Первый контакт

Гений общения

– История всех доныне существовавших сообществ, – докладчик поднял палец вверх и пристально оглядел окружающих, – свидетельствует, что при столкновении двух цивилизаций…

– Почему «столкновении»? – поправил председатель. – При встрече.

– Пусть так. При ВСТРЕЧЕ двух цивилизаций более развитая всегда и без остатка поглощает менее развитую. Всегда. – Говорящий снова сделал паузу, подчеркивая значение последнего слова. – Вспомните хотя бы пример наших народов Севера. Много ли, несмотря на усилия сохранить, осталось от их культуры?

– Вы предлагаете оставаться жить в чумах и носить одежды из шкур?

– А вы не боитесь, что все наши достижения, прорывные идеи и подвиги духа окажутся в инопланетном этнографическом музее в разделе «Забавные заблуждения»?

Выдав на экран этот диалог, ментоскоп жалобно пискнул и отключился. Стайка лаборантов метнулась от клавиатур к серверным стойкам, закопошилась там, а я устало прикрыл глаза.

Увы, тема, над восстановлением которой мы бились, была засекречена с самого начала. Причем настолько, что руководитель экспедиции, сделавшей находку, в стремлении сохранить тайну едва не перестрелял всех своих подчиненных. Это сейчас история установления первого контакта видится через романтическую призму героизма и радостных ожиданий, а тогда все было нервно, суетно и крайне опасно. Настолько, что даже мне, председателю комиссии, блокировку памяти разрешили снять только сейчас, по прошествии пятидесяти лет.

– Может, пока попробуем записать что-нибудь на диктофон? – наклонился ко мне руководитель лаборатории. – Ведь что-то вы все-таки помните?

– Хм-м, – я покосился на прибор, который он аккуратно положил рядом. – Ну, давайте.

Началось все с того, что на Марсе, в районе Лабиринта Ночи российские исследователи обнаружили инопланетную плиту с текстом. Сообщение даже не успели расшифровать, как последовала вторая находка, еще более сенсационная. Как оказалось, плита прикрывала замурованную пещеру с упакованным оборудованием.

Инструкция, составленная в виде пиктограмм, обещала, что после сборки данное устройство позволит общаться с обитателями далеких галактик, расположенных в любой точке Вселенной. Причем не с задержкой в сотни лет, пока сигнал преодолеет немыслимые расстояния в открытом космосе, а сразу. В режиме, так сказать, реального времени. Как со своей бабушкой по скайпу.

В правительстве сообщение о находке произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Немедленно была создана особая комиссия по контакту (сокращенно КОМКОН), для заседаний которой отвели подземный противоядерный бункер.

Тут лаборанты, копошившиеся в электронной начинке ментоскопа, сообщили, что готовы продолжить. Ну что же, перейдём на ментограмму.

– Это только кажется, что люди неудержимо стремятся к новизне, – заявил представитель министерства обороны. – Разумеется, тренд «новинка» всегда популярен и способствует увеличению продаж. Но! – он строго оглядел всех присутствующих. – Новое привлекательно, пока касается небольших изменений: обертка поярче, объем чуть побольше, дизайн эргономичней…

Если же речь зайдет о коренных переменах, о чем-то что резко и по всем параметрам изменит привычную жизнь… О, тут мы все – жуткие консерваторы. И готовы держаться за привычное зубами. До последнего вздоха.

– Конкретнее, – сказал я на правах председателя. – Что вы предлагаете?

– Инопланетное оборудование расположено очень удобно. На Марсе, в безлюдной, необустроенной местности, – генерал твердо посмотрел мне в глаза. – Предлагаю немедленно уничтожить его ядерным зарядом.

Короткий шумок выдохов и шевелений в креслах пролетел по залу заседаний. Разумеется, от представителя силового ведомства именно такого и ожидали. Однако…

– Вы предлагаете разорвать контакт, – констатировал академик Неверовский.

– Именно.

– Увы, это невозможно. – Академик сделал паузу, дожидаясь тишины. – Наличие плиты и оборудования доказывает, что инопланетяне уже, по крайне мере единожды, побывали в нашей планетной системе. То есть они уже здесь!

Тут мне пришлось, взывая к дисциплине, похлопать ладонью по столу.

– Ваш ядерный взрыв, – продолжил Неверовский, – не способен изменить этот факт. Более того, он лишит нас возможности быть зрячими и хоть как-то влиять на контакт.

Собственно, все было уже понятно. Но академик решил дожать тему до конца:

– Образно говоря, уничтожение оборудования, это попытка закрыть глаза, в момент нападения медведя. Опасность не исчезнет, но мы лишимся малейшей возможности увернуться или хотя бы вовремя отскочить в сторону.

– Так, – сказал я, обернувшись к секретарю, который стенографировал ход дискуссии. – Думаю, предложение Неверовского можно принять за основу. Кто-нибудь возражает?

На этом месте несчастный ментоскоп снова запищал и отключился. Кажется, откуда-то из его электронной начинки даже пошел дым.

Да, блокировка государственных тайн – дело серьезное…

Хотя есть несколько моментов, о которых я не собирался сообщать нынешним пытливым исследователям. В первую очередь о том, что я всё прекрасно помнил. И что блок был поставлен главным образом, для того, чтобы при необходимости можно было уклониться от ответа. Потому что были в том первом контакте определенные нюансы, о которых не стоило говорить. Никогда.

– Скажите, – снова схватился за диктофон неугомонный начальник лаборатории, – вы хорошо знали Сергея Круглова?

Хм-м… Я покосился на портрет первого контактёра, где он был изображен с букетами цветов и в окружении красивых смеющихся девушек. Обаятельный парень!

