Первый улей

Глава 1

Сезон дождей заканчивается, и огромные куколки на стволах деревьев наконец-то трескаются.

Первым вылез К-кч, торопливо расправляя прозрачные крылья. Времени мало — пара десятков солнц на размножение, и чуть больше на поиски новых морф. Самки вылезли раньше, и их феромоновый след уже висит в воздухе.

Может, в этот раз К-кч повезёт?

Он обсыхал, и хитиновая оболочка наливалась — увы, снова — бурым. Затвердевшие хелицеры выглядели грознее предыдущих, но недостаточно. Выиграй он последнюю борьбу за останки павшего — его морфа приобрела бы массивную голову, или спинные выросты. Но соперник оказался неожиданно сильнее.

К-кч повернул глаз в сторону кокона брата — Ке-це всё ещё был внутри. Вдруг он не вылупится, и его можно будет съесть? Все его морфы за три сезона были успешными, в отличие от К-кч.

Пока он размышлял, нимфа под полупрозрачной оболочкой заворочалась, расширяя трещину на коконе и выпуская Ке-це.

Этот сезон размножения снова за ним. Четвертая пара лап, ветвистые антенны и зазубренный ротовой аппарат точно не останутся без внимания.

К-кч завистливо дрожит тонкими хелицерами, наблюдая, как хитин Ке-це переливается цветами неба, листвы и ягод.

— Откуда? — щелкает он, не надеясь на ответ. Удачливые жуки не раскрывают своих секретов, и брат молчит.

***

Десять солнц проходят быстро, и, как всегда для К-кч — в одиночестве. Конечно, самка может выбрать для потомства цветной панцирь, новые крылья, длинные конечности… О, дайте ему хоть что-то из этого!

От вернувшегося Ке-це пахнет погашенными феромонами. Его спаривание явно удалось, и К-кч бессильно скрежещет.

— Плохой сезон? — спрашивает Ке-це.

К-кч не отвечает.

Они долго смотрят в небо, где резвятся последние пары.

-— В следующем повезёт, — успокаивающе с.

-— Я — “крайнее яйцо”, — шипит К-кч, яростно распахивая надкрылки.

В ответ Ке-це успокаивающе жужжит:

— Мы одной кладки, К-кч. Я помогу тебе. Покажу путь к Первому Улью.

От удивления К-кч замолкает.

Первый Улей, из которого вышли все морфы, откуда начался великий миграционный цикл — да, это может объяснить невиданные преображения Ке-це.

***

Почти десяток солнц ушло с начала пути. Признаков Улья не было, и К-кч нервничал.

На новой территории он успешно поймал и съел пару крупных жучков — на случай, если Ке-це ошибся с Ульем или дорогой. Брат не претендовал на добычу, что радовало К-кч — если ему повезёт отрастить такой же красивый вырост на голове, как у съеденных, в следующем сезоне размножения у него будет меньше конкурентов.

— Вот он! — неожиданно стрекочет Ке-це, указывая в овраг.

Антенны К-кч ничего не улавливают, и он разочарованно шипит:

— Нет феромонов Улья!

— Чтобы не нашли.

— Тогда как это сделал ты?

— Дрался. Свалился.

— А если это не Первый Улей?

Ке-це тщательно трёт антенны новыми конечностями, замирает на несколько мгновений и переливисто стрекочет.

— Окажешься внутри — поймёшь. Это может быть только Он.

К-кч сомневается, но ступает на край оврага и съезжает вниз.

— Всё не ешь. Оставь на потом, — предупреждает Ке-це, по очереди вращая глазами. — Впереди много сезонов размножения.

— Веди.

— Нет. Я в кокон. Ищи сам. Я победил и съел троих. Мне хватит на новую морфу.

На дне ущелья лежит покрытое мхом огромное треснувшее… яйцо? Камень?

К-кч скользит в трещину мимо несъедобных лиан, свисающих с потолка, мимо ложного светляка (К-кч сковыривает его, но тот с хрустом гаснет в его лапе), по длинному узкому ходу к манящему свету. Под лапами хрустят прозрачные оболочки — яиц? Может, это верный путь?

На стенах ещё видны остатки коконов, и К-кч наугад бьет рядом. Пластинка сминается, и он поддевает её и отбрасывает в сторону.

Да, Ке-це был прав — это не могло быть ничем иным, кроме Первого Улья. Перед К-кч сокровище. Целые ряды крошечных морф: ярких, многокрылых — таких он не видел ни у кого!

Ещё несколько десятков ударов и К-кч впадает в экстаз: диковинных жуков тут больше, чем он ел за все свои циклы. О, следующий сезон размножения станет его! Педипальпы едва успевают заталкивать их в его ротовое отверстие, но К-кч этого мало. Он хочет стать лучше всех! Он хочет большего!

И следующие отсеки Улья приносят ему подарок: ряды огромных куколок. Оболочка у них слишком жёсткая и слабые короткие лапки бессильно скользят по ним, но упорство даёт свои плоды: не сразу, но одну К-кч всё-таки вскрывает. Внутри странная нимфа с мягкой бледной оболочкой. Нежной, ещё не до конца созревшей, чуть твёрдой внутри, и К-кч вгрызается в неё.

Тёплая, плотная, сытная, сочная. Вкусно.

К-кч поедает её, и засыпает, поедает и засыпает, пока воздух вокруг не меняется.

Время делать новый кокон. Время становиться лучше.

***

Едва выпав из куколки, К-кч не ждёт, пока новая оболочка обсохнет, затвердеет и наберёт цвет. В этот сезон размножения он не потеряет ни мига!

Но все самки разочарованы новой морфой К-кч.

— Всего четыре лапки? Ужасно.

— Мягкий и бледный. Как личинка!

— Безусый! Безглазый!

Хитин всё не твердеет и болит от солнца. Приходится прятаться, чтобы не привлекать внимания соперников. Найденная падаль не прокусывается маленьким ртом, зато новые лапки с выростами на концах, казавшимися бесполезными, могут проникать в раны и вынимать вкусные внутренности.

Ничего. К-кч привык к неудачам. Он справится.

Осталось лишь дождаться нового сезона дождей.