Первый

Глава 1

— Где ты была? — страшный крик отца заставил Лиону сжаться и прикрыть голову руками в ожидании очередного удара.

Небо сегодня ей не благоволило. После свидания с любимым не удалось незаметно попасть в дом. Технически, мимо ночного патруля пройти удалось, но вот отец ожидал в комнате, и судя по злости на лице, не первый час. Не говоря ни слова, он подскочил к дочери, стоило той притворить плотно дверь, и обрушил её на пол сильной пощечиной. При всей строгости воспитания отец никогда не позволял себе рукоприкладствовать, а потому даже одного удара хватило, чтобы Лиона разревелась от ужаса и понимания того, что случится дальше. Дарий не зря стал военачальником, командовал он жестко и членов своей семьи мало отделял от подчиненных. А уж правила, написанные Основателями Высшего сословия, соблюдал неукоснительно и требовал от окружающих того же, карая без сожалений и раздумий любого, кто смел эти правила нарушить. Знать бы ещё, что отец забыл в её комнате сегодня? Он каждый вечер принимал отчеты у сотников, а после уходил в свою комнату и ложился спать до утренних петухов — расписание отца девушка знала досконально. Откуда появилось желание проверить, все ли домочадцы на месте?

— Я повторяю свой вопрос, — отец скрестил руки на груди, столь явно пытаясь сдержаться от нового удара, что Лиона покорно склонила голову, завешивая волосами скривившееся от слез лицо. — Почему. Ты. Не была в своей кровати ночью?

— Я… была у мужчины. Отец, я его люблю.

— Значит, мне донесли правду. Ты уже не первый раз уходишь ночью к мужчине. — Отец сжал ладонь в кулак и отвернулся от дочери, стараясь утихомирить свой гнев. — Мы идём к лекарю, и если он подтвердит, что ты уже не невинна, — он сделал несколько медленных и глубоких вдохов, — готовься к переходу в другую семью. И кто он? К кому мне посылать гонцов и обсуждать объединение родов?

— Ни к кому.

— О, небо, — отец застыл на некоторое время. — Только не говори мне, что он безымянный. Низший! Ты совсем сдурела, девка? — Дарий, не обращая внимания на стуки в дверь и слова жены, уговаривающей его успокоиться, бросился к дочери.

— Он умный, отец. — Лиона вскинула голову. — Он умнее многих твоих сотников!

— Ну да, конечно. Ты ещё предложи взять его в семью!

— И предложу! Благодаря ему кормится куча семей в деревне! Твои вон, воины, что умеют? Наказывать да драться! А кормить всех кто будет? Споры разбирать? Оставшимся без сильных помогать?

— Споры разбирать, говоришь? — Отец задумчиво потёр подбородок. — А споры в деревне Низших у нас разбирает только один…

Лиону захватил новый приступ рыданий. Она вдруг поняла, что их жизнь с любимым закончилась прямо сейчас.

***

Сон — это время, когда можно забыть про все проблемы, которые окружают тебя со всех сторон. Когда можно придумать собственную вселенную и правила, по которым она будет жить. Почувствовать себя демиургом, а не маленькой сошкой, не имеющей собственного права и подчиняющейся кнуту. Управлять, раздавая милость или жестокость. Быть творцом собственного мира.

Ещё более часы сна слаще, если они редки и страстно ожидаемы. Когда мечтаешь о лежанке, да даже просто о брошенном на пол тряпке, где можно вытянуться и тут же отключиться, жадно отрывая несколько часов отдыха, а утром со вздохом вставать и снова начинать мечтать о сне.

Это утро у Адамиера было необычным. Часа за два до рассвета в сон ворвались крики и грохот взламываемой двери, однако тело не смогло отреагировать мгновенно из-за того, что спать он лег всего три удара колокола назад. Пока он пытался стряхнуть с себя оцепенение, входную дверь в его жилище взломали, в комнату ворвались стражи и потащили его во двор, не дав даже подняться на ноги.