– Нет, к сожалению, почти не знал.

– А как же…

– Первичным отбором занимались здесь, на Земле. А я работал уже с теми кандидатами, которых доставили на Марс. Так что с Кругловым познакомился едва ли не перед самым контактом.

– И все же вы выбрали его…

– Ну, там все получилось несколько сумбурно…

Я прикрыл глаза, вспоминая. Неприятные ощущения. Вообще, весь тот период вспоминается, как сплошная сумятица и нервотрепка. Контакт! Сколько об этом говорили и мечтали, но когда грянуло, оказалось что мы не просто не готовы. Мы были не готовы глобально!

Главный вопрос – люди. Собранное инопланетное оборудование представляло собой круглый подиум высотой примерно в полметра. На него могло взойти 10-15 человек, которые, как обещалось, и примут участие в переговорах со сверхцивилизацией. (Как звучит, а?)

То есть, фактически, требовалось отобрать группу людей, которые будут говорить от лица нашей планеты. От которых, я не побоюсь этих слов, будет зависеть будущее человечества.

И кого вы предложите выбрать для столь ответственной миссии?

Психологи, политологи, социологи и академики разных наук были подняты в ружье и переведены на казарменное положение. Они отрабатывали критерии по психологической устойчивости, образованию, наличию чувства юмора и тысячи прочих параметров, которыми должны обладать кандидаты.

Об эту закрытую и тщательно, с применением тяжелой техники охраняемую твердыню здравомыслия билась волна истерии, поднятой мировыми СМИ. Общественные организации всех мастей требовали включения в группу контактеров представителей всех рас, полов, политических и сексуальных ориентаций, включая трансвеститов, бисексуалов и прочей нечисти.

В общем, когда на Марс прибыли кандидаты и их дублеры, общим числом в сорок человек, я вздохнул с облегчением. Трансвеститов среди них, слава Богу, не было.

Старший сопровождающий передал документы, а через минуту, когда все двинулись в общий зал для первичного знакомства, придержал меня за локоть.

Оказывается, академики от социологии решили подстраховаться и прислали еще одного участника, не включенного ни в какие списки. С ним мне предстояло познакомиться отдельно.

Думаете, это был какой-то запредельно секретный эксперт? Протеже президента? Мажор, папочка которого вложил в проект безумные деньги?

Нет, нет и нет. Это был совершенно особенный человек.

– Да, там все было достаточно сумбурно, – повторил я, давая понять, что готов к продолжению записи воспоминаний.

Руководитель лаборатории тут же подсунул диктофон поближе.

– Как выяснилось, мы поторопились со сборкой оборудования. Специалистам хотелось проверить, будет ли оно вообще работать. Оно работало – при прикосновениях подсвечивалось синеньким и издавало приятный звук.

Но оказалось, что сразу после первого подсвечивания пошел обратный отсчет времени. На подготовку контактеров нам отвели ровно полгода.

– А если не уложиться в срок, – проявил эрудицию мой собеседник, – все отключается, и процедура откладывается на неопределенное время. Возможно, на тысячелетия.

– Да. Поэтому понятно, что мы дико спешили.

Я помолчал, вспоминая суматоху тех дней.

Контактеры – мужчины и женщины разного возраста, ученых специальностей и профессиональных навыков были, разумеется, хороши. Красивые, эрудированные, гармоничные… да среди них было даже два олимпийских чемпиона!

Но один человек, каким бы гением он ни был, не в состоянии знать все. Поэтому расчет был на команду. Наши контактеры должны были чувствовать друг друга с полувзгляда и полувздоха, чтобы в нужный момент дополнить высказывания напарников, а при случае исправить ошибку. Поэтому гоняли мы их день и ночь.

Что говорить! Даже размещение на подиуме имело значение. Участники не должны были перекрывать друг друга, и в то же время стоять так, чтобы удобно было общаться. Огромная работа. Огромная!

– Так как вы познакомились с Кругловым? – напомнил о себе руководитель ментоскопической лаборатории.

– А никакого Круглова на тот момент не было.

– Как так?

– Кхм-хм… – я прокашлялся, подбирая слова. – Как я уже говорил, помимо основной группы к нам на Марс прибыл еще один персонаж, присутствие которого не афишировалось.

В глазах моего интервьюера вспыхнул интерес. Почуял сенсацию.

– Секретный агент?

– Ну, тот, кто его сопровождал, точно был секретным агентом. Майор ФСБ, имеющий огромный опыт задержаний, множество наград… Мрачный, психологически устойчивый, способный руками заломать любого громилу.

– Телохранитель?

– Скорее охранник. Они прибыли, скованные цепочкой наручников.

Интервьюер был шокирован:

– Господи боже, это-то зачем?

Я вздохнул.

– Рома Кузин (таким был последний псевдоним прибывшего персонажа) отличался исключительным обаянием. Работая мошенником на доверии, он настольно умел нравиться, что даже криминальный авторитет, которого Рома обнес на пятнадцать миллионов евро, готов был простить этот косяк, если парень вернется.

– Не понимаю.

– Просто слушайте. Итак, Рому прощали все. Особенно одинокие дамы бальзаковского возраста, которые плакали в отделениях полиции и всегда просили вернуть им не деньги и драгоценности, а «милого мальчика», который ошибся и нуждается в поддержке.

Мрачный сопровождающий, глядя на своего подопечного, скрипел зубами от ненависти. «Мальчика» ловили множество раз, но дело никогда не доходило до суда, ибо потерпевшие забирали заявления и смотрели на мошенника влюбленными глазами.

