Песня сверчка

Глава 1

Крохотный город погрузился в ночь и затих, лишь редкие машины шуршали шинами, и где-то далеко заходились лаем бессонные собаки. Царило лето. Ночью обнимало благосклонной прохладой, а днем испаряло множество твоих проблем, кроме одной - было жарко.

На стене грохотали часы, безжалостно отсчитывая минуты до нового дня. Гул от них был единственным, что разрушало многодневную тишину квартиры. Я уже не мог вспомнить, когда последний раз прикасался к смычку. Каждая попытка заканчивалась застылыми пальцами, словно тянусь я не к скрипке, а к открытому огню, и мозг, наученный опытом, охраняет меня от опасности.

Связало это состояние меня не так давно - когда случился звонок из колледжа с просьбой вернуться в преподавание. Курс закрыли три года назад, не смогли набрать учеников. Тогда это был мой единственный заработок, единственная и первая работа. В растерянности я пережил много чувств - от грусти до облегчения, что закончились занятия со студентами, которые здесь против своей воли; от благодарности до ненависти, что музыку предали. Тогда мне действительно казалось, что музыку в этом городе предали - не мечтали о ней, не вдохновлялись, считали пустой тратой времени и устаревшим ремеслом в наше время, а родители тех немногих учеников, что остались, не доверяли молодому преподавателю и отправляли своих чад в большие города.

Но даже тогда, в действительно сложный и переломный момент, я не сталкивался с этим чувством. Меня словно разделили, и снаружи оставили пустую оболочку, а внутри, заперев в темноту и прутья, остался я. Тот я, кто сочинял мелодии, канифолил смычок и закупал леденцы для занятий.

Бывало, что я задыхался от страха. Непонимание самого себя очень изводило, ведь музыка была частью моей жизни. Не помню времени, когда бы я не держал в руках инструмент - детство, юность, молодость - ее изгибы из ели и клена стали продолжением моего тела.

И тут тишина.

Внутри меня звенящая тишина. В моей квартире тишина. Только такт настенных часов.

После увольнения я решил остаться в городе и не искать профессионального пристанища в другом. Каким-то шальным ветром меня занесло учеником в столярную мастерскую, где я и стал работать, отведя музыке просто чуть меньше времени. Три часа я занимался по вечерам, иногда импровизировал концерты на набережной, а каждые среду и воскресенье ко мне приходил пожилой мужчина и исполнял свою давнюю мечту - научиться играть на скрипке.

Работа с деревом полюбилась мне. Нравилось утром заходить в мастерскую и наблюдать взвесь пыли в лучиках солнца, вдыхать сладковатый смоляной аромат древесины и технические запахи лаков, красок и масла. Мне нравилось тихое поскрипывание рубанка и шелест стружки, треск распиливаемых досок, шорох от наждачной бумаги.

Я неплохо освоился, вдохновлялся работами мастеров и учился вырезать фигурки - теперь каждый знакомый был обладателем такой моей небольшой прихоти, а особую радость всегда вызывали котики и барашки в деревянных коробках.

Не так давно я снял комнату в старом здании, сделал ремонт и самоуверенно объявил себя мастером, приглашая всех желающих на небольшие мастер-классы. Преподавание не оставило меня.

Так, кирпич за кирпичиком, отстроив свою реальность, опоры и алгоритмы, я вновь стал собой.

Звонок из колледжа. Пустота и ледяные пальцы, что физически не давали мне дотянуться до скрипки. После этого звонка все пошло трещинами, все рассыпалось, все содрогалось от страха и нескончаемый поток мыслей, который не оставлял даже во сне и постоянно держал в напряжении. Я не играл уже много дней.

Стены давили и, сбегая от этой глухой тишины и треска часов я оказался на улице. Позади хлопнула железная дверь, я спрыгнул со ступеней и футляр скрипки хлопнул меня по спине. Я и не заметил, как накинул лямку футляра на плечо перед выходом. С момента тишины я носил скрипку с собой везде в надежде, что придет хотя бы волна вдохновения и порыва, и с ней мне повезет разрушить этот купол. Быстро вошло в привычку.

Я блуждал по ночному городу, проваливаясь в пятна темноты и выходя в свет фонарей. С прохладой стало легче. Меня пугала мысль вновь все бросить и начать заново. Да, вернуться в знакомое дело, но с другим мной и спустя время - означало начало. Я хотел вернуться к преподаванию музыки, но отказываться от мастерской было больно и разрушающе. Я больше не чувствовал в себе уверенности и сил.

И все же.

В кустах застрекотал сверчок. Заполняя собой тишину он наполнил и мое сердце. Из далеких блужданий мыслей я вернулся в сейчас и вслушался, вспоминая, как в детстве в деревне, среди ночи, звезд и оглушающего стрекота, играл для бабушки свои первые мелодии. Нескладные, неловкие, но мне нравилось, что я мог создавать музыку, из осязаемого и неживого создавать неуловимое, пульсирующее и щекотное.

Я спустил футляр с плеча, достал скрипку, ловко расположив на плече, крепко прижимая ее подбородком и кистью, занес смычок. Решение было принято. Не сомневаясь больше ни секунды струны дрогнули от первых нот.