Во дворе его оставили в покое, но взамен наградили мощным пинком под ребра, который заставил его практически взлететь над землей. Чтобы не получить еще один удар, пришлось быстро подняться на колени и склониться перед стражами. Главное не спрашивать, зачем они пришли, иначе можно получить в ответ не разъяснение, а очередные побои. Все равно они расскажут, в чем его обвиняют, и если повезёт, то дадут возможность объясниться — у стражи нет привычки без повода избивать и хватать на рассвете, скоро общий подъем на работу, всем хочется отдохнуть, а они сами состоят частично из Низшего сословия, знают, что такое работать каждый день без отдыха. Но раз молчат, значит, кого-то нужно подождать. Возможно, сотник, который и объяснит, что к чему.

Перед глазами еще плескались остатки сна. За последний оборот природы он видел этот сон уже несколько раз. Но обычно помнил немногое: синеву воды, ощущение прикосновений рыбьего хвоста. Сегодня он запомнил этот сон особенно чётко. Он видел, как на Гверну, его землю, идёт тьма, несущая за собой толщу воды. Вода поднималась выше домов, даже выше деревьев в лесу, и всё живое умирало. Он видел это, словно поднимаясь над землей — сначала водой закрыло лес, потом деревню и поселение Высших, соседние деревни и центральный дом большой земли. Он поднимался всё выше и видел, как суши совсем не стало. И в этот момент стражники ворвались в сон.

Проморгавшись, Адамиер чуть-чуть поднял голову и окинул взглядом двор. По его душу пришло всего двое стражей, что говорит о несерьезном преступлении. Может, удастся разобраться в ситуации или же отовраться. Однако заходившие во двор лица похоронили все надежды. Под охраной ещё четырёх стражей входил … Дарий — военачальник тысячи воинов, один из малых правителей большой земли на несколько деревень Низших и поселений Верхних, а следом, семеня маленькими шажками, шла девушка, чьи темно-огненные волосы и черные глаза волновали его сердце последние два оборота природы. Обычно ухоженные и гладкие после сотни взмахов расчески волосы сейчас были взлохмачены, словно Лиона не спокойно спала в своей мягкой постели, а скакала всю ночь на ездовых ящерах. В каком-то смысле так оно и было, ещё не так давно блистательная Лиона была гостьей его дома и его постели, после чего, накинув глубокий капюшон своего одеяния, скрылась в темноте ночи, чтобы успеть до смены патруля домой. Так они жили уже год — днем он был Первым из деревни, охотником и защитником, а она госпожой из Высшего сословия, а ночью они менялись местами, и уже он был господином её души.

Сердце заполошно застучало в груди, когда на глаза бросилась налитая синевой отметина на щеке Лионы. Поднять руку на представителя Высшего сословия в их деревне никто не мог. Значит, это отец. Лиона поймала взгляд Адамиера и обречённо кивнула.

Все знали, чем заканчивались подобные мезальянсы. Позор и высылка из поселения в пустые земли для Высшего и смерть Низшего — такие союзы не прощались, Низшие должны были знать своё место.

Дарий схватил коленопреклонного Адамиера за волосы и рванул его голову так, что затрещали позвонки шеи. Он заглянул в глаза наглеца, словно пытаясь прочитать мысли или найти в них раскаяние за содеянное. Однако Адам лишь улыбнулся – он знал ещё год назад, на что шёл. Знал и благодарил небо за каждый прожитый день, что ему отводился.

Суд проходил при огромном скоплении зрителей — похоже, ради такого был отменен рабочий день и всех с ближайшей деревни согнали на площадь. Адамиер усмехнулся. Как же, неслыханное дело — представитель Высшего сословия осмелилась ответить на любовь Низшего. Мало того, она ещё и встала на его защиту, публично заявив, что в него влюблена. Зрители из Высших, сидя на своих защищённых от яркого света и холодного ветра трибунах, негодующе качали головами и презрительно прижимали к носам платочки, словно запах от недостойных имён, размещающихся на утоптанной до состояния камня земле, мог достигнуть их высокородного обоняния. Низшие же завороженно смотрели, как лучший из них, имеющий имя, твердо стоял, широко расставив ноги, и смело слушал все гневные слова, что неслись из уст отца любимой.

Обвинений и, правда, высказали много. Адамиер был виноват не только в том, что посмел вообще поднять голову в присутствии представителя Высшего сословия, но и в том, что ведёт себя дерзко, глаза не опускает, отвечает грубо. И вообще виноват в том, что он ещё живой. Он невольно хмыкнул, прослушав речь обвинителя. Надо же, сколько правил он нарушил.