В общем, это был настоящий гений общения. И психологи на Земле надеялись, что наши контактеры сумеют почерпнуть что-то полезное из его обольщающего арсенала.

– Невероятно, – пробормотал ментоскопист.

– Разумеется, мы организовали встречу. Этакий мастер-класс по обаянию. Рому вусмерть заинструктировали, чтобы не смел баловать. Майор с двух сторон пристегнул его наручниками к креслу, а сам, символизируя неподкупность и тяжесть правосудия, мрачной глыбой навис сбоку.

Увы, такая подготовка сработала против нас.

Контактеры, люди глубоко порядочные и доброжелательные, едва войдя в помещение, увидели бледного скромного Рому, закованного в стальные оковы. В обществе жестокого сатрапа, едва ли не палача.

В их глазах сразу вспыхнуло весьма определенное понимание ситуации, которое потом вылилось в мгновенно возрожденный термин «кровавая гебня».

Никакие пояснения не работали. Вид «милого мальчика», который явно страдал, но не жаловался и не питал ненависти к своим мучителям, напрочь забивал любые сведения из его криминального досье.

Наши контактеры (не зря отбирали самых достойных), похоже, жизнь готовы были положить на то, чтобы облегчить мучения Ромы, которые тот переносил со сдержанным достоинством. И то, что он не имел синяков, да и вообще выглядел довольно упитанным, роли не играло. Напротив, порождало мысли о мрачных застенках и пытках, не оставляющих следов.

Секретный майор скрипел зубами и, оставаясь наедине, обещал переломать Роме все кости. На беду одно из таких высказываний кто-то подслушал, после чего ситуация стала неуправляемой.

– И как же вы справились?

– Мы не справились, – я тяжело вздохнул. – Как вы помните, в группу контактеров отобрали самых лучших, толковых и талантливых. К тому же, умеющих работать в команде. Когда такие сорок человек объединены общей целью, для них не существует преград. А в тот момент цель у них была одна – спасти Рому.

– А разве не контакт со сверхцивилизацией?

– Это потом, – отмахнулся я. – До крайнего срока контакта у нас еще оставалась пара недель. А «милого мальчика» они решили спасать немедленно.

Всех подробностей плана я не знаю, но в первую очередь решено было вызволить страдальца из застенков. Олимпийские чемпионы, как люди, наиболее крепкие физически, брали на себя нейтрализацию майора. Два мастера-инструментальщика вскрывали замки. Ученый с мировым именем по закрытому (сами собрали оборудование) каналу договорился об эвакуации Ромы с Марса и дальнейшем его пребывании на родной планете. Программа включала тайные явки, пластическую операцию, приобретение новых документов и материальное обеспечение на первое время.

В общем, не упустили ничего.

Все планы сорвал майор.

Когда спортсмены навалились на него спящего, он с минуту тупил, соображая, как их раскидать, не покалечив. Потом вырубил обоих, связал простынями и, не имея времени одеться, в трусах и босиком ринулся преследовать беглого преступника.

Маршрут от узилища, из которого выкрали Рому, до космопорта, где уже ждала частная яхта европейского научного общества физиков-адронщиков-коллайдерщиков, проложили замысловато. Требовалось обойти камеры слежения и посты охраны.

А вот полуодетый майор секретностью не заморачивался. Его эротичная, богатая мускулатурой фигура (трусы мало что скрывали), попала на все подряд камеры и подняла тревогу на всех постах.

И вот представьте: воющая сирена, бегущие охранники, голый майор в труселях и наши контактеры, которые подобно трясогуске, отводящей собаку от гнезда с птенчиками, мечутся туда-сюда с криками, создавая панику и сбивая погоню с толку.

Но майор был не прост!

Это ученые думают, что они умные. Наш мрачный майор не зря имел полную грудь орденов. Ему доводилось переживать такие стрессы, какие контактерам и не снились!

Он чуял преступника каким-то верхним чутьем. И мчался за ним, практически не сбиваясь.

План эвакуации летел насмарку.

Милый Рома, чувствуя погоню задней частью туловища, ринулся непроторенными тропами. К несчастью, незапертый коридор вывел его прямо к подиуму контакта. В помещение, откуда не было выхода.

Что было делать? Майор настигал.

За майором, подбадривая себя криками, мчалась группа спасения. Был шанс, что они создадут толкучку, и Рома перепрыгнув преграду, сумеет скользнуть за спины товарищей и вырваться на оперативный простор.

– Стой, сука! – заорал майор, отмахиваясь от цепляющих его за плечи контактеров.

Рома показал ему средний палец, попятился для лучшего разбега и…

Короче, он не рассчитал. Подиум, расположенный ближе, чем казалось, толкнул бедолагу под колени, и «милый мальчик» всем упитанным тельцем рухнул на инопланетное устройство.

Подиум пискнул, его поверхность подсветилась синим…

– И что? – руководитель ментолаборатории аж выронил из рук диктофон.

– Контакт состоялся, – мрачно ответил я.

– Боже мой…

– Да. Мы думали, что общение пойдет как по скайпу. То есть наши останутся на месте, к ним просто подключится дальняя космическая связь. Но оказалось, инопланетчики собирались перемещать не информацию, а самих информаторов. И Рома, так неосторожно свалившийся на устройство, мгновенно исчез в неведомых далях Вселенной.

– Какой кошмар…

– Да уж. Сказать, что мы были в шоке, это не сказать ничего.

– Представляю.

– Вряд ли. Нам ведь еще предстояло доложить мировому сообществу о результатах. И какими словами? И что вообще теперь было делать?

