Пип Дудель и Приключения в Английском Универе

Пип Дудель. Знакомство.

Дело пойдёт о Пипе Дуделе. Поверьте, его настоящее имя мало чем отличается от выдуманного, разве что парой букв, но звучит оно почти что одинаково. Но вот характеристика Пипа остается неизменной и максимально приближенной к реальности.

Пип Дудель был моим самым завидным поклонником. Таких как он у меня никогда не было и вряд ли еще будет. Пип был из Непала, но на непальца похож не был, скорее он походил на Хосе Фернандеза из Испании или Мексики. «Длинные ресницы, черные глаза», красотой своей никого не сгубили, увы. Он был богом танцпола и мастером пикапа.

Пип был невысок, даже низок ростом, а если быть уж совсем честной, то он был весьма и весьма низок и едва доходил ростом мне до уха. Но ладно рост, хотя, конечно, про каблуки можно было забыть с таким кавалером, и ничего кроме балеток и сланцев мне не светило, но все же это не было основной особенностью Пипа. Нет. Самое главное качество Пипа была его чрезвычайная уверенность в себе, которая граничила с чем-то более опасным, непредсказуемым и жутким.

Пип не знал отказа, он не знал слова нет. Пип лишь знал, что он парень нарасхват, и был уверен, что он единственный парень на деревне, о чем говорил его статус в Фейсбуке «Get good grades, before you get good babes», и тому подобные высказывания, к концу которых он прикреплял © и свое имя. Скромный какой. Предлагаю свой вольный перевод выше написанного: «Получи высокие оценки прежде, чем заполучишь хороших девочек».

С чем меня и похвалили мои подружки. «Видишь, для него ты классная девушка, раз уж он даже отодвинул достижение высоких оценок на второй план!» говорили они мне с нескрываемой иронией. Спасибо им за это. Лелеять себя мыслью, что Пип считает меня классной, «гуд бэйб» утешало меня не хуже плитки шоколада с марципаном. Да. Что может быть лучше, чем интерес Пипа к моей скромной особе? Будучи человеком ниже меня чуть ли не на голову и будучи абсолютно не в моем вкусе ни интеллектуально, ни морально, ни физически, вообще никак, он уж слишком был к себе снисходителен. Меня же он считал самой везучей женщиной планеты Земля, ибо сам Пип Дудель соизволил проявить ко мне свой интерес и удостоить вниманием своих царских глаз. Вот это удача! Вот это победа! Вот это и есть смысл моего бытия. Не каждой ведь так повезет!

А ещё Пип не знал, что такое личные границы. Что в принципе было предсказуемо с таким-то самомнением. Когда мы с ним впервые познакомились, о, этот день, посланный мне небесами! Я помню его и по сей день. Как такое можно забыть? Я стояла у стойки представителя каких-то летних лагерей. Мне 18. Я молода и красива, но жутка не уверена в себе. А тут он такой альфа-самец ко мне на встречу. Как тут устоять?

Стояла весна, середина марта, если я не ошибаюсь. Нам, студентам, предлагали работу на летние каникулы, и мы, с интересом рассматривали предложенные нам варианты на первом этаже (а точнее на «граунд фло» по британским меркам) библиотеки нашего университета. Так и я, внимательно изучала буклет с основной информацией о главных обязанностях работника детского лагеря, под тип пионервожатого, и кивала на каждое слово представителя этого самого лагеря, который объяснял мне, где и как будет проходить мой рабочий день если я решусь подавать свое резюме к ним в компанию. Предложение было заманчивым - они брали на себя проживание, пропитание и само место работы было где-то неподалёку от моря. Единственное, что зарплата была уж слишком скромной за работу по двенадцать-четырнадцать часов в день, с одним выходным днем. Я пыталась вежливо дать знать дяде-представителю, что предложение больше не кажется мне заманчивым, и что пусть он сам попробует столько пахать за такую плату, и что вообще, шел бы он куда подальше. Пожалуйста. Я кивала и лыбилась, уползая и пятясь к стойке в другом конце зала. Мой корпус уже был повернут в противоположную сторону, но моя голова продолжала усердно кивать и жеманно скалиться. И в тот то самый момент я заметила Пипа. Я видела его еще и на встрече Инактуса, студенческой организации, в которую я вступила еще на первой неделе учебы, и с которой я слиняла при первой же возможности. Невообразимая скукотища! Но вернёмся к Пипу. Я как-то раз видела его и в библиотеке - у него было знакомое лицо, и я решила слегка улыбнуться ему, как бы дружелюбно, из стратегической точки зрения, дабы добыть себе как можно больше друзей и знакомых. О чем я потом сильно пожалела. Да и ладно. Пип лишь стал преследовать меня постоянно, но что здесь такого? Можно пережить. Решила я, и пожалела вновь.

Потом я видела аккаунт Пипа в Фейсбук рекомендациях - его предлагали мне в качестве друга. Хм. Но Пипу не хотелось просто дружбы. Пип хотел чего-то большего. Вот это то его и сгубило.

Так вот, Пип стоял теперь у той же стойки, что и я, и перебирал пальцами конфетки в вазе. Именно. Перебирал их. Тщательно, словно он месил тесто для пирожков с картошкой и избавлялся от пузырьков всяких. А «конфетками» конфетки были благодаря своему размеру с ноготь мизинца деткой руки. И вот, Пип смачно перебирал их в своих небольших ладошках, и смотрел искоса на меня. Я его узнала, но не среагировала - мы ведь не были знакомыми. А я то девушка воспитанная, знаю как вести себя в обществе. К тому же в обществе таких галантных мужчинок как Пип. Он же это воспринял как поощрение и продолжил на меня нагло глазеть. Я улыбалась представителю и уползала теперь в обратную сторону, от Пипа. И моя улыбка теперь реально стала походить на оскал. Я защищалась и отползала одновременно. Пип не понял моей пассивной агрессии, ужаса в моих глазах и моего подтекста «Хватит глазеть, а то я щас тебе этой вазой в лицо запущу, стремота ты, ходячая».

