Переходный возраст 2

Глава 1

Говорят, что интернет помнит всё. Но я не думал, что он разносит правду быстрее, чем левый хук достигает челюсти.

Прошла неделя после того боя. Синяк под глазом из фиолетового превратился в грязно-желтый, кубок запылился на полке за книгами по геометрии, а мои посты на сайте начали жить своей жизнью. Я заходил туда каждый вечер, прячась под одеялом от родительских криков за стеной. Пятьдесят просмотров. Сто. Триста. Для кого-то это пшик, для меня — целый стадион людей, которые вдруг услышали мой шепот.

В среду всё изменилось.

Я шел по школьному коридору, когда заметил, что на меня смотрят не так, как обычно. Не как на «того пацана с синяком», а с каким-то странным шепотом за спиной.

У кабинета химии меня перехватил Димка. Тот самый, со своей свитой. Но в этот раз он не смеялся. Он держал в руке телефон, на экране которого был открыт Author.Today. Моя страница. Моя первая глава.

— Слышь, Замараев… — он как-то странно замялся. — Это реально ты написал? Про «математику молчания» и про крышу?

Сердце ухнуло куда-то в кроссовки. Внутри всё похолодело. Это был мой самый страшный сон — когда твой личный дневник читают те, от кого ты его прятал. Я уже сжал кулаки, готовясь к порции издевательств.

— Ну я, — буркнул я, глядя ему прямо в глаза. — Проблемы?

Димка посмотрел на пацанов, потом на меня.

— Да нет… Просто… Мой старик вчера выдал мне точно такую же хрень про «прыгнешь с крыши». Я думал, это только у меня дома такой дурдом.

Он замолчал. Его банда затихла. В этот момент между нами, совершенно разными людьми, на секунду исчезла пропасть. Оказалось, что под дорогими шмотками и дешевыми понтами у него те же дыры в душе, что и у меня.

— Охуенно пишешь, Макс, — добавил он, уже тише. — Только не говори никому, что я читал. Засмеют.

Он похлопал меня по плечу и пошел дальше. А я стоял и не мог пошевелиться. Мои слова, которые я писал от отчаяния, сработали как код. Они взломали даже такого придурка, как Димка.

Я обернулся и увидел Аню. Она стояла у окна и улыбалась. Не той дежурной улыбкой, а так, будто мы с ней только что стали соучастниками какого-то великого ограбления.

— Тебя теперь полшколы читает, — сказала она, подходя ближе. — Ты ведь знаешь, что теперь будет?

— Что? — выдавил я.

— Теперь тебе придется быть честным до конца. Потому что они ждут продолжения. И твои родители… они ведь тоже могут это найти.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Слава оказалась не сладким лимонадом, а холодным душем. Теперь я не просто Максим, который молчит. Теперь я — тот, кто говорит за всех. И это былоертовски страшно.

Глава 2

Дом больше не был крепостью. Теперь он казался минным полем. Я шел по коридору, стараясь не скрипеть половицами, но тишина в квартире была какой-то странной. Слишком густой.

На кухонном столе лежал мой ноутбук. Открытый.

Мать сидела на стуле, неестественно выпрямив спину. Перед ней на экране светилась страница Author.Today. Та самая сцена из первой главы, где я писал про её «холодное безразличие».

— Это что? — голос матери был тихим, но в нем звенело напряжение, как в натянутой струне.

Я замер. В боксе тебя учат: если пропустил удар, не дай противнику заметить, что тебе больно. Но сейчас у меня не было ни перчаток, ни шлема. Я был голый.

— Это книга, мам. Я пишу историю.

— Историю? — она резко повернулась ко мне, и я увидел, что её глаза блестят от слез и злости. — Ты выставил нас на посмешище! «Холодное безразличие»? «Математика молчания»? Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Наши знакомые, соседи... они же могут это прочитать! Мы для тебя стараемся, из кожи вон лезем, а ты... ты выставляешь нас монстрами!

В этот момент в кухню зашел отец. Он молча посмотрел на экран, потом на меня. В его взгляде не было ярости — там было разочарование. И это было хуже всего.

— Значит, вот чем ты занят, когда наушники надеваешь? — отец тяжело опустился на стул. — Мы думали, ты делом занят, боксом, учебой. А ты... ты просто копишь обиды и выливаешь их в интернет? Чтобы тебя пожалели?