– Боже мой…

– Репрессий, однако, не последовало. Не потому, что никто не жаждал нашей крови. Просто всем сразу стало не до нас. В первую очередь надо было соображать, что делать в случае межпланетной войны. То ли срочно строить космический флот, то ли рыть подземные убежища, то ли, пока не поздно, переселяться в пещеры.

Прессе о провале не сообщали, а все посвященные намеревались оставшиеся две недели провести наиболее… Ну, в общем, кто как.

Наши контактеры-освободители, понимая свою вину, судорожно пытались реанимировать отключившееся инопланетное оборудование. По-моему, они даже спали в том помещении, обложившись электронными прибамбасами, проводами, отвертками и гаечными ключами.

А мы с майором просто пили.

Три дня подряд.

Потом, когда все были уже никакие, проклятое устройство снова пискнуло, и в центре подиума возник улыбающийся Рома, навьюченный какими-то мешками, кульками и чемоданами.

Больше всего он напоминал домушника, застуканного на выносе вещей из чужой квартиры.

– Он обокрал сверхцивилизацию? – с круглыми глазами вопросил руководитель ментолаборатории, даже не пытаясь включать диктофон.

– Почему сразу обокрал… – я потянулся к бутылке с минералкой и отпил из горла. – Ему подарили.

– Но мешки?..

– Да, майор, реанимированный из бесчувственного состояния включившейся сиреной, тоже среагировал на мешки и в добровольные подарки не поверил. Но Рома не нуждался в доверии. Он распаковывал свою ношу и выгружал на пол какие-то приборы, устройства и прочую инопланетную технику, сопровождая действо неясными комментариями и, судя по всему, торопился.

– Что ты так суетишься, сынок? – ласково спросил агент «кровавой гебни», осторожно подбираясь к беглецу поближе.

– Меня там ждут, – быстро ответил Рома, не прекращая выгрузку.

– Кто?

– Да я там подженился… Она на фишке стоит.

– На чем?

– Как сказать? На стреме, на шухере… Мы тут не только бытовую технику подгрузили… – «милый мальчик» полез в карман и извлек гирлянду каких-то камешков. – Это носители информации. Скопировали, что успели.

– Рома, сволочь, ты хоть понимаешь…

– Товарищ майор, – наш беглец выпрямился во весь рост и сделал строгое лицо, – не забывайтесь. В настоящее время вы говорите с полномочным представителем планеты Земля, у которого на Зирайде официально приняли верительные грамоты.

Майор онемел.

Да что там. Мы все онемели! Рома – посол?

– А что? – «мальчик» правильно оценил наше молчание. – Зирайдцы естественно предположили, что для первого контакта земляне послали к ним лучшего из лучших. То есть меня.

Он скромно поклонился.

– И что теперь? – сумел выдавить из себя майор.

– Смотрите, изучайте, – Рома кивнул на кучу выгруженного барахла, – Ждите дальнейших контактов.

– Когда?

– Ну, я буду забегать при случае.

Тут он посмотрел куда-то вверх, как бы сообщая невидимому собеседнику, что готов к возвращению и снова обернулся к нам.

– Кстати, – заявил он, делая серьезное лицо. – Я хочу войти в историю под своим настоящим именем. Запишите: меня зовут Сергей Круглов.

И он снова исчез в неведомых далях.

Такова подлинная история первого межгалактического контакта. И первого землянина, ставшего гражданином далеких миров.

А что? Говорю же: обаятельный парень. Гений общения!

Десять секунд в трусах

«Ходят упорные слухи,

что уже первые космонавты видели

на орбите инопланетян.

Тему засекретили. Но правду не скроешь»

Из частных разговоров

- Да-а, - протянул капитан российской космической станции, покусывая прокуренными зубами любимую трубку из старого заслуженного бриара, - много разного довелось повидать за время службы… Космос – он ведь большой.

- Конечно, конечно, - подобострастно поддакнул молодой англичанин, первую неделю осваивающий непростую профессию пространственного обозревателя. – А с инопланетянами доводилось сталкиваться?

- С инопланетянами? – капитан задумчиво посмотрел на свой фужер и меланхолично долил в него из фляги. – Ты закусывай, молодой…

- Да-да, - немедленно откликнулся репортер и послушно сунул в рот очередной ломтик тонко нарезанного сала.

- Хвастать не буду, - сообщил космический волк, - вплотную не общались. А видеть видели. Даже сигналами обменивались, было дело.

- Расскажите!

- Не, это словами не передать. Пережить надо.

- Но мне для статьи… - залепетал было новобранец от журналистики.

- Ну я и говорю, надо пережить. Если не струсишь.

- Что? Вы хотите сказать…

- Да!

- Прямо сейчас?

Капитан взглянул на часы.

- Ну не сию минуту. В течение получаса.

- Вы серьезно?

- Более чем.

В течение получаса ошарашенному неофиту было рассказано, как в стародавние времена проходил обряд посвящения в моряки-подводники. Старослужащие подвешивали на трос тяжеленную кувалду и раскачивали ее так, чтобы летала по всему кубрику. Задачей молодых было поцеловать кувалду в полете.

Неоднократно, разумеется, в процессе случались выбитые зубы, длительные нокдауны и прочие травмы. Зато потом, молодой моряк, прошедший обряд, не боялся действовать в условиях боя, когда от взрывов лодку швыряло из стороны в сторону, а незакрепленные (или оторвавшиеся) детали летали во всех направлениях.

По мере рассказа потрясенный журналист замечал, что людей в рубке, где проходила беседа, становится все больше. Словно они собирались вместе, готовясь к какому-то действию.