И когда, представитель закончил свое предложение без запятых и точек, ради того, чтобы перевести дыхание для нового, я встрепенулась и со все той же «улыбочкой» на губах, удалилась восвояси, а Пип решил, что самый момент со мной знакомиться. Он смело улыбнулся мне и сказал по-английски, поэтому вновь предлагаю свой вольный перевод.

- Хай.

- Ну, хай. - ответила я без «ну», конечно, он бы не понял, но мысленно прилагая его к своей фразе.

- Как тебя зовут? - спросил он своим бархатным и соблазнительным голосом, как казалось только ему самому. И игриво повел на меня бровей. Иу.

Я улыбнулась ему как-то жалко и болезненно, мне реально было больно с ним говорить. Он был таким мерзким. Иууууу! Когда я ответила, как меня зовут, он сделал мысленную татуировку на своем мозгу с моим именем Валентина и стал использовать его почти в каждом предложении, обращенном ко мне. Вот увидите.

- А меня, Валентина, зовут Пип - oн одарил меня своей обаятельной улыбкой и протянул руку шоб ее пожать.

Руки у него, на самом деле, были миниатюрными и липкими, как и мои, только мои то от страха, а его не знаю от чего. Он был похож на лягушку. Липкую и холодную.

- На каком курсе ты обучаешься, Валентина?

- На первом, на бизнес-менеджмент - ответила я.

- О, я тоже на первом, но мой курс экономика – гордо заявил он.

Я кивнула, скалясь. О чем мне с ним было говорить?

- Я тебя где-то видел, Валентина, - продолжил он, перейдя на новый уровень флирта.

- Да, ты же тоже был в Инактусе.

- О, да, я теперь вспомнил!

Мы помолчали. Темы для разговора иссякли. Но Пип не сдавался без боя.

- Валентина, ты ищешь работу? Для чего?

- Да, мой курс ведь с годом работы в индустрии, поэтому мне нужен опыт работы. А ты?

- Я просто пришел осмотреться, может что-нибудь подмечу интересное.

Я кивнула и сказала, что мне надо еще осмотреться в округе и что мне было приятно познакомиться с ним и так далее, и тому прочее.

Освободившись от Пипа, я направилась в другой выставочный зал. Там были новые предложения по работе, в том числе в других летних лагерях для детей, в волонтерских организациях, в спортивных лагерях и так далее. Я набирала все буклетики и карточки, и моя рука стала постепенно отвисать и краснеть. Так я получила бесплатный пакет от какой-то компании, а еще пару ручек и наклеек. Я встретила свою подружку, чмокнулась с ней и потрещала минут пять. Мы, так сказать, «за-апдейтились», и с девичьими охами и ахами разошлись, каждая к интересующей ее стойке.

Не успела я подойти к новому представителю очередного англюйского лагеря, как передо мной нарисовался Пип. Он хищно улыбнулся и начал нарушать мое личное пространство.

- Ну что, Валентина, ты что-нибудь выбрала для себя?

Я пожала плечами и ответила, что прошла то многих, но еще остались некоторые и вытащила бумаженцию со списком всех компаний-визитеров. На этот жест Пип сделал два шага вперед, так что расстояние между нами стало с две ладони. Причем Пиповские. Он решил, что это далековато, и сделал еще полушаг ко мне. Я же отступила назад. Он опять вперед. А я назад. Этот вальс прекратился, когда я смирилась с его короткой дистанцией и вместо этого старалась тянуться ввысь, чтобы соблюдать дистанцию если не в длину, то в высоту. Он вытаращился на мой помятый листочек словно это был список приглашенных гостей на нашу с ним «долгожданную» свадьбу. От него пахло зубной пастой, и его перечно-мятное дыхание обдавало мое лицо как пшик освежителя воздуха в туалете. Пип смотрел на меня снизу вверх своими обволакивающими оленьими глазами из-под длинных, словно наращенных, ресниц. Мне было максимально некомфортно от близости с Пипом, и я старательно втягивала голову в шею, как черепаха, отчего мои два вторых подбородка принимали не самую привлекательную форму и вид. Но приходится чем-то жертвовать лишь бы не дышать одним воздухом с Пипом Дуделем. Удивительно как человек умудряется одновременно тянуться ввысь, и параллельно втягивать шею в себя в такие моменты опасности, в которой пребывала я.

Мне удалось сбежать от него в этот раз по чистой случайности. Я увидела кого-то из знакомых и показала ему всем видом, что мне надо идти. Он не понял, и я сказала ему открытым текстом, что, мол, я пошла к своей знакомой, сорри, гуд бай. И так я сбежала от Пипа во второй раз. Но счастье мое длилось недолго.

