Переход. Часть 2. Лучший мир.

Глава 1

Переход. Часть 2

Лучший мир.

Предисловие: Если волен ты выбирать путь себе, тогда что есть судьба? Если судьба определяет путь, тогда что есть выбор?

Алиса шлёпала босыми ногами по просёлочной дороге, представляющей собой две колеи, наезженные сельским транспортом в невысокой траве, и каждый шаг отдавался в сердце приятной теплотой. Стоял прекрасный летний день. Из-под ног то и дело выпрыгивали кузнечики, пузатые шмели деловито проносились мимо, а в придорожных зарослях изредка затевали перекличку мелкие полевые птицы. Девушка, переполненная летним настроением, возвращалась домой после купания в местной речушке, протекающей неподалёку. Лёгкий ветерок трепал хлопчатобумажную ткань майки, а влажные русые волосы, скрученные несколько раз и заведённые через левое плечо, свешивались на грудь. Тонкие тёмно-синие трико, надетые на влажные ноги, были закатаны чуть ниже колена; в правой руке она несла кеды, просунув в голенища указательный и средний пальцы, и они безвольно болтались вперёд и назад, увлекаемые игривой походкой. Справа живой изгородью рос невысокий кустарник, слева простиралось поле молодой ещё зелёной пшеницы; с бесконечно высокого голубого неба дарило свои лучи полуденное солнце.

— Ах ты ж…! — бросила Алиса, шлёпнув себя по предплечью, на которое вдруг уселся, нарушая идиллию, нивесть откуда взявшийся слепень. Впереди уже виднелся небольшой бревенчатый родительский домик, и девушка прибавила шаг.

Когда она вошла внутрь, на столе её уже ждали: крупная эмалированная чашка с отваренной целой картошкой, приправленной сливочным маслом, стакан молока и ломоть ржаного хлеба — типичный деревенский полдник. Отца дома не было, мать чем-то позвякивала в огороде. В сенях показался откормленный до приличных размеров дымчатый кот Прогресс, в тени комнаты казавшийся почти фиолетовым. Он смотрел на неё большими полузакрытыми глазами, как будто выбирая между сытым сном и продолжением наблюдения за гостьей. Воздух завибрировал от тихого, с постепенно нарастающей громкостью, глухого мурчания. Лицо Алисы растянулось в улыбке, и приятное тепло уюта пробежало по телу.

«Как же всё-таки хорошо!» — подумала девушка.

Она была рада, что взяла отпуск и уже три дня наслаждалась покоем вдали от городского шума. Ещё немного посидев, она добросовестно допила молоко, потеребила пальцами уголок прошлогодней газеты, которую мать постелила в качестве салфетки, чтобы в случае чего не пачкать скатерть; из любопытства пробежала глазами по содержанию старых новостей годовалой давности. Заголовки были сплошь скучные и обыденные, и зацепиться взгляду было решительно не за что. Девушка отставила посуду в сторону и, встав из-за стола, вышла в огород, что оказалось весьма кстати, так как матушка как раз только что начала поливать грядки, и Алиса тут же взялась таскать вёдрами из металлических уличных баков тёплую, прогретую летним солнцем воду. Окончив с поливом, она бегло сорвала на грядке с клубникой несколько ягод и плюхнулась в широкий сетчатый гамак, растянутый между двух старых фруктовых деревьев, посаженных, должно быть, ещё при молодости её бабушки.

— Ягоды-то больше бери! И оглянуться ведь не успеешь, как уже отойдут!

— Да я беру! — отозвалась Алиса.

— Берёт она, как же… — мать всплеснула руками и, выпрямившись, посмотрела в небо, рукой прикрыв от солнца глаза.

Где-то там высоко в безоблачной синеве резво кружили шустрые ласточки.

— Вон как солнышко-то нынче пригрело! — донёсся голос матери. — Благодать-то какая!

— Да… — согласилась Алиса. — В городе, конечно, хорошо, но большего, чем тепло родного дома, счастья в жизни не бывает!

«В такие минуты жизнь кажется особенно прекрасной!» — продолжала она, но уже молча, размышляя сама с собой.