- А сейчас, - завершая историю, произнес капитан, - мы будем проводить обряд посвящения в космонавты.

- Тоже чего-нибудь целовать?

- Нет, тут другое.

Между тем люди, пришедшие в капитанский кубрик, разделились на две неравные по количеству группы. Те, кто выглядел постарше, облачались в скафандры. А молодые наоборот раздевались до нижнего белья.

- Вот скажи, - продолжил капитан. – Что в космосе самое страшное?

- Ну-у…

- Из внешних факторов, я имею ввиду.

- Право не знаю.

- Метеоритная атака. Пробоины, воздух выходит, страх, дыхательные спазмы, смерть.

- Но…

- Но у корабля есть защита, - не дал перебить себя космический волк. – И главное! – тут он поднял указательный палец. – Главное! Человек может находиться в космическом пространстве до 30 секунд даже без скафандра. Надо только выдохнуть, задержать дыхание…

- Боже мой, - полепетал журналист, начиная понимать, что сейчас произойдет. – Вы заставите их прыгнуть в космос в одних трусах!

- Не прыгнуть, а выскочить из люка, пробежать 25 метров по обшивке и заскочить во второй люк. При хорошей спортивной подготовке – 10 секунд. И 20 еще в запасе.

- Боже мой!

- Ты тоже можешь принять участие.

- Я? – захлебнулся эмоциями журналист.

- Стометровку в колледже бегал?

- Да, но в космосе…

- Побежишь в магнитных башмаках. Как все.

Цепочка мускулистых молодых людей в трусах разнообразной расцветки (были в горошек, были в цветочек) выстроилась в шлюзе в направлении выходного люка. Подрагивающего от нервного напряжения репортера поставили в их ряды.

- Первый пошел! – с содроганием услышал он командный голос выпускающего. И цепочка явственно толкнула его вперед.

Никогда еще молодой англичанин не осознавал так ярко всей глубины космоса, как в тот миг, когда перед ним распахнулась наружная створка люка.

Задержав дыхание (как учили) он изо всех сил кинулся по серебристой оболочке станции к точке спасения – к люку, обозначенному ярко-красным.

Магнитные ботинки звонко щелкали по металлической поверхности. И этот звук* был единственным внешним ощущением в космической пустоте.

__

* Звук в вакууме не распространяется. Но можно слышать при непосредственном соприкосновении со звучащим объектом. В данном случае звук проходит через кости человеческого тела.

И он бы добежал. Но на середине маршрута нечто потрясающее и необыкновенное привлекло его взбудораженное внимание. Журналист сбился с темпа и почти что открыл рот. (Чего в пустоте делать категорически не рекомендуется).

Но тут страхующие товарищи, стоящие в скафандрах по обе стороны беговой дорожки, щедрым пинком придали ему такое ускорение, что он мгновенно, как пробка в бутылку влетел в автоматически распахнувшийся финишный люк.

- Ну что, видел инопланетян? – вопросил старый космический волк, собственноручно поднося к клацающим зубам неофита фужер со спиртным.

- Я э-а, о…

- Ты закуси, закуси… - капитан подал блюдце с остатками сала.

Журналист послушно зажевал. Глаза у него были круглые, волосы стояли дыбом.

- Впечатление сильное, не спорю, - ворковал капитан, глядя на англичанина почти что с нежностью. – Вы, в Европах, к такому не привыкли.

- Я видел инопланетян, - сумел, наконец, выговорить юнец, прошедший посвящение.

- Во-от, - удовлетворенно отметил глава российской станции. – И каждый год так. Всегда прилетают посмотреть на наш обряд. Кстати, я заметил, что их кораблей становится больше. Как считаешь, это контакт?

- Безусловно, - кивнул англичанин и потер ушибленное место под трусами. – Это открытие мирового уровня. Сенсация.

- Вот. А это ты еще только один раз вышел.

А девкой был бы краше...

Миша бегал очень хорошо. На школьных олимпиадах занимал первые места. Так что сейчас он бежал быстро, дышал экономно, и думал, что еще пару часов вполне продержится. Но радости почему-то не ощущалось. Ну никак!

Сгоряча он начал даже думать, что идея продать местному олигарху золотой римский денарий III века до нашей эры, который Миша изготовил собственноручно при помощи собственноручно же изготовленного штампа, была не очень удачной. Подумаешь, подделка! Зато качество какое. Любой римский император удавился бы от зависти, увидев на монете столь выдающийся профиль.

Но не ценят у нас таланты.

Старт мишиного забега был дан, когда гнусные наймиты олигарха облили бензином деревянную дачу (сараюшку по сути), в которой Миша рассчитывал переждать лихие времена. Нашли гады. И когда они начали щелкать зажигалками, обещая превратить мишино убежище в погребальный костер, юный монетоделатель сиганул со второго этажа в кусты малины, перепрыгнул через забор и помчался по пресеченной местности.

На машине его преследовать не могли – в здешних буераках и танк завязнет, а пешком… Три раза ха-ха. Миша мчался, как молодой бог, и с каждой секундой все дальше уходил в отрыв.

Увы, через несколько часов выяснилось, что поводов для оптимизма маловато. Поскользнувшись на мокрой траве, Михаил сорвался на довольно крутом склоне, и метров двадцать проехал по корягам на брюхе и на спине, а потом по маковку ухнул в болото, полное тины и лягушек.

Выбрался без одного ботинка, к тому же одежда пришла в полную негодность. Штаны он напрочь порвал еще в момент преодоления забора, а скоростной спуск в овраг доконал рубашку и оставил характерные следы на физиономии. Как в таком виде выйти к людям?