Когда я, уставшая и задумчивая шла к выходу университетской библиотеки, мои мысли были далеко в будущем. Найду ли я когда-либо работу? Что мне делать летом? Где мне работать? Поможет ли летняя работа найти мне работу на мой плейсмент йер (то есть год в индустрии)? Успею ли я на пилатес, если до спортивного центра идти десять минут, а сейчас уже... сколько время? Я стала вытаскивать свой телефон чтобы проверить время, но тут, мои пальцы, крепко сжимающие буклетики, пакет и прочее, соскользнули, и один одинокий листик полетел вниз на встречу неминуемой гибели. Мне было лень его поднимать. Мне еще нужны были силы для тренировки, и я закрыла глаза на секунду, просто чтобы собраться с мыслями и приказать себе опуститься за листиком, при этом не потеряв баланса и не уронив все остальное, включая свое достоинство и вид сильной и независимой барышни (а вот это уже было подвигом). Я сделала вдох и открыла глаза и тут стоял мой принц. Или подобие на принца. Пип. Он держал мой листик в своей руке и протягивал его мне, словно он мне только что спас мне жизнь и теперь предлагал свои руку и сердце. Я тяжело вздохнула. Как мне теперь от него было избавиться? Я вздохнула опять. Безысходность.

- Ну что, Валентина, куда ты теперь направляешься? - И опять подарил мне свою ухмылочку.

- На спорт.

- А на какой?

- Пилатес.

- Оо, пилатес... хмм... а какой тебе еще нравится спорт, Валентина?

- Йога.

Мы были словно на допросе. Причем я не знала в чем же я таком провинилась чтобы терпеть Пиповскую компанию. Я вздохнула вновь и сделала шаг к выходу. И он тоже сделал движение в том же направлении. Черт.

- А ты куда идешь? - спросила я настороженно.

- Мне в общагу, поэтому нам по дороге. - Он сделал уверенный шаг по направлению к двери, увлекая меня за собой. Я отчаянно пыталась придумать как мне сбежать от него. В голову пришел сумасшедший план.

- Эмм, Пип, мне надо зайти к друзьям наверху и.... и оставить свои… вещи, сумку, ой, рюкзак - сказала я, слегка заикаясь и не особо правдоподобно.

- Оу. - Он глянул на меня с некоторой надеждой.

Как будто я его позову пойти со мной к моим «друзьями», конечно. И представлю его как своего суженного-ряженного. Ага, естественно. Но я не позвала. Я помахала ему рукой на прощание и удалилась быстрыми шагами куда-то вглубь библиотеки, сама не ведая куда я иду. Когда на повороте я обернулась, чтобы проверить чист ли горизонт, Пип все еще был там и смотрел мне в след. Жуть. Ка. Жутька!

То была наша первая с ним встреча. Но увы, далеко не последняя.

Вообще, с таким воздыхателем как Пип было как за каменной стеной, или скорее заборчиком, или лучше сказать, как в маленькой и очень неудобной клетке с назойливой канарейкой. Его точно не увела бы твоя подруга или друг (да и вообще, никто бы не увел, даже если постараться), папа спокойно отпустил бы гулять хоть в час ночи, а мама с радостью позвала бы на чай с вареньем! С таким и в кино отпустят, и покататься, и в кафе сходить, да хоть куда! Но главное помнить, что и мама, и подруга, и друг, и папа, и каждый родственник и знакомый, будет слегка так, с ехидненькой такой, улыбочкой, смотреть на тебя и кивать «иди, мол, со своим младым человеком», и не будут принимать вашу «вечную любовь» всерьез. Мама и папа никогда не будут называть его твоим парнем, но будут говорить «дружочек», «тот милый мальчик», «дружище» и т.д. А подруги будут тайно верить, что ты их просто дуришь или разыгрываешь, ржаки ради, или просто потому что тебе делать больше нечего. В общем, никто тебе не поверит, что Пип и ты возлюбленные. Ну не поверят они. А если поверят - то уважать перестанут и испугаются, что он тебя приговорил или голову запудрил. Кто из более материалистичных, решат, что он видимо богатей эдакий, наследник какого-нибудь султана, и еще, и щедрый на брильянты, и шубы норковые. Но уж те, кто сентиментален, будут уверены, что он добрейшей души человек, этот Пип, заботливый, верный и любящий парень.

Но увы, только ты будешь знать, что Пип есть Пип. Он просто высокого о себе мнения и этого у него не отнять. Зато отнимать чужое время и силы он мастер. Будучи уверен, что каждая минута, проведенная с ним для меня райское наслаждение и честь - он каждый раз верил, что я вне себя от счастья, в те секунды, что мы проводили вместе. На самом же деле, я просто не знала как от него убежать - я пряталась за столбы в библиотеке, я замирала в коридорах когда видела его силуэт, я судорожно распутывала наушники и делала суровое лицо охранника клуба когда знала, что встречи не миновать (но все было тщетно, ибо в такие моменты он появлялся и говорил мне «Все в порядке, Валентина?» на что я все также сурово-утвердительно говорила «Йес» и проходила мимо, уставясь вперед с недовольным выражением лица). Он произносил мое имя не Валентина, а Валэнтына. И говорил это так мерзко, что иногда мне переставало нравится мое собственное имя... Был у Пипа дар портить чужие имена и мучить молодых девушек.

Пип Дудель и Пипский Бал.

Как-то раз, решила я составить своим подружкам компанию на университетский бал. Ну платья, кавалеры, вальсы, торжественная музыка и романтика. Вот чего я ожидала и зачем шла на этот бал. Надеялась я, называется. На свою голову.

