Певчая птичка Филина

Глава 1. Огненный пожар

Певчая птичка Филина

Кира Романовская

Филин поморщился, сидя в ресторане в центре Москвы, в нос ударил самый неприятный для него запах в мире — запах гари, что-то подгорело на кухне и сработала ассоциативная память, испортив аппетит. Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли о прошлом, возвращаясь в приятное настоящее.

Перед ним чашка ароматного кофе, меню, недоступное по финансам простым смертным. Поход сюда — своеобразное мерило успеха, которого Филин давно достиг, по меркам всё тех же простых смертных. Молод, богат, умён, чертовски привлекателен.

Святослав Филимонов — крупный инвестор, владелец элитного охранного агентства спасал чужие жизни днём, а ночью — как кому повезёт. Мог и отнять, как вчера, например.

Сегодня же он пришёл отобедать в компании давнего знакомого и партнёра по бизнесу. За столом кроме него сидел мужчина около сорока лет, почти ровесник Филина, с ранней сединой в волосах и бороде, суровый, как и его имя — Север Морозов. Строительный магнат, который в следующем году должен был сдать свой первый небоскрёб. Он пролистывал меню, со скучающим видом — видел всё тысячу раз, пробовал чуть меньше.

Изучающий взгляд Филина скользнул по летней веранде, всегда надо быть начеку, с его работой опасность может свалиться на голову откуда угодно. В зале парочка эскортниц, которых ни с кем не спутаешь, ни по одежде, ни по выражению лиц, трое мужчин на деловой встрече, семейная пара на совместном обеде. В центре зала — холёный мужчина с довольной рожей, а напротив рыжее облако кудрявых волос в золотистом коротком платье. Будто сама осень пришла в этот ресторан, чтобы пообедать на летней веранде.

Филин не слышал, что говорил мужчина, но видел его взгляд — презрительный и самодовольный. Рыжее облако тряхнуло головой и стало похоже на одуванчик, с которого вот-вот полетят семечки, но вместо этого на стол полетел её лифчик, который девушка сняла и кинула прямо в тарелку мужчине напротив.

— Что за чёрт? В стриптиз-клуб ресторанчик переделали? — Филин чуть не поперхнулся кофе.

Всё внимание в зале оказалось приковано к ругающейся парочке, девушка тем временем сняла с ног туфли и по очереди запустила их в мужчину, когда рыжая нагнулась и стянула с себя трусики, мужчины вокруг засмеялись, а кто-то даже захлопал в ладоши. Кружево попало её собеседнику прямиком в лицо и черной кляксой сползло на грудь, теперь засмеялись и захлопали уже дамы.

— Истеричка больная! Теперь ты понимаешь, почему я выбрал другую женщину?!

— Потому что ты скотина! — взвизгнула девушка, хватая сумочку со стола. — Ты с ней тоже из-за денег, альфонс недоделанный! Ты обокрал меня и оставишь её без гроша, урод! Я этого так не оставлю!

Девушка повернулась в сторону Филина и метнулась босиком к выходу. Святослав Филимонов, наконец, увидел её лицо и его сердце пропустило один удар — рыжее солнышко в облаке ярких кудрей, светлые глаза, как два прожектора осветили её веснушчатое лицо и алые чувственные губы. Её тонкий стан, укутанный золотом платья, и высокая грудь, которая колыхалась под ним, стреляя в очевидцев острыми пиками сосков, были выше всяких похвал по шкале привлекательности Филимонова.

Она успела сделать лишь пару шагов к выходу, как ей в спину прилетел предательский удар от мужчины:

— Я её люблю, она ждёт от меня сына, а ты убила нашего ребёнка, мразь!

Одуванчик из волос остановился, её плечи дрогнули и она развернулась, поймав с подноса официанта пустой квадратный стакан от виски. Девушка прицелилась и стакан полетел в мужчину. Раздался хруст и Филин поморщился, она сломала ему нос.

— Страйк! — закричала девушка и вскинула руки вверх.

Она захохотала смехом злой ведьмы. Наверняка, именно за подобный смех вкупе с рыжими волосами и красотой, таких как она сжигали на костре инквизиции в средние века. Девушка побежала прочь, босиком на улицу, будто за ней гонятся сами черти.

Север равнодушно смотрел на этот скандал, захлопнув меню. Видимо, у него тоже испортился аппетит от вида кровавого месива вместо носа у гостя за соседним столиком, который визжал обиженной бабой на всю улицу.

Филин вскочил на ноги, поправил пиджак.

— Извини, Север, перетрём дела в другой раз! Прекрасная дама на улице уже без трусов! Только меня и ждёт!

Север проводил Филимонова осуждающим взглядом ледяных глаз.

— Самодовольный индюк, — дал ему чёткое определение Морозов.

Филин глубоко вдохнул в лёгкие свежий воздух, но в носу всё ещё щекотало от запаха гари, возвращая его мысли на много лет назад.

Языки пламени вырывались из окон двухэтажного дома. Ни криков о помощи, ни звуков сирен. В деревню за тридцать километров от ближайшего посёлка на место происшествия не успеет ни скорая, ни пожарные.

Тишина. Зловещая и пугающая, но только у него в голове. На самом деле вокруг начинали собираться соседи, женщины плакали и причитали, таская вёдра воды, мужчины смотрели на пламя с мрачной обречённостью — спасать некого, огонь забирает всё.

Мальчик шестнадцати лет сиротливо стоял перед своим домом, где его приютила семья его тёти, хотя своих детей было пятеро по лавкам.

Было.

Больше никого не осталось. Остался только запах, что будто душил — непередаваемую горечь потери.

Двадцать три года минуло с тех пор, а он помнил всё до мельчайших деталей будто это было вчера. Потому что этот день разделил его жизнь на до и после. Тогда Святослав Филимонов потерял всё, в том числе и самого себя, зато приобрёл нечто иное…

Святослав не стал торопиться со знакомством, ему нравилось просто идти за ней по пятам, зная, что под платьем она абсолютно без всего. Было в этом что-то заманчивое и загадочное. Кто этот мужчина в ресторане? Муж? Жених? Просто парень? Что там за семейные перипетии? Где она так научилась метать стаканы?

Девушка перебежала дорогу в неположенном месте, прямиком в парк, ускорила шаг, свернув на газон. Филин не отставал.

Рыжее облако петляло между деревьями, остановилось за толстым стволом дуба и оттуда послышался крик. Святослав обошёл её справа — она сжала ладони в кулаки и кричала куда-то вверх, распугивая птиц в кроне дерева.

Прокричавшись, девушка закрыла лицо ладонями и горько заплакала. Филин, который был как всегда одет в костюм-тройку, где платочек в кармане пиджака был неотъемлемым атрибутом образа, вытащил платок и протянул его плачущей девушке.

— Кхе-кхе, — обратил на себя внимание Филин кашлем. — Позвольте вам немного помочь или много, как пожелаете.

Рыжий одуванчик вздрогнул и тряхнул волосами, вытаращив на него глаза, Филин улыбнулся ей своей фирменной улыбкой с прищуренным взглядом, чуть приподнял брови и опустил, но вместо улыбки в ответ, получил звонкую пощечину и побег.

Девушка припустила от него на всех парах, пока Святослав потирал скулу и соображал, что к чему, она была уже далеко. Обернувшись вокруг, он понял и причину своего увечья, и почему она от него стартанула. Филин не заметил, как она завела его в глубину парка, подальше от аллей и других людей.

— Стареешь, Филин. Мог в медовую ловушку попасть, прямо лбом под пулю, — усмехнулся он сам себе и засунул руку под пиджак, где была спрятана кобура пистолета.

Он, был, конечно, не шпион, чтобы на нём отрабатывали практику спецслужб с использованием красивых женщин в качестве наживки и способа разбалтывания языка, но и Филин был не пальцем делан. Секретов у него было в запасе как у правительства небольшой африканской страны.

Девушка бежала от него недолго, до аллеи, где изредка прогуливались прохожие и пробегали бегуны, она села на скамейку, упёрла локти в колени и, обхватив голову, начала тихо плакать. Филин не мог пройти мимо этой медовой пчёлки, ну никак. Тем более она, кажется, была в беде, а спасать людей это его основная работа. Он присел рядом с ней на скамейку:

— Не стоит так убиваться, от потери трусов ещё никто не умирал. Обычно это начало чего-то более интересного.

Девушка встрепенулась испуганной птичкой и уставилась на него, округлив глаза.

— Вы зачем за мной шли? Вы меня преследуете?

Пока она это говорила его сердце пропускало удар за ударом, ибо её голос был чарующим, по-другому его и назвать было нельзя. Нежный, бархатистый, он будто обволакивал его, вместе с облаком её волос. В ресторане он слышал только её визги и крики, но её спокойный голос был совсем другим. В нём хотелось раствориться, обнять её и не отпускать. Ну, точно ведьма! Сжечь!

— Я хотел вам помочь, бегать без обуви и нижнего белья по Москве, пусть и в начале лета, это опасно для здоровья.

Девушка вскочила на ноги, помялась немного с пятки на носок.

— Идите за мной.

Что удивительно, Филин встал и пошёл, она торопливо перебирала ножками по асфальту, двигаясь на носочках, будто боялась испачкаться.

— А куда мы идём, можно поинтересоваться? — улыбнулся Филин, пристраиваясь рядом.

— По магазинам! Вы же помочь хотели? Мне нужны босоножки и комплект белья, эта свинота оставила меня на мели! — прожурчал её голос горной речкой между ними.

Филин хмыкнул себе под нос, он привык покупать женщинам подарки, а потом получать ответную благодарность. Медовая пчёлка у него почти в кармане, а потом будет жужжать в постели от удовольствия. В ресторане они уже были, эту часть с ужином и свиданием можно и пропустить.

Глава 2. Филин мимо кассы

За короткую дорогу до ближайшего магазина обуви Святослав успел только представиться, рыжая же о себе не сказала ни слова. Даже имени. Она забежала в магазин, быстро выбрала нужную ей пару и присела на пуфик, надевая босоножки. Немного повертелась перед зеркалом и Филином, который не спускал с неё хищных зелёных глаз.

— Беру!

— Плачу!

До следующего магазина нижнего белья было куда дальше по улице, но девушка снова будто была мыслями где-то далеко, не давая Святославу насладиться своим голосом.

В святая-святых всех женщин на него обрушился поток фантазий рыжей девушки в нескольких образах — невинная соблазнительница в белом, чёрное кружево роковой женщины, розовое безобразие извращенцев. Рыжая выбрала чёрное, Филин в мыслях тоже. Пока он ждал её возле примерочной, занавеска вдруг отъехала в сторону и девушка в белье предстала перед ним. Улыбка на его лице сама собой расползлась змейкой искусительницей, пока он разглядывал её фигуру в кружевном комплекте.

— Я красивая? — нахмурила изящные брови девушка.

— А что в примерочной зеркала нет?

— Это не ответ.

— Красивая! Очень!

— Мужчина может меня хотеть?

— Я хочу! — тут же встрепенулся всеми своими перьями Филин.

— Тогда ладно.

Шторка закрылась, а его даже не пригласили вовнутрь, Филин разочарованно вздохнул. Девушка была явно со странностями — сделал вывод Святослав. Такие ему были по нраву. В его необычной жизни только такой место и найдётся. Пока он оплачивал приобретение своей будущей партнёрши по танго в постели, Филин уже представлял, как будет срывать с неё это бельё и преисполнился духом мужской победы.

Рыжая пчёлка обломала ему крылья сразу, выскочив из примерочной и пробежав вихрем за спиной Филина, юркнула в дверь следом за другими покупателями. Охотничья птица прищурила зелёные глаза и усмехнулась — от Филина ещё никто не уходил, так нагло воспользовавшись его финансами.

Слишком высокие у неё были каблуки, Святослав двигался быстрее, подгоняемый азартом охоты. Его жертва оказалась тоже не промах, могла себе позволить яркий хищный окрас во всём. Она остановилась у парковки в центре, при оплате которой даже у Филина, долларового миллионера, изнутри наружу рвались татарские корни, выкрикивая: «Дорого, малай, очень дорого!».

Рыжая пчёлка, видимо, очень много работала, раз заработала на спортивный автомобиль едкого желтого цвета, в который прыгнула, даже не обернувшись. Филин проводил её газующий автомобиль взглядом и тут же набрал номер:

— Жорик, пробей для меня номерок машины…

Охота была неудачной, но эта Медовая пчёлка ещё заплатит за свою наглость. Филин всегда взыскивал долги с процентами со своих должников. Правда, с рыжими ему не очень везло, мурыжила его одна такая мадам годами, потом хвостиком махнула и замуж вышла…

К вечеру Святослав добрался до своего офиса, в историческом центре города. Все топовые бизнесмены его уровня отдавали дань моде, запирая себя в стекле и бетоне, Филин был другого помола. Ему нравились старинные места и здания с памятными табличками на стенах, дотронувшись до которых, можно было услышать шепот сквозь время, о том, кто здесь жил, чем жил, как умер.

Смерть конец всему для обычных людей, для Филина смерть стала началом, его как личности. К формированию которой приложил руку его наставник Сергей Александрович Быстрицкий по кличке «Морж», который протянул ему руку помощи, когда Филин остался один среди пепла и свежих могил. Он тоже считал, что история для человека важна, а важнее всего — его собственная.

«Никогда не забывай, кто ты и откуда. Особенно, когда взлетишь очень высоко. Те, кто забывают — очень быстро и больно падают»

В шестнадцать лет молодому парню не хватало мудрости понять, что означают эти слова на самом деле, но ему хватило ума ухватиться за шанс стать человеком под руководством Моржа. Успешный бизнесмен, умный человек, настолько умный, что его криминальная история за плечами не стала достоянием общественности, а пылилась на полке так и неизданных мемуаров.

Филин налил себе два пальца виски со льдом, сел в кожаное кресло руководителя и погрузился в свою личную историю.

Она началась, когда его не очень умная мать-секретарша залетела от очень умного и опасного большого босса, который мог и убить за такую оплошность. Мать спешно покинула Москву, которую приехала покорять всего год назад, и вернулась в татарскую деревню к родителям, с животом, который уже напирал на стыдливые глаза. Малай родился крупным и здоровым, но так и не познал молока матери, она сбежала от строгих родителей обратно, устраивать свою личную жизнь.

Мать приезжала два раза в год. Когда вышла замуж второй раз, раз в два года. Сын нисколько по этому поводу не переживал, у него была любящая дауаника и строгий, но справедливый, дауатика, которые воспитывали его и любили, как умели. Мальчик был обычным сорванцом, который с утра до ночи пропадал летом на улице, а зимой на ферме у дяди. Там ему разрешали ухаживать за только что родившимися ягнятами. Мальчик обожал животных, даже не предполагая, что настоящие животные это люди.

Например, его мать, жадная до денег. Она приехала однажды вне графика, не чтобы увидеть сына, а чтобы его продать его же отцу. Дауатика встал за внука с клюкой в руке, талдыча ей одно и то же на двух языках — что у Ковалевского уже есть наследник, а приблудного сына он просто убьет, такое уже было. Нравы в благородном семействе Ковалевских были драконовские. Большие деньги напрочь отшибали мудрость из голов богатеев и водружали на их головы короны.

Так в тринадцать лет он узнал, что его фамилия Ковалевский, а не Байрамов, как у матери. Мальчик Булат, который разговаривал по-русски хуже чем по-татарски, оказывается, Ковалевский, его отец богатый человек, а он сам ублюдок. Мать уехала ни с чем. Брошенный мальчик остался с семьей. Ненадолго. Он потерял их одного за одним, в течение года, опеку над ним взяла семья родной Дании апы, где своих детей было пятеро, но веселый и работящий Булат туда отлично вписался. Он вообще мог вписаться куда угодно, легко находил общий язык со взрослыми и детьми, имел успех у девушек, тоже благодаря своему языку.

В шестнадцать лет Булат уже точно знал свое будущее — закончит сельхозтехникум и будет работать у Рифат абыя на ферме, которая была гордостью всего их района. Только вот алчным животным на двух ногах захотелось прибрать ферму к рукам. Дядя отказался ее продавать, потом случился пожар. Из пепла которого восстал новый человек — Святослав Филимонов, который позже стал Филином.

Его исторический экскурс был прерван стуком в дверь, секретарь сообщила, что к нему гостья, хочет нанять охрану, вопрос жизни и смерти.

— Я только такие и решаю, — ухмыльнулся Филимонов. — Зови.

Он поправил лацканы пиджака, без платочка в петлице смотрелось не так опрятно. Дверь отворилась и в неё вошла женщина в строгом деловом костюме серого цвета. Его взгляд скользнул снизу от длинных ног вверх до крутых бедер, тонкой талии к пышной груди, спрятанной под пиджаком, выше до лебединой шеи и…

— Надя?! — прошептал Филин, вставая со своего кресла.

— Я самая, Булат, — улыбнулась Надежда Лебедева. — Или тебя теперь называть Святослав?

— Для тебя я всегда буду Булат.

Татарский мальчик улыбнулся теперь уже взрослой женщине, благодаря которой выжил в роковую ночь пожара. Девочка Надя — его первая и единственная любовь.

Глава 3. Рука судьбы

Рука судьбы — словосочетание, которое для Булата, парня шестнадцати лет от роду, не имело никакого значения, но именно она будто опустилась на его плечо, когда он стоял возле своего горящего дома. Булат обернулся, рыжеволосый мужчина с голубыми глазами, в которых сверкали языки пламени, строго смотрел на него.

— Пойдём со мной, Булат. Тебе здесь быть опасно.

Мальчик сбросил с себя руку мужчины, вытирая слезы на лице ладонью.

— Я должен быть со своей семьей!

— Нет у тебя больше семьи, и ты примешь это прямо сейчас. От этого зависит твоя жизнь!

Сергей Александрович схватил его за предплечье и потащил за собой, к черному автомобилю, где их ждала его охрана. Быстрицкий всегда был с ней, всегда безупречно одет в деловой костюм, над которым смеялись в деревне. Его возраст был неизвестен, где-то между тридцатью и сорока, а, может, и больше. Подтянутый, ухоженный, с прямой спиной и жёстким взглядом он был похож на аристократа, которых здесь отродясь никто не видел и никогда не увидит. Он не пил, не кутил с друзьями, не приставал к деревенским девкам на улице, в общем, вёл себя как приличный воспитанный человек.

Быстрицкий появился в их деревне этим летом, поселился за высоким забором в огромном особняке, которые только стали появляться в деревне, постоянно ездил по делам на двух машинах с охраной и ни с кем не общался. Филин подрабатывал у него на участке с несколькими пацанами со школы.

Сергей Александрович любил во всём порядок, который наводил чужими руками. Он хорошо платил, но спрашивал за каждый потраченный рубль. Только Булату из всей компании рабочих мальчишек он позволял кормить своих любимых псов, которые жили с ним в особняке. Два королевских дога. Сергей был не женат, детей не имел. Иногда Булат с Быстрицким разговаривали, он задавал ему странные вопросы, как казалось ему тогда. По прошествии лет он сам задавал людям эти вопросы, решая их судьбу.

— Пей, — поставил перед ним чашку с чаем Сергей и сел напротив за кухонным столом.

Кипяток обжигал горло, от боли, душевной и физической, слёзы нескончаемым потоком лились у Булата из глаз. Три двоюродных брата и две маленьких сестренки погибли в пожаре, младшей всего четыре. Маленькая Гуля не хотела отпускать его вечером из дома, когда увидела, что он вылезает в окно, чтобы пойти на свидание со своей девушкой. У дяди были строгие правила — никаких гулянок после десяти вечера. Булат эти правила систематически нарушал без вреда для своего здоровья.

— Булатик, не уходи, атика будет ругаться! — жалобно протянула Гуля, ковыряясь в носу.

— Гулька, иди спать, я тебе сказку завтра три раза почитаю, а дядя ничего не узнает. Мне очень надо! Меня Надя ждёт.

Большие карие глаза маленькой Гули въелись в его память едкой ржавчиной, они снились ему по ночам и он просыпался в холодном поту. Он не смог её спасти, никого не смог спасти, и корил себя мыслями, что если бы он не ушел тогда из дома может, всё было бы по-другому.

Быстрицкий будто предвидел эти его душевные метания и пытался свести их к минимуму в первую же ночь его трагедии.

— То, что ты выжил, это статистическая погрешность. Если бы ты остался дома, ничего бы не изменилось. Ты бы им не помог. Дерево горит слишком быстро, а сено, которое подожгли, ещё быстрее.

— Откуда вы знаете, что начало гореть сено?

— Потому что я бы сам так и сделал, только лучше бы они сделали это утром. Хозяин вышел покурить, кинул сигарету, а тут нет никаких виноватых. Их ошибка.

— Вы знаете, кто это сделал? Это не случайность? Их убили?!

— Конечно, ты ещё сомневаешься?

— Маркеловы! — стиснул зубы Булат.

— Отец и два сына, которых сегодня, конечно же, в их доме не было. Вчера они с помпой и музыкой уехали в город.

В последнее время дядя с тётей постоянно шушукались и были встревожены, их ферму захотело купить семейство Маркеловых, которое несколько лет назад облюбовало их деревню с красивыми видами и чистым воздухом. Они построили здесь огромный дом, где часто бывал глава семейства и его старшие сыновья, но никак не жена. Зато здесь часто бывали другие женщины. Вся деревня кидала на них косые взгляды и жаловалась участковым на шум и безобразие, Маркелов затыкал рты деньгами. Когда в деревне появился Быстрицкий, Маркелов немного притих, хотя их огромные особняки были на разных концах деревни, так что шум сюда не доходил. Однако, Маркелов прекрасно знал, что у Быстрицкого длинные руки, которые могут и шею сломать.

Дядя Булата поставлял для Быстрицкого свежее мясо и яйца с фермы, Маркелову он бы не продал даже тухлых потрохов.

— Твой дядя Рифат приходил ко мне. Два раза. В последний раз три дня назад. Извини, парень, я не успел ему помочь. Да, если честно, и не собирался, — тяжело вздохнул Сергей.

Неожиданно для него, Булат скинул рукой чашку со стола и кинулся на мужчину с кулаками, Сергей среагировал с ловкостью рыжего кота, поймал руку парня в воздухе и заломил ему за спину. Он не мог ничего сделать, только проклятья вырывались из его рта.

— Почему? Почему вы не помогли? Там же дети! Мои сестрёнки!

Сергей заломил ему руку сильнее и мальчик замолчал, из глаз посыпались искры от боли.

— Запомни раз и навсегда, Булат — никто тебе ничего не должен в этом мире! Если ты просишь помощи, то никто не обязан тебе помогать, только потому что ты хороший человек или у тебя есть дети. Ты и твоя жизнь это только твоя личная ответственность! Я не должен был помогать твоему дяде, однако, я хотел помочь, но не потому что я такой хороший, а потому что Маркеловы оборзели в своей безнаказанности и это была последняя капля. Жаль, что она стала каплей крови.

— Я убью их!

— Сначала они убьют тебя, мальчик, — усмехнулся Сергей. — Ты ведь теперь один из последних кандидатов в наследники, который должен был умереть вместе со всеми остальными. У твоего дяди нет живых родителей, у твоей тёти остались только ты и твоя мать. По закону, твоя мать получит всё, и после пожара будет посговорчивей, чем твой дядя, а ты…

— А меня она продаст людоеду, — прошептал Булат.

— Верно, из-за этого людоеда твой дядя приходил ко мне в первый раз, как ты начал у меня работать.

— Зачем он приходил? — нахмурился Булат.

— Он просил, чтобы я взял тебя к себе и увёз от них подальше. Подальше от матери, ибо ты накличешь беду на всех, если правда о тебе вскроется. И пожаром тут дело не обойдётся. А теперь, Булат, я посажу тебя под замок, чтобы ты немного остудил голову, пока я подумаю, что с тобой делать.

Булат провёл три дня и три ночи в запертой комнате, на цокольном этаже особняка Быстрицкого, где было лишь окно с решёткой, все эти дни он думал о своей погибшей семье и о Наде, которая даже, наверное, и не знала, что он жив. Булат надеялся, что соседи ей сказали, что видели его.

Через три дня Сергей протянул ему руку помощи и мир мальчика Булата перевернулся, все его представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, были подвергнуты сомнению, безжалостно выкорчеваны с корнями и заменены новыми.

Но кое-что осталось — воспоминания, отголоски тёплых чувств к белокурой хрупкой девочке Наде, у которой он был первым мужчиной, а она для него так и осталась единственной девушкой, к кому он чувствовал что-то похожее на любовь. Она казалась ему настоящей даже сейчас, по прошествии стольких лет. И вот Надя стоит перед ним, взволнованная, всё такая же красивая, и ей, кажется, нужна его помощь.

— Булат, я хотела бы нанять тебя для охраны себя и своих детей, — сообщила Надя, садясь в кресло напротив его стола.

— От чего надо охранять?

— От своего будущего бывшего мужа.

Брови Филина поползли вверх — сегодня не повезло с рыжей, зато повезло с блондинкой из прошлого. В любви ему вообще не везло, если честно-то признаться самому себе — ни жены, ни детей, даже внебрачными детишками его никто не обрадовал. Потому что с его работой и образом жизни дети это не счастье — это цель для снайпера. Жена из той же серии, а вот любимая женщина вполне могла бы быть — на время, чтобы немного согреть одинокое сердце холостяка. Может, судьба даёт ему второй шанс с Надей?

Голос Быстрицкого в его голове, тем временем, повторил истину, которую тот вдолбил в его голову много лет назад:

«Когда ты даёшь второй шанс человеку, который тебя один раз уже предал, всегда помни — что ты даёшь ему ещё один шанс тебя предать».

Девочка Надя его предала много лет назад, и что он выберет сейчас? Даст им второй шанс на чувства или себе шанс ей отомстить?

Глава 4. Светский хераут

Филин уговорил Надю поговорить в тихом баре за углом, где в это время было ещё мало посетителей. Пока они шли до бара, Святослав мысленно оценивал женщину рядом с собой, девочка Надя выросла, превратившись в привлекательную женщину, о жизни которой он ничего не знал. Заставил себя ею не интересоваться. Сколько у него было женщин после неё? Сотни. Наверное, уже приближалось к тысяче, больше, чем за почти двадцать пять лет половой жизни.

В основном, короткие и бурные романы с яркими женщинами, которые манили его своей харизмой и красотой, много одноразовых связей с эскортницами, несколько посменных содержанок в год, чтобы всегда иметь их под рукой, если что. Была парочка сильных влюблённостей, которые закончились ничем и вот она Надя, которая до сих пор одиноко стояла на пьедестале настоящей любви. Не густо, но и не пусто.

Они сели с Надей за столик в отдалении и она начала рассказывать.

Всё оказалось слишком банально, Филин бы даже зевнул — вышла замуж за мужчину старше себя, при деньгах, за время брака родила троих детей, муж разбогател ещё больше, как итог — деньги в голову ударили вместе с мочой и избытком спермы. На людях примерный семьянин и надёжный партнёр, дома — тиран, который не хочет делить с женой совместно нажитое и платить алименты на детей. Надя хочет развода, но боится за себя и детей.

— Я пока живу с мужем, встречаю его дома вкусным ужином, улыбкой на лице, но я уже подготовила квартиру, вывезла кое-какие вещи, спрятала украшения и ценности. Однако, мне необходимо до развода быть уверенной, что он не украдет детей, у него есть доверенность, я не могу её отозвать. Это будет подозрительно…

Пока Надя, девочка с косичками, которую он помнил, говорила всё это, заламывая руки и выдавая дрожащие нотки в голосе, Филин калибровал её мимику и жесты. Надя что-то не договаривала, и он, конечно, выяснит, что именно.

— Мне нужна охрана, которая не даст мужу забрать детей.

— Он отец и имеет право видеть детей до и после развода.

— Но не имеет право оскорблять их мать и поднимать на неё руку!

Голос Нади дрогнул сильнее, а Филин лишь сильнее прищурил глаза, сканируя её шею, сердце забилось чаще — врёт или волнуется?

— Кто твой юрист по разводам? Драгунов?

— Нет, я выбрала другого, мне не по карману сразу и ты, и злой дядя Валера.

Филин усмехнулся, именно так его и называли мужья, которых злой дядя Валера нагнул в суде при бракоразводном процессе. Крепкий мужик около пятидесяти лет, который увёл у Филина его лучшего личного помощника, на что Святослав до сих пор на него был немного обижен. У Драгунова были свои нерушимые принципы, как и у Филина, он работал только с жёнами, но не со всеми. С теми, кто реально пострадал в браке, а не просто хочет срубить бабла с ресурсного мужика.

Филин ещё раз внимательно осмотрел Надежду Лебедеву, задержался взглядом на её сумке из кожи молодого телёнка, продав которую, она могла бы позволить себе нанять дядю Валеру. Она этого не сделала, значит, Драгунов от неё отказался. Святослав сделал себе пометку в планах — позвонить Валерию и всё узнать.

— Муж может начать на меня давить через детей. Я слышала, что ты можешь достать любую информацию, мне тоже нужно чем-то на него давить. Я не могу отдать этому чудовищу своих детей!

— Ты была замужем за этим чудовищем и рожала от него этих самых детей, — осторожно заметил Филин.

— То есть это я виновата, в том что со мной случилось? — нахмурилась Надя. — В том, что любила человека, а он разлюбил и начал вести себя, как мудак? Это моя вина?

— Я не люблю слово «вина», но слово ответственность я выучил от и до. Твоя жизнь это череда твоих решений и принятия на себя ответственности за них.

— Так ты мне не поможешь?

Филин тяжело вздохнул, потирая подбородок пальцами, будто раздумывая над её предложением. На самом деле он всё уже решил, но её надо было немного помариновать, не показывая излишнюю заинтересованность.

— Я этого не говорил.

— А что тогда?

— Я не вступаю в семейные конфликты, потому что там надо занять сторону, а потом муж и жена мирятся, я остаюсь крайним. Не люблю быть крайним.

— Мы не помиримся, это исключено! — слишком уж горячо воскликнула Надя.

Святослав медленно поднялся со стула, поправил пиджак, застёгивая пуговицу, в глазах Надежды мелькнул страх, а на лице злость, которую она умело скрыла.

— Я подумаю, Надя, но не обещаю. Тем более конфликт интересов.

— Каких интересов? — зажегся огонёк в её глазах.

— Личных. Я сообщу тебе своё решение.

Он расплатился за обед, поцеловал Наде руку на прощание, за что она одарила его скромной улыбкой. Пока он шёл до дверей, Святослав тоже улыбался себе под нос, Наденька вела какую-то игру против своего мужа и решила втянуть в неё бывшего возлюбленного, который очень высоко взлетел. Что ж, Филин игры любит, особенно, когда ставки неизвестны, а карты пока не вскрыты.

— Поиграем, Надя, — усмехнулся он, садясь в своё авто и обратился к водителю. — Сань, в лофт, до завтра свободен. Утром в офис, вечером у нас светский хераут, будь он проклят.

— У нас там завтра будет весело, — усмехнулся его водитель.

— Весело, но не всем, — хмыкнул Филин, у которого на завтра были запланированы маски-шоу среди визгов светских матрон.

Филин попивал виски, стоя подальше от гостей светского вечера, где собрали лишь сливки протухшего общества. Он испытывал к таким сборищам легкую брезгливость и ходил туда только по делу и показать всем, как хорошо на нём сидит костюмчик. Пиджак, брюки, обязательно жилет и галстук. С его широкими плечами, узкой талией и бедрами, крепкими руками приталенные жилеты смотрелись просто великолепно. Дамы, которых он склеивал на подобных вечерах, как правило, именно это и говорили, когда снимали с него пиджак у него в лофте.

Тщеславие было его смертным грехом, с которым Филин упорно боролся, но иногда сдавался на его милость, когда его слух ласкала неприкрытая лесть и похвала. Он знал, что он чертовски привлекателен и хорош собой. Знал, что для женщин он был всё равно что единорог среди мужчин — холостой, без детей, с деньгами, без пуза.

Филин лениво осмотрел собравшихся здесь людей, некоторых он знал, других лучше бы не знал, третьих видел впервые. Филимонов был известен тем, что знал всё обо всех, мог достать любую информацию и решить любое деликатное дело. Под эгидой охранного агентства, он тренировал наёмников, которых сдавал в аренду на разного рода работы, а те сдавали своих нанимателей, секреты которых были зажаты в кулаке у Филина. Секреты он умел хранить лучше всего, а также хоронить тех, кто их разбалтывает. Он был гордым владельцем крематория, где бесследно исчезали те, кто числился в списках пропавших без вести, но которых никто не искал, потому что близкие только радовались, что эти твари никогда не вернутся. Да, Филин хранил много чужих секретов, свои особенно хорошо.

Он снова оглядел, собравшуюся публику, в поисках Морозова, он вроде бы должен был быть. Наверное, всё ещё недоволен, что Филин сорвал встречу, позарившись на Медовую пчёлку, про которую пока ничего не узнал. Не любил Морозов, когда Филимонов вёл себя слишком фривольно, однако, у них были общие дела. Он активно инвестировал в разного рода проекты, строитель Морозов воплощал эти проекты в жизнь. Надо же куда-то тратить деньги, которых было более чем достаточно.

Филину нравилось наблюдать за чужой личной жизнью, иногда даже в ней участвовать, но своей у него особо и не было. Зато он знал, кто здесь с кем спит, кто с кем изменяет, какие отношения между супругами в самых влиятельных семьях, и каждая из этих семей однажды могла ему пригодиться, поэтому он был начеку.

Наконец, в толпе он наткнулся на пристальный взгляд Севера, который стоял в кругу мужчин и говорил с ними о чём-то серьёзном, но обратил свой взор на Товарища Птица. Иногда Филину казалось, что Морозов мог одним взглядом превратить человека в ледяной столб. Север на него злился, хоть и не показывал, Святослав отошёл подальше, чтобы ещё немного пожить в тепле и покое.

Зеленые глаза хищника нашли ещё одну жертву наблюдений — Надежда Лебедева и её муж. Интересно, почему Филин не встречал их раньше? Должен же был случай их столкнуть, ведь судя по всему, общие знакомые у них есть.

Надя по-аристократически сдержанно блистала в темно-синем платье и бриллиантах. Утонченная и изысканная, рядом с седым пузатым мужем, что был старше неё, она смотрелась дорогим трофеем. Муж обнимал её за талию, смеялся. Легенда Наденьки о том, что он не знает о разводе, подтверждалась.

Лебедева встретилась с Святославом взглядом и натянуто улыбнулась. Филин уже намеревался перекинуться с ней парой слов, когда она отойдет подальше от мужа, как вдруг позади неё у длинного стола с закусками увидел рыжую копну волос, которая прыгала между гостями. Хищник мгновенно переобулся в воздухе, следуя за Медовой пчелкой. Лебедева никуда не денется, пусть пока за ней присмотрит муж.

Рыжая девушка в платье едкого зелёного цвета оглядела гостей, будто в поисках кого-то, вытаращила глаза, а потом вытаращил глаза уже Филин. Пчёлка будто рухнула на пол, Филин обошел длинный стол с закусками и заметил, как её зад протискивается под длинную скатерть стола. Она явно от кого-то там пряталась.

Филин усмехнулся, подозвал официанта и сунул ему купюру в руку, нашептав, что нужно сделать. Когда все присутствующие отвлеклись на тост от того, кто сегодня всех здесь собрал, Святослав залез под стол, в поисках своей добычи.

Белая скатерть пропускала немного света, под столом царил интимный полумрак. Рыжая сидела на полу, обхватив свои колени.

— Ну, что, Медовая пчёлка, попалась? — усмехнулся Филин, подползая к ней. — Снимай трусы!

Вместо ответа — глухой удар её головы об стол и круглые глаза от страха. В следующее мгновение в его сторону последовал выпад ногой, острый каблук целился ему прямо в хитрый глаз.

Глава 5. Жало и пчелка

Реакция Филина была молниеносной и каблук скользнул по скуле, поцарапав кожу. Девушка, как оказалось, била чуть ли не закрыв глаза от страха. Он схватил её за щиколотку и крепко стиснул, Пчёлка забилась в его руке, глухой звук удара и громкий возглас возвестил о том, что она снова ударилась головой об стол.

— Ты дурная совсем?! Чего пинаться сразу?! Я же пошутил!

— Извините, вы меня напугали, я думала, это другой человек.

— А ты что тут забыла?! Зачем под стол залезла?

— Прячусь.

— От кого?

— Неважно, — вздохнула девушка и неожиданно для него, просто упала назад на спину и улеглась на пол.

Филин отпустил её ногу, очень красивую и стройную, как он успел заметить. Он изловчился и подполз к ней поближе, благо стол был достаточно широк, чтобы под ним уместились двое. Филин лег возле неё боком и подпер голову рукой, с улыбкой глядя на рыжую поближе, она же смотрела в изнанку столешницы и не двигалась, сложив руки на груди, будто умерла.

— Так что ты здесь делаешь? — спросил Филин, только чтобы услышать её чарующий голосок.

— Я же сказала уже — прячусь. Вам от меня что нужно?

— Должок вернуть.

— Какой? Я вас даже не знаю! — фыркнула девушка.

— В смысле? А туфельки твои, кто покупал?

Рыжая повернулась в его сторону, достала из своей сумочки телефон, посветив Филину в лицо.

— А, это вы тот сталкер из парка. Что, подарки вернуть пришли, бельишко тоже снять?

— Можно, только не здесь, — усмехнулся Филин.

— А, может, отсосать сразу, раз уж мы под столом? — скривила она лицо.

— Можно и так, Пчёлка, — сверкнули хищные глаза в темноте. — Ты шлюха что ли?

— Нет, а ты?

— Тоже нет. Как тебя зовут, красавица?

— Маруся.

Филин тихонько хихикнул, он ожидал от этого милейшего создания чего-то подобного, Варя, например, а тут Маруся, ещё лучше.

— А фамилия?

— Дурова.

Он расхохотался в голос, не боясь, что их услышат и застукают в столь двусмысленной ситуации.

— Ты прикалываешься, Маруся Дурова?

— Нет, я по паспорту такая приколистка, — фыркнула она.

В это время скатерть немного приподнялась, и рядом с ними появилась бутылка шампанского и два бокала, тарелка с закусками, потом ещё одна.

— Выпьем за знакомство, Марусь? — улыбнулся Филин, протягивая руку к бутылке.

Девушка не успела ответить, как вокруг послышались испуганные голоса и громкие крики.

— Что это? — встрепенулась рыжая пчёлка.

— Это, Маруська, арест года! Господин Расторгуев проведет остаток жизни за решёткой, за двойное убийство. А ведь этот вечер должен был быть его триумфом — открытием нового торгового центра, самого большого в столице, — усмехнулся Филин, открывая бутылку шампанского и разливая его по бокалам.

Он гордился собой, именно Филин со своими надежными ребятами нашел доказательства убийства и тела, которые Расторгуев успешно прятал семь лет. Его первой жены и их общего ребенка. Убил случайно, в порыве алкогольного гнева. Ничуть не растерялся, когда протрезвел, скрыл улики и зажил спокойно дальше, завел семью и нового ребенка, а вот у матери его жены, она была единственной дочерью. За семь лет, она только и делала, что работала, чтобы заработать деньги, которые всегда стоят между такими как Расторгуев и наказанием. В итоге вышла на Филина, он раскрутил это дело за два месяца. Любил он поиграть в детектива, но не любил быть правым в своих подозрениях, он сразу понял, что ни дочери, ни внука в живых у его заказчика нет.

— Давай, Маруся, отметим торжество справедливости!

Дурова схватила бокал и залпом влила его в себя. Пока Филин хлопал глазами, Маруся протянула ладонь к его лицу и погладила по щетинистой щеке, пристально глядя ему в глаза.

— Красивый ты, прям очень! Глаза только у тебя грустные или злые, непонятно. Темно слишком. Прям как в жизни моей паршивой…

Маруся оттолкнула опешившего Филина и очень быстро вылезла из-под стола, пока неповоротливый мужчина пытался выбраться за ней, её и след простыл.

— Опять развела, как лоха?! Что за игры такие, Маруська? — проворчал Филин.

В его игре с белой королевой появилась красная принцесса, в партии всё больше интриги. Такое Филин просто обожал — тайны, дворцовые перевороты, расследования.

На самом деле он обожал справедливость, вкус которой он познал, когда виновные за гибель его родных были наказаны. Не сразу, а в тот момент Филин был готов к тому, чтобы отомстить с холодной головой.

Когда Быстрицкий выпустил его на волю через три дня отсидки и раздумий, он посадил его на жесткий стул, а сам сел напротив.

— Урок первый, Булат, когда ты хочешь с кем-то серьезно поговорить, делай это глаза в глаза и не увиливай. Всё, что тебе важно знать именно в глазах, а не в словах человека, — назидательно сказал Сергей. — Как ты себя чувствовал, пока сидел взаперти?

— Как животное, — прохрипел Булат.

— Поэтому тюрьма так страшна. Даже самые человечные становятся там зверьём, если им не за что и не за кого держаться на воле. Урок второй, запомни его лучше всего, выдолби на каменных скрижалях, как заповедь. Человек — худшее из всех животных, потому что оно единственное убивает ради удовольствия. Урок третий — убивай таких без всяких сожалений и угрызений совести.

Таких уроков Сергей преподал ему за жизнь очень много, ещё больше преподала сама жизнь. Филин в школе жизни учился из рук вон хорошо.

— Убивать людей можно, по-вашему? — усмехнулся Булат.

— Иногда нужно, это четвёртый урок. Я говорил с твоей матерью, Булат, она уже выпрыгивает из юбки, чтобы вступить в наследство и продать ферму Маркеловым.

— Ни за что! — процедил сквозь зубы мальчик.

— Это полбеды, парень, — вздохнул Сергей, поправляя безупречную складку на брюках. — Твоя мать тебя погубит, если ты останешься с ней. Она выболтала мне, кто твой отец, даже приплачивать не пришлось, просто подлил ей в стакан побольше и выразил пару слов сочувствия её судьбе. Твой отец погубит тебя ещё быстрее, ибо ублюдки в семье Ковалевских непозволительная роскошь, которую Юрий себе иногда позволял.

— Их всех утопили, как котят? — хмыкнул Булат.

— Почти. Твоего младшего брата по отцу вместе с его матерью, как поговаривают, убила жена Ковалевского. Её единственный сын Владлен — наследник всего их состояния. Девочек в этой семье за людей не считают, так что, возможно, кого-то и утопили, — усмехнулся Сергей. — Забавляет меня эта вчерашняя советская нищета, продвинувшаяся по линии партии перед перестройкой, теперь они считают себя элитой. Поддерживают правила наследования, как в королевских семьях. Хотя их предков пороли розгами во дворе, когда барин был не в настроении.

— Вы мне здесь уроки истории собрались преподавать? — огрызнулся Булат.

— А ты дерзкий, парень, — усмехнулся Сергей. — Такие живут недолго, но ярко и интересно. Если усмиришь свой характер и будешь слушать, что тебе говорят умные люди, проживёшь дольше, но не менее ярко. Итак, Булат, я поговорил с твоей матерью, она не будет вмешиваться в наследственные споры, ферма твоего дяди перейдёт к тебе. Вся деревня живет за счёт неё, Маркеловы развалят её за считанные месяцы, как и деревню. Мне будет жаль терять такое хорошее место для отдыха. Я возьму на себя тяжкую долю опекуна, ты будешь под моей защитой и доживёшь до восемнадцати лет.

— А вам это зачем?

Сергей слегка улыбнулся, задумавшись на минуту, он сам себе отвечал на этот вопрос все три дня и, наконец, сформировал для себя ответ.

— Мне интересно, что из тебя получится. «Булат» — переводится, как сталь, крепкая, надёжная, такие выживают, но и стальные клинки ломаются после самых тяжёлых битв. Гибкость это лучший гарант выживаемости. В тебе есть таланты, способности, ты не обычный мальчик, Булат. Не Гарри Поттер, конечно, но что уж есть. Мне любопытно, что из тебя выйдет и как ты отомстишь за свою семью. На что ты готов, чтобы отомстить?

— На всё!

— Значит, всё и потеряешь, мальчик. Посиди ещё пару дней, подумай, потом ответишь, но сначала проводишь в последний путь своих родных. С мёртвыми надо прощаться и прощать.

Через два дня, запертый всё в той же комнате без окон и дверей, Булат присмирел и задумался, вспоминая все недели работы у Сергея. Он был очень серьёзный человек, с обширными связями, которые такому простому парню и не снились. Ферма дяди Рифата капля в море богатств Быстрицкого, так что она ему точно не нужна. Булату тоже было интересно, зачем ему возиться с чужими проблемами.

Когда он вышел на свет, Сергей не успел задать ему вопрос, как он сразу ответил:

— Я готов учиться, чтобы отомстить!

— Правильный ответ, мальчик, он спасёт твою жизнь…

Глава 6. Перья Филина уходят с молотка

Сергей Александрович взял опеку над Булатом. Тот чувствовал себя как переходящий, никому ненужный приз — снова переехал из одного чужого дома в другой. Везде он был будто приживалой, но те, с кем он жил до этого его хотя бы любили. Тётя Дания, видя его дерзкий характер, сильно за него переживала, очень жалела, всем своим материнским сердцем. Она часто гладила его по тёмным волосам и смахивала слезу, ругая мать Булата, свою родную сестру.

Когда Дания апа узнала, что он гуляет с Надей, дочкой зоотехника, она немного поругалась на племянника, вспоминая свою мать и отца, что они бы не одобрили. Они не верила в браки между людьми разной веры. В то время Булат об этом даже не задумывался, потому как веры у него по сути и не было.

На ворчания тёти у Булата был ответ — мать Нади переехала вслед за вторым мужем в их деревню и приняла ислам, если что у Булата был такой вариант и для Нади, если вдруг они бы решили связать себя узами брака. Спустя годы Филин как вчера слышал в голове добрый голос тёти Дании: «Татарочку тебе надо, Булатик, такие детки красивые будут», но в молодые годы Булат представлял женой только Надю.

Образ матери у Булата в голове сложился в виде черт любимой тёти Дании — самоотверженная мать, в меру строгая, заботливая, немного похожа на курочку-наседку, а как она пекла эчпочмаки по воскресеньям! За последние из них между братьями шла драка, хотя тётя пекла их на всю ораву, но каждый из её сыновей отдавал свой последний треугольник самой мелкой сестрёнке Гуле или чуть старшей Альфие, стоило им только посмотреть на братьев просящим взглядом.

После похорон семьи, когда Сергей оформил все документы и лично объявил Маркеловым, что ферма теперь под его контролем, они сразу уехали из деревни, только их и видели.

— Зачем вы это сделали? Их напугали! — спросил его Булат.

— Затем, чтобы они боялись. Меня боялись, а про мальчика, у которого они отняли любимых людей, они забыли, — одними губами слегка улыбнулся Сергей. — Потом, когда ты им напомнишь о себе, мне будет интересно увидеть ещё больший страх в их глазах.

Морж сказал это так, что у Булата всё внутри сжалось. Сергей убивал, это точно, пусть об этом лишь шептались мужики в деревне, а их сыновья передавали эти сплетни из девяностых своим друзьям. Булат точно знал, что то, что Морж топил людей подо льдом — правда. Пусть доказательств никаких, но этот холодок по спине и волосы на затылке, которые вставали дыбом, стоило ему строго посмотреть на Булата. Так смотрел хищник, который пробовал кровь на вкус. И этот хищник теперь в одном загоне с ягнёнком.

В деревне Булат прожил до конца лета. Первое время после похорон он стыдливо прятал слёзы в глазах, пока не получил от Моржа оплеуху.

«Твои слёзы — это слабость, а за слабость тебя убьют слишком быстро»

Булат стискивал зубы и терпел, научился прятать не только слёзы, но и самого себя, чтобы выжить не только в мире людей, где он был никому не нужен, но и рядом с Моржом, который не прощал ошибок своим людям. Булата он считал своим. По прошествии лет, он так и не смог ответить на вопрос: хорошо это или плохо?

С годами Филин стал тщеславным мужчиной, но при этом достаточно умным, прекрасно понимая, что это чревато последствиями и надо бы с ним бороться. Сергей Саныч в молодые годы Филина поговаривал:

«Тщеславие сгубило больше людей, чем войны, из-за которых они начинались. Ещё вреднее тщеславие для тех, кто вертит темными делами. В тюрьмах сидят либо глупые, либо тщеславные. Вторые это те, кто захотел повертеть перед носом у правосудия своими достижениями, а в итоге повертели только их, на детородном органе прокурора».

Святослав внимал всему, что говорит Быстрицкий, впитывал как губка, и всё ему в жизни пригодилось. Он был всё ещё на свободе и жив, значит мудрость Моржа была реальной мудростью, а не брюзжанием криминального авторитета в отставке.

Птичка Филин опять залетел на огонёк светской тусовки. На этот раз богачи прикрылись благотворительностью, чтобы повеселиться и посорить деньгами бедным в рожу. Однако, тщеславие сыграло с ними в злую шутку, организаторы устроили аукцион холостяков, выставиться на который самым главным холостякам на этом вечере не давала гордыня. Быть проданным было ниже их большого достоинства. Хотя сами они покупали женщин на постоянной основе, чтобы удовлетворить желания своих маленьких мужских достоинств.

Филин же активно работал над собой, искореняя эго, и пришёл сюда повеселиться, выставив себя на продажу. Авось личная жизнь сложится. Ненадолго, пусть и дырявым пасьянсом.

Каких-то три года назад, Филин не входил в это общество кривых зеркал и прямых носов. Хотя все его знали, шушукались за спиной, обращались за помощью, если припекало под задом, но его всё же обходили стороной. Будто птичка Филин приносил несчастье. Он был одиночкой, но иногда у него появлялись люди, которых он мог назвать друзьями.

В последние годы Филин наблюдал великий исход своих близких людей из страны. Его хорошим другом был сутенер, который держал лучшие бордели в двух столицах и парочке больших городов России. Три года назад он продал все свои заведения, стал примерным семьянином и укатил на ПМЖ в Дубаи. Ещё один близкий друг с женой и ее детьми вернулся под флаг турецкого берега, отбитая подруга тоже свалила с мужем и детьми заграницу. Филин мог бы перечислять их ещё и ещё, но махнул бокал виски и немного повеселел. Вон, Морозов, почти друг, никуда не собирался, всё застраивал Москву своими величественными зданиями. Неужели пришёл выставить себя на аукцион?

Рядом с ним за столом сидела его девушка — Мария, ресторатор, успешная молодая женщина, с неудачным браком за плечами и ребенком от мужа-изменника. У Севера два неудачных брака, первая жена официально погибла вместе с двумя детьми в пожаре. И так холодный от природы Морозов будто застыл после этой трагедии, через одиннадцать лет женился на девушке в два раза его младше. За ним по пятам шла слава Черного вдовца, который убил свою жену и детей, а за второй женой тянулся шлейф репутации Черной вдовы.

Филин наблюдал недолгий брак Морозова почти вблизи. Этот кусок льда будто начал оттаивать, казалось, был влюблен в свою «фиктивную» жену, а потом они развелись. Он дал ей свободу, а себе вернул статус холостяка и начал замерзать снова. Его бывшая жена тоже уехала, и только Филин знал куда, совсем недалеко.

В глазах Севера иногда мелькал немой вопрос, особенно, когда он позволял себе немного выпить, но за три года он так и не позволил себе задать этот вопрос Филину. К нему часто обращались, чтобы он нашёл что-то или кого-то. Святослав усмехался, глядя как Морозов мучается. Людям вообще нравится страдать, как заметил Филимонов, и чем больше этих страданий, тем их жизнь имеет больший смысл. Всё как Достоевский завещал. Мало кто умел идти по жизни без груза прошлого, ошибок, чужого мнения и своего эго, разве что он сам.

Филин махнул еще бокал виски и разрешил себе немного расслабиться, послав всех, кто хотел пожать ему сегодня руку.

С тех пор, как его карманы неприлично потяжелели, желающих с ним пообщаться и набиться в друзья стало слишком много. Он пофлиртовал с несколькими девушками, потанцевал с ними в парах, набивая себе цену. В аукционе он выходил третьим номером.

Когда два не самых лучших холостяка ушли с молотка, на сцену вышел Филин, в костюмчике, что идеально сидел по фигуре, улыбнулся аплодирующим ему женщинам и подмигнул, взявшись за микрофон.

— Дамы, прежде чем, вы отдадите свои финансы за меня, хочу показать вам все свои таланты.

— Раздевайся! — выкрикнули из толпы и раздался смех.

— Так вы же ещё даже не заплатили! — усмехнулся Филин. — А я ещё даже не спел.

Святослав заранее договорился с ведущим и тот вставил его музыкальный номер в программу вечера, от природы у него был красивый чуть хрипловатый голос, которым он умело управлял. Иногда пел в караоке и барах, чтобы излить душу хотя бы так. В остальное время все его чувства были под надежным замком.

Дамы сбили ладошки в кровь, аплодируя Святославу, даже Север выдавил из себя жидкие хлопки и скупую ухмылку, в то время как его девушка Маша, улыбалась во все зубы. Умел всё-таки Филин нравиться женщинам.

Битва за него была грандиозной по масштабам желающих поужинать с ним в одном из лучших ресторанов столицы. Номера участниц взлетали вверх, как и акции Филина в глазах женского пола. В конце осталось лишь трое желающих. Леди, которая недавно отжала у мужа бизнес после развода и резко стала бизнес-леди. Престарелая светская львица Наталья Борисовна, мать топ-менеджера крупнейшей газовой компании, которую Филин давно знал, и с которой ему было всегда приятно пообщаться, ибо она была прекрасной собутыльницей и знала море пошлых анекдотов. Внутренне, он болел за эту престарелую барышню.

Третью участницу он не видел со сцены, она пряталась в задних рядах. Она и выиграла аукцион, когда Филин спустился со сцены, направляясь к женщине, с которой, возможно, проведет ночь после ресторана, как-нибудь на днях, его глаза непроизвольно расширились. Святослав улыбнулся девушке, которая робко смотрела на него, кусая губу.

— Маруся, по паспорту, Дурова, ну привет!

Глава 7. Хорошая была драка

Большие глаза Маруси были густо накрашены чёрным цветом, что не очень шло к её внешности, веснушки на лице нещадно замазаны, от чего она с её яркими рыжими волосами казалась какой-то несуразной бледной молью. Ярко-голубое платье с блестками, слишком короткое для подобного мероприятия, выглядело нелепым. Будто она звезда из фильмов про девяностые и играла в них «ночную бабочку». Филин ещё в первую их встречу заподозрил, что одеваться со вкусом это не про Пчёлку. Её прошлое платье ядовито-зеленого цвета чуть не вызвало у него приступ эпилепсии.

— Здрасьте, Святослав, — криво улыбнулась Маруся.

— О, моё имя запомнила — уже прогресс в наших отношениях! — усмехнулся он. — Ну, что давай плати за меня и я весь твой, прямо сегодня и сейчас!

Маруся замялась, испуганно оглядываясь вокруг, к ним через толпу гостей уже пробирался распорядитель аукциона, чтобы взять плату за лот.

— У меня денег нет, прям вообще! Я на метро сюда приехала! Не могли бы вы сами за себя заплатить? Я потом отдам! — прошептала Маруся, густо покраснев.

— Ни фига себе запросы, Маруся! — присвистнул Филин. — Ещё и сам за себя платить должен?

— Мне просто надо с вами поговорить! Я не знала, что ещё сделать!

— Так говори. Давай выйдем. За «поговорить» денег не беру.

Филин приобнял девушку за талию и повёл к выходу, по дороге его остановил удар ладонью в грудь и дорогу ему перегородил человек.

— Ты куда это направился с моей женой?! — прорычал молодой мужчина по виду младше Филина.

Тёмно-русые волосы, карие глаза, он сегодня выпил больше, чем Филин, судя по уровню храбрости, который зашкаливал. Его сломанный нос вправили, а синяки под глазами, кажется, были замаскированы тоном, чтобы не светить фонарями.

— Была твоя — стала моя, — ухмыльнулся Филин и тут же с позором пропустил удар в челюсть.

Вокруг раздались женские крики и просьбы позвать охрану, у Филина зашумело в ушах от прилива крови и адреналина в ней. Он, не задумываясь, нанес ответный удар.

За спиной его соперника возникли два мужчины, похоже, его охранники. Охрана Филина в это время прохлаждалась на улице.

Святослав был один против троих, но это его только подзадорило. Филин держал себя в форме, чтобы в любой момент быть готовым ответить ударом на удар. Трое наседали на него, и не по очереди, как обычно показывают в фильмах про каратистов, а все вместе, чтобы задавить числом.

Помощь пришла откуда не ждали — Север расчехлил свои ледяные кулаки и драка закончилась слишком быстро, к разочарованию обоих. Когда они уложили туши двоих мужчин на пол ресторана, два партнера по бизнесу взглянули друг на друга и усмехнулись.

— Хорошая была драка, Север.

— Кто это, блядь, такие смелые? — кивнул тот на избитые тела.

— Не знаю, а где третий?

— Тут где-то был, — осмотрелся Север. — Он в толпу отлетел с одного удара.

Дамы и господа вокруг предпочли высыпать на улицу, срочно покурить, чтобы не мешать драчующимся. Филин посмотрел сначала на мужчин, среди которых предположительного мужа Медовой Пчёлки не было, потом оглянулся вокруг в поисках неё.

— Блядь, Маруська, ты куда опять упорхала?! — выругался он, не находя рыжую шевелюру в радиусе десяти метров.

Скандал на светском херауте Филин с Морозовым быстро замяли, даже фото не утекли в сеть, два избитых тела оказались просто наёмными телохранителями мелких конкурентов Филина. Ничего не видели, не знают, мужик заплатил деньги наличными, не назвав фамилию, велел сюда прийти, надо было забрать строптивую жёнушку домой.

— Повыходят замуж за козлов, а Филин потом по роже получает, — усмехнулся Святослав, прикуривая сигарету на улице.

Рядом стоял Морозов, которому его Машенька заботливо стирала кровь с лица из разбитой брови. Мимо прошли супруги Лебедевы, Надя взглянула на Филина жалостливым взглядом и слегка улыбнулась.

— И эта вышла за козла, — вздохнул Филин, провожая их взглядом. — Что за эпидемия козловьей ветрянки?

— Маша, подожди меня в машине, пожалуйста. Алексей, проводи, — Север кивнул своему охраннику и тот увел девушку за собой.

— Не надоело тебе, Северуша, в пластмассовую жизнь играть с пластмассовой куклой Машей? — усмехнулся Филин, сплевывая кровь на землю. — Даже в драку ввязался, чтобы почувствовать себя живым, да? Я бы с такой правильной девочкой через неделю от скуки сдох. А знаешь, что тебе на самом деле надо?

— Лучше помолчи, Филин. Ты, похоже, принял на грудь больше, чем обычно, — холодно сказал Морозов, снимая с себя бабочку-удавку. — Я напоминаю тебе, что во вторник состоится встреча инвесторов по проекту «Серенада». Ты должен там быть, если хочешь участвовать или пришли кого-то, как всегда. Также напоминаю тебе, назовёшь меня так ещё раз — зуб выбью. До встречи.

Филин проводил Морозова скучающим взглядом и разочарованно вздохнул:

— Знаешь, прекрасно знаешь, что тебе надо, но даже имя её боишься вслух произнести.

Он достал из кармана телефон, у которого из-за драки треснул экран, но сенсор всё ещё работал. Промотав контакты, Свят набрал номер.

— Привет, Волчонок, не спишь? А я тут по роже получил, сразу тебя вспомнил. Как дела? Я к тебе приеду на следующей неделе, во вторник совершенно свободен, ставь пироги. Ты же знаешь, я люблю с картошкой и мясом.

Филин улыбнулся, слыша уставший голос Киры, бывшей когда-то Морозовой. Она сначала послала его, потому что он её разбудил, а потом рассмеялась звонким колокольчиком.

Да, люди вокруг любили страдать, а вот Филин не любил, когда люди, которые ему дороги испытывали боль и он как мог старался её облегчить. Жаль, что от него не зависела боль его маленького Волчонка. Её боль только что уехала со своей Машей…

Филин чуть-чуть приврал Северу, ему бы такая Маша тоже не помешала, хоть раны бы ему после драки обрабатывала, а так всё сам. Святослав зашёл в мужской туалет и вытер кровь с губы, застирал манжет рубашки.

— Ну, нормально отделался, Святослав, даже фингала не предвидится! А в бороде-то синяк не видно будет, — подмигнул он своему отражению.

Пора было ему отсюда уходить, делать тут особо нечего, хотя адреналин всё ещё разгонял кровь по венам, ища выход. Филин подумал, почему бы не навестить падших женщин в вертепе разврата? Лучшим борделем города теперь владела Илона — «лучшая шлюха столицы», как себя когда-то гордо именовала работница ротового труда.

Он вышел на улицу и вдохнул июньский воздух в лёгкие, чувствуя себя невероятно живым и даже почти счастливым.

— Булат?

Он вздрогнул от этого голоса и своего имени, повернул голову в сторону — Надя, стояла в тени возле густых кустов и будто манила его своей белоснежной кожей во тьму. Филин шагнул к ней и вот они вдвоём, бывшие возлюбленные, первые друг у друга. Надя тепло ему улыбнулась, подняла руку, как в замедленной съёмке, дотронулась до его щеки, у мальчика Булата зашлось сердце в приступе ностальгической истерики.

— Ты всё такой же, Булат. Где драка — там ты, и всегда побеждаешь…

— Только ты больше не латаешь мне раны после неё, Ласточка, — грустно улыбнулся Филин.

На её лице будто отразились все воспоминания того времени, когда она с матерью переехала к отчиму, из большого города в маленькую деревню. Надя нервно сглотнула, прикусывая губу. Ласточка — никто кроме Булата её так никогда не называл. С её фамилией, которая досталась ей от родного отца, Надю в новой деревенской школе начали обидно дразнить, а потом и вовсе обзывать прямо в лицо, когда одноклассники поняли, что слабенькая и робкая девочка плохо понимает татарский. Однако, у неё появился защитник от всех злых языков — Булат. Одно его слово даже в сторону более старших ребят и в сторону Лебедевой больше никто не смел открыть рот.

Рука Нади скользнула вниз, слегка царапнув кожу на шее ногтем. Она положила дрожащую ладонь ему на грудь и Филин не мог сдержать ни своего участившегося дыхания, ни порыва души и тела. Он обнял свою Ласточку ладонями за лицо и припал к её губам. Поцелуй был таким же, как двадцать три года назад, пусть её губы стали чуть пухлее за это время, подколотые умелым косметологом, нос чуть острее, скулы чуть выше, она всё ещё была той самой Надей. А вот её лебединая шейка не претерпела никаких изменений, когда-то он обожал её целовать именно в неё. Она так смешно от этого хихикала.

Где-то рядом был её муж, другие люди, а Филин целовал её в шею, нежно и трепетно, как тогда, когда они были просто влюблёнными. Она резко оттолкнула его от себя, в её глазах стояли слёзы. Её ладони упёрлись ему в грудь и она всхлипнула, ударяя его по груди.

— Булат, ну зачем ты?! Я же…

— Замужем? Это ненадолго, — усмехнулся Филин, пытаясь её обнять.

Ласточка отчаянно забилась в его руках, она вырвалась и помчалась на свободу — обратно к мужу.

— Мне вас что, в клетку что ли всех посадить, чтобы вы не улетали?!

Он разочарованно смотрел ей вслед, пока сердце бешено колотилось в груди. Филин тихо сказал сам себе, констатируя факт:

— Сердцу не прикажешь.

Глава 8. Свидания

Святослав по велению тела всё же наведался в Мужской клуб, где его хорошо знали, как девочки, так и руководство, которое ежемесячно платило его фирме за охрану и крышу. Когда-то он просто помогал своему другу-сутенёру, да и себе заодно, чтобы приличное место с неприличными, но чистыми и покорными девочками, радовало одиноких и не очень мужчин без проблем и наездов.

Здесь строго соблюдали конфиденциальность — нельзя было проносить с собой телефоны и любую другую технику, оружие, своих женщин. Филину можно было всё, только женщины у него с собой не было, остальное в наличии — рассовано по карманам и торчит в кобуре. Святослав присел недалеко от сцены, где периодически либо танцевали полуголые танцовщицы, либо пели полуголые певички. К нему тут же подскочила официантка в нижнем белье, приветливо улыбнулась одному из самых своих любимых клиентов, который не скупился на чаевые:

— Здравствуйте, Святослав, — улыбнулась девушка в кружевной маске на лице, такие здесь носили все девушки, наводя туман интриги.

— Привет, пчёлка.

Филин усмехнулся про себя, заказывая себе виски, вспоминая Медовую пчёлку Марусю, которая всё ещё была тёмной лошадкой. Он пробил её машину, но она оказалась в лизинге на фирму, владелец которой Джамшут Ктототамович — подставное лицо южной национальности. По имени и фамилии найти Марусю не удалось, она, похоже, наврала про паспортные данные. В соцсетях с её звучной фамилией — никого рыжего, а Филин всё больше чувствовал себя Дуровым — Медовая пчёлка числилась неизвестной.

Пчёлками своих тружениц улья называл его друг Тимур. Он считал, что они очень хорошо и прилежно работают, натрудились ему на безбедную пенсию в тридцать три года, всего-то за двенадцать лет карьеры сутенером в этом грязном бизнесе.

Святослав стрелял глазами в прекрасных женщин, выискивая подходящую — у сцены танцевали несколько девушек в ультракоротких платьях, завлекая клиентов, остальные сидели у барной стойки, попивая коктейли или дефилировали по залу, предлагая товар телом. Все разные и все абсолютно одинаковые — готовы на всё за шелест купюр.

Филин вдруг вспомнил, как впервые попал в заведение такого уровня для состоятельных мужчин. Его привёл туда Быстрицкий, когда Булату было чуть больше восемнадцати лет. Моржу, казалось, даже было немного неудобно, но у него как всегда была готова мудрость и для шлюшьего повода.

«Я, конечно, не в курсе, водят ли отцы своих сыновей по таким местам, но, думаю, ты здесь будешь бывать часто. Парень видный, глаза у женщин горят, у тебя на них тоже, деньги на такого рода удовольствия у тебя будут, я не сомневаюсь, — усмехнулся Сергей, глядя на молодого Булата, который смотрел на женщин чуть ли не открыв рот. — Запомни две вещи. Первое — чистоплотность и безопасность. Это самое главное. Второе — всегда относись к ним как приличный и воспитанный мужчина, что бы между вами не происходило на кровати в номере. За дверью она всё ещё человек и женщина. Если ты будешь относиться к ним как к грязи, лучше тебя это точно не сделает, а вот их жизнь станет чуть чище».

Филин старался следовать заветам Моржа, никогда не принижал женщин, которые отдаются ему за деньги. Они часто отвечали ему взаимностью, многие эскортницы были его глазами и ушами, если ему нужно было что-то узнать.

Иногда ему нравилось соблазнять, обольщать приличных девушек и женщин, но что с ними делать потом, после того, как добился взаимного интереса, он не знал. Предложить ему им было нечего, поэтому в последние годы его самый частый вариант был — шлюхи. Наверное, стареет. Завоевания, свидания, ухаживания и лишние хлопоты перед спариванием ему были ни к чему.

Филин усмехнулся, отпивая виски из бокала и снова огляделся в поисках жертвы. Какую бы выбрать? Брюнетку, блондинку, рыжую? Святослав примерно прикинул по статистике, за последние годы у него было много блондинок, совсем мало рыжих и больше всего брюнеток. Жгучие роковые женщины были его любимым типажом женщин, честно признавался себе Филин. Такую он сегодня и выбрал — красивая, доступная без всяких тайн и загадок. Одно сплошное удовольствие.

Через пару дней Филин собрался на свидание с «приличной» женщиной. Он надел новую рубашку, серый костюм в мелкую клетку, поправил платок в петлице пиджака и подтянул галстук, подмигнув своему отражению. Святослав провёл рукой по волосам, которые в его почти сорок лет ещё не знали седины, что было довольно странно. От того, что он видел за годы жизни в этой самой жизни, любой нормальный человек бы полысел. Из чего Филин сделал вывод, что он личность необычная.

Немного мужественного парфюма и Филимонов был готов идти на свидание. Привычку хорошо одеваться привил ему Быстрицкий, который всегда был одет с иголочки сплошь в итальянские бренды.

«Запомни, мальчик, во всём нужен свой стиль. В том числе и в одежде. Классика никогда не стареет. Носить на себе костюм это искусство и им надо овладеть. Опрятный мужчина в чистых ботинках, без лишнего веса, аккуратно выбритый и подстриженный всегда будет нравиться женщинам. Женщины — маленькая отрада в жизни мужчины, желательно, но не обязательно, чтобы радость была взаимная, а не покупная»— поговаривал Сергей Саныч, подбирая для Булата его первый костюм-тройку, который он надел на похороны своих близких.

Прошло два десятилетия, а привычки Филина так и остались — он любил одеваться в вечную классику — костюм-тройку, всегда чистая обувь, ухоженный внешний вид. Правда с возрастом, ему надоело бриться и он носил на лице лёгкую щетину, иногда даже бороду, как и Сергей Саныч со временем отрастил себе рыжую короткую бороду мудреца. Филин так и не узнал, сколько ему на самом деле лет, но спустя двадцать три года со дня знакомства блеск в его глазах был всё тот же, что и раньше, как и твёрдость руки и принятых решений.

Дама Филина опаздывала в ресторан, он заказал аперитивы и себе и ей, осмотрел контингент на предмет знакомых и интересных личностей. Поморщился от претенциозности некоторых персон и взглянул на телефон. Прочитал недавние переписки со своими подчинёнными, которые коротко отчитывались о самых важных делах, сам отписался по некоторым вопросам. Заглянул в переписку с Волчонком, где она писала ему вчера, что ему пока не стоит приезжать, она будет в больнице с бабушкой, обещала написать через две недели. Филин открыл ещё одну важную переписку со своим партнёром по охранному агентству, в их последних сообщениях только фото Назара Белозёрова и его семьи на фоне Средиземного моря. Он с женой и детьми отдыхал на курортах Италии.

С приходом весомых денег на банковские счета, Филину пришлось научиться инвестировать и делегировать. Большая часть его активов была в обороте, вложены в акции, остальные в предприятия. Они находились под управлением наёмных менеджеров, которых Филин только контролировал. Лишь его охранный бизнес, что был ему ближе всего к душе, оставался под его самым чутким руководством, которое он всё же поделил с Назаром. Он когда-то работал на него из тюрьмы, в которой просидел десять лет, после неё он проработал на Филина ещё три года на свободе, пока готовился мстить тем, кто накинул ему срок. После того, как месть свершилась ему было совершенно нечем заняться, Филин взял его в долю. Назар его ни разу не подвёл.

От него пришло сообщение: «Мы приехали. Приходи на днях пивка попить, дела перетрём, я с детьми посижу, пока Алеська едет на работу раздавать пиздюлей». Филин завтра был совершенно свободен, отправил другу ржущий смайлик, написал, что придёт.

Святослав поднял голову, услышав вдалеке знакомый голос — Наталья Борисовна здоровалась у входа со знакомыми. Его дама на вечер, которой он достался по условиям выкупа на аукционе, у нее денег на него хватило. Святослав поднялся со стула, чтобы помочь ей сесть.

— Наталья Борисовна, вы как всегда неприлично прекрасны! — улыбнулся Филин, целуя ей руку в ажурной перчатке, украшенной крупными кольцами.

— Вот льстишь, шельмец, а всё равно приятно! — хохотнула она, садясь рядом.

Это было первое «свидание» Филина за последние два года. Его даме было далеко за семьдесят, видимо, Святослав и вправду, стареет…

Глава 9. Мясорубка

Филин провёл великолепный вечер в компании мадам Красовской. Она травила анекдоты весь вечер, смеялась его шуткам — ни грамма пафоса, максимум веселья. На их то и дело ржущий столик поглядывали со всех сторон. Молодые мужчины откровенно посмеивались над Филином, который выглядел с их стороны альфонсом. Девушки обсуждали женщину, которая с этим самым альфонсом пила на брудершафт. И только им обоим было плевать на всех остальных с самой высокой колокольни. Они даже станцевали медленный танец, что здесь было не принято. Парочке было всё равно, они смеялись над всеми остальными людьми, которые держали себя в рамках стереотипов.

Наталья Борисовна прожила долгую и бурную жизнь, понимала в чём её ценность. Чужие взгляды и мнения в шкале этих ценностей были далеко в жопе. Она была очень богата, сходила замуж три раза, родила четверых детей, имела много внуков, которые обожали свою старую немного сумасшедшую бабку. Она в свои годы периодически заводила романы и даже наставила одну известную молодую блогершу на путь истинный, когда они вместе лежали в рехабе несколько лет назад.

Склонность Натальи Борисовны к богемному образу жизни, полному алкогольных возлияний, была предметом светских сплетен. Именно из-за них Филин любил с ней общаться больше всего. Наталья Борисовна знала всё обо всём из жизни самых заметных рож столицы. Даже сколько эти самые рожи стоили на столе у пластического хирурга.

— Наталья Борисовна, вы что-нибудь знаете о супругах Лебедевых? — наконец, начал щупать почву Филин. — Жену зовут Надежда, они были на аукционе.

— Лебедевы? Видела. Самих их не знаю, они ведут очень закрытый образ жизни, но вот свекровь Наденьки знавала. Сука она была в молодости, сукой и осталась, только стала старой сукой, — хохотнула дама, подзывая официантку, чтобы подлила шампанского.

— Ходят слухи, что они разводятся, — закинул удочку Филин.

— Разводятся? Это вряд ли, в их семье разводиться нельзя. Впрочем, как и во всех долбанутых и богатых семьях. Вспомнить хотя бы Бахтияровых. Год Аделечка своего мужа подсиживала, чтобы разойтись миром, а что в итоге? Все мы знаем, что в итоге вышло.

