Перерождение

Глава 1

Я всё ещё чувствую это лёгкое и ненавязчивое дуновение ветра, приглушенный солнечный свет, что пробивался через затянутое пасмурное небо, отдалённый смех и радостные крики, которые протяжно тянулись по бесконечным парковым дорогам, что так усердно были засыпаны осенней листвой и представляли из себя уже один сплошной ковёр. Он был неподвластен громоздким, военным ботинкам, которые то и дело пытались добраться до асфальта слегка подстёгивая мыском очередной кусочек единого целого под ногами.

Пустошь, где бы ты не находился, было предпочтительнее называть всё окружающее тебя именно так. Никто уже и не помнил, как всё началось, всё былое это лишь отголоски покрытые слухами, что так навязчиво дают о себе знать наблюдая бескрайние просторы былого порядка. Нет уже этой листвы и поглощающей тишины, лишь лёгкое и беспорядочное постукивание песка об огрубевший временем плащ и изредка доносящиеся раскаты грома в небе. Влага почти никогда не доходила до поверхности, но глядя на горизонт можно было понять, что она всеми силами старается до неё дотянуться, лишь изредка на голову приземлялись капли дождя, но уже вскоре высыхали из-за повышенной температуры. Климат изменился и вёл отдельную жизнь, будто природа провела столько времени в этом мире, что задумалась над тем, как бы еще можно было проживать своё время, не опираясь на предыдущий опыт миллионов лет. А ещё мы стали ощущать изменения и в себе. С недавних пор некоторым не стали требоваться дыхательные баллоны, это можно было понять, точнее почувствовать, собравшись духом достаточно было сделать глубокий вдох не стеснённым военными масками, и с тех самых пор, человек мог называть себя Выжившим.

После подобного явления каждый ощущал себя по-разному, некоторые правда продолжали по привычке выходить в полной защитной амуниции, будто по старой памяти, иные же пользовались дарованными возможностями неведомой силы и забредали в отдалённые уголки Пустоши, в которых не бывал ранее, жаль далеко не все сохраняли рассудок и былого себя. Этим даром каждый распоряжался по-своему, ведь дай человеку силу, и он покажется себя, многие понимая положение дел начинали собираться воедино со схожими взглядами и стремлениями, чтобы быть ещё сильнее, ведь чем дальше дорога, тем она тернистее. Так и образовывались ранее неизвестные группировки, кланы, сильнейшие из которых перерастали во фракции, последние имели существенное преимущество в долине, с которыми и приходилось считаться тем, кто ещё не выбрал свою сторону. А моя история началась, с этого самого первого, свободного глотка воздуха.

Эрик. Эрик Шталь если точнее. Я был одним из немногих, что начал перерождаться, преобразовываться, называйте как угодно, в кого-то иного, а может и во что-то… а ещё первым, хотя зная что меня ожидает в конце, надеюсь и последним, на ком решили испытать передовые технологии в области киберпротезов. Припоминаю этот день, помню вспышки света и полное оцепенение, я не мог пошевелиться после очередного ранения. Меня принесли в возведенный госпиталь поблизости от линии обороны, перед глазами стояла картина полевого врача, который то и дело пытался меня буквально собрать, а замызганный халат дока приобретал красный окрас, с каждым его новым движением. Я посмотрел в его глаза, он вдруг остановился и вскоре немного помотал отрицательно головой. Всё что я мог сделать на тот момент это просто ждать своей участи, закрыть глаза и просто подумать над тем, что я видел за все эти долгие годы.

Но судя по звукам в помещении появились ещё люди, это был некий офицер с двумя подручными, они что-то бурно обсуждали, подозвали к себе доктора, он какое-то время слушал их, потом просил их выйти и кричал, но тот кто стоял впереди всех развернул некую бумагу перед ним, а те что были позади этого выскочки демонстративно перевели личное оружие с предохранителя в боевое положение. Доктор замолчал, всмотрелся в бумагу и молча отошел. Их главный показал кивком на меня, а через мгновение, одним резким движением меня уже накачивали каким-то препаратом. Один укол и я стремительно начал проваливаться в сон, перед отключкой док подбежал и произнёс лишь одно: -“Ты в любом случае выживешь”.