В глубине души Адамиер осознавал, что суд был над Лионой. Низшее сословие потому и называлось так, что им снисходительно прощались эмоциональные всплески гнева или же влюбленности. Они и плодились как животные, рожая почти каждый год детей, из которых выживала от силы треть. Высшие же учились с младых лет хранить свои эмоции под замком, детей заводили исключительно по предписанию лекарей, и не чаще двух за всю жизнь. И такой плевок в сторону всего сословия Лионе простить не могли, несмотря на её происхождение. Ну и, конечно, Дарий не мог удержаться и не показать остальным из поселения, что будет при нарушении правил Основателей. Пусть даже нарушительница — его дочь. Адамиер выпрямился, насколько смог в своих путах, и развернул плечи, стараясь мысленно передать остатки своих сил любимой, которая билась в руках стражей и умоляла пощадить любимого.

Клялась, что уйдет вместе с ним и они больше никогда не вернутся в родные края. Взывала к отцу и судьям. Губы шевелились сами собой. Блистательная Лиона, моя девочка, будь сильной, не унижайся перед ними. Посмотри, как они рады представлению. Как смотрят на тебя бывшие подруги, впитывая неожиданные эмоции. Да, им надолго хватит тем для сплетен. Как стоит на своём Дарий, словно уже отказался от тебя. Соберись, любовь моя. Ты Высшая, будь ей до конца!

Когда зачитывали приговор, буря эмоций, клокочущая в душе, как будто перекинулась на природу. Ветер, усиливающийся прямо на глазах, принёс на площадь сучья и землю, бросая всё это в участников судилища. Деревья недалеко расположенного леса почти пригнулись от шквала. Первые увидевшие это безумие Низшие пугливо пригнулись ещё ниже к земле, словно пытаясь сровняться с ней. Адамиер видел, что Дарий недоуменно посмотрел на лес и знаком приказал ускорить казнь, чтобы ничто не могло помешать привести приговор в действие. Похоже, голову ему снести военачальник решил сам. Вот он идёт с легким мечом к нему. Значит, всё будет быстро, это хорошо. Становится всё темнее и сквозь звуки буки уже не слышны вопли ужаса. Похоже, его соплеменники решили, что небо рассердилось на них и обрушило ветер в наказание. Сам он уже не боялся ничего. Что могут сделать боги, если через мгновения Дарий с радостью его казнит? Ветер становится столь плотным и непрозрачным, словно пытается спасти. Он сильно гудит и от этого звука глаза наливаются кровью и хотят выскочить из орбит. А потом наступила полная тишина и темнота.

***

— Командующий, вы уверены, что необходимо было взять ещё одного местного жителя для осуществления контакта? Мы провели уже достаточно изучений. — Странный глухой голос, звучащий будто бы под водой, заставил Адамиера очнуться.

— Вы намерены обсуждать моё решение, советник?

— Что вы, я убежден в вашем праве, но ведь это… они… отвратительны.

— Никто не обещал, что все найденные нами существа будут похожи на нас. Зато в действиях аборигенов на этой земле выявлены признаки высшей психики. Они общаются друг с другом, у них есть свод правил, зачатки письменности и, определённо, четкая кастовость.

— Да, — голос хмыкнул, — правила, заставляющие убивать парочку, которая занялась совокуплением.

— Всё не так просто, советник, я чувствую это.

— Ваши чувства не вовремя проснулись, командующий. Владыка требует результатов. Я думаю, можно сообщить ему, что мы нашли пригодную для проживания планету. Тут есть вода, нам подходит её состав. Минимум изменений — и первые переселенцы счастливо заживут в новом доме.

— Тут много земли. Придётся избавляться от аборигенов, они живут на суше, и хоть и размножаются медленнее нас, пространства им тоже может не хватать. Мне не хочется уничтожать народ, стоящий в самом начале своего пути. Давайте всё же дождёмся, когда местный проснётся и примет решение. Мы должны исполнять наши же правила, пусть и принятые много лет назад.

— Очень наивные правила, командующий, вам ли этого не понимать. Вступить в контакт с первым жителем, способным воспринимать нашу речь и дать ему право решения судьбы своего рода. Это подходит для нашей расы, когда встречает чужаков самый главный в роду, но никак не может действовать для новых рас, с неизвестными нам правилами.