Пошли мы втроем. Я, моя подружка Людмила и ее подружка Каролина. Три молодые красивые девушки идут на бал. Сногсшибательно и дорого смотрелись мы в наших платьях за пятнадцать фунтов. Я была в черном платье типа «маленького черного платьица», Людмила в ньюдовом расклешенном, а Каролина в темно-сером блестящем с глубоким вырезом. В общем, говорю же, красотками были мы в тот самый вечер. И как три Золушки, шли мы навстречу к своим принцам. Мы шли через весь университет от наших общежитий к автобусной остановке, чтобы ехать не куда-то там, а в роскошный Гранд Отель - пятизвёздочный и шикарный, да еще и на набережной нашего городка. Роскошь то, какая! Я шагала в своих массивных белых кроссовках а ля Билли Айлиш, а Людмила и Каролина семенили на высоких шпильках из Дебенхамса. Им пришлось не сладко пока я топала от души по асфальту и камням университетской земли. Людмила даже предложила снять свои каблуки и пойти босиком, лишь бы доковылять до этой, долбанной, по ее словам, остановки. Но идея была забракована, ибо девчата были в капроновых колготках, которые бы порвались через секунду, а еще вечером сильно похолодало и шел пар изо рта. Чуть-чуть так. Немножко. Именно поэтому я надела поверх своих капронок шерстяные гамаши. Ну не хотела я ничего себе отмораживать.

Итак, Людмила и Каролина ковыляли, стиснув зубы на встречу судьбе, вслух размышляя нужна ли им вся эта затея вообще. Но все же взяв волю в кулак, и внушив себе, что они дочери самураев, девочки все-таки доползли до остановки и хотели было сесть, но оказалось, что двадцать пятый автобус уже приехал и вся толпа на остановке тоже собиралась ехать в том же направлении. И вот, человек пятнадцать дружно скучковались у входа к автобусу. Мы в ужасе уставились на это явление.

— Может просто такси закажем? - неуверенно предложила я.

— Давайте - согласились девочки с болью в лице, словно они попали своими шпильками в собачью кучу. Транжирами нас, студентов, назвать было сложно. Но все-таки лучше было заплатить каждому по пять фунтов за общую поездку на такси, чем мучиться на общественном транспорте на каблучищах и «при макияжу».

Ну доехали мы с горем по полам к этому отелю на набережной. И вот, мы, три девушки-красавицы направились к стойке регистрации.

- Валентина Заречная – с трепетом сказала я и парень за стойкой улыбнулся мне очень мило и дружелюбно, какие у него красивые глаза, однако, и сказал, чтобы я проходила. Эх, прохожу, ладно, так уж и быть.

Я ждала девочек и пока разглядывала все богатство входного зала с его мерцающими потолками и стенами, огромными зеркалами с золотым обрамлением и элегантными торшерами, и замысловатыми люстрами. Он был грандиозный, красивый, прекрасный и т. д., и полностью соответствовал громкому названию отеля. Но удивило меня вовсе не это. Меня поразила чистота. Мраморные полы были, в отличие от любого другого заведения в нашем городке, настолько чистыми, вымытыми и блестящими, что я даже видела в них свое отражение, и мне казалось, что, если их потереть пальцем, они будут скрипеть от чистоты. Вот это шик. Ибо за то время, что я провела в своем университете и в его окрестностях, включая пару городков, с чистотой я сталкивалась очень редко. Мы были с ней едва знакомы на Британской земле.

Мы были не единственными принцессами в поисках своего возлюбленного. Девушки в платьях не менее шикарными чем у нас, наверное, тоже из Бершки или Примарка, столпились у стены, позируя перед фотографом. Так, нужно бы занять очередь, подумала я. У фотографа было знакомое лицо, не с моего ли он курса? Хм.

Я отвлеклась на разглядывание проходившей мимо меня группы молодежи. Парни и девушки в максимально праздничных нарядах громко смеялись и держали себя увереннее других гостей. А ещё от них исходил торжественный вайб. Сто пудово, это были третьекурсники, выпускники в скором будущем (если они сдадут последние экзамены, конечно), ведь здесь в Англии бакалавриат длился три года после тринадцатилетнего обучения в школе. Неужели и я также буду через пару лет тут гоготать и выпускаться? И, прежде чем меня охватили восторг, ужас, тоска и страх будущего, я обратила свой взор на знакомолицего фотографа.

И все-таки я тоже хотела сфотографироваться, чтобы было профессионально и красиво. Но сколько их там? Человек десять. И всё же... Увы, девочки уже присоединились ко мне, и я не была уверена, что идея стоять еще хотя бы минуту в их распрекрасной обуви покажется им заманчивой. Я решила не подвергать их этому насилию, мне как никак с ними еще учиться надо, и поравнявшись с ними, зашагала дальше в основной зал. Он был широким и темным, залитым золотым и синим светом. Официанты в черно-белых униформах разносили булочки и подливали уже собравшимся гостям напитки. Массивные круглые столы, застеленные белыми скатертями с бокалами, тарелками и вилками-ножами-ложками, заполнили залу. Вид был торжественный, но не такой уж шикарный, как входная комната. Но я не смела унывать. Это был бал. Романтика, кавалеры и прочее еще ждали меня впереди. Я подняла нос выше и прошла к нашему столу, где мы с Людмилой и Каролиной расселись по своим местам. Людмила сразу же начала знакомство с нашими соседками по столу, и вскоре уже смеялась с ними о чем-то мне неведомом. Я же беседовала с Каролиной о нашем курсе и предметах быта. Тема быта была самой ходовой в наших краях. А может это просто было самым болезненным для нас предметом для изучения? Мы же привыкли к готовым супчикам и кашкам, стиранным и выглаженным рубашкам и трусикам, а тут самостоятельно и готовь, и стирай, и гладь. Без теории наступила сразу же практика. Суровая реальность для избалованных детишек. К тому же, тема быта была беспроигрышным вариантом для разговора с теми, кого еще не так хорошо знаешь, помимо их курса, кружков и их родной страны, конечно. Каролина рассказывала мне, где она купила свой ручной пылесос, а я ей про то, как я свой сломала, но потом починила, и нам обоим было интересно.