Спустя время я ненадолго пришёл в себя, проезжали мы мимо неизвестного мне массивного комплекса, название которого было выделено багрово красными буквами: “Waderkvarn”. Но видимо после некоторого возгласа свидетельствующий об удивлении что я очнулся, поступил очередной укол и я провалился на бесчисленное количество дней в забвение, в полную темноту, которая порой прерывалась редкими снами, а может и вовсе это было наяву. Яркий свет наконец прервал мой незапланированный отпуск, наверное, я никогда так ещё не высыпался. На лице от таких мыслей невольно появилась улыбка, но она тут же исчезла из-за жуткой боли на лице. Я осмотрелся, но ещё долго не мог понять где я нахожусь, дурацкое чувство должен сказать. Люди, это уже радует, подумал я тогда. Все в белоснежной форме, начали суетиться и выспрашивать друг у друга о моём состоянии, а после, когда я уже наконец осознал где я нахожусь, ещё раз улыбнулся превозмогая сильную боль. Док в госпитале был прав...

Высокие потолки, все стены, предметы мебели, медицинское оборудования и прочее, что можно было заметить в помещении, было белого цвета, переведя взгляд на человека что был ближе всего я хотя бы немного успокоился, ведь меня обрадовало, что оправа очков на переносице была черного цвета, значит с головой всё в порядке успокаивал я себя, от чего ещё больше усмехнулся, но вспышка огня на лице утихомирила мою оптимистичность. Я потянулся рукой к лицу, но до коснувшись до него я ощутил лишь холод на коже. Посмотрев на правую ладонь и увидел стальной протез, перед глазами сразу пробежалось всё то что я мог вспомнить до этого, а еще навязчиво в голову лез тот старый фильм про роботов из будущего, и что у меня не получится широко улыбнуться как в одной из сцен той киноленты. Приборы возле койки затрещали и мне посоветовали дышать глубже и не волноваться, а ещё попробовать посчитать до десяти, что не увенчалось успехом. Я будто выпал из реальности и просто делал что мне говорят. Ещё я помню, как люди в халатах называя друг друга пофамильно, лишь добавляя в начале обращения профессор или доктор, но одного я запомнил очень хорошо, того, что стоял тот позади всех и давал односложные и сухие указания.

От того сколько было приковано ко мне внимания у меня резко заболела голова, тот самый док попросил оставить нас, взял стул и сел поближе, я было хотел спросить его где я и что происходит вокруг, сказать хоть слово, но я будто разучился. Заметив обеспокоенность, он успокоил меня сказав, что всё уже позади и посоветовал отдохнуть. Говорил мне что я герой и что являюсь первым испытателем киберпротезов, которые не просто способны имитировать движения конечностей от мышечных импульсов, но которые напрямую связаны со спинным и головным мозгом, способные улавливать общее состояние тела, вплоть до дрожи в руках, если я реагирую так на обстановку вокруг. На мой немой вопрос, как я могу его называть, который он благополучно понял сразу же, он улыбнулся и сказал, что он друг, а называть я могу его просто Ллойд.

Я не знал где точно я нахожусь и сколько времени провёл в этом месте, я учился заново ходить, говорить, да даже как я держу ложку всегда сопровождалось чуть ли не целым консилиумом. Окон там, вообще никаких, все мои вопросы игнорировались или меня уводили на другую тему разговора. Бесконечно долгие коридоры, высокие потолки, на улицу выходить воспрещалось, как говорилось для моего же блага, вечная усталость и периодическое забвение, всё было как в тумане. Порой наступало резкое помутнение и головокружение, после чего я просыпался во всё до боли знакомых, белоснежных стенах, под постоянным присмотром врачей, но никогда не мог вспомнить как я там оказался вновь, будто уснул на руках родителей, а после открывал глаза на утро уже в своей постели.