Так в простых и приятных деревенских хлопотах день и закончился. Ночь же выдалась тихой. Лишь где-то в траве стрекотали сверчки да одинокая сова попискивала в кронах деревьев. Девушка до полуночи просидела у окна, сложив локти на подоконник и подперев лицо ладонями, глядя на мерцающие на небе звёзды, уводящие мысли Алисы далеко за сотни световых лет отсюда. Поглощённая этими самыми мыслями и фантазиями, она совершенно не заметила, как сначала легла на кровать, а потом и заснула. Приснившийся сон однако имел довольно странное и отличное от безмятежного и размеренного дня содержание. Ей снился открытый космос и будто летит она меж звёзд в этом самом космосе к полной темноте, которая вдруг приобрела очертания ни то ямы, ни то колодца, и тянет её не к свету в конце этого пространства, а прямиком на дно, в темноту, но темноту не пугающую, а скорее таинственную и притягательно неизвестную.

Утром, не успев ещё толком проснуться и всё как следует осмыслить и осознать, Алиса услышала речь почтальона, вручившего её матери помимо самой заурядной сельской корреспонденции срочную телеграмму из Москвы. Телеграмма предназначалась ей, и девушка, накинув халат, вышла из комнаты.

«Алисе Максимовне Воробьёвой. Срочно явиться в ЦУП. Завкафедры экспериментальных физико-математических исследований Архангельский Ю.В.»

— И как это прикажите понимать? Человек всего четвёртый день в отпуске и уже назад. У них, у бездельников, там совсем работать некому?

— Мааама… — прервала Алиса причитания матери. — Если вызывают, значит, что-то срочное. Значит, без меня никак.

— Как же… знаю я этих… — продолжала та с тихим сожалением.

— Ого-го-о… Как спалось? — в комнату вошёл отец. Он ещё не знал, что дочери уже предстояло собираться в обратный путь.

Вещи собирали все вместе, в основном молча, лишь мать периодически вздыхала, не желая мириться с такой, как ей казалось, несправедливостью. И вот они втроём уже стояли всё так же молча у двери, и никто не решался нарушить тишину.

— Нууууу… — поджав подбородок с натянутой улыбкой, дабы разрядить обстановку, сказал отец, сложив ладони вместе в подобии хлопка. — Сделаешь дело и назад, — с ироничным оптимизмом добавил он.

На том и распрощались, и через пару минут девушка уже шагала той же дорожкой на пригородную электричку, катив за собой небольшой розовый чемодан на колёсиках.

Время в пути пролетело быстро, в каком-то смысле даже незаметно. В размышлениях о том, чего же такого может случиться, что её, околородового сотрудника центра, вдруг так внезапно вызывают да ещё и посреди отпуска, она практически машинально доехала до Москвы и с пересадкой, добравшись до города Королёв, уже катила свой чемоданчик по бетонной платформе вокзала. На подъезде к вокзалу её уже ждала чёрная служебная «Волга». Сотрудник, встречавший Алису, услужливо открыл перед ней дверь, а так же уложил чемодан в багажник автомобиля. Она пыталась расспросить его о предмете её вызова, но тот ответил, что ничего не знает и его задача — лишь сопровождение девушки, и что уже на месте ей всё подробно объяснят.

Юрий Васильевич Архангельский находился в своём кабинете, когда после негромкого стука в него вошла Алиса. Он отложил в сторону какие-то бумаги, занимавшие половину стола, и, чуть привстав, поприветствовал девушку, пригласительным жестом предложив сесть напротив.

— Видите ли, в чём дело… — начал он. — Мы готовим один весьма необычный и прилюбопытнейший эксперимент, и нам для его успешного проведения нужна молодая, активная, физически развитая и, что самое главное, эмоционально и психически стабильная девушка. К тому же человек с улицы нам не подойдёт, так как объём информации для участницы будет колоссальный, а потому на нужен кто-то уже имеющий некий багаж знаний и некоторое понимание сути работы института. Вот взять к примеру вас Алиса. Вы отличник кафедры, имеете спортивный разряд, а так же результаты ежегодных психологических тестов говорят о том, что вы нам подходите. Мы отобрали ещё девять кандидаток помимо вас, и в результате тестирования будут отобраны трое: основной участник проекта и два дублёра на случай непредвиденных обстоятельств. Все мы люди, знаете ли, и всякое может случиться.

Алиса от неожиданности всё время пока профессор говорил лишь кивала и хлопала широко раскрытыми голубыми глазами.