В какой-то момент Людмила повернулась к нам и предложила сходить «пофотаться» в Грандовском туалете, и мы с радостью поддержали эту идею. В женской уборной мы провели как минимум минут двадцать, делая селфи со всех восможных сторон, по одному и вместе, позируя у зеркал с разных ракурсов и не меняя выражения лица.

Потом мы вернулись и вновь уселись за свой стол, как будто ничего и не было.

Пока наша высокоинтеллектуальная беседа шла своим чередом, все больше и больше студентов заполняли зал. Молодые люди во фраках и костюмах синего, черного и серого цветов сопровождали девушек в длинных платьях с почти такими же длинными ногтями и ресницами. Красиво и живописно плыли они мимо нас в своих макси. Я слушала Каролину, зырила вокруг и искала знакомые лица. В Фейсбуке многие мои знакомые отмечали, что либо заинтересованы, либо идут на это событие, но до сих пор никого из них я не увидела. Особенно я, конечно, ждала своего приятеля ака друга, ака пацана, к которому я не ровно дышала. В общем, нравился он мне. И я чувствовала, что это было взаимно. Но на бале его не было. И мне стало немного грустно. Конечно, парней как троллейбусов много, не этот так следующий, читала я где-то. Но мне то не нужен был любой троллейбус. Мне бы мой. И так я сидела, приунывши, и, ибо тема пылесоса не выдержала десяти минут, поедала булочку со своей тарелки. Одинокая булочка в руках одинокой девушки. Романтика. Печаль. Загадка без разгадки. Эх. Взгрустнулось как-то. И тут, стали предлагать винцо. Белое винцо. Красное винцо. Воду с газом. Без газа опции не было. Я взяла воду с газом, раз уж другого не предлагали. И белое винцо, на дворе же ш весна, и красное не вписывалось под атмосферу весны. Мое личное мнение. А точнее моей мамы. Она так говорила на семейных посиделках, вот я и запомнила, а теперь живу с этим, справляюсь. Ну налили и мне, и Каролине, и Людмиле, и ее соседке по столу, и соседкиной соседке по столу, и ее подружке, в общем, пошло-поехало. Причем все-то брали белое винцо, видимо из моих и маминых же соображений. Значит, все-таки мама знала о чем она говорит.

Винцо оказалось отвратительным. Я сделала один малюсенький глоточек и скорчила мину. Это видимо и есть то самое однофунтовое вино. Ну от силы двухфунтовое. Хотя, они же покупали оптом, значит, все же, не больше фунта за бутылку. Гадость то какая. Я бы не назвала себя фанатом вина, и алкоголя в целом, даже наоборот, я приверженец трезвых вечеринок с апельсиновым и яблочным соками. Но иногда вкус вина или шампанского мне нравился, сладкое и ароматное, его было приятно пить. Но точно не это Грандовское. Настроение стремительно летело вниз, как лифт в Бурж-Халифе. Там скоростные лифты, прям капец!

Каролина спросила меня про последний тест по психологии. Винцо ей тоже не понравилось. Оо, вот это уже была моя тема. Мы отвлеклись от мерзкого вина и принялись обсуждать новую тему. И тут я вижу его. Нет, не того мальчика, который мне нравился. Нет. Я вижу его. Пипа. Дуделя. Пип. Черт. Я втягиваю шею в плечи и сутулюсь, а вернее будет сказать «зутулюсь», делаю злобное выражение лица и забрасываю волосы на лицо, авось не узнает. Я ведьма, я ведьма, мысленно внушаю я себе. Эдакая позитивная аффирмация. Каролина удивленно наблюдает за моим метаморфозом и хлопает ресницами. Я стою перед выбором - посвятить ее в свою дилемму с Пипом или нет. Выбираю «нет», просто потому что еще не тот момент, да и Пип меня не заметил, может подвезет и он весь вечер останется в том конце зала. К тому же мы тут все, девочки, были на одно лицо. И поэтому я расслабилась и стала наблюдать за ним. Он стоял с тем парнем из Инактуса, ради которого я и вступила в этот самый Инактус. Он просто внушал доверие, передавал спокойствие и мощь, и я решила, почему б нет? А еще он был красивый. Это, если уж быть предельно честной, и была основная причина, а не спокойствие-сила-мощь, и прочая ересь, которую я хотела было навесить вам на уши. Прошу прощения! Иногда уж очень хочется приврать и приукрасить, но ан нет, буду глаголить истину, где смогу. Ну вот, он возвышался над всеми окружающими, этот Инактусец, высокий, крепкий, как скала утеса, метров два ростом, в черном фраке и красной бабочке. Рядом с ним его девушка, миниатюрная и миленькая, вот почему он остался ко мне равнодушен, когда я старательно строила ему глазки на той первой неделе. Эх. Он, наверное, уже выпускается из универа, этот Крис. А жаль, приятный он был донельзя.

И там же стоял и Пип. Маленькая версия Криса. Словно Криса уменьшили под машиной уменьшения. Крис и Крыс! Или словно они были в комнате иллюзий, пол и потолок которой находятся под градусом, отчего человек в одном конце комнаты кажется малипусиньким, а в противоположном - гигантом. Так и Пип стоял, маленький, но не «шладенький», рядом с Крисом и выглядел его сыном, «Крисёнком» эдаким. Вот почему на меня запал Пип, а не Крис, а? Ну что за несправедливость?

Мое негодование было прервано в этот самый момент, когда к нашему столу подошел молодой человек в сером костюме. У него были русые волосы, хитрая улыбка и вид хищника на охоте. Ух. Он был с нашего курса. Из-за его спины вышли еще двое, один в синем, другой в черном костюмах. Они тоже были с нашего курса. И у них был вид, последователей вожака стаи, и, видимо тот, что в сером, являлся тем самым вожаком.