Наталья тяжело вздохнула и выпила залпом бокал.

— А что у Лебедевых? Какая ситуация?

— А такая, что перед тем, как сыновья и дочери женятся, они подписывают брачный договор.

— Этой бумажкой в нашей стране можно только подтереться, — хмыкнул Филин. — Если он противоречит семейному кодексу и нарушает права одной стороны. Ни измен, ни раздела имущества в чью-то сторону, там прописать нельзя. Всё можно оспорить в суде.

— Верно, только вот когда муж гражданин другой страны и брак зарегистрирован в том государстве, где брачный договор имеет юридическую силу до последней запятой, то развод играет новыми красками, да?

— Коричневого цвета, — усмехнулся Филин, потирая подбородок.

Значит, Надюша связана по рукам и ногам брачным договором и хочет выбраться на волю из клетки, дёрнув Филина за перья?

К их столику неожиданно подошло растрёпанное нечто — в шёлковой пижаме, тапочках на босую ногу, на голове повязка для сна.

— Здрасьте, НБ, а я тут спать ложилась, смотрю, вы в светском паблике уже сверкнули своими вставными челюстями. Вы тут всё или ещё отель по плану?

— Здравствуй, Сашенька, опять пришла бабке приятный вечер портить? — хмыкнула названная бабка.

— Привет, Синичка, садись, коль пришла, — вздохнул Филин, кивая на свободный стул.

— Здорово, сородич из семейства пернатых.

Саша Синицына тряхнула дредами и плюхнулась на стул, подозвала официанта, снимая с себя шёлковую рубашку. Она осталась в коротком топике, обнажая все свои многочисленные тату на теле.

Никто из персонала не посмел выгнать неподобающе одетую особу, потому что она могла разорить этот ресторан одним своим рилсом в аккаунте на миллионы подписчиков.

Синичка — скандальная блогерша, которая то и дело попадала в передряги из-за своих пристрастий к разгульному образу жизни. Этим же грешила и Наталья Борисовна, только вот Синичка излечилась, взяв опеку над бабкой, которая вела себя иногда как бунтующий подросток. Синичка, благодаря взятой на себя ответственности, сразу из такого периода выросла, как вырос и её блог.

Их дружба вылилась в коллаборацию со смешными видео и мудростями от НБ, как её называли в сети. Две подружки зашли подписчикам на ура. С тех самых пор Синичка присматривала за своей названной бабушкой и охраняла её от излишеств в питие. Иногда она терпела фиаско, уж больно бабка была изворотливой. Саша сделала несколько селфи в своём постельном луке, заказала мясо и начала с аппетитом есть.

— Как твой папа, Саша? В Аргентине всё спокойно? — спросил её Филин.

Синичка пробурчала что-то невразумительное, что Филин расценил как «нормально». Отношения между обиженной дочерью Сашей и её отцом Анатолием Крестовским, видимом, совсем разладились, после его переезда. Крест был старым другом Моржа. Сергей Саныч тоже переживал великий исход друзей либо в могилу, в связи с возрастом, либо за бугор, где никто не помнит их старые грешки и можно начать честную жизнь заново на не совсем честно заработанные деньги.

Филин ещё немного поболтал с Натальей, узнал немного про двух детей Нади, с кем спит её муж в данный момент, с кем спал до этого и сколько у него внебрачных детей. Ни любовниц, ни ублюдков господина Лебедева светскими матронами среди знакомых пока не было найдено. Напоследок, Филин решил попытать рыжую птицу счастья.

— А вы случаем, не знаете Марусю Дурову?

— Дуровы? Циркачи? — нахмурилась Наталья

— Вряд ли, скорее уж родственница бывшего владельца соцсети, — усмехнулся Филин. — Но у него такой родни нет, я узнавал.

— Маруся? Рыжая такая? — встрепенулась шёлковыми пёрышками Синичка.

— Да, ты её знаешь?

— Знала когда-то, если мы о той самой говорим. Я когда в Питере с мамой жила, ходила в элитную гимназию для придурков, она тоже там училась. Мы называли Марусю — Мясорубка.

Филин прыснул от смеха, представляя в кроваво-красных тонах, как можно было получить такое прозвище, но всё оказалось куда прозаичнее.

— У её семьи был небольшой мясной завод полуфабрикатов и эко продуктов, как ем их колбасу сразу её вспоминаю. У неё ещё была младшая сестра, её мы звали Сосиска. Толстая такая, как будто усыновленная, на Марусю совсем не похожа, — усмехнулась Синичка. — Не помню, младше меня Маруся или старше, помню только, когда мою маму убили, она пришла со своими родителями на её похороны, не чтобы поглазеть на труп в гробу, а чтобы сказать, как ей жаль, что у меня умерла мама. А потом Маруся сказала, что если папа найдёт убийц, то пусть позовёт её, она выколет им глаза. Всегда, говорит, хотела попробовать. Странная она была девочка, одевалась как-то дебильно, хотя денег её родители зарабатывали до хрена.

— Похоже, это она, — улыбнулся Филин, качая головой.

— Я её давно не видела. Я к папе в Москву переехала, она в Питере осталась. Её родоки уезжали куда-то на ПМЖ, потом вернулись, а потом погибли, кажется, лет пять назад. Утонули на яхте или катере, не помню. Я на похороны тоже пришла, отдала дань уважения, как папа сказал. Мы перекинулись парой слов, но она, по-моему, меня даже не вспомнила. Ещё страннее с возрастом как будто стала.

Филин усмехнулся, его глаза засверкали искорками авантюризма — Маруся стала ещё интереснее, сплошная тайна и интрига. Впрочем, как и все женщины, к которым тянуло Филимонова.

Проводив бабушку и внучку по домам, он снова поехал к совсем неинтересным дамам, которые скрашивали ему досуг за несколько крупных купюр.

— Холостяк, могу себе позволить, — оправдывался он сам перед собой.

Филин запрещал себе думать и произносить вслух, что он просто очень одинок — никто не любит бедную пернатую птичку. Хотя он был откровенно-то говоря, классный мужик. По крайней мере, судя по внешним атрибутам, а вот внутрь он себе никому заглядывать не разрешал.

После Ласточки, особенно. Только она когда-то говорила ему слова любви. Единственная из всех женщин.

«Слова женщин ничего не стоят, Булат» — с горькой улыбкой на губах говорил Сергей, который потерял статус холостяка совсем недавно. — «Ты увидишь всё в их глазах. Возможно, только после пыток».

Филин в своей жизни пытал и мужчин, и женщин, и все говорили в итоге правду и эта правда спасала кому-то жизнь. Сотни спасённых жизней не такая уж большая плата за одиночество, считал Филин, и платил эту плату год за годом. Он не роптал на судьбу и брал то, что она ему давала для его игр. В этом году подкинула Надю с Марусей, а две женщины, как известно, всегда лучше, чем одна.

Такими принципами он и руководствовался, когда сидел в ложе Мужского клуба с двумя брюнетками на коленях.

— Филин, у тебя что, в кармане вибратор? — засмеялась Лейла, ёрзая на его бедре. — Подо мной что-то жужжит.

Филин ссадил обеих девочек с колен и отправил пока погулять. Ему нужно было ответить на важный звонок от блондинки.

— Булат, мы можем встретиться? — взволнованно сказала Надя. — Я провожаю мужа в аэропорт, завтра уезжаю сама на несколько дней, мне срочно нужно с тобой поговорить!

— Диктуй адрес.

Вечер с дамами накрылся п… крыльями Ласточки, зато, может, будет даже интереснее?

Глава 10. Ласточкины слёзы

Она назначила встречу в маленьком ресторанчике за МКАДом как раз по дороге из аэропорта. Филин пришёл чуть позже, а на самом деле ждал её на улице, сидя за тонированными стеклами своего авто. Она приехала не одна, с личным водителем, который вышел первым и открыл для неё дверь, мужчина лет сорока-пятидесяти, в черном костюме. Надя что-то сказала ему и поспешила в ресторан.

— Сань, отъедь подальше за угол, я выйду там, ты пока попроси закурить, вон у того мужика, побазарьте за жизнь, может, что толкового скажет, — кивнул своему водителю Филин.

— Понял-принял, шеф.

Филин давно для себя вывел формулу успеха вынюхивания самых страшных секретов, их выбалтывают в самых незначительных, казалось бы, разговорах.

Надя нервно переставляла на столе солонку и перечницу, поправляла салфетки, пока Филин шел к её столику через зал. Её нервозная привычка так и осталась при ней спустя двадцать лет, занимать руки, когда нервничает.

Он был слегка удивлен её внешнему виду — темно-синий деловой костюм, в разрез пиджака которого было видно, что на ней нет рубашки, и, кажется нижнего белья. Алые губы, идеальная укладка, сладковатый парфюм будто манил его в сети женской привлекательности. Надя была ровесницей Филина, однако, выглядела она на десяток лет младше. Или он всё ещё смотрел на неё любящими глазами?

— Здравствуй, Ласточка, к чему такая спешка? — улыбнулся Святослав, садясь напротив.

— Булат, я хотела бы сразу обозначить наши отношения, — дрожащим голосом сказала Надя.

— Какие отношения? У нас ни личных, ни деловых, — усмехнулся Филин, вальяжно откидываясь спиной на стул и стреляя глазами на ножки официантки, которая проходила мимо.

Ему стало казаться, что Надя пользуется своим давнишним положением любимой девушки, надо бы охладить её пыл.

— Тогда не называй меня, пожалуйста, Ласточкой. Я уже не та Надя, которую ты знал.

— Но ты всё ещё Лебедева, муж ведь даже твою фамилию взял, почему?

Надя замялась, прикусывая губу, Филин-то знал почему, а вот, что скажет она. Правду?

— Он не хотел, чтобы его ассоциировали с позором, который навлек на их семью отец. Он был ужасным человеком, хорошо, что он никогда не выйдет из тюрьмы. Я ни разу не видела его, но, иногда, в моменты, когда мой муж злится, я будто вижу в нём чудовище его отца. Убийца и насильник…

— Так что ты хотела мне сказать, Надя? — устало сказал Филин, будто она его утомила.

— Ты так и не сказал, поможешь ты мне или нет? Я и так живу, как канатоходец, который идёт над пропастью без страховки, меня скоро подтолкнут и я упаду, — чуть ли не плача, сказала Надежда. — Мне нужно быть готовой и надо поторопиться, он уже нашёл мне замену и новую маму нашим детям.

— Странно, я видел вас дважды и выглядели вы очень счастливой и крепкой парой, — прищурился Филин.

— Он умеет это только показывать, но на деле… — Надя дернула себя за лацкан пиджака, будто отвлекая Филина от созерцания собственной груди. — Муж меня всем показывает, как какую-то красивую картинку его семейной жизни. Мы сегодня были на деловой встрече, где я должна была улыбаться, когда его партнеры мне смотрят в декольте. Он всегда так делает, когда хочет меня унизить. Муж теряет ко мне остатки уважения, а, значит, мои дни сочтены. У него есть женщина, и она заменит мать моим детям.

— Знаешь её?

— Нет, он хорошо ее прячет на Родине, постоянно к ней уезжает, а вчера я услышала, как он с ней разговаривает по телефону, она… — Надя запила следующие слова глотком воды. — …беременна. Он обещал ей, что ребенок родится в браке, у меня мало времени.

— И денег. У тебя мало денег, Надя, — резко высказался Филин. — По брачному контракту ты останешься нищей.

Надя нахмурила брови, но ничуть не удивилась его словам, она неожиданно тепло улыбнулась ему.

— Мне говорили, что ты знаешь всё обо всех, но я не верила, теперь верю. Но ты ошибся, у меня будут отступные, довольно приличные, но только, если и дети останутся у него. А я не могу этого допустить! Понимаешь?! Не могу! Если мои девочки останутся с ним — я с ума сойду от страха за них! — воскликнула Надя, потеряв контроль. — Они своенравные, очень сильные характером, у них своё мнение на всё, а он такого не любит! Он их сломает! Понимаешь?! Меня не получилось, а они всего лишь маленькие девочки, пусть считают себя большими, но они мои малышки!

Надя пустила материнскую слезу, прикладывая салфетку к глазам. Филин поверил в её любовь к её детям.

— Мне не нужны его деньги, я сама заработаю, себе и дочерям, я успешный архитектор. Уж троих детей я прокормлю! Я смогла отвоевать себе право строить карьеру только потому, что ему нужна была успешная жена, которой можно похвастаться! Я всего лишь хочу свободы и я готова за неё заплатить!

— Знаешь, Надюша, я так часто слышу это от замужних женщин, которых временами потрахиваю, — медленно цедя каждое слово сказал Филин, замечая мелкие изменения в мимике женщины напротив. — Они хотят свободы, но при этом им как будто напрочь отшибает память, что они сами себя посадили на цепь. Не их мужья, а они — собственными руками! Ты вышла за него замуж, Надя! Ты! И не надо мне тут сказки рассказывать, что он сначала был не таким. Ты вышла за него в двадцать пять лет, не девочка и не дура, ему было сорок два, взрослый мужчина, которого уже не переделать. Ты никогда не была дурой, а он, тем более не дурак. Твой муж работает на нашу оборонку, поставляя электронику. При этом он гражданин другой страны. Надо быть изворотливым мужиком со стальными яйцами, чтобы такое проворачивать. Я в такие игры не играю, у меня обычные яйца Филина.

Надя поникла своей блондинистой головой, Филин будто бил её учебником её собственной истории по голове, и она опускалась всё ниже.

— Всё правда, про меня, и про него… — тихо сказала Надя. — Он любил меня, очень любил, а я видела в нём мужчину, за которого хотела бы выйти замуж, надежного, упорного, сильного. Но у него прошли ко мне чувства, и я для него ненужная вещь. Игрушка с которой надоело играть и показывать друзьям, чтоб завидовали.

Надя резко подняла на Филина взгляд и в её глазах полыхнул огонь:

— Мои дочери не игрушки! Я буду за них бороться и если надо жизнь отдам, но с ним не оставлю! Они мои девочки! Мои! — ударила она себя в грудь. — А не того мужчины, который способен ударить и унизить женщину. Я не позволю ему распоряжаться их судьбой! Он уже присмотрел им женихов со своей Родины! Я не позволю, даже если мне придется их украсть и скрываться! Они сами будут выбирать свою судьбу и выйдут замуж за любимых мужчин, а не…

— Ты за такого вышла, не забудь им об этом сказать, — усмехнулся Филин.

— Вышла, и я об этом не жалею. Жалею лишь, что мир так устроен, что когда любовь проходит, на её место приходит жестокость.

— С чего ты это взяла? — приподнял бровь Филин.

— С того, что у меня целых два подтверждения, — гордо подняла голову Надя и поднялась сама, чтобы уйти. — Мой муж и ты. Только он издевается в открытую, когда мы вдвоём, а ты скрываешь жестокость за улыбкой, которую я когда-то любила. Извини, что отняла твоё время, оно стоит дорого, я знаю. Напиши мне, сколько я должна тебе за беспокойство, я оплачу наличными. Боюсь держать деньги на счетах и живу на чемоданах. Прощай, Булат.

— Не называй меня так, Надя, между нами ведь ничего личного. Я теперь Святослав Филимонов — гений, плейбой, миллионер, филантроп…

— И железный человек. Всегда это первым говори, когда с женщинами знакомишься, чтобы не строили воздушных замков, которые ты одним словом сдуешь, — холодно сказала Надежда, подхватила свою сумочку и пальто, быстро покинув помещение.

Филин просидел в молчании и своих мыслях долгие минуты. Он всё думал, это Надя заигралась или он сам себя переигрывает? Но голос Моржа упорно звучал в его голове:

«Люди говорят правду, когда меньше всего себя контролируют. Ложь всегда говорят с каменным лицом. Выведи человека из равновесия и ты увидишь, какая тварь прячется под этим камнем»

Святослав активно пользовался многими приемами манипуляций над человеческими эмоциями и чувствами. Где-то подливал огонь, где-то добавлял немного льда. Обычно, люди были довольно примитивно устроены и Филин раскусывал их быстро, как гнилые орехи. Но иногда попадались очень крепкие, такие ему нравились больше всего. От орешка Наденьки у него до сих пор припекало где-то в районе груди. Как же его достали эти чертовы собственные чувства! Манипуляций, чтобы от них избавиться он пока не знал, значит, надо им поддаться и посмотреть, что будет дальше. Явно ничего хорошего.

Глава 11. Семейное счастье

Загорелый Назар принял друга на летней веранде с холодным пивом и закусками. Старший мальчик Егор, в котором угадывались родственные черты отца с разбегу бросился встречать дядю Филина, когда увидел, как он идёт к нему навстречу с улыбкой, растопырив руки для объятий. Святослав любил детей, в каждом из них он видел чистоту души и помыслов, иногда даже черты своих погибших братьев и сестёр.

Филин хлопнул ладонью по маленькой ладошке ребёнка.

— Ох, Егор Назарович, какой ты сильный стал! А ты Мирон, ну-ка порадуй дядю Филина.

Полуторагодовалый мальчик повторил за братом, улыбаясь маленькими острыми зубками.

— А ты-то как вырос! Молодцы, парни, скоро меня перерастёте! Бегите, подарки открывайте, мы с вашим папой посидим, отдохнём. Здорово, Назарыч!

Филин поздоровался с крепким мужчиной, который был выше него на полголовы, тёмно-русые короткие волосы, борода, тяжёлый, хоть и добрый, взгляд под тёмными бровями глаз.

Его жена называла его Бандерлог. Когда хорошо себя вёл — Бандерложик, её же многие называли за глаза Стерва. Муж такое прозвище высказывал только про себя, если вслух — спал неделю на диване. Ему было разрешено называть любимую жену только ласково — Стервозинка.

С этой необычной семейкой Филин общался очень близко, при всей своей непохожести Белозёровы были счастливы, и даже находили место за семейным столом и для Филина, как для друга семьи.

Мальчики уселись на лужайку перед верандой и начали доставать подарки из пакетов, пока взрослые распивали первую бутылку холодного пива. Филин рассказал последние новости в агентстве.

— У твоей любимой шансоньетки Улановой объявился сталкер, напугал её до чёртиков своими записками и преследованиями. Она без охраны теперь из дома не выходит и не выступает, — хмыкнул Филин.

— Видел арест Расторгуева, ну и рожа у него была: «Товарищ полковник, произошла чудовищная ошибка!». Гнида ебучая, собственного ребёнка убил, мочить его надо было суку! — сплюнул на землю Назар. — Что по делу Васильева? Есть подвижки?

Святослав выпил остатки пива залпом. Васильев — безутешный отец, чья дочь пропала два с половиной года назад — ушла гулять с подругой и не вернулась. За годы работы Филина, к которому часто обращались, чтобы найти тех, кто пропал без вести, он пришёл к выводу, что только родители ищут своих детей до конца.

Мужья со временем начинают грешить на жён, что они сбежали с любовником, бросив даже детей от нелюбимого мужа, жёны ищут пропавших мужей ровно до следующего мужа. Только мать и отец никак не могут смириться с потерей и неизвестностью до самого последнего своего вздоха.

— Я думаю, что её убил любовник, из силовиков. Отец не знает, что она была содержанкой. Этот оборотень в погонах был её бывшим любовником, избил пару раз для профилактики, она от него сбежала под крыло мелкого олигарха. Как оттуда выпорхнула — сразу и пропала.

— К силовику не подкопаться?

— Пока нет, но я уже над этим работаю. Как только он станет нерукопожатной персоной и на горизонте замаячит обыск и конфискация, сразу можно брать и пытать. За него некому будет вступиться.

Филин усмехнулся, иногда нужно было подтолкнуть беспристрастную Фемиду на путь истинный. Такой вот парадокс справедливости в жизни.

— У меня тут это, Назарыч, первая любовь из прошлой жизни нарисовалась, просит защиты и моего ствола.

Назар замер с бутылкой у рта, любовь и Филин вещи несовместимые. Он этим словом вообще никогда не бросался. Святослав в нескольких словах рассказал о Наде и её проблеме с мужем.

— Ты же знаешь, мы за такое не берёмся. Муж и жена — одна Сатана, потом мы виноваты останемся, — покачал головой Назар, полностью поддерживая линию партии Филина по этому вопросу.

— Она что-то скрывает, и я очень хочу знать, что именно.

— Ох уж это твоё птичье любопытство, — усмехнулся Назар. — Везде свой клюв суёшь.

Друзья-товарищи ещё немного посидели на веранде, пока мальчикам не надоело играть с игрушками и они не прилипли к отцу. Назар обожал своих пацанов, а они обожали его. Филин с улыбкой смотрел, как отец разговаривает со своими детьми, спокойно, с любовью и строгостью в каждом взгляде. В жизни Святослава образ отца был собирательным, состоящим из нескольких отдельных людей — дед, Рифат абый и Морж. Все разные, но каждый научил его тому, что умел лучше всего. Дедушка — научил работать руками и привил любовь к чтению и знаниям, дядя — обучил тонкостям ухода за животными, разделки туш и приготовления мяса, Сергей — жизни, такой какая она есть, без прикрас.

Иногда Филин задумывался о том, смог бы он быть кому-то отцом? Наверное, смог бы, но его детям было бы лучше и безопаснее без него. Поэтому он поощрял свой отцовский инстинкт на детях друзей и со своими племянниками.

Жизнь Филина, который был волком одиночкой, несколько лет назад круто поменялась и он смог сблизиться с братом по отцу, который вскоре почил, оставив всё состояние из мудацкой вредности сыну-ублюдку — Святославу. Наследство было будто выигрышем, на самом деле Филин выиграл куда больше — отыграл родных людей у смерти.

Погреться у чужого семейного очага — всё что светило Святославу на выбранном им пути. Морж об этом часто ему повторял, ставя в пример себя — вечный холостяк и свободный мужчина. Только вот судьба сыграла с Моржом злую шутку и вдоволь посмеялась над счастливым семейным человеком, который оставил все дела и ушел на покой. Филин рассчитывал, что с ним будет также, если вдруг он захочет развести огонь в своём камине — доживет до полтинника и женится на молодой стриптизерше, она родит ему десять детей. Конец сказки.

Во дворе раздался рокот мотора — жена Назара вернулась домой.

— Мама! Мама приехала! — закричал Егор, прыгая на месте. — Чур я ей тапочки несу!

— Нет, я! Я! Я! — заголосил маленький Мирон.

Оба мальчика наперегонки понеслись сначала домой за тапочками, потом к матери, которая припарковалась у гаража и разговаривала по телефону, сидя в машине.

— Дети это счастье, Свят, так бы я тапочки в зубах ей носил, а теперь у нас есть они, — хохотнул Назар. — Знаешь, я вообще как будто не отдохнул за две недели. Что с детьми дома, что на море, один хрен то же самое. Только в номере на четверых ещё и не уединиться, у меня секс был один раз! Ни в какие ворота! Алеська тут заикнулась, что надо бы нам третьего попробовать, раз уж у нас аж двое получилось при её бесплодии. Она дочку хочет. А я хочу со своей женой нормально потрахаться!

Немного градусов и горячий от природы Назар излил другу душу, ему многие её изливали, а ему всегда было что посоветовать.

— Ты бы не мне это говорил, а жене своей. Только не с претензией, а с предложением, от которого она не сможет отказаться, — дал дельный совет холостой Филин. — Женщины любят, когда их покупают, так или иначе.

Алеся, мелкие детки которой, уже помогли ей переодеть туфли на высоком каблуке на удобные тапочки, и получили за это похвалу и поцелуйчики от мамы, поднялась на веранду, поздоровалась с мужем и Филином и пошла в дом, её сыновья хвостиком поплелись за ней.

— Вот мама пришла, папа на хер не нужен, — обиженно проворчал Назар, которому еще и дали задание — вытащить из багажника пакеты с продуктами.

Пока Назар выполнял роль носильщика, Филин вертел в руках телефон, борясь с чувствами, они победили, здравый смысл отошёл в сторону.

— Алло, Надя, я согласен, вышлю сумму аванса, работаем за наличные.

Глава 12. Две женщины лучше, чем одна

Филин отужинал в кругу семьи Белозёровых, где хозяйка дома не знала, что такое готовка. Зато её муж с этим отлично справлялся. Обязанности в семье вообще распределялись иначе, чем это обычно принято. Денег в дом приносила больше жена, пусть бизнес и принадлежал когда-то её мужу по бумагам, без неё он давно бы обанкротился. Теперь у жены было семьдесят, у мужа тридцать процентов. Всё почти по-честному, зато по-семейному.

Алеся пыталась втянуть мужа в обойму алкогольного бизнеса, но тот ни в какую не хотел в неё впрягаться, тогда Филин с ней поговорил, чтобы взять у неё разрешение запартнёриться с её мужем в охранном бизнесе. Жена Назара имела свое законное стервозное право вето на важные решения Назара.

— Алеся, твой муж — решала по натуре, ему нужно быть мужиком, который решает жизненно важные вопросы, а не сидит в офисе и бумажки перебирает. Ты пытаешься сделать из воина — торгаша. Так у него яйца отпадут и ты их сама же и раздавишь. А зачем тебе мужик без яиц? У тебя вон и самой не меньше!

— Мне нужен живой муж и отец нашим мальчикам! — зашипела на него тогда Алеся.

Филин долго убеждал её, что его бизнес это безопасность прежде всего, ни за кого грудью Назар вставать не будет, закрывая от пуль. Однако, адреналина ему хватит за глаза, и тушу мамонта он домой всегда притащит. Алеся после долгих уговоров с ним согласилась.

— Если с моим Назаром что-то случится, я тебя общипаю, как утку, и запеку с яблоками! Во все отверстия яблоки запихну! — напоследок пригрозила ему Алеся.

Филин очень надеялся, что отсутствие кулинарных талантов у Стервы, какой-никакой гарант его безопасности.

Гарантом безопасности Назара выступал сам Филин, друга под пули не подставлял, но и в офисе тот штаны не просиживал. Назарыч был одним из немногих людей, которым Филин доверял, а его доверие стоило целого состояния. Как и дружба.

— Спасибо за ужин, мне пора.

— А чай, дядя Филин? — встрепенулся Егорка. — Папа такой вкусный яблочный пирог сделал! С кремом!

— В другой раз, малыш, дела не ждут, — потрепал его по голове Филин и поднялся из-за семейного стола.

Маленькие детёныши Бандерлога тепло попрощались с дядей Филином и взяли с него обещание, что тот придет к ним в гости еще. Проходя мимо окон столовой уютного дома Белозёровых, Филин задержался, глядя снаружи, как за окнами супруги убирают со стола грязную посуду.

Высокий Назар возвышался над столом, а низенькая блондинка Алеся что-то щебетала, едва доставая до его плеча. Он улыбнулся жене, как ребенок, получивший внеочередной десерт, бросил посуду, подхватил её за талию и усадил на стол. Филин поморщился и отвернулся, не хотел он подглядывать, как они страстно целуются.

Любовь, порой, принимала причудливые формы, рассуждал Филин, она сталкивала людей, которые на первый взгляд, да и на двадцать пятый тоже, друг другу совсем не подходили. Однако, любящие люди смотрели на друг друга как-то иначе. Так, как Алеся смотрела на своего мужа и тихо говорила ему на ухо, поглаживая по груди:

— Бандерложик, я совсем не отдохнула на этом море. Я договорилась с Ярославой, она возьмёт наших мартышек на следующие выходные, я няню оплачу, а мы с тобой уедем куда-нибудь и побудем вдвоём. Ты что думаешь?

— Я думаю, Стервозинка, что никуда нам ехать не надо, — вздохнул Назар, целуя жену в лоб. — Привяжу тебя к нашей кровати, нам и дома будет хорошо.

Алеся запищала от восторга и кинулась мужу на шею, как хорошо, что они друг друга понимали, почти с полуслова, пусть иногда в приказном тоне.

Филин сел на заднее сиденье своей машины и кивнул водителю:

— В особняк, на свежий воздух хочу.

Кроме лофта в центре, у Филина был загородный дом, где он любил сидеть в саду у бассейна по ночам и раздумывать над всякими важными загадками у себя в голове. Он вошел в дом, где царило безмолвие, взял бутылку виски и вышел во двор, сел у голубой воды, которая подсвечивалась изнутри и стал себя жалеть. Можно иногда себе позволить, пока никто не видит. Филин взглянул на черные окна своего жилища, и его сердце сдавила тоска, как бы ему хотелось чтобы в них было хоть немного уюта, как дома у Белозёровых.

*****

Филин жалел себя все выходные и в понедельник пришёл в офис с больной головой. Начало дня — небольшое официальное совещание по вопросам того, чьи богатые задницы мы охраняем в этом месяце.

С VIP клиентами — чья болезнь «я царь, бог и господин», не поддавалась лечению, работал руководитель отдела VSOP в миру «вери спешиал охуеть просто», Градов Антон Николаевич. Филин ценил этого молодого парня тридцати лет за его талант угождать чужому эго. В его клиентах числились самые яркие «пёзды» шоубиза.

За бизнесменов, политиков отвечал другой руководитель, тот, который мог разговаривать с ними на равных — Давлатов Игорь, представительный мужчина лет пятидесяти, работал в органах, поэтому умело мог пересчитать все жизненно важные органы без УЗИ и МРТ. Он не тушевался перед теми, кто зарабатывал в сотни раз больше, чем он, не лебезил и не заискивал, а молча делал своё дело, приговаривая «кровь у всех красная, деньгами и властью ее не перекрасить». Назар был по части самых важных дел, которые они с Филином обсуждали только наедине.

После совещания, пары таблеток аспирина и двух чашек кофе, Филин немного оклемался. Третью чашку кофе принесла ему Марика — секретутка на неполный рабочий день.

— Маришка моя, вернулась из отпуска?!

Филин широко улыбнулся, когда к нему в кабинет вошла блондинка без признаков извилин на милом личике. Грудь твердая тройка, тело твердый стояк. Покачивая бедрами она поставила чашку перед боссом, нагнувшись так, чтобы он видел, что на ней красивое белье. И сверху, и снизу. Святослав дотронулся до её бедра и провел рукой вверх до упругой задницы.

— Как отдохнула?

— Очень хорошо, соскучилась! А вы Святослав Александрович?

Филин поморщился, он привык к имени, но так и не привык к отчеству, которое не имело к нему никакого отношения.

— Конечно, соскучился, Маришка! Иди сюда, порадуй бедную одинокую птичку.

Девушка улыбнулась и тут же опустилась на колени между широко расставленных ног босса. Она сняла с правой руки резинку и собрала волосы в хвост, чтобы приступить к своим прямым обязанностям. Филин откинулся затылком на кожаное кресло и тяжело вздохнул. Он никогда не отказывал себе в удовольствиях по части женщин.

В офисе у него было две секретарши — одна профессионал своего дела, надежная и работящая Алевтина, вторая — милая мордашка Марика для работы под столом и на нём. Незыблемое правило — первая получала в два раза больше, чем вторая, и следила за мордашкой, чтобы не вздумала прыгать выше стола под которым сидит.

— Вы довольны, Святослав Александрович? — улыбнулась Марика, облизывая красные от работы губы.

— Как всегда, очень доволен! Без тебя, как без рук! — хлопнул её напоследок по заднице Свят и отпустил на все стороны.

Марика даже не догадывалась, что допущенная к святая святым босса — его чреслам, она была под колпаком. За ней приглядывали люди Филина одним глазом. Постоянные шлюхи часто зарывались и пытались играть в игры, которые им были не по мозгам. Поэтому Свят всё держал на контроле, особенно, своих живчиков. Святослав поднялся, подошел к окну и потянулся, решил, что надо бы сегодня зайти в свой боксерский зал, где и тренировались его ребята. Красивый костюмчик хорошо сидит только на тренированном теле. Дверь позади него резко распахнулась и послышались женские голоса:

— Девушка, к нему нельзя! Стойте!

Филин обернулся и увидел рыжее облако волос, которое пятилось задом к нему в кабинет.

— Я на минутку!

— Алевтина, всё в порядке. Я её ждал, — кивнул он секретарше номер один.

Женщина сорока пяти лет, в строгих очках училки, кивнула и тут же вышла, всегда понимая приказы босса по тону его голоса.

Маруся обернулась к нему и откинула волосы назад, Филин обомлел — из носа текла кровь, под глазом наливался синяк, ссадины на лице и шее. Девушка поправила оторванную бретельку короткого платья цвета ядреной фуксии и гордо прошествовала к столу большого босса, только она чуть прихрамывая, правый каблук был сломан.

— Так и знал, что сама придёшь, — усмехнулся Филин. — Присаживайся, Маруся Дурова, что привело тебя ко мне?

— Мне нужна охрана, мой муж хочет меня убить! — выпалила Маруся, вытаращив свои светлые глазищи.

— Это он тебя так? — сжал челюсть Филин, доставая из рабочего стола аптечку, которая постоянно была нужна в его работе.

Он подошел к ней и опустился на стул напротив неё, осматривая ссадину на колене, запястьях и груди. Филин начал обрабатывать её раны, не спрашивая разрешения. Маруся не возражала.

— Нет, это я с любовницей мужа подралась, она тоже хочет меня убить. Вместе с ним.

— С чего такие выводы?

— Так я это самое… — замялась Маруся, опуская виноватые глаза. — Я пыталась убить их обоих, у меня патронов просто не хватило…

Глава 13. Маруськино несчастье

— Я пыталась убить их обоих, у меня патронов просто не хватило.

Чарующий голос Маруси произнес эти слова таким виновато-приторным голосочком, будто маленькая девочка оправдывается перед отцом, что съела его кусок пирога за семейным ужином. Смех Филина было слышно на всех этажах его небольшого офиса, он смеялся и смеялся, никак не мог успокоиться, пока Маруся обиженно дула губы.

— Над таким не смеются! — пробурчала она.

— Я смеюсь над всем, что смешно, Маруся, а это смешно. Патронов у неё, блядь, не хватило, ну ты даёшь! Идешь на дело рассчитывай — минимум одна обойма на человека.

— У меня был дробовик.

У Филина случилась профессиональная истерика, он смеялся до слёз, хлопая себя по бёдрам, чтобы хоть как-то успокоиться. Когда юмористическая истерика закончилась, Маруся поведала свою историю. Любил Филин занимательные рассказы, Маруськина история за последние годы была вне конкуренции.

Маруся Ивановна Дурова почти двадцати четырёх лет от роду, с самого раннего детства была окружена любовью и заботой своей семьи. Девочка с золотыми волосами родилась в семье, у которой лежали золотые слитки в банке. Её отец владел мясокомбинатом, он много работал, много зарабатывал, очень сильно любил свою жену и двух дочерей — Марусю и Фросю. Фантазия у родителей с фамилией Дуровы была соответствующая. Девочки погодки росли в окружении тонны игрушек, выводка нянек и гувернанток. Конечно не обошлось без огрехов в воспитании — вседозволенность и избалованность. Девочки путешествовали по миру с родителями, учились в лучших школах, несколько лет прожили в США, одним словом — жили свою лучшую жизнь.

Она закончилась со смертью обоих родителей — несчастный случай на воде. Следствие сочло пожар и потопление яхты на морском побережье стечением страшных обстоятельств. Марусе едва исполнилось восемнадцать, её младшая сестра была ещё несовершеннолетняя. Всё наследство было поделено между сёстрами, старшая в это время встречалась с одним из отпрысков такой же золотой семьи, только из лесопромышленности. Убитая горем, она скоропостижно вышла замуж, но не за него, а за скромного парнишку, который был уже пару лет как помощник её отца.

— Арсений меня поддерживал, понимал, был старше меня на девять лет, а этот женишок мой, Алексей Черкасов вместе со своей семьёй, только и хотели, что бизнес после свадьбы отжать! — злобно сверкнула глазами Маруся. — Лёха сделал мне предложение через месяц после того, как моих родителей не стало, в это же время он мою подругу потрахивал. От горя, наверное. Я отказалась, он от меня не отставал, а Сеня, он был такой заботливый, настоящий, всё мне объяснял, рассказывал про бизнес и законы. А я верила, дура Дурова! Мы поженились, я убедила сестру, что Сеня справится. Он управлял заводом, нашими с ней долями, только было одно «но».

— Какое?

— В завещании было чётко прописано, что в случае преждевременной кончины родителей, я и сестра имеем право распоряжаться имуществом только по достижению двадцати трёх лет. Мы не имеем право его продавать, обменивать доли, переводить большие суммы с накопительных счетов, ничего. Нам выделялась только ежемесячная сумма на содержание. Плюс мы должны были получить высшее образование, строгий запрет соцсетей до двадцати пяти и никакой смены фамилии после замужества.

— И вот тебе исполнилось двадцать три, ты получила корочку столичного ВУЗа и Сеня стал не такой уж хороший? — усмехнулся Филин.

— Нет, он остался такой же, это я стала другой, — опустила голову Маруся. — Год назад мне начало мерещиться всякое, галлюцинации, паранойя, провалы в памяти. Мы переехали в Москву ещё до этого, здесь меня лечили в клинике от шизофрении, но диагноз в карте не указан, на учете не стою, как мне юрист сказал. Документов никаких нет, что я там вообще была госпитализирована.

— Чтобы для подписания всех доверенностей и дарственных Маруся Дурова была абсолютно вменяемая, — хмыкнул Филин. — Почему тебя не оставили пускать слюни в смирительной рубашке?

— Я не знаю, — закусила губу Маруся и в её глазах мелькнули слёзы. — Я почти ничего не помню о том времени, что провела там, но прекрасно помню, как муж привёз меня домой. Два месяца назад. Сеня был очень зол, постоянно ругался с кем-то по телефону, кричал на меня.

— Как называлась клиника, где тебя держали?

— Я не знаю, даже где конкретно находилась не знаю, — вздохнула Маруся. — Помню только, что жёлтая крыша у здания была.

— О, я, кажется, знаю, почему тебя выпустили! — хлопнул в ладоши Филин. — Из-за меня!

— Что? — сделала бровки домиком медовая пчёлка.

— Это я разворошил к херам осиное гнездо, ровно два месяца назад, — довольно улыбнулся Святослав своей очередной победе на поле боя со злом.

Вместо убийства можно найти ещё несколько способов избавиться от надоедливых людей. Если есть деньги, то нет ничего проще, чем объявить жену, которая хочет развода и половину имущества, невменяемой. Запереть в клетку собственного отца или мать, которые шантажируют детей и внуков московской недвижимостью. Знакомый нотариус Филимонова, со стажем работы больше тридцати лет говорил как-то, что он не видел худшей грызни за состояние между любимыми родственниками, чем за наследство. С годами Филин всё больше убеждался, что так оно и есть, добавив вторым номером раздел имущества между мужем и женой после развода.

— Ну, спасибо тогда, вы мне очень помогли.

Филин грустно улыбнулся, глядя на красивую девушку, которая была беззащитна долгое время, заперта и под препаратами в закрытом учреждении. С ней можно было делать что угодно. С ней и делали всё, что хотели, скорее всего. Может, хорошо, что она ничего не помнит.

Святослав всегда задавал вопросы, когда показания между жертвой и её обидчиками явно не стыковались. Совершая преступления, всегда надо хоронить улики поглубже или врать получше.

— Почему ты сразу не ушла, когда тебя выпустили?

— Я думала, что я сумасшедшая, куда мне бежать? — вздохнула Маруся. — А тут хотя бы дома, пусть под присмотром жила, зато рядом муж и сестра. Сеня был для меня всем, единственным человеком, который обо мне заботился. Моя жизнь никак не изменилась после смерти родителей, мы всё также с сестрой жили как в сказке. Он ни в чём нам не отказывал, устроил нас на работу на мясокомбинат, мы получали зарплату, которую тратили, как хотели. Сеня вёл все дела, никуда нас не вмешивал, мы много путешествовали, устраивали шопинг, катались на лыжах зимой.

— Но он ещё и следил, чтобы вы хорошо учились, не так ли? — усмехнулся Филин.

— Да, с учёбой было совсем строго. Я получила диплом за месяц до моей госпитализации — стресс на фоне экзаменов.

Филин покачал головой, по первому впечатлению Маруся — типичный отпрыск богатой семьи, которую воспитали в питомнике за высоким забором, родители вроде пытались сделать для дочек как можно лучше, дать им такое детство, какого не было у них. А в итоге получили детей, которые выросли неприспособленными к жизни.

Маруся выглядела именно такой, в ней проскальзывала надменность и высокомерие, приказной тон, даже хамство, но, кажется, она начала понимать, что мир за высоким забором её особняка опасное место, а люди, которые были воспитанны не в тепличных условиях, могут её просто загрызть.

— А что с ребёнком?

Святослав прищурил глаза, вспоминая первую встречу. Маруся поникла всеми веснушками.

— Твой муж тогда в ресторане, говорил, что ты убила ребёнка?

— Наверное, я не знаю, — замялась Маруся. — Я забеременела, ещё когда госы сдавала, а потом… Провал в памяти, больница, Сеня кричал, что я напилась каких-то таблеток и всё. Нет никакого ребёнка.

Кулак Филина непроизвольно сжался, на что только твари не готовы ради денег. Избавиться от жены — один грех, а от своего ребёнка совсем другой.

— Он запер меня дома, под присмотром сиделки, как он говорил, для безопасности. Потом я заболела, сильно, было воспаление лёгких. Меня отправили в больницу, странно, конечно. Мог бы просто дать мне сдохнуть, — сглотнула Маруся, нервно встряхнув кудряшками и вскинула голову. — Там, где я лежала, у меня снова было такое состояние, что голова всё время мутная и хочется спать. Ко мне как-то подошла одна санитарка, когда мыла у меня в палате полы. Добрая такая старушка. Она сказала мне не пить таблетки, которые мне дает медсестра. Я так и сделала, пила воду, но их не глотала. Тогда в голове-то и прояснилось.

— Что тебя держат как барашку на Курбан-Байрам?

— Курбан что? — нахмурилась Маруся.

— Ничего, продолжай.

— Дома я перестала есть то, что приносит сиделка, делала вид, что постоянно сплю, а сама в это время слушала и то, что я услышала, чуть не свело меня с ума на самом деле…

Глава 14. Барашка на заклание

— Да, любовь моя, она под присмотром. Чуть не умерла, дура, раньше времени! Не успели последние документы сделать, хорошо, что выжила. Скоро всё закончится и она уедет, далеко и надолго! — раздавался голос Арсения из его кабинета. — Шлюха подзаборная, всё никак не могу забыть, как она ублюдка нагуляла! Вот ведь мразина! Она ноги раздвигала, а я со всем разбирался!

Маруся, стоя за дверью в одной пижаме, которая судя по запаху была надета на ней уже неделю, навострила уши и слушала дальше. Сеня никогда не разговаривал с ней таким тоном, никогда не раздражался, никогда её не обзывал. Для него она была всегда «лапушка», «зайка», «белочка», «малышка».

Они были вместе пять лет, и теперь, прогоняя за минуту, все их разговоры с мужем, Маруся, которая впервые за долгое время была почти в твёрдом уме, осознала, что все эти годы Сеня разговаривал с ней как с глупым ребенком. Только вот она выросла.

— Да, любовь моя, с документами почти покончено, все её активы переданы тебе, малышка. Она нищая, я занимаюсь тем, чтобы подобрать для неё какое-нибудь спецучреждение, например, в Уссурийске, откуда она уже никогда не сбежит. Скоро отметим мой развод и нашу помолвку!

Маруся, хоть и была Дурова, смекалкой её природа наделила сполна, а не только красивой кукольной внешностью, которой завидовала ее младшая сестра. Если Маруся пошла лицом и телом в бабушку-балерину, гены которой угадывались и в рыжей красавице матери Маруси, то Фрося была копией отца — низкая и приземистая, нос картошкой, блеклые светлые волосы, которые постоянно казались сальными.

Сестренка постоянно кидала завистливые взгляды в сторону старшей сестры, а также кидала миллионы на пластику, чтобы добиться красоты хотя бы таким путем. Получилось даже очень неплохо, но закомплексованная Фрося даже при приятной внешности продолжала кидать злобные взгляды в сторону сестры. Марусе же было до их разницы глубоко фиолетово.

Фрося осталась её единственной роднёй, родители отца давно умерли, потому как он был поздним и единственным ребенком. У него был только один двоюродный брат, с которым он не поддерживал отношений. После смерти родителей, Маруся крепко сжимала ручку младшей сестры в одной руке, а сильную и надежную ладонь мужа в другой. Только Сеня в это время второй рукой явно мял чьи-то сиськи.

— Блядь, как же меня раздражает её голос! — тем временем продолжал вещать любимый муж. — Хорошо, что мы больше его не услышим, малышка.

Его воркование перешло на шепот, а затем на звуки хлюпанья, полустоны и хрипы. Сеня занимался со своей любовницей сексом по телефону, у Маруси с мужем ничего не было больше года. О других своих партнерах, которые её мозг под сильнодействующими таблетками не помнил, она предпочитала не думать. Её бабушка пережила блокаду, а танцевала на сцене так, что её жизнь зрителям казалась со стороны сахарной ватой, Маруся тоже переживет и не растает. Дурова развернулась и неслышно пошла в сторону кухни, очень надеясь, что ножи от сумасшедшей в этом доме не прячут.

Маруся тихо юркнула за дверь спальни, закрыв за собой дверь на замок. Постояв несколько минут в темноте, слушая мерное похрапывание спящего на кровати человека, пока её глаза привыкали к темноте и она смогла ориентироваться. Покрепче стиснув ручку ножа в руке она подкралась к постели, вымерила четкость своих движений в голове и резко включила свет ночника, запрыгнув сверху на свою жертву. Холодная сталь коснулась сонной артерии женщины предпенсионного возраста, её рот оказался зажат ладонью Маруси.

Женщина пыталась кричать, но очень быстро осознала всю свою беспомощность — на ней сверху сидела её сумасшедшая подопечная, с бешеными глазами и ножом в руке.

— Доброй ночи, Вера Степанна, как спаслось? — прошипела Маруся. — Если плохо, я могу сделать сон вечным и крепким. Мне не нужна ваша жизнь, а вам, судя по всему, нужны деньги, которые вы берёте у моего мужа, чтобы пичкать меня таблетками. У меня они есть и я буду платить больше. Готовы меня слушать?!

Вера Степанна быстро оценила свои перспективы не дожить до пенсии, сказала «да», моргнув своими веками.

Договорившись с нечистой на руку сиделкой, Маруся сунула ей в карман браслет, который покрывал все её подачки от Сени. Маруся пообещала столько же, когда сделает своё дело. В обязанности Веры входило держать сумасшедшую, по словам Сени, жену на успокоительных.

Первым делом, когда Маруся вошла в свою спальню, где ноги мужа давно не было, он спал на первом этаже, она нашла свой телефон, которым долго не пользовалась, поставила на зарядку и хотела принять ванную. В голове она составила план: первым делом — узнать про своё имущество, вторым — выяснить, кто любовница мужа, к которой перешли все активы Маруси. Она не иначе, как первая красавица двух столиц или какая-то известная актриса, раз Арсений столько ей заплатил.

Маруся долго стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение — спутанные волосы, несвежая одежда, так и выглядят люди с ментальными проблемами. Она помыла только тело, надела чистое нижнее белье и ту же самую пижаму. Для всех остальных всё должно было быть по-прежнему — Дурова под контролем.

Маруся в удовлетворении всех своих потребностей рассчитывала на других людей. Она не умела готовить, стирать, убираться, для этого были горничные. Её вопросы с документами решал семейный юрист, которому теперь веры не было, денежные вопросы были в ведении Сени. Она нашла в интернете ближайшего юриста, но у неё встал вопрос — как ему заплатить? Денег на её счетах было ровно по нулям. Все переводы на какие-то счета, без имени владельца. У неё остались только украшения, которые надежно хранились в сейфе, код от него муж, видимо, от неё не узнал.

Она достала оттуда кольцо, которое больше всего ей не нравилось из подарков мужа, нашла место, где его можно было продать и когда там ей озвучили сумму в три раза меньше, чем оно стоило, у Маруси всё шире начали открываться глаза на несправедливость жизни.

Заплатив юристу, Маруся стала ждать звонка, Вера Степановна строго соблюдала их договоренности — помалкивала и вела себя как обычно. Муж брезгливо следил за поведением жены, заходя в её комнату раз в день. Маруся делала вид, что спала.

— Вера Степанна, переоденьте её и помойте! От неё воняет!

Утром, в день второго визита к юристу, Марусе было позволено помыться полностью.

— То есть как это у меня ничего нет?! — заголосила в кабинете у юриста Маруся.

— Так это, Маруся Ивановна, вы оформили передачу всего своего имущества, счетов и долей, третьему лицу.

— Какому третьему лицу?! — вытаращила глаза Маруся.

— По документам пока непонятно, это фирмы, которые принадлежат непонятно кому, — задумчиво сказала Екатерина Артамоновна, перелистывая бумаги. — У меня есть однокурсник, он работает в УБЭП, я попробую с ним связаться, он сможет выяснить.

— Как мне вернуть всё обратно?!

— Я, боюсь, что никак, — покачала головой Екатерина. — Сделки чисты, я не могла найти к чему придраться, однако, исходя из того, что вы рассказали, если начнёте качать свои права, документы о вашем ментальном здоровье тут же всплывут и вас закроют в больнице. Вы будете под опекой мужа.

— И что мне делать?!

— Бегите! Соберите деньги, какие сможете, и бегите, разводитесь. Других безопасных вариантов у меня для вас нет. Все остальные юристы вам даже бежать не предложат, Маруся, просто высосут из вас оставшиеся деньги. Вы не вернёте своё имущество, это я вам как законопослушный гражданин говорю.

Маруся поверила гражданке Сафоновой, по-тихому, вернулась домой, пока муж был на работе. Собрала свои оставшиеся украшения, немного вещей, фотоальбомы, где хранились все фотографии родителей и других предков семьи, отправились к единственному человеку, который у неё остался — к сестрёнке. Поехала она на машине, своём любимом жёлтом спорткаре, который пылился под чехлом в гараже. Пусть он ей не принадлежит, она решила продлить удовольствие ещё на один день.

— Фрося, он меня обокрал!

Сестрёнка чуть не упала от удивления, увидев в дверях своей квартиры в центре Марусю. Она внимательно выслушала её, нервно подливая чай.

— Ты давно проверяла свои ЕГРН выписки на госуслугах? — спросила уже прошаренная в таких бюрократических делах Маруся. — Может, Сеня и тебя уже облапошил! Фрося, нам надо что-то делать! Почему ты мне не помогла, ты же видела в каком я состоянии?

— Вот именно, видела, — криво улыбнулась Фрося. — Ты меня не узнавала, а твой муж говорил, что у тебя глюки.

— Я не сумасшедшая! Я не знаю, что делать, Фрося! Может, обратиться к журналистам? Они помогут.

— К журналистам? — дёрнула головой Фрося. — Я н-не знаю, Марусь, надо подумать. Давай поесть закажем? Ты что будешь?

— Цианид! — прошептала Маруся, падая лицом в подушку на диване.

Через полчаса ей позвонил муж, позвал на серьёзный разговор, вспомнил, блин, её номер. Маруся была не пальцем делана, согласилась на встречу в людном месте, где её в смирительную рубашку без шума не закатать. Фрося же сослалась на неотложные дела, отказалась сопровождать сестру. Маруся от своей младшенькой прыти в помощи и не ожидала — она всегда была амёбой.

В ресторане Сеня, кроткий как ягнёнок, наконец, показал своё истинное лицо — помойного шакала.

Глава 15. Мимикрид

Арсений Заболоцкий всегда выглядел презентабельно, всегда в деловом костюме, с галстуком, аккуратная бородка, которая появилась года три назад. Под мужика косил.

До того, как попасть к отцу Маруси в помощники, он был помощником депутата. Надо было уже тогда поставить крест на его профпригодности и честности, теперь уж пробы вранья ставить негде.

Маруся всё никак не могла понять, чем он её покорил? Теперь будто у неё открылись веки, которые были залеплены бетоном — пришлось болгаркой пилить. Арсений действовал по странной, но работающей стратегии — он мимикрировал под отца Маруси. Просто делал то, что делал он при жизни по отношению к своим дочерям. Один в один! И только сейчас Марусю от этого пугающего факта чуть не вывернуло наизнанку. Дочка очень любила папу, а Арсений просто стал его заменой. Чудовищно криво сделанным мимикридом, который паразитировал на её горе.

Дурова поступила, как умная, она признала и свои ошибки, пусть и с опозданием. Она сама виновата, пусть она была не очень опытна в делах любовных, но надо было просто перестать заливать своё горе коктейлями в клубах. В них она тусила ночами после учёбы и еле заставляла себя вставать по утрам, точнее сказать, Сеня её заставлял. Лечил её от похмелья, таблетки утром приносил, подвозил каждое утро до учёбы. Так и втёрся к ней в мужья.

И вот её муж, наконец, сидел перед ней, как хозяин положения, который сделал своей жене щедрое предложение в ресторане, куда её пригласил поговорить.

— Я даю тебе пять миллионов, подписываешь документы на развод и исчезаешь из моего поля зрения! Видеть и слышать тебя больше не хочу, шизофреничка!

— Это ты меня такой сделал! — взвизгнула обманутая жена.

— Попробуй докажи!

— Ты у меня всё украл, сволочь! Чё тут доказывать? Где мои деньги?!

— Кто обеспечивал тебя все пять лет, а ты только тратила?! Я! Я зарабатывал, пока ты бабло пускала на ветер. Всё, что на тебе надето — куплено на деньги, которые я заработал, а ты сама пустое место без меня и твоих родителей!

— Я тебя засужу, понял? Все узнают, что ты за урод такой! Вор вонючий!

— А ты, может, попробуешь сделать лучше — покажи себя, что ты не пустое место. Заработай сама! Как зарабатывать будешь? Твой прямой путь — эскортница! — ядовито усмехнулся Сеня. — И то тебе там не место. В постели ты просто труп лежачий! То, что рыжие — огонь в постели, враньё чистой воды. Ты вот тому подтверждение. Кто тебя такую захочет?

— А тебя, кто захочет? — насупилась Маруся. — Только та, которой ты заплатил? Моими деньгами? Не забудь сказать, чтобы она трусы свои спрятала!

— Не будь меня — вы бы с сестрой по миру пошли без трусов.

— Ты и так меня оставил без трусов, считай! У меня ничего нет!

Маруся была так зла, что устроила сеанс оставления себя без обуви и лифчика прямо посреди дня в дорогом ресторане Москвы.

— А платье чё не снимаешь? — ехидно оскалился Сеня. — Давай уж всё снимай, что я тебе оплатил!

— Это мне мама подарила, на восемнадцать лет! — прошипела Маруся. — Себе оставлю, нормального мужика в нём подцеплю! И буду с ним огнём в постели! И сумку тоже не отдам, она тоже мамина!

— Может, в Питер переедешь тогда уж, на свои квадратные метры, прямиком на кладбище родителей! — хмыкнул Арсений. — Они же целый кусок кладбища для Дуровых выкупили, я уж не стал у тебя его отбирать. Там можешь поселиться, как раз уместишься. Я тебе договор скину, кладбищенская земля всё, что у тебя есть! Не получится выжить — у тебя всегда есть выход!

У неё спёрло дыхание от цинизма человека, за которым была замужем и делила с ним постель, в которой, как оказалось, лежала бревном. Злость тогда отшибла здравый смысл окончательно.

— Трусы забыла! Лови! — крикнула Маруся, кидая ему своё бельё прямо в лицо.

— Истеричка больная! Теперь ты понимаешь, почему я выбрал другую женщину?!

— Потому что ты скотина! Ты с ней тоже из-за денег, альфонс недоделанный! Ты обокрал меня и оставишь её без гроша, урод! Я этого так не оставлю!

Как и сломанный нос, он наверняка, так не ставит. На улице она кричала от бессилия, ей было нечего ему противопоставить. Пока. Потом что-нибудь придумает. Маруся осталась совсем одна, почти без денег, но у неё ещё осталась сестра, какая-никакая, но есть родной человек. Уж с её деньгами Дуровы что-нибудь придумают.

— Хорошо ты его приложила стаканом, потом мне пощёчину, каблуком чуть глаз не выбила. Опасная ты женщина, Маруся Дурова, — улыбнулся ей Филин, пока девушка промокала пересохшее горло водой.

— Теперь-то да, а так я нормальная вообще-то была, — широко улыбнулась Маруся. — Теперь вот приходится вертеться, прям как моя бабушка балерина, которая фуэте на сцене накручивала.

— Только ты своими частями тела мясорубку делала? Так ведь тебя в школе звали? Мясорубка? — с улыбкой сказал Филин, Маруся ничуть не обиделась, только удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Встретил одну твою знакомую по старой школе. Тебя из-за папы так звали? — на всякий случай уточнил Филин — Или ты кому-то правда устроила мясорубку?

— Ну когда начали так обзывать, так и устроила, — невозмутимо сказал Маруся. — Стала приносить в школу потроха и кидать их в тех, кто обзывался больше всего. Папа сказал это хороший способ против травли. Меня больше не травили, но и не дружили. Ну и хер с ними, мне и так нормально было!

Маруся равнодушно махнула рукой, но Филин-то видел, что ей не нормально и когда-то было не всё равно. Перед ним, возможно, сидела девушка, которая была ещё более одинока, чем он. В мире денег, элитных школ и курортов, таким как Маруся, которая не вписывалась в каноны стандартного поведения золотой девочки, места не было. Её принимали в золотой круг избранных из-за денег её родителей, а когда их не стало — турнули из него прочь. Маруся — отщепенка, ещё и с ментальными проблемами, которые на неё повесил муж.

Филин отчего-то вспомнил своего Волчонка, которая также, как и он, так и не стала частью приличного общества. Святослав только годами вертится на его задворках в серой зоне, с людьми, что туда не вписались. Одиночки, которых все чурались, как будто одиночество было заразно. Сергей Саныч на этот счёт имел своё мнение.

«Одиночество — удел сильных. Слабые сходят с ума от своих собственных мыслей, а, точнее, от отсутствия таковых. Тишина сводит их с ума, как и пустота их жизни. Когда вокруг них нет суеты из других людей, они теряются. А знаешь почему? Потому что никак не могут найти вокруг человека несчастнее себя. В пустой комнате один на один — самый несчастный оказывается он»

— Я не хочу быть один, — робко отвечал мальчик Булат.

«Научишься быть сам с собой и не гореть в аду от одиночества, значит, сможешь быть с кем-то ещё, да ещё и счастлив»— с улыбкой отвечал Морж.

— Вы, значит, так и не смогли? — задал неудобный вопрос Булат.

«Нет, я просто понял, что одиночество мне нравится. Оно переросло в самодостаточность. Всегда приятно поговорить с умным человеком».

Булат тогда впервые поймал Быстрицкого на лжи. Он прочитал эту ложь в его глазах, а также в нервном поглаживании своего пса у его ног. Моржу было одиноко, но он уже не мог выбраться из этого плена.

Мальчик Булат вырос, но всё, что он умел лучше всего — это быть одному. Марусе же ещё только предстояло хлебнуть одиночества. Филина будто тянуло к таким, как она. Наверное, его не оставляла в покое надежда, что вместе они смогут разделить одиночество — одно на двоих. И будет им счастье.

Глава 16. Маруся, дробовик и свиньи

Марусе было некуда идти, кроме квартиры сестры, от которой Фрося не дала ей ключи, сказав, что у неё нет запасных. Она просидела возле подъезда в машине около часа, Фрося не брала трубку, потом и вовсе отключила телефон. Маруся в это время пересчитывала мысленно всех своих друзей, которых не было. Ни одной подруги, что остались бы в Питере, ни друга, ни даже любовника. Вот насчёт любовника Маруся, конечно, оплошала, надо было иметь, Сеня вон себе ни в чём не отказывал, даже ребёнка своей бабе заделал.

Когда Маруся отошла из машины в магазин за водой и возвращалась обратно, она увидела, что возле её машины трутся полицейские. Так Маруся поняла, что её покатушки на жёлтом коне подошли к концу.

Она позвонила Вере Степановне, чтобы спросить пришёл ли муж домой, может, она успеет заскочить в особняк, в котором не было ни охраны, ни видеонаблюдения, чтобы взять кое-какие ценные вещи. Теперь Маруся начала догадываться, почему камер в доме и снаружи не было, почему прислуга только филиппинки, которые двух слов по-русски не понимают.

Чтобы никаких свидетельств заключения Маруси под охраной не было.

— Я вам не советую приходить, Маруся, — усмехнулась Вера. — Ваше место уже занято, а я уволена, когда я уходила с чемоданом, ваша замена как раз пришла. Она, кстати, часто приходила, но так как вы мне за это не доплачивали, то говорить я не буду, кто она. Сюрпризы любите?

Вера Степановна громко засмеялась в трубку, пока Дурова рычала от ярости. Если бы у Маруси в тот момент была педаль под ногой, она газанула бы на всех скоростях, но ей пришлось ехать на метро, чтобы сэкономить на дороге, самое дешёвое такси ей было не по карману. В метро оказалось неожиданно чисто и очень легко ориентироваться, добрая тётенька в опрятной форме метрополитена подсказала ей, как добраться до адреса, с пересадкой на автобусе. Маруся стойко вынесла все тяготы общественного транспорта и через полтора часа стояла перед дверьми своего дома, который был куплен на её деньги, но ей больше не принадлежал.

Открыв её своим ключом, она прислушалась к тишине дома, пробралась на второй этаж, чтобы украсть из своего гардероба что-нибудь путное и дорогое, но замерла, когда услышала голос, доносившийся из спальни мужа. Она его узнала.

Маруся развернулась на сто восемьдесят и направилась в кабинет мужа, надеясь, что старый сейф деда всё ещё там. Ей срочно понадобился его дробовик.

Сеня всё-таки был немного туповат и до ужаса беспечен. Он оставил на том же самом месте ключи от советского сейфа, который сам по себе был достоянием семьи Дуровых — двухсоткилограммовая махина с гербом Российской империи. Сеня даже не удосужился избавиться от оружия. Маруся взяла в руки тяжёлый дробовик, которым учил пользоваться её отец, пошарила в сейфе на предмет патронов и нашла всего два. Остальные Сеня расстрелял со своими дружками, передо которыми любил изображать из себя крутого мужика.

— На вас двоих хватит, — усмехнулась Маруся и направилась наверх.

Двое обнажённых голубков на постели до последнего не замечали, что в комнате их стало трое. Только выстрел чуть выше изголовья кровати заставил их оторваться от получения удовольствия. Они отскочили друг от друга, как тараканы от яркого света, увидев Марусю с дробовиком в руках, Арсений задрожал. Его жена брезгливо осмотрела своего голого мужа — он заметно отожрал живот на харчах, купленных на её деньги, Маруся перевела взгляд на свою младшую сестрёнку, которая пряталась за спину мужчины и тоже заметно пополнела в области живота. Теперь Маруся знала, что это из-за беременности, от её мужа.

— М-м-маруся, детка… — начал лепетать Сеня.

— Рот заткнул, свинья! — прикрикнула на него разъярённая жена, направив дуло ему в грудь. — Фрося, самая тупая из двух Дуровых, ты что реально ему поверила? Он обобрал меня, дождётся пока ты в свои права вступишь ты и оберёт тебя. Ровно через две недели, тебе днюха. Диплом ты уже получила в прошлом году, как бакалавр.

— Сеня любит меня! По-настоящему! — заверещала Фрося. — М-м-мы любим друг друга!

— Ну, сейчас посмотрим, как он тебя любит, — хмыкнула Маруся. — У меня только один патрон, выбирайте — кто будет жить. Сеня? Фрося? Кто кого больше любит?

Маруся, самая умная из двух сестёр, поняла по глазам их обоих — Фрося любит Сеню, а наоборот пока не факт.

— Она беременна! Ты что убьёшь своего племянника?! — взвыл Арсений, который, на удивление, всё ещё проявлял полную боевую готовность ниже пояса.

— Мне плевать! И терять уже нечего! Ты у меня всё отобрал, скотина помойная! Ну что, выбирайте, кто сдохнет, а кого я буду убивать голыми руками?

Через несколько минут всхлипываний Фроси и молчания Сени, Маруся решила сделать выбор сама.

— Видишь, систер, не любит он тебя, иначе умер бы уже давно, — покачала головой Маруся. — Ладно, Фрося, отойди от него, чтобы не попасть нечаянно под дробь, Сеня — ты труп!

Фрося взвизгнула и толкнула дрожащую свинюшку вперёд, отпрыгивая в сторону, Сеня запутался в своих же ногах и упал на пол, а его любимая смахнула с тумбочки лампу. В завязавшейся кутерьме, Маруся растерялась, переводя дуло с Сени на сестру, которая начала кидать в неё предметами. Арсений в это время кинулся к двери и выскочил на волю, Маруся за ним — её дробь проскочила над его головой. Голая задница успела выскочить на улицу. Позади Маруси упало тело, это Фрося потеряла сознание.

— Ты реально хотела их убить?

— Да нет, конечно, так уж, психанула немножко. Дробью не убьёшь, только покалечишь, — вздохнула Маруся. — Хотела показать ей, его настоящее лицо, но они друг друга стоят, похоже. Я прихватила кое-что из ценных вещей и убежала, пока муж не вызвал полицию.

— Отпечатки стёрла?

— Конечно.

— Умничка-девочка, — улыбнулся Филин. — Как ты на меня вышла?

— Моя парикмахерша про тебя сказала, она стрижёт многих эскортниц Москвы, они про тебя ей рассказывали. Я её случайно в центре встретила, когда от юриста шла. У меня тут в Москве не так много знакомых. Когда я рассказала ей, что со мной случилось, она сказала, что есть такой человек, Филин, который решает вопросы, которые не могут решить ни юрист, ни полиция. Я пыталась тебя найти, она скидывала мне места, где ты должен быть, а я туда ходила. Потом она узнала, где твой офис и вот я тут.

Филин еле сдержал падающую челюсть, какая-то специалистка по волосам, которой шлюхи изливают свою продажную душу, знает, где Филин будет в тот или иной день? Сергей Саныч его предупреждал:

«Когда ты начнёшь светить своим сияющим лицом слишком часто, оно станет заметным. Каждая собака будет знать, где ты обедаешь, ужинаешь, трахаешь девок. Либо сиди в тени до последнего, либо меняй постоянно места встреч и приёма пищи, бордели и женщин. К последнему отнесись серьёзней всего, я знал десятки мужчин, которым пуля прилетела по вине их баб. А мужчин, любимых женщин которых убивали из-за них, я знавал ещё больше. Любовь в твоём случае слово запрещённое»

— Зачем сбежала с аукциона?

— Испугалась, я пока бежала он меня догнал! Я думала, ты там уже в крови весь валяешься, — буркнула Маруся. — Я ему треснула ногой куда-то в район яиц и убежала. Но делать-то мне нечего, всё равно к тебе пришла.

— Зачем?

— Я хочу нанять тебя.

— Для чего? Чтобы я сохранил твою жизнь, Мясорубка с дробовиком?

— Я знаю, что ты можешь гораздо больше! Ты можешь помочь получить справедливость!

— Хочешь, чтобы я и для тебя нашёл справедливость? Наказал сестру и мужа?

— К херам наказание! — вскрикнула Маруся, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. — Мне насрать, что будет с мужем и его любовницей, Фросей дурой Дуровой, которая мне больше не сестра! Мне нужны только мои деньги и всё! Я хочу только их! А они пусть идут на хер! Пусть хоть живут долго и счастливо! Я тоже буду!

Филин усмехнулся, покачав головой, у золотых деток один бог и господин — деньги. Золотая девочка Маруся не исключение. Месть тоже удел сильных людей, Маруся пока до неё не доросла.

Глава 17. Не гуляйте, дети, по лесу одни

Филин рассматривал избитую женщину, глаза которой горели праведным огнём мести, которая уже свершилась — ногтями, зубами, кулаком. Она будто всё ещё считала обеих Дуровых детьми, которые подрались и решили все свои вопросы в детской драке. В бою Маруся против Фроси, выиграла старшая сестра и ей этого достаточно, осталось получить выигрыш за этот бой.

— Пусть забирает моего мужа, молочного порося, и рожает от него поросят! Я заберу то, что она у меня украла, и больше никогда с ними не встречусь. Можете это устроить?

— Возможно, — уклончиво ответил Филин.

Такие вопросы обычно решались методом грубой силы — ствол у виска неправой стороны, надёжный нотариус, подписи внизу страницы и по домам. Но здесь под дулом пистолета будет беременная женщина. Лишние нервы.

У Филина, не у неё.

— Меня не устраивает такой ответ. Да или нет? — рыкнула на него воинственная Маруся.

— Да, могу. Это дорого, но как я понимаю, денег у тебя нет. Ты принесла в квартиру сестры все свои бриллианты, а она тебе их не отдала. Так вы и подрались, да?

— Ага, чёртова Дурова! Если бы не сосед, я бы прорвалась! — хмыкнула Маруся. — Я заплачу, когда мои деньги будут у меня.

— Я не работаю в долг, Маруся. Однако, там откуда я родом говорят: «Не смогу забрать долг деньгами — возьму здоровьем». Со здоровьем у тебя сейчас не очень. Ты, Медовая пчёлка, заплатишь своим телом за мою помощь.

Маруся на секунду замерла, а потом резко вспыхнула красным фейерверком, мигом сняла с себя босоножки и запустила их по очереди прямо Филину в лоб. Потрясающая меткость, не мог не отметить он, уворачиваясь от обуви, купленной на его деньги.

— Да пошёл ты, петух общипанный! — взвилась рыжая бестия. — Как вы меня задолбали! Мне уже раз десять предлагали продаться охреневшие мужики — на улице, в ресторане, на благотворительном вечере прямо за спиной у жены! Да что с этими людьми не так?! Раньше такого не было! Сама, блядь, разберусь! Я лучше один раз на патроны насосу и сама свои проблемы решу, чем под тебя ложиться месяцами!

— Вперёд и с песней! — рявкнул на неё Филин. — Ты заколебала кидаться в меня вещами и оскорблениями, ещё не выслушав до конца! Тебе не хватает воспитания и терпения, детка! Но мир тебя воспитает, уж будь уверена. С людьми, которые нужны тебе, а не ты им, надо договариваться, а не вести себя как избалованная сука. Моё терпение тоже не резиновое!

Вместо конструктивного диалога Филин получил злобный взгляд Маруси, в её глазах стояли слезы обиды. Она метнулась к двери босиком. Святослав кинулся за ней, немного с опозданием. Он мысленно корил себя за неудачно подобранные слова, он ведь совсем не то, имел ввиду. Хотя то, но немного иначе.

Девочка явно перенервничала, одни предатели кругом, а впереди маячит психушка и нищета. Надо было донести своё предложение как-то по-другому. Ей в последние дни пришлось пережить не один контрастный душ суровой правдой окружающего мира, вот и понесло Маруську по кочкам.

Медовая пчёлка промчалась мимо удивлённо поднятых бровей от Алевтины и ревнивого взгляда от Марики, в дверях приёмной Филин столкнулся нос к носу с Назаром, который открыл рот, чтобы сказать что-то мегасуперважное.

— Не сейчас! — крикнул Филин, спускаясь по лестнице, видя рыжую голову на два пролёта ниже.

У стойки ресепшен, где отдыхали несколько ребят из его личной охраны и водитель, он быстро раздал задания.

— За ней, быстро, наружное наблюдение, пока до ночи, потом сменят. Если что-то подозрительное сразу звонить мне.

Обратно Филин поднимался с бешено стучащим сердцем в груди, Маруся манила его мужскую натуру хищника-покорителя, эта самка должна быть его. Но только на его условиях, а не на своих, продиктованных отсутствием всяких границ, норм приличия и истерии.

Филин вытащит эту красную помидорку из тепличного горшка и заставит пережить суровую зиму, чтобы она набралась опыта и терпения, иначе ей не выжить. Задача уровня «hard». Ему такие были по нраву. Научить уму разуму непокорную мажорку, задница которой в опасности, а она бежит прямо на неё, растопырив руки.

Как сказал ему когда-то Сергей Саныч:

«Когда уровень мудрости человека начинает зашкаливать, он жаждет ею поделиться. Нужны уши и люди, которые готовы внимать мудрому слову».

Однако, Морж, всё-таки был умным человеком, и добавил:

«Или ты просто стал старым козлом, который охуел от чувства собственной значимости и ссыт в уши молодняку своими сомнительными жизненными достижениями, прикрывая это мудростью. Держи врагов на прицеле, а свою кукуху в поле зрения, ведь она всегда может уехать, в самый неожиданный момент».

Филин услышав это, рассмеялся до колик в животе, да и Морж не смог удержаться от смеха. Впервые Святослав слышал, как он смеётся. Это была редкость для столь серьезного мужчины.

— Филин, есть разговор, надо ехать на выезд, труп искать, — вздохнул Назар, когда его партнёр вернулся в офис.

Святослав тяжело вздохнул — ещё одно дело будет раскрыто, радости только никакой.

Филин зябко поёжился, стряхивая с рукавов кашемирового пальто капли дождя и налипшие листики. Лес. Поздний вечер и покрапывающий сверху дождь. Пятеро мужчин вокруг ещё одного, который с лопатой в руках, продолжал копать могилу. Не любил Святослав эти выездные сессии по поиску трупов, но без этого в его профессии никак.

Назар вчера огорошил его новостями, что подозреваемый по делу дочери Васильева, резко пошёл по грибы, в самую засуху. Пришлось поднять беспилотник, который сквозь крону деревьев по инфракрасному излучению от теплого тела выяснил, что предполагаемый убийца долго стоял в одном месте посреди леса. Потом вышел оттуда с пустым лукошком, а следом начался грибной дождь.

— Долго ещё? Я на ужин с женой опоздал, может, ещё на раздачу супружеского долга успею, — усмехнулся Назар.

Мужчины вокруг загоготали, копатель начал ещё яростнее делать свою работу. Он вдруг остановился, застыл с лопатой в руках, глядя себе под ноги.