— А теперь, если вы согласны, пойдёмте, я вам кое-что покажу и расскажу некоторые подробности о сути эксперимента.

— С-согласна… конечно же, я согласна! — без раздумий ответила девушка.

— В таком случае подпишите здесь и как говорится в путь.

И перед ней оказался стандартный бланк о неразглашении информации, который девушке уже приходилось подписывать несколько раз ввиду необычного рода деятельности института. Алиса прилежно вывела на бумаге несколько символов своей подписи, и они с Юрием Васильевичем, выйдя из кабинета, зашагали по длинному коридору в противоположное крыло здания.

— Четыре года назад, — продолжил профессор, — наша исследовательская группа, работающая в Гималаях, проводила на Тибете сеть геолого-разведывательных мероприятий, в результате которых был обнаружен некий артефакт. — И он на ходу поправил сползающие на нос очки. — Предварительно изучив находку на месте и убедившись в безопасности изъятия и транспортировки, объект был доставлен к нам в институт, и всё это время с ним проводились научные опыты и строительство отдельного комплекса, в который вы попадёте, если пройдёте предстоящий отбор. — Он перевёл взгляд на Алису: — А пока я познакомлю вас с остальными участницами и покажу учебные классы, в которых вы проведёте ближайший месяц. Родственникам всех десяти будут разосланы телеграммы от их имени, и всё дальнейшее общение будет осуществлять специальный человек, так как ваша связь с внешним миром на время проведения программы в целях секретности эксперимента будет невозможна.

Профессор, почти не замедлив шаг, вдруг резким движением толкнул дверь, находящуюся слева, и они вошли в помещение, представляющее собой большой спортивный зал, где, выстроившись в шеренгу, уже стояли девять девушек. Все девять как на подбор: стройные, подтянутые, красивые. Инструктором был крепкий мужчина лет пятидесяти, одетый в синий комбинезон; нашивки на котором указывали на то, что мужчина очевидно был лётчиком-испытателем.

— Присоединяйтесь, — попросил Юрий Васильевич. — Далее инструктор вам всё объяснит, а мне, с вашего позволения, нужно идти.

И Алиса, преодолев быстрым шагом около шести метров, отделяющих её от группы, уверенным движением встала в строй.

В зале находилось множество стандартных спортивных снарядов: шведская стенка, канаты, брусья, маты и прочее. Однако были и весьма необычные: аэротруба, специальные качели для тренировки лётчиков и довольно массивный водолазный бассейн с прозрачными стенками из толстого закалённого стекла с погружённым в него модулем космического аппарата, а так же за отдельной дверью находилась комната с центрифугой. «Не иначе как в космос полетим», — иронично подумала Алиса. Девушки получили основной вводный инструктаж, комбинезоны вроде того, что был у инструктора, только светло-голубого цвета, и из нашивок лишь прямоугольные рамки с именами, а так же точный график теории и тренировок, после чего были отправлены отдыхать в отсек жилого модуля. Модуль был светлый и просторный: своя небольшая столовая, туалет с тремя отдельными душевыми кабинами, спальня на десять мест (два ряда по пять коек) и небольшое пространство для отдыха с некоторым набором вещей для проведения досуга. Атмосфера сложилась дружелюбная; все быстро перезнакомились и разбились на группы по интересам, время от времени собираясь вместе для обмена впечатлениями и построения самых разных предположений о назначении предстоящих испытаний.

Занятия для участниц начались на следующее утро. Они бегали, прыгали, лазали по канату. Упражнения проходили то на время, то до полного изнеможения. Все снаряды осваивались на двести процентов, и даже самые экзотические не оставались в стороне. Девушки погружались в бассейн без водолазного снаряжения, на одном глотке воздуха выполняя задачи в подводном модуле; вращались в качелях до отказа органов, отвечающих за ориентацию в пространстве; учились позиционировать тело в полёте и планировать в аэротрубе; центрифуга, казалось, заставляла саму душу покинуть тело, сдавленное перегрузкой. Дни тренировок чередовались с освоением теоретических знаний. Материала было столько и такой сложности, что к концу дня голова уже не вмещала ни строчки информации. Алиса в редкие минуты спокойствия шутила, что через месяц из них совершенно точно выйдут десять нобелевских лауреатов и ровно столько же олимпийских чемпионов. Девчонки в ответ устало, но искренне смеялись.

