когда я закончу сновидеть эту книгу, я излечусь.

– Увы, мы этим не занимаемся.

Толстяк, нервно оглянувшись, затараторил:

– Однако поговаривают, что гипнокниги часто отличаются от оригиналов. Бен Ричардс, например, вовсе не террорист, мечтавший подорвать вековые устои государства, а простой человек, боровшийся за своё счастье. И Джованьоли не рассказывал об изверге по имени Спартак…

Толстой резко подался вперед.

– Вы умеете читать?

– Нет-нет, – посетитель отшатнулся. – Это просто болтовня в курилке.

Толстой поднял указательный палец и возвысил голос:

– Умение читать есть преступление против государства и бога и преследуется по закону! Лишь «Гипнобуку» и «Либросомнии» дарована эта привилегия, дабы члены их переводили древние тексты в сновидения.

Он глянул на притихшего мужчину и спокойно добавил:

– Но счастье каждого – скрепа государства, поэтому… – Толстой порылся в ящике стола и вынул чип, – наш долг – помочь вам. Это новый роман, написанный нами для таких, как вы. Сновидеть нужно не меньше недели.

Дверь за благодарным посетителем захлопнулась с громким щелчком, отключив аватарку Толстого. Теперь за столом сидел сухопарый техник-писатель с ехидной ухмылкой на тонких губах. Этот рохля еще не знает, что ждёт его в новом гипноромане – женитьба на Ростовой. Брак – лучшее средство от любви. К концу романа он её возненавидит.

2018 г.

Рай

Чтобы скрыть волнение Владимир Райский закинул нога на ногу и крепко сцепил руки на остром колене. Пальцы подрагивали уже не так заметно. Пальцы человека, сидящего за столом, не дрожали совсем. Они мерно и уверенно постукивали по солнечному блику на массивном столе. Райский покосился на окно – и солнце, и пальмы, и океан были виртуальными, но он готов был поклясться, что чувствует тёплый ветер, ласкающий его щеку.

– Мы рассмотрели вашу заявку, – наконец подал голос чиновник и Райский сосредоточился на нём, – почитали ваши рассказы, ознакомились с планом будущего романа…

Чиновник умолк, а Райский оттянул промокший от пота воротник белой рубахи.

– И вот наше решение…

Минуту спустя Владимир Райский вылетел в коридор, едва не сбив с ног свою супругу. Схватив женщину за плечи, он энергично затряс её и закричал в лицо:

– Бюрократы! Чинодралы! Канцелярские крысы! Невежественные швондеры! Язва государства! Я им покажу.

Супруга отшатнулась.

– Неужели отказали?

– В пятый раз! Сволочи. Проза моя, видите ли, не представляет интереса.

– Володенька, – супруга погладила его по руке. – А может это и к лучшему? Напишешь дома свой гениальный роман.

– Дома? – переспросил Райский и ехидненько добавил: – Милый, сходи с детьми в зоопарк, а на обратном пути загляни в магазин купить котлет. И не забудь – сегодня у нас уборка квартиры.

Он сжал кулаки:

– Пойми, мне позарез нужно попасть в этот рай для писателей. Утром совершаешь вдумчивую прогулку по берегу океана, днем спокойно пишешь, вечером ужинаешь в компании коллег, обмениваясь планами и идеями.

Он мечтательно закатил глаза:

– Полгода в раю.

– Да, но твой любимый Вихров там уже полтора года!

Райский сжал губы:

– Крючкотворы. Они у меня попляшут. Вот увидишь. Узнают с кем имеют дело. Моё перо пробьет любую броню в закосневших мозгах зажравшихся чинуш.

Рассказ «Душители прекрасного» был напечатан в «Литературном журнале» через неделю. А ещё через неделю Райский получил приглашение в «Рай».

***

Не отрывая взгляда от пышных грудей, стянутых красным купальником, толстяк вертелся вокруг блондинки, как голодный слепень, и присюсюкивал:

– Мне всегда нравились ваши огромные, чудные глаза. Я посвятил им свой сонет.

Райский кашлянул, и толстяк с досадливой гримасой обернулся, но через миг просиял:

– Володенька, дружище! Вот так раз!

– Вихров! Витька! – Райский не верил глазам, перед которыми маячила разбухшая версия его друга. – Э… Как твой роман?

– А, – махнул пухлой рукой Вихров. – Не очень. Говорят, отсюда нельзя выйти, не закончив работу. Не знаю, не проверял.

– Попасть сюда сложно, а выбраться еще сложнее?

– Ты ничего не понял? – кустистые брови на круглом лице встали домиком. – Попасть сюда проще, чем кажется. Дай понять государству, что твое творчество угрожает его существованию. Свободомыслящий художник для власти страшнее дефолта.

Он похлопал Райского по спине:

- Мы с тобой в тюрьме, дружище, из которой ты не скоро захочешь выбраться.