— Жорик, проверь, что там, — кивнул Филин.

Мужчина в непромокаемой куртке с капюшоном спрыгнул в вырытую могилу и нагнулся над телом, завёрнутым в ковёр.

— Она здесь, — сказал он Филину.

Обвиняемый за его спиной заплакал, бросив лопату на землю.

— Она сама виновата! Виновата! Я не хотел! Она меня довела!

— Ага, раз двадцать на твой табельный пистолет напоролась, — рыкнул на него Жорик, рассматривая находку в ковре. — Забирайте, мужики, осторожно.

Филин смял пачку сигарет в кармане, ещё один отчаявшийся человек, у которого без вести пропала дочь, её нашёл и сможет хотя бы проводить ее в последний путь по-человечески, проститься и обрести покой после мести. Участь её убийцы предрешена, он из касты неприкасаемых, статьи закона писаны не для него. Поэтому не будет ни суда, ни следствия, только приговор, потом тело превратится в пепел в личном крематории Филина. Дело об убийстве закрыто, а статью о коррупции и хищениях только позавчера пришили к делу обвиняемого.

Пока четверо мужчин возились с целлофановым мешком, дождь прекратился, птицы замолкли и повисла зловещая тишина, которую нарушил хруст веток с северной стороны, будто кто-то продирается сквозь чащу. Пять стволов мигом взметнулись в сторону звука.

— Может, животное? — предположил Назар.

Светлое пятно мелькнуло среди деревьев, хруст усилился.

— Не животное, мать вашу, а человек прямоходящий, — тихо сказал Филин, рассматривая качающийся из стороны в сторону белый силуэт.

— Господи помилуй, — раздался тихий шёпот рядом с ним.

Из-за дерева вышла девушка с чёрными, как смоль, волосами, в подвенечном платье, с пугающими темными кляксами на белом полотне ткани. В свете фонарей блестела кровь на лице, безумный взгляд блестел ярче всего. Она по очереди осматривала всех присутствующих словно искала следующую жертву Кровавой невесты.

— Горько что ли? — нервно хохотнул Назарыч.

Девушка резко повернула голову к нему, её глаза закатились и она рухнула на землю лицом вниз. Пятеро мужчин с пистолетами в дрожащих руках обступили лежащее тело на земле.

— Я чуть не обоссался, блядь! — гаркнул Жорик, сидевший когда-то в тюрьме за убийство. — Кто это? Чё она тут делает?

— Ну что Филин, тут все женаты, а ты всё отлыниваешь, — усмехнулся Назарыч, кивая на девушку. — Вот тебе счастье привалило, прям в платье сразу. Принимай — тащи в ЗАГС, пока не очнулась!

Мужчины нервно рассмеялись, Филин нагнулся над телом и осмотрел невесту в белом платье.

— Кровь не её, у неё только рана на голове, неглубокая, — констатировал он, поднимая её с земли и укутывая в своё пальто. — Жорик, отвези её в нашу клинику, под охрану, заканчивайте тут быстрее. Назарыч, со мной.

Подсвечивая обратный путь девушки фонариками двое мужчин двигались по следу сбежавшей невесты, они прошли около полутора километров, прежде чем вышли к охотничьему домику посреди заповедника, где, похоже, была небольшая свадьба. Арка молодожёнов, фуршетные столы, цветы повсюду, красивая подсветка фонариками и совсем некрасивые бездыханные тела.

— Ах эта свадьба, пела и плясала, — тихо сказал Назар, осматривая лежащих на земле. — Девять штук, все с пулевыми. Контрольный в голову у каждого, никто даже бежать не пытался.

— Конкурсы у тамады были веселые, да все проиграли, — вздохнул Святослав. — Будут в следующий раз звать на свадьбу — я пас.

Опять судьба подкидывала ему интересную загадку, наверное, только Филину и по силам такое решить, поэтому и подкидывала.

Глава 18. Сбежавшая невеста

Филину понадобилось несколько дней, чтобы утрясти вопрос с полицией, и немного денег, чтобы массовое убийство пока не всплыло в инфополе. Невеста два дня пролежала в полусне с тупой травмой головы. Серьёзных повреждений нет, кроме ушиба головы и перелома запястья. Сбежавшая невеста проводила свои дни в надежной клинике, под охраной Филина, пока он решал, что с ней делать. Наконец, с больной можно было поговорить, только был один неутешительный прогноз в её карте.

Девушка со спутанными тёмными волосами, в больничной сорочке на голое тело прижимала к груди руку в гипсе. Она сидела на койке и испуганным взглядом смотрела на двух мужчин. Один из них, крепким плечом прислонился к стене и исподлобья смотрел на неё, сложив руки на груди. Другой, в красивом тёмно-синем костюме, в жилете и галстуке, сидел на стуле напротив её койки, широко расставив колени. Он вертел в своих руках паспорт и задумчиво кусал губы.

Филин тяжело вздохнул и взглянул на лесную нимфу, которая недавно вышла из леса навстречу к людям. Красивая, с точёными скулами и чувственными губами, волосы светлее, чем он разглядел той ночью. Изящные брови над темно-зелеными, почти карими глазами всё больше наполнялись страхом. Она рыскала взглядом по незнакомым ей мужчинам и молча ждала.

— Минем исемем Святослав. Ә синен исемен ничек? — холодно улыбнулся Филин.

— Ләйсән, — тихо ответила девушка.

Филин усмехнулся, татарочка по паспорту всё-таки помнила свои корни — язык отца и матери. Удар по голове эту часть мозга не затронул, как и многое другое. Весь вопрос в том, что она запомнила?

— Как твоя фамилия? — прищурился он, считывая реакцию Лейсан.

— Сандугачева.

— А отчество?

— Маратовна. У вас же есть мой паспорт, там же написано, — кивнула она на документы в его руках. — Это ведь мой паспорт?

— Возможно, твой. Что последнее ты помнишь?

— Экзамен вчера был, первый курс, второй семестр, матанализ, я сдала на пять, как и прошлый. У Боброва Георгия Виссарионовича, — слегка улыбнулась девушка, которая судя по паспорту и виду была далеко не первокурсница.

Филин переглянулся с Назаром, который тряхнул головой, недоверчиво глядя на женщину. Святослав поднялся, поправил пиджак, прошёлся по палате взад-вперёд, раздумывая над сложившейся хреновой ситуацией. Резко сел на койку и сунул ей в руки паспорт.

— Смотри и читай!

Девушка нервно сглотнула и начала дрожащими пальцами перебирать страницы.

— Это не мой паспорт! Не мой! Это я, но он не мой! — заверещала она на всю палату.

— Верно, красавица, он не твой, это подделка, но паспорт настоящий. Делали на совесть, — усмехнулся Филин. — Тебе оставили имя, но отчество и фамилия не твои, Лейсан Айдаровна Гарипова.

— Но почему?! Я не понимаю! Почему я здесь?! Где папа и мама?! — всхлипнула Лейсан. — Где Рустам? Мой муж? Где все? Мне никто ничего не говорит!

Филин с Назаром снова переглянулись, пока Лейсан в отчаянии листала свой паспорт здоровой рукой, будто что-то искала. Она наткнулась на штамп о браке, единственный и не с тем, кого она помнила мужем. Прежде чем сыграть свадьбу жених и невеста поженились в ЗАГСе. За день до трагедии.

— Это не мой муж, я не знаю никакого Ярослава! — пролепетала она и из ее глаз потекли слезы.

— У тебя нет отца, нет мужа, нет самой себя, — задумчиво почесал подбородок Филин. — То, что ты помнишь, было одиннадцать лет назад. Лейсан Маратовна погибла через три месяца после этого экзамена.

— Что?! Что вы такое говорите?! Вот же я — я Лейсан Маратовна! — закричала девушка.

Она ударила себя в грудь ладонью и вскочила на ноги, Филин оценивающе осмотрел занятный женский экземпляр — длинные стройные ноги, высокая грудь с темными ореолами сосков, которые просвечивали сквозь больничную рубашку.

— Кто вы такой?! — закричала она, толкая его в грудь. — Что вам надо от меня?! Я Лейсан Сандугачева, мой отец Марат, муж Рустам Караев! Где они?! Кто вы такой?!

Филин схватил её за предплечья и встряхнул, она удивлённо взглянула на него, чуть приоткрыв рот.

— Твой муж погиб одиннадцать лет назад, ты погибла через месяц после его похорон. Я лично присутствовал на всех похоронах, тебя кремировали, Лейсан. Но вот ты здесь, живая, и мне очень интересно, какого хрена произошло тогда и происходит теперь? Тебе сейчас тридцать, девочка. Высшую школу экономики ты так и не закончила.

— Ма-ма! Па-па! — заплакала Лейсан, кидаясь к двери, где её остановил Назар.

— Твой папа погиб позавчера, на твоей второй свадьбе, как и жених. Мать пока не нашёл, среди трупов её не было.

— Н-н-ет! Это всё не правда! Не правда! — закричала девушка и начала оседать на пол.

— Не время истерить! — прикрикнул на неё Филин и усадил на койку, сев напротив. — Слушай сюда, Лейсан, если хочешь остаться на свободе и живой, сегодня придет следователь и вот, что ты ему скажешь…

— Зачем тебе это, Филин? Чё ты с ней возишься? Отдал бы ее полиции, пусть разбираются, — хмыкнул Назар, пока Святослав в раздумьях расхаживал возле их машин на парковке.

— Скучно мне, Назарыч, суету навести охота, — усмехнулся Филин. — Я ведь вот какое дело, её первому мужу на тот свет путевку выписал. Карагач, он же Рустам Караев, слишком до хрена себе позволял, его тестю, очень уважаемому человеку это не понравилось. Спустя время я собственноручно опустил тело его дочери в печь крематория, когда её родители выбрали способ погребения. Тогда её накрыли саваном, чтобы прикрыть разбитое после ДТП лицо. И вот смотрю я на неё и вижу — авария-то была, подрихтовали ей личико, шрамы даже остались, новую личность сделали. Зачем? Ей ничего не угрожало. И вот мы столкнулись с ней в тёмном лесу. Что это, дружище? Думаешь, судьба?

— Думаю, твоя пернатая жопа привлекает слишком до хера всякой мути на свою голову, — усмехнулся прямой как палка Назар. — И тянет к тебе вот такую вот тёмную шушеру, чтобы мудрый Филин во всём разобрался, наказал виновных и спас слабых дамочек от злых дядек. Глядишь, тебе потом благодарность перепадёт.

Филин усмехнулся, дивясь житейской мудрости своего друга.

— Ты ей веришь, Назарыч? Что она ничего не помнит? А то очень удобно получается — в ее случае.

— Я вообще бабам не верю, — хмыкнул Назарыч. — С тех пор, как женился, третьей дорогой обхожу на всякий случай, мало ли, что у них на уме. Мне Алеськи хватает, мозг мне взрывает вечно.

— Что-то непохоже, чтобы ты сильно страдал, — усмехнулся Филин.

— Да я и не страдаю, жить зато интересно. С ней так вообще, — улыбнулся Назар, похлопав Филина по плечу. — Ничего, Филин, будет и в твоем дупле счастье!

— Может, не надо? — рассмеялся Святослав. — Мне вот только не хватало, чтобы меня в темечко клевали и яйца мои высиживали. Ещё и перья из крыльев повыдергает, чтобы из дупла никуда не вылетал. Я не домашняя птичка, Назарыч. Так и живу — получаю удовольствие от постоянной охоты на новую дичь.

Филину временами казалось, что то, что он говорит, чистая правда. Но чаще всего он приходил к выводу, что врать самому себе становится всё сложнее.

Он встрепенулся, когда ему настойчиво начал кто-то звонить, как раз оттуда, куда он хотел ехать прямо сейчас.

— Да, Жорик. Скоро буду у вас, проблемы какие-то? … Ничего не делайте, я приеду и разберусь!

— Что случилось? — нахмурился Назар, сразу оценив уровень опасности по лицу Филина, который сбросил звонок и прищурил хищный взгляд.

— Кто-то копает под мою пернатую задницу, Назарыч, и начал он с самого правильного места — с крематория.

Глава 19. Я не такая!

Филин подъехал к серому зданию в сдержанном стиле модерн со служебного входа. У главного входа черными муравьями медленно ползали те, кто провожал в последний путь кого-то из близких. Ритуальный бизнес приносил Филину стабильный и ощутимый доход, с каждым годом всё больше. Цены на квадратные метры в Москве только росли, особенно, на кладбищах.

Филина встретил Жорик, они прошлись по зеленому саду, который рос вокруг крематория. Когда-то на этом месте были помещичьи яблоневые сады, теперь — вотчина Филина.

— Рассказывай, Жора, — вздохнул Филин, закуривая сигарету.

Георгий Иваныч Жирков — крупный мужик около пятидесяти лет, в кепке таксиста, с загорелым лицом, испещренном глубокими, но редкими морщинами, начал чётко и ясно обрисовывать ситуацию.

Потому Филину он и нравился, никакой воды — только факты. Жорик работал с Филином уже больше десяти лет, он был главный Чистильщик столицы. К нему можно было обратиться, чтобы вычистить места преступлений, через официальных лиц, а можно было неофициально попросить сделать так, чтобы трупы после перестрелки к официальным лицам под роспись никогда не попали.

— Наш Альбертик по неопытности попал в бабьи сети, — вздохнул Жорик. — Познакомился с девчонкой, встречались, Шуры-муры все дела. Она попросилась к нему на работу, мол никогда не была в крематории. Он её провёл как-то ночью, она явно что-то разнюхивает. Неизвестно, что он ей успел выболтать. Ты, Филин, не жести с пацаном, он же зеленый ещё совсем. Это его первая девушка. Наказывать его за то, что не знает, где баба правду говорит, а где врёт, как дышит, всё равно что ребенка несмышленого. Все мужики на баб падкие.

Альберт и так уже был наказан, в самом начале своей жизни — родовая травма, ДЦП. Он ходил, чуть прихрамывая, хорошо управлялся правой рукой, но левая работала с трудом, а его лицо иногда искажалось от нервного тика. В современным мире приятная внешность значила много, даже слишком много. Красивым мужчинам и женщинам будто был обеспечен билет в счастье, половину из которого они оплачивали своим лицом. Филин смотрел совсем на другие качества человека, как его учил Морж:

«Занимаясь самыми безнравственными делами, работай с самыми нравственными людьми. Теми, кто знает, что такое совесть, именно она не позволит им тебя предать. Работай с теми, кто знает цену предательства, и за неё продаться точно не готов. Потому что уже её заплатил сполна. Давай людям шанс в жизни, которого им никто никогда не давал, а то и вовсе отобрал. Тогда дари им справедливость, а не деньги и они будут с тобой до самого конца»

Филин не сразу научился разбираться в людях, даже при хороших вводных данных по части проницательности, которые в нём увидел Морж. Его предавали, обманывали, кидали на деньги, зато он получал бесценные уроки и отдавал долги сполна. Сейчас на него работали только самые надежные люди, многим из них он дал возможность жить как человек и прилично зарабатывать. Например, Жорику, у которого после тюрьмы со статьей о предумышленном были только две дороги — спиться или сделать ещё одну ходку. Он отсидел свой срок, отдал долг обществу, но оно его так и не приняло. Филин помог ему в трудный момент его жизни, и Жора был ему благодарен по гроб этой самой жизни.

В крематории не было камер, по крайней мере, тех, о которых знал персонал. Ни к чему там были лишние глаза, достаточно было ушей. Филин внимательно просмотрел свои личные записи с камер и тяжело вздохнул, обращаясь к Жорику.

— За девкой слежку организую, пока ничего не делайте. Посмотрим, чья крыска эта Лариска. Альберту ничего не говори. Парень всего лишь хотел немного любви, а кто-то этим воспользовался.

Когда Филин выходил из здания внутри него была напряжена, казалось, каждая клетка тела, предчувствуя азартное противостояние. С кем? Пока не ясно. Хотел суеты? Получил. Желания Филина сбывались слишком быстро.

Святослав заглянул в телефон — по списку ещё одно дело, встреча с Ласточкой, которая теперь под крылом Филина.

Пока Надя осматривалась в доме, где Филин обычно прятал тех, кого не должны были найти, он осматривал её. Нежно-голубое платье до колен, открытые плечи, тонкая цепочка на шее и маленькая подвеска-капля в ложбинке между ключиц. Филин тяжело вздохнул, всё-таки некоторые женщины умеют создавать сексуальность не раздеваясь, маленькими акцентами расставляя капканы для мужчин. Взмах ресниц, интимное касание мочки уха, поворот шеи, вздох — и вот ты уже готов.

— Здесь очень хорошая планировка. Почему моя квартира не подходит? — спросила Надежда, перемещаясь по небольшому дому из кухни в гостиную.

— Потому что её легко вычислить, через твою подругу риелтора, — усмехнулся Филин, пожирая глазами её зад, когда она нагнулась поправить подушки.

— И когда мне сюда ехать?

— Когда припекать начнёт, или заранее, как сама решишь. Ключи я тебе дал. По твоему мужу уже дал отмашку — ищут, копают. Он скоро приедет?

— Не знаю, он не сообщал. Даже не звонит, — пожала плечами Надя.

— С тобой всегда ездит водитель, ты ему доверяешь?

— Муж ему платит, чтобы за мной следить, я плачу сверху и разрешаю в рабочее время заниматься своими делами на моей машине, — усмехнулась Надя. — Я ему верю, благодаря Коле, муж себя сдерживает, когда мы едем в машине с какого-то мероприятия, где я по его мнению вела себя недостаточно хорошо.

Ласточка нервно поправила цепочку шее и отошла к окну, любуясь на сад во дворе, густые кусты и деревья перед окнами пропускали мало света, зато не давали подсматривать за жильцами, плюс на всех окнах были плотные шторы.

Хищник неслышно подошёл к своей жертве, Надя ощутила его присутствие за спиной слишком поздно — тепло его дыхания обожгло ей кожу на плече. Незнакомый мужской запах защекотал в носу, она судорожно вздохнула, когда его руки сомкнулись на её талии. Филин прижал её к себе спиной и наклонился к шее, чтобы, наконец, поцеловать. Спустя двадцать лет, он всё ещё этого жаждал, будто это незакрытый гештальт.

— Нет! — резко вскрикнула Надя, вырываясь.

Она обернулась, её ладони упёрлись в его грудь, но её глаза точно говорили «да». Филин усмехнулся той самой ухмылкой, от которой у женщин в его объятиях только ярче загорался огонь желания в глазах. Он поймал её за запястья и притянул к себе ближе.

Ласточка пыталась оттолкнуть Филина, но его губы всё равно нашли её. Секунда борьбы и сопротивление птички в силках ослабло. Филин отпустил её запястья и обнял, прижимая к своему телу. В гостиной есть диван, у него в кармане пиджака презервативы — он готов был идти до конца.

Надя же начала тормозить — прервала поцелуй отстранилась, дёрнулась, почти вырвалась, но Филин снова схватил её за запястья. Сопротивление — самая любимая женская прелюдия.

— Пусти… — прошептала Ласточка, глядя куда-то в сторону, будто боялась посмотреть ему в глаза.

— Почему? Ты ведь хочешь этого, и я хочу.

Он скользнул своей щекой по её, добрался губами до виска и прижался к нему горячими губами. Надя снова попыталась его оттолкнуть, но вместо этого получила поцелуй в губы. Филин был слишком настойчив — целовал её снова и снова, а его руки заскользили по её телу. Её дыхание сбилось, она прикрыла глаза, явно наслаждаясь тем, что между ними происходило, но всё равно пыталась отстраниться, а в следующее мгновение позволила прижать себя к стене, отвечая на поцелуй.

Филин опустил ладонь на её бедро, залезая под подол платья, стоило ему добраться до её трусиков, как она на широко открыла глаза, ударила его по руке и отскочила в сторону.

— Я не могу! Не надо! Стой! — почти выкрикнула она, её глаза блеснули огнём.

— И что тебя останавливает?

— Я не хочу стать такой же как он, я не буду изменять мужу!

Филин расхохотался, насмешливо глядя на растерянную Надю.

— Вы, женщины, такие смешные — «не хочу быть как он»! Так не будь! Просто наслаждайся моментом! Он тебе уже изменил, Надя — потыкался членом в другую бабу и заделал ребёнка, тебе уже нечего ему хранить. Какая тут верность? Расслабься и получай удовольствие!

Ласточка чуть не плача, закусила губу, схватила свою сумочку со столика и ринулась в коридор. Филин подошёл к окну и оперся ладонями о подоконник, наблюдая, как Надя спешно садится в авто, водитель даже не успел открыть дверь.

— Я всё равно трахну тебя, Ласточка, — пообещал себе Филин. — В память о старой любви.

Будучи честным с самим собой, Святослав не понимал зачем ему это? Может, затем, чтобы показать ей, что она потеряла? Будучи ещё честнее, Булат точно знал, если бы они остались вместе, то никогда бы он не стал Филином, великим и ужасным.

Глава 20. Ночной облом

После неудачной охоты на Ласточку, Филин нашёл в себе силы решить ещё несколько важных вопросов, а потом решил нагрузить сверхурочными свою секретаршу. На город уже опустилась ночь. Для борделя не было ни сил, ни настроения. Обычно Марика отрабатывала своё содержание только в офисе, но когда он ей позвонил и сказал, что приедет к ней домой, девочка очень обрадовалась. Будто их отношения вышли на какой-то новый уровень, выше, чем она была до этого под столом.

Филин же просто хотел снять напряжение, руководствуясь извечным постулатом — «Не дала одна, так даст другая». Марика встретила его через полчаса у двери своей квартиры, без привычного офисного костюма, зато привычно без белья. Только чулки и ничего больше. Она опустилась перед ним на колени, преданно, заглядывая в глаза. Филин усмехнулся, от Ласточки такого он вряд ли когда-то дождётся.

— Здравствуйте, Святослав Александрович, так рада вас видеть, — улыбнулась Марика.

Она потянулась к пряжке его ремня, Святослав слегка запрокинул голову назад, тяжело вздыхая. Опытная девка справится за пять минут, как всегда, а он ещё успеет приехать домой, посмотреть футбол и отоспаться.

Его пальцы скользнули по её волосам, придвигая голову ближе к своему паху, пока она копалась с ремнём и замком на ширинке. В тишине ночи вдруг раздался звонок, а ночные звонки для Филина означали только злоключения:

— Скоро буду, не упустите! — рявкнул он в трубку и немного грубо оттолкнул от себя женщину на коленях. — Извини, не сегодня, Маришка, есть дела поважнее.

Филин быстро привёл одежду в порядок, выбежал на улицу, где его ждал водитель и охрана. Они уже были в полной готовности. Водитель отъехал подальше от вездесущих камер, открыл багажник, Филин надел бронежилет под пиджак, рассовав два ствола по кобурам и несколько обойм в броник.

— Ну, что, Филин, в путь — спасать невезучую Пчёлку! Может, тут хотя бы что-то обломится, — дрожа от предвкушения сказал сам себе Святослав.

Маруся сто раз пожалела, что обратилась к этому загадочному Филину и столько же раз пожалела, что отказалась от его помощи, да ещё с таким скандалом. Не в её случае было выбирать. Помощи ей было ждать неоткуда, она жила в самой дешёвой гостинице, из вещей у неё осталось только то, что она успела украсть из дома. Своровала своё же, но факт остаётся фактом — у неё больше ничего нет.

Маруся попыталась забрать свои вещи и ценности у сестры, подкараулив её в подъезде у квартиры, но та устроила такой гвалт и драку, как будто Маруся пришла её убивать, так что ей пришлось спешно бежать. По дороге сломала каблук, в офисе Филимонова осталась вообще без обуви. В следующий раз на важное дело она решила идти в более подходящей одежде и обуви.

Среди ночи ей захотелось поесть, теперь добыча пропитания стала задачей номер один. Она постоянно была голодная и злая, питалась чёрте чем из дешёвых сетевых магазинов и была готова убить за чашку хорошего кофе. Из всех вариантов выпутаться из своей семейной драмы у неё всё ещё был только Филин, который был чуть ли не последней инстанцией перед вратами в ад. Про него говорили, что он может решить любой вопрос, достать любого человека, найти и потерять тоже. Маруся в это слабо верила, но глядя на него, явно с деньгами и властью, она всё же заставляла себя в это поверить.

Маруся тяжело вздохнула, глядя в обшарпанный потолок номера отеля, встала со скрипучей кровати, где последний час лежала в раздумьях над своей судьбой, надела футболку на голое тело, спортивный костюм и кроссовки. Недалеко за углом гостиницы был круглосуточный магазин, она взяла с собой немного денег, которые добыла после продажи запонок и часов мужа.

Она услышала за собой шаги, когда почти дошла до поворота, за которым нужно было нырнуть между двух домов во дворы и пройти через тёмную парковку. Маруся решила не поворачивать, а идти по освящённой улице дальше, потому что, судя по всему, скоро надо будет бежать. Она не успела этого сделать, как её рот заткнула мужская рука и потащила именно в ту сторону, куда она направлялась изначально, но явно не за тем, чтобы купить ей поесть.

Она извивалась змеёй, пыталась кричать, лягалась и брыкалась, пока её тащили до машины двое мужчин, затем глухой удар по голове и темнота. Очнулась она со связанными руками и ногами, заткнутым ртом в тёмном багажнике едущей машины.

Так Маруся вывела для себя аксиому — есть на ночь очень вредно.

Преследование похитителей длилось около двух часов, закалённый в таких делах Филин, координировал действия своих людей, которые подключились к погоне.

В тонированной машине где-то впереди было двое мужчин, в багажнике одна женщина, в арсенале Филина много шпионских штучек. На тачке уже прикрепился gps-трекер, который упал им на крышу с летающего дрона, так — небольшая страховка. Была только одна проблема — в области местами глушили сигнал, машина то пропадала с радаров, то вновь появлялась на трассе. Близко к ним подъехать было нельзя, неизвестно, что стрельнет им в голову и куда тогда стрельнут они.

Машина пропала с экрана неожиданно надолго, Филин ругался вслух, не стесняясь в выражениях, если не появится сигнал в течение получаса, дальше можно не искать, вокруг лес, много съездов. Если заехать подальше — сигнал пропадает, Медовая пчёлка заблудится в лесу навсегда. Жаль её сладкий медок он так и не попробовал.

Её выволокли два мужчины из багажника около какого-то старого заброшенного здания, вокруг ни одного фонаря, ни души, ни хрена. Ан нет, был один хрен — её муж. Он с важным видом вылез из машины, в дизайнерском костюме, с начищенными до блеска ботинками.

Два гоповатых мужика в потертых куртках и джинсах, растрепанная и пыльная Маруся из багажника были будто из одной реальности, а её муж из другой.

— Набегалась, жёнушка?

Она не успела ответить, да и не смогла бы, вокруг её рта была намотана грязная тряпка, а ноги и руки всё ещё связаны. Сильный шлепок по лицу сбил её с ног и она упала на бок на влажную землю. Удар в живот — и у неё перехватило дыхание, которого скоро, видимо, совсем не станет. Все приличные жёны из криминальных новостей умирают от руки мужа, а про Марусю Дурову даже этого не скажут и умрёт она, как дура, от ноги мужа. Помощи ждать неоткуда…

Глава 21. Родственные узы

Муж ударил её носком ботинка в живот пару раз, пока Маруся, скорчившись от боли, пыталась понять, что же плохого она ему сделала, чтобы Сеня стал таким жестоким к ней? Маленькая поправка — после дробовика, нацеленного ему в грудь, она ещё могла бы это понять, но он стал таким ещё до этого. Пусть не любил её, пусть полюбил другую, пусть даже ему застлали глаза огромные деньги, которые мальчик из нищей семьи алкашей никогда не мечтал заработать. Но ребёнок! Их общий ребёнок! За что он так со своим ребенком? Её маленький крошка, которого она носила под сердцем, и с таким трепетом ждала, как скажет вечером мужу, что беременна.

Спутанное сознание Маруси, которое пичкали таблетками долгое время, наконец, прояснилось окончательно. Эта беременность и стала высшей точкой кипения, которая положила начало действиям её мужа. Галлюцинации начались уже позже, а не до, как ей рассказывали сестра, муж и сиделки. Сеня зачем-то убедил себя, что Маруся где-то нагуляла ребенка, но это была неправда! Ему просто нужно было оправдание своей жестокости.

Он детоубийца! И то же самое он сделает с Фросей!

Вместо боли, которая разливалась по телу от солнечного сплетения удушливыми волнами, Маруся вдруг почувствовала злость, которая быстро переросла в ослепляющую ярость. Она будто вся ею горела. Боль отступила в сторону, не справляясь с более сильной соперницей.

Её похитители гоготали, как тупоголовые гуси, которых Маруся терпеть не могла, встретившись с ними один раз в детстве. Следующий взмах ногой от мужа она не пропустила, даже со связанными ногами и руками, Маруся умудрилась сгруппироваться и взять его ботинок сорок второго размера в капкан между локтями и коленями.

Мужчина с большой буквы «мудак» не ожидал такого поворота собственной лодыжки и рухнул прямо в грязь, в которой последние минуты извивалась связанная и избитая им женщина. Смех мгновенно прекратился, когда Маруся, управляемая яростью, накинулась на мужа, что валялся в грязи на спине, как перевернутый жук. Она как-то умудрилась на него навалиться всем телом и ударить его своим лбом в переносицу. Маруся обожала этот эффектный удар, который много раз видела в кино, очень хотела узнать, как это будет выглядеть в реальности. Нашелся повод попробовать его в жизни. Сеня заорал диким кабаном.

Молчаливые мужчины оттащили её подальше от орущего мужа, барахтающегося в грязи. Маруся счастливо улыбалась внутри себя, если сломать нос Сене это последнее, что она сделает в своей жизни, то Дурова умрет, может, и обманутой дурой, но хотя бы немного отомщённой.

— Да хватит уже! Забирайте её! Не хочу больше её видеть и знать! — взвизгнул до тошноты противный фальцет, от которого пошли мурашки по коже.

Маруся кое-как повернула голову на голос и увидела свою сестрёнку, которая тоже, как оказалось, всё это время сидела в машине Сени, видела её избиение ногами и ничего не сделала. По её улыбке, мерцающей в темноте белыми винирами, стало понятно, что она наслаждалась этим зрелищем. Фрося, в ярко-красном плаще, в лаковых чёрных сапогах, была похожа на проститутку с большой дороги. Что Сеня в ней нашёл? Реализацию своих бурных фантазий в постели?

Она подошла к старшей сестре только после того, как наворковалась со своим любовником, который встал на ноги. Весь грязный, с кровавыми подтёками на лице, он смотрел на Марусю так, будто это она его связала и притащила в лес, чтобы избить. Фрося надменно взглянула на неё.

— Наконец, вся твоя грязь вышла наружу! Теперь все мы знаем, что ты из себя представляешь! Красота ни фига не страшная сила, да, Марусь? — хмыкнула она, скривив лицо. — Наконец, я избавлюсь от тебя и буду жить с человеком, который любит меня, а не смотрит в сторону моей сестры — пустоголовой дуры!

Маруся не смогла сдержать слёзы обиды. Одно дело, когда предаёт муж, другое дело — родной человек, которого знаешь всю жизнь. Они вместе росли, у них общие родители, было общее горе, но природа не дала им обеим общую внешность, а это, похоже, самое главное для Фроси. Психика страшненькой из двух сестёр оказалась не готова к соперничеству. В то время как Маруся обожала свою сестрёнку, та ей завидовала, и эта зависть съела в ней всё человеческое.

Старшая сестра перевела взгляд на Сеню, который с трепетом и нежностью обнял Фросю, и её деньги, кажется, были тут не при чём. Они любили друг друга, извращенной любовью двух мразотных людей, утонувших в своих комплексах.

Перед лицом скорой смерти на Марусю снизошла мудрость вместе с памятью. Она вспомнила, как мама говорила про Сеню, что он до ужаса честолюбив и пускает слюни на Марусю. Тогда она вовсю крутила шашни с красавцем мажором Лёхой. Их семьи могли бы объединить капиталы, стать ещё богаче, но Маруся выбрала невзрачного, но надёжного Сеню. Разглядела в нём мужчину, который лишь таким казался и реализовывал свой план стать богатым человеком за счёт неё, заодно трахнув объект своей страсти.

Маруся давилась слезами, глядя как её муж и сестра милуются. Может, ребёнка Фроси он и не убьёт. Маруся была готова умереть от одной только мысли, что скорее всего это Фрося придумала столь жестокий план по выпиливанию Маруси из их счастливой жизни. Самую страшную догадку, что избавиться от ребёнка тоже была её идеей

— Увозите её, как договорились, потом дам следующие инструкции, — усмехнулся Сеня, пренебрежительно кивая на жену.

Марусе не дали сказать напоследок ни единого слова, возможно, предатели просто сохранили какие-то остатки совести, которая могла бы проснуться, если бы Маруся прямо обвинила их в предательстве. Она молча наблюдала, как они садятся в машину и уезжают, оставляя её с мужчинами, которые смотрели на неё глазами голодных животных. Они снова запихнули её в багажник и куда-то повезли. Ей не было страшно, было стыдно, и очень больно от мысли, что мать с отцом перевернулись бы в гробу, узнав, что случилось в семье Дуровых после их смерти.

Ей развязали ноги — только чтобы она их раздвинула, убрали кляп изо рта — только чтобы она пошире его открыла. Маруся стиснула зубы и решила, что умирать тихо она не будет, как и сдаваться насильникам без сопротивления. Она теперь не под таблетками, может за себя постоять.

Маруся смогла ослабить верёвки на руках ещё в багажнике, куда её запихнули второй раз за сегодня. Она нашла какую-то острую железку и даже протёрла их немного, но всё равно никак не могла снять. Хорошо, что они были связаны впереди и она царапалась ногтями, как дикая кошка, когда похитители начали её лапать. Мужчины только смеялись и гоготали над её сопротивлением. Ей бы надо было бояться, а она злилась. Такая реакция на стресс.

— Твой муж велел отвезти тебя в надёжное место. Но про сохранность твоих частей тела он ничего не говорил, — ехидно оскалился один из мужчин.

Сеня, надёжный и ласковый муж, оказался самым страшным человеком в её жизни, который отдал её на растерзание сволочам. Она бы жаждала мести, да ей бы увидеть рассвет. Ещё пару дней назад месть была не так важна, как возврат средств.

Она отомстит хотя бы этим сволочам, твёрдо решила Маруся. Если её поставят на колени, она откусит им причиндалы.

Пленница упала на колени сама, когда от удара по лицу не смогла удержаться на ногах, видимо, её выкрутасы им надоели. Мужчина, что стоял перед ней, начал расстёгивать ремень, а она лишь сильнее стиснула зубы, которые скоро попробуют свежей крови. В колени впились сотни сосновых иголок, в голове помутилось. Она изо всех сил старалась не потерять сознание.

В тёмном лесу — единственным источником света были фары машины, в которой её сюда везли. Они ослепили её, когда стоящий между ней и машиной насильник вдруг упал на землю. На него будто напала тень, которая отделилась от деревьев вокруг, но это точно был живой человек. Он наносил удары по лицу, превращая его в кровавое месиво. Маруся не видела лица нападавшего, он был для неё лишь чёрным силуэтом на фоне яркого света. Глухие удары прекратились, тело на земле не подавало признаков жизни. Тень выпрямилась и встала между ней и светом от фар. В темноте белели рукава кипельно-белой рубашки и сияли его глаза — зеленые светофоры ночного хищника:

— Ну, что, Маруся, теперь готова выслушать мои условия по спасению твоей жизни или дальше будешь свой гонор показывать?

Маруся, как положено всем впечатлительным барышням после пережитого ужаса и чудесного спасения, хлопнулась в обморок. Ей срочно надо было перезагрузить все системы жизнеобеспечения.

Глава 22. Скотобойня

Третий час ночи. Рыжее облако волос волнами лежало на больничной подушке, Маруся была без сознания. Филин попросил вколоть ей успокоительного, чтобы она уснула покрепче. У него нет времени с ней сидеть и успокаивать, зайдёт завтра. Она лежала в соседней палате с Лейсан, которая уже спала, когда он к ней заглянул.

Святослав грустно улыбнулся, вытаскивая сосновые иголки из волос девушки. Маруся отказалась умирать без сопротивления, как отказалась принимать правду о родной сестре, просто открестившись от неё — «Пусть живут долго и счастливо». Но она отчаянно боролась с теми, кто пытался причинить ей боль. Маленькая боевая пчёлка. Её раны на лице заживут и рыжее солнышко снова будет сиять, наденет красивое платье и будете танцевать, пряча раны в душе за улыбкой. Как все остальные люди, пережившие боль предательства.

Филин намочил платок под краном и стёр грязь с щёк и лба, протёр ей руки, на которых было сломано несколько ногтей. До свадьбы заживёт, а утром она проснётся почти целой и невредимой, Филин успел вовремя.

— До завтра, Пчёлка, завтра пожужжим, — прошептал он ей на прощание.

Тридцать километров за МКАД, затем съезд, густой лес, дачный посёлок, снова лес и выезд к заброшенному колхозу. Здесь за двухметровым забором была скрыта самая главная тайна Филина — «скотобойня», как её называли его подчинённые. Сюда привезли тех, кто вывез девушку на ночное свидание помимо её воли. Святослав тяжело дышал, проходя мимо старого административного здания, в подвале которого были несколько камер временного содержания и комната для допросов. Ему нужно было пройти подальше, туда, куда допускались только самые преданные ему люди. Если в подвале административного здания иногда творился беспредел, то в подвале сарая не было предела этому беспределу. Назара в сарай Филин также не пускал, нечего ему там делать, семейному человеку с двумя детьми.

В сарай Филина пропустил охранник, который сидел внутри, он минуту оценивал на самом ли деле это его шеф. Когда тяжёлая металлическая дверь открылась, Филин вошел в полутьму коридора, что вёл к двум дверям — одна на первый этаж сарая, где заседала охрана, вторая вниз — в ещё один большой подвал. Филину нужно было во вторую, поближе к аду, где оказывались те, кого он сюда посадил за преступления, которые карались только билетом в крематорий.

Он вошёл в камеру, где два тела были подвешены на крюках к потолку, над ними уже немного поработали, судя по кровоподтёкам на телах и лицах. Филину необходимо было знать, кто это такие, сколько за ними числится трупов и заказов на таких вот Марусь, которые ушли в лес по грибы и не вернулись. Ему нужно было выяснить, сколько им заплатили, чтобы муж Маруси цинично избил её, лежащую на земле, связанную и беззащитную, а её беременная сестрёнка на это смотрела. Кажется, именно она руководила и Сеней, и этими отморозками. Филин узнает всё, а двое на крюках точно знали, что им осталось недолго.

Святослав снял пиджак, аккуратно повесив его на стул, туда же повесил жилет, закатал рукава белой рубашки, надел перчатки и ослепительно улыбнулся клиентам скотобойни:

— Ну, что ж господа, приступим! Очень рад знакомству! Сейчас познакомимся ещё ближе!

Спустя час на крюках было пусто, а руки Святослава Филимонова девственно чисты. Его главный мясник по прозвищу Серый подал шефу полотенце.

Серый — дитя подворотни из девяностых, человек, которого время словно законсервировало. Он дожил до мудрых седин, но всё ещё носил короткую кожанку и «пальцы веером». Он так и не смог перестроиться после перестройки, но был верным и преданным, поэтому Филин создал для него маленький мирок, где Серый был на своём месте.

— Как наш главный гость, всё ещё жив? — спросил Филин.

— Мало ест и много кашляет в последнее время. Мы дали ему медицинский справочник, чтобы он поставил сам себе диагноз, да он что-то не захотел заняться самолечением, — усмехнулся Серый.

Филин осклабился, когда-то заключенный кинул женщине справочник по акушерскому делу и заставил её принять у себя роды, а вот сам себя спасать не захотел. Может, сдался? Женщина не сдалась, успешно разродившись под землей, где её держал в плену этот серийный маньяк.

Святослав вышел из камеры с криками и прошёл до самой дальней двери и вошёл в комнату, где пространство было поделено на две половины. Одна из которых полностью принадлежала пленнику, а вторая находилась за бронированным стеклом. Филин сделал эту комнату специально для этого гостя.

Серая масса, лежащая в этот момент под одеялом, жила здесь уже четвёртый год. Подонок, который безнаказанно убивал женщин больше двадцати пяти лет. Его фишкой было — сажать их в такое же помещение, давать все удобства для проживания и медленно сводить с ума жертв, доводя до ручки. Теперь роли немного перераспределились — теперь жертвой был он.

— Если не будет вставать с кровати неделю, тогда заходите. Раньше — нет, — твёрдо сказал Филин. — Собаке — собачья смерть…

Когда он вышел на улицу уже забрезжил рассвет. Новый день начался не для всех, но Маруся, которая никому ничего плохого не сделала, всё ещё дышит. Клиент Филина всегда жив. Маруся теперь стала его клиентом. Все виновные в угрозе ее жизни понесут наказание. Филин об это позаботится.

Глава 23. Птички в клетках

Назар тихо проскользнул в свой дом среди ночи, снял мокрую куртку и повесил её в прачечной на сушилку. Ночка была тяжелая, как и вся неделя. Сначала сбежавшая невеста, теперь погоня за Медовой пчелкой Филина. Назар усмехнулся, снимая с себя остальную одежду, Филин каким бы он не был мудрым пасовал иногда перед прелестями красивых женщин. И терял голову. Сегодня ночью он её потерял, в очередной раз, избивая похитителей рыжей девушки. Что с ними было потом, Назару было не очень интересно, он доверял Филину и его мозгам, если он решил, как надо сделать, то значит так точно надо, потому как Филин продумывал все ходы на сто вперед.

Назар тяжело вздохнул, тяжёлая у него работа, но она ему нравилась. Он разделся, кинул всю одежду в стиральную машину и включил режим интенсивной стирки, затем душ и проверка спящих сыновей. Он улыбнулся, поправляя светлые волосы старшего Егора на лбу, он теперь спал отдельно, в детской. В супружеской спальне ночевал пока только младший сын, но и он скоро должен был отправиться к брату. Назар с суровым отцовским умилением взглянул на Мирона, который сладко посапывал в своей кроватке. В этой идиллии не хватало только жены. Нашёл там же, где она всегда была по ночам, когда он задерживался — в её комнате для музицирования со скрипкой в руках.

Алеся в длинном шёлковом халате темно-бордового цвета, с распущенными волосами, прикрыв глаза, водила смычком по своей скрипке, играя композицию «Шторм» её любимого Вивальди в интерпретации Ванессы Мэй. Когда она такое играла, значит у неё точно был шторм в душе. Сильно переживала из-за того, что мужа не было в её постели в столь позднее время.

Назар как мог тихо при его-то габаритах проскользнул за дверь комнаты, обшитой звукопоглощающими панелями и сел в кресло, откуда дослушал игру своей жены до конца. Пусть она никогда не играла в оркестре, для мужа она была первой скрипкой. Для их кота Бурбона, видимо, тоже. Стоило ей закрыться в этой комнате со скрипкой, как огромная пушистая котяра скреблась в дверь, пока его не пускали на концерт без билета. Сейчас он лежал на своём любимом месте возле окна на полке и спал, двигая иногда ушами. Алеся закончила играть и испуганно открыла глаза, когда услышала громкие аплодисменты.

Она перевела взгляд на мужа, который сидел в кресле, весь в каплях воды после душа, в полотенце вокруг бёдер. Алеся улыбнулась, положила скрипку в футляр и уселась на колени мужа, обнимая его за шею и тыкаясь носом в щёку.

Когда Назар задерживался, он всегда звонил, чтобы она слышала его спокойный голос, что всё под контролем. Сегодня он позвонил, как всегда, и с тех пор её душа всё равно была не на месте. За ужином она давилась едой из лучшего ресторана, потому что слишком привыкла к рукам заботливого повара.

Его руки в данный момент потянули пояс халата и опустились на бедра, нежно поглаживая по коже.

— Всё хорошо? — тихо спросила Алеся, целуя его в шею.

— У нас да, у клиента Филина не очень — вздохнул Назар, приподнимая её лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Алеська моя, у меня к тебе есть предложение.

— На этих выходных не получится, Бандерложик, — тут же ответила она. — Соболевы уезжают, не с кем детей оставить.

Она печально вздохнула, вспоминая прошлые выходные, когда муж показал ей всю глубину своей любви.

— Я не об этом, хотя ты там держи в голове, как будет возможность, сразу детей спихивай, поедем с тобой туда, где кровать побольше, — улыбнулся Назар. — Я тут это, жениться на тебе хочу, Стервозинка.

— Назар, ты чего? — нахмурила брови Алеся. — Мы же женаты, Егору почти полгода было, когда мы штампы проставили. Я Белозёрова давно! Тебя по голове что ли сегодня ударили?!

— Но свадьбы-то у нас не было! Хочу на тебе жениться! Тебе белый цвет очень идёт. Давай поженимся, пацанов в смокинги с бабочками нарядим, Соболевых пригласим, Филина.

— А колечко мне с бриллиантом подаришь? — загорелись глазки нынешней жены и будущей невесты.

— Я же тебе и так два дарил, когда в тот раз предложение делал? — нахмурил густые брови Назар.

— Ну, значит, не пойду за тебя замуж! — вздохнула Алеся, резко оттолкнув его от себя. — Ещё замуж я не выходила без кольца! Два раза хотел на старой ювелирке проехаться? Ага щас!

Она соскочила с его коленей, запахнула халат потуже и гордо подняла нос кверху. Назар усмехнулся, вот поэтому он на ней и женился, эта Стерва постоянно кипятила ему кровь своими выкрутасами. Он эту температуру кипения как мог поддерживал. Назар медленно поднялся, скинул с себя полотенце на пол, обхватил жену своими огромными ручищами и прорычал в ухо:

— Сейчас я тебе покажу, от чего отказываешься, Стервозинка, утром поговорим.

Звукопоглощающие панели на стенах в ту ночь были проверены разными уровнями частот, которые могла выдать женщина, пока её очень сильно любил мужчина.

Утром Алеся порхала по кухне, делая завтрак. Вафли из готового теста в вафельнице это единственное, что она осилила в искусстве кулинарии. Мальчики в нетерпении стучали по столу маленькими кулачками. Она погладила их всех по макушкам, чмокнула в щечки, Назар вошел на кухню в шортах с голым торсом, крепко обнял жену и сел за стол. Алеся с улыбкой на лице разглядывала свою работу ногтями на его спине. За такого надо срочно выходить замуж второй раз!

Перед выходом из дома, когда Алеся, как всегда, красовалась перед зеркалом, Назар с улыбкой любовался ею. Как же ему повезло, что он на ней скоро женится.

Назар не любил врать жене, где он был и что делал, когда ночью его не бывало дома. По дороге на работу, когда Алеся начала его расспрашивать, что у него было интересного на работе, он сказал не совсем правду, а рассказал о девушке, которая вышла из леса в кровавом красном платье. Алесе и эта правда не понравилась:

— То есть ты увидел в лесу бабу в свадебном платье, всю в крови и тебе резко стрельнуло в голову сыграть свадьбу со мной?!

От её визгливых пилочастот у Назара заныли зубы. Алеся выскочила из машины, закипая как двигатель в сорокаградусную жару. Напоследок, она припечатала его словами:

— Всё думала, что из Бандерлога сделала человека, да ошиблась! Что у тебя там в мозгу твоем бандерложьем творится, вообще непонятно!

Назар тяжело вздохнул, напоминая себе, что он уже на ней женился, отступать некуда. Развод со Стервой он морально не вытянет.

Филина преследовало стойкое чувство дежавю, на больничной койке сидела спасённая им дева, только уже рыжая. В соседней палате ещё одна дева, с тёмными волосами, а в его корпоративном доме для клиентов скоро поселится блондинка. Все птички по клеткам.

Маруся дёрнула головой в его сторону, услышав, как он вошёл.

— Привет, девушка, попавшая в мясорубку. Как себя чувствуешь?

— Спасибо, что вообще что-то чувствую, — тихо сказала Маруся.

Пока Филин переставлял стул напротив неё, чтобы поговорить глаза в глаза, Маруся внимательно за ним наблюдала. Сейчас в её взгляде не было ни злости, ни гонора, ни слёз, только благодарность, которую она высказала вслух.

— Спасибо, Святослав, ты спас мне жизнь.

Герою было приятно слышать эти слова, особенно, когда их говорила Маруся своим завораживающим голосом.

— Это моя работа, Марусь, и в этом я лучший, как тебе и сказали. Мои клиенты всегда остаются в живых. Ты тому подтверждение.

— Я не твой клиент, у меня же денег нет, а другим я платить не согласна, — покачала головой девушка, поджав губы.

— Марусь, ты меня извини, я тогда просто не так выразился, насчёт оплаты телом, — виновато улыбнулся Филин. — Ты заплатишь мне как и все — деньгами, я стою дорого, сразу говорю. Счёт будет внушительный, но деньги у тебя будут, я слово даю. Твой муж, Марусь, оборзел от собственной безнаказанности, я таких наглецов не люблю.

— Он меня избил, я ведь могу написать на него заявление?

— А ты в него стреляла, при свидетеле, который тебя сдаст, как миленькую, это палка о двух концах, — покачал головой Филин. — То, что они не сделали этого сразу, говорит о том, что не хотели привлекать внимание к твоей персоне. Ты не нужна им в тюрьме, потому что однажды ты выйдешь на свободу, им нужно, чтобы ты заткнулась навсегда.

Глаза Маруси забегали по палате, будто искали оправдание поступку сестры, как ожидаемо — его здесь нигде не было.

— Где он с Фросей?

— Сладкая парочка дегенератов на Бали отдыхают. Не хочу увеличивать твой чек ещё больше за выездную сессию, так что приедут и я ими займусь.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Не думай об этом, тебе ведь важен результат? У тебя есть несколько дней, чтобы подумать — чего ты всё-таки хочешь. Получить своё и уйти в закат, или бонусом сверху — возмездие за то, как с тобой поступили. Суммы оплаты будут разные, соответственно. Моё предложение — ты будешь жить пока за мой счёт, сопровождать меня в этом светском сезоне на всех мероприятиях и светить своим личиком. И когда я говорил тебе, что ты расплатишься телом, я имел ввиду именно это, а не что-то другое. Одолжу тебе денег на это время. Потом все мои траты на тебя включу в счёт. У меня есть план, Марусь, насчёт тебя и мы будем воплощать его в жизнь вместе! Твой выход в свет — часть плана, все должны знать, кто такая Маруся Дурова и что она нормальная и уравновешенная, а не психичка, которую из тебя пытался сделать твой муж.

Филин ослепительно улыбнулся, уж что что, а продавать себя и свои услуги он умел. Только вот Маруся как-то не выглядела очарованной. Неправильно выявил потребности клиента? Не обработал возражения?

— Чего ты хочешь, Маруся? Она медленно встала и задрала больничную сорочку, обнажая бёдра и трусики, но она показывала не их, а свой живот, на котором расплывались фиолетовые кляксы синяков.

— Мама говорила, что у меня семь пятниц на неделе, это она имела ввиду моё мнение и хотелки. Когда Сеня меня бил, я хотела его убить, когда Фрося смеялась надо мной, я хотела, чтобы ей было больно также как и мне. Теперь я думаю, что с ней всё-таки будет то же самое, что и со мной, а внутри неё маленький Дуров, мой племянник. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Про Фросю мама говорила, что она самые важные вещи понимает только через подзатыльник. Я хочу дать ей подзатыльник, чтобы она прозрела и стала опять моей Фроськой, любимой сестрой. У меня кроме неё никого нет. Мужа я хочу оставить без штанов, у него какой-то страшный комплекс насчёт нищеты. Пусть вернётся туда откуда начал — в свою семью алкашей и маргиналов. Всё.

— Добрая, ты, Маруся. И это не комплимент, — покачал головой Филин, поднимаясь со стула. — Ладно, по ходу дела разберемся, как карта ляжет. Согласна на мои условия?

Маруся, которая стояла всё ещё, сверкая трусами и синяками, опустила подол, а Филин протянул ей руку. Она осторожно её пожала, робко улыбнувшись.

— Добро пожаловать под защиту Гард Секьюрити, мы заботимся о наших клиентах! — широко улыбнулся Филин.

Маруся в ответ изобразила на лице улыбку, кажется, эта пчёлка не умеет ни врать, ни лукавить. Ей не нравился Филин, не нравились его мутные условия, но ей всё ещё нравилось жить.

Следующий пункт назначения — соседняя палата, где Филину надо было повторить всю схему продажи своих услуг в той же последовательности. Лейсан всё также испуганно на него смотрела красными от слёз глазами, пока он ставил стул напротив койки, чтобы с ней поговорить. Как сказала ему медсестра, она постоянно плакала все дни и временами билась в истерике. Потеря памяти и неизвестность сводили её с ума. Филин строго настрого запретил ей связываться с кем-то, кого она помнила до первого курса, ведь это будет для ее подруг и родственников, как звонок с того света.

— Привет, в прошлый раз не представился, как следует, так как наше совместное будущее пока было под большим вопросом. Меня зовут Святослав Александрович Филимонов, но многие зовут меня Филин. Потом поймёшь почему. Я хочу спасти твою жизнь. Тебя придут добивать скорее всего, так что вариантов у тебя немного.

Лейсан распахнула испуганные зелёные глаза ещё шире, Филин довольно улыбнулся — со второй птичкой он договорится ещё быстрее, чем с первой. Когда речь заходит о страхе смерти, никакая реклама его услугам не нужна.

Глава 24. Правда или истина?

Вдоволь насладившись мхатовской паузой и дрожащими губами Лейсан, которая готова была вот-вот расплакаться. Филин продолжил нагнетать страху:

— Смотри, Лесь, ты — единственный свидетель преступления, массового убийства. Что там произошло — непонятно. Что произошло с тобой — ещё непонятнее. Что с тобой было все это время, что прошло со дня твоей официальной смерти — огромный вопрос. Твой отец после твоей кончины, отошел от всех дел, уехал из Москвы. Я его очень давно не видел, потерял с ним связь, хотя не сказать, чтобы мы её и до этого хорошо держали. Мои люди покопались в его финансах, он всё это время жил то в Баку, то в Армении, то в Грузии. Катался везде, но нет никакой недвижимости, только счета, на которых не так много денег, но они есть. Ты под новым именем ездила вместе с ним, но у тебя нет ни гроша за душой, ни карточки, ни банковского счёта. Я не знаю, есть ли у него завещание, но думаю, он о тебе позаботился, ты ведь не можешь получить своё наследство по закону. Ты умерла и…

Чем больше он говорил, тем сильнее дрожали губы девушки, в один момент Лейсан перестала его слушать и залилась горьким плачем, приложив ладони к лицу. Она начала качаться из стороны в сторону, как поплавок на неспокойной водной глади. Филин впервые встречался с человеком, который потерял из памяти столь длительный кусок времени. Лейсан в растерянности, она помнит себя девятнадцатилетней девушкой, у которой вся жизнь впереди. Сейчас же она видит в отражении тридцатилетнюю женщину, у которой позади одиннадцать лет неизвестности.

У Филина был опыт лишь с кратковременными потеряшками, после травм, как правило, или использования сильнодействующих веществ. Воспоминания чаще всего возвращались спустя какое-то время.

Лейсан всё плакала и плакала, надо было как-то её успокоить. Он поднялся со стула и подошёл к ней, сел рядом и слегка приобнял за плечо.

— Лейсан, я понимаю, что тебе нелегко.

Девушка отняла руки от лица и взглянула на мужчину, который до неё дотрагивался. Для Филина вторгаться в чужое личное пространство, особенно, к женщинам, было в порядке вещей. Более того, им это нравилось, ему тоже. Лейсан вроде была не против. Филин не мог не обратить внимание на то, как она красива своей естественной зрелой красотой, пусть и с небольшими дефектами от остатков шрамов и мелкими, едва заметными, морщинками вокруг глаз.

Святослав на такие подробности внимания не обращал, для него отдельные детали складывались в одно целое и только его он рассматривал. Лейсан определенно ему нравилась, как женщина.

Она же смотрела на него так, будто он её последняя надежда в этом мире. Это было приятно. Особенно, приятно было её послушание, Лейсан без запинки выдала следователю версию того вечера — «не помню, не знаю, что было, как попала в больницу тоже не помню».

— У тебя есть два варианта, Лейсан Первый — продолжать истерить по поводу потерянного прошлого, заодно похерив своё настоящее. Второй — дать себе паузу, немного успокоиться, разобраться с мелкими проблемами, вроде базовых потребностей — где поспать, что поесть. Ты с твоим отцом жила в гостинице. Я забрал оттуда твои и его вещи, выйдешь — отдам. Пока непонятно, что с твоим мужем. Ты законная жена, получишь что-то в наследство, наверняка.

— Мне плевать на него! Мне нужен мой настоящий муж — Рустам!

— Он погиб, я тебе уже говорил.

— Как он погиб? Что с ним случилось? — воскликнула Лейсан, по её лицу снова потекли слезы.

— Я расскажу тебе позже, как ты хоть немного оклемаешься и перестанешь реветь. Тебе нужно подумать об отце.

— Папу ведь надо похоронить? — пробормотала она, схватившись за голову. — Мне надо выйти отсюда!

— С этим я могу тебе помочь, мой похоронный агент с тобой сегодня свяжется. И я могу попытаться помочь и с остальным, разу уж мы встретились. Твои дела тесно связались с моими, так что в любом случае надо держать друг друга в курсе.

— Вы сказали, что кто-то придет меня добивать, мне угрожает опасность?

— Пока неизвестно, но лучше перестраховаться. На твоей свадьбе все погибли, кроме тебя. Из того дома кто-то уехал, судя по следам в мокрой грязи на месте, где стояли другие машины. Возможно, это тот, кто всех убил, а ты свидетель, я ещё раз напоминаю.

— А где моя мама? Может, это она уехала? Мои родители всё ещё в разводе?

— Насколько я знаю, да.

— Я ведь должна была её пригласить на свадьбу? — нахмурила брови Лейсан. — Она ведь должна была быть там?

— Обычно так и делают, — пожал плечами Филин. — Но вряд ли бы мать сбежала со свадьбы, оставив собственного ребенка умирать.

— Может, я упала, была вся в крови, она подумала, что я погибла? — с надеждой спросила девочка Лейсан.

— Возможно. Может, сбежала как ты, и потерялась в лесу. Я мониторю ее траты по картам, передвижения, если она уедет обратно в Дубаи, то я…

— Обратно в Дубаи?

— Да, она жила там после твоей смерти, работает в большой сети отелей управляющей. Прилетела в Россию как раз перед свадьбой.

— И что мне делать?

— Сидеть тихо и не высовываться. Пока так, дальше будем смотреть по ситуации. Тебя выпишут как раз на похороны, потом я отвезу тебя в безопасное место. Будут новости — я сообщу. Всё, Лейсан, выдохни и дыши ровнее, тебе очень повезло выжить, а с потерей памяти, можешь отнестись к этому по-философски — воспринять это как жизнь с чистого листа. Давай, Лесь, не кисни — потом зависнем, как говорит одна моя знакомая.

Филин подмигнул девушке, его рука всё ещё лежала у неё на плече, и она не торопилась её сбрасывать. Лейсан смотрела ему в глаза, в них была растерянность, но, кажется, начали появляться искорки надежды и интереса к мужчине, сидящему рядом.

— Лейсан, ты звони, если что, а теперь мне пора.

— Спасибо, — тихо сказала девушка. — За всё, что мне помогли, что довезли до больницы, что вещи принесли.

— Это моя работа — спасать жизни. Я тебе уже говорил, — улыбнулся Филин, потрепав её по плечу. — Давай, до встречи.

Святослав уже дошел до двери, а потом обернулся и добавил:

— Ты можешь никогда ничего не вспомнить, так что отталкивайся от этой реальности, не надеясь на другой исход. Многие оторвали бы с руками возможность начать всё с начала без отголосков прошлого, еще больше людей оторвали бы эту возможность с ногами, чтобы забыть это прошлое.

Филин не успел выйти за дверь, как его догнал неожиданный вопрос:

— А где Джамиля? Она тоже среди погибших на свадьбе?

Святослав медленно обернулся, испуганная и заплаканная гримаса Лейсан значительно изменилась. Она явно задала вопрос с надеждой на утвердительный ответ.

— Среди погибших была только одна девушка, племянница твоего мужа, а кто такая Джамиля?

— Вторая жена моего папы.

— Твой отец, насколько я знаю, не женат? — прищурил глаза Филин.

— Перед Аллахом женат, у них был никах. Он обещал ей жениться официально, видимо, обманул. И детей у него больше не было? Она так и не родила никого? — нахмурилась Лейсан.

— Я уточню, но в паспорте у него пусто, нет ни штампа о браке, ни записей о детях.

На лице девушки загорелись глаза, щеки порозовели и она злобно процедила сквозь зубы:

— Надеюсь, он выгнал эту сучку из дома или изменил! Второе даже лучше, а, если умерла при родах, то просто замечательно!

Увидев, как пристально на неё смотрит Филин с ноткой осуждения, Лейсан будто начала оправдываться перед ним.

— Джамиля жила с нами с двенадцати лет, она сирота, папа её привел. Его в мечети попросили взять над ней опеку. Мама растила нас вместе, как сестер, у мамы не могло быть детей после меня, а папа очень хотел. Джамиля была на год младше меня, мама считала её дочерью, которую привел к дверям дома сама Аллах, — горько усмехнулась Лейсан. — Когда Джамиле исполнилось восемнадцать, папа объявил маме, что теперь она будет его второй женой. Аллах разрешает. Мама сказала: «Раз он разрешает — делай, а я развожусь». Она сказала это слово три раза, папа очень разозлился, мама ушла в тот же день с одним чемоданом. Зато полным золота, которое ей дарил муж, ещё больше у неё было гордости и наличных денег, которые она потратила на адвокатов. Ей отошла ровно половина состояния. Я ненавижу эту Джамилю! Она змея в хиджабе! Мама растила её как родную, они намаз вместе читали, а Джамиля отплатила предательством! Шипела моему отцу в уши, что родит ему детей, наследников. Ненавижу её! Она разрушила мою семью!

Филин глубоко задумался, о разводе Марата, он знал, но судя по тому что он помнил, развод родителей Лейсан был тихим и без скандала. О второй жене он впервые слышал. Марат был очень религиозным, вряд ли бы в мечети ободрили брак с девочкой, которую он воспитывал с детских лет. Наверняка, скрывал вторую жену от порицания.

Филин взглянул на Лейсан, которая покрылась пятнами от злости, ещё одна «Дурова» на горизонте, которой эмоции мешают здраво мыслить.

— Лейсан, послушай меня очень внимательно и подумай над тем, что я скажу. Ты сейчас рассуждаешь, как обиженная девочка девятнадцати лет, теперь ты взрослая женщина и рассуждать должна как взрослая, — жестким тоном будто отчитал её Святослав. — Твой отец хренов извращенец, раз растил девочку с малого возраста, а потом на ней женился. Неизвестно, что происходило в стенах вашего дома, пока она росла. Хочешь кого-то ненавидеть — первый кандидат твой отец, взрослый мужчина. Только он уже умер, можешь себя не утруждать. Я разузнаю о Джамиле, тебе сообщу.

По глазам Лейсан он понял, что правда с такой стороны до неё дошла будто впервые, Филин только усмехнулся. Это истина одна на всех, а правда может быть разная, у каждого своя, и каждый пытается доказать свою правоту, исходя слюной и гневом. Святослав эту точку личностного роста давно прошел, для Лейсан всё только впереди.

Вечером после тысячи других дел своих не таких сложных клиентов как две больничные пташки, Святослав вернулся к себе домой, сел в своё любимое кресло и плеснул себе немного выпить, для разгона мыслей в свободном полёте.

Филин всегда заканчивал день обдумыванием всего произошедшего за день, прокручивал в голове разговоры, события, чтобы составить увидеть правду каждого из людей со своей стороны. Пока он был почти уверен только в одной — вместо Лейсан в печи крематория сожгли её мачеху.

Только вот зачем? Зачем менять жену на дочь? Зачем было «убивать» Лейсан? Ответы на эти вопросы вели к истине — единственной правде, которую принимал во внимание Филин.

Глава 25. Пятый угол квадрата

Филин ни за что бы не хотел забывать своё прошлое, а на месте Лейсан он бы не следовал советам чужого, незнакомого ей человека. С другой стороны, этот человек он сам, и говорил он вполне здравые вещи.

Без своего прошлого, его ошибок, трагедий и предательства из Булата получился бы совсем другой человек. Ну и, конечно, нельзя недооценивать вклад Быстрицкого в становление Филина, как личности.

После похорон семьи Булата, Морж очень быстро уладил все формальности, мать даже на похороны не приехала, потому как Сергей отдал ей деньги заранее, зачем из себя давить слезы и играть горе на публику? Трагедия случилась в начале мая, Булат вернулся в школу, доучился на автомате, сдал экзамены на неплохие баллы и с чистой совестью забрал из школы документы с девятью классами образования.

Надя тоже не стала учиться дальше в деревенской школе, её забирал в город отец, который после развода с её матерью стал довольно приличным бизнесменом, но метил в политику. В его бездетной второй семье не хватало ребенка для постера о счастливой семье, Надя не горела желанием жить в новой семье отца с мачехой, к которой он ушел от матери Нади, но она ухватилась за возможность уехать из деревни вместе с Булатом. Вопрос с его переездом был решен Моржом ещё до похорон.

«Раз уж ты взялся за Маркеловых, теперь, где они — там и ты. Они в столице республики, ты переезжаешь туда, поступаешь в техникум или где ты там хочешь бесполезно провести несколько лет. В это время работаешь над тем, чтобы вернуть им должок, а пока тебе нужно разобраться в тонкостях фермерского дела. Это теперь твоя ферма, за лето ты должен сделать так, чтобы она работала на тебя, а ты зарабатывал. Я хоть и твой опекун, но ты переходишь в режим самообеспечения. Тебе в жизни рассчитывать не на кого, лучше привыкать сразу»

Филин провел всё оставшееся лето в деревне на ферме, где он не только работал, но и жил в бывшей каморке дяди Рифата. Быстрицкий предложил ему и кров, и кусок хлеба у себя в особняке, но Филин решил, что лучше на ферме, где все работники ему были знакомы, а дядя Рифат как будто просто ушел в отпуск.

Работники были растеряны, переживали за свое будущее. Кроме фермы работы в округе было не так уж много, тем более дядя всегда хорошо платил, тем, кто хорошо работал. Теперь будущее многих семей зависело от шестнадцатилетнего парнишки. Морж не помогал Булату напрямую, он лишь направлял его и терпеливо отвечал на вопросы, которых у Булата появилось очень много. Раньше его интересовал только уход за животными, теперь ему приходилось разбираться во множестве вопросов — от бухгалтерии, до взаимоотношений с работниками. Булат встречался с Моржом раз в неделю и вываливал на него всё, что накопилось за это время. Быстрицкий слушал, кивал, давал советы и высказывал мнение. Булат уходил от него воодушевленным, но через неделю возвращался снова с поникшей головой и новыми вопросами, на которые не нашёл ответа сам.

«Многие говорят, что самый тяжелый груз это вина, а я, считаю, это ответственность. Теперь ты понимаешь, что такое, когда на тебя надеются люди. То, что многие из них скептически относятся к тебе, малолетнему юнцу, это нормально. Они боятся, что ты не справишься и пустишь их по миру вместе с семьями. Добейся их уважения, дальше будет легче. Уважение не купить ни за какие премии и сверхурочные, запомни это. Его добиваются только собственными усилиями и результатами. Покажи им, чего ты можешь стоить на самом деле»

Булат сомневался, что он чего-то стоил, Морж его особо не переубеждал, лишь помогал по мере возможностей, внимательно наблюдая за его поведением и будто делая пометки в «Дневнике роста Булата». Надя в него верила. Она была рядом с Булатом всё это время. В школе последний месяц учебы, она всё равно что его вытянула, помогла с экзаменами. Ему без неё было бы не справиться. Надя его очень жалела и пыталась как-то облегчить боль утраты, они много гуляли, ходили на речку, в лес. Но их встречи становились всё реже, когда Булат целыми днями пропадал на ферме и без сил падал в своей каморке на старый диван. Ему всё чаще хотелось побыть одному, наедине со своими мыслями, а особенно, гневом. Среди ночи он иногда просыпался в холодном поту, переживая ночь пожара снова и снова, тогда он брал фонарик, выходил за фермерскую ограду поближе к лесу. Затем забирался на пригорок и смотрел оттуда на Луну, на которую хотелось выть волком от одиночества.

— Это не поможет, — говорил сам себе Булат в тишине леса.

Тогда он мечтал о том, как закопает убийц своей семьи на этом пригорке.

За лето, Филин, худо-бедно разобрался с фермой, оставил её на управляющего и уехал в город. У него были дела поважнее — Маркеловы, которые после своего преступления продолжали жить припеваючи. Они продали дом в деревне и купили где-то ещё. Наверное, чтобы изгадить жизнь тем, кого они выберут своей новой жертвой.

«Некоторым людям, которые считают, что они важные шишки, надо бы шишек во все причинные места засунуть, чтобы опустились с небес на землю. Как правило, для этого нужен человек, который эти самые шишки соберет и вручит точно по адресу. Твоя задача, Булат, стать тенью в жизни Маркеловых, узнать о них всё, что можно. Найти время, место и способ мести, если не передумал. Думай хорошо, не торопись, с местью не стоит спешить»

Булат только стиснул зубы от злости, если бы не фермерские заботы, мысли о Маркеловых свели бы его с ума. К концу лета он подостыл, взвесил все свои возможности, и понял, что не готов сидеть в тюрьме за убийство весь остаток жизни, но и не готов оставить дело так, как есть. Значит, надо найти способ отомстить так, чтобы к Булату не было никаких претензий.

«Месть, Булат, как и одиночество, не для слабых и глупых людей. Мстить надо красиво и изощрённо, это искусство, а не тупое тыканье мордой в дерьмо нашкодившего кота. И запомни, ты никогда не опускаешься до уровня того человека, которому мстишь. Эту чушь придумали те, у кого яиц не хватает, чтобы как следует отомстить. Ты мстишь, не для того, чтобы человек осознал свою ошибку, сделал выводы и исправил своё поведение. Это что-то из области фантастики. Мстят всегда, чтобы получить удовлетворение. Когда ты его получишь, поймешь, что месть это своего рода удовольствие. Не ведись на него, иначе превратишься в того, к кому выстроится очередь из мстителей»

Булат не собирался никого учить уму разуму, он хотел уничтожить тех, кто лишил его семьи и дома. Удовольствием тут и не пахло, пахло всё ещё дымом и запахом горелой плоти.

Святослав пришел в офис впервые за несколько дней, хотя без него всё работало как часы, он лишь получал краткие отчеты от руководителей в охранном бизнесе, по остальным предприятиям он получал более полные выкладки раз в месяц. Он анализировал эффективность работы, раздавал указания и дальше занимался более интересными ему делами.

Филин мог бы просто наслаждаться жизнью — отдыхать на фешенебельных курортах, ездить на спортивных тачках и ловить на них красоток без высоких моральных принципов.

Только вот Святослав сдох бы от скуки в первый же отчетный квартал такого образа жизни. Ему нужно было что-то, что разгоняет пульс до запредельных частот. Ему нужно было знать, что он полезен этому миру, что его жизнь и дело, которым он занимается что-то, да значит.

Можно было даже сказать, что Филин страдал болезнью врачей и спасателей. Контроль над жизнью и смертью людей опьяняет. Без этого пойла, жизнь для Филина не имела смысла.

Святослав поднялся на третий этаж в свой кабинет, в приемной сидела только секретарша номер два.

— Здравствуйте, Алевтина, где Марика?

— Здравствуйте, Святослав. Марика, пошла пить кофе в комнату отдыха.

— Скажи, чтобы заглянула ко мне.

Вместо секретутки по вызову, пришла Алевтина, закрыла за собой дверь на замок и подошла к столу своего босса, нервно поправляя очки.

— Что-то не так, Алевтина? — оторвал от ноутбука взгляд Филин.

— Я думаю, что с Марикой что-то не так, — тихо сказала женщина. — На днях я поймала её за своим компьютером, когда вернулась пораньше с обеда, она сказала, что ей срочно нужен был интернет, а у неё что-то там не грузится. До этого она зачем-то рылась в документах, которые я ей велела отнести на второй этаж. В общем, пока ничего серьёзного, но я как-то волнуюсь.

Филин тяжело вздохнул — сначала крематорий, теперь собственный офис. Кажется, нужна генеральная уборка всех помещений и дезинсекция среди людей.

— Приглядывайте за ней, я проверю, а пока всё как обычно. Проводите её ко мне, когда придет.

Когда Алевтина ушла, Святослав откинулся головой на кресло, устало прикрыв глаза. От женщин в его жизни, пока одни проблемы. Но без них никуда. Как же ему жить-то тогда? Что без женщин, что без проблем. Самая, пока мелкая проблема в виде Марики, вошла в его кабинет спустя несколько минут. Она уже нацелилась своим игривым взглядом на босса, как он её опрокинул с её планами поразвлечься, заставив поработать. Святослав положил на стол купюры.

— Марика, купи всё, что может понадобиться девушке в больнице, из одежды и принадлежностей, как покупала несколько дней назад. Сдачу возьмёшь себе, но если чего-то не будет хватать, будешь покупать на свои. Сделай всё хорошо, с первого раза, пожалуйста, с Лейсан ты многое не докупила. Мне было не очень приятно, что у моего клиента есть какие-то неудобства.

Девушка обиженно поджала губы, Святослав никогда с ней не разговаривал таким официальным тоном и не отчитывал. Иногда Филин понимал, что бывает слишком мягок с женщинами, с которыми он спит, они от этого часто становятся слишком дерзкими.