Шло время, дни сменялись неделями, я уже потерял счет времени и всё это казалось уже неудачной шуткой. Я не видел неба над собой и был вынужден находиться в изоляции, казалось среди пациентов был только я, тут царила глухая тишина и вечное отдаляющееся эхо от шагов, стремящееся пробить своды бескрайнего потолка над головой. Я не мог привыкнуть к новому “я”, а на мои просьбы выйти куда-то было лишь молчание. Ллойд, самый дружелюбный и "разговорчивый", всегда вовремя мог просто исчезнуть из моего поле зрения, будто чувствовал, что скоро начнутся неудобные вопросы, но меня всегда успокаивали и давали обещания, что уже вот-вот реабилитационная программа закончится.

Но всё стало только хуже когда меня ввели в курс дела, что будут испытываться мои способности к телеуправлению при помощи оператора, это если простыми слова. Признаться я долго не мог уложить что-то подобное в голове, а на мою обеспокоенность этим отвечали что это делается для общей, будущей безопасности окружающих, если я вдруг начну испытывать горестные тяготы от воспоминаний былых сражений и буду вести себя угрожающим образом для окружающих, что бы была возможность это предотвратить. Как же мне это красиво описали, разумеется после такого заявления я не верил ни единому их слову и шел в отказ, но меня лишь кормили пустыми обещаниями, что направят моё личное нежелание к руководству и обязательно исключат это из моего курса по восстановлению. Я был так зол, что разбил пару раз кулаки об дверь в моей палате, костяшки были избиты, это я помню точно. Но после очередного помутнения и провала в сон я, как нив чем небывало, снова проснулся на кровати, но рука уже не болела и более того, никаких следов на ней уже не было.

Вот-вот должен был настать день испытаний по удалённому управлению, я достаточно контролировал нового себя и понимал, что могу навредить кому-то, либо запугать, если того захочу сам. При обходе Ллойд зашел удостовериться в моём состоянии, я не стал ждать и достаточно было приподнять его за шиворот над полом, что бы он точно не мог уйти от неудобных для него вопросов, благо протез позволял сделать это без особых затруднений. Я начал наполняться яростью и выспрашивать всё что только мог, правда до тех пор, пока я не почувствовал всё знакомую усталость, которую я всеми силами пытался отогнать от себя что бы не провалиться в беспамятство, но все тщетно.

После приступа я проснулся не в своей палате, а в коридоре, прикованным к больничной каталке. Вокруг гудела сирена, с потолка сыпался бетон крошкой, пол слегка потряхивало и содрогались стены, откуда-то заносил ветер ту самую, до боли знакомую пыль пустоши, которая будто подхватывала меня обратно откуда меня и принесли. Я сжал кулак протеза и резким движением высвободил сначала одну руку, а остальное дело техники, попутно пытаясь понять куда двигаться дальше. Я шёл по обломкам на встречу порывам горячего и сухого ветра, долго не мог смотреть на слепящее меня солнце, но ноги будто сами вели меня в сторону свободы. Мимо проносились грузовые машины, боевые грузовики, над головой плотно расплескивались звуки лопастей, проносились выстрелы и снаряды, а с каждым вздохом мои шаги были всё увереннее и сильнее, грудь наполнялась воздухом, по которому я так скучал, мои движения и последующие действия были будто заранее вымерены и словно я точно знал куда мне стоит двигаться. Преодолев в повышенном темпе солидное расстояние, я сбавил ход и захотел оценить местность на которой нахожусь, резко остановился, мне хватило буквально нескольких секунд что бы перевести дух и успокоить сердечный ритм. В висках утихала постепенно назойливая боль, которая так и преследовала меня за всё время пребывания в тех стенах, а в голове постепенно прояснился разум.