— И тем не менее, мы обязаны соблюдать правила.

— А если и этот не проснётся или начнёт биться головой о поверхность? Сколько ещё местных вам нужно для соблюдения правил? Вы же понимаете, что мы не можем часто спускаться вниз, наше появление привлекает излишнее внимание. Этого вообще забрали прямо из толпы, напугав всех.

— Если он был в толпе себе подобных, значит, сможет нас услышать и ответить. Может быть, предыдущие были неспособны нас понять в силу ещё слабого развития головы.

— Я устал с вами спорить, командующий. Сделаем так. Этот местный — последний. Ваша задача вступить в контакт, дать выбор и в случае неправильного решения приступить к завоеванию, в данном случае, накоплению водного запаса на поверхности планеты. В противном случае я докладываю Владыке, что вы всеми силами затягиваете процесс обретения нового дома для нас.

От услышанного Адамиер задёргался. Какой новый дом? Он слышал истории о богах, что живут на небесах, от старейшин, но всегда считал их сказками для развлечения малых детей, ведь на небе никто не может жить, они бы упали с небес вместе с водой, что поливает земли. Но что, если боги действительно есть и они рассердились? Что будет с его народом? Неужели те сны о тьме и великой воде, что заполнит Землю и поглотит всех, не так уж и ложны?

— Как советник Владыки, я рекомендую прекратить дальнейшие поиски и приступить к формированию приятной среды обитания для наших с вами детей и друзей. Вам прекрасно известно, что воды наши перенаселены, а находка, что мы видим, как нельзя лучше подходит для целей Владыки. Просто подписише тот отчет, что я составлю для вас.

— Советник, очевидно, запрет на рождение второго выводка замутнил ваш разум, раз вы не слышите меня. Там, внизу, разумные существа! Они общаются, думают, действуют по законам логики.

— Непонятной нам, и оттого чуждой и неправильной.

— Чуждой не значит неправильной. Так нельзя. Мы продолжим искать новый мир.

— Советую вам последовать моему предложению. Наши поиски слишком затянулись, наш мир перенаселен, скоро нам придется выходить на сушу и умирать, чтобы дать возможность жить детям. Вы готовы к этому?

— Я давно готов к такому, вы знаете. Тем более что дома на суше уже построены и идет их активное тестирование.

— Да, — голос советника заметно погрустнел. — Мало желающих рискнуть своими жизнями, испытывая систему водного обмена, приходится использовать узников.

— Вы жалеете нарушивших правила, но готовы подписать смертный приговор молодому народу. Ваше поведение не логично.

— Моё поведение продиктовано заботой о собственном народе. Нельзя защищать интересы сразу всех сторон, нужно выбрать ту, на которой вы останетесь. Я оставлю вас, чтобы вы подумали, кого выберете. И не думайте, что я не ощущаю транслирование нашего с вами разговора в голову этого...существа. Думаете, ему это поможет?

Отсутствие звуков шагов заставило Адамиера напрячься и открыть глаза. Он не понимал, почему всё ещё жив, о каких действиях говорили голоса и где он находится. Ужасно болела голова, в глазах чувствовалась резь, тошнота подкатывала к горлу. Он с трудом сосредоточился на одном месте, но вместо предполагаемого Высшего (а вряд ли кто-то из Низших отважился бы его так ударить) увидел колышущуюся стену воды, в которой плавал…плавало нечто, в чём мужчина с трудом определил что-то похожее на рыбу. У этого существа рыбий хвост!

— Рад, что ты проснулся, — тот самый голос, который Адамиер идентифицировал как командующего, раздался будто бы в голове. Он их сразу слышал именно так, понял он. — Если ты меня понимаешь, кивни.

Мужчина медленно кивнул, чтобы гудящая голова не увела его опять в бессознательное состояние. Часть сознания кричала в ужасе от ситуации, но любопытство, часто спасавшее его дома, победило.

— Как вы говорите в моей голове? В воде нельзя говорить, я знаю.

— Нам не нужно произносить слова в том смысле, который вкладываешь в это понятие ты. Мне достаточно проецировать нужные образы в своей голове и передавать их тебе, а дальше ты сам осознаешь слова на том языке, которым ты общаешься. Я вообще не знаю, что такое «говорить».