— Извините, Святослав Александрович, я очень виновата! — вздохнула Марика. — Извините ещё раз, что расстроила вас. Могу я поднять вам настроение?

Она расстегнула пуговицу на рубашке, призывно кусая губу, Филин остановил её взмахом руки.

— Не сейчас, просто иди и выполни моё поручение. У тебя два часа времени, потом чтобы принесла всё в офис, я сам отвезу в больницу. И ещё, когда будешь покупать что-то из одежды, выбери поярче. Маруся любит яркие цвета.

Филин слегка улыбнулся, наблюдая, как щёки Марики аж запылали от злости, которую она безуспешно пыталась скрыть. Она быстро ушла, злобно втыкая каблуки в паркетные доски. Филин бы злился на неё, да сам виноват, слишком надолго она у него задержалась в постоянных любовницах. Марика начала борзеть, и, кажется, пытаться вынюхать что-то полезное, чтобы продать бывшего босса подороже. Пора менять на следующую, тем более выбор у него всегда есть.

Глава 26. Пиявка и колорадский жук

— Это мне?! Спасибо! Я обожаю этот цвет! Как ты узнал?

Маруся искренне улыбнулась, когда увидела среди вещей, которые заботливо передал ей Филин лично в руки, был плюшевый костюм, ярко-голубого цвета, который резал глаза всем, кроме неё.

Марика выбрала самый отвратительный из всех голубых цветов, но вместо раздражения, вызвала яркую улыбку рыжего солнышка.

— Угадал просто, — улыбнулся Святослав. — Носи, не стесняйся. Я заберу тебя послезавтра, лежи пока отдыхай.

— А куда ты меня заберёшь? Где я буду жить?

— Как это где? Со мной! А то стоит тебя выпустить из поля зрения, так ты сразу приключения на свою рыжую попу ищешь, тоже хочу в них участвовать, а ты не зовёшь!

Филин громко рассмеялся, пока Маруся таращила на него глаза. Не успела она отойти от одного шока, как её постиг второй.

Когда Филин ушел, она приняла душ и вышла оттуда, в полотенце на бедрах, собираясь надеть новый костюм, который оставила на койке в палате. Её там уже ждали — незнакомая девушка, с длинными тёмными волосами, сидела на её кровати и во все глаза смотрела на полуголую Марусю, которая даже не пыталась прикрыть обнаженную грудь.

— Извините, я просто хотела поговорить и… — попыталась извиниться девушка, хлопая невинными глазками.

Марусю такие объяснения не устроили, она упёрла руки в бока и воинственно взглянула на незваную гостью, которая залилась краской от стыда.

— Ты кто?

— Меня зовут Лейсан, лежу в палате слева. К вам приходил один человек. Мы можем о нём поговорить?

— Говори, — кивнула Маруся.

Филин строго настрого запретил ей рассказывать о себе и своей ситуации с посторонними, но послушать-то можно.

— Может, вы оденетесь для начала?

— Может ты с моей кровати встанешь для начала?

Лейсан резко подорвалась, нервно заламывая руки и начала ходить по палате туда-сюда.

— Я, кстати, нудистка, меня голой видели по всему миру на разных пляжах, тысячи людей. Тебя как-нибудь переживу, — фыркнула Маруся.

Никуда не торопясь, она сняла с себя полотенце, оставшись полностью голой и начала медленно втирать увлажняющий крем в кожу. Филин принёс ей столько всяких женских штучек, что ей оставалось лишь ими пользоваться.

— Что смотришь? — усмехнулась Маруся. — Всё у всех одинаково! Говори давай, что хотела?

Лейсан стыдливо отвела глаза от нагой женщины, продолжая ходить по палате.

— Этот человек, Святослав Филимонов, вы его знаете?

— Не особо.

— Он привез вас сюда среди ночи, без сознания, кажется, в крови. С вами тоже что-то случилось?

— Тоже? Он тебя тоже откуда-то привез? Не из леса случайно?

— Да, откуда вы знаете?

Маруся криво улыбнулась, видимо это работа человека по кличке Филин — привозить женщин из леса и спасать им жизнь.

— Угадала. А с тобой что там было? Тоже в багажнике вывезли на пикник?

Лейсан замялась, видимо, ей тоже были даны указания, что и кому говорить.

— Я не знаю, у меня потеря памяти из-за сотрясения, не помню последние одиннадцать лет. Как в лес попала не помню тоже. Знаю только, что мне угрожает опасность, а Святослав обещал помочь. Он правда может? Он говорил, что спасает жизни, у него охранное агентство.

— Правда, мою вон спас, — буркнула Маруся, надевая, наконец, на себя одежду. — Прям настоящий герой!

Лейсан начала выспрашивать Марусю о ней, слишком настойчиво, как показалось Дуровой.

— Может, ты пойдешь уже? У меня своих проблем хватает, чтобы о твоих слушать, — грубо оборвала девушку Маруся.

— Извини, я просто хотела подружиться, я тут никого не знаю, вообще никого не знаю…

— Меня тоже не знаешь. Давай до свидания и больше не заходи в мою палату без разрешения! Я не разрешаю, если что, можешь даже не спрашивать.

— Ты всегда такая грубая? — поджала губы Лейсан.

— А ты всегда такая приставучая, как пиявка? Может, тебя не в лес, а на озеро повезли в естественную среду обитания выпускать?

Девушка покраснела до кончиков волос и быстро побежала к двери. Обернувшись на пороге, она взглянула на Марусю. В её глазах пылал не стыд, а что-то похожее на ярость.

— Я бы на твоем месте не разговаривала так с незнакомыми людьми, и не верила в то, что этот человек герой. Героев строят из себя самые страшные грешники, чтобы вымолить перед Аллахом свои грехи.

— Ясно, держи в курсе, как мне стоит и не стоит себя вести. Я пастафарианка, если что, у нас нет понятия греха — только макароны.

Маруся залилась громким смехом, глядя как вытянулась лицо Лейсан, которая выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.

— Вот поэтому у тебя и нет подруг Маруся, — вздохнула Дурова, отчитывая саму себя.

На самом деле у неё была семейная травма по части наличия подруг. Одна такая «лучшая подружка» её матери в свое время увела из семьи их папу. Ненадолго, правда, всё же мама и папа друг друга сильно любили.

Мама с тех пор вообще не дружила с женским полом, а с мужским папа не разрешал. Потом Марусин жених связался с её подругой, и невеста спалила их в соцсетях, где они лежали в обнимку на кровати, на которой Маруся лишилась девственности. Теперь вот сестра мужа увела. Хотя, может, и к лучшему.

Маруся вдруг задумалась, зачем она вообще собиралась замуж в первый раз и всё-таки вышла во второй? Ответ был очевиден:

— Дура потому что, — вздохнула Маруся. — Надо умнеть!

— Проходи, Марусь, чувствуй себя, как дома.

Девушка вошла в светлую большую квартиру, за её спиной Святослав поставил сумку с её вещами на пол.

— Два раза в неделю убирается клининг, но прислуги нет, так что, принцесса, сама прибираешься в комнате, сама стираешь, машинка есть. Естественно, готовишь себе еду или заказываешь, карту я тебе дал. Там есть лимит, выйдешь за него — сидишь голодная. Учись распределять ресурсы, пока их у тебя, считай, что нет. Не разводи мне тут грязь, пожалуйста, я чистоту люблю.

Маруся обиженно надула губы, ещё на слове «стирка», к упоминанию лимита на карте, она и вовсе сморщила лицо и стала похожа на сушёную курагу. Филин проводил её в комнату, на втором этаже лофта, где на первом была только большая гостиная, кухня с выходом на террасу, и небольшая комната с парой тренажёров и беговой дорожкой.

На втором этаже располагались две спальни и большая гардеробная, куда Маруся сунула свой нос. Святослав был тем ещё модником и педантом: с одной стороны вся стена была увешена рубашками и костюмами, другая — сплошные полки с обувью. Одежды у него было больше, чем у Маруси, в её лучшие зажиточные дни.

— Так, Маруська, времени на раскачку у нас нет, тебе надо приодеться. Скоро выйдем с тобой светить своими симпатичными мордашками во всех светских пабликах. Так и вижу заголовки: «Молодой миллионер увёл у альфонса жену — наследницу состояния мясников Дуровых». Это я лично придумал, так что такой точно будет. Жди!

— А это ничего, что я всё ещё замужем? — нахмурилась Маруся. — Над тобой смеяться не будут?

— За спиной будут, в лицо нет — если зубы для смеха всё ещё нужны. Это даже лучше, что ты замужем! — усмехнулся Филин. — Я раньше всё по мотелям ныкался с чужими женами, которых мужья в хер не ставили. Теперь вот буду в открытую! Могу себе позволить! Скандал сезона будет, я тебе обещаю. Такой у нас план! Завтра я тебя кое с кем познакомлю. Приоденет тебя немного, это не обсуждается! Это тоже входит в план!

Филин довольно потер руки, сверкая глазами и оставил гостью одну, Маруся обвела свою комнату грустными глазами и вздохнула:

— Ну что, Маруся, она же нищая миллионерша, привыкай быть уборщицей, прачкой и поварихой.

Она сжала ладони в кулаки и стиснула зубы, вспомнив, по чьей вине она стала бедной и бездомной. Ничего, Маруся Дурова своё вернет!

— Я не буду в этом ходить, какой нахрен бежевый?! — возмущённо фыркала Маруся, откидывая от себя очередное предложенное платье.

Филин, сидевший на диване для гостей, поднял глаза от своего телефона и взглянул на рыжую девушку, которая топталась на подиуме в шоуруме популярного столичного стилиста Эдика Нежинского. Молодой мужчина в розовой футболке, закатил глаза к потолку и извинился перед покойной Коко за то, что творение её дома только что полетело в мусорку, как и труды других известных дизайнерских домов до него.

Маруся имела не только плохой вкус в одежде, но и непробиваемую уверенность, что вкус у неё самый лучший.

— Святослав, можно вас на минутку? — процедил сквозь улыбку Эдуард.

Филин тяжело вздохнул, поднялся с дивана для гостей этого прелестного заведения и отошёл в сторону с её владельцем.

— Вы откуда её притащили?! Из деревни Кукухуево? — пропыхтел Эдик, который потратил на девушку кучу времени и сотни попыток ей угодить.

— Это, Эдик, питерская интеллигенция в хрен знает каком поколении! — хмыкнул Филин, воздев палец в вверх.

— От интеллигенции в ней только одно название и штамп о прописке! — фыркнул Эдик. — Где вкус, привитый Эрмитажем? Где богемный флёр? Она вообще ничего не слушает! Она не хочет быть красивой стрекозочкой, она хочет надеть оранжевое в чёрную полоску и скакать по картофельному полю колорадским жуком!

Харизматичный и языкастый Эдик иногда доводил до истерики Филина своими сравнениями и эпитетами. Женщины, которых он одевал его обожали, а сам Эдик был неотъемлемой частью светской тусовки, со многими был на короткой ноге. Как и Наталья Борисовна, стилист был для Филина источником информации, который ещё и следил, чтобы костюмчики на Филимонове всегда были самые модные.

Когда Филин, наконец, вдоволь оторжался деревенским конём над приколами Эдика, он выдохнул, взяв за предплечья стилиста, и серьёзно на него посмотрел:

— Эдуард, Маруся не колорадский жук и не стрекозочка, она Медовая пчёлка.

— Час от часу Эдику не легче, разница-то какая? Она жёлто-чёрная пчела убийца стиля! — закатил глаза Эдуард.

— Это твоя самая сложная задача, и только ты сможешь с ней справиться. Ты пойми, Эдик, она золотая девочка, которая всю жизнь жила с золотой ложкой во рту. Она избалована и требует к себе особого отношения. К тому же, её мама работала костюмером в Мариинке, а бабушка танцевала Жизель всё там же, у неё — производственно-семейная травма. Маруся всё детство у мамы на работе под ногами мешалась. Девочка иногда путает жизнь и сцену. Она любит яркие цвета — так подбери такие, чтобы кровь у меня из глаз не хлестала! Я, красавчик-стиляга, не могу появиться с ней в обществе, если она выглядит вот так.

Филин кивнул на Марусю, которая минуту назад была одета в салатовое платье и была похожа на модного дорожного рабочего, а теперь стояла в нижнем белье посреди магазина и примеряла платье, больше похожее на макраме из ниток. Лифчик под него надевали, Маруся лишний на себе предмет одежды без всякого стеснения, кинув себе под ноги. У Эдика полезли глаза на лоб от вопиющей порнографии за пределами примерочной.

— Её бабушка Жизель голышом танцевала?! — фыркнул стилист.

— Нет, Маруся просто ратует за красоту тела при минимуме одежды. Нудистка, япона-мать, хорошо, что не вегетарианка, а то вообще не о чем поговорить, — вздохнул Филин. — Дерзай, Эдуард, у меня ещё дела. Она твоя, пока не оденешь прилично, отсюда не выпускай.

Напоследок, Святослав подошёл к рыжей девушке, которая крутилась возле зеркала.

— Марусь, не раздевайся, пожалуйста, больше, это неприлично.

— Мне плевать, что прилично, что нет, — фыркнула Маруся, снимая платье через голову.

Маруся надела платье из ниток и была в восторге от него. Его ниточки были не в силах прикрыть её торчащие соски. У Филина пересохло во рту, когда он разглядел её грудь. Она была словно два заострённых купола, на которых выделялись соски, острые и вызывающие. У Святослава они вызвали привычную реакцию любого мужчины на обнажённую женщину.

— Нуди на пляже, Марусь, я тебе уже говорил! Ещё раз так сделаешь, я буду ругаться, или Эдик тебя накажет.

— Как? — встрепенулась девушка и её грудь колыхнулась.

— Тотал беж лук, — рассмеялся Филин. — Никуда отсюда не уходи, пока не закончите. Моя охрана отвезёт тебя домой.

Когда Маруся вернулась к нему в лофт, увешанная пакетами, Филин проверил их все, на всякий случай. Вдруг Дурова по дороге заглянула в магазин самостоятельно.

— Надень сегодня что-нибудь попроще, идём на камерную вечеринку для своих, мне там надо со знакомым встретиться.

— Я никуда не пойду! Я устала, хочу есть и спать! — взвизгнула Маруся.

На второй день её пребывания у него дома Филин выяснил для себя, что лучше Дурову не злить и не выводить из себя. Когда она спокойна и уравновешена, её голос ласкал слух заливистой мелодией соловья, когда же она злилась, Маруся могла взорвать перепонки своим неистовым криком ведьмы банши. Кроме того, если госпожа Дурова чего-то не хотела делать — её не заставить, она упрямая до невозможности, но можно попробовать договориться.

На коктейльную вечеринку у бассейна к Наталье Борисовне Филин пришёл один. Некоторых из гостей Святослав лично попросил её пригласить. Например, Надежду Лебедеву, которая пришла без мужа, с какой-то подругой, которая тут всех знала. Кажется, это та самая риелторша, она специализировалась на продаже особняков в элитных посёлках. После своего фиаско с Ласточкой, Филин решил её немного поигнорировать. И так слишком много чести ей оказано, которую она не оценила.

Взгляд Филина зацепился за двух женщин, брюнетку около сорока лет и чуть рыжеватую женщину помоложе, которые вместе смотрели видео на телефоне рыженькой и улыбались. Обе Соболевы, одна бывшая, другая нынешняя. Их общий мужчина стоял рядом, лениво попивая из бокала. Филин усмехнулся, глядя на эту троицу, которая несколько лет назад оскандалилась своим любовным треугольником, а теперь снова счастливая семья. Глава семьи — Кирилл Соболев ему и был сегодня нужен. Святослав подошёл к троице и поздоровался, нынешняя жена Соболева вежливо улыбнулась и поздоровалась, бывшая же не удостоила его и взглядом.

Филин усмехнулся про себя, когда-то он обломал её с сексом, склеив на вечеринке и пригласив к себе в лофт. Несколько лет назад Анжела Соболева была известной блогершей, для мужчин своего рода трофей в копилку трахнутых им баб. После пары бокалов, когда дело уже дошло до поцелуев и раздевания, ему пришлось срочно убегать — искать своего пропавшего из-под охраны клиента. Филин буквально вытолкнул из своего жилища Анжелу, которая так до сих пор ему этого и не простила. Трофей остался незавоёванным, Филин особо не расстраивался, блогерок с самомнением и короной на голове вокруг хватало с головой.

Святослав обратился к Кириллу Соболеву с просьбой:

— Кирилл, я не могу пробиться к твоему дяде ни по телефону, ни лично. Можешь, пожалуйста, замолвить за меня словечко перед ним? Очень надо поговорить, вопрос жизни и смерти для моей клиентки?

Филин с Соболевым хоть и не был на короткой ноге, но они друг друга понимали, тем более Алеся дружила с его женой Ярославой, и они иногда встречались дома у Белозёровых, если они собирали гостей.

— Дядя Валера сейчас работает над сложным делом, насколько я знаю, даже к нам редко выбирается, — ответил Кирилл. — Но я всё равно спрошу. Почему не попросишь свою бывшую помощницу выкроить тебе место в его расписании?

— Потому что я всё ещё оскорблён, что она предпочла меня ему, — гордо ответил Святослав.

Сделав дело, Филин немного пообщался с теми, кто был ему нужен по мелким делам. Проверил нет ли важных сообщений, было одно, насчёт бывшего юриста Маруси. Сегодня по плану был один разговор по поводу её профессиональной этики. Он почти дошёл до своей машины, как его окликнул голос Ласточки, к которой он сегодня даже не подошёл. Филин медленно повернулся на её голос и подождал, пока она до него дойдёт. Надя в платье скучного пудового цвета, который Маруся бы забраковала даже не примеряя, подплыла к Святославу и робко улыбнулась.

— Здравствуй, Надя, всё хорошо? Муж ещё не вернулся?

— Нет, у него заболела мама, как он говорит, так что он задержался. Я отправила дочерей на Мальту в языковой лагерь, чтобы они не видели скандалов. Я думаю, Роберт вернётся и нас ждёт серьёзный разговор о разводе. Я должна быть готова. Ты что-нибудь нашёл на него?

— Пока нет, работаю, — ответил Филин. — Я бы на твоём месте ничего не ждал, если я что-то и найду, ты вряд ли сможешь это использовать. Твой муж работает на оборонный сектор в обход санкций, информация о нём может быть опасна не ему, а тебе, Надежда. Притянут как госизмену. Будем на связи, если что — уезжай в безопасный дом и звони мне. Тебе нужно искать другие способы оставить дочерей при себе. Законные, естественно. За твою безопасность, я ручаюсь. Извини, мне пора, дела ещё одного клиента.

Надя остановила его, мягко взяв за руку и заглядывая в глаза, чтобы прочитать в них ответ:

— Всё хорошо, Святослав? Между нами ведь нет никаких обид?

— Только бизнес, ничего личного, — твёрдо сказал Филин, высвобождая свою руку. — Ещё раз извини, мне пора.

Филин скрылся в своей машине, наблюдая в боковое зеркало, как растерянная Надя, осталась стоять у обочины. Обламывать он тоже умел, как и мыслить трезво. За Ласточку он впрягаться не станет, если запахнет жареным рядом с её мужем. Пусть разгребает последствия брака и собственной недальновидности сама. Девочка Надя выросла, мальчик Булат тоже.

Глава 27. Злые юристы

Не любил Филин решать юридические вопросы, но современная жизнь без них невозможна. Люди обращаются к юристам, чтобы продраться сквозь тернии законодательства, но некоторые «профессионалы» только ещё больше запутывают. Например, юристка Маруси, которая сегодня получит свой гонорар за хреноконсультацию.

Святослав меланхолично смотрел в окно, сидя на заднем сиденье своего авто, рассматривая, как капли дождя стекают по стеклу, размывая очертания ночного города. Дверь слева от него открылась и в неё бесцеремонно запихнули женщину.

— Вечер добрый, Екатерина Артамоновна, — вежливо поздоровался Святослав.

Испуганная женщина под пятьдесят, всхлипнула, еле сдерживая рыдания. Она нервно подергала ручку двери со своей сторону и всхлипнула ещё раз, машина мягко тронулась с места.

— У меня вопрос — вашего отца правда звали Артамон? — усмехнулся Филин. — Ваша бабушка Буратино в детстве начиталась?

Екатерина к «small talk» была как-то не предрасположена — её лоб покрылся испариной, голос и руки дрожали от страха.

— Что вам нужно? К-к-то вы такой?

— Я меч во тьме, я дозорный на стене, — усмехнулся Филимонов. — Гораздо более интересный вопрос, кто вы Катюша, если вы отнимаете у человек надежду, когда он к вам обращается за помощью?

— Я не понимаю о ч…

— Заткнулась и просто слушай, ты уже допизделась! — резко оборвал мямлю Филин.

Он изложил суть претензий от имени Маруси Дуровой. По лицу Екатерины Филин понял, что попал в точку — Сафонова её обманула. У него были только догадки, но она их только что подтвердила.

— Ну и кто тебе заплатил за это?

— Мне не платили. Только угрожали, если я не скажу, ей, что она бессильна в этой ситуации, то мне будет плохо. Поймите, у меня дети!

— У всех есть оправдание, а у Маруси вот нет детей — муж от ее ребенка избавился, — хмыкнул Филин. — Те, кто тебе угрожал, приходил в офис, звонил, писал?

— Нет. Он меня у подъезда подкараулил.

— Тогда опиши, всё, что помнишь.

Екатерина не сказала ровным счетом ничего полезного — подошел мужчина вечером на улице, приставил нож к ребрам, угрожал расправой, если не выполнит его требования. Лицо не видела, ничего не знает.

— Поймите, я ничего не могла сделать! — с надрывом сказала Сафонова.

— Знала бы ты, сколько раз я это слышал, от тех, кто даже не попытался что-то сделать и как-то пораскинуть мозгами. Может, нечем, Катюш? — тяжело вздохнул Филин.

— У меня дети!

— Да заебала ты уже со своими детьми! — рявкнул Филин. — Ты однажды как-нибудь на улицу выйдешь поздно вечером, тебе сумку вместе с горлом подрежут и ты когда умирать будешь, собственной кровью захлебывясь, знай — у того, кто это сделал тоже дети! У него не было выбора! Иди домой, Сафонова, к детишкам. Пусть гордятся мамкой своей. Сань, останови прямо здесь, сама дойдет, по темным подворотням. Ночь темна и полна ужасов, Катюш, всегда помни об этом.

Филин усмехнулся сам себе, вчера ночью пересмотрел пару серий своего любимого сериала, вот и сыплет оттуда цитатами.

Екатерина выскочила из машины пулей, как только открылась дверь, Святослав проводил её брезгливым взглядом. В жизни он был не уверен во многих вещах, но одно он знал точно — выбор есть всегда. Просто кто-то боится его делать, прикрывая свою слабость жалкими отговорками.

Святослав не любил слабых людей, особенно, презирал тех из них, кто не пытался с этим что-то сделать. Сафонова могла помочь Марусе, так или иначе. Женщины хитрые и изворотливые, могла ей как-то намекнуть, передать записку, послать почтового голубя. Могла, но не стала. И Филин мог её как-то наказать, да только она уже сама себя наказала. Как говорил Быстрицкий:

«Некоторые люди считают, что самое страшное наказание для человека это смерть. Я так не думаю. Как по мне, так лучше оставить человеку жизнь, в наказание за деяние, пусть живёт в страхе, ищет опасность за каждым углом. Так ты оставляешь себе возможность стать той самой опасностью, и ударить неожиданно, когда человек меньше всего этого ожидает. Вот это будет наказание, а, может, со временем сам передумаешь, остынешь»

Филин к этому совету всегда прислушивался. Отнять жизнь всегда успеет, поэтому многие из его врагов до сих пор топтали землю. Чтобы в любой момент Филин мог их в неё уложить, если вдруг они начинали думать, что их грехи забыты, как и они сами.

Пока Филину было не до нечистой юристки Сафоновой, его волновал вопрос, кто ей угрожал? Точно не муж Маруси, он ведь и не знал о том, что она к ней пошла. Узнал только позже от её сестры. В игре «Маруся против Дуровой и её дурака» появился еще один игрок. Места за игровым столом Филина уже и так были битком в этом сезоне.

Следующий юрист на очереди — прямая противоположность Сафоновой. Валерий Драгунов лучше удавится, но своего клиента защитит. Настоящие герои не носят геройских плащей, у дяди Валеры был дипломат, из которого он доставал в зале суда оружие из бумаг и бил буквой закона всех злодеев.

Когда Святослав Филимонов невзначай встречался с этим юристом по бракоразводным делам, он всегда очень радовался, что развод ему не грозит. Да и свадьба, честно-то говоря, на горизонте не маячит. Один только взгляд злого дяди Валеры чего стоил — Филину от него хотелось сразу встать по стойке смирно и вывернуть карманы на предмет оружия и запрещённых вещей.

Его всё подмывало спросить, тренирует ли Драгунов этот взгляд перед зеркалом, да здравый смысл вовремя завязывал язык. Вдруг Филин женится, потом разведется, не хотелось бы встретиться с Валерием по разные стороны от судьи. Тем более Святослав ему не очень-то нравился, чуял клюв Филина — Валера всучит свою визитку его будущей жене прямо до свадьбы. Однажды Филин спросил злого дядю Валеру, почему он его недолюбливает. Валерий всегда говорил прямо, Святослав его за это относился к нему с большим уважением:

— Я всю свою жизнь борюсь за то, чтобы закон был превыше всего, пока тупоголовые ослы пытаются через него перепрыгнуть, строя из себя арабских скакунов. И делают они это только потому, что считают, будто деньги дают им на это исключительное право.

— Я так не считаю, — попытался возразить Филин. — И я также как и вы борюсь с теми, кто преступает закон, только своими методами.

— И мы оба знаем, какими, Филин. Ты ещё хуже, чем эти ослы. Ты хищник, который их пожирает, считая, что сила тоже даёт тебе исключительное право на их истребление.

— Иногда закон бессилен, Валерий, вы же знаете.

— Именно так, с этим я тоже борюсь, как могу, а ты просто переступаешь через него. Однажды, ты переступишь такую грань, что тебя тоже придётся отстреливать, как бешеную собаку. Надеюсь, найдётся птичка покрупнее, которая сможет тебя усмирить.

Разговоры с Валерием никогда не были для Филимонова простыми. Сергей Александрович говорил, что именно из таких разговоров можно почерпнуть самое главное в жизни. Быстрицкий и Драгунов были незнакомы, но Филину было бы очень интересно посмотреть на их общение, особенно, на их споры. Два волевых мужчины, со своими убеждениями и принципами, богатым жизненным опытом — противостояние века! Бокс и бои ММA нервно бы курили бы в сторонке. Это была бы битва для умов, а не тупое разбивание рыл о кулак соперника.

Товарищ Драгунов вошёл в ресторан, чеканя шаг, Филин тут же подорвался, вставая из-за стола и подавая ему руку.

— Приветствую, дядя Валера, — улыбнулся Филин.

— Здравствуй, Святослав. Эх, племянник у меня только один, а дядя я для всех, — сдержанно улыбнулся Валерий и сел за столик. — Чем обязан встрече, что аж Кирилл попросил за тебя?

— Сложный случай. Я прошу вас помочь одной моей клиентке, она попала в тяжелую ситуацию, юридическая помощь ей бы не помешала.

Филин подробно рассказал в какой ситуации оказалась госпожа Дурова. Святослав мог бы выбрать любого другого толкового юриста, но дядя Валера и его команда бились за каждого клиента как за самих себя. В этом они с Филином были похожи.

Брови Драгунова встретились в районе переносицы и у них случилось затяжное свидание, пока Валерий обмозговывал ситуацию Маруси.

— Ну, что думаете? — с надеждой спросил Филин.

— Думаю, что её первый юрист её обманул. Всегда есть варианты, к чему придраться и к завещанию в том числе. Чтобы отследить движение денег, которые украли у девушки, нужен хороший финансовый эксперт. Если деньги выводились за границу — орать во все орала, что кто-то действует не в интересах государства. В общем, вытянуть дело можно. Не дешево будет, долго, но и клиент в результате не копейки получает.

— Я тоже так думаю, хотел убедиться у человека, которому можно доверять на все двести процентов. То есть вам.

Филин ослепительно улыбнулся, погладив по самолюбию человека напротив, Драгунов даже не шелохнулся, а Свят промолчал, что юристка уже своё получила за вранье.

— У меня есть ещё один вопрос, личный, я сомневаюсь в том, стоит ли брать клиента, которому вы отказали в своих услугах. Вопрос щепетильный, я таким обычно не занимаюсь, но она моя давняя знакомая, просит защиты себя своих детей от отца тирана. Её зовут Надежда Лебедева. Вы ведь не связаны адвокатской тайной? Можете развеять мои сомнения или, наоборот? Почему вы ей отказали?

По лицу дяди Валеры скользнула тень, после недолгих раздумий Валерий всё же высказал своё веское мнение:

— Во-первых, у меня есть конфликт интересов, я немного знаком с её мужем через третьи руки и то, что она про него рассказывает не вяжется с тем, что я о нём знаю. Я, конечно, к этому уже должен был привыкнуть, но тут меня терзают сомнения. Она ведь говорила тебе о домашнем насилии?

— Конечно, на это упор и делала.

— Видишь ли, Святослав, я видел жертв домашнего насилия, много видел за свою практику, Надежда Лебедева на неё не похожа. Очень старается, говорит всё складно и как по учебнику об освобождении от оков тирании, но я ей не верю. Я вообще вот таким вот идеальным жёнам стараюсь не верить, — усмехнулся Валерий. — Все не без греха, семейная жизнь, особенно, долгая, напрочь снимает весь налёт идеальности с людей. Во-вторых, я знаю от своего знакомого, который с её мужем играет в гольф, что Роберт обожает своих дочерей и не просто обожает, а гордится каждым их чихом. Первое с чего он начинает игру это показывает фото своих двух дочек и рассказывает об их успехах, они спортсменки. Надежда же намекнула, что и они подвергаются ментальному насилию со стороны отца. Но я не верю. Когда в ковид Роберт застрял за границей больше, чем на год, он чуть с ума не сошёл в разлуке, даже лечился потом от депрессии. Он очень семейный человек, на его Родине остались две сестры и мать, он их тоже обожает. Роберт мало выходит в свет, не появляется в прессе и против соцсетей, только в последнее время что-то часто стал мелькать. Возможно, связано с какими-то делами. В общем, веских оснований с ней не работать у меня нет, но мне достаточно и собственной интуиции. Тем более, не люблю мороку с иностранными гражданами и их законодательством. Ты ведь в курсе её брачного контракта? Так вот, работать с ней тебе тоже не советую.

— Почему? Это ведь обычная охрана жизни и здоровья, ничего больше, — прищурил подозрительные глаза Филин.

— Потому что самый лучший для неё вариант — это стать вдовой. Она могла выбрать в охрану кого угодно, а выбрала тебя — того, который сдерет с неё три шкуры в финансовом плане, и того, кто легко это может заставить её мужа исчезнуть навсегда.

Умел дядя Валера припечатать фактами как гвоздями крышку гроба, этим Филину он нравился ещё больше.

— Я вас понял, Валерий, приму к сведению. Насчет другой моей клиентки, Маруси Дуровой, поможете ей с разводом и разобраться с финансами?

Если внутри Валерия и шла мучительная борьба, то его бесстрастное лицо никак этого не выдавало. Он потер подбородок и сказал свое слово:

— Я могу ей помочь.

— И даже встречаться с ней не будете? — подколол его Филин. — А как же интуиция злого дяди Валеры? Вы же всегда лично встречаетесь с будущими подзащитными.

— Не дерзи, Филин. Я могу помочь ей, а ты немного поможешь мне. Это ведь ты разогнал психушку, где держали эту Дурову?

— Возможно.

— Тогда, очень возможно, что ты достаточно умен, чтобы сохранить всю информацию, которая там хранилась. Мне бы не помешала для пары моих клиенток, которых туда упекли за плохое поведение.

— Я покопаюсь в своих закромах. Тогда по рукам, дядя Валера.

Мужчины пожали друг другу руки, иногда даже лучшим из людей приходится совершать сделки с совестью.

После опроса свидетелей семейного счастья Лебедевых, Филин пришел к выводу, что показания не сходятся не только в отсутствии деспотических наклонностей у Роберта Лебедева, но и ещё в одном принципиальном вопросе.

По мнению НБ у Нади двое детей, дядя Валера тоже голосует за двоих дочек у её мужа, а сама Надя дважды упоминала, что у неё три дочери. Уходя со встречи, Филина мучил только один вопрос не философского характера: откуда взялась третья дочь Ласточки?

Глава 28. Доброе сердце Филина

Филин жаловался за обедом на свою судьбу Назару, который молча жевал жаркое из мяса и как будто бы даже слушал.

— Знаешь, Назарыч, Маруся — это моё наказание свыше за то, что я презираю мажоров. Я такой избалованной нахалки ещё не встречал.

— Так ты вроде сам в это вписался, — хмыкнул Назар. — Можно, считать это самобичеванием.

— Слово-то какое выучил, Назарыч. Тебе жена перед сном толковый словарь читает?

Назар нисколько не обиделся, а только рассмеялся, такие подколы были для них в порядке дружеских отношений. Затем Филин выложил всё, как на духу про сожительство с Дуровой.

То, что Маруся предвзято относится не только к модной одежде в целом, но и к ней самой, он узнал от неё, когда он начал расспрашивать о её жизни с родителями и после замужества. Если бы не учёба в ВУЗе, Маруся лежала бы голая на пляже летом и каталась бы на горных лыжах зимой, в остальное время ее жизнь была полна путешествий по разным странам. Она предпочитала острова и морские побережья, где отдыхающим разрешали плавать в единении с природой — без всего.

По его квартире она хотя бы ходила почти одетая — в шортах, короткой майке, обязательно босиком и обязательно в больших наушниках.

Маруся постоянно слушала музыку, не слыша ничего кругом. Она будто жила в каком-то своём мире, подпевая себе под нос, часто не замечая, что где-то рядом в этой же квартире ходит мужчина, который пожирает её хищным взглядом охотника. Филин как-то попытался попросить Марусю одеваться в более закрытую одежду.

— Тебе надо — ты и одевайся, — таков был её ответ на вежливую просьбу.

— Маруся, ты у меня в гостях. Ты всегда в них полуголая ходишь?

— Меня в первый раз в гости кто-то пригласил за последние три года, — немного подумав, ответила Маруся. — А, может, все четыре.

— Может, поэтому тебя и не зовут?

— Слушай, тебе что не нравится на меня смотреть? Я же красивая! — окинула себя руками Маруся.

— В том-то и дело, что нравится. Я же здоровый мужик, а тут у меня дома ходит девушка, почти без одежды. Что прикажешь делать?

— Ты сам предложил у тебя пожить. Вот и живу! Сказал, чувствовать себя как дома — вот и чувствую. Не нравится? Ну, можешь переехать, — с невозмутимым видом предложила Маруся. — А что касается здорового мужика, тебе что, спать больше негде и не с кем? Так это меня вообще не касается!

Филину оставалось только ругаться про себя и терпеть присутствие Медовой пчёлки, которой он накидывал штрафы в её счет за услуги, под пунктом «за плохое поведение». Пока по его личным ощущениям, Маруся воспитанию не поддавалась.

— В общем, понял я, Назарыч, что быть холостяком гораздо лучше. Сожительство с женщиной мне не по нраву — от неё много шума, везде рыжие волосы и никакого удовольствия, — подвёл итог совместному проживанию Филин. — С сексом было бы ещё терпимо, а так пока не очень.

Назар был в корне не согласен, ему сожительство с женщиной очень даже нравилось, наверное, потому что Алеся была мудрой бабой. Если днём она доводила его иногда до белого каления, то ночью всегда отрабатывала, доводя до гораздо более приятной кондиции удовлетворенного мужчины. Как вчера ночью, например.

— Филин, я тут это, жениться буду летом, тебя приглашаю, если что. Примерно в конце августа.

— Алеся об этом знает? — поперхнулся Филин и закашлялся. — Что ты на ком-то ещё жениться собрался?

— Так я на ней и собрался. Чё-то подумал, Алеська так любит наряжаться, цацки свои носить, а мы никуда почти не ходит, с двумя детьми-то. Пусть хоть на свадьбу красивое платье наденет, фотку в рамку дома повесим. Прикольно будет.

— Счастливый ты человек, Назарыч, даже завидую немного.

— Ты тоже можешь быть счастливым, вон у тебя рыжая есть, — хмыкнул Назар. — Немного обработал и вперёд — к алтарю и клятвам, на которые ты свои перья свободолюбивые ложить хотел. Как, кстати, невеста-то наша из леса?

— Она больше не наша, Назар. Вчера же всё решили… — вздохнул Святослав.

Если Маруся, у которой были лишь временные денежные трудности, для Филина оставалась всё же платёжеспособной, то с Лейсан он выйдет в минус, если продолжит её опекать. Платить ей было нечем, как он выяснил, а дело о массовом убийстве почти закрыла доблестная полиция.

Кровавая свадьба с недавних пор стало главной новостью всех криминальных пабликов, но как и со всеми главным новостями это ненадолго — до следующего громкого преступления. Филину удалось замять шумиху с единственной выжившей, для этого её надо было на время спрятать. Это всё, что он мог для неё сделать. Хотя мог бы даже этого не делать, выбросить, как бездомную кошку, на улицу и дело с концом.

Святослав забрал её из больницы, на руке всё ещё был гипс, который скоро должны были снять. Он сел за руль сам, купил им двоим кофе, остановился на стоянке по дороге к месту её новой дислокации, чтобы поговорить наедине.

— Один из друзей твоего мужа всех расстрелял, ты его, конечно, не помнишь. Зовут Иван Басов, кликуха — Баян.

— Его арестовали?

— Нет, в него успел выстрелить один из охранников твоего мужа, но сам он тоже был ранен, погиб. Дело раскрыто, виновный, считай, казнён. Тебе повезло — живи и радуйся. Свидетельствовать тебе против кого-то не придётся, значит, ты бесполезна.

— Я и так ничего не помню, что я могла сказать?! А что с моей мамой? Вы сказали, что она могла там быть и уехала.

— Пока ничего, будет что-то, я сообщу, — вздохнул Филин. — Лесь, послушай, я не могу тебе больше ничем помочь. Расследовать твоё прошлое было бы, конечно, интересно, но у меня и так дел по горло. К тому же бесплатно я не работаю, а денег у тебя нет. Всё имущество твоего второго мужа принадлежит его матери и старшим детям, будешь делить с ними только счета по закону о наследстве, а на них не густо. Максимум, что тебе светит — на полгода квартиру в Москве снять, где-то за МКАДом.

— Мне ничего от него не надо, он мне чужой человек!

— Ты за него замуж вышла. Обычно, за чужих людей замуж не выходят, — усмехнулся Филин. — В общем, у меня есть для тебя только один вариант. Твои вещи в багажнике, там же вещи твоего отца из вашей гостиницы. Я отвезу тебя в безопасное место, ты будешь жить там бесплатно, под охраной, как и все, кто там обитает. Подлечишь руку, а дальше будешь думать, как тебе жить. Ты свободна, Лейсан, можешь жить, как хочешь.

— Я не знаю, как я хочу, — поникла девушка головой.

— Будет время узнать, вся жизнь впереди.

— В моём возрасте — только половина…

— Что это за место? — оглянулась вокруг Лейсан, когда они заехали через ворота с охраной и вышли из машины.

— Это приют для женщин, которым некуда больше идти, — сказал Филин, направляясь к охраннику, который вышел из своего домика. — Погуляй здесь минут пять, я сейчас.

Пока Святослав здоровался с мужчиной и разговаривал с ним, Лейсан осматривалась вокруг. Место было похоже на базу отдыха, где по большой территории были разбросаны тут и там компактные таунхаусы, в центре участка странный дом, который будто тянулся вверх остроконечным шпилем трёхэтажного строения. Как она разведала позже, это было офисное здание, склад, досуговый центр. За ним располагалась детская площадка и бассейн. Лейсан подошла поближе, около двери здания висела памятная табличка, что этот центр помощи женщинам был построен на средства мецената Киры Морозовой при содействии благотворительного фонда «Доброе сердце». Лейсан попыталась вспомнить, кто такая Морозова и чем она известна.

К ней сзади подошёл мужчина, которого все звали Филин. Она вздрогнула, когда он коснулся её плеча своим. Лейсан обернулась, встретившись с его взглядом, который пугал её с их первой встречи. Этот мужчина смотрел будто хищник на свою добычу. Когда он взглянул на неё в первый раз в палате больницы, ей хотелось бежать без оглядки, не останавливаясь, но она будто приросла к месту, на котором в тот момент сидела. Мужчина внушал ей страх, но вместе с ним было что-то ещё, непонятное ей чувство, будто она встретила сородича. И дело было не в их общих корнях, а в чём-то другом, чему Лейсан никак не могла подобрать слова и объяснение. С ней теперь это часто случалось после потери памяти — она видела разные названия улиц, пока ехала в это место, а ночами ей снились размытые образы и события. Они казались ей знакомыми, но была ли это её потерянная память или обман собственного мозга, она не могла разобраться.

— Кира Морозова это кто-то очень известная? Я её забыла?

— Вряд ли ты её знала, но я лично с ней знаком, — неожиданно тепло улыбнулся Филин. — У неё очень доброе сердце, поэтому она отдала свои средства, чтобы помочь тем, кто нуждается в помощи. Вторая моя знакомая с отзывчивым сердцем, которая никогда не проходила мимо чужой беды, курирует этот приют. Ещё один мой знакомый, у которого сердца нет вообще, его построил. Я организовал охрану беззащитных женщин и детей.

— А у вас какое сердце?

— История умалчивает об этом. Пойдём, поговорим, — Филин кивнул ей на беседку под деревом и они направились туда. — Я договорился с заведующей приюта, ты можешь остаться здесь, сколько захочешь, но обычно здесь не задерживаются дольше, чем на год, — объяснил ей Филин. — Есть еда, одежда, интернет. Если нужно ехать в город, обычно женщин возит микроавтобус три раза в неделю. Это не тюрьма, Лейсан, ты можешь уйти отсюда, когда захочешь, но здесь безопасно, сытно и тепло. Это тебе.

Филин протянул ей купюры через стол, Лейсан вопросительно на него посмотрела.

— Считай это благотворительностью с моей стороны. Твой номер у меня есть, если что, я позвоню. Можешь звонить тоже, если что-то случится, но дальше — ты сама по себе. До свидания, Лейсан.

Лейсан кивнула на его прощание и смотрела уходящему мужчине вслед. Она посмотрела на деньги, которые он оставил и нервно сглотнула. Можно ли считать это платой за её молчание? Может, последние одиннадцать лет и вырваны из её памяти, но ту ночь, когда она бродила по лесу, она помнила. Пусть как в тумане, урывками, но одно она запомнила точно — группа мужчин вокруг вырытой ямы, много оружия, которое было направлено на неё, а на земле что-то похожее на тело, завёрнутое в одеяло. Этот мужчина с зелёными глазами и в красивом костюме — убийца, точно знала Лейсан. В ту ночь ей повезло остаться в живых дважды.

Всем помочь нельзя — раз за разом повторял себе Святослав, пока ехал обратно в город. Он не представлял, что делать с этой потерянной Лейсан, поэтому просто от неё открестился. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. К Дуровой это утверждение не относилось. Если он выбросит в открытое море Марусю, то её тут же сожрут. Её смерть будет на совести Филина, а на ней и так чёрных пятен хватает, как и в его жизни местами черным-черно.

На телефон пришло сообщение от его сотрудника, Игоря Давлатова, который пробивал для него кое-какую информацию по бывшим полицейским каналам. Филин притормозил у обочины, его сердце бешено стучало, пока глаза бегали по строчкам. Сначала Маруся.

Он не смог пробить её в первый раз по имени и фамилии, что показалось ему странным. Игорь копнул ещё глубже — Маруся была в «стоп-листе», информация по ней не выдавалась по чёрным запросам. Филин покачал головой, либо её муж хорошо постарался, либо кто-то ещё. Тот, кто надавил на юристку в нужный момент. С этим разберётся позже.

Теперь информация по Наде, единственной женщине в жизни Булата, которая однажды сказала ему: «Я беременна…».

Глава 29. Уроки выживания

Молодой Булат испытал целую гамму эмоций, когда Надя сообщила ему о своей беременности. Шок, страх, злость — всё смешалось в один обжигающий коктейль, который он будто залпом хлебнул и закашлялся. Все эти эмоции отразились на его лице, а Надя, увидев такую реакцию, в слезах убежала из его клоповника, который он снимал.

Булат вздрогнул от громкого хлопка двери и схватился за голову. Как же так вышло? Они ведь тщательно предохранялись в те редкие разы, когда у них была близость.

С тех пор, как он переехал, видеться с Надей получалось всё реже. Они жили на разных концах города — она в хорошем районе в большой квартире с отцом и мачехой, Булат снимал квартиру в трёхэтажном доме, который мэрия каждый год обещала снести. Напротив его окон, через дорогу располагался старый зоопарк, где звери доживали свои последние годы. Мэрия, богатая только на обещания, годами обещала построить новый в месте попрестижнее, чем старый индустриальный район.

Филин два года разрывался между учёбой в колледже, поездками на ферму по выходным, чтобы проверить, как идут дела, потому что стоило ему не проверить, как они тут же начинали идти плохо. Кроме того, у него всё ещё был проект «Месть Маркеловым», в жизни которых он стал будто пятым членом их семьи, который прятался в самом тёмном углу их семейного гнезда.

Надя же оставалась его светом, за которым он тянулся. Она заканчивала одиннадцатый класс в гимназии, где хорошо и прилежно училась, нашла общий язык с мачехой, а вот с отцом наладить отношения никак не получилось. Она его, откровенно, побаивалась, как признавалась она Булату.

Редкие встречи влюблённых проходили у него в «съёмной хатке бобра», как называла её Ласточка. Её мачеха пристально следила, чтобы падчерица не путалась с парнями. Булат не настаивал ни на свиданиях, ни на прогулках, ему нравилось смотреть вечерами кино на его старом диване, обнявшись с Ласточкой под одним одеялом. В такие моменты он забывал обо всех своих трудностях. Что он еле сводит концы с концами, зарабатывая себе на жизнь. Небольшие доходы от фермы он тщательно копил, деньги ему могли понадобиться, о чём ему постоянно повторял Быстрицкий.

Булат устроился работать барменом в ночной клуб, где тусовались сыновья Маркелова, Антон и Богдан. Он собирал о них информацию по ночам и постоянно не высыпался. Кроме того у него была ещё одна работа, для души, чтобы не сойти с ума от одиночества и тяжёлых мыслей. Он подрабатывал на полставки в зоопарке через дорогу, убирал клетки, иногда кормил животных, если смотрители разрешали. Там он часто задерживался у клеток с волками, худыми и облезлыми, которые в этом месте родились и в нём же и умрут. В их глазах было столько животной тоски, что Булату хотелось самому завыть. Здесь, среди зверей в клетках, он понял одну важную для себя вещь — он лучше умрёт, чем сядет в тюрьму без права на освобождение. За тройное убийство давали пожизненное, значит, Маркеловых убивать было нельзя.

Сыновья Маркелова пользовались деньгами отца на весь бездонный кредитный лимит — они кутили в самом пошлом стриптиз-клубе города, разбрасываясь своей фамилией и деньгами. Они постоянно там кутили со своими дружками-прилипалами, лапали официанток и танцовщиц, напивались, устраивали драки, пока его новый владелец с грозной кликухой Кабан, не надавал им по щам и не велел им вести себя прилично в столь неприличном месте. Маркеловы присмирели, всё же продолжая напиваться в клубе до беспамятства, а потом разъезжать на своих тачках по ночному городу, устраивая ДТП.

Развращённые, наглые мажоры навсегда привили Филину отвращение к детям богатеев, которые заработали много денег, вроде как для детей и внуков, а на самом деле положили на них свой болт и пустили по течению жизни, рассовав деньги по карманам. Куда-нибудь да выплывут.

Он устроился на работу в клуб ещё несовершеннолетним по документам своего соседа, что был на несколько лет старше — Святослава. Это была первая афера в жизни Булата, которую он успешно провернул. Они с соседом были немного похожи. На собеседовании Булат врал напропалую об опыте, учёбе и даже личной жизни, уверенно и чётко, будто так и надо, к тому же у него хорошо получалось. Он флиртовал с девушкой-администратором, которая его принимала на работу, и той явно понравился юноша с блеском глазах и озорной улыбкой, так что в паспорт она заглянула только, чтобы посмотреть штамп. В клуб его в итоге устроили неофициально, и паспорт больше не понадобился. Все коллеги знали его как Святослава, гости тоже.

Братья Маркеловы часто болтали с барменом, который всегда удивлял их своими коктейлями. Старший из братьев, Антон, часто не выговаривал его имя, еле ворочая языком.

— Друзья зовут меня Филин, можешь называть меня так, — предложил однажды Булат, которому чужое имя «Святослав» резало ухо.

— Почему тебя так называют?

Булат пустился в увлекательный рассказ о том, как однажды он подобрал в лесу раненую птицу и выхаживал её полгода. Безбожно врал. В клубе деревенский мальчик научился не только врать, но и замечать то, чего не замечают другие. Там он понял, что обслуживающий персонал для тех, кого он обслуживал, всё равно что невидимки, а этим можно пользоваться. За полгода Булат узнал обо всех завсегдатаях клуба, которые могли себе позволить здесь тусоваться.

Однажды он этим воспользовался — продал один из секретов постоянного гостя. Жена хотела узнать, с кем ей изменяет муж, приходя в это заведение, Филин сдал ей самую противную стрипуху клуба, которая вела себя, как королева, только без короны и вечно без трусов. Теперь она осталась и без наращенных волос, а её любовник без половины состояния. Филину перепал небольшой гонорар. Быстрицкий был очень недоволен, когда он ему об этом рассказал.

«Секреты людей стоят гораздо больше, если ты их сохраняешь, а не разбазариваешь. Болтать умеют многие — молчать единицы. Я увидел в тебе то, чем многие и хотели бы обладать, да не могут. Возможно, я ошибся. Разочаровываться я не люблю»

Разочаровать Моржа было нельзя, это могло быть последним, что Булат сделает в своей жизни. Пока же Булат разочаровывал сам себя — он станет отцом, все его планы либо придётся отодвинуть, либо задвинуть вообще. Со своей проблемой в виде ребёнка, Булат пришёл к холостому Быстрицкому. Тот принял его у себя в особняке, в пригороде. Он был большой и такой же пустой, как и его дом в деревне Булата. Парень всё никак не мог понять — на фига Моржу одному такие хоромы? Псов выгуливать по комнатам?

У ног Сергея Александровича посапывали его собаки, два добермана, пока их хозяин молча раздумывал над проблемой Булата. О его девушке он знал, и эти отношения, хоть и не одобрял, но им не препятствовал, пытаясь предупредить парня:

«Жизнь очень сложная, Булат, пройдя через неё ты никогда не остаёшься прежним. Тебя может изменить один день, час, даже минута. Если ты не меняешься значит умер. Я знаю, ты думаешь, что Надя это навсегда, но это не так. Вы очень молоды, влюблены и слепы. Вы оба только в начале жизненного пути, сохранить чувства будет почти невозможно. Наслаждайся тем, что есть. Эта память о первой любви скрасит тебе старость»

Булат побоялся спросить, есть ли такая память у Быстрицкого, который потом завёл разговор о детях и ответственности. Он говорил долго и серьёзно, одно Булат уяснил для себя на всю жизнь:

«Запомни одно: ты не имеешь никакого морального права требовать от женщины совершать самое страшное в её жизни преступление — убить своё дитя. Эта жизнь принадлежит ей, не тебе. Ты можешь убежать от ответственности, можешь её бросить, но не смей толкать её на путь убийства! Мы, мужчины, заточены на войну, убивать в нас заложено генами предков. Женщины дают жизнь. Только так и никак иначе»

Тогда Булат принял для себя единственно верное решение — он возьмёт на себя ответственность за Надю и их ребёнка, чего бы ему то не стоило. У семьи Ласточки, да и у неё самой, планы были другие. Нищий мальчик Булат в них не вписывался.

Филин пришёл на частное мероприятие без приглашения, охрана на входе даже не проверила его по спискам, ведь именно его фирма обеспечивала безопасность на сегодняшнем вечере. Он нашёл глазами Надю, она сияла бриллиантами в ушах и почти искренней улыбкой, поздравляя именинницу, которая сегодня здесь всех собрала.

Лебедева снова была одна, её муж ещё не вернулся из-за границы. Её муж держал их частную жизнь под контролем, они ходили только на закрытые мероприятия из круга их самых близких знакомых, которых было не так уж и много. Они собирали свои вечеринки, как правило, в собственных особняках, куда посторонним вход был воспрещён. Поэтому они с Надей нигде раньше не пересекались. Сейчас же они сталкивались постоянно, потому что Филин следил, куда она ходит.

Он перехватил покрепче букет цветов и подарочный пакет из ЦУМа, направившись к телеведущей. Надя, увидев его тут же спрятала улыбку, заменив на вежливый приветственный кивок.

— Лиана, добрый вечер, позвольте поздравить вас от всей души, — обратился Филин к женщине, которую знал только из выпусков новостей.

Он рассыпался в похвалах и лести в своей хвалебной речи, приправлял это очаровательной улыбкой и юмором. Лиана привыкла держать лицо в прямом эфире, что бы ни случилось, вежливо слушала незнакомого ей мужчину, который на прощание поцеловал ей руку и откланялся. Надя куда-то ушла ещё на середине его речи, не выдержав откровенного игнора с его стороны. Женщины ее круга очень быстро привыкают, что они всегда в центре внимания.

Филин провёл здесь около часа, пропустил пару стаканчиков у бара, когда его коснулась нежная женская рука. План сработал идеально.

— Потанцуем, господин Филимонов? Мы никогда не танцевали, — улыбнулась ему Надя.

— Потому что было некогда, Надюш, да я и не умел, — усмехнулся Булат. — Я батрачил на своё будущее, учился выживать в этом мире.

— Ты не только выжил, но и добился успеха, у тебя всё получилось.

— Спорное утверждение, — хмыкнул Святослав, заливая в себя третий стакан и поднимаясь с высокого стула.

Обнимая Ласточку за талию, Филин едва касался носом её волос, которые были уложены волосок к волоску в идеальные блестящие локоны. Таких женщин, как Надя, Филин называл «качественными» — при деньгах, всегда ухожены и прекрасно выглядят, предпочитают сдержанный стиль классической роскоши и нишевый парфюм. Они хорошо и правильно говорили, не ругались матом и вели себя согласно правилам этикета. В общем, старались быть представителями элитарной интеллигенции.

Несколько таких «качественных» женщин Филин как-то отжарил прямо на подобных мероприятиях в подсобках. Обычно простым бабам внутри идеалов в какой-то момент становилось ужасно скучно держать натянутое лицо в полуулыбке, а голову в полупоклоне. Они с удовольствием прогибались раком или вставали на колени. Филин же дарил им гримасу радости, смазывая макияж. Для него они были всего лишь добычей, с приятным послевкусием очередной победы.

Ласточка что-то щебетала у него под ухом, о делах давно минувших дней, вспоминала их деревню, школу, учителей. Её мама переехала из деревни в посёлок побольше после кончины второго мужа, но отказалась уезжать в Москву к дочери и внучкам. Предпочла жить поближе к родственникам, оставшись на родной земле. Филин в упор не понимал, зачем Надя ворошит прошлое. Сергей Саныч же знал ответ:

«Знаешь, как понять, что твои друзья постарели? Стоит вам встретиться, они только и делают, что вспоминают старые байки по сто пятому кругу, говорят о прошлом и как там было хорошо. Сворачивай с ними общение побыстрее. У этих стариков, сколько бы им ни было лет, нет будущего, поэтому они застряли в прошлом. Тем более не общайся с ними, если они пытаются выжать из вашего общего прошлого какую-то выгоду»

— Мы с мамой недавно ездили в твою деревню. Ты такой молодец, Булат, я её не узнала, там всё так изменилось, но осталось по-прежнему уютно и красиво. Я знаю, что это твои заслуги, — почти искренне улыбнулась Надя.

— Это заслуга Рифат абыя, я всего лишь продолжил его дело, чтобы он покоился с миром. Извини, Надь, мне пора. Кошку завёл, рыжую. Что-то переживаю за неё, шкодливая такая. Все обои ободрала и два раза потоп устроила в ванной.

Филин поцеловал Надю в щёку, неприлично долгим поцелуем.

Она задержала дыхание, когда он коснулся губами и её руки, одарив своей самой обворожительной улыбкой. Надя хотела что-то сказать, но он её слушать не стал. Надя врала ему двадцать лет назад, сейчас врёт ещё лучше, а он, так вообще в этом мастер.

Он вернулся домой в подавленном состоянии, может, потому что мало выпил, может, из-за Нади. Скорее второе. Святослав своё прошлое не забывал, но и не вспоминал лишний раз, чтобы спокойно жить дальше. В последнее время воспоминания врезались в его старые, уже зажившие шрамы, острыми бритвами. Он хотел бы напиться до беспамятства, но перед Пчёлкой было бы неудобно.

Как бы она не вела себя, возвращаться домой ему было гораздо приятнее, когда там было чьё-то тёплое дыхание, кроме его самого. Маруся почти не выходила из дома, а если и выходила, то возвращалась строго до темноты, хотя знала, что она под охраной. Ни разу она не показала свой страх, даже если и боялась. Филину это в ней очень нравилось — смелость. Маруся была не из робкого десятка.

Он налил себе виски со льдом и направился на большую террасу, где нашёл Марусю, которая сидела в темноте, закинув ноги на перила балкона. Она поздоровалась с ним, в этот раз была без наушников, просто смотрела на город, мерцающий огоньками окон перед ними. Филин сел рядом, любуясь ее стройными ногами. Она ходила в балетную школу когда-то, но, видимо, талант бабушки не передался. Однако, Маруся обладала хорошей растяжкой и каждый день тянула мышцы на его террасе. Только не по утрам. Мадам Дурова вела богемный образ жизни — вставала к обеду, ложилась за полночь. Филин жил примерно по такому же графику, его время вечер и ночь.

— Ты когда-нибудь любила?

Маруся уже привыкла, что этот странный мужчина иногда задаёт ещё более странные вопросы, но ей было интересно на них отвечать.

— Маму с папой любила, поросёнка Фросю тоже любила, нянечку свою, тётю Зину любила, своего пёсика Одноглазого Джека Воробья тоже любила. Вот и всё, наверное, — пожала плечами Маруся. — Родителей больше нет, Фроська просвинилась, из неё бы бекон по-хорошему сделать. Тётя Зина от нас ушла, когда я вышла замуж. Сказала, что мне теперь нянечка не нужна. Меня только не спросила, нужна она мне или нет. Джек умер, когда я в психушке лежала, наверное, от тоски. По нему сильно скучаю, мне его папа подарил, за год до своей смерти.

— А муж? Его не любила?

— Страх быть одной это не любовь.

— А жених первый?

— Он был первым парнем, который обратил на меня внимание и не сбежал после первого свидания, и после первого секса даже был второй и так далее по счёту.

Филин рассмеялся над горькой судьбой девушки, которая обижено надула губы.

— Это не смешно, — буркнула она. — Ты вон, смотрю, тоже не очень-то в любви преуспел.

— Да я и не пытался.

— Или боишься попытаться, чтобы не разочароваться.

Теперь рассмеялась уже Маруся, этим ему она тоже нравилась — рубила правду, пусть и не думая о последствиях сказанных слов.

— Марусь, тебе кто-то, наверняка, говорил, что твой голос хочется слушать и слушать, — сделал отчаянную попытку флирта поддатый Святослав.

— Говорили, только им не нравилось, что я этим голосом говорила, поэтому они меня не слушали.

— Не хочешь с этим что-нибудь сделать?

— Нет. Предпочту не общаться с людьми. Я их не люблю, и они мне раз за разом доказывают, что я правильно делаю.

— И не надо их любить, от этого только хуже…

Филин откинулся затылком на кресло, глядя в ночное небо, в котором не было видно ни одной звезды. Он вспоминал свою деревню, где звезды были главным украшением ночного неба. Булат так и не смог стать городским.

Снова ночной звонок потревожил покой Филина, который ему уже даже не снился.

— Я сейчас к тебе приеду, — вздохнул Святослав и сбросил звонок, чтобы не слышать возражений. — Марусь, я ночевать не приду, вечером увидимся. Не шали.

— Зачем мне знать, когда ты придёшь? Зачем ты всё время меня предупреждаешь? — нахмурилась девушка.

— Я могу совсем не прийти, Марусь, потому говорю, когда планирую вернуться. Кстати, а что ты будешь делать на этот случай?

— Жить. Пока твои родственники не выгонят. Но ты имей ввиду, я если что собираюсь тебя ещё и обокрасть напоследок. Тебе-то уже всё равно будет, а мне жить как-то надо. По ломбардам я уже специалист, даже торгуюсь худо-бедно. Так что извини, если что.

Хохот Филина, наверное, разбудил соседей. Он одобрительно похлопал улыбающуюся девушку по плечу.

— Молодец, Дурова, выживай, как можешь. Быстро учишься. Может, и научишься чему.

Булат, похоже, ничему не учился, собираясь войти в одну реку дважды. Через час он стоял напротив дома. Огонёк его сигареты тлел во тьме.

— Мда, Филин, так низко ты еще не падал — трахнуть замужнюю женщину у неё же дома, — хмыкнул он и хитро улыбнулся. — С другой стороны — взлетать с самого дна гораздо легче.

Он затушил окурок носком ботинка, подошёл к двери и позвонил. Ласточка сама впустила хищную птицу в свою жизнь, а теперь и в дом, нечего потом жаловаться.

Глава 30. Дровосек

Совместные фотографии в домах семей, которые приглашали Филина в гости, были будто свидетельством счастья под этими крышами — улыбающиеся дети, счастливые родители, домашняя живность всех калибров. Никто не вешал на стены напоминания о скандалах, изменах, оскорблениях и обидах. В доме у Нади всё было по канонам счастливой картинки семейного портрета. С фотографий на Филина смотрел муж, который рядом с красивой, сравнительно молодой женой, смотрелся старше, чем он есть на самом деле. Очень много фотографий их детей — темноволосые смуглые девочки, которые больше были похожи на отца, а не на мать. Старшая играла в теннис, младшая увлекалась парусным спортом.

Ласточка подала ему бокал с виски, от которого он отказался. Надя махнула его сама, чтобы успокоиться. Ей было из-за чего переживать — муж позвонил ей сразу, как она вернулась домой, накричал, обозвав ее шлюхой. Друг семьи скинул ему фото жены и невинный поцелуй с Филином.

От вылизанной наружной версии «Госпожа Лебедева» не осталось и следа. Просто женщина, которая металась по дому, растрепанная и заплаканная, причитая о своей судьбе. Они немного поспорили с Филином, и он снова повторил, что вмешиваться в делёжку детей не будет, но их защитит, если понадобится. Девочки родились в другой стране, закон был на стороне ее мужа. Что Филин мог сделать, кроме того, что уже делает?

Святослав ещё раз осмотрел фотографии — девочек было всего две. Ласточка тем временем присела на диван, нервно дергая себя за цепочку на шее. Алкоголь её разморил, но не успокоил. Хищник сел рядом с ней так близко, чтобы напасть в любой момент.

— Надя, у тебя всего две дочери, а ты говорила, что ты мать троих детей. Где ещё одна дочь?

— Она живёт не с нами, Роберт её так и не принял, — спокойно ответила Надя. — Она не моя дочь, её родила другая женщина. Когда в пандемию Роберт оказался по одну сторону границы, а мы с дочерьми по другую, мы заболели. Девочки легко перенесли, а я чуть не умерла, полгода провела в больнице. Моей подруге не так повезло, совсем молодая, не было и тридцати, она заболела на последнем месяце беременности, ребёнок выжил, а она нет. У неё не было родителей, отец отказался от ребёнка. Я обещала подруге перед её смертью, что не дам её дочери попасть в детский дом. Я ухаживала за девочкой, пока Роберт не вернулся. Я думаю, тогда и появилась его новая женщина. Он изменился, стал резким и грубым, велел избавиться от девочки как можно быстрее, а теперь надо избавиться и от меня.

— И где эта девочка?

— Мои родственники взяли над ней опеку, я приезжаю так часто, как могу. Она называет меня мамой, — тепло улыбнулась Надя. — Чужих детей не бывает. В своём разводе я вижу один большой плюс — я разведусь и заберу девочку к себе, она будет моей дочерью!

— Ты всегда была такая жалостливая и добрая, Ласточка.

Святослав коснулся её щеки и провёл пальцами от виска до подбородка. Надя чуть приоткрыла рот, будто приглашая его, Филин взял её за подбородок двумя пальцами и приподнял, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

— У тебя могла быть своя дочь или сын. Вернее сказать, у нас.

Надя словно начала задыхаться, когда он это сказал, она хватала ртом воздух, по щекам потекли слёзы.

— Не было ни дня, чтобы я об этом не думала, — выдавила из себя Надя. — Когда родилась моя первая дочь, я плакала не от счастья. От стыда, от боли, от отвращения к самой себе, от чего угодно только не от счастья. Моя послеродовая депрессия была не из-за того, что я родила, а от того, что я не родила тогда… нашего ребёнка.

Её мягкие, но холодные руки обхватили его лицо, Надя поглубже заглянула в его безразличные зелёные глаза, в которых видела только себя, а не прежнего Булата.

— Я была слишком слабая, чтобы противостоять отцу и мачехе, пойми! Мама даже не знает, что я была беременна. Она бы от меня отказалась! А ты не отказался! Я жалею, слышишь?! Мне очень жаль, что тогда так вышло. Ты ненавидишь меня? Я сама себя ненавижу!

Филин тяжело вздохнул, убирая её руки от своего лица.

— Я тебя не виню, Ласточка, нам было по восемнадцать лет, совсем дети, которые вдруг решили, что они взрослые. У тебя была вся жизнь впереди. Я всё понимаю, тогда я тоже всё понимал, что так нам обоим будет лучше. Но сейчас, представляя какой бы была моя жизнь, если бы я стал кому-то отцом, мне всё чаще думается, что она была бы лучше, чем есть. Наверное, я просто старею, ностальгирую. Однако, каждый имеет то, что заслуживает. Мне пора, Надя, мой тебе дельный совет — уезжай из дома, муж вернётся и он будет тобой очень недоволен. Надеюсь, тебе хватило мозгов отключить камеры вокруг дома.

Он начал подниматься с дивана, Надя схватила его за руки и крепко стиснула ладонями.

— Не уходи, — пролепетала она с мольбой в глазах. — Ты мне нужен! Пожалуйста, не уходи!

— Я не могу тебе помочь так, как ты этого хочешь, я уже говорил.

— Тогда просто побудь рядом. Ты мне нужен!

Она поцеловала его сама, зажмурившись, будто перед прыжком в ледяную воду. Филин ответил на поцелуй, обдавая её жаром горячего дыхания. Надя обняла его, прижимаясь всем своим дрожащим телом. В его мыслях и воспоминаниях всё перемешалось, перед глазами стоял образ девочки Нади, беззащитной и хрупкой, но в его объятиях была взрослая женщина. Она осторожно начала расстёгивать ему жилет, Филин поднялся и рванул её на себя с дивана, взял за руку и повёл за собой на второй этаж. Она начала сопротивляться, когда он открыл дверь в супружескую спальню, угадал правильную дверь с первой попытки.

— Нет, только не здесь…

Филин резко схватил её за плечи, прижав спиной к стене возле двери. Он обхватил её шею ладонью, нависая над её лицом хищной птицей. Надя начала хвататься за его запястья, в её глазах появился страх.

— Я больше не тот Булат, которого ты помнишь, Ласточка. Если я тебе нужен, то будет по-моему. Я хочу тебя здесь.

Он впился в неё поцелуем, не давая возразить, Надя опустила руки и прижала их к стене ладонями. Женщина дала зелёный свет — можно двигаться дальше. Он сорвал с неё платье, бельё и чулки. Обнаженная дрожащая женщина инстинктивно пыталась прикрыть руками грудь, Филин лишь усмехнулся её телодвижениям.

Он затащил её в спальню, включил свет и кинул на кровать спиной. Надя приподнялась на локтях и тяжело задышала, глядя, как мужчина у её супружеского ложа медленно раздевается. Её глаза округлились, когда она увидела кобуру пистолета, которую он снял и положил на тумбочку.

— Я всегда вооружён и очень опасен, Ласточка, — подмигнул ей Филин, продолжая раздеваться.

В глазах Нади появился интерес, когда он остался абсолютно обнажённый. Её взгляд скользнул по крепкому телу, по татуировкам, которые покрывали его руки и торс. Филин самодовольно усмехнулся, с годами он стал только лучше, а вот Ласточка уже не та молодая девочка, которая прекрасно об этом знала. Ей явно было некомфортно лежать голой при ярком свете. Филин пристально осмотрел её тело, которое при всех его недостатках почти сорокалетней женщины всё же вызвало в нём желание.

— На колени, — раздался будто приказ хозяина для рабыни.

Надя замерла, её глаза устремились в сторону двери, словно она собралась сбежать.

— Надя, давай не будем играть в недотрогу, ты давно замужняя женщина, что скажешь за эти годы сосать не научилась? — слегка приподнял бровь Филин. — Здесь только ты и я, порядочное лицо держать больше не надо. Я хочу получить удовольствие, ты тоже.

Чтобы встать на колени, Надю пришлось немного потянуть за волосы. Она злобно взглянула на него, но всё же открыла рот пошире. Филин усмехнулся, муж сделал из неё послушную жену.

Когда-то девочка Надя была очень стеснительной, она краснела, когда Булат дотрагивался до её обнажённой груди, не позволяла трогать себя ниже пояса. На их первый секс он уговаривал её несколько месяцев, и она в итоге сдалась под его напором. Спустя годы Филин сомневался получала ли она хоть какое-то удовольствие с ним в постели или просто терпела, потому что ему нужен был секс, а ей нет.

Надя с годами явно распробовала секс во многих его проявлениях. Это был не первый её опыт того, что её грубо трахают в рот, глубоко и сильно. Она умело сдерживала рвотные позывы, пока крепкая мужская рука держала её за волосы на затылке и управляла движениями её головы в том темпе, который нужен был ему. У неё потекли слезы, но он не останавливался, пока ей не стало хватать воздуха и сработала защитная реакция — Надя уперлась ладонями в его бедра и начала отталкиваться от него.

Она, наконец, сделала рваный вдох и закрыла глаза, пытаясь отдышаться, Филин оттянул её за волосы чуть назад, чтобы рассмотреть её лицо. По не скромному мнению Святослава, потёкшая тушь была самой сексуальной частью макияжа на лице женщин. Он тяжело дышал, рассматривая её лицо, его виски блестели от пота, будто это он работал, а не она.

Филин поднял её с колен и кинул на кровать спиной, наваливаясь на неё всем телом, Надя судорожно схватилась за его плечи и обняла, потянувшись за поцелуем. Святослав увернулся, скользнув по её щеке своей колючей щетиной.

— Сегодня я не в романтичном настроении, я просто хочу трахаться, — прошептал он.

От мальчика Булата, который исследовал тело девочки Нади, робко и только с разрешения, больше не осталось и следа. Он привык брать то, что хотел без лишних слов и уговоров. Надя ни разу не пикнула, когда он ставил её на колени, чтобы взять сзади. Ей было больно, точно знал он, когда наматывал волосы на свой кулак, но она терпела, потому что ей это нравилось. Вот теперь она точно заслужила звание «шлюха», которым наградил её сегодня муж.

Свет люстры резал глаза, Ласточка лежала на его груди, уснув после двухчасового марафона. Филин был доволен собой, даже был доволен Надей. Она закинула на него ногу, прижимаясь всем телом. Очередная победа, только послевкусия никакого. Он не испытывал к ней больше никаких чувств, только обман зрения и половых органов да отголоски былых воспоминаний.

Что и требовалось доказать.

Филин убрал от себя её руки, молча встал и начал одеваться, не глядя на Надю.

Маруська Дурова что-то да смыслила в амурных делах — страх быть одному это не любовь. Он так и не взглянул на Ласточку, когда уходил, закрывая за собой дверь спальни. Он давно отпустил её в свободный полёт. Она не нужна ему, но он всё ещё нужен ей. Игра продолжается.

Святослав проспал до двенадцати, встал, полный сил для новых свершений, немного побегал на беговой дорожке, позанимался с гантелями. В сотый раз побранил себя за выкуренную вчера сигарету, которая сбивала ему дыхание.

Он заказал в доставке обед себе и Пчёлке, которая всё больше напоминала ему кошку, потому что постоянно дрыхла. Когда привезли обед, он пошёл её будить. В её комнате были плотно задернуты шторы, спальня напоминала темную пещеру.

— Проснись и пой, Маруся! Пора обедать! — объявил Филин, раскрывая шторы.

Он обернулся к кровати и замер на месте, как-то забыв, что нудистка даже ночью ею остается. Маруся спала абсолютно голая, закинув ногу на свёрнутое одеяло. Она обнимала его, как Филина ночью обнимала Ласточка.

Девушка поморщилась от яркого света, оттолкнула от себя одеяло и медленно перевернулась сначала на спину, потом на другой бок. Филин наслаждался бесплатным стриптизом. Светлая кожа девушки на плечах и груди была покрыта россыпью веснушек.

Нравились ему огненные женщины, как и их молодые тела. Как бы женщины под сорок не старались остановить время, оно неумолимо бежало впереди них, а их мужья часто убегали за молодыми телами.

— Маруся, подъём! Сколько можно спать?! — громко сказал Филин и она, наконец, открыла глаза.

Маруся приподняла голову над подушкой, медленно села, даже не пытаясь прикрыться, и потерла глаза. Ей в лицо полетела футболка, которую Филин нашел на полу.