В сгущающихся сумерках Михаил брел по полузаросшей лесной дорожке и горевал. Кажется, он свернул не туда. И что теперь делать? Куда идти?

Когда впереди показалась странная горбатая фигура, скиталец счел это подарком судьбы.

Осторожно, чтобы не спугнуть раньше времени, Миша догнал лесного прохожего и пригляделся. Удача не обманула. Перед ним была довольно-таки ветхая старушка, сгибавшаяся под тяжестью объемного рюкзака. Беглец провел ладонью по лицу, гарантированно избавляясь от следов купания в болоте, и галантно выступил вперед:

– Давайте помогу вам, бабушка.

– Ой! – подпрыгнула старушка, увидев то, что вышло на нее из леса, и весьма резво прибавила скорости.

Думала убежать от Миши!

Не тут-то было. Он настиг, ухватился за рюкзак и после короткой, но ожесточенной борьбы (старушка пиналась и даже пыталась уязвить незваного помощника в срамное место) молодость победила.

– Что удумал-то, окаянный? – возопила бабуля, лишенная поклажи.

– Спокойно, девушка, – ответил Михаил, растирая бедро, куда пришелся один из пинков, – вашей чести ничто не угрожает.

– Чести. Ишь, нахватался слов. Вот как возьму дрын…

– Наш разговор непродуктивен, – холодно парировал странный грабитель. – Говорите, куда нести ваш рюкзак.

Дальше для Миши все складывалось, как в сказке про Бабу-Ягу. Вместе они доковыляли до заброшенной деревушки в три дома. Старушенция пропустила скитальца в жилье, накормила, напоила, в бане помыла…

Последнее оказалось кстати. Михаил, когда увидел себя в зеркале, сам по первости струхнул. Физиономию-то он от тины очистил, а вот на волосах громоздилось целое воронье гнездо: сосновые иголки (собрал, когда падал в овраг), тина, ряска (зелененькая такая, пятнышками), разве что лягушек не было (поспрыгивали, наверное).

«Морда в тине, в жопе ветка, хорошо живет разведка, – подумал бедолага. – И как это у всяких Рембо получается выныривать из болот, оставаясь красавцами и романтично-благородными героями?»

Утро застало Михаила в трудах. Парень он был не злой, и бабульке, которая выручила в трудную минуту, хотел отплатить добром.

Жила старушенция скудно: забор почти завалился, ступеньки крыльца подгнили, крыша сараюшки заросла мхом. Еще и дрова не колоты. В общем, топор в руку и вперед.

Единственная проблема заключалась в том, что в доме не было мужской одежды. В шифоньере, куда Миша заглянул с самого утра, имелась только полочка с гробовым нарядом (старушонки всегда припасают прикид, в котором их в гроб положат) да девичьи платьица. Внучка жила в городе, но изредка приезжала, так что сарафанчики, кофточки, юбочки бабка хранила.

Повертевшись перед зеркалом, Михаил решил начать с сарафана. Мускулистые плечи под нежными лямочками смотрелись диковато, но не голым же выходить во двор?

Подхватив топор и сунув ноги в кирзовые сапоги (другая обувка не подходила по размеру) наш герой вышел на трудовые подвиги. И начал их свершать.

Минут через двадцать ударного труда с уханьем и звоном разлетавшихся поленьев, из соседнего дома выбрался старик и начал подслеповато присматриваться к осарафаненной фигуре.

Бабулька тут же вывернулась откуда-то со стороны огорода и протянула «внученьке» старую кофтенцию.

– Накинь на плечи, дитятко. Простудишься.

Миша оглянулся на старика и послушался.

За обедом стали решать, как жить дальше. Довольная усердием невольного постояльца, старушенция вызвалась съездить в район и там прикупить мужскую одежду. Миша оставался в доме за старшего. В его подчинение переходили весьма циничный кот, четыре курицы с наглым петухом, старая коза, которую требовалось доить, и пара кроликов, которые постоянно норовили сделать подкоп из клетки. Михаил заверил, что справится.

Бабулька ушкандыбала.

Первым делом Миша заменил подгнившие ступеньки. Руки у него были мастеровые, не зря же занимался подделкой антиквариата. Там одного умения мало, нужен еще и талант, а тут – заменить пару досок. Ха!

Потом повалил ветхий забор и принялся копать ямы под новые столбы.

До обеда справился.

Потом поел борщеца, оставленного заботливой хозяйкой в русской печке, и, сыто ковыряя спичкой в зубах, отправился осматривать сараюшку. Мише требовалась пила, гвозди, рубанок… Ну, и любопытно, конечно, имело место. Вдруг у старушки найдется что-то ненужное, но ценное?

Сарайчик был невелик и заполнен хламом. Спотыкаясь о ржавые лопаты и цепляясь за подвешенные под потолком серпы, постоялец некоторое время бродил там в полумраке, потом споткнувшись о неизвестно откуда взявшуюся чугунную гирю, оперся рукою на стеллаж с банками и… Открылся проход.

Вдохновленный находкой, Михаил споро сбегал в дом за керосиновой лампой и шагнул в неведомое.

Ой, мама дорогая! Там было такое!

Под потолком, распространяя сложные ароматы, густо висели пучки сушеных трав. На полках, которые сплошь покрывали все четыре стены, густо стояли какие-то чугунки, стеклянные банки и жестяные коробки разных размеров.

Миша, манипулируя лампой, заглянул в одну. Ё-моё, в ней были сушеные лягушачьи лапки.

«А уж не ведьма ли наша бабушка?» – подумал озадаченный исследователь и заглянул в соседнюю коробку. Там хранилось что-то серое, на ощупь мягкое. Миша подцепил пальцем, развернул… Так и есть! Это было крыло летучей мыши. Ну ничего ж себе!