Спустя две недели количество участниц начало сокращаться. Очередная из девушек проваливала задание, и её кровать в жилом блоке в тот же день пустела. К концу месяца, как и было обещано, их осталось трое: Катя, Соня и Алиса. Остальные выбыли из проекта. Теперь обучение должно было перейти на новый, пока неведомый им уровень, по результатам которого определится лидер и двое страхующих.

Утром троих оставшихся кандидаток построили в спортзале, и перед ними снова стоял профессор Архангельский.

— Ну что, мои хорошие, — с теплотой и уважением обратился он к девушкам, — пришла пора познакомить вас с вашим новым инструктором и показать то, ради чего были принесены все жертвы прошлого месяца и ради чего всё то, что будет происходить дальше.

И они, тихо перешёптываясь, проследовали за профессором в тот самый секретный павильон, специально построенный для того, что находилось внутри.

— Вот оно!

И Юрий Викторович указал на сооружённый прямоугольный помост, или, скорее, пьедестал четыре на четыре метра и около метра в высоту, в центре которого было установлено нечто, походившее на арку дверного проёма. Было в ней что-то средневековое и в то же время совершенно неземное. В передней части пьедестала к арке вели несколько ступеней, а с боков, словно змеиные стаи, тянулись многочисленные трубки и силовые кабели. Обилием всевозможных электро- и гидропроводящих систем, прокинутых нередко в довольно хаотичном порядке по полу, стенам и потолку, весь корпус напоминал скорее логово гигантского паука, чем научный объект. Девушки смотрели на грандиозное сооружение, раскрыв рты от восторга. Древний артефакт воистину завораживал своей красотой и таинственностью.

— Мы называем его зеркалом! — прервал тишину Архангельский. — Исходя из результатов наших исследований, а так же всей информации о данном объекте, в том числе местных мифов и фольклора, нам удалось установить: это ничто иное, как портал — переход в некий другой мир, возможно, даже иное измерение. Измерение, в которое нам предстоит проникнуть и изучить. Задача первого перехода сквозь зеркало и будет возложена на одну из вас, а потому прошу проследовать за мной дальше.

То, что находилось в нескольких метрах впереди и было скрыто от глаз за постаментом, заставило девушек удивиться ничуть не меньше. По коже Алисы пробежала волна мурашек, и страх на мгновение сковал тело. В большой стеклянной колбе диаметром около полутора метров и метра три высотой, заполненной прозрачной чуть розоватой жидкостью, в подвешенном состоянии находилось женское тело. Цвет кожи был бледный, практически белый; конечности безвольно свисали вдоль туловища; голова на расслабленной шее смотрела вниз; недлинные, чёрные как смоль волосы небрежно колыхались, полностью скрывая лицо. Тело больше походило не на человека, а на висящий в шкафу костюм. Кожа, если её можно было назвать кожей, имела мертвенно-белый оттенок. Сверху и снизу к нему подходили всё те же трубки и провода. От основания колбы наверх струились множество пузырьков воздуха, и вся жидкость внутри, казалось, пульсировала словно живое дыхание нечто. Тело в колбе вдруг резко дрогнуло, заставив девушек инстинктивно отшатнуться, и они так и застыли, открыв рты от испуга и удивления.

— Компьютер всё ещё продолжает калибровку двигательных функций, — успокоил профессор. — Вот робот и отзывается на его команды периодическим подрагиванием конечностей. Переживать и бороться здесь решительно нечего! — добавил он.

Но девушки будто бы его и не слышали, продолжая стоять, уставившись на огромную колбу с «куклой» внутри размером в человеческий рост. Абсолютно растерянные от увиденного, они не сразу заметили совершенно спокойно сидящего на небольшом диванчике недалеко от колбы мужчину. От подобного контраста они окончательно потеряли способность осознавать реальность происходящего. Всё казалось каким-то странным, сюрреалистичным сном, и Алиса машинально ущипнула себя за руку. Катя стояла позади Сони, взяв её за плечи руками. Глаза всех троих были широко раскрыты и будто смотрели в никуда.

— Это ваш новый инструктор — Андрей Геннадьевич Строкин! — произнёс Юрий Васильевич, указывая на мужчину, и резкий голос Архангельского вернул девушек в сознание.