— Да прикройся ты уже, не доводи до греха! — процедил сквозь зубы Филин.

— Ты ещё старые грехи не замолил, чтобы на новые замахиваться, — хрипло сказала Маруся, зевая во всю ширь своего рта.

— Кто тебе такое сказал? Я сама невинность!

— Во-первых, моя парикмахерша, а ей сказали эскортницы, с которыми ты постоянно грешишь. Потом пиявка что-то такое ляпнула. Типа ты хочешь казаться героем, а на самом деле замаливаешь грехи. Ну, и при мне ты дважды дрался. Чем тебе не грех?

— Кто такая пиявка? — нахмурился Филин.

— Девушка из больницы, имя у неё такое красивое.

— Лейсан? Почему ты называешь её пиявкой?

— Да пристала со своими вопросами про тебя, про меня. Я ей ничего не сказала, если что. Не понравилась она мне. Ей, кстати, тоже не нравится, что я голая хожу. А чего стесняться? Природа создала женщин одинаковыми, плюс-минус размер.

— Не скажи, одних трахнуть хочется, других нет. Тебя вот хочется.

Филин подумал, раз Маруся говорит правду, почему бы ему не сделать то же самое. Его признание не произвело на неё никакого впечатления.

— Мой муж как-то сказал, что я бревно в постели, так что грешить со мной тебе будет скучно, сразу говорю, — вздохнула Маруся, натягивая футболку. — Да и мне как-то не хочется. Не нравишься ты мне.

Маруся скрылась за дверью своей ванной, пока Филин только вздыхал ей вслед. Он пообещал и себе, и ей, тихо сказав:

— Ты всё равно следующая на очереди, Маруська. Раз уж попалось бревно — поработаю дровосеком.

Глава 31. Медовые ловушки

Пока карьера дровосека была поставлена на паузу, Святослав Филимонов всё ещё был владельцем охранного агентства. Он заскочил в офис, где его ждали неотложные дела и Марика. Филин вошёл в приёмную и окинул улыбающуюся девушку взглядом. Всё-таки хорошо она здесь смотрелась, поэтому он и взял её на работу.

— Добрый день, Святослав Александрович. Алевтины сегодня нет, приболела, от вас будут какие-то поручения?

— Извини, Маришка, яйца мои уже пустые, для тебя ничего не осталось, — подмигнул ей Филин. — Не вздумай работать, просто делай вид, как обычно.

Марика шутку явно не оценила, нахмурила личико, будто о чём-то задумалась. Таким как Марика думать было вредно для здоровья, искренне считал Филин. Она уже додумалась под него копать.

— Хотя… Я завтра иду со своей девушкой на премьеру фильма, позвони организаторам, уточни, что буду плюс один. Чтобы никаких помарок, Марика, отвечаешь головой, — строго наказал ей Филин.

— И как зовут вашу девушку?

— Маруся Дурова, запиши, вдруг не запомнишь.

Закрывая дверь в свой кабинет, он слышал за спиной её недовольное дыхание. С ней разберётся позже, пока другие женщины в приоритете и более важные дела. Закрыв основные вопросы, Филин получил сообщение от Жорика: «Завтра. После полуночи».

— Все беды от баб, — вздохнул Филин, мысленно подсчитывая беды, которые принёс ему женский пол за последнее время.

Святослав, наконец, выбрал время и место для скандала и вывел Марусю Дурову, свою «девушку» на светский суд. Эдик всё-таки был профессионал, да ещё и хороший психолог, ему удалось убедить Марусю, что красиво, а что нет. Три сеанса примерок и результат был налицо. Золотая девочка в золотом платье — идеальное совпадение. Филин не мог отвести от неё взгляд, пока она откровенно скучала на премьере нового фильма известного режиссёра. Маруся даже позволила себя обнять, улыбалась хоть и не искренне, но всё равно красиво.

— Ты так сильно любишь кино? Зачем мы сюда пришли? — спросила Маруся, потягивая коктейль через трубочку.

— Хорошее люблю, это не хорошее, Марусь, это будет скандальное, я вложил в него деньги. Понравилось пару сцен в сценарии, там все голые, — усмехнулся Филин. — Режиссер уговорил на главную роль актрису, которая мне очень нравится, а она такая недотрога. Хоть так посмотрю, какая она в постели.

Он ей соврал, ну не говорить, же Марусе, что съемки фильмов отличный способ отмывать деньги. Главное раздуть бюджет побольше при копеечной стоимости проекта. Маруся закатила глаза и продолжила булькать безалкогольным коктейлем в стакане. Перед выходом она предупредила его, что ей алкоголь пить нельзя — сразу дебоширит. Танцевать не умеет — может выбить кому-то случайно зуб локтем, такое уже было в балетной школе. Медленные танцы лучше не пробовать — оттопчет ноги. Общаться с людьми тоже не намерена. «Бесполезная Маруся» — назвал её про себя Филин, с ней не выпить, не потанцевать, не поговорить, не потрахаться.

Они пришли сюда только с одной целью — попозировать для фотографий, которые должен увидеть её муж. Филину было интересно, как будет себя вести этот кусок барана, когда его жена окажется не беззащитной и связанной, а под крылом серьёзного человека.

Филин не забыл тот удар, который пропустил от Арсения Заболоцкого, и не мог дождаться, когда тот вернется в страну. Филин его встретит прямо в аэропорту с распростёртыми объятиями. Однако, Фрося со своим любовником что-то подзадержалась, сначала они были в Таиланде, теперь полетели во Вьетнам. Пока Филин ждал, дядя Валера работал, обещал на днях сообщить результаты своих изысканий.

— Так, Маруся, давай последние фото для светской хроники и пойдем, у меня ещё важное дело есть, — Филин обнял Пчёлку за талию и притянул к себе. — Можешь сделать вид, что ты меня любишь, чтоб похоже было?

Маруся взглянула на него, в ступоре хлопая глазами, затем в порыве нежданной страсти прижалась к нему и обняла за плечи, целуя в губы. От Медовой пчёлки пахло не медом, а мятой и апельсинами, сладко и так вкусно. Маруся отодвинулась от него, нахмурив брови:

— Так похоже?

— Почти, — усмехнулся Филин, всё ещё обнимая её. — Вот так будет ещё лучше.

Он приблизился к её лицу, поцеловал сначала в нос, затем в лоб. Маруся улыбалась так, что казалось вот-вот лицо треснет. Притворяться она не умела, актриса из неё была никакая.

— Пошли, Маруся, оставим притворство профессионалам, — вздохнул Филин.

Поздний вечер. Слезы по умершим высохли. Их прах надежно упакован в урны. Печи на цокольном этаже крематория готовились принять новых клиентов. Девушка со связанными руками в короткой юбке, порванных колготках, забилась в угол возле печей и тихо плакала. Её рот был перевязан тряпкой, чтобы не болтала раньше времени.

По лицу блондинки протянулись черные борозды от выплаканных слёз. Филин сидел на стуле и медленно курил сигарету, глядя в огонь, пылающий в печи. Рядом, опустив голову, стоял парень, который её сюда привел. Альберт боялся посмотреть на свою почти бывшую девушку и почти бывшего босса, остальные присутствующие меланхолично смотрели в огонь.

— Женщины иногда пытаются откусить кусок, который слишком для них велик, — задумчиво сказал Филин. — Чаще всего это кусок мужского члена.

Мужчины вокруг засмеялись и только у Альберта дернулось всё его лицо нервным тиком.

— Ты сыграла в игру, которая тебе не по силам, девочка. Будешь наказана. Жорик, Саня, забирай её.

Плачущая девушка забилась в конвульсиях, как курица, которой отрубили голову. Она извивалась и не давала мужчинам к себе притронуться. Филин даже пожалел её, она не знала свою участь, предполагая самое худшее, но потом он увидел, как у парня, который искренне считал, что он ей нравится, стоят слёзы в глазах. Он вспомнил себя, когда ему было восемнадцать, тогда он распробовал вкус предательства женщины.

Филин резко поднялся, схватил её за волосы на затылке и дернул к себе, мужчины тут же отпустили её. Он подтащил её к печи и ткнул туда пальцем:

— Если будешь врать и увиливать — окажешься там, поняла?!

Девушка отчаянно закивала головой.

— А за то, что сыграла в игру, которая могла стоить мне и моим людям жизней — заплатишь! Отработаешь все деньги, которые тебе заплатили — в борделе! С самыми мерзкими клиентами, и, может, это отучит тебя быть продажной тварью. Или нет. Тогда мы ещё встретимся. А теперь заткнулась и пошла с ними, никто тебя по кругу пускать не будет, бордель — лучший в городе, так что, может, еще и понравится. Илона девочек не обижает.

Филин оттолкнул её в руки мужикам и перевел взгляд на Альберта, его нервный тик стал ещё сильнее.

— Пож-ж-жал-лу-й-й-йста, с-с-кажите, маме, что это был несчастный случай. Отдайте ей хотя бы урну с прахом! Она умрет, если я просто пропаду!

— Куда ты нафиг пропадешь?! — хмыкнул Филин. — Завтра на работу, а ты мой лучший повелитель огня и пепла! Пойдем, Альбертик, пришло время поговорить о коварстве красивых, но глупых женщин.

Альберту было двадцать два года, четыре из которых он работал на Филина, без нареканий. Единственный ребёнок у матери, отец сбежал сразу после объявления диагноза ребёнка. Мать всю жизнь тащила сына на себе, его лечение и реабилитации, что позволило ему хотя бы самостоятельно ходить и работать руками. Потом пришла очередь сына тащить мать, когда она слегла с тяжёлой болезнью. Альберта к Филину привёл Жорик, поручился за него, и парень исправно выполнял свои обязанности, не задавая вопросов, почему иногда ночами происходят бесцеремонные прощания с телами, которые завёрнуты в чёрные мешки. Жорик и Филин провели когда-то с парнем беседу на тему чёрного и белого в жизненной философии.

— Мы, Альберт, ни то, ни другое, мы все в сером. Кто-то должен держать баланс черноты, — сказал ему тогда Филин.

Парень, может, звёзд с неба и не хватал, но понимающе кивнул и молча отправлял безымянные мешки в печь, не заглядывая внутрь.

Теперь Филину предстояло провести беседу с парнем на тему влюбленности и женщин. Он налил своему подопечному немного виски, кивнул на дефилирующих вокруг полуголых девушек. Где ещё проводить такие беседы кроме как не в борделе.

— Женщины — отрада в жизни мужчины, — улыбнулся Филин, пускаясь в рассказы о прекрасном, но коварном слабом поле.

Альберт схватывал всё на лету, кивал, немного пил и постоянно прятал глаза, стоило длинноногой красотке пройти мимо, покачивая бёдрами. Филин распинался перед молодняком добрый час, рассказал всё, что знал и наставил его на путь не совсем истинный, но решающий многие его проблемы. Он хлопнул парня по спине:

— Сколько я тебе плачу, Альберт?

— Мама говорит, что очень много, — робко улыбнулся тот.

— Вот именно, очень много. Ты на эти деньги мать вылечил, она у тебя постоянно ездит по санаториям, да и ты на месте не сидишь. Квартиру побольше купили. Пришло время уделить себе немного времени и денег на простые удовольствия, — Святослав окинул рукой зал, полный продажных женщин. — Выбирай, Альберт! И забудь ту шкуру продажную, которая тебе по ушам проехалась, в любви признаваясь. Эти хотя бы не врут и хорошо знают своё дело. Плати и получай удовольствие, только маме не говори. Они обычно такое не одобряют.

Альберт как-то приуныл и его нервный тик, который, казалось, от увиденного немного приутих, снова начал проявляться с новой силой.

— Вы считаете, меня никто не полюбит таким? — глухим голосом, полным отчаяния, спросил парень.

— Запомни, Альберт, нет никаких «таких» и «не таких», есть просто люди. Что ты, что я разницы особой нет.

— Вообще-то есть, вы вон какой, а я… — буркнул Альберт.

— Может, внешне и есть, да только меня, как видишь, тоже никто не любит. Я здесь частый клиент. Так что постулат о том, что любят за то, что внутри, я считаю, вполне реальным. Внутренности мои никому не интересны, а вот содержимое кошелька очень даже интересно.

Филин достал из кармана жилета свернуть купюры, ловким движением поймал проходящую мимо длинноногую газель и усадил к себе на колени.

— Лика, красавица ты моя, давно не виделись. Вот тебе аванс, моему другу нужно немного повеселиться, — Филин засунул ей купюры в декольте и пересадил на колени к Альберту.

— И запомни самый главный постулат о любви, парень, — «никто тебя любить в этой жизни не обязан». Поэтому не парься по этому поводу, просто получай удовольствие.

Филин кивнул умелой Лике, которая тут же сменила курс с него на Альберта. Святослав вышел из вертепа разврата, вдохнул свежий воздух в лёгкие и тяжело выдохнул, глядя на место, которое крышевал.

Все бизнесмены серой зоны знали, его крыша самая крепкая, но кто-то решил по ней настучать. Мелкая сошка в виде шлюшки лишь пробное простукивание, тот, кто её послал, знал, что её быстро вычислят, но всё равно послал. Проверить как быстро Филин поймает мышку, и что с ней сделает. Он поступил согласно своим принципам — все должны отвечать за свои поступки, пол тут роли не играет.

Филин надеялся этой ночью ещё отоспаться, хватит с него женщин на сегодня и, пожалуй, ближайшую неделю тоже. Детокс-секс диета не помешает. Круговорот мыслей вертелся у него в голове, пока он пытался уснуть. В коридоре возле его двери заскрипели половицы паркета, Филин напрягся. Когда он вернулся Маруся уже вроде спала, к тому же, чтобы спуститься вниз, ей не надо было доходить до его спальни. Дверь тихо отворилась в темноте, хорошо, что он не закрыл шторы и мог различить хотя бы силуэты во тьме.

Филин, стараясь не шуметь, потянул руку к пистолету, который крепился у изголовья кровати. Но у той, кто вошла в его дверь без разрешения было оружие куда более опасное — она сама. Девушка сделала пару несмелых шагов к его кровати, замерла на месте, переминаясь с ноги на ногу, и издала тяжелый вздох. Святослав же задержал дыхание, наблюдая в темноте, как она снимает с себя футболку и стягивает трусики. Перешагнув через кучку с одеждой, Маруся резко подняла с Филина одеяло и отбросила его в сторону. Женщина седлала Филина не впервые, но впервые ему хотелось смеяться, что он и сделал, когда девушка склонилась над ним и её кудри начали щекотать ему лицо. Он щелкнул выключателем ночника возле кровати и увидел над собой Марусю. Она оперлась ладонями на подушку по обе стороны от его лица и выжидающе смотрела на мужчину под собой.

— Гражданка Дурова, вы что это делаете? — прыснул от смеха Святослав.

— Ничего смешного я не делаю, — буркнула Маруся. — Я просто подумала, целоваться мне с тобой понравилось, может, и другое тоже понравится?

— Вот, значит, что ты имела ввиду, когда говорила семь пятниц на неделе. Вчера не хочу, сегодня захотела? За тобой не угонишься, Маруся. Может, у меня тоже своё мнение по этому вопросу есть?

— Спасибо, я твоё мнение поняла. Проехали. Считай, что приснилось.

Голая Маруся мигом спрыгнула с мужчины, которому возжелала вдруг отдаться ни с того ни с сего, собрала свои вещи с пола и убежала.

— С-с-сука, язык мой — враг мой! — вздохнул Филин, выключая свет и закутываясь в одеяло. — В кулачок и на бочок, Булат. Сам виноват.

Глава 32. Деревенская жизнь

Дают — бери, бьют — беги. Филин на память пока не жаловался, но как-то подзабыл эту народную мудрость. Дурова, как и Филин, придерживалась в своей жизни правила — «дважды ничего не предлагать». Маруся попыталась ему дать, он в ответ с какого-то перепугу начал ржать. Нельзя смеяться над обнажённой женщиной, готовой на секс, она может обидеться.

Дурова обижалась довольно своеобразно — никак не изменила своего поведения, всё также считала Филина соседом по проживанию, часто не замечая его присутствия. Однако, Маруся, наконец, начала одеваться. Уже пару дней, как Филин наблюдал её в свободных штанах ярко-красного цвета и в зеленой футболке, сквозь которую даже соски не просвечивали. На третий день её одетого бойкота, Филин всё-таки спросил.

— Марусь, ты на меня обиделась?

Девушка оторвала свой взгляд от люля-кебаба, который с удовольствием ела на ужин. Она слегка нагнула голову, будто не поняла вопроса.

— Я вообще ни на кого не обижаюсь. Даже на Сеню с Фроськой. Злюсь, но не обижаюсь.

— Почему?

— Потому что, когда я в последний раз обиделась на человека, он взял и умер на следующий день. Живу теперь со своей обидой, только толку от неё?

— А от злости есть?

— Есть. От злости мне хочется действовать, от обиды только плакать. Я не люблю плакать, поэтому больше не плачу.

Филин грустно улыбнулся, ему нравилось, как просто и легко Маруся раскладывал сложные чувства на простые составляющие.

— На кого ты обиделась в последний раз?

Он знал оба возможных ответа на этот вопрос, но всё же залез ей поглубже в душу. Ему было интересно, что там у мадам Дуровой.

— На папу, что он с мамой поехал на яхте в секретную бухту без нас с Фроськой, — усмехнулась Маруся. — Я так хотела посмотреть место, где по семейной легенде на белом песочке я была зачата. Но эта дура Фроська объелась жареных кальмаров и блевала фонтаном. Меня оставили с ней в номере, чтобы она не обижалась, а сами уехали. Обратно не вернулись. Папа мне случайно жизнь спас, а я на него обиделась. Дурова — дура.

Маруся молча доела мясо, которое, как выяснил Филин, она обожала. Не зря её называли в школе Мясорубка, Дурова была мясной душой. Мимо сладкого она спокойно проходила мимо, но стоило ей учуять запах жареного мяса, она бежала на него сломя голову. Филина умиляла эта Мясная пчёлка. Раздражала временами, но даже её хмурое личико всё равно было красивым, за него можно было и простить некоторые её недостатки.

Пусть она была заносчивой и избалованной, вела себя так, как будто ей все вокруг должны, но в ней не было этой сучности, присущей всем мажоркам, которые считали себя лучше, чем вся остальная челядь вокруг них. Как бывший бармен, Филин обратил внимание, что Маруся требовательно, но вежливо общается с обслуживающим её персоналом. Когда в квартиру приходил клининг, она всегда здоровалась с уборщицами и даже спрашивала совета у женщин, как ей лучше постирать свою одежду. Девочка потихоньку приземлялась на твёрдую землю, но всё равно будто витала где-то в облаках. Филин не представлял, что она делает дома, пока его нет. Наверное, спит.

Святослав в очередной раз попытался сделать к ней подкат, все остальные попытки Маруся просто не заметила.

— Марусь, у меня много знакомых в Питере, хочешь съездим?

— Не поеду в Питер больше никогда! — вдруг нервно затряслась всеми кудрями Маруся. — Там хочется только плакать!

— Там ведь твои родители похоронены. Не хочешь их навестить?

— Какой толк смотреть на могилы людей, которых уже нет? Им всё равно, а мне нет!

— Хорошо. Я тебя понял. Тогда всё равно собирай чемодан, поедем кое-куда. Купальник возьми, нудистских пляжей там нет.

— Куда поедем? — встрепенулась Пчёлка.

— В такое место, Маруся, где ты точно не была!

Ее глаза загорелись интересом, но когда она увидела, куда он ее привёз после десятичасового путешествия на машине, ее губы презрительно надулись от разочарования:

— Ну и что это за дыра?

— Я в этой дыре родился, Маруся, давай как-то повежливей, особенно, с жителями деревни — посадят на вилы.

Филин засмеялся, а Маруся поджала губы — что видела, то и сказала: дороги ужасные, жизнь вокруг — боль. Проезжая мимо маленьких придорожных посёлков и промзон больших городов, ее одолевала тоска и безнадёга. Всё серое и грязное, о ярких красках здесь будто не слышали. Еда в придорожных кафе — отвратительная, обслуживание ещё хуже. Раньше она выезжала за пределы Москвы и Питера только на самолёте заграницу, российская глубинка её не впечатлила от слова совсем. Теперь же этот Филин ее привёз в какую-то деревню. Она никак не ожидала, что этот джентльмен родился здесь.

Маруся даже не старалась понять человека, с которым жила под одной крышей уже довольно долгое время. Она рассматривала его, как нанятый ею персонал, с которым после распрощается, расплатившись по счёту. Именно слова этого мужчины убедили её, что Маруся вернёт своё, а он ей поможет. Филин вообще много говорил, пытался её чему-то научить, словно имел на это право. Пусть жизненного опыта у него было побольше, чем у неё, но у него своя жизнь, у неё своя. К чему ей его опыт? Маруся пыталась обрести свой, пока просто собирая информацию. Разбиралась в бюрократии и законах, изучала юридическую сторону развода и наследования. Родители должны были как-то обезопасить своих дочерей и компанию кроме завещания. Впрочем, они и подумать не могли, что сестра пойдет войной на сестру.

По плану у Маруси было ещё нахвататься чего-то дельного из корпоративного права, ведь со своей долей компании её отца надо было что-то делать. Она, убей, не понимала, кто управляет ею сейчас, если Сеня отдыхает с её сестрой? Доступа к компании у неё не было, её уволили сразу, как она попала в больницу. Юрист, которого нанял Филин, пока посоветовал притормозить с разводом, изучал её дело со всех сторон, поглубже копнул её финансы. Марусе казалось, что она снова попала в ту же ситуацию, как и после смерти родителей — нашла себе мужчину, который всё за неё решает. Но теперь она хотя бы прекрасно понимала, что делает. Пусть и не всегда. Что стрельнуло ей в голову, когда она пришла к нему в спальную голая, она и сама не знала. У неё частенько бывали такие прострелы. Может, не зря её лечили, да не вылечили. Она лишь понимала, что, когда она его поцеловала в ней вдруг что-то шевельнулось, приятное и тёплое. Ей захотелось поцеловать его ещё, а дальше, как получится. Пока у неё с мужчинами ничего не получалось. Ни в постели, ни по жизни.

Со своим первым мужчиной Маруся, можно сказать, просто сдалась и легла с ним в постель, потому что так надо было. Полгода встречались, одними поцелуями мужчина сыт не будет. В свой первый раз Маруся почувствовала только боль, потом каждый раз надеялась почувствовать что-то ещё, пыталась быть и сверху, и снизу, и по-всякому. Ничего нового с ней не случилось, кроме защемления нерва.

Когда её жених ей изменил, она даже отчасти его поняла. Маруся лишь красивая обертка женщины, а в постели просто резиновая кукла. На всякий случай она переспала с лучшим другом своего жениха, а потом с его старшим братом. Дело было всё-таки в ней, а не в мужчинах, как поняла Маруся. Об этом же ей талдычила Даша, единственная подруга, с которой ей изменил жених.

— Надо быть расторопнее, Марусечка. Мужчины любят получать удовольствие в постели с женщиной, а не смотреть, как она на потолке мух считает, — усмехнулась подружка, когда Маруся предъявила ей претензии по поводу измены. — Не нравится трахаться — хоть лицо счастливое делай в конце!

Маруся не долго думая, хотела сломать ей нос, который она сунула в чужие отношения, но кулаками махать Дурова не очень-то умела, поэтому просто немного потаскала за волосы по ресторану, вырвав все капсулы вместе с родными волосами. Ей было обидно не за жениха, а за потерянную подругу. Хотя, может, подругой-то та ей никогда и не была, а только притворялась. Маруся притворяться не умела. Наверное, второй муж поэтому тоже ей изменил — надоело смотреть на её разочарованное лицо после каждого секса. В начале их отношений, возможно, Арсений был даже искренним в своих чувствах. Он дотрагивался до неё с таким обожанием во взгляде, что Маруся даже прониклась, снова пытаясь постичь всю глубину постельных удовольствий. И снова ничего нового — секс с мужем стал просто обязанностью, от которой она часто уклонялась, а он и не требовал.

На днях Маруся хотела впервые попробовать проявить инициативу, может, не такое уж она и бревно. Однако, зря она об этом сказала мужчине ещё до секса, сам бы всё потом узнал, зато хотя бы попробовала. Маруся на него не обиделась, она умела получать удовольствие от жизни не только через секс и отношения с противоположным полом. Глядя по сторонам, Марусе иногда казалось, что остальные люди зациклились только на двух составляющих в жизни и поэтому были такие несчастные.

Маруся Дурова была несчастьем помноженным на тридцать три. До Филина эта истина дошла в первый день их пребывания в деревне. Он вытаскивал её из лужи, куда она провалилась одной ногой по колено и потеряла там кроссовок. Потом отдирал с её одежды и волос репейник, в который она упала, катаясь на велосипеде, что ей одолжил один из мальчишек на улице. После репейника счастливая велосипедистка не успокоилась и поехала дальше, её последней остановкой стала крапива. Больше она на велосипед в тот день не садилась.

Филин с улыбкой наблюдал за её приключениями, похвалив себя за дальновидность — он правильно сделал, что поселил её под боком. Целее будет.

Он свозил её на ферму, где Марусе очень понравилось гладить мокрые носы коров, мягкая шёрстка ягнят, а гуси как-то не зашли. Один из них щипнул её за ногу, Маруся в ответ не растерялась. Она трясла его за шею и визжала на всю деревню, пока вокруг неё гоготала стая гусей и смеялись работники фермы, что пытались освободить гуся из Маруськиного плена.

Вечером Маруся заселилась вместе с Филином в один из гостевых домиков базы отдыха, которую Филин отстроил рядом с деревней. Продолжая дело своего дяди, который обожал их деревню, Булат втянулся сам. Школа, детский сад, сельский клуб, магазины, банный комплекс для экотуризма — всё так или иначе строилось благодаря Филимонову. В то время, как мелкие деревни вокруг загибались, его росла год от года. Филин испытывал чувство гордости, осматривая свои владения.

— Почему тебя называют здесь Булат? — спросила Маруся вечером, когда они сидели перед камином, который разжег Филин в гостиной гостевого домика.

Святослав обрабатывал ей рану на ноге от мелких зубов гуся. Рядом с Марусей надо всегда держать аптечку — вот, что понял для себя Филимонов. По-хорошему, всю её надо бы искупать в чане с зеленкой — на лице и руках волдыри от крапивы, на теле ссадины от падения с велосипеда. В пункте у фельдшера ей днём вкололи прививку от столбняка. Поездку в деревню можно считать удачной, ведь она ещё жива.

— Меня так раньше звали, потом я сменил имя, фамилию, отчество.

— Зачем?

— Так надо было.

— Я бы не хотела быть никем, кроме Маруси Дуровой, — после минутных размышлений решила девушка.

— И это очень хорошо, я тебе прям завидую, Дурова, — ущипнул её за нос Филин.

— А мы пойдем ночью голые на речку купаться? — загорелись глазки Маруси. — Тут такая речка классная!

— Нет, Маруся, ночи холодные, сиди дома одетая!

Когда она ушла в свою комнату спать, Святослав завис на секунду, Маруся всё-таки сделала вторую попытку? Если и сделала, Филин снова её проворонил.

Святослав подкинул в камин немного дров, лёг на разложенный диван всё ещё одиноким холостяком, пока девушка, которая ему нравилась и которую он хотел, спала за стенкой.

Филин уставился в огонь, уснуть никак не получалось. Ему нравилась его деревня, здесь Булату было спокойно, хоть и тоскливо, когда он проезжал мимо места, где был старый дом его семьи. Он не продал участок, не построил на нём новый дом, а сделал из него небольшой сквер с фонтаном и скамейками. Будто это был памятник всем тем, кого он любил.

Звонок от Назара оторвал его от созерцания огня.

— Я нашёл мать твоей сбежавшей невесты. Она угодила в больницу с инсультом, прохожие нашли на улице без документов, всю грязную и в крови, её определили, как бомжиху. Никто даже не чесался искать её родственников. Только выписали из реанимации, её парализовало — не говорит, не двигается, только глазами хлопает.

— Спасибо, Назарыч, сделай так, чтобы лечили нормально, хочу с ней поговорить.

После этого звонка Филин тут же набрал номер Лейсан, вместо неё ответила Алла — руководитель приюта для женщин, которая жила там же большую часть времени.

— Лейсан оставила телефон здесь. Сказала, что он ей не нужен, вдруг девочкам пригодится. Она один раз съездила в город, потом собрала вещи и уехала два дня назад, ничего не сказала, куда и зачем, а я и не спросила. Надо было? — встревоженно спросила Алла.

— Нет, спасибо, у вас же не тюрьма.

Святослав задумчиво потёр подбородок — Лейсан как-будто сбежала. Сначала лила слёзы, что не знает, что ей теперь делать, а тут вдруг быстро сообразила.

Дверь комнаты Маруси скрипнула и она вошла в гостиную.

— Давай поменяемся, пожалуйста, я тут посплю, а ты в комнате. Там холодно. Я люблю тепло.

— Я тоже люблю тепло, Марусь. Возьми ещё одно одеяло.

— Не будешь меняться? — прищурила глаза Пчёлка.

— Не буду.

— Тогда я буду спать с тобой!

Глава 33. Из огня да в полымя

— Марусь, извини, что веду себя так, как будто это я Дуров, а не ты, — тихо раздалось в ночи между двумя телами под разными одеялами.

Маруся приоткрыла правый глаз, который ещё не спал. Птице Филину захотелось пощёлкать клювом, в то время как она пришла сюда просто поспать в тепле. Странный он всё-таки мужик.

— Ты простая, как пять копеек и люди этим пользуются, а я хоть и мерзавец, но тобой пользоваться не хочу.

— Не хочешь, как хочешь, — зевнула Маруся, швыряясь в одеяле, одетой как-то не спалось. — Я бы тобой попользовалась, да не знаю, как это делается.

Когда Филин осознал, что Маруся по привычке раздевается и собирается спать рядом голая, он всё же решил, что раз выбрал жизненное кредо мерзавца — надо идти до конца.

— Хочешь научу?

Под одеялом Маруси наступила тишина, она высунула оттуда нос, недоверчиво глядя на мужчину, который улыбался ей в интимном полумраке гостиной. В её глазах играли отблески огня, что пылал в камине за его спиной, в его же загорелись искорки озорства.

— Себя ты не стесняешься, это я уже понял, но стоит мне снять рубашку, как ты отводишь глаза. Смотри, трогай, я не против, а дальше, как получится. Я ни на чём не настаиваю, натрахался на три жизни вперёд. Если ты не захочешь, ничего не будет. Ниже пояса чур не трогать! Я как зажатую гусиную шею вспомню в твоих руках, мне прям плохо становится.

Филин засмеялся и откинул от себя одеяло, перевернулся на спину, повернув голову в её сторону. Маруся сверкала глазами и не двигалась, будто боялась, что хищная птица её заметит. Святослав осторожно взял её за руку и положил её ладонь себе на грудь.

— Можешь делать, что хочешь, а можешь не делать ничего.

Впервые мужчина в постели дал ей выбор, обычно её партнёры вели себя так, будто она им что-то должна — показать, рассказать, отсосать. Разделась — так трахайся. Филин не просил и не заставлял, он будто приглашал её в путешествие, а путешествовать Дурова любила.

Маруся робко двинулась ладонью в сторону его правого плеча, где начиналась карта из его татуировок. Не изображения, животных, не надписи на непонятном языке, а абстрактные линии и узоры, чтобы понять которые, надо было хорошенько приглядеться. Они, наверняка, что-то значили. Её ладонь медленно следовала по чернильной карте, грудь мужчины размеренно вздымалась, а на губах играла довольная улыбка.

— Под твоими татуировками шрамы, откуда они?

— Мы не настолько близки, чтобы я об этом рассказывал, — усмехнулся Филин.

Он поймал её ладошку в районе своего живота, поднёс к губам и нежно прикоснулся к ней губами, у Маруси перехватило дыхание. Филин перевернулся со спины на живот и подложил под голову руки, тяжело вздохнув.

— Если я усну, это не потому что ты бревно, Маруся, а потому что мне пиздец как хорошо. И чтобы я больше от тебя этой херни не слышал. То, что твой муж с опилками в башке и пытался их в твою насыпать, не значит, что ты должна с ними теперь таскаться по жизни до самой пенсии.

— Семья моего первого парня сколотила состояние на лесозаготовках, опилки у меня от него, немножко от его старшего брата, — прыснула от смеха Маруся.

— Тянет тебя прям к дятлам, Маруся, а ты ведь ни фига не полено.

Филин от души посмеялся над собственной шуткой, уткнувшись лбом в подушку. Девушка хихикнула позади него. Она вылезла из под одеяла и он почувствовал на себе её тяжесть, Маруся села на него и продолжала гладить ладонями по спине. Её нежные руки, которые никогда не знали тяжёлой работы, мягко касались его кожи, он прикрыл глаза, наслаждаясь её ласками. Его понемногу одолевала сонная дрёма, как вдруг Маруся вырвала его оттуда одним поцелуем, затем вторым. Она продвигалась поцелуями вверх по позвоночнику от лопаток до шеи. Её волосы двигались вверх вместе с ней и щекотались, иногда он чувствовал, как её соски касаются его кожи. На каждое касание он отвечал вздохом. Когда Маруся начала целовать его в шею, прижавшись всем телом к нему, он глухо застонал, стискивая зубы. Пора брать тёлочку за рога.

Мужчина под Марусей шустро перевернулся и она почувствовала, его напряжение в паху, на котором она теперь сидела. В отличие от Филина, она была абсолютно голая. Его ладони по-хозяйски обняли её за бёдра, двинулись вверх до талии, затем по спине до лопаток. Она смотрела ему в глаза и не могла отвести взгляд, на неё никогда никто так не смотрел. Будто она самое сладкое лакомство в лучшей кондитерской.

Филин слегка надавил ей на спину, Маруся намёк поняла, упав на него всем телом и поцеловала его в губы. Их первый поцелуй не ради притворства. Теперь инициатива принадлежала ему. Его губы настойчиво требовали отдачи, горячий язык будто обжигал её изнутри. Она застонала, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

Маруся оказалась на спине, а мужчина сверху. Он целовал её, не давая передышки. В отличие от других мужчин, с которыми она ложилась в постель, Филин не позволил себе ни облапать её руками за грудь, ни засунуть пальцы между ног, будто осторожничал. Он оторвался от неё и тихо сказал:

— Ты охуенная, Маруся, и я тебя очень хочу. Закрой глаза и ни о чём не думай. Тебе не нужно ничего делать, просто отдайся мне.

Она медленно выдохнула и прикрыла веки, отдаваясь не мужчине, а ощущениям, которые он ей дарил. Вместо рук её тело исследовали его губы. Временами его щетина царапала ей кожу и по телу пробегали мурашки, иногда ей было щекотно и она хихикала. Давно не девственница знала, что будет после поцелуев, но всё равно вскрикнула от неожиданности, когда он вошёл в неё и начал медленно двигаться.

— Если что-то не так — скажи, если всё нравится — просто лежи и получай удовольствие, — прошептал он ей на ухо.

Маруся обняла его покрепче за спину, прижалась к его плечу щекой и тяжело вздохнула, может, быть бревнышком, которое хорошо катают не так уж и плохо. Она чувствовала как мышцы на его спине напряглись до самого предела, его бёдра двигались всё быстрее и жёстче, временами сбавляя темп для разнообразия. Маруся всё шире улыбалась, изредка постанывая, кажется, у неё получалось отдаваться, а у него отлично получалось брать. Она забыла о своих зудящих ожогах от крапивы, об укусе бешеной птицы. Мужчина заставил её забыть.

Только в конце она поняла, что Филин сильно сдерживался в своих животных желаниях. Он издал победный рык, делая несколько финальных движений и Маруся же издала предсмертный писк, почувствовав всю тяжесть его тела будто прямо в себе самой.

Самую её нелюбимую часть секса, Филин пропустил. Вопросов из серии «Ну как тебе? Ты кончила?», она от него так и не услышала. Он лёг на спину, уложила её себе на взмокшую от пота грудь и прижал к себе. По его лицу блуждала довольная улыбка.

— Мне было очень хорошо и приятно, — тихо сказала Маруся.

— Я за тебя очень рад, за себя так ещё больше, — улыбнулся Филин, поцеловав её в макушку.

— Мы же предохранялись, да? — вдруг встрепенулась женщина.

— Блядь, Маруся, об этом надо думать до, а не после!

— Что, не предохранялись?! Я как-то отвлеклась…

— Отвлеклась, она, блядь! — вздохнул Филин, прикрывая глаза рукой. — Честно, Марусь, мне прям страшно тебя в большой мир выпускать, если что. Тебя не убьют, так сразу обрюхатят.

— Выпускать в большой мир? Я тебе цыплёнок что ли из инкубатора? — фыркнула Маруся. — Я была замужем пять лет, привыкла не думать об этом. Хотя надо было, наверное. Муж-то мой корабль любви и верности на левый борт опрокинул. Я если что здорова, моё обручальное кольцо оплатило мне все анализы, а то Фроська скачет по парням без разбора с шестнадцати лет. Я боялась, что заразила меня чем-то, через общую постельную принадлежность.

— Это ты про мужа? — хмыкнул Филин.

— Ага, как его ещё назвать? Так мы предохранялись или нет? Так хорошо было, что я не заметила.

— Да, Маруся, я за этим строго слежу. Но тебе бы надо тоже за этим следить.

Девушка выдохнула с облегчением, устроилась поудобнее рядом и спокойно уснула в объятиях мужчины.

Утром Святослав долго не мог заставить себя выбраться из-под тёплого одеяла и оторваться от горячей женщины, тело которой будто пылало жаром всю ночь вместо потухшего камина. Он позволил себе пройтись ладонями по спящему рядом телу, Маруся так крепко спала, что этого не заметила. Он прикоснулся напоследок губами к её обнажённому плечу и всё-таки выбрался в утренний холод. Контрастный душ, затем завтрак, который принесли прямо в домик. Зная Марусю и её обычное время пробуждения, он не стал её будить, но когда он допивал кофе, уже одетый, он услышал шум воды — соня проснулась раньше обычного.

Маруся зевая вышла из ванной, обёрнутая в полотенце. Она улыбнулась, увидев его и протянула к нему руки, чтобы обнять. Полотенце соскользнуло вниз и Филин прижал к себе обнажённую нудистку, которая поцеловала его в губы.

— Доброе утро, Маруся, как спалось?

— Лучше, чем обычно, — широко улыбнулась девушка, поправляя ему галстук. — Зачем ты так одеваешься в деревне?

— Потому что я так привык. Завтракай, отсыпайся дальше, я приду за тобой к обеду. Мне нужно решить пару дел.

— Я хочу с тобой пойти, — надула губы Маруся.

— Если ты пойдёшь со мной, вместо дел, я буду спасать тебя, ты же обязательно найдёшь приключений на свою красивую попку. Посиди, пожалуйста, в безопасности. Будешь хорошо себя вести, потом кое-куда поедем, поможешь мне — будешь моим засланным шпионом.

Маруся нахмурила свои бровки, решая, стоит ли в это ввязываться. Филин её согласия пока не спрашивал. Он чмокнул её несколько раз в губы на прощание и уже вышел за дверь, но передумал.

Обнажённая девушка только хотела укусить свежую булочку, которая манила её своим запахом, как вдруг на маленькую кухню ворвался мужчина с горящими от возбуждения глазами, взвалил её на плечо и понёс в гостиную. Он слегка шлёпнул её по голой заднице перед тем, как поставить на ноги.

— Хочу тебя, Дурова. Привыкай к новому режиму сна, бодрствования и секса не по расписанию, — сказал Филин, снимая с себя пиджак. — Ходи голой сколько влезет, но помни — у всего есть последствия!

Маруся звонко рассмеялась, не любила она расписания, последствия тоже.

Семьдесят два часа спустя

Пробуждение было медленно, будто его кто-то бил молотком по лбу, всё сильнее и сильнее. Тяжёлые веки никак не хотели открываться, а в ушах стоял звон колоколов. Когда Филин понял, что это не они, а звук полицейской сирены, глаза открылись одним махом. Яркий свет чуть не выжег сетчатку, виски заныли от боли. Последнее, что он помнил, это Маруся, в красивом платье у него в объятиях, они танцевали, но там, где он проснулся, не было ни Маруси, ни звуков музыки. Только чей-то тихий плач.

Филин резко поднял туловище и у него закружилась голова. Замутнённым взглядом он попытался оглядеться вокруг, но ничего толком не разглядел. Он был по пояс обнажён, лежал в каком-то смутно знакомом ему помещении. Продрав окончательно глаза, картина стала яснее. В большой гостиной у стены, пристёгнутая наручниками к батарее тихо скулила Надя, на опухшем лице которой отпечатались следы побоев. Звук полицейских сирен становился всё громче, Филин, шатаясь, поднялся с дивана, на котором непонятно как оказался, сделал шаг и резко затормозил. У его ног распластался муж Ласточки, Филин насчитал в нём три огнестрельных ранения в область груди. Святослав себя сразу же оправдал — ему хватило бы и одного. Убийца — дворецкий.

Когда за его спиной защёлкивались наручники, в голове у Филина эхом раздавался голос Быстрицкого:

«Я же тебе говорил, Булат, предавший однажды, будет предавать всю свою жизнь»

Глава 34. Филин в клетке

Ключи тюремщика противно проскрипели в замочной скважине за спиной арестанта. Филин потёр запястья, которые впервые оказались в металлических браслетах. Спёртый воздух камеры отдавал зловонием потных тел и грязной одежды. На скамейке у левой стены кто-то спал, судя по запаху то ли бомж, то ли алкаш. Филин невозмутимо поправил воротник белой рубашки и присел на скамью, откинувшись затылком на стену, прикрыв глаза. За запертой дверью тюремной камеры единственное в чём ты можешь быть абсолютно свободен это своя собственная голова. Никто не может залезть в твои мысли, как бы ему не хотелось.

Его мысли и воспоминания последних трёх дней постепенно выстраивались в упорядоченную последовательность.

— Значит так, гражданка Дурова, слушай инструктаж перед важным заданием…

Маруся сделала серьёзное лицо и попыталась вникнуть, что он от неё хочет. После того, как Филин ушёл из домика по делам, Маруся немного поела, много поспала, а потом он вернулся и они поехали куда-то, оставив все вещи на месте. После поездки длиной в целый час, они приехали в деревню побольше, припарковались недалеко от парка с детскими площадками и Филин начал учить её шпионить.

— Ты всё поняла?

— Да, — закивала головой Маруся.

— Тогда иди, вон та бабушка в синем платке.

Филин не отрывая взгляд, наблюдал, как Маруся идет к детской площадке, присаживается на скамейку, как будто она что-то ищет в телефоне. Потом его отвлек важный звонок и он потерял бдительность, разговаривая с Жориком. Когда Филин повернул голову в сторону площадки, там не было ни бабушки с внучкой, ни Маруси. Не высмотрев Пчёлку, Филин начал ей звонить, Маруся не отвечала. Он объехал парк пару раз, но рыжей головы нигде не было видно. Филин продолжал звонить, ругаясь на самого себя и свою беспечность.

Маруся вернулась через полчаса, прихрамывая, на правом колене, чуть выше укуса гуся, был приляпан листок подорожника. Филин решил больше товарища Марусю не отправлять на дело — она слишком легко травмируется.

— Я потеряла телефон, потом нашла, а потом споткнулась и упала, больно было, — оправдалась Маруся, умилительно закусывая нижнюю губу, когда села к нему в машину.

— Поехали, Дурова, лечить тебя буду, — вздохнул Филин, отъезжая подальше от опасного места.

Святослав даже не ругался, что она так увлеклась качелями, что забыла о времени. Пока Филин обрабатывал большой девочке рану на колене, Маруся рассказала всё, о чем они говорили с девочкой Любой, показала её фото. Она сидела на пассажирском сидении, а он на корточках возле открытой двери. Сняв пиджак, закатав рукава белой рубашки и обнажив рисунки на коже, Филин сосредоточенно обрабатывал ей рану, хмуря брови.

— Она такая прикольная, попросила меня рассказать ей сказку, сказала, что у меня голос красивый. Я раз пять ей рассказывала, а она всё просила и просила! Мы на качелях катались! Так классно было! Я сто лет не каталась!

— Никуда тебя нельзя отпускать, Маруся, особенно играть с другими девочками на детской площадке.

— Это твоя дочка? — спросила Маруся, сделав нехитрые выводы о своём шпионском задании.

— Нет, у меня нет детей.

— Почему? Ты вроде классный.

— По кочану, Маруся, — вздохнул Филин, приклеивая ей пластырь.

— Спасибо, но подорожник от Любаши лучше смотрелся. Она сказала, что это волшебное средство от ушибов, только она зачем-то ещё на него плюнула, не гигиенично как-то, — улыбнулась Маруся, чмокнув своего доктора в щёку.

Филин прищурил зеленые глаза, глядя на её голые ноги, короткое платье, которое она надела без лифчика. Они остановились в лесочке за поселком, обратно до деревни ехать ещё час. Он провёл ладонью от колена до её бедра, просунул руку под подол, она хотя бы надела трусики. Нет, час до места с кроватью он ждать был не готов. Филин поднялся, протянул ей руку и поднял на ноги, притянув к себе, целуя её в улыбающиеся губы.

Он резко развернул её от себя, лицом к машине и чуть толкнул вперёд, прижав к закрытой задней двери. Маруся уперлась ладонями в холодный металл. Он прижался своим телом к её спине и его руки начали ощупывать её тело.

— Прямо здесь? — с долей страха в голосе спросила Маруся.

— Да, до дома я не дотерплю, нам ещё вечером в гости идти. Мы быстро, Марусь, охнуть не успеешь.

Маруся успела охнуть и ахнуть, после того, как Филин запустил свою руку ей в трусики. Он заставил её забыть на время, что они могут быть в лесочке не одни, что кто-то их увидит. В её реальности существовала только его рука, которой он в данный момент творил чудеса. Она распугала в лесу всех дятлов, своими стонами, когда Филин приспустил с неё трусики и начал трахать с таким нетерпением, как будто у них ничего не было целую неделю.

Вместо храпа сокамерника, в голове у Филина всё ещё звучали сладкоголосые стоны Медовой пчёлки…

За большим столом в доме управляющего фермой собрались дорогие гости, половина из них работала на Филина. Среди темноволосых мужчин и женщин, которые успели загореть от работы на улице, Маруся смотрелась светлым пятном, с горящими огнём волосами. Она уплетала выпечку, которую ей постоянно подкладывали. Когда она начинала что-то говорить, люди улыбались, слыша её мелодичный голос. Филин, наверное, уже к нему привык, но мурашки все ещё пробегались по телу вверх-вниз, когда она начинала постанывать и пищать от удовольствия в постели. Он еле дождался, чтобы остаться с ней наедине без одежды.

— Что, опять? — вздохнула Маруся, когда он начал её раздевать, стоило им оказаться в их домике.

— Ты такая сладкая, Медовая пчёлка, невозможно оторваться! — оправдался Филин, толкая её в гостиную поближе к дивану.

— Как бы сахарный диабет не развился, столько сладкого употребляешь, — проворчала Маруся, падая на спину.

— Скорее у меня случится сердечный приступ от перенапряжения, — расхохотался Филин, накрывая её своим горячи телом.

Вместо горечи поражения арестант всё ещё чувствовал вкус её губ на своих губах. Филин взглянул на свою руку и улыбнулся, вспоминая как он нежно скользил подушечками пальцев по её спине от поясницы и обратно, когда она лежала обнажённая на животе после того, как он ею насытился до отвала.

— Почему люди здесь часто называют меня матурым?

— Это означает на татарском «моя красавица».

— Я не их красавица, — обиженно буркнула Маруся.

— Хочешь, будешь только моей красавицей?

— Я подумаю…

Утром следующего дня они отправились в обратный путь, по пути сделав крюк в ещё один городок, где жила девушка, которая стала ему чем-то вроде младшей сестры. Хотя когда-то он даже думал на ней жениться, лишь бы спасти её от отца дегенерата, который торговал дочерью, чтобы только избавиться от проклятия в виде неё. Потом она ушла замуж за другого, развелась, а с Филином они стали просто хорошими друзьями, которым было не плевать друг на друга в этом огромном мире.

Он давно хотел её проведать, да ему мешали остальные проблемные женщины в его жизни. Эдик его подтолкнул, когда Святослав забирал у него свои новые костюмы.

— Съездил бы ты к Кире, ты вроде собирался, а то она совсем расклеилась, — с укором сказал стилист, отдавая его заказы в руки.

Старая скамейка в парке, Волчонок потухшим взглядом смотрела, как рыжая девушка самозабвенно катается на качелях недалеко от них. Взрослые, которые проходили мимо, крутили пальцем у виска, дети спокойно ждали своей очереди, чтобы покататься после взрослой тёти.

— Кто это? — кивнула Кира на Марусю, с которой он её познакомил.

— Моя девушка, — расплылся в улыбке Филин.

— Бедная твоя девушка, не знает, с кем связалась, — покачала головой Кира.

— Я вообще-то один из самых завидных холостяков столицы!

— Вот и оставайся в холостяках, не губи чистые девичьи души!

Филину она до боли напоминала его погибшую сестрёнку Гулю. Может, потому он так к ней проникся и переживал за её судьбу. Сейчас она переживала не лучшие времена, болезнь близкого человека будто высосала из неё всю радость жизни.

— Как ты, Волчонок? Чем я могу тебе помочь? Только скажи, — встревоженно спросил Филин, обнимая её за плечо.

— Ничем, Филин, всё в руках Божьих, как говорит тётя Таня. Всё нормально, мы понемногу лечимся, — надтреснутым голосом сказала Кира. — Всё будет хорошо.

Маруся взлетала на качелях вверх и вниз почти час, пока Филин разговаривал с Волчонком, которой не нужна была помощь, она справлялась сама. Стискивала острые зубы и боролась с судьбой, которая не щадила её в который раз за её жизнь. Этим они были с ней похожи: Филин и Волчонок, необычный симбиоз двух разных видов.

— Кто это? Твоя дочь? — ещё раз спросила Маруся на всякий случай, когда они ехали обратно.

Филин, прикинув в голове разницу в возрасте с Кирой, усмехнулся, а ведь могла бы быть его дочерью. Какой же он уже старый, если женщина, на которой он хотел когда-то жениться годится ему в дочери и ему от этого как-то не по себе.

— Моя хорошая знакомая, приглядываю за ней, как за тобой. Чтобы ничего плохого не приключилось.

Надо было ему получше приглядывать за самим собой…

Вечер перед потерей памяти, Филин помнил смутно. Они приехали в Москву, немного отдохнули и он повёл Марусю на юбилей Натальи Борисовны, которая с размахом его отмечала среди сотни гостей. Маруся была в изумительном шёлковом платье, нежно-голубого цвета. Её кудри струились по открытой спине, а светло-серые глаза горели будто только для него одного. Филин рискнул и пригласил Пчёлку на медленный танец. Она наступила ему на ногу всего лишь два раза, но это было ничто по сравнению с тем, как ему было приятно, что её голова лежит на его плече, пока они танцуют.

Этот идеальный вечер прервали звонки от Нади, которые Филин пропустил, на третий звонок, он всё же ответил.

— Он меня избил… Я не могу выйти из дома… Пожалуйста, помоги!

И он, конечно, поехал, а лучше бы остался с Пчёлкой.

Утром он был в камере, а выжившая жертва давала показания против него:

— У мужа ответственная и важная работа, он постоянно в разъездах. Я обратилась к Святославу Филимонову, чтобы он взял на себя охрану наших детей и меня. Когда-то мы были знакомы. У нас были отношения, нам было по восемнадцать, но потеряли связь, — без запинки говорила Надя, под запись для следователя. — Мы договорились о цене и его работе, но только на словах, никакого письменного договора, мне это показалось странным, а он сказал, что это личная услуга. Потом он начал вести себя очень настойчиво, говорил про моего мужа всякие небылицы, будто он мне изменяет, хочет развестись…

Ласточка логично выстроила линию обвинения против Филина, основанную на фактах — показания свидетелей о том, как Филимонов оказывал знаки внимания замужней женщине, видео с камер вокруг её дома, следы побоев на жертве, отпечатки пальцев на пистолете, следы пороха на его руках.

Муж, который приехал неожиданно прямиком из аэропорта и застал, как избивают его жену прямо у него дома. Итог — Филин убил его тремя выстрелами в грудь, пристегнул Надю к батарее, чтобы не сбежала и напился, оставив свою жертву на потом. Следователь внимательно слушал и сочувственно кивал. В течение трёх дней были проведены экспертизы, которые подтвердили версию Надежды.

Она всё это время принимала успокоительные и соболезнования, готовясь похоронить мужа. За день до похорон её вызывали на допрос, в связи с новыми обстоятельствами расследования. Следователь сказал ей, что в связи с особой важностью дела, он приедет за ней сам на служебной машине. Безутешная вдова продолжала играть свою роль и готовилась давать новые показания.

— Что это за место? — испуганно озиралась вокруг Надя, когда вышла из машины совсем не там, где её допрашивали в первый раз.

Следователь ничего не ответил, захлопнул за ней дверь авто, обогнул машину и сел обратно за руль. Надя в ступоре смотрела, как он резко даёт по газам и оставляет её одну, в темноте, около какого-то заброшенного здания. Она в панике начала хвататься за сумку, в которой был телефон. Её вопль ужаса заглушила сильная мужская рука, которая прижала к носу и рту кусок ткани. Попытавшись вдохнуть в себя воздух, Надя начала терять сознание. Перед тем, как провалиться в сон, она отчётливо услышала голос Булата:

— Птичка скоро будет сидеть в клетке и зовут её Ласточка…

Глава 35. Минус блондинка

В искусстве обмана Филин руководствовался одним единственным правилом — «Обманешь меня один раз — твоя вина, обманешь меня дважды — моя». Надя обманула его в первый раз, во второй раз он был к этому готов, но оказался слишком тщеславен и оптимистично настроен. Филин всё же не предполагал, что у неё не дрогнет рука лишить жизни мужчину, который был отцом её детей и любящим её мужем.

Когда-то Филин думал о Наде, как о девочке, слабой и беззащитной, которую хотелось обнять и приголубить, а теперь только свернуть шею. Второй раз в жизни он испытал эту эмоцию по отношению к ней.

В первый раз он понял, как сильно ошибся в Ласточке, когда в первый и в последний раз пришёл к ней домой и случайно подслушал её разговор с мачехой.

Пару раз Булат провожал её до дома и знал, где живёт её семья. Когда он принял решение стать её частью, взяв ответственность за своего ребёнка и Надю, то решил не медлить и поговорить с матерью своего ребёнка, в первую очередь извиниться. Он писал ей, звонил, она не брала трубку. Уже стемнело и в окнах дома за высоким забором Булат увидел, как Надя ходит из стороны в сторону по комнате на втором этаже дома. На счастье Булата, в её спальне был балкон. Парень оценил высоту забора, свои возможности и примерил на себя роль Ромео, который лезет на балкон к своей Джульетте.

Дверь балкона была приоткрыта и он слышал оттуда голоса. Мачеха учила свою падчерицу как не просрать свою единственную жизнь.

— Ты что хочешь, Надюш? Родить в восемнадцать? Выйти замуж и упустить будущее, к которому тебя готовит отец? Он обещал тебе поступление в московский ВУЗ, а ты вместо этого пелёнки стирать собралась?

Надя отвечала на все вопросы мачехи истерическими всхлипываниями. У Булата сжалось сердце от жалости к своей любимой, а её мачеху, которую он ни разу не видел, он возненавидел в ту же минуту.

— Я н-н-не могу… Это же всё равно, что убить ребёнка…

— Ты представляешь, что будет когда твой отец узнает?! Он тебя убьёт, дорогая, вместе с внуком в утробе. Для твоего отца мнение окружения и его друзей важнее всего! Даже важнее собственного ребёнка! Что скажут его друзья о такой дочери?! Ты думаешь он будет рад твоему залёту? А парень-то твой рад? Хочешь скажу, зачем он тебе названивает? Спросить, сделала ли ты аборт, дорогуша, — всё больше распалялась её мачеха, повышая голос. — Надя, я сама была в твоём возрасте, знаю, что значит влюбиться и потерять голову. Он мальчик красивый, интересный, безусловно, с хорошим будущим, но не с тобой рядом, детка. Вы слишком молоды, ты сейчас-то постоянно плачешь из-за него, ваш брак будет недолгим. Выходить замуж надо с холодной головой, а не горячим сердцем! Никому твоё сердце нахрен не нужно, особенно, этому Дамиру, который девочек меняет, как перчатки.

Булат замер на месте, какой ещё к чёрту Дамир?

— Это не Дамир звонит. Ребёнок не от него, — тихо прошелестел голос Нади прямо у балконной двери. — Он от Булата.

— Что-о-о? — взвизгнула женщина. — Ты с этим оборванцем до сих пор встречаешься? Я же тебе говорила — заканчивай с ним! Он тебе не пара! Почему ты его не бросила сразу, как переехала?!

— Я н-н-е смогла, мне его жалко, он совсем один, — всхлипнула Надя. — Он меня любит, а я люблю Дамира, но мы постоянно ругаемся, то вместе, то нет, а Булат всегда рядом, ну и…

— Хуже, чем быть с неподходящим мужчиной по любви, может быть только быть с ним из жалости, — фыркнула мачеха. — Ещё хуже, заниматься сексом сразу с двумя мужчинами в одном и том же месяце, хрен разберёшь потом от кого ребёнок! А ты прямо все ошибки собрала глупой женщины! Ты что собралась делать?! Коров в деревне вместе со своим Булатом доить? Ты вообще головой думаешь?! Не ожидала от тебя, Надя…

Булат тоже совсем не ожидал, что хорошая девочка может быть такой тварью. Он не стал больше слушать, как мачеха уговаривает свою падчерицу на аборт. Даже, если это его ребёнок, с Надей Булату больше не по пути. Она была для него идеалом чистоты, а теперь он не знал, как отделаться от этой грязи.

До поздней ночи Булат бесцельно мотался по улицам, раздумывая над тем, что услышал. Оказывается, Надя была с ним из жалости, это противно до тошноты, когда тебя жалеют. В ту ночь Булат принял твёрдое решение, что никогда не будет тем, кого можно пожалеть. Утром, на свежую голову он хотел идти к Моржу, за советом, но притормозил на полпути, осознав, что в этом вопросе ему нужно разобраться самому.

Булат написал Наде сообщение, что готов взять ответственность за ребенка, если Надя решит его оставить. Ни слова про любовь и свадьбу. Он дал ей выбор и она его сделала. Через неделю молчания, Надя написала ему, что отец заставил сделать аборт, она уезжает в Москву и больше они не увидятся. «Счастливого пути» — последние слова, которые Булат отправил в адрес Нади, оставив при себе кучу остальных слов матерного содержания. Морж вставил своё слово:

«Ты правильно сделал, Булат, что не стал с ней разговаривать, уличая во лжи и измене. Это не принесло бы тебе успокоения. Люди предают, и у каждого из них всегда есть причина, очень веская, по их важному мнению. Ты не переубедишь их, не застыдишь, не достучишься до совести, потому что ее скорей всего и нет, но когда ты узнаешь об их предательстве, ты всегда можешь сделать вид, что они победили. Если они не успели нанести тебе иной вред, кроме душевной раны. Их никто не увидит, можно сделать вид, что их нет совсем. Надя уверена, что выпуталась из своей паутины лжи с наименьшими потерями. Забудь о ней, тебе надо двигаться дальше. Земля круглая, однажды вы встретитесь, если так распорядится судьба, только ты будешь знать, кто она такая на самом деле, а она будет в блаженном неведении, кем ты стал после такого урока. Ты сможешь этим воспользоваться, если захочешь»

Филин не хотел пользоваться своим правом отомстить, но ему пришлось, Ласточка не оставила ему выбора.

Ведро холодной воды вместо будильника и Надя после двух часов без сознания пришла в себя. Ласточка встрепенулась, хватая ртом воздух и махая руками, вокруг была непроглядная тьма, будто ей выкололи глаза. Она сидела на стуле в прохладном помещении, где-то в темноте капала вода. Во тьме вдруг чиркнула зажигалка и зажглось пламя, озаряя грубые черты лица. Надя замерла, узнав Филина, который прикурил сигарету и снова стало темно, только тлеющий огонёк горел во тьме.

— Знаешь, Надя, сколько по-настоящему умных женщин я встречал в своей жизни? — вкрадчиво спросил Филин. — Ни одной. Всеми вами управляют чувства, в какой-то момент логика напрочь вырубается и вас ведут вперёд эмоции и чувства. Ты глупая женщина, Надя, слишком ведомая и слишком любишь жить в комфорте, не готова к лишениям. Тебе бы надо держаться за мужика поумнее тебя, но ты и этого сделать не сумела…

В темноте щёлкнул выключатель, Надя зажмурилась от яркого света, а когда увидела, что пряталось во тьме прямо перед ней — не смогла сдержать крик ужаса.

— Коля!

Она подалась вперед, падая на колени, и подползла к мужчине, который сидел привязанный к стулу, опустив голову, его белая рубашка была в крови, а лицо напоминало отбивную. Надя расплакалась, дрожащими руками приподнимая голову своего любимого водителя.

— Он жив, — тихо раздалось за её спиной.

Она обернулась, всё ещё стоя на коленях, Филин сел на её стул, широко расставив ноги и сцепив руки в замок. Без пиджака и галстука, в расстёгнутой рубашке, с закатанными рукавами. Он выглядел изнурённым и уставшим, но глаза лихорадочно горели праведным огнём.

— Ты вышла замуж по уму, как учила тебя мачеха, за человека, который мог обеспечить тебя и твоих будущих детей. Ты вышла замуж не за любимого мужчину, а за респектабельное и сытое будущее, к тому же твой муж был правда хорошим человеком, любил тебя тихой спокойной любовью мужчины, который научился со временем ценить семейное счастье. Ты даже была счастлива довольно долгое время, но ты его не любила. Твой Коля этим воспользовался, если быть точнее, он воспользовался женщиной за тридцать, которая вдруг начала понимать что что-то упускает в своей жизни. Он дал тебе эмоции и животный секс, которыми тебя не мог порадовать муж, гораздо старше тебя. У вас всё было тихо и спокойно, Коля дал тебе огня и ты в нём начала гореть. Даже ребёнка родила, воспользовавшись ситуацией с отъездом мужа и смертью беременной подруги. Чисто по документам сработала, не подкопаться. Гены тебя подвели. Кстати, Любаша, дочка твоя, очень понравилась моей девушке. Такая добрая девчушка, в папу пошла, не в тебя. Жаль. Страшненькая будет.

Филин издал вздох сожаления, рассматривая женщину, которая в данный момент теряла всё. Он ни о чём её не спрашивал, он будто зачитывал мемуары её прежней жизни, осталось написать эпилог.

— Ты не пыталась пропихнуть её своему мужу как удочерение, потому что схожесть Любы и её отца была слишком заметной. Роберт бы всё понял. Твой единственный адекватный выход был развод, но ты не хотела мириться с последствиями. Твой муж тебе не изменял, не унижал, не бил и не третировал, ты всё это придумала, чтобы попросить помощи у меня. Знаешь, Надя, я, похоже, неисправимый оптимист, думаю о людях лучше, чем они есть. Я до последнего не верил, что ты решишься на убийство мужа, но тебе надоело ждать, когда я сделаю своё дело и найду, чем его прищучить. Я и не пытался, честно тебе скажу, просто ждал твой следующий ход. Мне скучно, Надюш, с каждым годом всё скучнее, так себя и развлекаю — наблюдаю, как люди низко падают в своих стремлениях и низменных пороках…

— Я не хотела его убивать, не хотела… — замотала головой Надя, заливаясь слезами.

— Может, и не хотела, плевать, — равнодушно пожал плечами Филин. — Твой Коля хотел, такой и был его изначальный план, если ты ещё не поняла. Только вот знаешь, что Наденька, чтобы кого-то убить и остаться на свободе, надо обладать недюжинными умственными способностями и возможностями. К слову, у того, кто крутит двадцать лет баранку и не прыгает выше сиденья водителя, нет ни того, ни другого. Однако, допускаю, что трахал тебя твой Коля очень хорошо и регулярно, умело ездил по ушам. Я сразу понял, что ты мужу изменяешь не в первый раз, да и не в последний. Скажи, просто интересно, Коля-то в курсе, что ты со мной трахалась?

Надя покачала головой, кидая испуганный взгляд на Колю, который смирно сидел на стуле и видел цветные сны.

— Ты хотела решить всё через меня, шантажом своего мужа, а Коля был настроен радикально?

Ласточка безропотно кивнула.

— Думала выехать на моей жалости к тебе, как к жертве насилия. Узнала, что я помогаю женскому приюту безвозмездно?

— Да, ты всегда был очень добрым, сочувствовал слабым.

— Маленькая ремарка: выглядеть таковым в глазах людей и быть им на самом деле — два разных человека, — усмехнулся Филин.

— Я не хотела, чтобы Роберт… я не хотела! — закрыла лицо руками Надя и замотала головой. — Коля меня заставил!

— Так и будешь в суде говорить.

— Пожалуйста, умоляю, ради моих детей! Я сделаю всё, что угодно, только не отдавай моих дочерей семье Роберта! — закричала Надя, подползая к Филину на коленях.

Она в отчаянии хваталась за его руки, лила из глаз крокодильи слезы, но жалости не вызывала, только отвращения.

— Они мои девочки! Мои! Моя Люба не должна расти сиротой!

— Я ничего не решаю, Надя. Всё будет по закону. Мне глубоко начхать на твоих детей и их судьбу, как и на твою. Можешь забыть о своих старших дочерях, теперь для них ты убийца их отца, которого они очень любили. Свою младшую дочь, будешь воспитывать, как выйдешь из тюрьмы за соучастие. Только она вырастет и кто-то ей расскажет, что её родители убийцы. Премию мать года я присуждаю тебе, Надюш. Гордись до пенсии!

— Нет, пожалуйста, умоляю!

— Поздно, Надя, умолять надо было двадцать лет назад — ты обманула меня и заставила чувствовать себя виноватым, когда сделала аборт.

— Ты наказываешь меня за это?

— Вот ещё, придумала, — усмехнулся Филин. — Я забыл о тебе, Надя, но навсегда запомнил чему ты меня научила. Ты сама пришла ко мне за расплатой. Ну, как я могу отказать женщине, когда она так настойчиво просит? Всё, Надюш, тебе пора, писать явку с повинной, Коля уже написал, можешь валить всё на своего любовника, мне по херам. Вы оба в дерьме, а я в белой манишке. Надо было меня тоже валить вместе с твоим мужем. Тупая ты всё-таки, а он ещё тупее. Прощай.

Филин оставил позади ноющую женщину на коленях, которая не вызвала в нём никакого сочувствия. Только благодарность за урок — «не верь никому, особенно, женщине, что лежит рядом с тобой в постели». Филина этот принцип ещё ни разу не подводил, но и счастливым не сделал. У всего есть своя цена — он исправно её платит и выигрывает партию за партией.

Если Филину хотелось нажраться до поросячьего визга и чтобы никто за это не осудил, не снял на камеру и не вызвал полицию, он шёл в мужской клуб Илоны, бывшей лучшей шлюхи Москвы. Здесь можно было ещё и собутыльниц найти. Филин заказал выпить, закурил сигарету и пустил клубы дыма в потолок ВИП-ложи, вокруг сновали полуголые девушки, смеялись клиенты, на сцене выступал кордебалет, а у него на душе скребли кошки и орали голосом Назара.

Он вытащил его из полицейского участка через пару часов и отчитал, как пацана за его игры с бабами, расплатился за которые своей жизнью другой человек.

— Я тебе говорил, что надо сказать этому Роберту, что его жена мутит какое-то дерьмо вокруг него! А ты что сказал? — орал на него Назар. — Что сам разберёшься. Разобрался? Молодец! Мать девчонок в тюрьме будет гнить, отец в могиле! Ты вроде жизни чужие защищать должен, а ты только ими играешь. Доигрался, блядь, могли и тебя грохнуть!

Филин полностью принял свою ответственность за смерть Роберта, это был его просчёт. Он выпил залпом бокал с виски, запивая горечь сожаления и заказал ещё. Прикрыв глаза, он тяжело задышал, сжимая кулаки. Ещё одна чужая смерть на его совести. Сквозь её муки до его слуха продрался голос, которого он раньше в этом месте не слышал. В борделе так чисто и профессионально ещё никто не пел на памяти Филина, уж он-то, пусть всего лишь певец-любитель, в этом разбирался. Святослав открыл глаза, сфокусировав взгляд на сцене, и увидел знакомую фигуру. Сбежавшая невеста сбежала не куда-нибудь, а прямиком в бордель.

Лейсан в ультра коротком платье, которое открывало её стройные ноги, самозабвенно пела, закрыв глаза, голос чуть дрожал, но всё равно получалось красиво. Филин оглянулся вокруг, свободные девочки слушали песню о любви с бабской тоской в глазах, мужчины на диванах и в ложах явно прикидывали в голове, сколько стоит индивидуальное выступление певички голышом. Филин пошёл на опережение, не дождавшись окончания номера, он позвал администратора и сделал щедрое предложение:

— Хочу купить эту звезду на ночь, плачу три цены сверху!

Глава 36. Плюс брюнетка

Из всех женщин, которые подобрались слишком близко к Филину, своими умственными способностями порадовала разве что Марика. Она прыгнула выше своей головы из-под рабочего стола, но вовремя затормозила, чтобы ей не свернули шею. Стоило Филину попасть за решетку, она приползла чуть ли не на коленях к Назару, который устроил в офисе небольшой переполох после ареста босса. Марика призналась в своем предательстве. Любовник Нади в своём «гениальном» плане, с чего-то решил, что сможет тягаться с Филином. Пока Святослав «искал» компромат на Роберта, Коля обработал Марику и девку, которая обманула несчастного Альберта. С помощью женщин Коля хотел найти что-то и на Филина, к мужчинам он с такими предложениями лезть побоялся. Мужская часть коллектива Филина была неразговорчивая и неподкупная, а женская занималась либо уборкой, либо несущественной офисной работой, или как Марика — носила кофе и работала ртом. Никакими полезными знаниями сотрудницы особо не обладали, разве что Алевтина была в курсе примерного расписания босса, которое он постоянно срывал.

У всех есть свои таланты, надо просто их найти и развить, считал Святослав, у Марики был талант — быть дурочкой. У него не поднялась рука её как-то наказать, всё равно что глупую мелкую собачонку отпинать ногами, за то, что нагадила в неположенном месте. Это же просто мелкая тварь, но всё равно божья. У неё тоже было оправдание своего предательства — «просто хотела денежек». Филин давно так не смеялся над чужой тупостью и жаждой наживы. Марика была уволена без выходного пособия.

У Николая талант явно имелся. Обладая мужественной внешностью, подвешенным языком, а самое главное, пониманием женской природы, он легко обводил доверчивых курочек вокруг пальца и своего члена. Лихо уговорил Надю родить, пока муж не видит, а затем, манипулируя ребенком и тем, что рано или поздно Роберт обо всём узнает, довел свою жертву до мысли о завидной участи богатой вдовы. Изначальный план был представить всё, как самоубийство, но это вызывало бы слишком много вопросов.

Мать Роберта недавно перенесла операцию на сердце, очень любящий её сын вряд ли бы решился лишить себя жизни, доведя маму до инфаркта. Даже на фоне пережитой когда-то депрессии он бы на такое не пошёл. Именно из-за матери он часто ездил к себе на Родину, никакой беременной любовницы не было и в помине.

Коля вынашивал хитрую затею по уборке Роберта из жизни Нади с помощью Филина, да всё пошло по одному месту. Муж неожиданно приехал домой, не предупредив жену о приезде, и увидел в своем доме следы присутствия другого мужчины в виде использованных презервативов в ванной. Надю он и пальцем не тронул, велел собрать вещи и катиться из дома на все четыре стороны света. Остальное за брачным контрактом. Коля быстро придумал план «Ф», где любимую Надю пришлось хорошенько разукрасить подручными средствами, на которых потом появились отпечатки Филина.

Спасать и охранять жизни было работой Святослава, к которой он очень трепетно относился, это единственное, что Марика рассказала Коле из полезной информации.

Остатки рыцарской чести не позволили Филину наплевать на Надю, которая не только позвонила, но и прислала ему фотографии побоев. Филин отправил свою охрану по разным знакомым адресам, чтобы найти там Роберта, а сам остался с Надей. Святослав предполагал, что муж либо застал её с любовником или узнал правду о девочке Любе. Даже у самого хорошего человека иногда сносит крышу, за мордобой жены он его даже не винил.

Филин винил самого себя, что за короткий отпуск с Марусей размяк и потерял сноровку. Пока он был с Надей, он думал о Пчёлке, которая не пожелала ехать домой с охраной, а захотела остаться на празднике весёлой старушки Натальи Борисовны. За Марусю Филин немного переживал, лишь бы НБ её не напоила, и та не начала дебоширить. Пчёлка вполне могла найти в каком-нибудь пруду утку и начать мстить всем водоплавающим за укус их сородича из семейства гусиных.

Надя воспользовалась рассеянным Филином и предложила выпить, он не отказался и потерял сознание. Коля в это время позвонил Роберту, который знать не знал, что её водитель и есть любовник жены. Тот рассказал рогатому мужу, что к его жене пришёл любовник. Можно сказать, что любопытство Роберта его и убило, а добили три выстрела в грудь из пистолета спящего Филина.

Последняя строчка эпилога Ласточки:

«Жила, как дура и помрёт скорее всего также…»

Дура ли Лейсан, Филину только предстояло узнать. На его предложение о покупке девушки со сцены по высокой цене, администратор покачал головой:

— Эта девушка только поёт, не работает.

Филин подавился смешком, ага, конечно, слышал он такое не раз: «Я тут в эскорте просто с мужчинами по ресторанам под ручку хожу. Больше — ни-ни!»