Осталось найти сосуд с кровью девственницы и шкатулку с рогом единорога.

Михаил почесал в затылке. Ясно было, что нужно сваливать. Но бабулька вернется только вечером, почему не полюбопытствовать, пока никто не видит?

Стараясь лишний раз не хвататься руками, Миша бродил между полок. В одном углу его внимание привлек крупный корень, заспиртованный в банке.

«Мандрагора», – решил продвинутый пользователь Интернета. Хотя, возможно, то была просто крупная обесцвеченная морковка необычной формы.

Но вот следующая банка буквально потрясла непрошенного гостя. В прозрачной жидкости плавали два округлых… неужели человеческих? яичка.

– Эх, ни хрена себе…

После такого открытия производить дальнейший осмотр как-то не захотелось.

Отпало желание.

Миша быстро, стараясь не суетиться чрезмерно, покинул запретное помещение, задвинул стеллаж, подпер его на всякий случай чугунной гирей и обратил лицо к свету.

Фу-у… Как же хорошо на воле-то!

Дальнейшие события показали, что Михаил поспешил с выводами.

Когда он выбрался из сарая, во дворе бабкиного дома стоял большой черный джип, а возле него трое бритоголовых. Физиономию крайнего слева Миша хорошо помнил – именно этот тип щелкал зажигалкой, поджигая старую дачу.

– Ой, гляди, – обрадовались бритоголовые. – Какой красавчик.

– А в сарафане он мне больше нравится, – заблажил поджигатель.

Отступать было некуда. Но наш герой попятился. Он ведь в сарай заходил не с пустыми руками. Топорик-то положил на полочку возле входа.

– Эх, погуляю по Руси, – заорал Михаил, распаляя себя перед боем. Весьма вероятно, последним в жизни. – Поиграю топоришком!

– Брось, порежешься, – предупредил бандит, стоявший с бейсбольной битой.

Миша метнул в него топор, как томагавк.

А потом принялся срывать висящие над головой серпы и швырять во врага.

Старинные орудия труда летели солидно и грозно вращались, непредсказуемо меняя траекторию. Прямо, как бумеранги.

– Капец тебе! – заорал бандит с битой, когда один из бумерангов врезался в автомобиль и нанес серьезный ущерб полированному покрытию.

Это стало последней каплей. Бандиты озверели и разом пошли на штурм. Миша понял, что приходят его последние минуты.

Словно заяц, он метнулся к заветному стеллажу, даже не заметив как своротил опять попавшуюся под ноги гирю.

Бандиты преследовали его буквально по пятам. И ничего не оставалось, кроме как метать в них все, что попадалось под руку: чугунки, банки, коробки…

В воздухе повисла серая пыль. Банки бились о лбы наступавших и разлетались красивыми брызгами. Качались над головами засушенные травы. Проспиртованный корень мандрагоры повис на левом ухе бойца с дубиной.

– Провалитесь вы сквозь землю! – заорал в отчаянии Миша и метнул во врага последний снаряд.

Поздним вечером прибывшая домой хозяйка застала постояльца, сидящим на крыльце в позе Роденовского мыслителя. Комары плотной стайкой висели над ним, но молодой человек не замечал кровососов.

– Мишенька, все ли в порядке? – озаботилась старушка.

Постоялец поднял на нее измученный взгляд.

– Ну, пойдем в дом, пойдем. Покормлю тебя. Я колбаски купила, баночку пива. Пойдем, мой мальчик, все будет хорошо.

За ужином Миша оттаял и потихоньку, подбадриваемый заботливой хозяйкой, поведал о происшествии. Более всего он каялся, что невольно разгромил в сарае потайные припасы.

– А ничего, – не стала ругаться бабушка. – Лягушек еще насушим.

– А что с теми? – скомканно спросил постоялец. – Ну, которые под землю провалились?

– Достанем. Ты вот ямки для столбов накопал, они столбики-то и установят. Заборчик мне справят.

– Злые, – то ли посетовал, то ли предупредил Миша.

– Не беда. У меня все добрыми становятся. Или в клетке сидят.

Постоялец, вспомнив кроликов, пытающихся сделать подкоп, испуганно дернулся. Но хозяйка погладила его по голове и отправила спать.

Наутро, одетый в новый джинсовый костюм, Михаил пришел прощаться.

– Вот тебе денежки за работу, – бабусенция вручила ему новый кошелек с купюрами. – Как доберешься до города, позвони.

– У вас сотовый есть? – поразился постоялец.

– А как же. Чай не дикари!

– Спасибо, бабушка.

– Если беда какая, заглядывай. Глянулся ты мне. Добрый.

Миша зарделся. Потом наклонился к старушенции и поцеловал в морщинистую щеку.

– Так я пойду?

– С Богом.

Старушка его перекрестила и, окинув ласковым взором, сказала негромко:

– А девкой был бы краше.

Никогда еще Миша не бегал с такой скоростью.

Визит ученого соседа

Федор лежал на теплом песочке океанского пляжа и чувствовал, как ласковая волна, тихо шурша, подбирается к его пяткам. Кайф!

Широкополая соломенная шляпа защищала зажмуренные глазки отдыхающего от лучей утреннего солнца, а нежное, не измученное загаром тельце уже начало слегка подрумяниваться. И Федя, нежась, думал, что пора уже, кажется, переворачиваться на живот.

«Как сосисочка на вертеле», – усмехаясь подумал он.

Но пока переворачиваться было лениво.

И тут весь кайф обломался от настырного трезвона дверного звонка.