— Я вас вижу и думаю, что я сошел с ума. Где я? Вы — водные боги с небес? А Лиона осталась внизу?

— Ты жив. Судя по всему, мы забрали тебя прямо перед твоей смертью, но перенос сюда ты пережил довольно успешно. Это радует, поскольку твои предшественники не могли прийти в себя, умирая на наших глазах, либо не понимали нас, и старейшины не подтверждали свои домыслы о вашей разумности.

— У вас тоже есть старейшины?

— Мы их зовём иначе, но твой разум ещё не знает такого понятия, поэтому ты выбрал для себя знакомое слово. Не бойся, при всей непохожести наших видов нет оснований полагать, что мы тебя съедим.

— Я так понимаю, кто-то из…нас уже так думал? — Адамиер специально подчеркнул слово «нас», стремительно понимая, что он и правда находится на небесах в толще воды. Голова до сих пор гудела и соображать было очень сложно, но эмоций, обычно выплескивающихся из него, не было. Словно его заморозили во льдах. Честно признать, сердцу от этого было легче.

— Конечно. Мы нашли ваш мир пару оборотов природы назад. Наши охотники очень обрадовались и не проверили — есть ли тут разумные твари. Сейчас мы познаем плоды этого поступка. Я обязан подтвердить сообщение охотников и уничтожить вас, чтобы подготовить мир к проживанию своего вида, либо признать, что они ошиблись, спасти вас, но убить таким образом своих собратьев, потому что их обязательно казнят за леность в исполнении обязанностей.

Адамиер не смог на это ничего ответить. Собственно, он половину речи не понял, несмотря на заверения собеседника, что его мозг подберёт знакомые слова.

— Простите меня, но я не понимаю. Зачем убивать нас?

— Всё просто. — Человек мог поклясться, что голос в его голове грустно усмехнулся. — В нашем мире не хватает воды, чтобы обеспечить комфортные условия жизни для всех. Как видишь, без неё мы не можем дышать, общаться, двигаться. Это вы, живущие на суше, можете и проплыть, в случае необходимости, а мы сразу умираем. Кроме нас, уже никого не осталась в войне за пространство, но мы видим нашу жизнь в дарении новой, наши выводки ценны, мы не можем ограничиться рождением одного дитя. И вот выбор — убить неизвестных мне существ и получить целый мир, условно пригодный для жизни моих соплеменников. Или поступиться своим народом, но зато защитить вас.

Он немного помолчал и продолжил.

— Ты, представитель своего народа, какое примешь решение? Что ты выберешь?

— Господин, я не могу принимать такие решения. Я всего лишь Низший, получивший имя. И можете ли вы рассказать, что с Лионой? Я боюсь, что её казнят вместо меня, испугавшись как тьмы, так и моей пропажи.

Вместо ответа в голове появилась картинка.

Дарий обнажает свой меч. Лиона бросается к отцу в тщетной надежде его остановить. На площади лежат Низшие, закрыв головы и крича от ужаса. Сверху на них валятся камни, сучья, земля. Тьма уплотняется как раз в тот момент, когда стоящее на коленях тело поднимают вверх.

Буря проходит, пролетев мимо и вскрыв замерших от паники и погибших от давки. Кто-то не может подняться с земли, завывая от боли и ужаса, кто-то молится небу. Дарий, разобравшийся, что произошло, падает на колени и воет. У его ног лежит обезглавленное тело дочери. Низшие, не получившие разрешение разойтись, продолжают лежать на земле, разглядывая обезглавленное женское тело. Стражники окружили своего господина с мечами наголо в попытке защитить от неведомого. Все молчат.

— Теперь ты знаешь, что произошло. Я оставлю тебя. Подумай. Скоро я вернусь за ответом.

Легко двинув хвостом, водник пропал в толще воды, а Адамиер, глупо моргая глазами, всё смотрел ему вслед.