Я наконец-то мог оценить масштабы комплекса, в котором находился, многие здания на его территории полыхали, в небо уходил огромный столб черного дыма, всё почти утихло, сгусток вертолётов уже не было слышно, их силуэты почти растворились за горизонтом, а в воздухе повисла угрожающая тишина. Звук упавшего миниатюрного карабина об приклад, что фиксировался в полом креплении ближе к основанию автоматической винтовки, который в свою очередь цеплялся на ремень и тянулся от начала и до конца всего ствола, я ни с чем не спутаю. Голос повелел мне оставаться на месте и сказал, что я стою лишь потому, что не похож на тех, кого они встретили внутри комплекса. Я медленно повернулся и увидел перед собой группу военных в полевой форме, хорошо подготовленных и собранных, без лишней суеты и ненужных движений. Впереди стало полагать был главный, с которым я и начал вести переговоры. Мы любезно обменялись информацией кто мы и как каждый из нас оказался здесь, видимо они были бывшими военными и весьма быстро успокоились, чуть опустив оружие вниз. Но на лице главного читалась будто он хочет к чему-то подвести, но не знает, как и в какой момент — это сделать. Когда мы замолчали он оглянулся на своих бойцов, движением руки дал понять, что можно убрать оружие, а после велел мне двигаться за ним. Мы шли в полной тишине по направлению к комплексу, всё моё нутро противилось этому с каждым шагом, но я осознавал, что передвигаюсь на своих двоих только по доброте моих новых знакомых. Мы преодолели защитную линию периметра, которую уже так тяжело было назвать из-за масштабов операции, на огневой мощи не поскупились, повсюду были бойцы в точно такой же форме, которые задерживали взгляд на мне и украдкой переглядывались, чувствовал я себя будто белая ворона, как говорили когда-то. Шагнув внутрь помещений комплекса стены уже не были такими выбеленными, повсюду была копоть и запах гари, здесь кишело еще больше народу, кто-то выламывал двери кабинетов, доносились редкие выстрелы, некоторые ходили с огнетушителями и предотвращали развитие очагов пожара, кто-то вёл до боли знакомых людей в белых халатах, правда они уже были более сговорчивые и вечно бормотали между собой пытались что-то объяснить конвоирам, но тем было видимо всё равно. Я всё хотел увидеть лицо Ллойда в этих толпах людей, но тщетно.

Мы приблизились к огромной гермодвери, которая точнее было бы сказать находилась на полу, вместе с частью несущих стен удерживающих её. За порогом было еще несколько контрольных помещений с различными предупреждающими знаками и вышедшими из строя системами наблюдений, всё это продолжалось необыкновенно долго, и наконец мы шагнули в зал, поражающий своими масштабами, в центре которого располагалась будто огромная машина, конструкция, неизвестного назначения, а вслед за ней были камеры в размер человеческого роста. Новые знакомые моего окружения, что изучали данное помещения ещё до нас, будто бледнели когда я приближался всё ближе, главный в группе остановился и сказал, что подождёт меня тут, что я сам должен это увидеть. Все расходились в стороны, неспешно отшагивать назад, будто не знали, чего от меня ожидать, свет еле падал на лежащие в ряд капсулы, а некоторые из них, что были открыты нараспашку дверцами к верху, жадно поглощали остатки лучшей не давая разглядеть что в них пока я не приблизился в упор.

Всё замерло и оледенело, тишина поглотила меня и не давала сделать глотка воздуха, на меня смотрел я сам, вся правая часть туловища, где должен был быть протез, отсутствовала. Я заставил себя поднять глаза и посмотреть на соседние камеры, свет почти не прорезал тьмы в них, но по первым чертам что я мог разглядеть там я уже понимал, что проверять их не нужно…

Всё встало на свои места. Резкие головные боли и помутнение рассудка, шрамы на лице идущие до самого затылка, это не протез реагирует благодаря мне, это сам Я буквально жив благодаря нему.

Я ещё долго пытался переварить увиденное и сложить все кусочки пазлов воедино, но чем больше я задавался вопросами, тем меньше оставалось ответов. Наконец я тяжело вздохнул, выдохнул, посмотрел на своих, уже настоящих товарищей, и безмятежно произнёс.

-Пора бы найти одного моего приятеля, здесь его все называли Ллойд…

***

Прошло достаточно времени с тех самых пор. Я зарекомендовал себя как хороший и исполнительный боец, под моим началом внутри моих спасителей, содружества организаций состоящих из бывших военных и специалистов, появилась группа для выполнения особо важных задач. В один момент я стал приближенным к кругу людей первой значимости, а гораздо позже был выдвинут на место главы, создав новый, ранее не появляющийся в пустошах клан.

Степные Волки, так мы себя называем. Погоня за Ллойдом всегда нас приводила в тупик, он будто опережал на несколько шагов вперёд, но просыпаясь каждую ночь, с ужасом боясь увидеть те самые стены комплекса, я не забываю о своей цели, и не забуду о ней никогда.