Андрей Геннадьевич совсем недавно вернулся из длительного космического перелёта, в котором находился около двух с половиной месяцев, и ещё не успел полностью пройти реабилитацию, а потому при каждом удобном случае старался выбирать максимально удобные пространственные положения тела.

— Строкин! — зашептались девушки между собой, не скрывая накатившего на всех троих восхищения.

Безусловно, каждая из них тысячу раз слышала эту фамилию. Легендарный космический десантник, учёный, исследователь, личность почти мифическая. И этот невероятный человек теперь будет их учителем ещё на месяц. Тем временем Строкин неспешно поднялся с диванчика и подошёл к ним. Девушки поздоровались. Андрей Геннадьевич ответил еле заметным кивком головы. Он вообще предпочитал в обычной жизни использовать минимально энергозатратные движения.

Далее снова последовала речь профессора:

— Тело, находящееся в колбе, есть ничто иное, как высокотехнологичный бионический аппарат. Робот, если хотите. Сейчас он находится на финальной стадии загрузки логических цепей управления. За весь следующий месяц вам предстоит научиться пилотированию данного устройства и отточить навыки движения лучше, чем свои собственные. Именно этот робот под управлением одной из вас и пойдёт в «зазеркалье» в поисках неизведанного. Путешествие это очень тяжёлое и опасное, и по понятным причинам жизнью живого человека мы решили не рисковать, тем более что для выполнения многих задач, возможно, понадобилась бы целая экспедиция людей, а робот сможет сделать максимум возможного в одиночку. Полностью без пилота обойтись тоже было нельзя, потому что заранее нереально предугадать всех возможных сценариев развития событий и обучить робота принимать нестандартные решения.

— А почему Андрей Геннадьевич не может сам управлять роботом? — спросила Соня.

— Это очень хороший вопрос! — сказал профессор. — Видите ли в чём дело, для устойчивого нейросенсорного контакта, да ещё и на расстоянии, нужен организм с очень высоким эмоциональным индексом, то есть женский. Так как мужчины с таким индексом конечно тоже случаются, однако стабильность этих индивидов невелика; из них получаются прекрасные творцы: художники и музыканты, но не космические разведчики.

Весь последующий месяц оказался сильно сложнее предыдущего: теперь уже теория управления бионическим телом перемежалась с практическими занятиями, и девушки возвращались в жилой модуль бледными и абсолютно измождёнными. Психологические нагрузки отнимали, казалось, всю жизненную энергию. Алиса после очередного занятия продвигалась по коридору в корпус; свет люминесцентных ламп заливал глаза, тело, налитое свинцом, отказывалось подчиняться, лёгкие горели огнём, проём коридора сливался в калейдоскопе зрительных иллюзий со стенами, дверьми и лампами, уходящими в водоворот; пол и потолок, казалось, поменялись местами, внутренности съёжились и комом подкатили под горло. Катя и Соня нашли её спустя час в душевой в позе эмбриона, практически в бессознательном состоянии. Управление роботом проходило в стеклянной сфере диаметром три метра в абсолютном вакууме. Это было необходимо для ускорения движений. Сфера стояла в специальном ложементе, оснащённом сетью контактных подвижных роликов, обеспечивающих её вращение в любом направлении. Так же вся конструкция обладала противоэнерционным устройством, позволяющим мгновенно реагировать на прекращение передвижения пилота, находящегося внутри. Дыхание осуществлялось при помощи специальной маски; зрительный модуль на глазах обеспечивал полный эффект присутствия, а так же дублировал изображение на большой монитор, где всё происходящее наблюдали советники и координаторы проекта. Так же звуковые передатчики и многочисленные радиосенсоры считывали каждый изгиб тела. Психонейронная связь передавала пилоту полный тактильный отклик, и каждое падение отдавалось реальными болевыми ощущениями. Так было нужно, особенно при начальных попытках, чтобы мозг получал дополнительный стимул к скорейшей адаптации. В дальнейшем интенсивность восприятия можно было отрегулировать вплоть до полного отключения. Синяков и ссадин девушки, конечно, не получали, но после окончания тренировки якобы ушибленное место могло ещё болеть несколько часов по памяти. В первую неделю каждая потеряла в весе до десяти килограммов, что при их и без того некрупных габаритах выглядело так, будто они в стационаре для тяжелобольных людей. Но благо потом организмы адаптировались, и все вернулись к исходному состоянию. В иные моменты, особенно в первые попытки пилотов просто подняться и сделать шаг, все участники сильно запереживали, доживёт ли робот вообще до реальной миссии, ибо количество падений исчислялось сотнями за смену. Ярким примером была одна из попыток Сони. Девушке требовалось просто встать в аппарате, но из-за чувствительности сенсоров сфера подала́сь вперёд, и ноги робота подкосились, потянув её в сторону. В итоге получился резкий выпад вправо, закончившийся тараном металлических шкафчиков, на двух из которых остались заметные вмятины. Но это была и естественная проверка на прочность, так как на той стороне на технический сервис рассчитывать не приходилось. Строкин прекраснейшим образом, до малейших подробностей, доносил тактику и стратегию работы космического исследователя; профессор Архангельский в свою очередь тщательно фиксировал показания многочисленных систем мониторинга физического и психологического состояния пилотов, а так же значения датчиков самого аппарата, занося то и дело в свой блокнот очередные примечания.