— Привет, Людмила - обратился серый к моей подружке.

Она подняла голову, а точнее, вывернула шею, чтобы посмотреть на говорящего, ибо парень стоял прямо у нее за спиной, и говорил над ее головой.

— О, Карлис! - воскликнула она и сделала Артха Матсиендрасану на стуле. То есть Людмила сделала скручивание, поясняю для не-йогов. Причем хорошее такое, с хрустом. Все позвонки встали на место. Я сделала себе мысленную заметку, повторить эту асану в более спокойной обстановке на ковролане моей общажной комнаты.

— Людмила! - пропел Карлис ей в ответ, и они чмокнулись в щечки.

— Что, веселишься тут с подружками? - продолжил он, одаривая нас своим хищным взглядом. Его последователи повторили за лидером. А он, я смотрю, второй Пип.

— Да, это Валентина, - на что серый пожал мне руку, заключая ее в обе свои ладони и приговаривая, «Карлис, очень приятно». Его друзья последовали его примеру, называя свои имена (их я не услышала в тот момент, а если и услышала, то не запомнила) - а это Каролина, - Карлис и его друзья повторили свой ритуал рукопожатия.

Когда мы все познакомились, перекинулись парой фраз типа, какой у тебя курс и из какой ты страны, Карлис обаятельно улыбнулся Людмиле и сказал, что сидит за соседним столом, поэтому, если что, подходите, машите, давайте знать, в общем на связи. Мы помахали друг другу руками, и парни пошли вылавливать других своих знакомых девушек.

Людмила повернулась к нам и сделала Артха Матсиендрасану в обратную сторону.

— Это был Карлис - заявила она нам с серьезным выражением лица. - И он из Латвии, но русский не знает. Он так говорит. Хотя мне все-таки кажется, что он все понимает, поэтому на всякий случай, — это предназначалось мне, ведь Каролина была из Германии и не говорила по-русски, — при нем осторожнее.

Я закивала. Людмила была права, и даже если Карлис и не знал нашего языка, он был хищным, и лучше было свои комментарии держать при себе пока он рядом.

— А откуда его друзья? - спросила я. - Тоже из Латвии?

— Так они же только что сказали, разве нет? - удивилась Людмила, но потом, сконфузившись добавила - Хотя я уже сама забыла откуда они! Здесь еще так плохо слышно!

— Тот, что в черном костюме из Литвы, а в синем из Румынии вроде, или тоже из Литвы, я не уверена... – негромко произнесла Каролина.

— И я не уверена - добавила я, ухмыляясь.

— И я! - воскликнула Людмила и, хихикнув, вновь погрузилась в свою беседу с соседкой по столу.

Где-то через минут двадцать нам начали подавать закуски. Соизволили наконец. Нечто похожее на кабачковую икру размером со столовую ложку, размазанную по тарелке. Нормально так. Я съела эту закуску вприкуску с оставшейся половинкой булочки хлеба, ибо добавки они не предлагали. Съедобно, но не очень. Как и вся еда в Англии, что уж тут скрывать. Может это было лишь мое мнение, но почему-то многие мои русскоговорящие знакомые закупались в польском магазине и ели преимущественно в итальянских, китайских и тайских ресторанах, или исключительно в фастфуд чейнах. Закономерность? Я так не думаю. Но в прочем, я в любом случае останусь при своем мнении. Еда мне здесь не нравилась. Зато она нравилась Пипу в другом конце зала. Он пожирал ее с аппетитом голодного птенца птеродактиля. М-да уж.

Пока горячего еще не подавали, мы решили сфотографироваться и у фотографа. Мы заняли очередь за другими девушками, и когда пришла наша очередь, сделали милые лица и получили пару профессиональных снимков.

«Мы все опубликуем в группе Фейсбук» - сказал нам фотограф и ушел восвояси. Мы пошли было обратно в зал, но тут нас перехватил Карлис со своими богатырями.

— А давайте все вместе сфотографируемся? - предложил он.

— Давайте - сказали мы и попросили прохожего паренька запечатлеть нас на телефон Карлиса.

Я встала возле его друга в черном, Каролина встала с его другой стороны, друг в синем рядом с ней, а Людмила с ним, и завершил эту линию Карлис. Он обнял Людмилу за талию, и остальные последовали его примеру и обняли нас. Было некомфортно. Они пахли потом. Но издалека я увидела приближающуюся фигуру Пипа Дуделя и натянула на себя довольную улыбку и стала радостно позировать с остальными.

Пофотались. И тут Карлис предложил сфотографироваться с Людмилой вдвоем. Интересно. Мы заговорщически переглянулись с Каролиной, а Людмила, со словами «Оу, ну окей, ладно» и вопросительным выражением лица, проследовала за Карлисом ближе к свету.

После фотосессии Карлис переслал нам фотографии, и мы разошлись по своим столам, где нас ждали пустые тарелки после наших аперитивов. Мальчики обещали вернуться. Эта идея не очень уж вдохновила Людмилу - она все еще не могла отойти от поползновений Карлиса. Ей требовались винцо и еда.

После закусок последовало основное блюдо. Бараний окорочок. А я не люблю баранину. Я разочарованно отодвинула окорочок вилкой в сторону и принялась поедать гарнир - спаржу со шпинатом. Десерт был шоколадный, а я безразлична к шоколадным десертам. Разве что к шоколаду с марципаном я неравнодушна. Но это уже другая история. Балом я была разочарована. Еда невкусная, кавалеров никаких, бальные танцы - а будут ли они?, из знакомых только Карлис, да и то, не из моих знакомых. Лица моих подружек тоже не были самыми довольными. Двадцать два фунта на ветер. А сколько ж еды мы могли купить за эту сумму в Сейнтсберис или в нашем польском магазине?! Лучше не думать. На целую неделю быть может, хватило. Хотя я льщу себе - на самом деле, я ем немало. А уж если дело дойдет до гречки...!