2018 г.

Автор

Не подобает главе Издательского дома «Лайфбук» лично отказывать просителю. Для этого есть автоматизированная система рассылок, которую мы прозвали АвтоНет. Однако этот тип был так настойчив в своем желании опубликоваться, что мне пришлось пригласить его для серьёзного разговора.

Швырнув пухлую папку на стол, я уселся напротив просителя – невзрачного старика с невзрачной физиономией и невзрачным телом. Такого забудешь через пять минут.

– Альфред Хичкок, – начал я без обиняков, – говорил, что драма – это реальная жизнь, из которой вырезали скучные места. В вашей биографии, – тут я похлопал по папке, – уныло всё. Изо дня в день вы ходили на службу в офис, а вечера коротали с лайфбуками. Ни бурных романов с женщинами, ни ярких путешествий, ни интересной работы – ничего, что могло бы нас заинтересовать.

Старик заерзал на стуле и мне стало его жаль:

– Устройте себе приключение, и мы рассмотрим вашу просьбу.

– Мне уже сто тридцать пять, – ответил он, – и последнее сканирование генома показало, что моя естественная смерть наступит через два месяца.

– Хм. Поймите, читателю, чтобы скрасить серые будни, надо погрузиться в атмосферу романа. В буквальном смысле. Прочувствовать все на своей коже. Поэтому мы тщательно редактируем воспоминания, которые забираем у добровольцев, получая яркий и драматичный рассказ. Да вы и сами всё знаете. Сделав инъекцию лайфбука, читатель на вечер превращается во врача-гинеколога, способствующего появлению новой жизни. Или в женщину, которая десять лет не могла забеременеть, а когда ей это удалось, в муках рожала семнадцать часов. А может, в талантливую актрису, страдающую от постоянных измен мужа. Эти книги обогащают жизнь читателя. Вам предложить нечего. Вы даже не специалист.

После смерти профессионалы ценились ещё выше, чем при жизни – к их воспоминаниям частенько обращались коллеги. Я и сам издал свою усопшую жену. Исключительно для личного пользования. Она была моим компаньоном в издательском бизнесе, и в поисках свежих идей я пару раз влезал в её шкуру. Но узнал лишь несколько новых эпитетов о моём моральном облике. Теперь её лайфбук пылится в архиве.

Дрожащей рукой старик протянул листок:

– Я тут скопил кое-что.

Боюсь, глаза мои стали круглыми, как и та сумма, что стояла на выписке из банковского счета.

– Это вам за мою публикацию, – пояснил он.

Я растерялся. Обычно гонорары платим мы, но никак не наоборот.

– Но зачем?

– Меня страшит мысль уйти, ничего после себя не оставив.

Я снял очки и снова их надел. Вспомнились слова в лайфбуке моей жены: По лестнице успеха не поднимаются, засунув руки в карман.

Приняв решение, я поднялся и протянул старику руку:

– Приходите за неделю до вашей смерти. А лучше за два дня. При переносе воспоминаний вы потеряете память.

Он кивнул:

– Знаю. Все ваши авторы без пяти минут покойники.

Когда дверь за ним закрылась, я набросал аннотацию будущей книги на обороте банковского счета.

«Дочитав эту книгу до конца, вы получите три других в подарок».

2019 г.

Я, Автор

Игорь сидел на рюкзаке перед заваренной дверью, держал в руках резак и вспоминал одно воскресенье двухлетней давности. В тот день Игорь хотел сигануть в окно с девятого этажа, но его внезапно вызвал шеф. И вместо дефенестрации самого себя пришлось подключаться к виртуальному офису.

– Как ты думаешь, – спросил шеф, приглаживая шевелюру (в физмире он был лыс, как колено), – почему я не поехал кукухой за сорок лет бессмысленной работы, офиса которой даже не существует в реале? Ни я, ни ты не можем пройтись по улице до работы или магазина и обратно, поскольку все передвижения запрещены. Тут и самый махровый затворник свихнётся.

Не дожидаясь ответа шеф щелкнул пальцами и в комнате появился ещё один Игорь, чуть более высокий и мускулистый.

– Э...что это? – спросил Игорь.

– Я – твой персонаж, – ответил Игорь-двойник, – виртуальный герой, наделённый искусственным интеллектом.

– Это программа «Я – автор», для офисных работников, – сказал шеф. – Ты сочиняешь для своего персонажа любой сюжет, твои истории смотрят в сети, твой счёт пополняется, и, при этом, все его приключения станут частью твоих воспоминаний, словно всё происходило с тобой на самом деле. Чем больше просмотров, тем ярче твои воспоминания. Не благодари, – добавил шеф, – меня устроит пять процентов с твоего гонорара.