И вот наконец каждая из девушек, управляя роботом, могла безошибочно и чрезвычайно быстро преодолевать полосу препятствий на учебном полигоне, осуществлять мелкие манипуляции руками (например, вдеть нитку в иголку и им подобные), а так же производить точные пространственные вычисления и ориентацию по визуальному и слуховому восприятию. Финальным тестированием было сорокавосьмичасовое пребывание в симбиозе с роботом с переходом в сон, не покидая сферу. Все справились на отлично. Нарушений синхронизации в пограничных состояниях не зафиксировано.

По окончании обучения профессор объявил три выходных дня для восстановления сил, прежде чем эксперимент вступит в активную фазу. Покидать комплекс, разумеется, было запрещено, и девушки развлекались как могли в пределах жилого модуля: играли в шашки, разгадывали кроссворды и просто дурачились, устраивая битвы подушками, воображая сражения с чудовищами из зазеркалья, сопровождая последнее громким заразительным смехом.

А в это время Архангельскому и Строкину предстояло решить, которая из них займёт место основного пилота.

— По собранным мной данным, девочки прекрасно овладели всеми необходимыми навыками, однако Екатерина обладает чуть более высокими физическими показателями, и я бы рекомендовал на роль первого номера именно её, — глядя в листок, изобилующий столбцами графиков и диаграмм, сказал Юрий Васильевич.

Строкин, почти лежавший в широком кресле напротив, ненадолго задумался.

— Исходя из моего опыта, сила не всегда является решающим фактором, — парировал он растирая висок двумя пальцами. — Скорость принятия правильных продуманных решений: вот что в большинстве случаев спасало жизни людей, в том числе и сильных. Алиса, на мой взгляд, обладает всеми необходимыми качествами. — Так же я вижу в ней хорошую способность к самоанализу и умение вовремя остановиться, не рисковать понапрасну, что для нашего дела считаю моментом несомненно положительным, — заключил он.

— Уууббедительно, — глухо протянул профессор, всё ещё перебирая бумаги. — Значит, решено! Пилотировать будет Алиса! — завершил Юрий Васильевич, хлопнув пятернёй по стопке листов с результатами испытаний.

Назначенный день наступил; всеобщее волнение незримой пеленой витало в воздухе. Люди в креслах перед монитором проверяли параметры всех систем; профессор Архангельский торопливо переходил от сотрудника к сотруднику, что-то уточняя с сосредоточенным выражением лица. Что́ точно — Алиса не слышала. Она стояла спиной к зеркалу у подножия пьедестала. Точнее сказать, у подножия стоял робот, а сама Алиса стояла в стеклянном шаре в двух метрах от него, полностью облачённая в снаряжение пилота. И хотя она уже проходила всё это множество раз за время обучения, сегодня всё казалось как будто иначе — сказывалась важность момента. Она видела саму себя, стоящую в шаре, усыпанную всеми этими датчиками; она видела экран, на который транслировалось то, что опять же видела она, но уже глазами робота; видела Катю и Соню, прижавшихся друг к другу и смотревших на неё широко раскрытыми глазами, оцепенев от волнения. Но в то же время она знала, что каждая из них в особый трагический момент, если такой наступит, незамедлительно придёт на выручку и встанет на её место, пока её саму, скорее всего без сознания, будут нести на руках для оказания помощи. И наконец она посмотрела в лицо Андрею Геннадьевичу Строкину, который стоял в метре прямо перед ней и тоже смотрел на неё очень нежно, почти по-отечески. Свет ламп в корпусе моргнул на долю секунды. Это запустились генераторы, питающие переход; пол под ногами завибрировал; к шороху последних приготовлений добавился негромкий утробный гул. Спиной Алиса почувствовала неспешное пробуждение того, что все здесь называли зеркалом.