Лиона, его возлюбленная, блистательная Лиона. В руках появилось фантомное ощущение её волос. Длинных, заплетенных в сложные косы. Он всегда говорил, что её волосы как шелковый огонь, обжигают сердце и не трогают кожу, и она смеялась в ответ, распуская косы, чтобы порадовать любимого. Он гладил её по голове, а она рассказывала то, что узнавала на учениях и жаловалась, что ей опять не удалось правильно соткать полотно. Она больше любила кататься на ездовом ящере, каждый день выводя его прогулку. В развевающихся одеждах, раскрасневшаяся от скачки, с лихой улыбкой — такой он запомнит её.

Разум метался, словно дикий зверь в клетке. Зря он спросил, что случилось с любимой. Как после этого принимать решение за судьбу всех? Когда сердце от горечи стучит всё медленнее? Да, он разбирал споры в своей деревне, ему подчинялись все, не получившие имена. Но его просят сделать выбор за жителей и большой земли и даже дальних земель, откуда прилетали каждый оборот природы птицы. Словно он стал Высшим.

Какая ирония. Осужденный на смерть за любовь к представителю не своего сословия должен решить, будут ли жить все существа мира. Получил право, какого не было еще ни у кого, став тем, кто встречает чужаков. Первым даже из Высших! Эта мысль заставила Адамиера испугаться. Если он стал гласом своего мира, то эти водные жители кто? Даже отбрось он идею того, что гости прилетели откуда-то дальше небес, как сказочную, жить на небесах могут только боги. А боги умнее и сильнее даже самых умных и сильных Высших. Значит, боги слабы перед гостями. И все в нашем мире становятся Низшие перед ними. А потому не важно, какое решение он сейчас примет. Завоеватели мира всё равно сделают по своему. По праву сильнейшего. А значит, ответ на вопрос водника очень прост.

Когда рыбий хвост легко стукнул о поверхность воздушного пузыря, обозначая прибытие гостя, Адамиер расправил плечи.

— Я готов ответить на твой вопрос.

— И что же ты решил, — из-за командора выплыло ещё одно существо, чей голос в голове Адамиер опознал как того самого советника.

— Если бы я был на вашем месте, я бы сделал всё, чтобы защитить интересы своего народа, каким бы неправильным мне не казалось данное решение. Вы должны изменить наш мир, чтобы дать дом своему потомству. По праву сильнейшего и во имя своего народа.

— Отважный и жертвенный человечек, — голос командора затопил разум Адамиера, и почему-то стало от него тепло и уютно, словно он вернулся в родную хижину. — Ты сделал правильный выбор. И вам повезло, что мы старше вас. Плывите и расцветайте, дети нового мира.

В каморку с воздухом, где держали человека, стремительно хлынула вода, затопляя всё пространство. Адамиер попытался сделать последний вздох, но вода уже наполнила его легкие, и он почувствовал небывалое умиротворение, как будто ему снова два года и мать держит его на руках, укачивая и успокаивая перед наступлением ночи. Перед глазами неслись моменты его жизни — вот он взял в руки свой первый лук, вот первая добыча, после которой его взяли в отряд охотников. Вот из главного дома выбегает красивая девочка, его сердце сжалось, и он понял, что это маленькая Лиона, его будущая любовь. Вот она уже взрослая, в его объятиях, и её волосы такие мягкие и длинные, они лежат, зарывшись в стог, и смеются. Вот церемония дарения имени. Адамиер, первый среди своих. И улыбка блистательной Лионы.

Он очнулся, лежа в стогу подмоченного сена. Судя по тому, что вокруг была сухая и даже выжженная трава, его скинули на этот стог в водном пузыре и, похоже, ему не привиделось — водные и правда где-то там вверху. Как боги на небе, теперь он знал, что это бывает. Внутри зрела уверенность, что сейчас они отвели беду от себя, но прилетят новые жаждущие пространств существа, и нужно оставить после себя знания, чтобы быть готовыми. Нужно учиться делать записи, искать учеников и передавать эти знания каждому новому поколению. Нужно перестать бояться и стать творцом нового, своего мира.

Он сполз со стога, аккуратно и медленно отряхнулся, а потом глянул вверх, на мерцающие звёзды, чтобы определить, куда его перенесли. До дома было далеко, но его это не пугало. Он не зря Первый. Он лучший.

На небе сверкал звездопад. Юркие маяки собирались в сеть вокруг планеты, передавая на всех частотах одну фразу: «Не трогать. Найдена новая жизнь».