— Поднимаю свою ставку в два раза! Если не согласится, передай этой бордельной праведнице, что я её друг из прошлой жизни.

Пока Святослав ждал её в номере второго этажа, где из мебели была только большая кровать, он умывался холодной водой в ванной и хлопал себя по щекам, чтобы собрать глаза и мысли в кучу.

— Меньше надо пить, Булат, меньше, — поругал он сам себя. — Все беды мужчин от баб и алкоголя.

Лейсан с опаской заглянула в номер, оставив дверь открытой, на случай, если придётся бежать. Увидев своего пернатого «друга», она испугалась не на шутку.

— Дверь закрой, дует, — усмехнулся Филин, развалившись на кровати и рассматривая Лейсан оценивающим взглядом. — Поздновато в шлюхи подалась, в твоём возрасте уже карьеру заканчивают. Напомню — тебе уже не девятнадцать, матурым. Давай рассказывай, как ты дошла до жизни такой.

— Я здесь просто пою, это единственное, что я умею, кроме как готовить, стирать, убираться, но за это мало платят, даже на квартиру не хватит.

— Я дал тебе достаточно, чтобы ты сняла жильё, — вкрадчиво напомнил ей Филин.

— Я его сняла, оплатила на полгода вперёд, но мне попались мошенники, из квартиры меня выгнали, денег нет, — потупила глаза Лейсан и вздохнула. — Что вам нужно, Филин?

— Я вроде озвучил свои желания, даже цену зарядил хорошую. Устраивает? Так раздевайся.

— Идите к чёрту! Я не проститутка! — гордо вскинула голову Лейсан.

— Твоё платье говорит об обратном, как и место, где ты додумалась петь. Что, других ресторанов и баров в Москве не нашла?

— Там требуют рекомендации или опыт работы, откуда я их возьму? — взвилась девушка, у которой тоже было своё оправдание для поступка. — Здесь хорошо платят. Ночью пою, днём убираюсь здесь, Илона разрешила спать в свободном номере в перерыве между работой. Она хорошо платит и продавать себя не заставляет.

— Зачем ушла из приюта? Там у тебя была крыша над головой и всё необходимое и работать не надо!

— Там все женщины как мыши, которые забились в самый тёмный безопасный угол и не хотят оттуда выбираться! Я не хочу жить в страхе! Он как будто заразный! — взвизгнула Лейсан. — Они от любого чиха трясутся. Мне бояться нечего, как вы сказали. Мне нужны деньги и надо как-то жить!

— «Надо как-то жить», где-то я это уже слышал, — хмыкнул Филин, потирая подбородок.

— Мне просто нужны деньги… — тихо сказала девушка.

— И это я уже слышал, а потом видел, на что способны люди, когда им очень нужны деньги, — вздохнул Филин, садясь на кровати. — Тебе они точно нужны, Лейсан, ты мне теперь до хера денег должна.

— Что?! За что?! Вы же сами дали мне денег, сказали, что это благотворительность, — заверещала девушка со страхом, глядя на Филина, который поднялся с кровати и медленно направлялся к ней, оттесняя спиной к двери.

— Я нашёл твою мать, она в больнице, всё равно что овощ, не говорит и не двигается, я оплатил ей лечение.

Лицо девушки исказилось судорогой, она открыла рот от ужаса, прижав ладонь к груди.

— Чем расплачиваться будешь? — хмыкнул Филин, касаясь её щеки пальцами.

Глаза Лейсан наполнились слезами, она замотала головой, глядя на мужчину, который прижал её своим телом к двери и держал будто в капкане.

— Я вам не верю, — прошептала она. — Вы врёте!

— В понедельник заеду за тобой сюда, узнаешь, вру я или нет…

Филин не поехал в квартиру, где жила его Пчёлка, не хотел её напугать своим почти невменяемым состоянием. Он приехал к себе в особняк загородом, устроив сеанс алкогольных возлияний, чтобы проводить в последний путь воспоминания о Ласточке.

Алкоголь делал его немного агрессивным и слишком грубым на слова и действия. Особенно грубо он вёл себя с теми, в кого вложил свои силы и ресурсы, а они не оценили, либо проигнорировали, а кто-то и вовсе не заметил филимоновской заботы о себе. Он сделал для Лейсан всё, что было в его силах, а она ступила на путь певчей шлюхи. Продажа своего тела вслед за голосом всего лишь вопрос времени и цены. Лейсан пока артачится, но Святослав всегда взыскивал долги до последней копейки.

— Посмотрим, чем в итоге заплатишь, Леся, — хмыкнул Филин, поднимая бокал в её честь.

Свежий, почти без похмелья, одетый с иголочки, Филин нетерпеливо ворвался в свой дом, с букетом ромашек. Он ни разу ещё не дарил Марусе цветы, в цветочном, рассматривая бутоны роз и тюльпанов, почему-то ему показалось, что они ей совсем не подходят, а вот ромашки в самый раз. Такие же простые и милые, как Маруся. Он не звонил ей всё это время, ставил над ней небольшой эксперимент, погрузив её в ситуацию неизвестности. Ему было любопытно, как будет себя вести Пчёлка одна дома, четвёртый день. Переживает? Скучает? Голодает?

— Пчёлка жужжи сюда, цветочки будешь опылять! — прокричал Филин, пока шел по коридору в просторную гостиную.

Услышав топот босых ног по паркету второго этажа, Святослав улыбнулся, будто стадо бизонов мчится по прерии, а не Медовая пчёлка летит к нему на крыльях любви. Заспанная Маруся в короткой майке и трусиках подошла к перилам и посмотрела вниз на гостиную, где стоял улыбающийся Филин. Он развёл руки в стороны и впервые прочитал девушке стихи, не собственного сочинения, конечно, но вдруг она Шекспира не читала.

Маруся широко зевнула, разглядывая незваного гостя в его же собственной квартире.

— Вот чёрт! Ты всё-таки пришёл, — проворчала она, развернулась на сто восемьдесят и почесала обратно в свою комнату.

Филин грязно выругался в сторону опалённой солнцем Джульетты — ни цветов она не оценила, ни стихов. Он бросил цветы на столик в гостиной и начал подниматься по лестнице, чтобы провести со своей девушкой воспитательную беседу, как надо встречать своего мужчину после долгой разлуки. Он столкнулся нос к носу с Марусей в дверях её спальни, откуда она вышла не с пустыми руками.

— Вот твои часы и запонки, я не успела их продать, — вздохнула Маруся отдавая ему то, что украла. — Извини, думала ты совсем не придёшь, работа у тебя опасная, а кушать-то хочется.

Святослав попытался надеть на лицо маску строгого учителя, но она постоянно спадала, ему хотелось смеяться от выражения лица провинившейся ученицы Дуровой. Он взял из её рук коробки и швырнул себе за спину. Филин притянул её к себе в объятия и зарылся носом в рыжие волосы. Маруся обняла его за спину, прячась от поцелуя, она ещё даже не умывалась.

— Марусь, никогда не меняйся, оставайся такой же, пожалуйста.

— Какой?

— Настоящей, такой, какая ты есть…

Глава 37. Всё у всех одинаково

Филин сидел, привалившись к холодной спинке ванны, Маруся лежала между его колен, уткнувшись затылком в его плечо. Её нос покрылся капельками пота от слишком горячей воды, а кожа покраснела, но она не просила сделать холоднее, ловила новый для неё кайф. Его руки медленно скользили по её телу, то опускаясь под воду, то всплывая над поверхностью. Он обещал сводить её в настоящую деревенскую баню, в которой она ни разу не была, но они так в неё и не сходили. Пришлось довольствоваться ванной в его лофте. Маруся улыбалась, чувствуя спиной, как медленно вздымается его грудь за её спиной, они будто дышали вместе, пусть и не в такт.

Он вернулся днём, после четырёх дней отсутствия, ничего не объясняя, не позволил принять душ и даже почистить зубы, затащив в постель, где Маруся больше не чувствовала себя бревном и «лежачим трупом», как её назвал как-то муж. У неё теперь был опытный любовник.

Маруся встрепенулась, хлопая мокрыми ресницами, у неё всё ещё есть муж, где-то там, за дверью квартиры и её нового мира, где она жила под крылом Филина. Здесь было тепло и безопасно, там за дверью её пугала неизвестность.

— Ну, и чем ты тут занималась без меня? — спросил Святослав, нежно касаясь губами её виска.

Маруся рассказала, как провела время после того, как Филин уехал с дня рождения по своим птичьим делам. Она встретила на празднике девочку, с которой была знакома ещё в питерской школе. Когда татуированная девушка с дредами и пирсингом на лице подошла вплотную к Марусе и хлопнула её по спине, улыбаясь при этом, Дурова от неожиданности вылила ей коктейль прямо в лицо.

— Ну, привет, Мясорубка, ты всё такая же, сначала делаешь, потом спрашиваешь надо ли было делать, — усмехнулась Синичка, вытирая капли с лица.

— Саша Крестовская? Извини, я тебя не узнала.

— Я сама себя уже не узнаю, — хмыкнула она. — Я теперь Синицына или просто Синичка.

Маруся не дружила с соцсетями и даже не знала, кто такая Синичка и что она теперь крутой блогер. Когда-то их семьи были знакомы между собой, она смутно помнила особняк Крестовских и игрушки, которыми они играли у Саши в комнате. Саша познакомила её со своей «приёмной бабушкой», Натальей Борисовной, которая Марусе очень понравилась. Она говорила, что думала, и судя по тому, что она говорила, женщина была мудрая, а не просто старая. Саша тоже ей нравилась ещё в школе — спокойная хорошая девочка. Была. Пока её маму не убили. С тех пор Александру Крестовскую начала постепенно вытеснять Саша Синицына — бунтарка и оторва, которая будто делала новые дырки на лице и тату на теле на зло своему отцу, из-за которого она потеряла мать.

Потом Маруся уехала с семьёй в США, больше они с Сашей не виделись, до самых похорон родителей Маруси. Там, среди людей в чёрном, встретившись неожиданно взглядом с Сашей, Маруся поняла, почему она себя так вела в школе — каждый справляется со своей душевной болью своим способом. Синичка заполняла пустоту бунтами и скандалами. Маруся замкнула свою боль где-то глубоко внутри и выбрала свой путь — больше никого не любить. Чтобы было не больно их терять. Без любви прожить можно, без любимых нельзя.

Правда, среди любимых всё ещё числилась Фрося. Какая бы она не была мерзавка, Маруся всё равно её любила и очень скучала. Но говорить об этом с Филином она, конечно, же не стала, вместо этого рассказала о встрече с интересным человеком.

— Ко мне там подошёл один мужчина, я его на премьере фильма видела, его фамилия Хмельницкий, он мне кое-что предложил…

— Что предложил? Стать новым спонсором твоего оргазма? — взвился всем телом Филин, расплескивая воду.

— Он предложил мне пройти курсы озвучки и дубляжа, сказал, что у меня голос красивый, только я не умею с ним работать.

— Хмельницкий известный бабник, Маруся! Любит он горластых женщин, — хмыкнул Филин, пробираюсь руками под водой к её груди. — Когда он говорит, что тебе надо научиться работать голосом, он имеет ввиду горло.

— Думаешь? А мне понравилась эта идея, было бы интересно, озвучивать фильмы. Представляешь Марго Робби будет моим голосом говорить на русском? Прикольно же?

— Прикольно, — согласился Филин, обхватывая ладонями её грудь. — Ты хоть скучала по мне, Пчёлка, или пофиг тебе было лишь бы хапнуть побольше после моей кончины?

Маруся закусила губу, повернула к нему голову и честно посмотрела в глаза:

— Не скучала…

Филин разочарованно вздохнул, а чего он хотел от золотой девочки? Для Маруси он просто человек, который удовлетворяет её потребности. В цепочке после родителей и мужа, Филин прицепил себя следующим звеном. Она лишь двигается по проторенному пути, не пытаясь свернуть.

— Мне было очень страшно, — вздохнула девушка.

— За себя или за меня? — уточнил Филин.

— Сначала за себя, а потом за тебя. Мне приснилось, как я пришла на твои похороны, — тихо сказала Маруся. — Я не хочу больше ходить ни на чьи похороны. На твои точно не хочу. Не умирай, пожалуйста!

Вот и повернула Маруся туда, куда ему было надо, пусть и окольными путями. Филин виновато улыбнулся, обнимая её обеими руками за разгорячённое тело.

— Извини, Марусь, работа у меня такая, иногда бывают форс-мажоры, но умирать я пока не собираюсь.

— Ты спасал кому-то жизнь? Как мне?

— Скорее спас свою от двуличной коварной женщины.

— Расскажи.

— Потом как-нибудь расскажу, сейчас мне слишком хорошо, — тяжело вздохнул Филин, касаясь губами её щеки.

— Я тебе всё про себя рассказала, а ты ничего, — проворчала Маруся.

— Я рассказываю тебе всё, что тебе нужно обо мне знать, остальное — лишняя в твоей рыжей головке информация.

Дурова с опозданием подумала, что, может, и к лучшему, что он о многом помалкивает — меньше лапши ей на уши навешает.

Синичка, пользуясь правом почти подруги детства, высказала своё мнение про него, ведь знала она Филина гораздо дольше, чем Маруся:

— Не верь ему, Дурова. Мой папа говорит про него, что ему можно доверять, но не верить.

— Как-то сложно звучит, очень непонятно, — нахмурилась Маруся.

— Он самый непонятный человек, которого я знаю, — хмыкнула Синичка, которая как и Маруся была очень прямая и бесхитростная. — Но, если в моей жизни наступит полная жопа, первый, кому я позвоню будет Филин. В общем, спи с ним с осторожностью, Мясорубка, уши не развешивай, когда он тебе что-то говорит.

— Милочка, это относится не только к Святославу, а ко всем мужчинам в целом, — назидательно сказала НБ, которая подслушала их разговор. — Наслаждайся тем, что он тебе даёт и отпускай без сожалений и скандалов, когда давать будет нечего. Я так три раза замужем сходила и была очень счастлива, а когда становилась не счастлива — разводилась. Все мужья уже померли, сердце не выдержало, а я, как видишь, всё ещё в строю! А всё почему?

— Потому что вы разбиваете сердца? — наивно предположила Маруся.

— Потому что себя я любила, а им позволяла себя любить, — усмехнулась НБ, Синичка на это закатила глаза, ставя мудрость НБ под сомнения.

Маруся в этом вопросе вообще не разбиралась, поэтому мнение своё попридержала при себе, Филин же вдруг высказал своё мнение об их отношениях.

— Марусь, мне с тобой хорошо, ты чудо, и даже не в перьях. Только я не тот, кто годится в мужья. Со мной весело и интересно, но не надолго — я не умею жить по семейным правилам. Не хочу, чтобы ты потом чувствовала, что я тебя обманул. Мои отношения обычно короткие, но счастливые, без драм и скандалов.

Девушка в его объятиях равнодушно пожала плечами. Замуж она больше не собиралась, за Филина тем более.

Спустя две недели

— Меня взяли на курсы дубляжа! — закричала Маруся стоило Филину переступить порог своей квартиры.

У него сегодня был тяжёлый день, впрочем, как и вся неделя, клиенты будто объелись озверина и норовили расстаться с жизнью при самых разных обстоятельствах, не думая о безопасности. Одного успели похитить прямо из массажного салона, короткая погоня закончилась аварией и длинной пробкой. Клиент остался жив, пусть и со сломанными конечностями. Филин своё дело сделал.

Маруся кинулась к нему на шею, её глаза светились счастьем, давно он не видел такого воодушевления, хотя нет, видел. Три дня назад, когда купил ей велосипед. Она очень просила, даже сказала «пожалуйста». Святослав хоть и был против, представляя как Маруся куда-то врезается и перелетает через руль, кувыркаясь по асфальту, но всё равно купил. Добавив сверху комплект защиты на локти и колени, и, конечно, шлем. Маруся визжала от радости, когда ехала по парку, под присмотром Филина.

— Куда тебя взяли, Пчёлка?

— На курсы дубляжа, только надо оплатить. Одолжишь мне денег? Там немного. Мне так интересно, что там будет!

За ужином из доставки, Маруся сверкая глазами и активно жестикулируя делилась своим энтузиазмом. Филин улыбался, глядя на неё, может, она себя в этом найдёт. Каждому нужно занятие по душе, у Маруси был прекрасный голос, может, что-то у неё и получится. С Хмельницким он поговорил сам, чтобы тот даже не думал делать финты ушами и остальными частями тела в сторону Маруси. Невзначай, упомянул её дедовский дробовик.

Филин лёг в кровать раньше полуночи, непозволительная роскошь в его случае. Пчёлка скользнула под одеяло рядом с ним, обнажённая и горячая после душа. Мягкие поцелуи в шею заставили его задержать дыхание, он начал привыкать к приятному сожительству.

— Марусь, не сегодня, я очень устал. Поворачивайся, я тебя обниму и сладко поспим.

Пчёлка послушно перевернулась на бок, он обнял её сзади и быстро уснул, окутанный облаком её волос.

Утро было не таким приятным, он проснулся от звука пожарной сигнализации, когда ему в нос ударил запах гари. Филин вскочил с кровати, в спальне будто витал туман.

— МАРУСЯ! — заорал Святослав и понёсся вниз по ступеням в сторону кухни, откуда шёл сильный запах и белый дым.

Посреди кухни в дыму стояла виноватая Маруся, махая полотенцем на сковороду.

— Извини, я просто хлеб хотела поджарить! Я забыла про него!

— Блядь, Маруся, я сказал тебе к плите больше не подходи! Ты просто кухонная катастрофа! — раздраженно выпалил Филин, выключая сигнализацию. — Теперь месяц будет вонять!

От запаха горелого тут же испортилось настроение, он распахнул окно и опёрся на подоконник ладонями, пытаясь наполнить лёгкие чистым воздухом и отдышаться. Маруся прижалась к его спине всем телом.

— Извини!

— Извиняю. Собирай вещи.

Через два часа они подъехали к загородному дому Филина. Маруся поглядывала на его недовольное лицо. Всю дорогу он с кем-то переписывался, звонил, иногда орал, на неё даже не смотрел. Они собрали побольше вещей, чтобы жить в доме около месяца, пока будут делать ремонт на кухне. Маруся закоптила весь потолок. Кухня была для неё запретным местом с детских лет, с чего она решила, что с возрастом что-то изменилось?

— Проходи, я сейчас, — кивнул ей Филин на сад вокруг дома, а сам начал кому-то звонить.

Маруся прошлась по ухоженным дорожкам под деревьями, вышла на задний двор, где нашла беседку и зону для мангала и отдыха, а потом увидела бассейн. Она прибавила шаг, на ходу снимая футболку, чтобы нырнуть в голубую воду. На улице было под тридцать. У бортика она затормозила, увидев, что бассейн занят.

Девушка с обнажёнными плечами повернула голову в сторону звука шагов и Маруся удивлённо на неё взглянула:

— Пиявка?! Ты что здесь делаешь?

Лейсан изящно оттолкнулась от бортика и подплыла к лесенке. Плавала она топлес, нисколько не стесняясь Маруси, она вышла из воды и направилась к девушке, которая быстро сообразила, почему она не слышала от Филина, что у него есть загородный дом и почему они сюда не ездили. Потому что он устроил себе гарем из своих клиенток, которым оказывает услуги по охране жизни и здоровья, попутно получая другие удовольствия.

— Привет, как тебя там, забыла? Маша? — подняла бровь Лейсан, взяв в руки полотенце. — Что смотришь? Всё же у всех одинаково. Так ты говорила?

Брюнетка вытирала волосы, сверкая обнаженной грудью, и с вызовом глядя, как Маруся стиснула зубы от злости, тоже по пояс голая. Никогда Дурова ещё не чувствовала себя такой дурой…

Глава 38. Птички в одной клетке

Филин нервно вытащил из пачки сигарету, посмотрел на неё, потом на себя со стороны — слишком много курил в последнее время, надо бросать. Он скомкал пачку и засунул мусор в карман, направившись на поиски Пчёлки, которую «забыл» предупредить, что у него новая домработница. Когда он услышал визги со стороны бассейна, он поспешил туда и встал, как вкопанный. Его брови поползли вверх, а рот непроизвольно открылся — две девушки вцепились друг другу в волосы и визжали на всю улицу. Почему-то при этом они обе были с голой грудью. Филин с удовольствием бы посмотрел на такую драку при других обстоятельствах, но сейчас визги женщин врезались в его голову будто сверлом. Не найдя лучшего способ разнять двух сцепившихся когтями кошек, он просто толкнул их обеих в бассейн.

Только там они отцепили друг от друга свои коготки и начали барахтаться в воде, поднимая тучу брызг. Мокрые головы, рыжая и тёмная, появились над поверхностью и обе начали отплевываться от воды.

— Вы какого хрена тут устроили?!

Хозяин дома упёр руки в бока и стоял у бортика, грозно глядя на мокрых женщин, которые смотрели на него: одна со злостью, другая со страхом. Обе молчали, тяжело дыша. Маруся очнулась первой, подплыла к бортику, подпрыгнула и залезла на него, выбираясь из воды.

— Марусь, тебя вообще на пять минут оставить нельзя без присмотра? — раздражённо бросил Филин. — Что произошло?

— У своей Пиявки спроси, а потом у совести, может, кто-то скажет правду, хотя вряд ли, — выпалила Маруся, не глядя на Филина.

Она подобрала сухую футболку и натянула на мокрое тело, поспешно покинув задний двор.

— Лейсан, я тебе писал, чтобы предупредить, что я приеду, — перевёл взгляд на брюнетку Филин. — С голыми сиськами встречать не просил. И как это понимать? Совсем стыд потеряла?!

— Я не видела, что ты писал. Я просто купалась, жара такая, убрала весь дом с утра, решила освежиться, — фыркнула Лейсан, прикрывая свою грудь руками. — У меня нет купальника, хотела позагорать, а тут эта Маруся начала сразу обзываться. Хамка! Обозвала меня пиявкой и шлюхой, что я к тебе присосалась! Ну, я ей и ответила. Я здесь просто работаю и не собираюсь терпеть оскорбления от высокомерной выскочки! Кто ж знал, что она такая ревнивая!

Филин закатил глаза и тяжело вздохнул, не так он себе представлял выходные в своём собственном доме для отдыха и расслабления. Он присел на корточки, пристально глядя в зеленые глаза Лейсан, девушка с вызовом смотрела на него.

— Некоторые люди, особенно без мозгов, часто воспринимают доброту, как слабость. Я был к тебе слишком добр, Лейсан. Если хочешь здесь остаться, хочешь вылечить свою мать, ты вылезешь, оденешься, сделаешь виноватое лицо и извинишься перед моей девушкой.

— Но она…

— Она мне важна, а до тебя похуй. Что-то не нравится — собрала вещи и за ворота вышла. Долг свой вернешь в течение месяца, мне поебать, как ты это организуешь. Натурой не возьму.

Он поднялся и быстрым шагом вернулся к машине, чтобы найти Марусю, около открытого багажника его авто стоял водитель, растерянно почёсывая голову. Рядом валялись мокрая одежда и обувь Пчёлки, её вещей в багажнике не было.

Маруся тащила чемодан по улице коттеджного посёлка, злобно осматриваясь вокруг. Она не представляла, где она и куда идёт, но оставаться точно было нельзя. У неё было немного денег в сумочке, на пару ночей в отеле хватит. Потом что-нибудь придумает. Кто-то схватил её за руку и развернул к себе, Маруся встретила разъярённый взгляд Филина своим:

— Ты куда пошла?

— Подальше от тебя!

— И куда именно, можно поинтересоваться?

— А ты этим пользуешься, да? Что мне некуда идти! — закричала она ему в лицо. — Лучше на улице жить буду, чем тебя слушать!

— В чём дело, Маруся?! Что это за кошачьи драки?! Объясни, твою мать! Что вы не поделили?

— Не тебя, можешь корону на голову не надевать!

— С чего бы вам меня делить? — усмехнулся Филин. — Она просто домработница, а ты моя девушка.

— Я не твоя девушка, я твоя Пчёлка, — тихо сказала Маруся. — Честно скажи, почему ты называешь меня Пчёлка?

Филин неожиданно тепло улыбнулся, обнимая её ладонями за лицо.

— Потому что когда ты что-то говоришь, из твоих уст словно льётся сладкий мёд.

— Да пошёл ты на хутор шлюх ловить, любитель мёда! — взвизгнула Маруся, откидывая от себя его руки. — Пчёлками ты зовёшь шлюх в борделе!

— Откуда ты знаешь? — нахмурил брови Филин.

— От Пиявки, которая, видимо, тоже твоя Медовая Пчёлка с татарской пасеки! Скажи мне правду, пожалуйста, какая бы она не была! Мне постоянно все врут, я уже устала! — сказала Маруся, глядя на него широко распахнутыми честными глазами. — Ты обещал мне помочь, и я тебе поверила, столько времени прошло, но моё дело никак не двигается. Ты точно мне помогаешь или делаешь вид, чтобы трахать подольше?

— Во-первых, пчёлками шлюх звал не я, а мой друг, который был сутенёром пару лет назад. Я крышевал его бордели. Звание шлюхи к тебе не имеет никакого отношения, — твёрдо сказал Филин. — Во-вторых, трахать мне есть кого и кроме тебя, так сильно заморачиваться ради секса я бы не стал. Ты, может, и Медовая пчёлка, но характер у тебя не сахар. В-третьих, это ты меня соблазнила, Маруся, а не я тебя.

— Ничего я такого не делала!

— Прийти в мою спальню и сесть на меня голой считается соблазнением, — улыбнулся Филин. — В четвёртых, я пообещал тебе помочь и я помогаю. Недавно встречался с твоим юристом, лучшим по бракоразводным процессам его зовут злой дядя Валера Драгунов, он искал скрытые возможные счета твоего мужа, чтобы их поделить. Не нашёл, он готовит документы на развод. Твоя сестра и твой муж всё ещё на другом конце света, они точно вернутся, и я сделаю, как я тебе и обещал — ты получишь свои деньги. Фрося тебе их вернёт, а ты мне заплатишь за мои услуги, как договорились, но не своим телом, какое бы оно прекрасное не было.

Маруся опустила голову, раздумывая над сложившейся ситуацией, как ни крути, она от Филина зависела, ей некуда было идти. Дурова взглянула в его улыбающиеся, кажущиеся честными, глаза:

— Ты мне не врёшь?

— Ты такая доверчивая и наивная, Маруся, что врать тебе — это само по себе преступление, — вздохнул Святослав, притягивая к себе в объятия.

Она не сопротивлялась, но была жёсткая, как натянутая струна, пока он гладил её по напряжённой спине.

— Ты же мне скидку не делаешь за то, что мы спим вместе? — пробурчала она у его груди.

— Нет, ты мне ещё доплатить должна, Маруська! За работу в нерабочее время и по выходным! — усмехнулся Филин, целуя её в мокрые волнистые волосы.

— А эта Пиявка тоже твоя клиентка? С особыми услугами или без?

— Она больше не моя клиентка, ей нечем платить и ей ничего не угрожает, но её мать в больнице, я оплатил ей лечение. Лейсан мне должна денег, я предложил ей убираться в моём доме.

— С такой внешностью она просто уборщица? Да ладно врать-то? Я, может, и дура, но не настолько, — недоверчиво сказала Маруся.

— Она ничего не помнит и не умеет, поэтому делает то, что может.

— Откуда она знает как ты меня называешь и про пчёлок в борделе?

— Я ей рассказывал, что у меня есть девушка, может, назвал тебя Пчёлкой, не помню, а про остальных пчёлок она знает из борделя, она там работает, по вечерам поёт, а, может, и не только поёт. Мне похрен. В моём доме она просто прислуга. Лейсан должна мне денег и она их вернёт. Сексом брать долги не собираюсь, мне тебя хватает.

Маруся подняла голову и долго смотрела ему в зелёные хитрые глаза.

— Ты хочешь, чтобы мы с ней жили под одной крышей после драки?

— Ты будешь жить там, где я, она может нахуй пойти, если ей что-то не нравится или надумает тебе что-то сказать. Только и ты больше не обзывайся, это некрасиво. С ней я разберусь, Маруся, пойдём.

Она замотала головой, Филин вздохнул и воспользовался своим ораторским мастерством вместо орального, к которому Маруся привыкла, млея от его ласк.

— Я только с тобой, Маруся. Если ты вдруг в этом сомневаешься. Если я захочу другую женщину, я тебе об этом прямо скажу. Сталкивать голыми сиськами двух любовниц под одной крышей это даже для такого мерзавца, как я слишком мерзко.

Через полчаса переговоров он покатил её чемодан обратно, Маруся понуро плелась за ним, поглядывая на его сосредоточенный профиль. Филин запутал её или она сама запуталась в нагромождении его убедительных слов.

Одно она знала точно — он врёт, но не знала в чём именно. То, что он мог трахать Пиявку, было не самым страшным, пусть и неприятным. Всё могло быть ещё хуже, чем с Сеней, только теперь она в ловушке Филина. Марусе пора было брать судьбу в свои руки, а не передавать её первому попавшемуся на пути мужчине, который строит из себя героя. Надо было разобраться. Лучше это делать в самом эпицентре урагана — под крылом Филина.

Филин сжимал в своей руке её маленькую ладошку, Маруся и вправду была слишком доверчивая, он ей нагло и беспринципно врал и уже давно. Но Дурова об этом никогда не узнает.

Не узнает, что все её деньги теперь у него. Маруся получит их только тогда, когда Филин решит, что ей можно на свободу, пока же Птичка будет смирно сидеть в клетке и щебетать только для него.

Три месяца спустя

Будильник ворвался в его тревожные сны противным карканьем вороны. Святослав вздохнул потирая веки, надо было вставать, сегодня трудный день. Он осторожно убрал мягкую нежную руку со своей груди, взглянул на спящую красавицу рядом и вылез из-под одеяла.

Небольшая утренняя тренировка, во время которой жутко хотелось курить, но он недавно бросил, как и пить тоже. Ему пока нужно было здоровье и трезвая голова.

Он подставил её под освежающие струи тропического душа и прокручивал в голове список дел на сегодня. По его спине скользнули её ладони, ищущие тепла, горячие губы начали целовать его между лопаток. Филин развернулся к женщине, которая взглянула на него с вожделением, закусив губу.

— Давай я тебя помою, вчера ты уснула, даже не сходив в душ, — улыбнулся Филин, поправляя локон её волос за ухо.

— Я до сих пор липкая, — соблазнительно закусила губу его девушка.

Он усмехнулся, упиваясь обожанием в её взгляде, к этому быстро привыкаешь и не можешь насытиться. Филин начал намыливать ей живот, смывая следы прошлой ночи с её кожи, затем развернул ее и перешёл на спину. Она опёрлась рукой о стену и шумно вдыхала и выдыхала из себя воздух. Чем больше ее спина покрывалась пеной, тем сильнее у неё сжималось всё внутри от возбуждения.

Святослав намылил ей ягодицы, бросил мочалку на пол и слегка пододвинул девушку под струи душа. Он гладил ее по спине и вода стекала с неё вместе с пеной. Девушка застонала, будто была готова стечь на пол вместе с водой, предвкушение удовольствия для неё было иногда лучше самого получения удовольствия. К этому он тоже уже привык.

Филин развернул ее к себе лицом и начал смывать ее спереди, мокрая женщина уперлась взглядом в его грудь, безвольно опустив руки. Его ладони обхватили её за щеки и подняли лицо повыше. Мокрый поцелуй, её глухие стоны, он слизывал капли с ее губ, просовывая язык всё глубже ей в рот. Его руки спустились ниже ей на бёдра и он прижал ее к стенке душа своим возбужденным телом. Она обняла его за шею одной рукой и застонала ему в рот, второй рукой она обхватила его за член и несколько раз медленно передёрнула, теперь застонал он. Девушка слегка отстранилась от него и опустилась на колени, Филин усмехнулся про себя, вот он самый большой плюс постоянных отношений — его утренний стояк теперь не его проблема, а её. Он смотрел вниз, как девушка начала своим умелым языком играть с его членом, затем она и вовсе обхватила его губами и её голова ритмично задвигалась. Птичка крепко держала его за ягодицы руками, впиваясь в них пальцами до боли.

— Глубже… — прохрипел он, хватаясь за её волосы рукой.

Он задержал дыхание, откидывая голову назад, чувствуя, как напряжение достигает предела. Его тело в один момент дрогнуло, и на лице появилась лёгкая улыбка облегчения. Он отдышался, посмотрел вниз и улыбнулся, поднимая её довольную и счастливую мордашку за подбородок:

— Как всегда, шикарно, любовь моя…

Филин, уже одетый, сел во главе стола, перед ним тут же появилась тарелка с вкусным завтраком. Хозяйка, красивая и свежая, в лёгком платье села рядом, с улыбкой глядя на своего мужчину.

— Приятного аппетита.

— И тебе, дорогая, — улыбнулся ей Филин, с аппетитом поглощая завтрак.

В постоянных отношениях были и другие плюсы кроме регулярного секса. Он теперь питался исключительно домашней едой, приходилось больше тренироваться, чтобы не отрастить пузо, которое не спрятать под модным жилетом.

— Спасибо, было очень вкусно, — сказал Филин, отодвигая от себя пустую тарелку. — Вечером заеду за тобой в семь, будь готова.

— Конечно, любимый.

Ещё один плюс — мальчик Булат теперь был не жалким, а исключительно любимым. Её любовь была настоящей, по крайней мере для неё самой. Этого ему было достаточно.

Филин вошёл в зал клуба-ресторана, где сегодня праздновала свой «ДР», как значилось в приглашении, Синичка. С присущим размахом блогера миллионника — вспышки фотокамер отовсюду, несколько зон для фото, реки шампанского и горы чёрной икры.

— Ты сногсшибательно выглядишь, красавица, — шепнул он на ухо своей девушке, которая шла с ним под руку, собирая восторженные взгляды мужчин вокруг.

Она смущённо улыбнулась, потеревшись о его щёку своей.

Грандиозное событие московского масштаба для Филина было скучным и претенциозным, он позволил себе один бокал виски и на этом остановился. Напиваться было ни к чему. Его рука устала здороваться со знакомыми, губы потрескались от фальшивой улыбки, хотелось выбежать на улицу и заорать от повсеместного притворства.

— Я выйду, освежусь, не потеряйся, пожалуйста, — кивнул он своей Птичке.

Маленький садик внутреннего дворика ресторана не мог вместить всех присутствующих гостей, которым было душно в помещении. Здесь тоже было не продохнуть. Филин увидел её сразу, нельзя было не заметить её сверкающий голубой комбинезон, покрытый блёстками. Его бывшая девушка будто надела скафандр — фантастическая Маруся Дурова из прошлого.

Она была не одна, её обнимал за талию красивый парень и что-то горячо шептал ей на ухо. Маруся не пытаясь отойти и отстраниться, с неподдельным интересом глядя на собеседника. Она кивала и глупо улыбалась, глядя на своего нового парня, как утверждала в своём блоге Синичка. Они теперь были не разлей вода — скандальная блогерша и мажорка. Они вместе тусили по клубам, снимались в роликах, кутили в ресторанах. Золотая пустышка выбрала разгульную жизнь, вместо чего-то стоящего. Филин зря потратил на неё время, но с чего-то решил потратить еще, он схватил стакан с коньяком с подноса официанта и выпил, не чувствуя вкуса.

Парень Маруси поцеловал её в губы, прошептал что-то пошлое ей на ухо и отошел. Маруся проводила его скучающим взглядом и наткнулась им на Филина, который двигался прямо к ней. Мягкой походкой, как хищник, сверкая глазами.

— Привет, Маруся Дурова, смотрю, косишь под свою фамилию обоими глазами, — улыбнулся Филин, приподняв правый уголок губ в притворной улыбке.

Она ничего не ответила, рассматривая его равнодушным взглядом, обхватив губами трубочку от коктейля, втянув в себя апельсиновый сок.

— Когда садишься в Феррари своего парня, всегда пристегивайся, два года назад он троих человек покалечил на пешеходном переходе. Маленькая девочка больше никогда не будет ходить, — усмехнулся Филин.

— Не разговаривай со мной, пожалуйста, больше никогда, — твёрдо сказала Маруся, прищурив свой взгляд также как обычно делал он.

В твоих словах один лишь яд,

Дари его тому, кто будет рад…

— Не мне только. Я лучше в Феррари с Марком в лобовое стекло башкой вперёд на полном ходу вылечу.

Маруся развернулась, ослепив его своим сверкающим скафандром, и быстро затерялась среди гостей.

Филин махнул пятый бокал, когда на его плечо пустилась рука Лейсан, она прижалась к его предплечью щекой и преданно заглянула в глаза:

— Потанцуем?

— Конечно, Птичка.

Он обнял её за талию и повёл на танцпол, где зазвучала медленная лиричная композиция. Лейсан обняла его за плечи и потёрлась носом о его нос.

— У меня для тебя хорошие новости, хотела сказать сегодня вечером, как вернёмся домой, но терпеть больше не могу… — тихо сказала Лейсан, чтобы слышал только он. — Я беременна, у нас будет ребёнок, Булат!

Филин удивлённо приподнял брови, с интересом глядя на её счастливую улыбку. Сердце замерло на секунду и запустилось вновь, он запоздало улыбнулся, прижимая к себе Лейсан.

— Я рад, я очень рад, любимая! У нас теперь будет настоящая семья! Извини, я без кольца, выйдешь за меня замуж?

— Да! Конечно, да! — рассмеялась Лейсан, кидаясь ему на шею. — Давай поженимся там же, где твои друзья, Назар и Алеся? Мне там очень понравилось.

— Тебе можно всё, Птичка. Я ведь тебя люблю!

Глава 39. Зона комфорта

Маруся шла через гостей, не разбирая дороги, в итоге оказавшись у женского туалета. Она ввалилась в дверь, подбежала к умывальнику и сбрызнула лицо холодной водой, перед глазами всё ещё стоял лощёный образ сволочи в красивом костюме. Кто-то обнял её двумя руками за талию и прижался щекой к плечу.

— Ты как? — вздохнула Синичка, встревоженно глядя на подругу.

— Устала, запарилась уже в этих пайетках! Как в скафандре.

— Сама хотела быть танцором диско из восьмидесятых, — ткнула её в блестящий бок Синичка.

— Моя мама обожала диско, они с папой так классно зажигали под него, специально штаны клеш надевали, волосы лаком ерошили, — грустно улыбнулась Маруся. — Скучаю по ним, прям плакать охота. Поеду домой — поплачу, раз хочется.

— Это точно из-за них или потому что твой Пернатый дятел пришёл вместе с Пиявкой на хвосте?

— Он не мой и никогда им не был. Они друг другу подходят, кстати, хорошо вместе смотрятся, прям идеальная пара из идеальных людей.

— Идеальные люди обычно лежат в гробу, как мой папа говорит. Они идеальные только потому, что совсем неидеальные люди покойникам на поминках дифирамбы поют на все лады, соревнуясь в искусстве вранья.

Из тех людей, которых Маруся похоронила за эти три месяца, никто не был идеальным. Она не сказала на их похоронах ни слова — ни плохого, ни хорошего. Кем стала после всего этого Маруся, она боялась даже подумать, не то, что сказать вслух. Слишком страшно. От самой себя.

Филин себя не боялся, заставляя бояться других, если ему это было нужно. Лейсан его поначалу боялась, делала, как он говорил, при этом гордо вскидывая подбородок. В её глазах горел вызов всеми оттенками яркого пламени, но изо рта раздавалось только согласие и смирение. Филин улыбался про себя, глядя на Лесю, вот, что имела ввиду его тётя, когда говорила, что ему нужна татарская жена — его крови, породы и воспитания. Когда надо — комфорт и уют, но и огоньком норовистая кобылка легко может порадовать. Сейчас Лейсан смирно лежала у него под боком и спокойно спала, счастливая невеста с ребёнком под сердцем. И как Филин до такого дошёл? Всего лишь протянул руку помощи девушке в беде.

Три месяца назад

Филин остановился у борделя, Лейсан ждала его на парковке, в джинсах и свободной белой рубашке поверх чёрной майки. Темные прямые волосы рассыпались по напряжённым плечам, она сжимала побелевшими пальцами ремешок сумочки и смотрела вдаль. Глаза красные от слёз, будто она проплакала все выходные, которые Филин провёл со своей Пчёлкой. Филин обещал отвезти дочь к больной матери — он это и сделал.

Лейсан села в машину рядом с ним на заднее сиденье, поздоровалась и отвернулась к окну, вжимаясь в дверь подальше от него. Святослав задумчиво изучал её взглядом, отвечая сам себе на вопрос — стал бы он с ней спать, если бы она приняла его предложение? У него вроде как Маруся есть, какие никакие отношения, лёгкие, почти без обязательств, но у Филина они всё же были. Морж учил его основам порядочности в отношениях с женщинами и он даже старался им следовать:

«Не опускайся до измен даже в самых незначительных для тебя отношениях. Для нас, мужчин, всё просто — захотел одну, потом другую, потом опять первую. Но для женщины, с которой у тебя есть что-то большее, чем просто секс, рушится целый мир, когда ты ей изменяешь. Мы и так слишком много в своей жизни разрушаем, ничего не создавая, чтобы уравновесить чаши весов. Старайся быть честным, заканчивай с одной и только потом начинай с другой. Ты не представляешь, как облегчишь и себе, и своим женщинам жизнь»

Лейсан судорожно вздохнула, как будто что-то вспомнила, вздрогнула и повернулась к Филину, который не отрывал от неё свой прищуренный взгляд, ответив на свой вопрос — он определённо бы стал с ней спать в ту ночь, особенно под градусом, потому что у него бы на неё точно встал. Было в этой Сбежавшей невесте что-то неуловимое, притягательное, особенно, когда она пела свои сладкие песни сирены.

У койки больной матери Лейсан упала на колени и начала завывать, схватившись за её парализованную руку.

— Мамочка, как же так? Мама…

Женщина, лежащая на кровати с открытыми глазами, сфокусировала свой взгляд на дочери, которую как будто узнала, её лицо исказилось судорогой и по вискам потекли слёзы. Она не могла пошевелиться, не могла ничего сказать — печальная участь. Филин был бы рад на её месте, чтобы кто-то от таковой его избавил.

Лейсан провела с матерью около часа, дотошно выспросила у врачей про её состояние и вышла на ватных ногах из клиники, упав на скамейку и схватившись за голову руками.

— Ну, что делать будешь, Лейсан? — спросил Филин, садясь рядом и закуривая сигарету.

— Маму ставить на ноги, — прошептала она бледными губами, не веря самой себе.

— Она тебе не мать, если что, по документам.

— Мне плевать! Я буду с мамой!

— Ты ей ничем не поможешь, ей нужна круглосуточная сиделка и уход, а, значит, деньги.

— Я заработаю.

— Видел я, как ты зарабатываешь. В принципе, тоже вариант, конечно, шлюхи нынче в дамках.

— Я ничего плохого не делаю и не буду! — взвилась Птичка всеми пёрышками. — Я готова ради мамы на многое, но она мне не простит продажу своего тела, никогда! Если вы это предложить снова хотели. Я отдам вам всё, что вы потратили на неё. Я обещаю!

— Грош цена твоим обещаниям, я тебя едва знаю, а ты себя не знаешь вообще, — покачал головой Филин. — Ты по-прежнему ничего не помнишь?

— Нет. Мне посоветовали сходить к гипнотерапевту, но цены такие, что мне страшно вслух произнести! — поникла головой Лейсан. — За одиннадцать лет, которые я не помню, цены как будто с цепи сорвались прямо вверх, доллар так вообще стал золотой! А цены на квартиры в Москве?! Это же космос! Если бы я вышла из двадцатилетней комы и увидела цены, я бы зашла в кому обратно. Жить стало очень дорого, а в больнице хоть бесплатно можно в коме лежать!

Филин рассмеялся, впервые Лейсан пошутила и даже улыбнулась, красивой открытой улыбкой. Она лишь пыталась выжить в условиях неопределенности и потери памяти, Филин попытался дать ей хоть какое-то внятное будущее.

— У меня есть дом, жить там сможешь бесплатно…

Она долго сомневалась, стоит ли ей жить у незнакомого мужчины, который пару дней назад сделал ей щедрое предложение продажи её тела. Филин успокоил её, козырнув статусом:

— У меня есть девушка, моя Пчёлка, мы живём вместе, только не в особняке, а в городе. Загородом я почти не бываю, но когда бываю, хочу, чтобы там было чисто. Днём можешь ездить к матери, вечером петь, хоть в борделе, хоть где, мне пофиг. Справишься?

Лейсан ответила несмелым кивком головы, так у него появилась домработница, очень работящая, как заметил Филин. Он заезжал к ней несколько раз до того, как привезти в особняк Пчёлку. Лейсан была очень хозяйственная, постоянно что-то тёрла, мыла, драила, с таким сосредоточенным лицом, что казалось, она делает самое важное дело на свете. Филин каждый раз слушал, подходя к своему дому, как она поёт, думая, что никого рядом нет. Пела она очень красиво, иногда на татарском языке, часто на английском. Утром она ездила к матери, днём делала домашнюю работу и готовила еду, вечерами уезжала выступать, не только в борделе, но и нашла приличный ресторан. Крутилась, как могла.

Лейсан была из тех женщин, которые умели создавать вокруг себя комфорт и уют, приходя в дом, где они хозяйничали, оттуда не хотелось уходить. Пару раз она кормила его тем, что приготовила для себя. Филин же с удовольствием побаловался её кулинарными изысками. Поесть еду, приготовленную руками, другой женщины это же не измена. Маруся могла приготовить из любых продуктов только один гарантированный результат — угольки. Ему в голову пришла мысль, что из таких как Лейсан выходят хорошие жёны и хранительницы очага, из таких как Маруся — городские сумасшедшие с фитилём и зажигалкой в руках. Одна хранит тепло в доме, другая вполне может его поджечь.

После драки Маруси и Лейсан, последняя оправдалась перед Филином тем, что подумала, будто рыжая Пчёлка просто наглая содержанка, которая в отличие от Лейсан согласилась продать тело в обмен на комфорт, но строит при этом из себя королеву улья. Лейсан извинилась перед Марусей, когда та вернулась в дом вместе с Филином. И всё же Филин решил судьбу не испытывать, вспоминая опыт арабских шейхов, которые живут отдельно от своих гаремов или распределяют жён по разным домам, потому как даже две женщины в одном доме это пожар пятой категории. Пусть у Филина и был лишь здоровый мужской интерес, чисто с теоретической точки зрения, к Лейсан как, к красивой женщине, другая красивая женщина его заинтересованные взгляды ловила и хмурила свои веснушки на носу.

Филин уехал из своего же дома от греха подальше в СПА-отель, где они с Пчёлкой прожили, пока не закончился ремонт.

Через неделю они собрали чемоданы, но путь их лежал не в привычный лофт, а в аэропорт.

— Подзаебался немного, надо отдохнуть, — оправдался он, приглашая Марусю подняться по трапу частного самолёта для них двоих.

Она не спрашивала, куда они едут, просто улыбалась, глядя в иллюминатор на облака внизу. Почему-то она была уверена, что они едут к морю, так оно и было — побережье Италии, небольшой курортный городок и частная вилла на отшибе с диким пляжем в шаговой доступности.

— Можешь купаться голой, я разрешаю, — улыбнулся Филин, когда они спустились в первый день к морю. — Ближайшие соседи через пять километров.

Её не надо было просить дважды — она скинула с себя пляжное платье и верх от купальника, увлекая за собой в волны Филина. Она смеялась, падая вместе с ним в морскую пену, они вместе дурачились, Святослав устало улыбался, кружа её в воде, он будто забыл обо всём на целую неделю. Маруся уговорила его сходить на нудистский пляж, Филину там не понравилось, слишком много мужских глаз смотрели на Марусю во всей её естественной красе.

Они взяли в аренду машину с откидным верхом, разъезжая по окрестностям. Эта картина до сих пор стояла у него перед глазами — его загорелая рука на кожаном руле, вторая на бедре Медовой пчёлки, которая врубила музыку на полную и пыталась петь на итальянском. Впереди у них только извилистый серпантин дороги, слева каменная стена, а справа обрыв прямо в море. Опасно, но только так можно почувствовать жизнь.

Филин в отпуске сменил привычный костюм-тройку на льняные брюки и белую рубашку, из-за чего Маруся над ним постоянно подтрунивала, а с его лица не сходила улыбка, когда они гуляли, держась за руки, как настоящие влюблённые.

— Ты была в этом платье, когда я тебя впервые увидел, — как-то сказал он, когда они ужинали в ресторане. — Ходишь в одном и том же, Дурова, не стыдно?

— Это моё любимое, мама подарила, оно счастливое, — закивала рыжими кудряшками Маруся.

— Конечно, счастливое, меня в нём встретила, счастье-то какое! — хмыкнул Филин.

Счастье, простое, но почему-то зыбкое — вот, что он чувствовал рядом с ней весь этот небольшой отпуск на морском побережье. В последний день появилась тревога, Филин всегда чувствовал резкую перемену ветра не в свою сторону.

Они вернулись в Москву, прямиком в лофт, который встретил их запахом свежего ремонта. Филин сразу ушёл, оставив её одну. Когда вернулся через пару часов, сердце Маруси рухнуло и разбилось об пол после его слов:

— Марусь, твоя сестра в больнице, в тяжёлом состоянии, её сняли прямо с самолёта, когда она возвращалась в Москву. Она потеряла ребёнка, и это ещё не всё…

После Италии Пчёлка ни разу не улыбнулась, будто оставила счастье там.

Маруся собралась с силами, стоя перед дверью палаты, где лежала Фрося после операции. Страх будто окутал её с ног до головы липкой паутиной и не давал сделать шаг. Филин был рядом, взял её за руку и крепко сжал.

— Хочешь, пойду с тобой?

— Нет, я сама, хочу с ней поговорить наедине.

— Тогда я пойду проведаю одного нашего общего знакомого, с которым ты незнакома. Твой юрист лежит двумя этажами ниже, с дырками от пуль, и мне очень интересно, как они в нём появились.

Маруся рассеяно кивнула, будто не слышала, о чём он говорит. Когда он вернулся к палате через полтора часа, Маруси там уже не было, её выгнали оттуда под дикие оры от младшей сестры, которую накачали успокоительными. Больше Марусю к ней не пускали, Фрося наняла личную охрану и уехала в частную клинику.

Филин вернулся домой за полночь, злой дядя Валера влип по самые помидоры. Хоть он и не просил помощи, Святослав собирался ему помочь.

Он долго искал Марусю по всему лофту, пока не вышел на террасу. Она сидела в кресле, надев наушники, невидящим взглядом глядя на спящий город. Он снял с неё наушники, присел возле неё на корточки и взял её холодные руки в свои горячие ладони, преданно глядя в глаза.

— Она не хочет меня видеть, не понимаю, что я ей сделала?! Я ведь её люблю…

— А она тебя нет, смирись и иди дальше.

— Я не могу, она же болеет, у неё обнаружили опухоль, из-за неё она ребёнка потеряла. Такая же опухоль у нашей мамы была, она три года с ней боролась. Фросе нужна помощь!

— Не твоя, Марусь.

— Она начала на меня кричать, а я так разозлилась на эту дуру, что сказала ей, чтобы она забрала себе все деньги и ими подавилась, потому что это единственное, что у неё теперь осталось в жизни. Даже муж мой её бросил, они поругались, поэтому она вернулась одна, — тихо сказала Маруся. — Вдруг она умрёт, и это будет последнее, что она от меня услышит?

— Она сделала всё, чтобы это стало последним, что ей сказала родная сестра. Всё, Марусь, она тебя потеряла, не ты её, — подвёл итог Филин. — Ты ничего не можешь сделать. Но я могу. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я могу сделать так, что она вернёт твою половину наследства родителей, от тебя нужно только согласие.

— Я не хочу ничего больше, извини. Пусть лечится, а я буду нищей. Платить тебе нечем. Даже убираться не умею. Выгонишь меня?

Вместо ответа он начал целовать её холодные руки, его горячее дыхание словно обжигало её, но будто не согревало, она дрожала всем телом, стуча зубами. Маруся закрыла глаза, отдаваясь его губам, единственное, что казалось всё ещё реальным в её мире. Остальное было страшным сном, из которого она никак не могла выбраться.

Она так долго провела, сидя в кресле, что ноги затекли, ему пришлось её нести до кровати. Он снимал с неё одежду, пока Маруся как работ выполняла команды — поднять руки, ноги, лечь на спину. Она ожила лишь, когда он накрыл её дрожащее тело своим. Маруся хваталась за его плечи и спину, пока он двигался в ней плавными успокаивающими движениями, будто он был для неё спасительным кругом, единственным который у неё остался.

— Всё хорошо, Пчёлка, я с тобой… — шептал он ей, покрывая поцелуями её лицо.

И здесь он ей не соврал, Филин был с ней рядом, когда пришла ещё одна дурная весть — её муж утонул в океане. Сначала пропал без вести из отеля, где остановился, через несколько дней его тело выбросило на берег. Маруся замотала головой, когда Святослав сообщил ей о кончине супруга, с которым она не успела развестись.

— Я не верю! Он не мог! Сеня не купается ни в море, ни тем более в океане, только в бассейне! Он боится открытой воды!

— Марусь, я не знаю, что произошло, честно. Я знаю только, что тебе надо ехать на опознание, я поеду с тобой.

Маруся узнала, что у Филина кроме охранного бизнеса есть и другой, лишь на похоронах собственного мужа спустя две недели. Вдова растерянными глазами смотрела, как в траурном зале гроб мужа медленно опускается вниз, в специальную камеру. На похоронах был только её любовник и она. Потом ей дали урну с прахом мужа, она обняла её и села среди яблоневого сада, что раскинулся вокруг крематория. Филин неслышно опустился рядом и закурил.

— Хорошо у тебя здесь, спокойно. Пахнет яблоками, а не смертью, — тихо сказала Маруся, поглаживая урну, словно котёнка у себя на руках.

— Что будешь с ним делать?

— Отдам Фросе, она же его любила.

— Она даже на похороны не пришла.

— Она мне постоянно пишет, звонит, по-моему она пьёт, а ей нельзя пить, Фрося истерить начинает, как сумасшедшая. Бред какой-то несет, — вздохнула Маруся. — Она не пришла, потому что тебя боится, говорит ты Сеню убил и её убьёшь, чтобы я получила свои деньги обратно.

— Передай ей, что ради денег я убивать человека не стану, мне нужна более веская причина.

— Какая?

— Например, если кто-то причинит боль моему близкому человеку. Убью, не задумываясь, — спокойно пожал плечами Филин.

Она не стала спрашивать, убивал ли он раньше, потому что слишком страшно было слышать правдивый ответ.

Маруся перестала быть Медовой Пчёлкой, ей больше подходило Улитка в раковине. Она закрылась в глухой обороне, откуда Филин никак не мог её выковырять. Маруся будто потеряла интерес ко всему происходящему вокруг, в том числе и к мужчине, с которым вместе жила. Она всё ещё не оставляла попыток наладить отношения с сестрой на фоне её диагноза — третья стадия, прогнозы неутешительны.

Филин никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным — он мог спасать людям жизнь, но не мог заставить их жить. Маруся равнодушно скользила по нему взглядом, когда он приходил домой, они почти не разговаривали, не занимались сексом, не обедали и не ужинали вместе. Отношения, завязанные на приятном времяпрепровождении, дали трещину: Маруся оказалась по одну сторону — Филин по другую. Но он всё ещё протягивал ей руку:

— У моих друзей свадьба в субботу, мы приглашены. Я хочу, чтобы ты немного развеялась. Жизнь продолжается, Маруся, ты же хотела пойти на курсы?

— Я пойду, они осенью начинаются, шесть недель. Потом надо искать работу, жильё, долги тебе отдавать.

— Я тебя разве выгоняю, Марусь? Про твой долг хоть слово сказал?

— Ты просто меня жалеешь.

— Я никогда не жалею людей, Пчёлка, — вздохнул Филин. — Потому что на своей шкуре знаю, каково это, когда тебя жалеют. Я хочу тебе помочь, вот и всё.

На свадьбу она с ним всё-таки не поехала, у неё не было сил быть среди людей, особенно, тех, кого она не знает. Хотя она никого не знала, кроме Филина и Синички, её маленькая пернатая компания. С Сашей они иногда переписывались, Синичка всё звала её где-нибудь потусить, развеяться после кончины мужа и новостей о болезни сестры. На горе она до сих пор отвечала радостью и тусовками. Маруся не могла заставить себя встать с кровати, не то, чтобы куда-то пойти. По ночам она мучилась от бессонницы, иногда до самого утра сидела на террасе, кутаясь в плед, слушая музыку и глядя на спящий город. Ей надо было сделать хоть какой-нибудь первый шаг в большой мир, но она тряслась от страха перед самостоятельной жизнью, к которой была просто не приспособлена. Пыталась как-то исправить ситуацию, побарахталалась немного и сложила лапки, плывя по течению.

Филин вернулся со свадьбы под утро, Маруся слышала с террасы, как он раздевается в коридоре, поднимается вверх по лестнице. Сбросив плед на кресло, она тихо пошла в его комнату, где они вместе спали. В последнее время это единственное, что они делали вместе — спали в обнимку. Его объятия всё ещё были ей нужны, не смотря ни на что.

Маруся застыла в дверях спальни, глядя как он снимает с себя рубашку, на его спине алыми бороздами краснели следы чужих когтей. Филин медленно повернулся, будто почувствовал её взгляд на себе. Он тяжело вздохнул, встретившись с ней взглядом:

— Надо поговорить, Маруся…

Маруся сидела напротив него за кухонным столом и вертела в руках чашку с горячим чаем, губы Филина шевелились, он что-то говорил, хотя она убей не понимала зачем он это делает, дыша на неё запахом перегара. У него был такой тяжёлый и уставший взгляд, что теперь ей было его жалко. Умаялся бедняга, голова болит, а тут ещё с ней разговаривать. Он перестал шевелить губами и выжидающе смотрел на девушку, которая вытащила один наушник из уха и положила его между ними.

— Извини, я не слышала, что ты говорил, наверное, что-то очень важное для тебя, но не для меня, — вздохнула Маруся и передвинула ему поближе свой телефон.

Филин взглянул на фотографии и на его лице отразилось крайнее удивление.

— Моя дурная сестрёнка, вместо того, чтобы лечиться или душу спасать на крайний случай, наняла частного детектива и шлёт мне занимательные фотографии. Не первую неделю уже. Ты ходишь три раза в неделю к поющей Пиявке в гости в свой же дом, вы ходите вместе в караоке, ты приходишь на её выступление в ресторан, даришь цветы. И у меня только один вопрос, что так сложно сказать: «Мне твоя дырка надоела, хочу другую. Свали из моего дома». Это ведь так просто и честно!

— А ты почему молчала?

— Потому что всё ещё верила, что ты сможешь сказать мне правду. Но это, видимо, выше, чем ты обычно летаешь, — вздохнула Маруся, подперев рукой щёку. — Я знаю, что Сеня три года занимался махинациями, компания моего отца превратилась в рога и копыта, теперь есть новая компания и ни Фрося, ни я к ней отношения не имеем, она принадлежит не Сене, а кому-то ещё. Также я знаю, что он выводил деньги со счетов компании, часть осела в карманах Фроси, ещё часть на офшорах и все они были записаны на моё имя, потому что это экономическое преступление, грязные деньги. Сеня чист, а ты теперь нет. Я только грозилась тебя обокрасть, а ты меня обокрал. Мои деньги у тебя и не первый месяц. И я всё ещё надеюсь, услышать правду, зачем ты меня обманывал и держал около себя?

— Эти деньги и их количество тебя просто убьют, Маруся! Второй Сеня мгновенно нарисуется, только на улицу выйди. С твоей-то простотой и доверчивостью, ты попадёшь в ещё больший переплёт!

— Тогда оставь эти деньги себе, может, они убьют тебя быстрее. Я устала от твоего вранья, — сказала Маруся, вставая из-за стола. — Считай, что я с тобой расплатилась, со всеми бонусами за сверхурочную работу. Так и не поняла, что ты там пытался из меня или со мной сделать, но я как-нибудь дальше сама справлюсь. Спасибо.

Маруся собрала свои вещи уже давно, просто никак не могла дать сама себе волшебного пинка и выйти из зоны комфорта. Она ушла из птичьего домика, в следующую птичью клетку — Синичка согласилась её приютить на время. Дурова не представляла, сколько ей потребуется времени, чтобы встать на ноги и стать, впервые в своей жизни финансово независимой. Оказалось, всего неделя — её сестра отошла в мир иной, не успев написать завещание, а только предсмертное сообщение своей «любимой» сестре, обвиняя её во всех своих бедах. Маруся Дурова снова стала богатой наследницей, видимо, такова была её судьба.

Глава 40. Отлёт кукушки

Маруся хоронила сестру рядом с родителями, на маленьком кладбище в пригороде Петербурга. Филин наблюдал за этим чужими глазами, отправил Назара в рабочую командировку, чтобы он проследил издалека, как всё пройдёт. Святослав всё ещё был в ответе за ту, которую приручил, да она так и не приручилась.

Он смотрел на фотографии с похорон, Маруся в непривычной чёрной одежде, рядом Синичка, которая держала её за руку в трудный момент. Кроме них двоих на похоронах Ефросиньи Дуровой появились ещё два родственника — по материнской и отцовской линии.

Назар ткнул пальцем в стройного седовласого мужчину в круглых очках с козлиной бородкой, похожего на профессора какого-нибудь института:

— Это отчим Маруси и Фроси.

— Какой ещё нахрен отчим? Откуда? — вытаращил глаза Филин, впервые услышав об этом.

— Когда твоей Пчёлке было двенадцать, её мать поймала на измене своего мужа со своей лучшей подругой, сразу подала на развод и быстро выскочила замуж за его лучшего друга. Рокировка худших на лучших, — усмехнулся Назар. — Максимилиан Карлович Штольц — психиатр, доктор медицинских наук. Они прожили вместе два года, затем развод и снова замуж за старого мужа. Год счастья и диагноз матери, три года борьбы и ремиссия. Они поехали в отпуск отметить, там их настигло несчастье.

Филин ещё раз взглянул на фотографию, где товарищ Штольц по-отечески обнял бывшую падчерицу, когда они уходили с кладбища. Маруся почему-то ни разу не упомянула, про этого Штольца.

Назар ткнул пальцем в ещё одного родственника — мужчина лет шестидесяти с одутловатым лицом землистого цвета. Оно будто сползало вниз складками морщин, видимо, он сильно потерял в весе, килограммы ушли, лишняя кожа осталась.

— Аркадий Бурденко — погоняло «Борис Бурда», сидел в тюрьме последние двенадцать лет, вышел по УДО в связи с тяжёлой болезнью. Двоюродный брат отца Маруси.

Про него Филин что-то слышал краем уха, Маруся говорила, что они не общаются. Дядя Аркадий обнял свою двоюродную племянницу, взял её ладони в свои и что-то горячо выговаривал. Маруся внимательно слушала, прекрасная в своём горе. Она не проронила ни слезинки на похоронах сестры, отрешённо глядя на её могилу. Положила две белые розы поверх холмика и ушла под руку с Синичкой, не было ни отпевания до, ни поминок после. Единственная оставшаяся в живых Дурова покинула Питер в тот же день.

— Копни под них обоих, Назар, посмотрим, что нароем.

— Зачем тебе это, Филин? Насколько я знаю, она больше не твоя клиентка и не твоя любовница. У тебя теперь татарочка горячая, — усмехнулся Назар. — Алеся мне весь мозг выела ложечкой, что ты жил с одной бабой, а пришёл на нашу свадьбу со второй. Правда, когда Лейсан спела, моя Стервозинка немного смягчилась. Говорит, вы хорошо вместе смотритесь.

Ни Назар, ни Алеся не были знакомы с Марусей, только заочно. Однако, Назар подкалывал Филина, что тот размяк и слишком втянулся в отношения с женщиной. Первой, с которой Филин жил под одной крышей довольно долгое время. Теперь Святослав жил с другой, Назар на эту смену приоритетов ответил лишь презрительной ухмылкой и тактично промолчал.

— Хочу удостовериться, что она не прибежит ко мне снова с криками — «Спасите! Помогите!», — пояснил Святослав.

Филин вернулся в свой дом загородом, где теперь для него всегда горел жёлтый огонёк в окнах, Лейсан встретила его у двери, в белом переднике поверх красивого платья. Она тряхнула волосами и улыбнулась ему, легонько касаясь его губ своими.

— Ужин готов.

Филин теперь жил на всём готовом — в тепле и уюте, который этот дом отродясь не видел. Он поужинал вместе с женщиной, чьи золотые руки готовили божественное азу по-татарски. Перед тем, как лечь в постель, Лейсан помассировала ему плечи, на которые в последнее время свалилось слишком много всего, но он пока справлялся.

Месяц спустя

Они просто начали жить вместе с Лейсан, без лишних слов и планов на будущее. Филин теперь вил гнездо загородом. С Лейсан всё было так естественно и как-будто давно привычно. Он уходит — она его провожает, приходит — встречает, греет ужин и постель. Никаких скандалов и выяснения отношений, даже тогда, когда Филин не появлялся дома по несколько дней. Лейсан знала, что у него за работа, встречала его со вздохом облегчения и счастливой улыбкой.

— Я так рада, что ты дома, — шептала она ему в ухо, обнимая после долгой разлуки.

Филин многим с ней делился, хотя она и не требовала, просто мягко спрашивала за ужином — «Как прошёл твой день?», утром — «Какие планы на сегодня?». Простые вопросы, на которые Филин легко отвечал, обходя острые углы. Обычная жизнь, почти семейная, где за пределами его дома кипели рабочие будни Филина, что были больше похожи на сценарий к блокбастеру, а дома — будто был вечный штиль. Но только вечером, ночью же — сирена зазывала мужчину в свою постель, где их тела терялись в страстном шторме.

В эту идиллию временами вгрызались новости о бывшей Филина, которые приносил на хвосте Бандерлог. Её гулянки сразу после кончины сестры Филин воспринял с лёгким пренебрежением, душу мажорки и её стиль жизни из Маруси было не вытравить. Другие новости его немного насторожили:

— Штольц — практикующий психиатр, переехал в Москву из Питера сразу после развода с матерью Дуровой. Сначала Маруся сходила к нему на приём, теперь они встречаются несколько раз в неделю, пьют кофе, гуляют. Она регулярно созванивается с дядей, который остался в Питере, он проходит лечение, проблемы с лёгкими.

У Филина засосало под ложечкой, наивная Маруся опять идёт в какую-то ловушку, как крыска за трелью дудочников.

— Наблюдай, если что-то случится, скажешь.

Маруся всё ещё жила с Синичкой, до вступления в наследство она была при деньгах лишь в теории. Однако, судя по тому, как она появлялась в кадрах на странице блогерши, на шмотки и дорогие украшения Маруся где-то изыскала финансы. Может, помог добрый дядя отчим? Тогда где он был, когда ей была нужна помощь в защите от мужа?

Одни вопросы, на которые пытливый ум Филина пытался найти ответы. Хотя у него и так был забот полон клюв, вопрос Дуровой был для него не в приоритете. Злой дядя Валера заварил кашу, которую Филин взялся расхлёбывать.

Спустя несколько дней после ДР Синички

Самый модный в этом году клуб встретил Филина громкой музыкой и неоновым кошмаром эпилептика. Он пришёл сюда без охраны и массовки. Один в поле всё ещё воин и это Святослав Филимонов. В самой виповой из всех випок клуба его ждал тот, кому Валера перешёл дорогу, всего лишь взявшись за развод его жены. В отличие от Филина мужчина был в окружении своих псов, не верных, но проплаченных. Они встретили его озлобленными взглядами без особых признаков интеллекта.

— Я пришёл сюда говорить с глазу на глаз. У кого-то лишние? — насмешливо спросил Филин, располагаясь напротив собеседника.

Бородатый горец сверкнул глазами и кивнул на выход своим собратьям. Когда те ушли, Филин провёл незабываемые полтора часа в попытках объясниться с человеком, который с трудом понимал сложноподчинённые предложения. Разговаривать с ним смысла не было, он понимал лишь язык силы. Филин подвёл итог их ликбезу:

— Мы живём в светской стране по светским законам, которые защищает Валерий Драгунов, я защищаю его. Мои клиенты всегда остаются в живых, их враги — нет. Хочешь войны — ты её получишь.

Мужчина оскалился острыми зубами, собираясь что-то сказать, но Филин взглянул на часы на запястье:

— Три, два, один!

Звонок телефона, хмурые брови горца собрались возле переносицы, он ответил, тут же вскочил на ноги, заверещал на непонятном диалекте и исчез вместе со своей свитой. Филин заказал себе немного выпить, чтобы отметить успех — когда его клиентам создавали неприятные проблемы, он в ответ причинял непоправимый ущерб.

Спустя два поощрительных бокала виски, Филин написал Лейсан сообщение, что сегодня не приедет ночевать. Он не хотел светить перед ней своим пьяным фейсом. Леся ответила ему фото в стиле ню и подписью «Жду». Филин усмехнулся — вот так умные женщины зазывают домой мужчин, когда те задерживаются. Тупые — скандалят.

Он отхлебнул янтарной жидкости из бокала, подошёл к прозрачным дверям ВИП-комнаты, которые с той стороны смотрелись как зеркало, а изнутри прозрачное стекло. Отсюда видно всё — снаружи ничего. Святослав улыбнулся, когда две девушки прошли мимо, игриво поправляя волосы в зеркало дверей. И тут он увидел её — Пчёлку, в неприлично коротком красном платье, под которым колыхалась грудь без лифчика. Она обходила этаж ВИП-комнат, чтобы спуститься вниз на танцпол. Её щёки горели также ярко, как и её волосы, не долго думая, Филин дождался, пока она подойдёт поближе, открыл дверь и втащил её внутрь, прижав её спиной к прозрачной двери. Пчёлка затрепыхала крылышками и затихла, когда Филин пригнулся к её лицу, которое выражало лишь равнодушие. Алкоголь, от которого он отвык за время завязки, будто вскипятил ему кровь — дыхание участилось, каждая мышца напряглась будто перед прыжком на жертву.

— Я смотрю, ты в активном поиске, кого ищешь? Каменную стену, за которой снова спрячешься от всего мира?

— Каменный стояк ищу, на одну ночь, — пожала плечами Маруся, сверкнув глазами.

— Считай, нашла, — усмехнулся Филин, прижимаясь к ней всем телом.

Маруся ответила ему громким матом, который он вроде бы впервые слышал от неё, его это только подзадорило. Дурова же пошла в полный отрыв, сначала пыталась его оттолкнуть, потом ударила по лицу и ударила бы ещё, но он заломил ей руки.

— Ты пришла в клуб, одетая как шлюха, с торчащими, как поплавки, сосками, будто ловишь на живца, вот поймала меня, — усмехнулся Филин, вжимая её своим телом в стекло двери. — Так чего вдруг сопротивляешься? Ты нашла, что искала. Чувствуешь?

Дурова, которая не имела никакой возможности к сопротивлению, вместо ответа плюнула ему в лицо. Филин отпустил её руки, медленно вытащил платок из нагрудного кармана и вытер щёку. Его взгляд говорил больше, чем он мог бы сказать ей словами. Пчёлка замерла, боясь пошевелиться.

Резкое движение от хищника и он схватил её за шею рукой, прижав затылком к стеклу. Маруся больше не пыталась его ударить, она опустила руки и будто прилипла липкими от нервного пота ладошками к стеклу позади себя, как бабочка, которую посадили на клей и собирались накрыть вторым сверху для коллекции.

— Не смей со мной играть, Маруся Дурова, — процедил сквозь зубы Филин. — Пока ты бегала голой по моему дому, я был готов терпеть твой отвратительный характер. Теперь у тебя такой привилегии нет. Ты представить себе не можешь, каким я могу быть, если меня разозлить. Ты вообще не знаешь, какой я.

— Я знаю, какой ты.

— И какой же?

— Ты ненастоящий, — прохрипела Маруся.

— А кончать со мной сегодня будешь по-настоящему…

Вечер. Приглушённый свет торшера гостиной. Нежные руки, пахнущие эфирным маслом лаванды, мягко массировали ему ноющие от боли виски. Три таблетки аспирина не помогли, а вот любящие руки Лейсан сотворили чудеса — головная боль отступила, пока мысли Филина раз за разом возвращались к вчерашней ночи. Не стоило ему пить. Не надо было её трогать. Не надо было вообще с ней связываться…

Лейсан что-то начала говорить про завтрашний вечер, она выступала в новом ресторане, а у Филина в ушах всё ещё звучали сладкие стоны Медовой пчёлки. Он мотнул головой, отгоняя морок Дуровой — он скоро станет отцом и даже мужем, надо вести себя соответствующе.

Следующим вечером Филин устроил для своей невесты сюрприз — объявил об их помолвке после её выступления, с размахом, сотнями роз и признанием в любви. Очевидцы тут же сняли видео и выложили в сеть. Холостяк, наконец, прощался со своей холостяцкой жизнью.

Жених и невеста уехали в предсвадебное путешествие на пару недель, чтобы со свежими силами начать подготовку к свадьбе, пока у невесты не появился живот.

Сова является вестником смерти и проводником в загробный мир во многих культурах и мифах. Филин стал проводником для многих людей, а для него вестником смерти почему-то стал Бандерлог.

— Пока ты чилил на лавандовых полях Прованса, твоя Пчёлка грохнула двоих человек.

У Филина грохнулась челюсть на стол, когда он услышал этот бред сивого Бандерлога.

— Такого быть не может, — твёрдо сказал Филин.