— Запомни! — давал последние наставления Строкин. — Когда ты пересечёшь порог этой двери, через минуту портал схлопнется, но не отключится полностью; мы переведём его в дежурный режим, и сам тоннель останется активным, сохраняя тончайшую эфирную нить между мирами. Именно благодаря этому все системы управления и передачи данных не оборвутся и продолжат функционировать. Мы с профессором Архангельским будем следить за всем, что происходит. Я постоянно с тобой на связи, и мои наставления будут периодически звучать в твоей голове. Сигнал голоса подаётся напрямую в слуховой нерв, и никто, кроме тебя, ничего не услышит и не будет в курсе о моём присутствии. Ответ тоже произносить вслух не обязательно, достаточно только подумать: сенсоры считают нейронные импульсы мозга, и речевой преобразователь воспроизведёт мне твои слова. Так же в моменты связи могут возникать некоторые произвольные визуальные образы — мозгу привычно общаться с чем-то видимым, осязаемым, и он может проецировать что-то знакомое, чтобы не сойти с ума. Так что если что — ничему не удивляйся.

— Удачи, девочка! — наконец пожелал он и протянул Алисе руку.

Девушка робко её пожала. Ладонь Строкина была сухой и твёрдой. Затем она развернулась на сто восемьдесят градусов, ещё раз напоследок прошлась беглым взглядом по большому экрану, людям, смотрящим ей вслед, кабелям и трубам, уползающим вверх по стенам и наконец по опустевшей колбе, в которой месяц назад безжизненной куклой, нити которой потеряли хозяина, висело то, что она сейчас ощущает как собственное тело.

«Уму непостижимо! Это всё не сон!» — появилась внезапная мысль, как отголосок того самого первого удивления, когда они впервые всё это увидели. И она неторопливым, но уверенным шагом принялась отсчитывать ступени. В арке перехода скручивался в водовороте, образуя подобие длинной сужающейся трубы, фиолетовый туман. Должно быть, нечто подобное можно увидеть, заглянув в центр торнадо. Но через мгновение, когда Алиса уже находилась всего в метре от арки, туман уплотнился и вдруг рассеялся, образуя незримую тонкую плёнку, напоминающую оболочку мыльного пузыря, за которой простирался довольно густой лесной массив и небольшая полянка прямо перед ним. Поверхность плёнки переливалась цветами, подобием цветов побежалости, и еле заметно подрагивала, подобно пульсу, и Алиса, машинально на секунду закрыв глаза, когда её лицо проходило сквозь плёнку, шагнула сквозь зеркало.

Её тело испытало ощущения, сравнимые с погружением в воду, с той лишь разницей, что плотность вещества по ту сторону практически не отличалась от земной атмосферы. В лицо пахнул лёгкий лесной ветерок и тронул своим дыханием локоны недлинных чёрных волос девушки. Датчики на приборных панелях зафиксировали изменение температуры окружающей среды. Воздушный анализатор выдал информацию о составе атмосферы планеты: незначительные отклонения по озону и углекислому газу, но всё в пределах безопасных значений. Так же на панелях и экранах сотрудников ЦУПа поползли строчки прочих данных о составе почвы и растительности, а так же первые результаты некоторых жизненных процессов местной флоры и простейших микроорганизмов.

Между тем окно перехода закрылось, и Строкин решил провести первый пробный сеанс связи.

— Пилот Воробьёва, подтвердите слышимость? Приём!

Его голос звонко и отчётливо прозвучал в голове Алисы где-то в районе затылка. И вдруг на ветке ближайшего дерева возникла огромная, раза в три больше нормальной, фигура кота Прогресса — абсолютно синего с фиолетовым отливом цвета. Мозг воспроизвёл ближайшее яркое воспоминание последних нескольких месяцев. Кот всё так же смотрел на неё большими полузакрытыми глазами. Алиса на секунду замешкалась, и тут:

— Пооовтоорряю… Пилот Алиса Воробьёва, как слышно? Приём! — заговорил вдруг тот голосом Андрея Геннадьевича.