— Я не прошу жалости! — сорвался я. Голос предательски дрогнул. — Я просто хотел, чтобы вы меня услышали! Хотя бы так! Вы же не слушаете, когда я говорю вслух. Для вас всё — капризы, всё — ерунда. Вы заметили мой кубок? Нет! Вы спросили, как я себя чувствую после того, как мне едва челюсть не сломали? Нет! Вам важны только ваши счета и мои оценки!

— Хватит! — отец ударил ладонью по столу. — С этого дня — никакого интернета. Ноутбук я забираю. Займись делом, Максим. Настоящим делом, а не этой писаниной.

Он закрыл крышку ноутбука. Резкий хлопок прозвучал как выстрел.

Я развернулся и ушел в свою комнату. Закрыл дверь на замок. Внутри всё дрожало от несправедливости. Они снова это сделали. Снова попытались стереть моё «я», просто захлопнув крышку.

Я достал из кармана телефон. Моё единственное оружие.

Уведомление на экране: «Ваша книга вошла в топ-10 популярных новинок за день».

Они думают, что могут забрать у меня голос, забрав компьютер. Но они не понимают: книгу уже не остановить. Она уже не только в моей голове. Она в телефонах сотен людей.

Я открыл мобильное приложение и начал печатать новую главу прямо в темноте, под одеялом.

«Глава 2. Когда тебе закрывают рот, ты начинаешь кричать пальцами по экрану. Теперь это не просто переходный возраст. Это война за право

быть услышанным».

Глава 3

В школе я чувствовал себя призраком. Ночь выдалась тяжелой: я писал с телефона, пока глаза не начали слезиться, а пальцы — сводить. Ноутбук остался в плену в кабинете отца, но это уже не имело значения. Главное было внутри.

На большой перемене я стоял у окна в самом дальнем тупике коридора, где обычно никого не бывает.

— Ты выглядишь так, будто не спал вечность, — раздался тихий голос.

Я обернулся. Аня. Она стояла, прислонившись к стене, и в руках у неё был стаканчик с кофе.

— Скандал дома, — коротко ответил я. — Они нашли книгу.

— И?

— Ноутбук в заложниках. Отец думает, что если забрать железо, то мысли в голове тоже выключатся.

Аня протянула мне кофе. Горячий пластик приятно согрел ладонь.

— Они просто боятся, Максим. Боятся, что ты оказался сложнее, чем они привыкли думать. Проще ведь иметь дело с «боксером-отличником», чем с человеком, у которого есть чувства.

Я сделал глоток. Горько.

— Теперь мне негде писать. С телефона — это медленно. А на Author.Today читатели ждут. Там уже сотни людей, Ань. Я не могу их подвести.

Она посмотрела по сторонам, проверила, нет ли учителей, и кивнула мне:

— Идем за мной.

Мы спустились на первый этаж, прошли мимо столовой и свернули в старое крыло, где раньше была библиотека. Там была небольшая каморка — бывшая лаборантская, заваленная старыми плакатами и сломанными стульями. Но в углу стоял старый, пузатый компьютер, который, казалось, помнил еще времена динозавров.

— Это место моей тети, она тут завхозом, — прошептала Аня, включая тумблер на системном блоке. — Он тормозит, и на нем нет игр, но интернет работает. Я прихожу сюда, когда хочу порисовать в тишине. Теперь это будет наше место. Наша «точка сборки».

Я сел на скрипучий стул. Экран мигнул синим, загудел вентилятор. В этой маленькой, пыльной комнате я вдруг почувствовал себя свободнее, чем на ринге или дома.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил я, глядя на неё.

Аня замолчала на секунду, глядя в окно на серый школьный двор.

— Потому что все смотрят на мой фасад: «девочка-отличница», «красивая картинка». А то, что я рисую монстров в своих альбомах, потому что мир иногда кажется уродливым — этого никто не хочет видеть. Ты написал про себя, но попал в меня.

Я положил руки на клавиатуру. Пальцы сразу нашли нужные клавиши.

— Спасибо, Ань.

— Пиши, Максим. У нас есть сорок минут до конца уроков. Сделай так, чтобы они там, в интернете, узнали, что нас не так просто заткнуть.

Я открыл сайт. Количество просмотров перевалило за тысячу. Моя слава, о которой я так мечтал, начала превращаться в ответственность. И теперь у меня был не только ринг, не только музыка «КиШа», но и человек, который смотрит со мной в одну сторону.

Я начал печатать.

«Глава 3. Свобода пахнет старой бумагой и дешевым кофе. Если у тебя забирают голос в одном месте, он обязательно прозвучит в другом. У каждого должна быть своя точка сборки