Рассматривая фотографии с мест происшествий, Святослав понял — может. Отчим и дядя Пчёлки отошли друг за другом в мир иной вслед за сестрой. Несчастный случай и смерть от естественных причин. Только вот в обоих случаях фигурировала Маруся. Наивная дурочка, которая всегда говорила правду, всё это время врала напропалую. Филин схватился за голову, пока Назар, рассказывал свою версию настоящей истории Дуровой:

— Она не просто так лежала в клинике, у неё на самом деле шизофрения. Отчим знал, что у неё не всё в порядке с головой, наверняка, пытался донести это до её матери, своей жены. Та отрицала, что доченька поехала. Кинулась к бывшему мужу, отцу своих детей, тот встал на защиту своего отпрыска — «Она нормальная! Просто не от мира сего…». Потом мать заболела, они оба погибли, а Дурова осталась. Её болезнь прогрессировала, никто её не лечил, потому что муж доил её бизнес. Потом всё-таки упекли в психушку, которую ты прикрыл. Скорее всего она стала опасна для окружающих. И у меня вопрос к тебе, Филин, какого хрена ты за неё вписался? Ведь самоубийство её сестры тоже под большим вопросом, слишком много нестыковок. Теперь её остальные родственники отъехали. Чё происходит, Филин? Ты, по-моему, в бабах своих окончательно заплутал. У нас других дел что ли нет? Ты, блядь, жениться собрался! У наших парней жопа в мыле, пока они твою прикрывают, а ты костюмчик выбираешь?! Чё происходит?

— Всё под контролем, Назар, просто верь мне.

— Это у Дуровой всё под контролем, — хмыкнул Назар. — Она купила билет в один конец, в страну, которая не выдаёт беглых преступников.

Филин тут же схватился за телефон, догадываясь, что она задумала отчебучить напоследок. Телефон Леси недоступен. Её личная охрана отчиталась, что из ресторана она не выходила. Выступление уже час как закончилось. Несколько месяцев назад Филин спас девушку от похитителей, теперь похитителем стала она. Как быстро крутится мир вокруг Филимонова, он за ним уже не поспевал, но уроки кое-какие для себя вынес. На Лейсан был маячок, Птичка из его клетки упорхнула недалеко.

Филин неслышно двигался по коридору в сторону приглушённых женских голосов, оба из которых он узнал без труда. Женщины были так заняты друг другом, что не заметили свидетеля своего разговора по душам, где рыжая целилась из пистолета прямо в грудь собеседницы.

— Нельзя убивать каждую женщину, к которой уходит твой любимый человек, — воскликнула Лейсан, умоляющим взглядом глядя на свою будущую убийцу.

— Она считает, что можно, да, Марусь?

Обе женщины замерли, услышав голос Филина. Маруся крепче обхватила пистолет двумя руками, она боялась повернуть голову, чтобы не дать Лейсан сбежать из под прицела. Но больше всего она боялась посмотреть на того, кто с ней разговаривал.

— Я целюсь тебе прямо в висок, Пчёлка, не делай глупостей. Я всё равно убью тебя быстрее, чем ты её. Опусти пистолет и я клянусь, выйдешь отсюда живой.

— Твои клятвы и обещания ничего не стоят, — тихо сказала Маруся. — Я уже столько их слышала, что считать перестала.

— Не будь дурой, Дурова, опусти пистолет.

Филин не кричал, не упрашивал, не приказывал, он тоже будто говорил с ней, как с сумасшедшей. Хотя Маруся считала себя здесь самой нормальной, той, которая пришла лишь, чтобы узнать правду. Филин пришёл спасти свою любимую и накинуть дурочке очередной лжи и своей правды.

— Знаешь, милая, с людьми иногда происходит разная хрень, кто-то от этого становится сильнее, а кто-то подыхает под грузом обстоятельств. Ты — второе, матурым. Ты — девочка, которая всю свою жизнь жила под крылом родителей, любимого папочки, который растил из своей малышки принцессу.

Вкрадчивый голос Филина будто проникал ей под кожу, Маруся стиснула зубы, стараясь не слушать, но ей некуда было деться.

— Твоё маленькое королевство распалось на части и ты нашла нового «папу» — своего мужа, который знал, что нужно принцессе — надеть на голову корону и продолжать соблюдать королевский этикет и распорядок дня. Только твой муж выбрал не тебя, а другую женщину. Ещё один удар, который ты не выдержала. Принцессе предпочли уродину. Потеря ребёнка сломила тебя ещё больше. Для женщин стать матерью это смысл жизни, который ты потеряла по чужой вине. Маленькая бедная девочка, которая так и не выросла, но вдруг решила, что все её проблемы можно решить, казня людей. Нет человека — нет проблем.

— Почему бы и нет, ты ведь так делаешь и как-то живёшь, — пожала плечами Маруся. — Мне нечего больше терять!

— Есть, свою жизнь.

— Пиявка высосала из меня всю жизнь! — прошептала Маруся. — Я больше не могу так жить и ей жить не позволю.

Её взгляд был полон решимости, руки откуда-то набралась твёрдости и перестали дрожать. Лейсан взглянула на неё умоляющим взглядом и прижала обе руки к животу:

— Я беременна, пожалуйста, не надо! Внутри меня маленькая жизнь! Ребёнок, мой малыш, он ни в чём не виноват!

Маруся судорожно вздохнула, её глаза опустились на живот её жертвы. Она поджала губы и замотала головой, хаотично разбрасывая рыжие кудри по плечам.

— Зато ты виновата! Ты врёшь! Вы оба только и делаете, что врёте, чтобы спасти свою жизнь, разрушив чужую, — прокричала Маруся.

Зоркий глаз Филина уловил момент, когда Пчёлка дёрнула головой, будто сомневаясь в своём решении.

— Прости, матурым, с тобой было хорошо, но я не люблю тех, кто врёт лучше меня. Тебя нельзя оставлять в живых, потому что ты продолжишь убивать.

Раздался хлопок, будто кто-то открыл шампанское, чтобы отметить знаменательную дату, только это был всего лишь конец игры.

Победитель объявлен.

Он равнодушно смотрел, как облако рыжих кудрей вздрогнуло и устремилось вниз…

Глава 41. Минус рыжая

Маруся хотела бы заплакать, но внутри как будто выключили кран с водой за неуплату. Ни единой слезинки. Ей хотелось ударить себя по лицу посильнее и заорать «Что ты за тварь такая бесчувственная? Ты хоронишь сестру и не плачешь!». Также она не плакала и на похоронах родителей, будто не верила, что их больше нет. Зачем плакать? С тех пор она возненавидела чёрный цвет, который в день похорон был повсюду. Сегодня ей пришлось его надеть — нет слёз, так хоть будет носить траур.

Маруся взглянула в последний раз на свою любимую дуру Фроську, которая спала вечным сном, и крышка гроба закрылась.

Фрося была ещё худший боец по жизни, чем Маруся. Она не смогла пережить кончину любимого мужчины, который за пару месяцев, что они провели бок о бок, показал себя как трус, алкаш и приспособленец. Разочарование было даже хуже, чем его смерть.

Затем потеря ребёнка, желанного и любимого для Фроси, а после диагноз, который предполагал месяцы борьбы за свою жизнь. Фрося сдалась сразу, она всё ещё с содроганием помнила последний год жизни своей мамы, когда она таяла на глазах и постоянно страдала. Напоследок, она решила, что Маруся тоже счастливой после её смерти не останется. Про её любовника Фрося слышала много чего, в основном, от Сени. Он трясся осиновым листком, боялся выходить из отеля, когда выяснил, кто такой Святослав Филимонов и чем он занимается. Крематорий снился ему в страшных снах, Фрося же спать с ним теперь отказывалась, вместо альфа самца, которого из себя изображал Сеня, она получила трусливого котёнка Гава, что топил свой страх в бутылке.

Зато Филин, породистый мужик при деньгах, был точно альфачом в глазах Фроси, которая наняла частного детектива, с двадцать пятой попытки. Двадцать четыре кандидата отказались брать дело, услышав фамилию «Филимонов». Самый смелый детектив порадовал чёрную душу Фроси, у Филина кроме Маруси была и другая женщина. Наверное, её сестра так и осталась бревном, по словам Сени, который пел о сексуальности Фроси на все лады.

Отправляя Марусе фотографии, Фрося подпрыгивала от радости, суженый её сестрёнки с таким обожанием смотрел на свою новую любовь, что сердце Маруси точно должно было разбиться на части. Вместо этого она получила лишь молчаливый игнор. Адресат получал фотографии, но ничего не отвечал, даже не заблокировал.

Лишь одно сообщение заставило её бросить всё и кинуться к сестре на выручку: «Если ты не спасёшь меня, моя смерть будет на твоей совести». Следом фото принятия водных процедур для полноты эффекта. Маруся нашла сестрёнку в ванной на втором этаже дома, который раньше принадлежал ей, без сознания, в кроваво красной воде. Как у Маруси хватило сил вытащить свою давно не маленькую сестру из ванной, она до сих пор не понимала. Она пыталась перевязать ей изрезанные руки, и только потом догадалась проверить пульс, который давно остановился.

Впервые Маруся давала показания полиции. Полицейский с подозрением осматривал женщину, футболка которой насквозь была пропитана красной водой, а она ровным и спокойным голосом, рассказывала о том, что произошло. Ещё два раза её водили на допрос, Маруся повторяла самый страшный день своей жизни раз за разом, всё также холодно и спокойно.

Деньги на похороны ей одолжила Синичка, которая в этот момент её жизни не создавала контент, а просто была рядом, держала за руку человека, который в ней нуждался.

На похороны кроме них двоих с Синичкой, слетелись черные вороны. Отчим, которого Маруся давным-давно вычеркнула из памяти, как недоразумение семейной истории Дуровых, а также мужчина, которого когда-то вычеркнул из своей жизни её отец. Собирая в голове обрывки из разговоров родителей, Маруся вспомнила, что дядя Аркадий вроде должен сидеть в тюрьме, но вот он вылетел на свободу сквозь прутья решётки, харкая кровью.

Он так горячо высказывал свои соболезнования, что Марусе стало жарко:

— Одни мы у друг друга остались, Марусечка, ты да я. Я всю семью потерял, пока в тюрьме сидел. Ты родителей, мужа, сестрёнку. Надо держаться вместе, всё-таки родственники! — чуть ли не плакал Аркадий.

Маруся ни за кого держаться не собиралась, но номер его всё же сохранила. Отчим тоже очень трепетно выражал соболезнования, даже обнял её на прощание, Марусю будто прошибло током — этот запах туалетной воды, тяжелый хвойный аромат, защекотал в носу. Она его уже чувствовала, только когда и где, не помнила, сейчас от него немного подташнивало.

— Я давно живу в Москве, ты, как я слышал, тоже, — улыбнулся Штольц своей падчерице. — Надо нам с тобой как-нибудь выпить кофе вместе. Ты переживаешь стресс. Вижу, что немного в шоке, я как психиатр могу помочь.

Маруся рассеянно кивнула, сложив в голове двоих новых людей в своей жизни она пришла к неутешительному выводу — вороны прилетели доклевать остатки её печени и остальных внутренних органов. Она снова стала жертвой — денежным мешком, без семьи и мужа, которую некому защитить.

У Фроси была дорогая недвижимость, а Маруся слышала, что из-за квартиры в Москве могут и убить. Пока она летела в самолёте, у неё созрел какой-никакой план по спасению себя от попадания в крематорий.

— Синичка, твой блог может мне жизнь спасти, можешь меня сделать звездой ненадолго?

— Да легко, — тряхнула дредами Саша. — Я из бабки алкоголички звезду сделала, а из Мясорубки уж и подавно слеплю что-то годное! Твой любимый люля-кебаб.

Марусе срочно надо было научиться врать и притворяться, её порывы правды свели бы её обратно не в психушку, так в могилу. Можно было попросить о частных уроках, самого лучшего лгуна, которого она знала, но при воспоминании о нём, у неё в груди будто что-то начинало болеть. Тогда она била себя по груди, что есть сил. Легче не становилось.

Когда она увидела Филина вместе с Пиявкой в первый раз, её охватила паника. Он так трепетно обнимал её за талию, так смотрел на сияющие глаза красавицы Лейсан, что у Маруси навернулась слёзы на глаза. Она убежала в женский туалет, давясь слезами, с какого-то хрена чёртов краник внутри открылся сам собой, а она ведь даже за воду не платила ни разу в жизни.

Синичка пришла её утешать и учить уму разуму, хотя своего-то у неё было не так чтоб уж очень много.

— Ты чё его любишь, Дурова?

— Не люблю. Нельзя любить того, кто не любит тебя, — всхлипнула Маруся.

— Как говорит НБ — нельзя, значит, почти можно, если никто не видит, — хмыкнула Синичка, неодобрительно качая головой. — Я тебе говорила, спи с ним с осторожностью?

— Я осторожно спала!

— Надо было с кем-то ещё спать, чтобы не привыкать к одному, — вздохнула Саша, вытирая подруге потёкшую тушь на лице. — Такие как Филин, самые опасные мужики — харизма так и прёт из всех щелей, заводной юморист, ухаживать умеет, выглядит заебато, да ещё и трахается зачётно.

— Откуда ты знаешь?

— Девочки между собой болтают, — ехидно усмехнулась Синичка. — Только вот ты и не замечаешь, как в такого влюбляешься, а ему нахрен твоя любовь не сдалась. У меня такой же кадр, всю душу мне на дреды намотал, сволочь! И всё равно люблю, скотину, если звонит — бегу навстречу, теряя трусы, а ему всё равно до меня. Филину тоже, Марусь, до тебя всё равно. Для него что ты, что Пиявка — одинаковые, просто с одной спать надоело. Твою постную рожу надоело видеть. У тебя сестра заболела, муж помер, без денег, без ни хера, ты вся в проблемах и душевных метаниях, а эта Лейсан улыбается во все зубы и поёт ему о вечной любви, не забывая ноги пошире раздвигать, да кричать от оргазма погромче. Мужчина всегда выбирает там, где ему хорошо. С тобой перестало быть хорошо, вот и всё Марусь. Любил бы он тебя, всё было бы иначе. Он просто потребитель женщин, который красиво умеет говорить.

Говорить правду было намного легче, чем её слушать, как оказалось. Но Маруся перед ней не дрогнула. Мясорубка прокрутила её в своих жерновах и сделала котлетки. Невкусные, но их важно было съесть и не подавиться. Урок любовной кулинарии выучен.

Пришлось искать уроки вранья и притворства в другом месте. Она пропустила курсы дубляжа, за которые заплатила, но её обещали взять в следующий поток. Маруся брала частные уроки по искусству владения голосом, оказалось, что говорить разными голосами, передавая эмоции персонажей, которых озвучиваешь, это почти то же самое, что и врать. Она тренировалась дома, на новых знакомых и друзьях Синички, Маруся говорила и люди её слушали. Неважно, что она говорила, а как. У Дуровой что-то начало получаться. Мужчины, с которыми она общалась, начали оказывать ей знаки внимания, присылали цветы и звали на свидания, Маруся же обрабатывала одного конкретного — Марка Беспалова, который был ещё тупее неё и так и не смог понять, как она им попользовалась. Обворовать Филина не получилось, а вот с Марком прошло всё как по маслу. Пистолет со спиленными номерами, доставшийся ему от дяди бандюгана, и две обоймы патронов были у неё. Стрелять из дедовского дробовика по воронам было неудобно, а вот из пистолета в самый раз. Но патроны для дробовика, она всё же прикупила, на всякий случай.

В последнее время Маруся, которая никак не могла найти причин жить, жила только своей местью, к которой серьёзно готовилась. Отчим психиатр считал, что лечит душу Маруси, которая ему доверяет, дядя Аркаша, что племянница не бросит его подыхать в одиночестве.

Перед самой финишной прямой, Маруся играла привычную для себя роль — прожигала жизнь среди таких же как она. Публичность была её новой бронёй — теперь, если она вдруг исчезнет из поля зрения фанатов Синички, начнутся вопросы. Марусю было больше не закатать в смирительную рубашку, не убить по-тихому. Хотя Филин мог такое устроить. Теперь она это точно знала.

Когда он затащил её в ВИП-комнату, где они остались один на один. Она смотрела ему в глаза и думала только о том, что узнала об этом человеке от чёрных ворон. Отчим и дядя на все лады распинались разными голосами перед Марусей, какой Филин страшный человек и как ей повезло, что она больше не рядом с ним. Оба утверждали, что следили за её жизнью по светской хронике, очень за неё переживали и, видимо, считали Марусю полной дурой. Так переживали, что нарисовались в её жизни только, когда этот опасный человек отошёл в сторону.

Почему-то он теперь был прямо перед её носом, с горящими глазами и отвратительным утверждением:

— А кончать со мной сегодня будешь по-настоящему…

Маруся ляпнула, не раздумывая, тренируясь врать на чемпионе по вранью:

— Это с Марком я кончаю по-настоящему, а с тобой пришлось симулировать. Извини, ты так старался, так жалко тебя было, что всё впустую, — похлопала она его по плечу, состроив жалостливую гримасу.

Её педагог по сценической речи говорил, что настоящую эмоцию не выдать только голосом, надо ещё и лицом. Судя по тому, что Филин увидел и услышал, она выдала всё как надо. Только ей это вышло боком, он показал ей себя настоящего — животное, с неконтролируемым инстинктом похоти.

Крепко держа её за шею одной рукой, вторую он просунул ей под платье, снимая ей трусики. Из её рта вырвался лишь слабый писк мелкой пташки прежде чем его губы прижались к её.

Она долго пыталась понять уже потом, где была её гордость, в тот момент, когда она ответила на его поцелуй и позволила ему продолжить? Она знала где. Вся её гордость осталась там, где умелая рука Филина, будто играла на гитаре, только с её клитором. Её разум кричал о том, как это всё неправильно, а тело изнывало от животного желания по нему.

— Блядь, Пчёлка, да ты хочешь меня сильнее, чем я тебя! — усмехнулся Филин.

Маруся жмурясь от стыда, почувствовала, как её шея оказалась свободна и вместо того, чтобы дать ему пощечину и начать драку за свою честь, она опустила руки ему на плечи, судорожно вздохнув ему в рот и притягивая к себе. Он впивался в её губы снова и снова, кусал в шею и плечи, как будто точил об неё зубы. Эти поцелуи не были похожими на то, что у них были раньше — теперь лишь звериное соитие двух обезумевших от страсти людей.

Филин оторвался от неё лишь, чтобы сорвать с неё платье. Оставшись голой, Маруся откинулась затылком и вздохнула, пока Филин ощупывал её тело своими ладонями.

— Мне не хватает твоей обнажённой натуры в интерьере, — прохрипел он, прижимаясь лбом к её лбу.

Маруся усмехнулась, она для него даже не Пчёлка, а просто вещь, но даже вещь может получать удовольствие, он сам её научил. Филин приподнял её за талию, она слегка подпрыгнула и закинула на него ноги. Маруся потеряла контроль над собой, над всем, что было между ними сейчас, её пальчики утопали в его волосах и она прижималась к ним носом, вдыхая аромат его волос.

Он брал её грубо, резко, временами её пронзала боль, но она стискивала зубы и сильнее прижималась к нему, всё равно было приятно. Маруся отдавалась ему в последний раз, больше они не увидятся никогда, он больше не сможет её обмануть, а она перестанет обманывать саму себя. Тело обманулось с ним в последний раз, волна судороги прокатилась по всему телу и Маруся закричала ему в ухо, надеясь, что он оглохнет. Филин сильно сжал её бёдра руками, больно впечатал её несколько раз в стеклянную дверь и издал победный рык самца. Тяжёлое дыхание, безмолвный разговор глаза в глаза, Маруся подняла руки вверх и усмехнулась:

— Я не оставила на тебе ни одной царапины, можешь быть спокоен. Живи своей ненастоящей жизнью дальше. Вы друг другу врёте и в этом ваше мерзкое счастье, моё совсем другое. Отпусти меня, Пчёлка хочет на волю…

Он не сказал ей ни слова, пока она одевалась и уходила. Хотя бы не врал, с паршивого Филина хоть перьев клок.

В следующий раз наедине с голым мужчиной, она осталась без оргазма, но с чувством полного удовлетворения. Её отчим дрожал не от возбуждения, а от страха, стоя в углу своей же спальни, прикрывая свои чресла обеими руками. Две таблетки виагры всё ещё действовали. Маруся сидела в кресле, обнаженная, закинув ногу на ногу и целясь ему прямо в место, которым он очень дорожил.

— Это ничего, что я голая? Вы ведь за этим меня к себе позвали? Чтобы меня раздеть и трахнуть. Извините, в меню сегодня только первое, — усмехнулась Маруся. — Ну, рассказывайте, вы знаете, что я хочу от вас услышать — правду. Мне нужна только она, поймаю вас на лжи — выстрелю.

Люди очень много говорят, а ещё больше врут, когда на волоске висит их жизнь, после часового блеяния барана, Маруся сказала правду за него.

— Вы сговорились с моим дядей, потом с мужем, упекли меня в место, где вы были в белом халате, а я привязанная к кровати. Целый год ты, грязная свинья, воплощал в жизнь свою больную фантазию об отчиме и его падчерицы. Я узнала твой запах, в сосновый бор больше гулять не пойду, подташнивает, — спокойно сказала Маруся. — Хорошо, что я ничего не помню, только пару моментов, но этого мне хватит, чтобы тебя убить. Я только одно хотела узнать, про девушку, Лейсан, вы сказали правду?

— Д-да, чистую.

— Ну, это его проблемы, не мои. Да? Или всё-таки предупредить его? Как считаете, папуля?

Маруся задумчиво почесала пистолетом голову, забыв, что надо держать прицел на жертве. Штольц взвизгнул поросёнком и ринулся прочь из комнаты, пока Маруся решала стоит ли стрелять ему в спину. Она приняла верное решение — сначала догнать. Спускаясь по мраморно лестнице к её подножию, Маруся пришла к выводу, что карма всё же есть. Штольц не добежал до двери всего пару метров.

— Кондратий хряпнул, как моя нянечка говорила, — вздохнула Маруся над бездыханным телом. — Нечего было виагру жрать в вашем-то возрасте, Максимилиан Карлович. Сердце-то самый слабый орган в организме мужчины!

Ей понадобилось десять минут, чтобы отрепетировать душещипательный звонок в скорую, затем немного капель в глаза для слёз по любовнику, с которым сорвался первый романтический вечер. Маруся сама себе удивилась — она ничего не чувствовала, ни облегчения, ни сожаления, ни жалости.

Следующую ворону она решила призвать к ответу в глухом лесу под Питером, куда Маруся вывезла своего умирающего дядю подышать свежим воздухом. Сидя на бревне на краю оврага, Маруся вертела в руках ингалятор, пока её дядя корчился внизу, задыхаясь от приступа астмы.

— Так будете говорить правду или помрёте молча?

Он предпочёл правду, получив спасительный ингалятор. Только опять врал, спасая свою шкуру, тогда Маруся достала пистолет.

— Я и так могу, если хотите, — пожала она плечами. — Мне не хотелось бы вас убивать, вы и так одной ногой в могиле, хоть облегчите душу перед смертью. Покайтесь!

Маруся громко засмеялась, а «Борис Бурда» проявил таки какие-никакие признаки интеллекта — правда была выгоднее, чем ложь.

Когда-то папа Маруси несправедливо, как показалось Аркадию, разделил общее дело братьев на две части. Одна выросла в большой доходный бизнес, другая сдохла в агонии. Аркадий посчитал это не справедливым, пытал счастье в криминале, попытался сорвать куш, но оказался в тюрьме, где оброс связями и выработал гениальный план по убийству всей семьи Дуровых и переходу активов к нему. Девочки выжили и обломали ему всю малину, тогда дядя сговорился с Сеней, путём угроз и шантажа, пообещав круглую сумму за помощь. К моменту выхода из тюрьмы — весь бизнес должен был быть на руках у Аркаши, но он получил только результаты анализов и кидок собственных детей.

— Ваши сыновья от разных браков, на которых вы хер забили и никогда не вспоминали, вдруг стали вам нужны — вы переписали весь бизнес на них, а они вас кинули. Вы вышли на свободу, а у вас ни денег, ни детей, ни здоровья. Ко мне зачем-то прицепились. Подыхать один не хотели? И что? Стоило оно того? Даже если бы деньги были, с собой-то на тот свет по карманам не рассуете.

— Ты ничего не понимаешь в жизни, девчонка! Ты никогда хлеб и макароны не жрала целыми днями! Ты не знаешь, что значит быть бедной!

— И это очень даже хорошо, завидуйте молча, — тяжело вздыхая и вставая с бревна, сказала Маруся. — Обратно сами дорогу найдёте, на шум идите там трасса.

Дурова развернулась, чтобы уйти и не оборачиваться, но её остановил вопрос:

— А ей ты тоже мстить будешь?

— Кому?

— Той, которая убила твою любимую Фросю…

Маруся вышла из леса одна, когда уже начало темнеть, её обойма была полна патронов, а совесть всё ещё чиста. Она никого не убила. Дядя был ещё жив, когда выбрался из оврага. На следующий день она корила себя — зря она отправила его к трассе, он вышел из леса прямиком под большегруз. Маруся окончательно уверовала в карму, которую собиралась всё же запятнать убийством. Расплата придёт, но, может, ей станет легче и она, наконец, что-то почувствует, когда Лейсан получит свою.

Пока Маруся была словно робот, бесчувственный и не живой.

Расплата пришла слишком быстро, она и выстрелить-то не успела. Дядя говорил, что Филин убивает одним выстрелом, прямо в лоб. Ей должен был попасть в висок, а она ведь всего лишь хотела вывести лгунью на чистую воду. Ничего плохого.

Маруся вздрогнула от звука, её мозг запоздало отправил сигналы по всему телу, чтобы проверить на наличие ран. Она моргнула несколько раз, дотронулась пальцем до своего левого виска — дырки там не было, мозги из правого не вылетели. Только звук упавшего тела вывел её из двухсекундного транса. На полу в платье лежала девушка, волосы разметались по грязному полу, а на белом платье расплывалось алое пятно. Пуля попала прямо в сердце. Маруся согнулась пополам в приступе тошноты и её начало рвать без остановки, от ужаса происходящего. Всё, что про него говорили — чистая правда. Безжалостный убийца — чистильщик.

— Она же беременна… Как же… Ты же… — всхлипнула Маруся, всё ещё сгибаясь пополам от боли в районе желудка.

— Я не был готов стать отцом! — усмехнулся насмешливый голос где-то сбоку.

Марусю снова начало рвать, будто организм никак не мог переварить всё происходящее, когда рвать стало нечем, Филин схватил её за волосы на затылке и резко поднял вверх.

— Про обойму на человека, смотрю, вспомнила, молодец, всё-таки чему-то учишься, — обжёг её дыханием хищник. — Только забыл тебе сказать, когда первый раз кого-то убиваешь, будет тошнить — бери с собой пакетик. Второй раз легче пройдёт, только второго раза у тебя не будет, Пчёлка. Предатели долго не живут, а ты меня предала, Дурова! Твоя пуля тебя заждалась!

Глава 42. Минус брюнетка

Маруся застыла в оцепенении, какое ещё предательство? Она всего лишь делала ровно то же самое, что и он — ничего не говорила, а если говорила, то врала. Её взгляд опустился на Лейсан, которая даже понять не успела, что первой убьют её. У Маруси навернулись слёзы на глаза — рука девушки легла на живот, будто в последнем жесте защиты. Он не пощадил ни женщину, ни своего ребёнка. Джентльмен из него никудышный.

Марусю снова затошнило, она прижала ладонь ко рту и дёрнулась головой вправо, чтобы только на неё не смотреть. Филин отпустил её волосы и Маруся отпрянула от него, прижавшись к стене спиной, справа — труп Лейсан, из под которого начала расплываться лужа крови, напротив спасительного выхода её убийца. У Филина в руке теперь был пистолет Маруси, он осмотрел его взглядом знатока.

— Иногда женщинам приходится давать мужчинам под дулом пистолета, но чтобы давать за дуло пистолета, это впервые на моей памяти, — хмыкнул Филин. — Украла у своего мажора на большой вечеринке, когда подозреваемых слишком много? Заявление не подашь, оружие незаконное. Умно, Дурова, а твой парень слишком пиздобол. Из этого пистолета нескольких человек грохнули, а он из него по бутылкам стрелял с дружками. Что так смотришь на неё, Марусь? Ты же её убить хотела? Ты думала убивают как-то по-другому? Вот так, Пчёлка — р-р-раз и нету, и кровища вокруг.

— Ты убил своего ребёнка… — прошептала она.

— Доверчивая ты такая, Маруся, всё-таки, — хмыкнул Филин. — Хорошо, что баба, а не мужик. Воспитывала бы не своих детей и в ус не дула. Она не была беременна, её муж постарался. Он, кстати, сдох от моей руки. Теперь вот всю семью в могилу отправил. Доделал начатое — закрыл гештальт, так сказать.

— Ты отвратителен…

Филин развёл руки в стороны, будто расправил крылья в полёте, приподнял правую бровь, улыбнулся своей обворожительный улыбкой и подмигнул ей.

— Но стоит приодеться, сверкнуть золотыми часами под носом у женщины, которая в них разбирается, нассать ей в уши про любовь и чувства, показать ей власть и силу, как я уже и не столь отвратителен, да Пчёлка? Хотя на тебя волшебство уже не сработает. Ну что, Маруся, у тебя отсюда только один выход — пуля в меня. Устроим битву в стиле ковбойского вестерна? Я видел какая ты меткая. Покажешь класс?

Филин протянул в её сторону пистолет. Его глаза сверкали лихорадочным огнём, у неё пересохло во рту от ужаса, она как будто попала в лапы психопату. Штольц так и говорил про Филина, что он психопат, который ничего не чувствует, он лишь мимикрирует под чужие эмоции. Нет привязанностей к людям, нет чувств, нет жалости. Дурова ещё и убеждала Штольца, что это не так.

Она вспоминала их поездку в деревню, как Филин заботился о ней, обрабатывал раны, как общался с людьми, которые знали его с детства. Он не казался психопатом, а потом она вспомнила девушку, с уставшими зелеными глазами — Волчонка, о которой заботился Филин. Он так и не рассказал, кто она ему, почему он о ней переживает. Когда они остались наедине, девушка шепнула ей: «Когда ты почувствуешь, что он играет тобой и твоей жизнью — беги. Непохожа ты на человека, который сможет играть с ним на равных».

Вот он и играет, начал уже давно, сейчас суперигра. Маруся не успела из неё выйти.

— Я не хочу тебя убивать.

— А выжить не хочешь? Чтобы выжить придётся убить.

— Не хочу я выживать, а жить у меня не получается, — сдавленно сказала Маруся. — Не хочу быть как ты…

— Как я? Я выжил, Марусь, она сдохла. Живым быть лучше, чем мёртвым.

— Но разве ты живёшь?

Маруся обняла себя за плечи, отворачивая голову от него и от его жертвы. Филин стиснул зубы, только Дурова своими тычками правды могла заставить его чувствовать себя полным идиотом.

— Я хочу, как она…

— Что?

— Хочу, как она, чтобы не успела понять, что произошло, я могу отвернуться.

Маруся медленно повернулась к стене лицом, она не хотела, чтобы холёное лицо Филина было последним, что она увидит на этом свете. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить самые счастливые моменты своей короткой жизни, в них было не так уж много людей, но они все ей улыбались, в последний раз. Даже её собака Одноглазый Джек Воробей, иногда строил такую морду, виляя хвостиком, что казалось будто он умеет улыбаться. Никого из её любимых не осталось, даже старенькой нянечки. Её телефон был недоступен, когда Маруся пыталась ей позвонить, чтобы сообщить о похоронах Фроси. Маруся даже не знала, где она живёт, сколько она помнила няню Зину она жила у них дома. Наверное, она тоже умерла. По Марусе даже плакать некому, если только Синичка пустит скупую слезу, да пойдёт записывать свои ролики дальше. Может, и к лучшему, что всё закончится вот так — быстро и легко.

Твёрдая рука убийцы схватила её за шею сзади, Маруся взвизгнула, когда он потянул её назад, будто хотел ударить головой о стену. Быстро и легко, кажется, не будет.

— Ты пришла сюда, чтобы убивать, а сейчас строишь из себя жертву? — процедил сквозь зубы Филин.

— Я пришла узнать, зачем она убила Фросю?! Она ей ничего не сделала! — всхлипнула Маруся. — Пиявка бы не сказала правду, если бы от этого не зависела её жизнь! Люди врут до последнего!

— Она убила её потому что её так воспитали, Маруся, как тебя. Что бы она не захотела — это должно ей принадлежать. Кто бы ей не мешал — он должен быть устранен с дороги. Добавь к этому съехавшую кукушку и всё, больше спрашивать не надо. Она сумасшедшая!

— Да вы оба сумасшедшие! — заорала Маруся. — Ты спал с ней месяцами, жил с ней, сделал предложение, а потом просто убил!

— Некоторые бабы думают, что у них пизда золотая, что если мужик их трахает, хорошо и страстно, обеспечивает её бабские хотелки, то им всё можно. Лейсан своей больной башкой искренне верила, что если она будет казаться хорошей девочкой, её шизы никто не заметит. Только люди, которых она убивала, видели её настоящее лицо.

— Не хочу больше тебя слушать! — всхлипнула Маруся, роняя слёзы. — Не хочу я больше в этом участвовать! Хочу к маме с папой! Я устала! Больше не могу!

— Смоги, — процедил сквозь зубы Филин, касаясь её мокрой щеки носом. — Мы с тобой ещё не закончили! Поехали, Дурова, клетка твоя готова.

Он втолкнул Марусю в сырую камеру, которая находилась в подвале здания, куда её везли два часа, без наручников, но как пленницу.

— Посиди, подумай, если есть чем, — холодно сказал Филин, закрывая дверь ключом.

Маруся оглядела свои скромные покои, дырка в полу вместо унитаза, сырые стены, местами с плесенью, капающий умывальник, железная кровать у стены с тонким матрасом. Она подошла к кровати и присела, пружины под ней издали противный скрип, от которого пробежали мурашки по телу.

На полосатом грязном матрасе Маруся обнаружила пятна, неизвестного происхождения. Она издала тяжёлый вздох, закуталась в свою куртку поплотнее и накинула капюшон, рухнув на матрас. Она свернулась калачиком и почти мгновенно заснула.

«В любой непонятно ситуации, ложись спать, Марусечка, утро вечера мудренее» — говорила ей мама, когда дочка сильно нервничала. Последние полгода ситуация Маруси понятнее не становилось, сколько бы она не спала.

За ночь Филин поспал от силы пару часов, решая что делать со всей сложившейся ситуацией. Ему нужно было охладить голову, отодвинуть эмоции и чувства в сторону, изучить дело Дуровой и решить с ней вопрос окончательно.

Через несколько дней он спустился в подвал скотобойни, где всё это время провела Маруся — первая женщина, оказавшаяся здесь. Сердце подпрыгнуло в груди, и подпрыгивало всё выше, когда он подходил к камере, где обычно держали только отморозков. Он заглянул за прутья решётки, Маруся лежала на койке под тёплым пледом. Сердобольные охранники о ней хорошо заботились, с разрешения Филина.

Он открыл дверь ключом и вошёл в камеру, Маруся высунула нос из-под пледа и равнодушно взглянула на него. Филин поставил стул напротив койки, сел, широко расставив ноги и откинувшись на спинку.

— Как тебе здесь, гражданка Дурова? Нравится?

Не получив ответа, он продолжил:

— Сядь нормально, поговорим.

Он дождался, пока Маруся сядет, завернувшись в плед, её всклокоченные волосы торчали в разные стороны пружинками кудрей, уставший взгляд не выражал ни одной эмоции. Охрана отчитывалась, что пленница только и делала, что спала все эти дни. Пчёлка больше не хотела жужжать, её веки медленно опускались и поднимались — она хотела впасть на зиму в спячку.

— Я буду говорить, ты можешь молчать, я знаю, какова твоя правда, — вздохнул Филин. — Ты имей ввиду, когда идёшь убивать, вариантов немного. Либо тебя самого грохнут, либо окажешься в месте вроде этого — только хуже. Толпы арестантов, конвой, годы за решёткой. Это всё, чем заканчиваются подобные игры. Твой дядя, зря ты с ним в лес пошла вести разговоры философского характера. Когда люди убивают ради денег, с ними можно не разговаривать, они просто животные. Запомни, Маруся, страх — оружие обоюдоострое. Угрожать убийством и оставлять человека в живых огромная ошибка. Его страх рано или поздно вернётся за тобой и он тебя не пощадит. Тебе повезло, что костлявая пришла за ним раньше. Теперь — Штольц. Он подрабатывал фрилансером в той больнице, где тебя держали. Я знаю, что он с тобой делал весь год, что ты не помнишь…

— Нет, не знаешь, тебя там не было, — тихо сказала Маруся.

— Извини, предполагаю, — поправил сам себя Филин. — Ты собиралась его отравить дешёвым способом из интернета? Виагра и нитроглицерин, да? Он врач, знает, что можно смешивать, а что нет, тебя бы раскололи на раз два и привет, тюрьма. Также я предполагаю, что твои родственники проводили воспитательные беседы насчёт меня, что я чуть ли не детей на завтрак ем.

— Я не верила.

— А теперь?

— Верю.

— Правильно делаешь — ем, — усмехнулся Филин. — Ты ведь понимаешь, что они пытались сделать?

— Напугать меня, чтобы я к тебе не обратилась за помощью, когда она понадобится. Я бы и так не обратилась, зря старались.

— Я знаю, что ты говорила с ними обо мне, Маруся, и ты сболтнула лишнего, от этого кое-кто чуть не погиб. Твой отчим и дядя сговорились с человеком, который пытался убить моего клиента, он же твой юрист. Они прощупывали мои слабые места, одно я тебе случайно показал, а ты показала им его.

— Какое? Я не понимаю, — растерянно пробормотала Маруся.

— Так и подумал, что не понимаешь, но это бы не освободило тебя от ответственности. Я бы убил тебя, не задумываясь, если бы Волчонок пострадала, — ужесточил свой голос Филин. — Ты рассказала Штольцу, что у меня есть один близкий человек — Кира, девушка за которой я присматриваю. На твоё счастье, я отправил к ней охрану ещё раньше, она так и живёт в неведении, что её чуть не похитили.

— Извини, я просто…

— Дура, что с тебя спрашивать, — вздохнул Филин. — Запомни — когда мужики играют в свои мужские игры, единственное, что умного может сделать баба это молчать! Ты своим длинными языком чуть не приговорила и её, и себя. А теперь скажи-ка мне, Дурова, когда Штольц сказал тебе, что Лейсан это тикающая бомба замедленного действия?

— Два месяца назад.

— И ты меня не предупредила? Что я сплю со своей будущей убийцей?

— Какое мне дело должно быть до тебя и её? Ты сам её выбрал. Не перекладывай на меня ответственность за свою чёртову жизнь, я свою жить пыталась!

Филин почувствовал, как в груди всё будто леденеет. Равнодушие Маруси было хуже, чем если бы она убила его сама.

— И всё же ты пришла по её душу, как узнала, что она убила твою сестру. Кто тебе эту мысль внушил?

— Дядя сказал, что она убила Фросю, чтобы подставить меня, я не поверила, но потом подумала, что нет ему смысла врать…

— Штольц её пытался лечить одиннадцать лет назад, но бросил это гиблое дело. Но использовал её, чтобы избавиться от тебя, чтобы потом я избавился от тебя.

— А ты что, Господь Бог, чтобы решать, кому жить, а кому умирать?

— Я Чистильщик, Маруся.

— Так они говорили правду… — закусила губу Маруся, сжимаясь в комочек. — Лейсан, значит, грязь? Прибрался до скрипучей чистоты?

— Можешь и так считать. Я же считаю, ей просто не повезло с воспитанием и мужчиной, который сломал ей всю психику, одним своим поступком…

Лейсан была единственной горячо любимой принцессой своего папочки, жила в ожидании лишь одного значимого события в своей жизни — выйти замуж. Её родители воспитывали девочку в строгих мусульманских традициях, что не мешало отцу семейства заниматься далеко не богоугодными делами и вращаться в кругах лютых грешников. Однако, пятничный намаз смывал все грехи Марата Сандугачева, и он спокойно занимался грешными делами дальше. Жена и дочь купались в деньгах и любви отца, затем появилась ещё одна приемная дочь — Джамиля, чтобы любимой Лейсан не вырасти эгоисткой. Однако, девочка делить любовь родителей с ещё одним ребёнком не захотела. Леся изводила приёмную сестру как могла, только чтобы родители не видели. Джамиля плакала ночами, молилась, улыбалась приёмным родителям, лелея в душе обиду. Потом она начала жаловаться приёмному отцу и просить защиты. Марат проникся к девушке не только отцовскими чувствами, но и настоящими.

Ни любимая дочь, ни и её мать, не замечали, ни стыдливых взглядов влюблённых, ни случайных касаний во время обеда. Лейсан же влюбилась, потеряв интерес к окружающей действительности. Рустем Караев или просто «Карагач» как-то пришёл к ним в дом, чтобы поговорить с её отцом об общих делах.

Одного взгляда хватило, чтобы скромная покрытая девушка шестнадцати лет утонула в его карих глазах. О нём ходили слухи — про то, как он умеет выбивать долги, про оружие, про людей, которые исчезали после того, как стали его врагами. Когда он обратился к ней по имени, она поняла, что будет только его Лейсан, и ничьей больше. Для Рустема же она была не женщиной, а возможностью унизить её отца, который возомнил о себе слишком много и часто диктовал свои условия сделок, не идя на уступки.

Лейсан была для него лёгкой добычей — невинная, доверчивая, привыкшая подчиняться сильному мужчине.

Он приходил в их дом под предлогом разговоров с отцом, и каждый раз, встречая её взгляд, будто невзначай задерживал его дольше, чем позволено. В семнадцать она сняла платок, потому что согрешила. Отец устроил грандиозный скандал, привлёк к ответу Рустема и заставил жениться на дочери, едва ей исполнилось восемнадцать. Тот и сам заигрался в чувства, решил остепениться и стать семейным человеком.

Лейсан старалась изо всех сил быть ему хорошей женой, прекрасной любовницей и интересной собеседницей. Обладая незаурядным умом девушка поступила в престижный ВУЗ. Лейсан была счастлива, пока как гром среди ясного неба не прозвучали слова отца: «Я беру вторую жену». Когда это оказалась Джамиля, Лейсан устроила отцу настоящую бурю вместо матери, которая гордо удалилась без скандалов в новую жизнь. Мать бросила Лейсан, а папа её предал, самые любимые люди в её жизни — предатели.

Жизнь Лейсан же начала трескаться на части, словно зеркало, в которое ударил кулаком её любимый отец. Сначала он привёл в дом чужую девочку, а потом променял Лейсан и её мать на неё. Всё, что казалось ей вечным и правильным рухнуло, оставив только острые осколки боли. Она начала думать, что и Рустем, заботливый и любящий её мужчина, может предать её в один день.

Она старалась всё также улыбаться, встречать мужа вкусным ужином, но в её душе поселился страх, который постепенно перерастал в психоз. Лейсан стала искать запах чужих духов на его рубашках, копалась в его телефоне и переписках, следила за ним.

Она не спала ночами, прокручивала в голове сцены их разговоров, ловила в каждом взгляде на других женщин измену. Лейсан не понимала, где заканчивается реальность и начинается её вымышленная боль от будущей измены. Кто ищет, тот всегда найдёт, она нашла любовницу мужа — губастую шлюху, которой он снимал квартиру и приезжал два раза в неделю, чтобы провести с ней время.

Лейсан смотрела на себя в зеркалом и не могла понять почему мужу её не хватает? Она ведь очень красивая, прекрасная хозяйка, преданная жена, умная, в постели делала всё, что он ей говорит и никогда не отказывала. Они даже пытались завести ребёнка. Наверное, она была недостаточно хороша. Её психоз перерос в новую стадию — «Я стану лучше! Только выбери меня!». Она сменила гардероб, училась быть своему мужу лучшей любовницей, но он всё также бывал у своей шлюхи два раза в неделю. Лейсан молча плакала в подушку, таких как Рустем нельзя обвинить в измене, они считают, что имеют на это право. Женщина должна терпеть. Она терпела и медленно сходила с ума.

Однажды ночью Лейсан проснулась от того, что его не было рядом, он говорил по телефону в гостиной. Голос его был резким каждое слово словно удар било её в солнечное сплетение и она не могла дышать.

— Ты решила меня в бараний рог согнуть своей беременностью?! Я не потерплю ребёнка от шлюхи! Избавься от него или я избавлюсь от тебя!

Лейсан прижала руку к своему животу, в ней билось маленькое сердечко, сегодня утром она сообщила мужу о своей беременности, он носил её на руках и признавался в любви. Она думала, что теперь всё изменится. Изменится, но не так, как она предполагала.

Лейсан стояла перед дверью квартиры, где жила любовница её мужа, если нельзя было поговорить с ним, то можно было попытаться с ней. Дверь была открыта, а квартира пуста, её покидали в спешке. Стоило ей выйти за дверь, как она провалилась в темноту, очнулась она, привязанная к койке в больнице, около кровати на коленях стоял её муж и целовал ей руки, смачивая своими слезами:

— Прости, Леся, прости, малышка. Прости меня!

Когда Лейсан узнала, за что он просит прощения и что теперь детей у неё никогда не будет, её кукушка покинула привычное место обитания и отправилась в кругосветное путешествие.

Чем больше Филин рассказывал о прошлой жизни женщины, которая была его невестой, тем больше Маруся злилась.

— Она убивала людей, а папа её прикрывал. Первой её жертвой была…

Маруся замотала головой и остановила поток его слов:

— Хватит! Я не хочу тебя больше слушать! Мне плевать на неё и её судьбу. Плевать, почему зная всё это, ты с ней был. Плевать на неё и на тебя тоже! Какова моя судьба? Она же в твоих руках по локоть в крови! Для меня будет пуля? У тебя там свои законы какие-то филиновские. По какой статье приговор? Говори и закончим на этом. Не хочу больше тебя слышать. Никогда…

Маруся не спрашивала, куда он её везёт, хоть в утиль, роботу было всё равно — до страданий Лейсан, до того, кто её довёл до такой жизни, до мужчины, что молча сидел рядом. Она не любила людей раньше, теперь просто ненавидела, потому что поняла, на что они способны. Машина остановилось у дома, где жила Синичка. Маруся медленно повернулась к Филину, он взглянул на неё ледяным взглядом:

— Если начнёшь распускать свой язык о том, что произошло между тобой, мной и Пиявкой, я тебе его укорочу, — холодно сказал Филин. — Я переведу тебе твои деньги сегодня, вычту все свои расходы, в том числе и за проживание в одноместной камере. С сегодняшнего дня ты больше не мой клиент. Дальше — сама. Тебе ничего не угрожает, не наживай новых врагов. Иди, Маруся, и учись жить, у тебя всё впереди. Забудь обо мне, как о самом страшном кошмаре.

— Ты не кошмар, ты — чудовище, который возомнил себя Богом…

— Плевать. Мой клиент всегда остаётся жив, даже, если ради этого мне приходится быть чудовищем.

Маруся открыла дверь и вышла из машины, вдохнув морозный воздух в лёгкие. После затхлой камеры это было самое настоящее счастье — просто дышать. Она, кажется, выбралась из клетки, или он только позволил ей так думать?

Филин смотрел ей вслед, он так и не сказал ей самого главного, а она не захотела слушать. Пусть так, это даже к лучшему…

Глава 43. Всё идёт по плану! Ну, почти…

Святослав Филимонов никогда не начинал что-то, даже совсем не важное, если у него не было плана. Идеального в своей замысловатости и сложности, чтобы никто не догадался, что у Филина на уме.

У него был план — помочь Марусе Дуровой, при этом получая ещё и удовольствие, до какого-то момента он его придерживался. Один день круто изменил всё…

О том, что в его плане появился фатальный изъян сообщила ему пожарная сигнализация, когда Пчёлка спалила ему кухню. Он бежал по ступенькам вниз, крича её имя, в эти секунды им управлял страх — что он её потеряет, также как и своих родных в дыму и гари.

Филин всегда держал всё под контролем, даже свои чувства, но в этот раз они его подвели. Сквозь эмоции, которые он с радостью испытывал к женщинам, зная, что срок их годности не долог, вдруг проклюнулось что-то, что заставляло его бояться за Марусю так, как он никогда не боялся за себя. Пока он вёз Пчёлку в загородный дом, где их ждала домработница-певица, он пытался оценить свои чувства к Марусе по шкале от одного до десяти. Всё было не так страшно, по крайней мере в цифровом эквиваленте. Можно немного повременить с ответными мерами.

Но когда он стал свидетелем скандала двух женщин и Маруся гордо ушла с одним чемоданом, шкала накалилась до предела, как и нервы Филина. Он слишком к ней привязался, ощущая всем телом, как страх потери щекочет каждую клетку. Это будет мешать ему мыслить рационально, если дело вдруг коснётся её жизни. Филин знал, что с Марусей пора расстаться. Она должна стать просто его работой.

Филин всегда хорошо делал свою работу, цена его ошибок — чья-то жизнь. Он играл этими жизнями, иногда ставя на кон свою, чтобы уравновесить чашу весов. Доигрался.

Сейчас перед ним стоял стакан, словно кубок победителя, непонятно, был ли он наполовину пуст или полон. Извечный философский вопрос.

После того, как он выпустил Марусю из клетки, пустым почему-то стал чувствовать себя он. Прежде чем выпить кубок до дна, ему нужно было распутать все ниточки разноцветных клубков, которые он запутывал долгие месяцы.

Если бы Филин не взялся защищать злого дядю Валеру, может, всё было бы гораздо легче, но получилось как получилось. Над Драгуновым нависла угроза, Филин прикрыл его собой и стал мишенью вместо него. Рядом рыжей тряпкой маячила Маруся, и так хлебнувшая немало людской злобы и ненависти, хотя на ней не было никакой вины.

Святослав каждый день собирался с силами, чтобы честно сказать ей, что она должна уйти — он даст ей денег на первое время, попридержав её основные финансы до лучших времён, когда закончится история Маруси с сестрой и мужем. В идеале — когда мажорка найдёт себя в жизни и перестанет её прожигать.

С её больной сестрой Филин держал руку на пульсе, когда Фрося собралась написать завещание, лишь бы ничего не осталось ненавистной сестре, он был тут как тут, подсунув ей адвоката и нотариуса, которые убедили её, что последняя воля будет исполнена согласно изложенному на бумаге. Филин порвал её на мелкие кусочки, пока Фрося отмечала свою мерзкую месть бутылкой коньяка. Одинокая, на пороге смерти, в доме, где её сестра жила раньше с мужем, а Фрося приходила туда украдкой, воруя у Маруси её «счастливую» жизнь. Предатели никогда хорошо не кончают, только Фросе никто об этом не сказал.

Пока младшая сестра упивалась своей местью, старшая в это время за неё переживала, ещё пыталась что-то наладить. Только в этот момент Филин до конца осознал, как сильно она умеет любить. Это был не страх остаться одной на всём белом свете, не наивная дурость, это была любовь — всепрощающая и искренняя. Он поймал себя на мысли, что хотел бы попробовать на себе хоть частичку любви Маруси. Иногда ему даже казалось, что она есть, но он отгонял эти мысли, ни к чему, чтобы она ещё больше страдала, влюбившись в очередного мерзавца в своей жизни.

К погибшему мужу не было даже крохи любви, в её глазах он видел только жалость — Маруся жалела его, тоже искренне, от всего своего большого сердца, которое она никому не показывала лишний раз, чтобы не дать «добрым» людям возможности воткнуть в него иголки.

После смерти Сени, она была растеряна и напугана, выбрасывать её, как кошку на мороз, было равносильно убийству. В это время ситуация вокруг Филина начала накаляться. Горец, жена которого надумала опозорить его разводом, готовился обнажить меч, чтобы начать рубить головы. Слух о том, что за злым дядей Валерой теперь стоит злой Филин дошёл до него. То, что обиженный муж начнёт действовать было вопросом времени. Вода в чане, где варились вместе Маруся с Филином начала медленно закипать, надо было выбрасывать Пчёлку оттуда, пока не стало слишком горячо.

Как дать понять другим, что женщина, с которой живёт Филин, ничего для него особо не значит? Завести ещё одну, а лучше много. Он стал часто наведываться в бордель, где проводил время с другими пчёлками, которые весь вечер сидели у него на коленях. Не больше. Он ведь обещал Марусе. Пусть Филин не был верен женщинам в полном смысле этого слова, но он был верен своим принципам.

Пока Филин скользил взглядом по гостям мужского клуба, выискивая новые лица, которые могли прийти сюда по его душу, пчёлки нашёптывали ему последние новости. Шлюхи всегда слишком много знали. Если их правильно спросить и доплатить, можно узнать много нового о тех, кто заказывал их в сауны и на закрытые вечеринки, особо одаренные интеллектом самцы брали красивых кукол на переговоры, чтобы потом снять стресс не отходя от рабочего стола. Одна из рабочих пчёлок невзначай шепнула:

— Эта певичка здесь кого-то ищет, осторожно расспрашивает про тебя…

— Интересно девки пляшут, — усмехнулся Филин, глядя на свою домработницу на сцене. — Эта ещё и поёт. Опасно — всё как я люблю…

Так в его плане появилась Лейсан, которая скорее всего собиралась воткнуть Филину нож в спину, за любимого мужа. Она либо всё вспомнила, либо нашла в борделе тех, кто был знаком с её мужем когда-то, и они рассказали ей, что с ним стало.

Филин начал уделять Лейсан показное внимание — ходил на её выступления, проводил с ней вечера, чтобы создать видимость близости для тех, кто мог за ним пристально наблюдать. Он вёл долгие беседы с девушкой за чашкой кофе, который она наливала ему в его же доме. Филин пытался разгадать её игру, она же пыталась стать ему нужной, окружить теплом и вниманием, окутать взглядом полным восхищения и интереса. Она будто пробовала на нём разные стратегии — то скромница, краснеющая от смущения, когда ей дарили цветы, то женщина, которая пела с томным придыханием на сцене, глядя в глаза только одному зрителю — Филину.

В её взгляде всё чаще мелькал огонь желания, которому он не позволял сильно разгореться, возвращаясь домой к Марусе раньше, чем между ними вспыхивал пожар. Ему нужно было собрать больше информации про Лейсан, прежде, чем выставить её фигуру на шахматной доске рядом с собой.

После одного из выступлений, принимая от Филина слова восторга и букет цветов, женщина, которая мозгами и воспоминаниями якобы застряла на отметке девятнадцать лет, осмелела — коснулась пальцами его скулы и нежно провела ими до щетины.

— В твоих глазах я вижу столько боли, которую, ты прячешь… Ты не любишь её, эту рыжую Пчёлку, но не хочешь причинять ей боль. Ты ведь её спас, ей некуда идти, ты жалеешь её. Но кто пожалеет тебя?

Филин улыбнулся про себя, он невзначай рассказывал Лейсан, про свои трудности в отношениях с Марусей, делясь наболевшим, а она решила этим воспользоваться. И всё же Филин отстранился от неё и уехал домой, где, обняв спящую Марусю, снова сказал себе: «не сегодня».

Он хотел расстаться с Пчёлкой красиво, сводить её на свадьбу к друзьям, потанцевать с ней в последний раз, посмеяться над её рваными телодвижениями в быстрых танцах и увидеть в её глазах что-то кроме печали и обречённости. Маруся предпочла остаться дома в своей раковине, Филин поехал блевать розовым шампанским от чужого счастья один, зато с подарком.

Невеста Алеся и жених Назар давно были женаты, просто торжественно отгуливали положенную свадьбу, немного приглашённых, красивый ресторан загородного клуба. Среди гостей с двумя нянями под руку бегали дети супругов Белозёровых.

Назар в тёмно-синем свадебном костюме, хоть и был похож на шкаф, но он удивительно гармонично смотрелся рядом со своей изящной невестой в белом платье из тонких кружев. Филин поднял в их честь бокал, радуясь за крепкую ячейку общества.

Когда Лейсан вышла на сцену и запела, Алеся прислушалась, растягивая пухлые губы в улыбке. Подарок Филина ей понравился.

Он внимательно калибровал реакцию Лейсан на свадебный антураж и обстановку, Свят не был до конца уверен, помнит ли она что-то с того вечера своей второй свадьбы.

Он ни капли не выпил, сел за руль, отпустив охрану и вёл машину по маршруту до своего особняка, на заднем сиденье сидела Лейсан, которая хотела поспать в дороге, но ей как-то не спалось. Она подпевала песням по радио, пока он репетировал в голове то, что хотел сказать Марусе прямо завтра — он устал тянуть себе нервы, а себя за яйца. Всё, что он мог дать Марусе — это его защита и классный секс, которого у них уже давно не было. По части отношений, когда мужчина помогает своей женщине пережить трудные времена, он был, как оказалось, полный импотент. Хотя раньше думал, что плечо у него крепкое, можно поплакаться, а он поддержит. Может, дело было в том, что Маруся не плакала, а молчала, ничего не просила, не хотела, особенно его.

Зато его хотела другая, взгляд Филина зацепился за её отражение в зеркале заднего вида, Лейсан перехватила его взгляд и медленно опустила бретельки своего платья вниз, обнажая грудь. Сначала мимо Филина пролетело платье, застряв на приборной панели, затем её трусики.

— Включи песню погромче, моя любимая, — проворковала Птичка, облизывая пальцы правой руки.

Филин забыл про дорогу, как завороженный глядя на женщину, которая опустила руку ниже по своему телу и сосредоточилась на себе, будто не замечая свидетеля. Святослав притормозил на стоянке у обочины подальше от других машин, он мог бы остановить и женщину, которая в данный момент ласкала себя, но не стал.

На неё нельзя было не смотреть, как она прикрыв глаза, слегка покачивает головой, будто прислушиваясь к своему телу, настраиваясь на свою волну. Филин не видел, что она делает рукой, но наблюдал за притягательным зрелищем — как женщина доставляет удовольствие сама себе и делает это ничего не стесняясь. Она мелодично постанывала, облизывая пересохшие губы, не открывая глаз, она дышала всё тяжелее, иногда задерживая дыхание и шумно выдыхая. Филин будто дышал вместе с ней, его лоб покрылся испариной от возбуждения, он был готов засунуть руку себе в штаны и снять напряжение после голодных недель без секса, но он лишь сильнее сжимал руль, наблюдая за своей пассажиркой.

Лейсан открыла глаза, когда была близка к тому, чтобы закончить свои ручные игры, она точно знала, что он на неё смотрит. Глядя ему в глаза через зеркало, она издала последний стон и растеклась довольной лужицей на сиденье.

Филин завёл двигатель и нажал на газ до упора. И так слишком долго тормозил. Перед ним давно не девушка девятнадцати лет, а женщина, которая за годы «амнезии» сделала крутой кульбит из любящей жены первого мужа в коварную соблазнительницу. Только отец держал её на коротком поводке, не отпуская далеко от себя. Ей ничего не угрожало, значит, опасна была она. Весь вопрос в том — насколько?

За оставшийся путь до особняка, Лейсан успела одеться и равнодушно смотрела в окно всю дорогу, они не сказали друг другу ни слова. Вместе вошли в дом, он захлопнул за ними дверь, Лейсан пристально наблюдала, медленно взмахивая ресницами, как кошка, играющая с добычей. Хищник подошёл к ней вплотную, вдыхая запах её желания.

Она подняла руку и провела пальцами по его губам. Филин ответил тем же, прижав своим телом к стене. Лейсан улыбнулась — так, как улыбаются женщины, которые понимают, что мужчины у них на крючке.

— Я покажу тебе, как женщина умеет любить…

— Покажи лучше, как она умеет трахаться.

— Одно другому не мешает, — усмехнулась она, прильнув к его губам.

Для Пчёлки Филин хотел казаться лучше, чем есть. Сейчас можно было не стараться, а просто упасть в грязь лицом и всеми остальными частями тела. Он упал в объятия Лейсан, затем они оба упали в кровать. Она цеплялась за него, оставляя следы на коже, будто выцарапывала его у другой женщины, к которой он столько раз уходил от неё, не притрагиваясь, не обращая внимание на взгляды, томные вздохи и намёки. Лейсан отомстила ему за всё — доводя его до исступления снова и снова, не выпуская из капкана своих длинных ног до самого утра. Филин отодвинул свою совесть подальше, выдвинув на передний план животный инстинкт. Надо быть мерзавцем до конца, иначе никто не поверит. Даже он сам.

— Извини, Марусь, ты очень хорошая, а я мерзавец, как я тебе и говорил. Не хотел тебя обидеть, но так получилось, немного выпил и захотел трахаться, — спокойно говорил Филин, глядя в глаза девушки, которая отвечала ему равнодушием. — Дело не в тебе, а в том, что поддатый мужчина не может отказаться от голой доступной женщины. Ты можешь жить здесь, пока не найдёшь себе жильё, я пока уеду, дам тебе денег, чтобы ты могла начать самостоятельную жизнь. Раз уж я не выполнил своё простое обещание, то компенсирую — считай, работал бесплатно. Ты мне ничего не должна. Ты должна самой себе — стать кем-то ещё, кроме дочери богатых родителей.

«Господи, что ты несёшь, Булат?» — корил себя Филин, пока Маруся не дала ему понять, что даже его не слушала и больше не собирается. Зато слушал он, очень внимательно, как она раскатывает перед ним правду, которую ждала всё это время от него.

Когда он увидел фотографии себя со стороны, у него прошёл холодок по спине. Насколько же он и его хвалёная «лучшая» охрана в столице оказались слепы в своей самоуверенности. Никто не заметил слежку. Конец Филина настанет очень быстро, если срочно не принять меры. Без отвлекающей его Маруси это будет гораздо легче.

Спустя пару дней Филин нашёл неприметного парня по прозвищу Крот — сисадмина, который в свободное время подрабатывал частным детективом. Копал он круто, поэтому теперь Крот работал только на него — должен был вскрыть всю подноготную женщины, которая погибла одиннадцать лет назад и неожиданно воскресла среди мертвецов. Как бы не старался Филин жить в мире людей, он всё время вращался среди животных — моржи, кроты, бандерлоги, птички и пчёлки…

Настоящее время

Филин залпом осушил бокал с виски, заглушая вину. Страсть к загадкам стоила жизни сестре Маруси. Пока он ждал информацию от детектива, оставив Лейсан после ночи, проведенной вместе, одну и в неизвестности, она будто почувствовала, что Филин далеко не отпустит от себя Пчёлку. Следила за ней, знала, что она ушла не далеко и будет мелькать перед его носом так или иначе. Убивать её было слишком опасно, а вот её младшую сестру легко. Фрося стала денежным мешком, который Лейсан вручила Марусе на блюдечке, чтобы мажорка получила своё и исчезла из её поля зрения.

С тех пор Филин держал Лейсан при себе, доказательств её вины не было, но и в её невиновность он не верил. Зато верил в Марусю, она никогда бы не пошла на убийство сестры, которое было выгодно лишь ей и никому другому.

Увидев Пчёлку с пистолетом в руке, вера его немного пошатнулась. Лейсан начала терять рассудок, ещё до того, как убила любовницу первого мужа, вместо которой оказалась на операционном столе, а Маруся потеряла всех своих родных и любимых. Чем не повод сдвинуться по фазе? Филин взял вину на себя. Это он виноват в том, что недооценил отчима и дядю Маруси, которые, очевидно, подливали масло в огонь, наворачивая круги вокруг Медовой пчёлки.

Один хотел снова получить себе послушную падчерицу, которая не сопротивлялась бы его извращенным желаниям, другой хотел хапнуть остатки денег, чтобы прожить последние месяцы, ни в чём не нуждаясь. Тогда Филин ничего этого не знал, как не знал, что отчим Маруси когда-то давно выписывал из-под полы сильнодействующие препараты для Лейсан, которую ими пичкал отец.

Оба родственника Маруси просто ждали, когда сумасшедшая девушка, у который был огромный пунктик насчёт неверности мужчин, закончит с Филином. Или его пришьёт Горец. Маруся же взяла в руки оружие и решила попутать всем планы.

В тот момент, она ещё сомневалась, целясь в Лейсан, но Филин видел в ней готовность ступить за грань, если она уже не ступила, с дядей и отчимом.

Филин был давно уже за гранью, ему терять нечего.

Он злился не на неё, а на себя, что может отнимать и спасать жизни, но не может заставить эту рыжую дуру жить! Он злился, что чуть не потерял Волчонка, из-за глупой Пчёлки, чуть не потерял её саму. Впервые Маруся чувствовала на себе его гнев, тот раз в клубе не в счёт, он действовал из страсти, а она… Когда он посмотрел ей в глаза после животного секса, Филин потерял дар речи, Маруся отдавалась ему — любимому мужчине, а он брал женщину, которая ему никогда не принадлежала, как бы он не удерживал её возле себя. Дурова оказалась здоровой на голову — вышла из игры, которая не приносила ей счастья.

Сидя в камере, она всё ещё отказывалась играть в его игры по её воспитанию. Ему ничего не оставалось делать, как выпихнуть птенца из гнезда. Расправив крылья, он всё ещё следил за ней зорким глазом, вместе с другими соглядатаями.

— Маруся от меня съехала, живёт в квартире сестры, она там ни разу была после её смерти, теперь оттуда не выходит, — отчитывалась шпионка под прикрытием с позывным «Синичка».

Когда Филин несколько месяцев назад обратился к ней с просьбой, она посмотрела на него, как на кусок чего-то дурно пахнущего. Он просил её поддержать Марусю, у которой заболела сестра и скончался муж.

— Я и так её поддерживаю, мы с ней переписываемся, — огорошила его Синичка.

Он об этом не знал, слишком глубоко в своей раковине закрылась Маруся.

— Тогда ещё одна просьба, Синичка, когда Маруся позвонит тебе и вдруг попросит переночевать или поговорить, не отказывай ей, пожалуйста. Только не говори о нашем разговоре. Это секрет, а ты прекрасно знаешь, что это для меня значит — секреты моего клиента и его жизнь.

— Надумал слить Мясорубку? — усмехнулась Синичка. — Это даже к лучшему: она классная, а ты подонок!

— Я прошу тебя, приюти её, пока она немного не оклемается, буду должен.

— Ладно, сделаю, папа говорит, если Филин просит, это вопрос жизни и смерти.

Синичке правда нравилась Маруся, иначе, такая же прямолинейная девушка не стала бы с ней даже здороваться.

— Что она там делает?

— Убирается, готовит квартиру к продаже, продала все ценные шмотки сестры Эдику. Как только вступит в наследство продаст имущество.

— А потом?

— Вроде собралась уезжать.

Она и раньше куда-то собиралась уезжать, только пропустила свой самолёт, сидя в камере Филина.

— Как она?

— Нормально, как обычно. Ты то как?

— Лучше всех.

— Ты точно подонок, Филин, — покачала головой Синичка. — У тебя невеста умерла, а у тебя лучше всех.

Лейсан пришлось спешно умереть в глазах общественности от внезапного разрыва аневризмы. Эта версия была лучше, чем убийство. Оно выглядело бы со стороны так, как будто Филин не справился со своей работой. Филин, на правах жениха, кремировал её тело. Нет тела — нет дела, а он снова завидный холостяк.

— Я её не любил.

— А Марусю прям любишь, ага! — закатила глаза Синичка.

— Саш, сделаешь ещё кое-что для меня, точнее для неё…

У мужа Маруси поднялась нога на жену, но не поднялась рука убить одноглазого пса своей жены, который вечно грыз ему ботинки и писал на кровать, где он спал. Он просто выбросил пёсика на улицу, последний подарок от родителей Маруси. Его подобрала сердобольная старушка и веселый кобель породы джек-рассел терьер скрашивал ей пенсионерские будни. Частный детектив Филина нашёл потеряшку.

Святослав, сидя в тонированной машине возле сквера, куда Синичка повела гулять Марусю, с замиранием сердца смотрел, как пенсионерка, спустила пса с поводка и он тут же кинулся на запах, который, казалось, потерял навсегда. Маруся споткнулась о собаку, которая кинулась ей в ноги, пока она пыталась встать, Одноглазый Джек Воробей облизывал ей лицо.

Синичка смеялась, Маруся плакала, не веря своим глазам. Бывшая хозяйка пса тоже плакала, хотя ей не на что было жаловаться, Филин ей заплатил столько, что можно было десять собак купить.

Человеку нужен человек, а если такового рядом нет, то можно и собаку. У Моржа были его верные псы, у Маруси одноглазый Воробей, у Филина — никого.

Только бутылка, которую он собирался распить в одиночестве средь бела дня в доме, который выставил на продажу. В доме, где он играл в отношения с сумасшедшей, хотя и сам недалеко от неё ушёл.

Зато Филин вынес для себя один важный урок — рутина семейной жизни убьёт его раньше, чем алкоголь, сигареты или рука убийцы. Он сам бы залез в петлю. Филин вздохнул, откупорил бутылку, но не успел налить в стакан этого пойла, как ему позвонили из его охраны, которая мониторила камеры вокруг дома 24/7:

— Шеф, тут ваша бывшая девушка только что перелезла через забор…

Филин не открыл ей дверь, когда она неистово молотила в неё кулаками. Нечего ей было здесь делать. Маруся бросила затею с дверью, отошла подальше и методично собирала мокрый снег в ладошки, лепила снежки и метала свои снаряды в окна. Периодически орала: «Выходи! Я знаю, что ты дома!». Филин молча наблюдал за рыжей шевелюрой из окна второго этажа, ждал пока она успокоится и уйдёт сама, но она только ещё больше распалялась.

— Выходи! Почему ты от меня прячешься?!

Маруся попала во все окна, в которые целилась, потом выдохлась, руки заледенели от снега.

— Ладно, жди! У меня в машине дедовский дробовик, сейчас принесу! Так и знала, что понадобится.

Стоило ей развернуться, как дверь позади скрипнула.

Филин втащил раскрасневшуюся и взмокшую Пчёлку в дом, где было стерильно чисто после выдворения вещей Филина и его «невесты» за порог. Он прижал Марусю спиной к входной двери и навис над ней, изо всех сих изображая из себя очень злого и страшного серого волка:

— Ты зачем пришла, Дурова?!

— Ты нехороший человек! — закричала она ему в лицо. — Нехороший! Думаешь, собаку мою вернул и стал для меня хорошим?! Нет! Ты всё равно нехороший человек!

— Я об этом знаю, а ты никак поверить не можешь? — усмехнулся Филин.

— Тебе нельзя верить, нельзя!

— Так не верь.

— Скажи мне правду! Всё равно скажи! — чуть не задохнулась Маруся, хватая ртом воздух. — Ты сказал, что если кто-то причинит боль твоему близкому человеку, ты убьёшь, не задумываясь. Я что, твой близкий человек?

Глава 44. Теперь уж точно всё по плану!

Самый одинокий человек в мире сидел на кровати и смотрел, как за окном забрезжил серый рассвет, который отнимет у него всё. Он ждал — час, два, пока за его спиной не началось шевеление. Филин сжал ладони в кулаки, заставив себя не оборачиваться. Он и так знал, как она сейчас выглядит и что делает. Она всегда просыпалась одинаково. Сначала Маруся медленно потягивалась всем телом, как кошка, поднимала ноги вверх и тянула носочки, затем тёрла глаза, контрольный зевок и можно вставать.

Его тело будто сдавило тисками — ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Он вздрогнул, когда Маруся прижалась к его спине своим горячим телом, обняв его обеими руками за грудь. Все волоски встали дыбом на его теле, когда её кудряшки начали щекотать ему кожу.

— Доброе утро.

Филин горько усмехнулся, он слушал бы эти слова по сто раз на дню, лишь бы только они были сказаны её голосом. Тиски стали ещё крепче, ещё немного и он из них не выберется.

Перед глазами вспыхнула огнём вчерашняя ночь.

Как он заткнул ей рот поцелуем лишь бы она не спрашивала, а он не отвечал. Вопрос так и повис в воздухе, пока двое им дышали. Вместо никому ненужных слов, Филин отлепил Пчёлку от двери и прижал к себе. Дурочка Маруся нет-нет да проявляет чудеса логики. Только от этого хуже будет им обоим.

Он покрывал её лицо поцелуями, будто старался поцеловать каждую веснушку на её носике и щеках, а она всё шептала: «Скажи! Скажи!». Тогда он начал действовать наглее, чтобы у неё не хватало дыхания разговаривать. Он снял с неё шапку, затем всё остальное, чтобы ещё раз увидеть свою нудистку во всей красе.

В этой комнате, на голом матрасе без подушек и одеяла, Маруся отдавалась своему любимому мужчине, шепча в ухо: «Я люблю тебя». Он брал, зная, что эта ночь последняя. Точно последняя. Маруся уснула в его объятиях, из которых он выскользнул, чтобы хоть чем-то её накрыть, чтобы не замёрзла. Он накрыл её своим пальто, обнял покрепче, и всю ночь не сомкнул глаз, чтобы не пропустить ни секунды последних часов рядом с ней.

Время вышло.

— Ты должна уйти, — хрипло выдавил из себя Филин.

— Почему?

— Потому что я не люблю тебя, Маруся, и никогда не полюблю. Это единственная правда, которая у меня для тебя есть.

Он знал, как хрустят кости, когда их ломают. Сейчас стояла подозрительная тишина, хотя ему будто раздробило все рёбра и вдавило вовнутрь, разрывая органы на кровавые ошмётки.

Филин ждал взрыва, который уничтожит всё подчистую. Маруся медленно отстранилась от него. Зашуршала одеждой, спешно одеваясь. Он стиснул зубы и смотрел только себе под ноги, лишь бы не зацепить её образ боковым зрением, чтобы не помнить ни её выражения лица, ни последнего ненавидящего взгляда, которым она его наградит.

Маруся спешно потопала к двери. Ни всхлипов, ни рыданий, только топот был нарочито громкий.

— Я на тебя обиделась, так и знай!