Звонить в такое время, да еще с таким тупым упорством мог только сосед Сигизмунд Иваныч. Федя вздохнул, отряхнул с попы песок и пошлепал босыми ногами в прихожую. Выбора не было, долгий опыт показывал, что просто так сосед не отстанет.

– Нет, ты погляди, что пишут, – с порога заверещал незваный гость, размахивая толстым полунаучным журналом. – Это ж дикость какая!

Плотной парой (Иваныч держался за плечом впритык, как самолет в строю «Русских витязей») прошли на кухню. Федя, жестом указав гостю на стул, ткнул кнопку электрочайника, а себе набулькал в стакан холодной минералки.

– Что на этот раз?

– Во, гляди, – на стол лег журнал, раскрытый на странице с крупным заголовком «Быстрее скорости света».

– Первоапрельский номер? – приподнял бровь хозяин.

– Нет, свежий. Сентябрьский.

Федор вздохнул. Помимо заголовка на странице красовалась фотография автора. Он изрядно постарел, но выглядел вполне узнаваемо. Вовка Пузанов. Когда-то они были друзьями.

– И что там?

Любитель научных журналов пристроил на нос очки и, нацелив на статью обличающий палец, громко зачитал:

«Корпускулярно-волновой дуализм пронизывает весь наш мир. Любой предмет, который мы видим перед собой… да и сами мы, обладают волновыми свойствами. А значит, что он (и мы) не сконцентрированы полностью в какой-то точке пространства, а частично размазаны по всей Вселенной»

– Каково, а? – Сосед Сигизмунд вздернул очки на лоб и вонзился взглядом в скучающего Федю. – И ведь печатают же!

– А тут что? – вяло поинтересовался тот, ткнув пальцем в какой-то график на странице.

– Это распределение Гаусса. Автор, значит, утверждает, что ты вот, например, сидишь передо мной не целиком, а только большей частью. А остальные твои молекулы, типа края этого графика, в исчезающее малых долях, присутствуют хоть на Альфа-Центавре, хоть в созвездии Лебедя.

– Сильно, – сказал Федя, допивая минералку. Потом подумал и набулькал еще. – А доказательства?

– Телепатия. Автор пишет, что за счет такого, пусть минимального, но присутствия во всей Вселенной, мы можем мысленно переноситься в любую желаемую точку. Причем мгновенно.

– Ясен пень, – кивнул Федор. – Мы же уже там. Это как с ноги на ногу переступить. Сначала вес тела здесь, а потом там. Мгновенно.

Сосед уставился на него подозрительно.

– Что там дальше-то? – поспешно сказал хозяин, вставая и извлекая из шкафчика чайные принадлежности.

– Ну, дальше автор объясняет про телепатию. Мол, та наша часть, которая там, – гость помахал рукой в воздухе, как бы обозначая некое удаленное место, – может посмотреть, что там происходит и даже мысленно пообщаться с человеком, который там находится. Правда, получается это только с близкими родственниками, которые настроены на твою волну. А остальные твоих малых долей не замечают.

– Охо-хо, – вздохнул Федя, разливая чай. Не одобрял он таких публикаций. Тот же Вовка Пузанов числился когда-то серьезным ученым. Авторитет имел в научном мире. А потом взялся высказывать и, что особенно скверно, печатать в журналах, такие вот статьи. Утверждая при этом, что сообщает не шутку, а суровую правду.

В результате поражение в правах, зачисление в разряд всяких там уфологов и ловцов снежного человека… Загубил, парень, карьеру. А чего добился?

– Ладно. Чего делать-то собираетесь?

Сигизмунд Иванович аккуратно пригладил волосы.

– Буду писать в редакцию, в академию наук и Президенту. Нездоровые сенсации нам не нужны!

– Понял. А от меня что надо?

– Ну, ты вроде как научным сотрудником числишься… – Тут сосед несколько смущенно почесал нос. – У меня-то образование десять классов, а ты как-никак доктор наук.

– И чё?

– С твоей подписью будет солидней, – завершился, наконец, правдолюбец.

– Вон как, – задумался Федор. Влезать в склоку не хотелось. Тем более, что Вовка по сути был прав. Только вряд ли ему стоило размахивать своим знанием направо и налево. И ведь предупреждали, что до добра не доведет. Но упрямец все равно сделал по-своему. И что теперь, добивать его?

– Ты знаешь, Иваныч, – произнес он, вертя в руках фантик от конфеты, – я в этой теме не силен. А научный авторитет штука хрупкая.

– Боишься, – понял неравнодушный к науке сосед. – Уходишь с передового края. Отсидеться хочешь.

– Ну, что поделать. Такой уж я.

– Трус! – сурово припечатал Сигизмунд и, забрав журнал, направился к двери.

Федя повздыхал еще немного. Потом встал и привычно, как переступить с ноги на ногу, перенес центр своего тела (по распределению Гаусса) из квартиры назад, на океанский пляж острова Сулавеси.

Пузанов уже ждал его там. В городском костюме среди тропической природы он смотрелся диковато.

– Упрямый ты, Вовка, – сказал Федор, укладываясь на песочек, где еще остался не смытый прибоем отпечаток его тела.

– А что делать? – Пробормотал Пузанов, покусывая сорванную еще в России травинку. –Кто-то же должен говорить правду.

– Птица-говорун… Ладно, деньги-то есть? Если что, обращайся.

– Да не… – опальный академик выплюнул травинку и потянулся за соломенной шляпой. – Просто думаю, смотаться куда-нибудь к альфа-Лебедя. Одному стрёмно. Давай вместе, а?