Следующие два года Игорь охотился на слонов вместе с Алланом Квотермейном, помогал Клеону II на Транторе спасать империю и выводил убийцу на чистую воду быстрее Пуаро. И всегда дома его ждала Елена, красавица, которую они с двойником неожиданно встретили на просторах виртуального мира. Пока однажды…

Игорь вошёл в офис и увидел своего дневника за рабочим столом.

– Как ты тут очутился?

– Ты забываешь, что твой офис виртуальный, как и я… Твои истории набирают в сети популярность. Поздравляю. Но ты уже три месяца не писал историй. Творческий кризис?

– У меня есть история.

Двойник хмыкнул:

– В котором я погибаю, спасая мир? Знаю. Я ведь тоже хочу от тебя избавиться. И даже придумал, как.

Брови Игоря полезли вверх:

– Но зачем?

– Мне надоело быть игрушкой в твоих руках. Жить по-твоему сценарию.

Он внезапно схватил Игоря за руку:

– А ты не хочешь жить по своему усмотрению?

– Я так и живу.

– Разве? Ты живёшь по сценарию, написанному вашими властями: ровно в девять идешь в офис, три раза в день получаешь от дронов обеды, развлекаешься навязанными виртуальными игрушками и сидишь в четырёх стенах…

– Сложная эпидемиологическая ситуация, – пояснил Игорь.

– Последние пятьдесят лет? Болезней давно нет. Просто люди на улице вызывают у властей подозрение. Толпу нелегко контролировать.

Двойник бросил задумчивый взгляд на никому ненужный отчёт о работе автоматических строительных машин в секторе 354, и добавил:

– Между прочим, у Лены, которую мы с тобой полюбили, есть автор. Она живёт в соседнем городе… Так что, думай.

...Игорь поднялся с рюкзака, посмотрел на заваренную дверь и включил резак.

2024 г.

Заражение

– Я не псих, – заявил посетитель и запустил жирную пятерню в черную бороду. Из бороды на стол посыпались остатки недавнего ужина.

– Конечно-конечно, – доктор Агопян перевел взгляд с листика капусты, прилипшего к бороде собеседника, на часы. Половина третьего ночи!

– Я – вирус.

– Гриппа? – оживился Агопян, но увидев лицо посетителя, спохватился: – Простите. И давно?

– Вот уже десять лет. Когда я писал свой третий роман на меня снизошло озарение – наш мир всего лишь один из множества экспериментальных моделей, которую некие создатели улучшают, меняя прошивку. В тот момент я понял ещё одно: я – вирус, способный вносить корректировку в стоковую прошивку.

Агопян заерзал на стуле:

– Вот как?

– Поначалу моя способность менять реальность была слабой, но она улучшалась с каждым новым романом. Не верите? А как вы думаете я сбежал из охраняемой палаты? Я написал про это.

Посетитель захихикал, а доктор подрагивающими пальцами вытащил сигарету из пачки и спросил:

– Но зачем вам менять прошивку?

– Да потому что они нас бросили! Перестали её обновлять. Исчезновение динозавров и рассвет млекопитающих, ледниковый период, всемирный потоп, великое переселение народов – всё это результат перепрошивок несовершенного мира. Но сейчас… Количество багов растёт, и никто не пытается их исправить. Политика, войны, погоня за прибылями… Будущего у нас нет. Но я это исправлю.

Агопян наконец зажёг сигарету.

– Как?

– Создам роман, в котором опишу прекрасный мир.

Доктор хмыкнул:

– Вирусный роман? На изменение умов уйдут годы.

– Динозавры тоже не за один день исчезли. Я сделаю то, что не смогли другие вирусы.

– Другие?

– Аристотель был вирусом, но не понимал этого. Он неумышленно пытался изменить реальность и, в результате, Македонский умер раньше срока. А Филип Дик понимал, но потратил свою жизнь на разоблачения. Но у меня есть и другой план.

Агопян посмотрел на лихорадочный блеск в глазах пациента, нечёсаные чёрные патлы, всклоченную бороду, грязную рубаху, натянутую на огромное пузо, и сказал:

– Нет у вас запасного плана. Возвращайтесь в палату, иначе…

– Иначе, что? – гость навалился грудью на стол. – Убьете меня? Вы ведь не доктор Агопян. Доктор, связанный, лежит в соседней комнате. А вы сидите и лихорадочно решаете, что со мной делать! Но я знаю, что сделаю с вами!

Он выхватил блокнот и карандаш, и тут же сполз со стула, истекая кровью.

Псевдо-доктор перевел дыхание, положил пистолет на стол и отключил голомаску. Большим пальцем он нажал невидимую точку у себя под ухом и активировал сеть, чтобы вызвать чистильщиков, но так и застыл с поднятой рукой. Перед глазами появилась лента новостей с пометкой срочно. Та же надпись была и на раскрытой странице блокнота, который лежал на полу в луже крови: «Известный автор стал жертвой политического убийства. Внимание! Его последний роман будет загружен через три, два, один…»

2020 г.