Но вы всё ждете моей встречи с Пипом Дуделем. Предвкушаете ее. Ожидаете страстного танца посреди Грандовского танцпола - только он и я, и восхищенные взоры окружающих. Такого не будет. Даже не надейтесь.

Начались танцы. Мы с девочками пошли двигать бедрами на танцполе. Играла типичная клубная музыка благодаря типичному диджею в наушниках. Сначала мы просто двигались в такт музыке, стоя на одном месте и хаотично дрыгая конечностями, не понимая, как танцевать под электронику. Танцующих было не так много. Рядом с нами скакал симпатичный молодой человек, в компании своих друзей - парней и девушек. Он был с нашего курса, я его узнала, а он меня нет. Просто, потому что он вообще меня не знал. И не замечал. Как и большинство моих симпатичных однокурсников. Поэтому я продолжила двигать ногами и руками, в надежде, что музыку скоро сменят на нечто более «танцевальное». Ради этого я даже протиснулась между танцующими к диджею и попросила его сыграть «Мамма Мию» Аббы, «Зэ онли герл ин зэ ворлд» Рианны и что-то еще из поп-музыки. Он кивнул мне, сказал, что чуть позже поставит эти песни и продолжил играть свою мелодию. Мы недовольно танцевали еще пару минут.

В другом конце танцпола отжигал Пип Дудель в компании Криса, его девушки и еще двух ребят с Инактуса. Пип исполнял танец «I’m a disco dancer» Митхуна Чакраборти из «Танцора Диско» и кружил в своем кругу друзей как истинный самец-павлин. Крис топал на одном месте словно он был большим бурым медведем, его девушка кружила рядом с ним хоровод, а их товарищи пружинили вверх-вниз как опоссумы Крэш и Эдди. Хотя признаюсь честно, не помню, пружинили ли они или нет, но танец был запоминающимся. Я дала волю смеху и от души расхохоталась над их па.

Чуть погодя, ко мне подошла поздороваться моя знакомая Жазира со своим парнем, мы с ними чмокнулись, и пока он удивленно разглядывал Пипские танцы, Жазира решила поделиться со мной своими впечатлениями о музыке нашего диджея.

— Я ваще не умею под такое танцевать! - прокричала мне в ухо Жазира, моя знакомая.

— Я тоже! - в ответ прокричала ей я.

— Поэтому мы пойдем с Жаном еще выпьем вина, а то музыка совсем отвратная!

— Да! Может к вашему приходу уже переключат ее!

— Надеюсь!

А пока, Людмила, Каролина и я, так и стояли на одном месте и шатались под музыку, как три лианы. И тут случилось нечто драматичное. Один из танцующих парней, как раз тот самый, симпатичный однокурсник, внезапно что-то закричал на своего приятеля. Завязалось агрессивное «гав-гав-гав», ибо слова было не разобрать из-за музыки, но выражение лиц у них было не самым радостным. Мой однокурсник, раскрасневшийся от жары, гнева и алкоголя, замахнулся на другого кулаком. Но тут же стоящие рядом молодые люди схватили его за подмышки и оттащили назад. Он шипел и вырывался, как и тот, кому этот удар предназначался, и которого теперь тоже дружно держали за подмышки, руки, ноги и голову. Танцы приостановились, но диджей продолжил делать свое дело. Мы удивленно переглянулись с девочками.

Все стоящие рядом с нами озирались по сторонам и переглядывались. Ситуация, конечно, не нова, но охранников, да и вообще работников отеля почему-то в зале не было, а парни усмиряться не собирались. Точнее, агрессор, сдаваться не собирался. Он был не на шутку рассержен. Его друзья пытались его успокоить и впихивали ему стакан с водой. Он его отмахнул, отчего все содержимое стакана полетело в нашу сторону. Мы с девочками сманеврировали назад, но кому-то не повезло и его немножко обдало прохладной водицей. Ох, подумала я, с этим однокурсничком надо бы поаккуратней.

К тому времени в зал пришли охранники и утащили разозленного парня в боковую дверь «Фор стаф онли» («Только для работников»).

Это событие почему-то открыл канал «диких танцев» во всех присутствующих. И после минутного обсуждения происшедшего, люди принялись танцевать уже не на шутку. Возможно дело было в диджее, он стал играть более заводной репертуар.

Я бросала руки верх и крутила твист ногами дабы попасть в ритм. Каролина плыла. Без кавычек. Она именно плыла, раздвигая руками словно спертый воздух вокруг нас — это вода в бассейне, а она — резвый лягушонок в нем. Людмила же совмещала мои выпады руками и скручивания тазом, с плаваниями Каролины, в своем «авторском» танце. В общем, наш замечательный танец не мог не привлечь внимание Пипа. Вот тут-то он и заметил меня. Через весь танцпол, он остановил свои движняки и уставился на меня. И я знала, еще минута, и он приплывет ко мне.

Вот тогда-то я и стала отплывать. Завлекая девочек от окраины танцпола, где мы танцевали, в самую его гущу, эпицентр событий, так сказать, мне удалось отдалиться от Пипа и затеряться в толпе танцующих. Но я знала - долго мы так не продержимся.