В пустом доме гулко отдавались её шаги, она бежала прочь, как от огня.

Паршивая жизнь Филина стала ещё паршивее, от понимания того, что где-то от обиды на него плачет Маруся Дурова.

Маруся не плакала. Что-то никак не получалось выдавить из себя слезу ради такого подонка, как его называла Синичка.

Она села в машину и доехала до места, где временно обитала. Загнав машину в гараж, Маруся остановилась перед особняком из жёлтого кирпича, в котором они жили когда-то с мужем. Он тоже её не любил. Никогда. Ни один мужчина в жизни её не любил.

— Ты ещё молодая, всё впереди. Целая рота мудаков, скорее всего, — вздохнула Маруся и побрела к дому. — Ты же Дурова, куда тебе нормального мужика-то встретить.

Она улыбнулась, когда услышала радостный лай. Зато у неё есть её Воробушек. Пусть всего лишь животное, но и Филин далеко не человек.

Больше всего Филин боялся, что Маруся что-то с собой сделает, что сдастся, когда он её добил своими словами. Каждый день, когда охрана отчитывалась, что в окнах ее дома зажегся свет или она вышла на улицу выгуливать Одноглазого Джека, Филин выдыхал, ожидая следующего отчета. Через несколько дней ему позвонил Крот:

— Мне написала девушка, из-за которой я следил за вами для её сестры. Нашла мой телефон в её компьютере. Просит найти одного человека, но я теперь только на вас работаю.

— Кого?

— Свою старую няню, не помнит ни её фамилии, ни адреса, только имя.

— Найди. Хоть из под земли достань!

— Это я могу, — усмехнулся Крот.

Маруся отправлялась в большое путешествие, она собрала сумку с вещами, посадила Джека на переднее сиденье и села за руль машины. Внутри всё дрожало от страха, но она упрямо стиснула руль и взглянула на своего пса, который крутился на переднем сиденье, любопытно выглядывая в окно.

— У меня, кажется, остался ещё один близкий человек, — потрепала Маруся пса по холке. — Может, она меня даже любит или ей нужна помощь. Надо спросить.

Некоторое время спустя

Филин сидел в своём кресле в офисе, закинув ноги на стол и кидал мячик в стену, тот отскакивал от неё, ударялся об пол и отскакивал обратно ему в руки. Он кидал его снова и снова. Так ему было легче сосредоточиться на своих мыслях.

Телефон завибрировал, он взглянул на сообщение — Волчонок, приглашала его на Новый год к себе. Филин ухмыльнулся, ещё одна женщина жалеет его. Мужчина в самом расцвете сил встречает семейный праздник один. До этого его брат по отцу из вежливости тоже предложил провести праздники у них с женой и детьми в Испании. Ида его пожалела, видимо. Филин отказался, как отказался от предложения Волчонка. Он купил билеты на горнолыжный курорт. Будет встречать Новый год в компании незнакомых людей или один в номере люкс.

Маруся будет встречать Новый год со своей собакой и нянечкой, которую привезла из Питера. Человек стайное животное, Маруся собрала свою. За ней всё ещё было наружное наблюдение, но Филин не видел её ни разу, не слышал её чарующего голоса.

Он кинул мячик в стену в последний раз, взглянул на часы и собрался на выход, через час встреча с Морозовым, опаздывать нельзя. В голове у Филина витала тысяча мыслей, пока он спускался по ступенькам до первого этажа и шёл к своей машине вместе с охраной, но когда он падал на землю с пулей в груди, мелькнула всего одна — жаль, что голос Медовой пчёлки он больше не услышит…

Алеся нетерпеливо взглянула в окно больничного коридора, нахмурила брови и тут же их расправила, надо следить за мимикой, а то морщинки появятся.

За её спиной в палате под охраной лежал Филин, ранение было не таким серьёзным, но когда он падал, ударился головой о бордюр — черепно-мозговая, отёк мозга. Она вздрогнула, когда на её плечо легла огромная ладонь её мужа:

— Ты зачем её к нему пустила?!

— Потому что она просила.

— Филин её отогнал от себя подальше не просто так! Он будет в ярости, когда её увидит!

— Плевать. Он и не узнает, если не очнётся.

— Завтра его брат прилетает, а ты улетаешь сегодня вместе с детьми. Я останусь с ним, — твёрдо сказал Назар, сжимая её плечо. — Филин долетался, настроил против себя всю диаспору этого Горца. Не в этот раз его убьют, так в другой.

Алеся медленно повернулась к мужу, тяжело вздохнула и обняла его ладонями за лицо.

— Зря он впрягся за дядю Валеру, и Горца этого разозлил, — покачал головой Назар. — Ему теперь похер и на жену, и на развод, и на Драгунова, ему жареного Филина подавай под соусом.

— Я никуда не поеду, Назар, я не оставила тебя тогда, а мы вдвоём не оставим Филина. Он всё сделал правильно, иногда за это прилетает. Дядя Валера борется за тех, кто слабее, Филин делает то же самое, только своими методами.

— Алеся, не спорь, ты уезжаешь! — повысил голос Назар, хватая её за предплечья. — Когда случается пиздец — все звонят Филину. Пиздец настал — звонить некому!

— Я уже позвонила, — тихо сказала Алеся, прижимаясь к груди своего мужа. — Он приедет сегодня.

— Я уже здесь.

Рыжеволосый мужчина в тёмно-синем костюме, с накинутым на плечи белом халате смотрел, как вздымается простреленная грудь пациента больничной палаты. Он сидел рядом с койкой на стуле уже полчаса.

— Моя умненькая дочь как-то сказала, что ты моё главное детище, — тихо сказал Быстрицкий. — Что ты самый несчастный человек, которого она знает и это моя вина. Я вылепил тебя по образу и подобию своему, но создал не человека, а чудовище, которым являюсь я сам. Прости меня, Булат, я заигрался в Бога, а ты всего лишь подыграл…

Морж издал вздох сожаления, глядя на мужчину, который завис между жизнью и смертью. Он видел перед собой всё того же шестнадцатилетнего мальчика, который потерял всех, кто был ему дорог. Он потерял не только это, но и направление в жизни, Сергей ему его дал, не предполагая, куда оно заведёт мальчика из татарской деревни.

Когда Быстрицкий узнал, как Булат отомстил Маркеловым, он ужаснулся, рассматривая фотографии с места преступления, где отец убил собственного сына. И ужаснулся он не от того, что увидел на фото, а от улыбки Булата, который сидел перед ним, будто хвастаясь своими достижениями.

— Я подсунул Маркелову-старшему любовницу. Не просто проститутка, а опытная гейша. Она на такое своих клиентов раскручивает, мама не горюй! Наверное, у неё талант к соблазнению мужчин, — хмыкнул Булат. — Эта шлюха окрутила Маркелова, он даже с женой развёлся по-быстрому, такой скандал устроил. Жениться только не успел. Пока он разводился она окрутила обоих сыновей, тоже слюни распустили. И что в ней такого? Обычная блядь, только красивая. Старший сын Маркелова пришёл к папе в гости, чтобы познакомиться с его невестой, а там его любимая сосёт у его младшего брата. Подрались, младший схватился за бутылку и разбил о голову старшего — мгновенная смерть, тут отец как раз пришёл. Словил состояние аффекта убил оставшегося сына и свою голую невесту, когда очнулся — пустил себе пулю в висок. Я, конечно, думал по-другому будет, хоть кто-то в живых останется, но получилось, как получилось.

Морж издал тяжёлый вздох, потерев переносицу и взяв вину за все эти смерти на себя. Когда-то он увидел в мальчике талант — он умел управлять самыми низменными страстями человека. Пока не так умело, прощупывая почву и глубину дна своих сверстников, которые работали вместе с ним в особняке у Сергея. Но мальчик постепенно учился, Морж помог, но не предполагал, к чему это может привести.

— И что ты собираешься дальше делать, Булат?

— Гулять, пока молодой.

— Это мудрое решение, потому как до старости ты не доживёшь, — покачал головой Сергей. — Но сначала, сделай кое-что для меня и прежде всего для себя.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты поехал в Москву и устроился на работу к своему отцу.

— Зачем?

— Узнай его поближе. Узнаешь — потом мне расскажешь. Только лучше тебе сменить имя, мало ли что, да и ты уже не Булат.

— А кто?

— Кто-то другой.

— Его семейка — это нечто! Особенно, сын, такой же мажор, как Маркеловы! Тусит по клубам с золотой молодёжью, девок шпилит без конца и края, — плевался Булат, после полугода работы на Ковалевского-старшего. — Но его отец…

— Твой отец.

— Может, и так, только я не его сын! Я ублюдок! Лучше им и останусь! Он ведёт себя так, будто он король! Для него нет ни принципов ни хера. Он своих работников за людей не считает! Они всего лишь челядь, которая его обслуживает! Он изнасиловал девочку-секретаршу прямо в своём кабинете, а потом сунул ей бабки и выгнал. Он урод моральный! Его надо убить, чтобы жизнь людям не портил своим присутствием.

— И ты таким станешь, Булат.

— Я теперь Святослав Александрович Филимонов, — оскалился Булат. — С чего это вы решили, что я таким же стану?

— У Ковалевского нет никакой морали, ты свою понемногу тоже подтираешь. Уже говоришь о том, что и его надо бы убить. Юра тоже считает, что нет человека — нет проблем, которые он создаёт. Ты станешь таким же как он, если продолжишь.

— Не стану! Я не он!

Булат настолько осмелел, что начал спорить с Моржом, чего раньше себе не позволял. Он обратно уехал в Москву и сказал, что дальше справится со своей жизнью сам. Тогда Сергей подумал, что яблочко от яблони недалеко упало, Булат почувствовал запах крови и власти над жизнью человека, и она его приманила. Маркеловых убил не он, но они его первые жертвы, будут и другие. В Булате кроме очевидных талантов и силы воли была какая-то ужасающая тьма.

Морж пытался что-то с ней сделать, но только увеличил тёмную бездну. Несколько лет Сергей издалека следил за «успехами» своего чада — Булат начал тонуть в своей тёмной бездне. Наёмник, что убивал с одного выстрела, беспринципный, жёсткий, он прогибал под себя людей, чтобы идти по их головам.

Маленькая ферма, которая стабильно приносила доход в его карманы, была не его уровень. Однако, Булат возвращался в свою деревню снова и снова. Морж считал, что как только он перестанет это делать, прежнего Булата уже не спасти.

Спустя четыре года перед ним сидел озлобленный зверь, с глазами хищника.

— Зачем ты пришёл, Булат?

— Я теперь Филин, меня зовут только так.

— Филин — символ мудрости, а ты образец глупости. Тебе больше подходит шакал, — вздохнул Морж. — Слышал, ты теперь правая рука Чистильщика, ну как тебе повышение?

— Я теперь знаю тысячу и один способ убрать кровь.

— И зачем ты пришёл?

— Помогите мне, пожалуйста…

Наверное, это были самые тяжёлые слова в жизни Булата, его лицо исказила судорога. Зверя будто загнали в угол.

— Я хочу завязать с этим. Я больше не могу, он меня не отпустит.

— Сколько жизней ты отнял за время, что мы не виделись?

— Много, — рухнула виноватая голова на плечи Филина.

— Из-за чего?

— Из-за денег, я просто хотел жить красиво, как вы.

— И стоило оно того?

— Нет. Я устал, я больше не могу! — стиснул зубы Филин. — Этот Чистильщик, он не убирает грязь, он её разводит! Отморозки убивают людей, зная, что за ними приберут! И становится всё хуже! Я убирал труп пятнадцатилетней девочки на прошлой неделе! Просто богатому извращенцу захотелось поиграть! Я не могу так больше! Не могу!

Булат схватился за голову и начал рвать на себе волосы.

— Помоги себе сам, мальчик. Ты сам по себе. Ты отнял столько жизней, что тебе никогда не вернуть этот долг миру. Я не этому тебя учил, Булат. Либо ты неверно понял мои уроки, которые я выучил на своей толстой шкуре Моржа.

Мальчик ушёл. Морж думал, что никогда его больше не увидит, но через пару лет перед ним сидел молодой красивый мужчина в стильном костюме-тройке с обворожительной улыбкой и блеском в глазах. Всё тот же хищник, но уже другой. Только просьба осталась той же.

— Помогите мне, пожалуйста.

— С чем, Булат? Я слышал у тебя всё хорошо, под тобой новый Чистильщик, у которого есть свои принципы. Грязи стало меньше, как и отморозков. Оставшиеся наёмники, которых ты не убил, тоже под тобой, боятся лишний раз патроны перезарядить без твоего ведома. Ты теперь охраняешь людей, спасаешь жизни, уважаемый человек. Так чем я могу тебе помочь?

— Помогите мне остаться человеком…

С тех пор Филин наведывался к Моржу регулярно, они много беседовали, ещё больше спорили, обсуждали сложные вопросы и самые тёмные дела. Быстрицкий был спокоен за Булата, он справлялся со своей тьмой по-своему — балансировал на грани белого и чёрного. Всегда в сером. Так было, пока не убили единственного человека, с которым он сблизился за всё время, следуя совету Моржа:

«Держи около себя хотя бы одного человека, который может сказать тебе правду в лицо без страха. У него должны быть такие качества, которых никогда не будет у тебя. Ты будешь тянуться к свету, а он не даст упасть тебе во тьму»

У Филина был лучший друг, ещё со времён работы на Чистильщика, такая же заблудшая душа, как и Булат. Вместе они выбрались из западни. Филин остался в роли санитара леса, а его друг зажил обычной жизнью, начал с чистого листа. Его убили, по вине отца Филина и он снова озверел.

В его мыслях и планах была только месть, не только своему отцу, но и своему брату. Булат появился на пороге Быстрицкого поздно ночью с одной и той же просьбой:

— Помогите мне остаться человеком…

— Прости, Булат, я тебя подвёл. Я не знал до конца, что значит быть человеком, но учил этому тебя, — прошептал Морж, опуская голову.

В последний раз с Филином они встречались в Провансе, он очень просил его приехать. Булат привёз свою «невесту», познакомить с Быстрицким. Они провели приятный вечер в компании с прекрасной Лейсан, которая светилась от счастья. Когда она уснула крепким сном от снотворного, что подсыпал ей жених, они с Булатом остались наедине, ему нужен был его совет. Вердикт Моржа был окончательным и не подлежал обжалованию после исследования материалов дела Лейсан:

— Она больна, это факт, но это не отменяет другого факта — ей нравится убивать, а ты знаешь, что это значит. Человек, которому нравится убивать уже не человек. Это не лечится, куда бы ты её не запрятал, от любой запертой двери рано или поздно найдётся ключ. Она выйдет и будет действовать также — искать типаж мужчин, которые априори не могут быть верными.

Эта милая девушка Лейсан убила одну любовницу первого мужа, потом нашла другую, затем решила, что виноваты друзья мужа, с которыми он ходит в сауну — их расстреляли вместе с проститутками, которых они заказали. Подозрения пали на Рустема, отец Лейсан подтвердил, чтобы уберечь дочь, итог — его убрали. Ещё одна травма для Лейсан, она решила уйти вслед за ним, прихватив беременную жену своего отца с собой в машину, которую направила в бетонную стену. Лейсан выжила, а Джамиля нет. Тогда отец Лейсан принял решение, что отвечать за грехи детей, должны родители. Он держал её на препаратах одиннадцать лет, но заболел, надо было искать новую няньку.

Её мать предпочитала держаться подальше и от сумасшедшей дочери, и от бывшего мужа, но он убедил её, что с ней всё нормально. Она выходит замуж за хорошего человека, друга Марата, который в курсе её некоторых ментальных проблем, но безумно её любит. Изменять ему это не мешало. Итог — поплатились все, даже её родители, которых она считала предателями.

— Иногда я сам чувствую себя сумасшедшим, подыгрывая ей, пока решаю, что с ней делать, — признался Филин. — Она ведь искренне верит, что беременна, считает дни до первого УЗИ.

Морж покачал головой, девушка Лейсан хотела начать жизнь с чистого листа с Филином, в котором почувствовала ту же тьму, что сидела в ней занозой. Только он с ней боролся, а она в ней растворилась.

— Она пыталась убить свою мать в больнице, когда ей стало чуть лучше, — сказал Филин. — Это мать ударила её по голове в ту ночь, чудом оставшись в живых. Женщина была в ужасе, что натворила её дочь. Человеческий мозг самый сложный орган в организме, которым люди мало пользуются, как вы говорили, — грустно улыбнулся Филин. — Пока Лейсан не помнила свою травму, она была нормальной. У неё был шанс начать всё сначала.

— Никто не может начать всё сначала, Булат, только усвоить опыт и идти дальше. Ты знаешь, что должен сделать, но решать только тебе.

Филин решил и сделал, Лейсан стала первой женщиной, которую он лишил жизни, сохранив чистоту души другой женщины. Той, о которой Булат говорил вскользь, когда они общались ещё раньше, но Морж видел, как его губы трогает улыбка, которую он изо всех сил прячет, когда говорит о ней.

— Прости меня, Булат. Я был тебе плохим советчиком.

Морж крепко сжал руку мальчика, медленно поднялся, чтобы выйти за дверь и сделать то, что должен был сделать его опекун.

В дверь неожиданно вошла девушка, кутаясь в облако рыжих кудрей. Её яркий жёлтый свитер резал глаза, будто солнечный зайчик.

— Ой, здравствуйте, а вы кто? — пробормотала она, прижимая к себе большую детскую книжку.

— Меня зовут Сергей Александрович Быстрицкий, а вы, наверное, Маруся Дурова, — улыбнулся Морж.

— Откуда вы знаете?

— Булат о вас рассказывал. Я вас оставлю, у меня есть важное дело, нужно защитить птенца, который давно выпал из гнезда.

Маруся проводила взглядом мужчину, села на своё обычное место рядом с Филином.

— Я тут книжку нашла, мне мама в детстве её читала. Ты меня несколько раз просил тебе почитать, а я дура, отказывалась. Щас почитаю, а ты слушай, не перебивай! — строго сказала спящему пациенту Маруся.

Для человека в коме время летит как пуля, для тех, кто за ним наблюдает тянется резиновой жвачкой, у которой нет ни вкуса, ни запаха. За это время Быстрицкий решил все проблемы Филина и злого дяди Валеры заодно. Морж защитил своего птенца, как обещал.

Маруся приходила к Филину девятнадцать дней подряд, сидела рядом, читала ему свои любимые книги, а он всё лежал и лежал, но отёк понемногу спадал, прогнозы были хорошие.

На двадцатый день её к нему не пустили, на двадцать первый в коридоре её встретила Алеся, которую Синичка называла Стервой. И всё же эта стерва по просьбе Саши, разрешала Марусе навещать Филина, хотя её муж, большая обезьяна, был против.

— Маруся, он не хочет тебя видеть, сказал, чтобы ты ушла и забыла о нём.

Дурова моргнула несколько раз, посмотрела на книгу, которую принесла с собой и протянула её Алесе.

— Вот, это моя любимая, я ему не дочитала позавчера. Передайте ему, пожалуйста. Это подарок на Новый год, — тихо сказала Маруся, опуская глаза. — И передайте ему, пожалуйста, что я на него больше не обижаюсь, а то стоит мне на кого-то обидеться, как он умирает. Я очень рада, что он жив. Спасибо вам большое. До свидания.

Алеся всё-таки была злой стервой, она оставила дверь приоткрытой, чтобы Филин всё слышал, как разбивает девочке, которая его любит, сердце. Второй раз.

Он же считал, что принял самое правильное решение в своей жизни. Его план был надёжен, как швейцарские часы, и только Морж понимал, что механизм даст сбой. Это всего лишь вопрос времени…

Глава 45. Маруськины сказки

Как Новый год встретишь — так его и проведёшь. Филин встретил его в коматозном состоянии. Больше месяца после выписки, он будто всё ещё в нём находился — плохо спал ночью, еле вставал утром, часто болела голова. Он позволил себе взять паузу, чтобы отлежаться, стараясь не думать о тех, чьи жизни он мог бы спасти, будучи в строю. Пусть пока этим займётся Назар, а Филин подлатает крылья.

В трудную минуту, оказалось, что Булат не так уж одинок. Его брат по отцу прилетел из Испании и оставался рядом, пока Филин не очнулся.

— Если бы ты умер, я бы тебя ещё и прибил, — первое, что услышал от Влада Филин. — Сонечка рыдает, потому что дядя Филин болеет, Котик плохо ест и только Димка сказал, что то, что не убивает Филина, делает его сильнее.

Улыбка Булата была шире, чем Гранд Каньон, когда он услышал о своих племянниках. Всё-таки хорошо, когда у тебя есть семья. Супруги Белозёровы тоже были рядом, Алеся будто отдавала ему долг за то, как Филин поддерживал её когда-то.

— Ты хоть и скотина пернатая, но я рада, что ты жив, прям как твоя Маруся Дурова, — фыркнула Алеся в своей стервозной манере.

Потом пришёл Морж, впервые он смотрел на него с тёплой, какой-то даже отеческой улыбкой.

— Выздоравливай и ни о чём не думай. Я всё решил. Ни тебе, никому другому ничего не угрожает.

Филину было плевать на себя, лишь бы девушка, которую он отогнал от себя прочь, больше никогда не приходила к нему за помощью и жила своей полной жизнью. Он как-нибудь сам, без неё.

Ещё одно утро, серое и безрадостное, в новой квартире, которую купил, чтоб не цепляться за старые воспоминания. Он взглянул на себя в зеркало над умывальником — почти две недели не выходил из дома. Вместо аккуратной щетины — заросшие щёки, вместо хищного взгляда — потухшие глаза. Филин дотронулся до шрама, что оставила последняя пуля, он не болел, но каждый день напоминал о том, что он потерял.

— Ничего, забудешь, — невесело усмехнулся Филин сам себе. — Может, ещё раз головой ударишься.

Весь день — бесцельное лежание на диване перед телевизором, перещёлкивание каналов, перерывы на еду и короткий сон. Ночь — накатила бессонница. Он ворочался с бока на бок, пытался смотреть фильмы, потом снова ложился. В три часа ночи его мучения оборвал звонок, значит, кому-то нужна помощь.

— Помоги мне, пожалуйста, квартиру в Москве купить, и мне нужно сделать операцию, договориться с врачами.

— Всё будет в лучшем виде! — заверил он Волчонка.

Выяснив всю ситуацию у Киры, он положил трубку и спокойно уснул, утром проснулся с новыми силами и желанием вершить великие дела. Если его близкому человеку нужна помощь, он её получит.

Через пару месяцев Филин был в строю, готов к бою, если понадобится, а пока занимался рутинной однообразной работой. Сегодня пришёл посмотреть на спектакль Волчонка, который она устраивала для своего бывшего мужа на вечере его триумфа.

Морозов достроил свой небоскрёб в Сити, из твёрдого бетона и холодного стекла, такой же, как он сам. Пока Север грелся в лучах славы, Филин неспешно прогуливался среди людей. Ничего не изменилось с его последнего светского хераута — кучки людей по деловым интересам, приклеенные улыбки, блеск бриллиантов и нищета душ.

Филин опёрся плечом о стену и стал ждать, когда же будет хоть что-то интересное. Женщина в красном это всегда интересно. Люди любят страдать, всё ещё думал Филин, но однажды им это надоедает. Кира пришла прекратить свои страдания. Филин внимательно смотрел на реакцию Севера, который спустя четыре года увидел свою бывшую жену. Святослав разочарованно вздохнул — реквизит на сцене театра и то выдаёт больше эмоций, чем эта глыба льда. Даже поцелуй принцессы не вывел принца из спящего режима.

— Нравится страдать — так страдай, — хмыкнул Филин, попивая безалкогольный тоник.

Он больше не пил, из-за алкоголя начинались головные боли, потом сердечные, что становились невыносимыми. Филин теперь тоже принадлежал к страдальцам, но искренне верил, что время залечит эти раны. Он забудет её, заменит на новую, может, тоже рыжую, ещё лучше. Голос сотрётся из памяти, как и черты её лица. Жаль правду, которую она бросала ему в лицо и шептала на ухо в их последнюю ночь не стереть.

У него вдруг мелькнула мысль, а как он будет себя вести, если вдруг увидит Марусю? Надо бежать от неё подальше — тут же решил Филин.

Филин бежал, очень активно, до самого конца этого паршивого года. Его работа кроме охраны чьей-то жизни состояла в том, чтобы на время стать частью этой самой жизни. Он наблюдал жизнь своих клиентов со стороны, разбирал на кусочки, склеивал, если ему за это платили. Таким же сторонним наблюдателем он был в семьях своих друзей. Белозёровы всё также звали его к себе на посиделки, в доме Волчонка он тоже стал частым гостем.

В этом году Кира вышла замуж, образовала свою счастливую стаю, в которой нашлось место приблудному Филину.

Сегодня он пришёл к Волчонку с подарками — у её дочки недавно был день рождения. Кира встретила своего друга в дверях, в белом переднике, с поварешкой в руке, у Филина тут же всплыл образ Лейсан в голове, который он быстро утопил обратно в пучину прошлого.

— Ты рано, муж ещё не пришёл, поиграйте пока, я доготовлю ужин, — улыбнулась Кира, обнимая его.

— Позвони ему, скажи, что к тебе в гости пришёл молодой красивый мужчина, он вернётся быстрее.

— Ты уже не молодой, Филин, смирись. Скоро будешь, как мой, весь в благородной седине, — вздохнула девушка.

Пока Кира возилась на кухне, Филин с её дочкой сидели за столом, девочка рассказывала ему о новом садике, как она с родителями была на море, недавно ходила в зоопарк. Он внимательно слушал, разговаривать с детьми ему нравилось гораздо больше, чем со взрослыми. Они были наивны, не умели врать, прям как Маруся.

«Стоп! Отставить Дурову!» — тут же одёрнул себя Филин.

Прошёл почти год, как он её не видел, ничего не знал о её жизни, наружное наблюдение он снял сразу, как вышел из больницы. Ей теперь было безопасно, ведь рядом не было его.

Слоняясь по вечеринкам и клубам, исключительно по работе, Филин в глубине души надеялся увидеть её рыжую голову, просто посмотреть на неё, узнать, как она. Мог бы спросить Синичку, но она ушла в затяжной ретрит, заморозила свой блог и уехала подальше искать себя и своё счастье.

— Папа! Папа пришёл! — закричала дочка Киры, спрыгивая с коленей Филина, как только хлопнула входная дверь.

Кира улыбнулась, вытерла руки и пошла следом за дочкой. Филину ничего не оставалось, как подглядывать за семейным счастьем, как одной рукой Морозов прижимал к себе дочку, а второй жену, целуя обеих в тёмные макушки.

Святослав отвернулся, морщась от боли, опять заныла старая рана. Ужин в чужом семейной кругу только её обострил. После они с Севером обсудили кое-какие дела в кабинете, потом Филин поднялся в детскую, чтобы попрощаться с мамой и дочкой. Перед распахнутой дверью он застыл, отчётливо слыша голос Маруси, которая рассказывала сказку про репку. Она что, няня Морозовых?

В детской комнате в уютном кресле расположились Кира и её дочь, они обе смотрели в планшет, откуда лился нежный голос Маруси.

Филин на ватных ногах подошёл к ним и взял планшет — подкаст с детскими сказками «Маруськины сказки», читает — Маруся Дурова.

Он не помнил, как вернулся домой, но отчётливо запомнил момент, как ночью, после трёх часов без сна его рука потянулась к телефону, чтобы написать Кроту — «найди Марусю Дурову». Филин дёрнулся, будто его ударили током, он сжал ладонь в кулак и выпил снотворного, следуя совету Моржа:

«Если не преследовать призраки прошлого, они быстрее сгинут во тьму»

Филин же будто упустил частичку света, но всё равно считал себя правым. Во тьме ему привычнее.

Зато треклятая Дурова начала его преследовать. Спустя пару месяцев Филин будто начал сходить с ума. Он начал слышать её голос повсюду! Если сказки он мог как-то обойти стороной, то вот с остальным стало сложнее. Сначала он услышал её по радио, когда стоял в пробке, она озвучивала надоедливую рекламу. Филин попросил водителя эту волну больше не включать. Потом вышел мультфильм, который активно пиарили на всех площадках, одну из главных ролей озвучила Маруся, которая там ещё и запела. Эта реклама звучала из каждого утюга, от неё было не скрыться.

Стены, которые возводил вокруг себя Филин, для её голоса была не помеха. Первый кирпич вынул он сам — зашёл на её страницу в соц сетях. Закрытый для комментариев профиль, никакой личной информации, только её достижения на поприще дубляжа: список из трёх фильмов, двух мультфильмов, озвучка нескольких сериалов на стриминговой платформе. Регулярно выходили сообщения с анонсами сказок, которые появились в подкасте. Она начала озвучивать аудикниги для электронных библиотек. Дурова активно себя пиарила, выкладывая смешные ролики со своей озвучкой за кадром, некоторые набрали несколько сотен тысяч просмотров.

Маруся себя нашла, а Филин будто потерялся, когда увидел её единственное личное фото. Улыбающееся рыжее солнышко на фоне морского побережья, её щёчки как-будто стали пухлее, но ей так было ещё лучше.

После того, как он подглядел кусочек её жизни, кирпичи из стены безразличия стали вылетать, как бронебойные снаряды. Он пересмотрел все фильмы с её озвучкой, понравился только один, но голос Маруси был великолепен везде. Даже её визги, когда героиня истерила.

Филина передёрнуло от высоких частот и улыбка расплылась сама собой, когда он вспомнил их первую встречу. Она визжала точно также — золотая девочка в беде, которая раздевалась посреди ресторана. Будто это было сто лет назад. Следом за просмотром сериалов и мультфильмов, прослушивания всех аудиокниг в её исполнении, Филин упал на самое дно — дошёл до сказок.

Теперь его бессонница была поводом побыть с Марусей в одной постели. Алеся рассказывала, что Пчёлка читала ему сказки в больнице, только Филин этого не помнил. Назар говорил, что когда он также валялся овощем несколько месяцев, он слышал голос своей Стервозинки, Филин же не слышал ничего. Её книга, которую она ему подарила так и валялась где-то в кладовке.

Маруся потёрла глаза, которые уже слипались, надо было идти спать, а она всё репетировала реплики для кастинга. Если её выберут, она будет закреплена за новой звездой Голливуда и станет её голосом в России. За две последние недели она пересмотрела ранние фильмы с её участием, копируя интонации. Маруся широко зевнула, встала из-за стола, чтобы выпить на ночь чай, но не успел он вскипеть, как кто-то позвонил в дверь.

— Чёрт, я что опять слишком громко? — закатила глаза Маруся.

Её соседи снизу несколько раз приходили жаловаться, что она слишком громко кричит. Дурова не кричала, это она петь пыталась. Ей пришлось брать уроки вокала, без песен в мультфильмах никуда. Маруся заглянула в глазок и увидела не соседей, а букет ромашек, проверила камеру у входной двери. Долго думала, стоит ли открывать и всё же открыла.

Филин прислонился плечом к дверному косяку и протянул ей цветы. Его глаза блестели слишком ярко, а аромат ромашек не мог перебить алкогольное амбре.

— Держи, Дурова, пришёл поклониться твоему таланту. Заколебала, если честно, — вздохнул Филин и начал стучать себе по виску двумя пальцами. — Вот тут вот уже у меня сидишь! Слушай, давай я тебе заплачу, сколько скажешь и ты закончишь свою карьеру, а? Помолчишь годика три-четыре, пока меня не отпустит, а то с ума сойду.

Дурова молча захлопнула перед ним дверь.

Он проснулся от смрада собственного дыхания, пропитанного перегаром. Голова гудела, а когда он открыл глаза, белый потолок чуть не добил его голову окончательно. Филин прижал ладонь к лицу, закрываясь от света, знатно он вчера напился, давно так не гулял. Где-то рядом послышались шаги, Филин встрепенулся, открывая глаза шире, вспоминая, где он оказался. Его ботинки стояли рядом с большим диваном, на котором он лежал, под пледом и подушкой под головой. Рядом на столике стояла бутылка воды и лежала пачка аспирина.

В горле сразу пересохло, а на губах появился солёный привкус стыда. Он выпил две таблетки и залпом осушил полбутылки воды. Пролежав ещё полчаса, он дождался пока таблетка подействует и, наконец, вышел из гостиной, нашёл в коридоре дверь в ванную, где немного умылся и привёл себя в порядок, чтобы встретиться лицом к лицу с Дуровой и попросить прощения.

— О, ты проснулся! Как самочувствие? Голова болит?

Голос Маруси чуть не сбил его с ног, когда он столкнулся с ней в коридоре. Всё то же рыжее облако волос на голове, все веснушки на месте, но, кажется, появились новые, белое воздушное платье резало ему глаза своей белизной, а Маруся обезоруживала искренней улыбкой.

— Болит немного.

— А спина?

— А что со спиной?

— Так я тебя цветами по ней отмудохала и по голове тоже, — хохотнула Маруся. — Хорошо, что розы не принёс, а то ещё и рожу бы расцарапала. Ладно, чувствуй себя, как дома, мне надо уходить через пять минут. Там на кухне нянечка испекла творожную запеканку, ешь.

Филин открыл было рот, чтобы извиниться и тоже уйти, но Маруся махнула волосами и убежала из коридора. Когда она вернулась, Филин открыл рот снова — у неё на руках был карапуз, по виду — ему не было и года, такой же кудрявый как его мама, только с тёмными волосами. Маруся, не спрашивая разрешения, отдала своего барашка Филину в руки, тот покорно взял. Малыш взглянул на незнакомого дядю и надул губы, собираясь плакать. Маруся взяла его ручку и поцеловала.

— Ванечка, нянечка в поликлинике, твоя няня Люда застряла в пробке — будет через полчасика. Поиграешь пока с дядей Филином. Говорят он ест детей, но я в это не верю. До вечера, мой сладкий.

Пока Филин медленно соображал, что сейчас происходит, Маруся быстро оделась и выскользнула за дверь. Малыш у него на руках залился громким плачем воздушной сирены.

— В маму пошёл, да? — хмыкнул Филин.

Его заторможенный мозг, наконец, задал ещё один вопрос в пустоту:

— А папа твой кто?

Маруся провела в студии звукозаписи шесть часов, потом пообедала, няня отчиталась, что мужчина, который утром был с Ванечкой, ушёл, стоило ей переступить порог. Маруся мотнула головой — пришёл, ушёл, какая ей теперь разница? Она не видела его год и четыре месяца. Он совсем не изменился, а она уже точно не та самая Маруся Дурова.

После обеда она успела заскочить по магазинам, заглянула в аптеку, забрать заказ для нянечки и вернулась домой, нагруженная пакетами, которые из её рук почти заботливо забрал Филин, встретивший её на пороге. Сообщение от няни, что мужчина опять пришёл, она пропустила.

— Ты чего здесь делаешь?

— Поговорить надо.

— Извини, мне не до разговоров, я весь день сына не видела, у меня дел полно, ещё порепетировать надо, — пробурчала Маруся. — Завтра приходи.

— Нет, мы поговорим сейчас!

Маруся упрямо дёрнула кудряшками, поджала губы и не произнесла ни слова, пока занималась тем, что ей было важнее, чем этот мужчина, которому приспичило поговорить. Он просидел в гостиной до самого ужина, пока Маруся носилась по дому, отпустив няню. Зина готовила ужин, пока Маруся вилась рядом с ней юлой с ребёнком на руках.

Филину оставалось только подслушивать, как Маруся весело щебечет, рассказывая своей нянечке новости за день. Зинаида была уже слишком стара, чтобы уследить за маленьким ребёнком, поэтому ей помогала ещё одна няня, пока Маруся работала. С её финансами, которые у неё остались после получения наследства, она могла бы и не работать, но выбрала реализацию таланта.

Святослава пригласили поужинать за общим столом, где две женщины молчали, только маленький Ванечка весело агукал, сидя за высоким стульчиком вместе со взрослыми. Филин не сводил с него взгляд. Если днём он убежал из этой квартиры, сломя голову, потому что плач ребёнка чуть не свёл его с ума, как и мысль, что он может быть от него, то сейчас Святослав пристально рассматривал маленького барашка, находя всё больше сходства с самим собой.

— Да, он от тебя, отчество деда, фамилия моя, — сразу призналась Маруся.

Она снизошла до разговора лишь, когда искупала ребёнка уложила его спать. Сейчас методично резала овощи для приготовления супа.

— Был ещё один кандидат в папашки, с которым у меня был защищённый секс в одном и том же месяце, что и с тобой. Марк увидел меня как-то с животом, а в его семье ведут строгий учёт внебрачных детей, так что мы сделали тест по моей крови. Он прыгал до потолка, что не отец. Так что прокололся в итоге ты.

Маруся громко расхохоталась. Она резала овощи, пока Филин нервно расхаживал по кухне позади неё, но резанула ему будто по горлу так, что он вздохнуть не мог. Через минуту он всё-таки сказал:

— Марусь, я не могу быть ему отцом, это опасно, пойми, что…

— Не надо мне ничего объяснять! — вскинула ладони Маруся, останавливая поток его слов. — Я не буду больше тебя слушать! Вон дверь, Филин. Не можешь — иди прямо в неё! Только молча! Я тебя и не прошу быть ему отцом. Я тебя впустила один раз, но второй — я тебе дверь не открою. Будешь ломиться — у меня всё ещё есть дробовик. У нас с Ванечкой и нянечкой и без тебя всё хорошо. Но я подумала, может, у тебя плохо, раз ты пришёл среди ночи — пьяный вдрабадан и попросился переночевать, чтоб я почитала тебе сказку.

Маруся нацепила на уши свои большие наушники, что лежали у неё на плечах, отвернулась к кухонной столешнице и продолжила своё занятие, не глядя на мужчину, который точно знал, что надо бы ему на выход. Это правильно, со всех сторон. Маруся, казалось, о нём забыла, методично избавляя картофелины от кожуры, а Филин всё смотрел, как Медовая пчёлка готовит ужин. Она теперь умела готовить, наверное, материнство её сильно изменило. В её движениях было столько домашнего тепла, никакой суеты и нервов.

Она, похоже, отпустила Святослава, чувства к нему тоже, в её жизни теперь другой мужчина, пусть маленький, зато любил её в ответ. Филин присел на краешек стула, будто украдкой, без разрешения хозяйки и продолжал смотреть, как Маруся управляется на кухне, что-то мурлыкает себе под нос, поёт отдельные слова. Она, наверное, думала, что он ушел и ни разу не посмотрела в сторону двери на кухне. Марусе было всё равно, она просто хотела дать шанс отцу своего ребенка быть хотя бы с ним, а он только что пытался от него отказаться. Ему будто стало трудно дышать, он ослабил галстук на шее, а потом и вовсе его снял. Он привык принимать взвешенные и продуманные решения, Маруся же раз за разом ставила его в тупик — предлагая решать прямо здесь и сейчас, обрубая все пути к тому, чтобы потом переиграть ситуацию.

Филин резко дернул головой в сторону громкого звука, Ваня заплакал в детской. Святослав поднялся и пошёл на зов своего сына — решение принято, пути назад больше нет. Груз последствий, которые ещё даже не наступили, тонной мокрого песка упал ему на плечи.

Глава 46. Я украл своё

Маруся впустила Филина в жизнь своего сына, но не в свою. Она не разрешила ему забирать Ваню на прогулки, только приходить к ним домой и общаться в присутствии нянек. Она жила в большой светлой квартире с видом на парк, три комнаты для каждого члена семьи, маленький рабочий кабинет Маруси, где она записывала подкасты, и гостиная. Филину ничего не оставалось делать, как наблюдать за Марусей и её жизнью со стороны. Маруся очень изменилась, стала серьёзнее, меньше спала, больше работала, как рассказывала Зинаида, с которой Филин довольно быстро нашёл общий язык. Дурова много времени уделяла работе. Первое серьёзное предложение поступило, когда она была на шестом месяце. Маруся так воодушевилась, что проработала до самых родов.

Через месяц после рождения ребёнка — ещё одно предложение. Маруся погрузилась одновременно и в материнство, и в свою профессию. Она даже стала выглядеть иначе, сменила стиль. Вместо хаоса из кудрей на голове чаще всего теперь был пушистый пучок, в который были воткнуты карандаши, что она доставала оттуда, чтобы записать что-то в своих сценариях, которые таскала по всему дому и репетировала на каждом шагу. Её слушателем был Ваня, который пока не понимал, о чём говорит с ним мама, но пытался ей отвечать.

Маруся теперь была чем-то похожа на хиппи, вместо нарядов ядрёного цвета — летящие платья в стиле бохо, приятные глазу осенние тона, которые так шли её рыжим волосам.

Филин не мог сдержать улыбки, когда смотрел на своего сына на руках у Маруси. Она постоянно тискала его, как мягкую кудрявую игрушку, целовала, много с ним разговаривала. Зинаида часто включала для Вани сказки его мамы, когда она долго была на работе, так он успокаивался.

Постепенно мальчик привыкал к новому дяде, который приходил к ним домой, он почти не плакал, если тот брал его на руки, потом даже начал улыбаться. Только пёс Джек, который, видимо, считал себя защитником всего семейства никак не принимал мужчину, который начал щекотать ему нос своим запахом парфюма. Филину приходилось прятать свои ботинки в шкафу, подальше от пса. Кобель всегда слегка порыкивал, когда Филин брал Ваню на руки и тот начинал хныкать. Филину очень повезло, что когда он остался с сыном один на один в день знакомства, Джек лежал в ветеринарной клинике под капельницами несколько дней. Отравился, сожрав три упаковки детского питания. Спустя пару недель, Джек хотя бы перестал рычать, но всё ещё наделся, что Филин потеряет бдительность и оставит без присмотра свои ботинки. Вот тогда он ими займется.

Филин никак не мог поверить, что Ваня его сын, и не представлял, что теперь с этим делать, потому просто приходил и держал его на руках, или смотрел, как он быстро ползает по дому. У Филина всегда на всё был план, теперь он ничего не планировал, будто плыл по течению, вырывая свободные минуты и часы, чтобы прийти в дом к Марусе, которая его будто не замечала.

Она равнодушно кивала ему, когда он приходил, также равнодушно прощалась, забирая у него сына. Никогда не спрашивала, когда он придёт снова, просто знала, что придёт. Филин чувствовал себя каким-то приживалой в её маленькой семье, где его просто терпели по факту родства генов с одним из членов. Он приходил, каждый раз натыкаясь на стену из её безразличия, потом он понял его причину, увидев её как-то в ресторане с мужчиной. У них было свидание…

Филин забыл о чём говорил с собеседником, когда в зале, недалеко от них заметил рыжую шевелюру, к которой прилагалось красивое вечернее платье и молодой парень, который вежливо придвинул стул даме. Сегодня Филин заглядывал к сыну, Маруси в субботу вечером не было дома, Зина сказала, что она пошла на балет, не упомянула только, что не одна.

Святослав не мог оторвать взгляд от весёлой Пчёлки — она жужжала с мужчиной, который улыбался ей во все зубы. Филин придирчиво осмотрел его — не такой красивый, как он, совсем не богатый, судя по костюму и по тому, как смотрит в меню. Золотая Пчёлка, скорее всего, будет платить за себя сама — она заказала из меню всё своё самое любимое. Ловя взглядом их движения и мимику, Филин определил, что это их первое или второе свидание, секса точно пока не было, судя по тому, как Пчёлка реагировала на его случайные прикосновения к себе.

Маруся в упор не замечала Филина, глядя только на своего визави, а Святослав стирал зубы в порошок.

Пока он тормозил, не зная, как подступиться к ледяной королеве, которой вдруг стала огненная Пчёлка, другие приглашали её на свидания. Только вот что он заметил — Маруся-то стала неплохой актрисой, может, и врать научилась?

— Зачем ты это делаешь, Маруся?

Она вздрогнула от неожиданности, когда в женском туалете раздался голос Филина. Рыжая уставилась на него, широко распахнув глаза. Он как ни в чём не бывало, прислонился к стене плечом, сложив руки на груди и глядя на неё тем самым взглядом, которым раньше смотрел на неё, когда она была без одежды.

— Что делаю?

— Притворяешься, что он тебе, пиздец, как интересен.

— Все притворяются, Святослав, такова жизнь, — вздохнула Маруся, вытирая руки маленьким свёрнутым полотенцем.

— Тебе это не нужно, Пчёлка, — покачал головой Филин. — Если тебе что-то не нравится, вставай и уходи.

— Он мне нравится, — тихо сказала Маруся. — Стёпа хороший парень, мы с ним над одним фильмом вместе работали. Много всего интересного рассказывает, у него опыта побольше, чем у меня.

— Из-за этого спать с ним не обязательно! И, кстати, готовься доставать свою золотую карту, счёт у вас будет пополам.

— Да пошёл ты, Филимонов, тебя спросить забыла, что и как мне делать! — взвизгнула Маруся, кидая в него полотенце. — Так и знала, что настанет этот день, когда ты начнёшь меня чему-то пытаться научить! А чего со сменой подгузника не помогаешь? Потому что испачкать боишься рубашки свои белые? Почему не советуешь, какие памперсы лучше взять? Потому что не знаешь! Я взрослая женщина, сама разберусь, как и с кем мне общаться! Не лезь! И, кстати, нам пора обсудить график твоих встреч с Ваней, а то надоело на тебя вечно натыкаться, как домой прихожу.

— Я живу не по графику, ты же знаешь.

— А я по графику! Не впишешься — твои проблемы! — сверкнула глазами Маруся. — Только попробуй ещё раз высказать своё мнение насчёт моих отношений. В первый раз у меня что-то по-нормальному происходит, а тебе прям надо всё испортить!

Маруся выскочила из туалета, как ошпаренная, а у Филина расплылась улыбка на лице. Если бы ей было всё равно до него, она бы себя так не вела. Когда он довольный вышел в зал, кавалер Маруси понуро сидел в одиночестве, Пчёлка улетела домой.

Всю ночь Филин решал моральную дилемму — он не мог быть с ней, но он хотел быть с ней, чёрт побери! Пора снимать машину с ручника и мчаться на всех скоростях, а там будь, что будет. Хоть бетонная стена, о которую он разобьётся.

Маруся ещё раз проверила адрес в телефоне, место для кастинга было, мягко говоря, странноватое, ресторан в старинном здании, куда её проводил лакей в ливреях. Он жестом указал ей во внутренний дворик, где располагалась беседка, украшенная цветами. Внутри был накрыт стол на две персоны, Маруся явно пришла не на кастинг, куда её так активно зазывали, даже машину прислали.

Внутри неё поднялась волна страха, она слышала, что у актёров, даже из дубляжа, бывают сталкеры, которые готовы пойти на всё, чтобы заполучить себе желанную звезду с неба. Хотя Маруся себя таковой не считала. Она сунула руку в свою сумку и крепко сжала перцовый баллончик.

— Эх, Маруся Дурова, ты до сих пор такая доверчивая, — усмехнулся голос Филина за её спиной.

Она развернулась. Увидев его насмешливый взгляд, Маруся процедила сквозь зубы:

— Обманул меня, да? Доволен?

— Ты пришла, очень доволен, — широко улыбнулся Филин. — Присаживайся, я тебе твой любимый стейк заказал.

— Мои вкусы изменились, я теперь острый чили люблю!

Острое облачко перцового аэрозоля ударило птичке в глаза и мир будто вспыхнул огнём. Резь была такая, словно кто-то натёр веки раскалённым стеклом, потом стало нечем дышать. Его лёгкие судорожно сжались, горло раздирало от перца.

Слёзы хлынули сами собой, превращая всё вокруг в размытую кашу. Колени подогнулись — от боли, злости и полной беспомощности, и он упал на землю. Филин пытался вдохнуть, но каждый вдох — был как удар в грудь.

— Чёртова Дурова… — прохрипел он, на последнем издыхании.

— Чёртова Дурова теперь точно знает, что делать с врунами!

Филин зарычал от злости, ударяя кулаком по земле. Вдруг случилось неожиданное — холодная вода хлынула на его обожжённые веки. Он застонал, кто-то лил ему ещё и ещё, пока резь хоть немного не отпустила. Разлепив глаза, Филин увидел хмурое лицо Маруси с графином воды в руках.

— Не обманывай меня больше, это неприятно, — пробурчала она. — Извини, я первый раз пользуюсь. Не знала, что так сильно будет. Ты чего меня сюда позвал?

— На свидание.

— По-нормальному нельзя было спросить? Я бы отказалась, как-то это не хорошо, с двумя мужчинами сразу на свидания ходить.

— Ходи с тем, кого любишь, Пчёлка, — ухмыльнулся Филин.

— Ты на себя намекаешь? Я не люблю тебя.

Эти слова будто облили его ведром холодной воды, дышать снова стало тяжело.

— Я даже имени твоего не знаю, Филин. Ты Булат или Святослав? Почему? Зачем? Ты постоянно врёшь, манипулируешь, играешь с людьми. Я больше не твоя Медовая пчёлка, которой ты вешал лапшу на уши. Если ты начнёшь врать нашему сыну или учить его тому же, что умеешь лучше всего сам — ты его больше не увидишь.

— Если я скажу тебе про себя правду, Маруся, ты больше не захочешь меня видеть, — горько усмехнулся Филин.

— Ты даже не попробовал, а теперь уже и не надо…

После этого неудачного свидания Филин долго думал, с какой стороны подлететь к Пчёлке. Он теперь приходил строго по графику, который она для него составила, её, конечно, дома никогда не было.

Но как-то он всё же застал её, сразу решил сделать предложение:

— Марусь, у Вани ведь есть загранпаспорт? У меня брат по отцу живёт в Испании, у него недавно родилась дочка, я хотел бы на неё посмотреть и познакомить Ваню с ними. Поедем вместе? Выберем время, когда тебе удобно.

— Хорошо, выберем.

Только у Маруси его никогда не было. Филин напоминал раз за разом, потому поставил вопрос ребром, что они едут в эти выходные.

— Я в эти выходные уезжаю, — потупила будто виноватый взгляд Маруся, которая кормила сына обедом на кухне.

— Куда?

— Загород, меня Стёпа пригласил, свежим воздухом подышать.

— И, видимо, не только воздухом? — усмехнулся Филин. — У вас, смотрю, всё серьёзно.

— Да. Я с Ваней поеду, хочу чтобы они познакомились.

— Ты не поедешь с нашим сыном к мужику, с которым собралась трахаться! — выпалил Филин.

— Да ты охренел что ли?! — взвизгнула Дурова.

Так начала их первая ссора на повышенных тонах…

На крики Маруси и Вани, который маму во всём поддерживал, выбежала Зинаида и схватилась за сердце. Закончилась ссора тем, что Джек, наконец, защитил своих хозяев по-настоящему — вцепился в ногу ненавистного мужчины, от запаха которого он постоянно чихал.

Филин покинул гнездо Дуровой униженным и оскорблённым, да ещё и покусанным, с жалом Пчёлки прямо в сердце.

— Ничего, Дурова, я тебе отомщу ещё, — процедил он сквозь зубы, рассматривая укус на ноге. — Уколы от бешенства только сделаю…

Два месяца спустя

— Вла-а-а-а-д! Твой брательник где-то ребёнка украл!

Филин прыснул от смеха, слыша бешеный крик Иды, который раздавался из дома, откуда высыпали трое его племянников: восьмилетние Соня и Котик, и большой взрослый парень Дмитрий.

— Дядя Филин, нельзя чужого ребёнка красть, — осторожно заметила Соня, разглядывая мальчика у него на руках. — Тебя же посадят в тюрьму!

— Не бойся, Сонька, Филина ещё надо поймать, — хмыкнул Дима.

Святослав улыбнулся своей восьмилетней племяннице, которая как и Маруся была счастливой обладательницей кудрей, только блондинистых.

— Это мой ребёнок, Соня, твой двоюродный брат.

— А где его мама?

Со ступенек крыльца дома к нему приближались его брат, русоволосый высокий мужчина, с широкими плечами, и его жена, — воинственно настроенная женщина, которая собралась защищать права неизвестной матери, у которой Филин украл сына. Он так и сказал, когда первой его встретила Ида: «Я забрал ребёнка у его матери. Родила без моего ведома, считай, украла у меня яичко из гнезда! Кукушка!».

Светлые глаза Ковалевской вспыхнули нехорошим огнём, она тут же взметнула своими длинными тёмными волосами и поспешила домой, звать на выручку мужа.

Филин оправдался перед обоими c виноватой улыбкой на лице:

— Ну, во-первых, не украл, а позаимствовал. Во-вторых, только половину, вторая — моя по праву!

Ида переглянулась с Владом и открыла рот, чтобы сказать всё, что она думает о брате мужа. Филин её опередил, подозвал няню, с которой они вместе приехали на машине и передал ей ребёнка.

— Детишки проводите Наталью Петровну в дом, жарко тут у вас в Испании, человек пить хочет. Подождите нас на террасе около бассейна, мы сейчас по-взрослому поговорим.

Когда они остались втроём, Филин улыбнулся разъярённой Ковалевской, которая очень остро отреагировала на его киднепинг, как он и ожидал. Не успел он начать объясняться, как позади раздался пронзительный визг.

— Ах ты Пернатая скотина, ребёнка у меня украл!

Ковалевские удивлённо смотрели на рыжую женщину с бешеными глазами, которая непонятно как оказалась на территории их виллы и приближалась к Филину с явным намерением его убить голыми руками.

— Я всё объясню! — выставил в её сторону ладони Филин. — Я имею право!

Ида в ужасе схватилась за своего мужа, когда рыжая фурия накинулась на Филина, от неожиданности он упал в траву, и женщина начала неистово лупить его ладонями по груди и рукам. Оседлав его, как коня, она изрыгала из себя проклятия в сторону животного, которое разлучило мать и сына.

— Влад, сделай что-нибудь! — закричала Ида, тряся за руку застывшего на месте мужа.

Филин вместо того, чтобы защищаться, вдруг затрясся от хохота:

— Всё, Пчёлка, хватит, спектакль окончен!

Рыжая девушка тут же перестала его избивать, нагнулась над его лицом.

— Я не слишком сильно?

— Нет, в самый раз, они же поверили!

Ковалевские молча смотрели, как девушка чмокнула его в губы, слезла с Филина, быстро встала, протянула ему руку, чтобы он поднялся с травы. Он обнял её одной рукой за талию, целуя в щёку. Филин повернулся к Иде и подмигнул:

— Один один, Ида. Ты меня тоже как-то развела! Я тебе отомстил! У нас же все семейные посиделки мордобоем сопровождаются, да? Принимай в семью! Не Ковалевская, конечно, и даже не Филимонова, просто Маруся Дурова — моя любимая женщина и мать моего сына.

— Здравствуйте, приятно познакомиться, — расплылась в улыбке рыжая. — Мы неделю драку репетировали! Круто получилось?

— Я щас убью тебя, родственничек! — ринулась к Филину Ида и если бы её муж вовремя не перехватил её за талию, то она устроила бы настоящий мордобой, как и положено.

— Да, ладно, тебе, Ида, вот такая у нас семейка долбанутая, не привыкла ещё?

Ковалевские переглянулись между собой. Да, они немножко об этом забыли, размякли в своём семейном счастье.

— Пойдёмте за стол, познакомимся, — вздохнула Ида. — Расскажете, как так получилось, вообще. Как познакомились, потом ребёнка родили.

— Да очень просто познакомились, Идочка наша любимая! Прихожу я как-то в ресторан, а там Маруся трусы снимает у всех на глазах, вот думаю — точно моя баба, надо тёпленькой брать!

— Так ты бы в стриптиз сходил, там все бабы твои, если приглядеться, — фыркнула Ида.

— Ну не, у моей Маруськи ещё и дробовик есть, тут вообще без вариантов было!

Рыжая девушка в это время ржала конём, сгибаясь пополам да ещё и прихрюкивая от смеха, пока Филин смотрел на неё влюблёнными глазами. Ковалевские удивились от этого больше, чем от всей драки, которую устроили эти двое ненормальных.

Филин, наконец, оказался в кругу своей семьи, где его приняли, да ещё и вместе с его Марусей и ребёнком. Пока Влад показывал Марусе их виллу, Филин познакомился с горластой племянницей, а Ида держала на руках его сына, с улыбкой рассматривая кудрявого мальчика, который был очень похож на брата мужа.

— Эх, Филин, может, хоть теперь женишься и остепенишься? — вздыхала она.

— Это вряд ли, Ида, за таких как я не выходят замуж, да и жениться мне противопоказано.

— А Маруся-то твоя об этом знает?

— Да, мы с ней всё обсудили. Пчёлке, если правду не сказать, она не дробовик достанет, так перцовый баллончик.

Чтобы завоевать Марусю Дурову обратно, Святославу пришлось испытать на себе её гнев, а потом всего лишь поговорить с ней по-чесноку…

Глава 47. Всё в твоих руках

Два месяца назад

Филин придумал тысячу и один способ, как не дать этому Степану украсть у него Пчёлку вместе с их птенчиком.

Ни один из них не понадобился, Маруся никуда не поехала, об этом он узнал от Зинаиды, которая ему позвонила и дрожащим голосом попросила о помощи:

— Ваня заболел, Маруся очень переживает, не могли бы вы приехать, её успокоить?

Филин успел сделать только один укол от бешенства, ещё не факт, что он сможет кого-то успокоить, но он всё равно приехал. Его близкому человеку нужна была помощь, пусть и не он сам.

В доме стоял громкий крик ребёнка, лай собаки и плач женщины, только Зинаида молча пила корвалол.

Маруся с красными глазами, носилась по детской с сыном на руках и прижимала его к себе. У неё была истерика, которую он видел у Маруси впервые.

— У него температура! Врач был, сказал, что это всего лишь простуда, я дала лекарство, но температура не спадает! Почему он такой горячий?! Что с ним?

Святослав снял пиджак и засучил рукава, забрал у неё сына, который плакал не от того, что болел, а от того, что будто чувствовал состояние своей мамы.

— Марусь, иди на кухню, тебе нянечка корвалола накапает. Чаю выпей с ромашкой, я тут сам разберусь.

Дурова возражать не стала, молча покинула помещение. Филин опустился на корточки и взглянул в глаза Джека, который зарычал на него.

— Я тебя пристрелю, шавка, если не заткнёшься. Моему сыну нужно поспать, — тихо сказал псу Филин.

Тот, что удивительно, его понял. Кажется, у их стаи появился кандидат в вожаки…

Ваня уснул в своей кроватке, пёс охранял его сон лежа на полу рядом, Маруся задремала на кресле возле них. Один Филин бдел и пил чай на кухне, Зинаида подкладывала ему сладкие плюшки.

— Маруся всегда так переживает, когда Ванечка болеет. Не знаю, как её успокоить, а уж когда у неё нашли шишку в груди, я думала скорую вызвать, она так плакала…

— Что? — встрепенулся Филин. — Что у неё нашли?

— Не злокачественная, после родов вырезали, всё хорошо, — успокоила его Зина, тяжело вздохнув. — Маруся, наверное, поэтому так погрузилась в работу, в заботы о Ване, ни минуты покоя — это помогает ей не думать о плохом. У неё ведь в семье все женщины умирали ещё до пятидесяти, у всех одно и тоже. Фрося совсем рано ушла, а ведь она младше Маруси…

Филин просидел в раздумьях до самого утра. Когда-то он боялся, что кто-то насильно отнимет у него Марусю, если она будет рядом с ним. Но совсем забыл, что пока он тянет время, оно может просто закончиться.

Увидев его утром на кухне, Маруся слабо улыбнулась:

— Ты здесь… Ваня ещё спит, температуры нет. Спасибо, что вчера взял всё в свои руки, а то я что-то расклеилась…

Булат кинулся к ней, крепко обнимая Марусю, которая замерла в его объятиях, прижимаясь к его груди.

— Я хочу быть с тобой, — тихо сказал он.

— Ты же меня не любишь и никогда не полюбишь?

— Я тогда соврал, Марусь. Мне казалось, что будет лучше, если ты найдёшь кого-то нормального, безопасного, и будешь с ним счастлива.

— Да как же я найду кого-то нормального, если я сама ненормальная? — всхлипнула Маруся.

— Ты ровно той же степени нормальности, что и я. Мы с тобой как стейки одинаковой прожарки, так что мы друг другу подходим, — улыбнулся Филин, прижимаясь щекой к её макушке. — Когда-то одна девушка сказала мне, что если между людьми есть искра, тогда они могут быть вместе, остальное всё обман тела. У нас она есть, Марусь. Я тебе точно говорю! Давай зажжём?

— Не нужна мне никакая искра! — проворчала Маруся, поднимая на него глаза. — Ты можешь быть со мной просто честным? Можешь быть рядом, когда нужен? Можешь?

— Могу! Башкой об бетон расшибусь, но смогу! — твёрдо сказал Филин.

— О бетон не надо, ты в тот раз чуть не умер. Я так испугалась.

Он улыбнулся, обнимая её ладонями за лицо и осторожно поцеловал в губы, Маруся мучительно выдавила из себя улыбку.

— Если скажешь мне потом, что и тут соврал, извини, я тебя прибью!

— Знай, умирая от твоей руки я буду счастлив.

Филин обнял её покрепче — они приняли решение, обменялись мнениями, осталось уточнить детали, а потом перейти к самому сложному — говорить правду.

Тем же вечером, прежде, чем начать следующий этап их отношений, Филин посадил её на диване в гостиной, сел рядом и начал говорить:

— Меня зовут Булат и я родился ублюдком. Мой отец был моральным уродом, а мать бросила, как только я родился…

Маруся его слушала, ни разу не перебивала, иногда смахивала слезу, ложилась к нему на плечо головой, обнимала, когда слышала, что голос его немного подрагивал. Пусть она знала, что местами он темнит, но она примерно понимала, что скрывается за этой тьмой. Ночь закончилась, а времени Булату так и не хватило, чтобы рассказать всё.

Он пробыл с Марусей несколько дней, пока сыну не стало лучше. За это время Ваня добавил к своему словарному запасу слово «папа». Филин не думал, что слышать это простое слово так приятно. Марусе же, наверняка, было неприятно слушать всё, что он рассказывал ей каждый вечер, пока глаза не слипались от усталости. Они ложились вместе в постель, спали в обнимку, но между ними ничего не было. Марусе будто было нужно время, чтобы принять его либо целиком, либо никакую из частей его тела и тёмной души.

Когда Филин уходил на пятый день своего пребывания, он прощался с ней в дверях, словно насовсем, но когда Маруся потянулась к нему и робко поцеловала в щёку, он издал вздох облегчения.

— Пригласишь меня на свидание?

— Конечно, Пчёлка. Будет наше первое.

Маруся расплылась в улыбке, когда-то она думала, что у них всё закончилось, но на самом деле ничего и не началось. Всё было будто не по-настоящему. Их история начиналась только сейчас…

— Марусь, нельзя спать с мужчиной на первом свидании, что он о тебе подумает? — тяжело дыша сказал Филин, зажимая Пчёлку в лифте, который вёз их в номер люкс после ужина в ресторане.

— Мне можно, я же Дурова, — прошептала Маруся, закатывая глаза от удовольствия.

Он целовал её в шею, чувствуя губами, как её пульс рвётся будто ему навстречу, как и вся Маруся будто рвалась к нему из своей одежды.

Как только дверь номера захлопнулась за их спинами, мир словно растворился за пределами этой реальности. Он прижал её к стене рядом с дверью, нетерпеливые пальцы скользнули под платье, то самое, её любимое.

— Я не понял, Пчёлка? А где твои трусы?! — удивлённо воскликнул Филин.

— Так я подумала, всё равно снимать, зачем надевать-то? — прошептала она.

— Пошли бы лучше в баню на свидание, я ж предлагал! Можно было вообще ничего не надевать!

Они так и не разделись до конца, у него не хватило терпения, когда заело замок её платья, она даже не пыталась его раздевать, когда он повалил её на кровать.

Маруся обвила его ногами, цепляясь руками за плечи:

— Давай по-быстрому, потом ещё…

— Потом? — хрипло усмехнулся он. — Ты уверена, что сможешь потом ходить?

Маруся расхохоталась, сотрясая своим смехом кровать под ними.

— Не веришь? Сейчас покажу!

Его ладони уверенно скользнули по её бёдрам, фиксируя её под собой так, он задрал платье повыше и вошёл в неё резким, точным движением. Маруся издала тихий стон, притягивая его себе.

— Громче, Пчёлка, я давно тебя не слышал!

Чем громче она реагировала на его движения бёдрами к ней навстречу, тем быстрее рос его темп. Маруся подтолкнула его бёдрами ещё ближе, жёстче, будто требовала продолжать именно так. Он чуть не оглох, когда Маруся закричала ему в ухо, сжимая бёдрами птичку в своей клетке.

Филин запоздало приступил к прелюдии, когда Маруся сняла платье, он гладил её по обнажённому телу ладонями, будто проверяя всё ли на месте, как он оставлял в прошлый раз. Всё было на месте, только появился едва заметный шрам на груди после операции, он дотронулся до него пальцами, пусть лучше он получит ещё сотню, а у неё не будет больше ни одного.

Маруся делала то же самое, что и он — водила пальчиком по лабиринтам орнаментов на его коже, наткнулась на шрам от пули, который он не замаскировал чернилами.

— Я хочу тебя нанять, — вдруг сказала Маруся.

— Что?

— Я почти знаменитость! Мне нужна охрана! Мне иногда такое в личку пишут, что хоть не открывай! — округлила глаза Маруся. — У меня там целый склад мужских членов! Заколебали эти извращенцы! И чем дальше, тем хуже. Постоянно деньги предлагают, при чём за всякие извращения. Один где-то достал мой номер телефона, узнал, что я молодая мать. Так он всё спрашивал есть ли у меня молоко, и не могла бы я его покормить грудью, пока читаю ему сказки. Ещё и деньги предлагал, представляешь?

— Представляю, — процедил сквозь зубы Филин. — Кто-то до конца жизни молоко пить будет, потому что без зубов останется.

— Значит, ты меня берёшь к себе в клиентки?

— Беру, Марусь, ничего не бойся, — вздохнул Филин. — Скидок не будет, если что. За сверхурочные сегодня отработал, жди счёт.

— А если я буду сверху? Можно со скидкой?

— Ну, попробуй, — хмыкнул он.

Маруся пыталась сесть на него сверху, он ей не давал, щекотал, пытался отогнать назойливую Пчёлку укусами.

— Ну, чего ты?! — хохотала она, вырывая своё право на мужчину. — Сдавайся!

В итоге Маруся оказалась на нём сверху, вот только лежала она на спине, а Филин обхватил ее руками, прижимая к своей груди и не отпускал. Он широко раздвинул ноги и согнул их в коленях, а она неистово молотила пятками по постели между его ног, когда он проходился пальцами по её ребрам.

— Прекрати, я не так хотела сверху быть!

— А будешь пока так.

Его руки начали блуждать по её телу, пока губы целовали шею. Маруся сдалась первой, поднимая руки, обняла его руками за голову и выгнула спину, выставив бёдра поудобнее, Филин обхватил ее бёдра руками и начал двигать ими, насаживая сверху. Её сладкие стоны заполнили номер отеля, когда его рука опустилась между её ног.

— Я сдаюсь, Марусь, — прошептал он возле уха.

Она в диалогах больше не участвовала, постепенно улетая в своих чувствах и ощущениях. Маруся перестала понимать, где начинается её тело и заканчивается его, они будто стали продолжением друг друга, а, может, у неё просто сорвало крышу от долгого отсутствия мужчины, который показал ей, что значит быть женщиной с ним в постели.

Маруся улыбнулась, подставляя губы для поцелуя. Разберётся как-нибудь потом, что всё это значит…

Потом было второе свидание, Филин повёл её в зоопарк, неожиданно, но ей было интересно. Он много рассказывал о том, как работал в молодости в зоопарке. Они переходили от одной клетки к другой, Маруся с грустью рассматривала уставших животных:

— Тебя поэтому называют Филин, потому что ты в зоопарке работал?

— Нет.

— А почему?

— Потому что я однажды ляпнул фигню, так и повелось, — вздохнул Святослав. — Но классная история про сову у меня есть. В свою последнюю смену, я открыл клетку, где сидела старая сова, она вылупилась из яйца в зоопарке, никогда не была в лесу. Она сначала не поняла, что надо делать, а потом улетела, я радовался, как ребёнок.

— Но она же умерла сразу, — нахмурилась Маруся. — Она же не смогла бы выжить в диких условиях.

— Всё так, Пчёлка, но лучше умереть свободным, чем существовать в западне.

— Кстати о свободе, я если что, не хочу за тебя замуж, и жить вместе мы не будем, если ты там на что-то надеешься. Мне не нужен муж, мне нужна нянечка и Ванечка. У меня нет времени обслуживать мужнины хотелки и варить ему борщи. Так что ты приходишь по графику к сыну, а мы с тобой где-нибудь будем встречаться. Устраивает?

— Вполне, Марусь, муж из меня никакой, — улыбнулся Филин, обнимая её сзади, пока она разглядывала огромного белого медведя, вытянув шею.

— Но если я захочу чего-то другого, у нас ведь не будет проблем? — повернулась к нему Маруся. — Мы сможем разойтись без твоих выкрутасов и я выйду замуж за другого?

— Ага, конечно.

Маруся отвернулась, продолжая рассматривать, как медведь принимает водные процедуры. Филин поморщился, вот опять ей соврал, обещал же не врать.

— Пчёлка, у меня есть к тебе предложение, давай прикольнёмся над моими родственниками?

— Я им понравилась? Как ты думаешь?

— А тебя это волнует?

— Не знаю, может, тебя волнует, — пожала плечами Маруся. — Это всё-таки твоя семья.

— А ты моя Пчёлка, это значит гораздо больше.

Маруся улыбнулась, обнимая его за плечи в воде. Они уже неделю отдыхали в Испании. Сегодня Ковалевские присматривали за их сыном вместе с няней, а Маруся затащила Филина на нудистский пляж.

— Завтра мы едем в гости.

— К кому?

— К такому же рыжему как ты, хочу тебя познакомить.

— С кем?

— С тем, кто помог мне остаться человеком.

Для Маруси это были как будто смотрины, когда рыжий мужчина с пронзительными голубыми глазами наблюдал за ней и её сыном, пока они обедали за одним столом. Для Филина это было нечто большее, будто он сдавал экзамен, а Морж его принимал. Пока его жена отвлекла Марусю мамскими разговорами, Филин и Морж вышли на террасу с видом на море.

— Я боюсь за неё, за них, что однажды кто-то придёт по мою душу, но заберёт их, чтобы уничтожить мою, — признался в своём страхе Филин. — Не знаю, что мне делать. Мне кажется, я совершаю ошибку, но не могу поступить иначе. Я не хочу жить без них. Это не жизнь — это существование. Что мне делать?

— Твои клиенты ведь всегда остаются в живых? Она уже твоя клиентка?

— Да.

— Тогда просто делай свою работу, Булат. Так, как умеешь только ты…

Эпилог

Филин стоял напротив дома, из окон которого вырывались языки пламени. Вдалеке послышался рёв пожарных сирен. Поздно, никого там было уже не спасти. Чёрные хлопья пепла кружили в воздухе, оседая на его пальто, посыпая голову. Порыв ветра взметнул вверх столб искр, бросая их на растерзание ночи. Оставшиеся стёкла в окнах взрывались одно за другим, будто глухие выстрелы, как если бы дом сопротивлялся, но патроны в итоге закончились. Рёва огня было достаточно, чтобы заглушить любые мысли, но в голове Филина всё равно звучал один-единственный вопрос: «Как он мог допустить такое?!»

Пожарные машины, наконец, заехали за ворота. Красный свет мигалок, который приехал, чтобы вернуть порядок в этот хаос, вместо этого добавил его ещё больше. Люди в форме выбежали, готовясь бороться с огнём, но для этого дома это уже не имело значения — огонь победил.

Филин резко вдохнул горячий воздух — лёгкие отозвались болью прошлого. Он сжал кулаки. Это не случайность, а, значит, он найдёт того, кто разжёг этот ад. Клиенты Филина остаются живы, его клиент был внутри, под его защитой…

Булат тихо повернул ключ в двери, проскользнул в коридор, где чуть не споткнулся о Джека, который вышел его встречать.

— Молодец, всегда на чеку! Завтра косточку дам, — похвалил его Филин, потрепав по голове.

Святослав тихо прошел по коридору в ванную, чтобы смыть с себя пепел и гарь, но его Пчёлка, которая прижалась к нему в полусне под одеялом, всё равно учуяла инородный запах.

— От тебя пахнет дымом, — прошептала Маруся, тыкаясь носом ему в грудь. — Вкусно, как рёбрышки барбекю.

— Мне тоже нравится…

Филин всегда помнил, кем он был, и никогда не забывал, кем он стал. Он обнял её и спокойно уснул, все заботы — завтра, сегодня — он с ней.

Для всех остальных Святослав Филимонов так и остался завидным холостяком, которого даже пытались окучивать недалёкие охотницы за счастьем. Все попытки провалились с треском.

Лишь самые близкие из его окружения знали, что у него есть Маруся, которая приходила вместе с ним в гости к Белозёровым и Морозовым. Она мало говорила, много улыбалась, пока Филин сидел с ней рядом за одним столом. Маруся никогда не отказывала детям, когда они просили её почитать. Обычно, пока взрослые говорили о своих делах, вокруг неё собирались малыши, которым она читала детские книжки. Внимательнее всего её почему-то слушал Филин.

Они ездили отдыхать втроём, туда, где их никто не знал. Там они со стороны были просто семьёй с маленьким ребенком. Возвращаясь в Москву, они разъезжались по разным квартирам, точно зная, что скоро встретятся.

Стоило ему написать ей сообщение: «Пчёлка, пожужжим?», он тут же получал ответ со временем и местом. Пока их устраивали такие отношения, где они были вместе в комфортном для них обоих формате семьи Филина и Пчёлки.

Может, потом, они сменят его на что-то другое. Жизнь длинная, время покажет. Оно всегда показывает.