Но мы продержались. И скорее всего благодаря Карлису и его друзьям. Они подплыли к нам и стали плясать с нами в кругу. Карлис стоял на одном месте и переступал с ноги на ногу, словно он делал шимми (тряску) в восточных танцах, но чуть медленнее. Это выглядело так комично, что я и забыть забыла про Пипа, да и вообще про все. Единственное, что меня волновало, это как бы мне не засмеяться. Песня сменилась и стала еще более зажигательной, и я смогла, наконец, посмеяться вдоволь и это уже не казалось странным.

Было весело. Голубой свет освещал темную площадку и наши платья блестели как маленькие мерцающие светодиоды гирлянды. Я закрывала глаза и блаженно улыбалась. Вот она молодость! Вот оно беззаботное существование! Как же хотелось забыться и ни о чем не думать! Ни о будущем, ни о настоящем, ни о прошлом! Просто жить...

Когда Людмила и Каролина что-то говорили друг другу на ухо, а так бывало часто, но я делала вид, что не замечала этого, иногда ведь легче оставаться в неведении, Карлис наклонился ко мне и спросил, что мы планируем делать дальше.

— В плане? — переспросила я, пытаясь перекричать музыку.

— Куда вы поедете после бала?

— Домой, конечно!

— Мы могли бы все вместе куда-нибудь поехать!

— Это вряд ли! Уже поздно будет! Но если что, мы дадим знать!

Я передала информацию девочкам, они отклеились друг от друга, и мы решили сделать перерыв и пойти в дамскую комнату. Хихикая, мы пронеслись по коридору, где люди продолжали делать фотосессию. Высокий парень позировал с девушкой и, о, нет! Это был Крис со своей дамой сердца, а фотографировал их Пип. Я ускорила шаг и залетела в уборную. Пришлось мне поведать девочкам о назойливом Пипе в двух словах. Они посмеялись и пообещали, что будут приглядывать за ним и прикрывать меня от него.

Танцы продолжались. Мы зажигали до полуночи, ведь именно тогда диджей, наконец, соизволил включить Рианну и Аббу. Я просилась домой еще раньше, мне не нравилось гулять допоздна, но девочки хотели остаться хотя бы до двенадцати, и я была вынуждена оставаться с ними. Боялась я ехать домой одна.

Итак, после того как часы пробили двенадцать, а точнее, через полчаса после этого, мы начали собираться уходить. И вот тут-то ко мне и подкатил Пип.

— Валентина!

Я устало посмотрела на него, мысленно умоляя его сгинуть. Я хотела домой, спать. А тут этот Пип передо мной маячит.

— Все окей, Валентина? - Пип улыбался мне своими белыми зубами. Сердцеед эдакий.

— Да - я кивнула и отвернулась, раздумывая, как мне ускользнуть от него.

— Понравился бал? - не унимался он.

Девочки прощались с нашими соседками по столу, и не замечали моих сигналов SOS.

— Да, а тебе?

— Хочешь потанцевать? - Пип проигнорировал мой вопрос.

— Нет.

— Там хорошая песня играет. Тебе такая нравится?

— Нет. - Я не собиралась быть милой. Я просто хотела домой.

— А ты с подругами пришла?

— Да.

— Они с твоего курса?

— Да.

Я устало вздохнула и собиралась уже отослать его куда подальше, но его позвал Крис.

— Are you coming, Pip? (Ты идешь, Пип?)

Пип в нерешительности посмотрел на меня.

— Пока! - изрекла я и не ожидая ответа, пристроилась за Людмилой и Каролиной, и мы вышли из зала.

Уже в такси, девочки посмеялись над моими страданиями, и мы дружно зашли в Инстаграм, чтобы выложить фотографии с бала и сделать вид, что бал был шикарнейший, красивейший и самый веселый. И притвориться, что у нас все замечательно. Примечательно было то, что Карлис уже успел выложить фото с Людмилой на свою страницу.

— Ох, Люда, вот ты попала! — ухмыльнулась ей я, на что она закатила глаза.

Когда мы добрались до своих общежитий, и попрощались друг с другом, мне внезапно стало грустно, как часто, бывало, когда я приходила в свою общажную комнатушку после дружеских посиделок. Я сталкивалась с трезвой реальностью. Мне было холодно, пусто и страшно. Разве не для того, чтобы избежать одиночества и тоски, я гуляла допоздна? Но они каждый раз меня настигали, когда, уставившись в синий ковролан, я оставалась одна со своими мыслями. И даже забавные воспоминания о Пипе Дуделе не могли успокоить эту боль. Но завтра был новый день, и новая возможность натянуть на себя маску «я в полном порядке» и вернуться на университетскую сцену. Теперь, когда я вспоминаю те времена, меня охватывает странная меланхолия. С одной стороны, я скучаю по социальным мероприятиям, по тусовкам, по посиделкам и по общению со сверстниками. Но, с другой стороны, мне очень не хочется туда возвращаться. Я до сих пор не могу понять - отчего же я предпочла уединение всему этому блеску, шуму и веселью? Отчего я каждый раз выбирала одинокие прогулки по пляжу и паркам, а не шумные компании? Меня ведь звали, и неоднократно. Но уединение пленило меня своей тишиной и искренностью. Когда я была одна мне нужно было играть и притворяться. Я вроде бы и не была интровертом, и любила общаться с людьми, но отчего-то всегда убегала в тихие закоулки улиц, далекие уединенные пляжи и непопулярные участки библиотеки. Может я просто скучала по тишине своей родины? А может я просто боялась людей. Но только на бал я попала лишь один раз за все те три года, что я проучилась в Великобритании. И сейчас я даже не знаю - правильно ли я поступала, выбирая спокойствие и одиночество? Или мне всё-таки следовало быть в самой гуще событий?