— На связи Алиса… пилот Алиса… Воробьёва. Слышу вас хорошо! Приём! — вдруг очнувшись от неожиданности, быстро проговорила она.

— Принято! — тут же подтвердил Прогресс. — Сигнал чёткий! Связь устойчивая!

И фигура кота тут же растворилась в воздухе. «Интересно будет рассказать про это Андрею Геннадьевичу… и девочкам», — с едва заметной улыбкой подумала Алиса. Девушка немного огляделась по сторонам. Если не обращать внимание на то, что листва на деревьях не была похожа по форме ни на одно земное из тех, что ей приходилось видеть, в целом лес выглядел довольно привычно. Среди более мелкой растительности ничего из ряда вон выходящего тоже не имелось. Разве что кое-где наблюдался вьюн, имеющий синеватый оттенок, и внешне имел структуру, напоминающую крупный мох. Этот вьюн отдельными островками покрывал некоторые скальные образования и метра на полтора взбирался на стволы отдельных деревьев. Почва, там где не была каменистой, имела довольно мягкую структуру, и стопа Алисы временами утопала в грунт на глубину около сантиметра. Над головой простиралось чистейшее, слегка розоватое небо. Гравитация тоже была повышена относительно земной, но её воздействие довольно быстро было скорректировано настройками до привычных ощущений. Девушка ещё немного побродила в поисках каких-нибудь птиц или мелких животных, но ничего подобного ей поблизости отыскать так и не удалось.

Зато, применив усиление слухового восприятия, а также изучив окружающее пространство в инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах, Алиса выбрала направление движения, определив наличие по маршруту, судя по сигналу, целого городского поселения. «Так-тааак, — подумала она, — первое задание — и сразу такая удача!»

— Не забывай об осторожности! — тут же раздался в голове голос наставника.

Через три с половиной километра пути лес резко поредел и перешёл в относительно редкие разрозненные участки невысокого, но довольно плотного кустарника, добиравшегося вплоть до стен города, судя по всему, опоясывающих его по периметру. «Такое могли построить только разумные существа», — отметила она и осторожно продолжила движение к городу. Но вдруг она заметила прячущегося за кустами метрах в десяти перед ней странного парня в белом костюме. Тот не смотрел в её сторону и, кажется, не заметил, но тем не менее испуганно, как ей показалось, озирался, глядя то на массивный циферблат на левой руке, то куда-то вдоль стены города. Алиса тоже стала всматриваться и вскоре заметила группу людей в чёрных доспехах — по всей видимости, местную полицию или военных — как будто патрулирующих периметр. Как только они показались в поле видимости, парень что-то отметил в небольшом блокноте, сунул его в нагрудный карман и как будто бы провалился под землю.

— Андрей Геннадьевич, прошу разрешение на преследование? — запросила она разрешения из ЦУПа.

Последовала секунда тишины.

— Осторожное преследование разрешаю! — прозвучал в её голове голос Строкина.

Быстро подойдя к месту, где только что был парень, Алиса обнаружила нечто похожее на канализационный люк. Это был уходящий под землю круглый бетонный тоннель, металлическая крышка которого была наспех надвинута чуть больше чем на середину. Юноша явно спешил, и Алиса, боясь его упустить, незамедлительно отправилась вслед.

Сохраняя осторожность, девушка спустилась вниз на несколько метров и попала в более просторный коридор округлой формы, ведущий в сторону города. Высота позволяла перемещаться в полный рост, и она прибавила шаг. Здесь было довольно сухо, лишь посередине протекал небольшой ручей сточных вод, и можно было двигаться сбоку от него, периодически перескакивая то вправо, то влево, не издавая лишнего шума. Запах был неприятный, поэтому Алиса решила понизить чувствительность рецепторов обоняния. Включить фонарик означало мгновенно выдать себя; вместо этого она активировала ориентирование в инфракрасном спектре. Впереди на фиолетово-синем фоне задрожала удаляющаяся желтовато-оранжевая сигнатура фигуры парня. Тоннель не был абсолютно прямым, и тепловой след то и дело ускользал за очередным поворотом, лишь на миг появляясь в поле зрения. Парень явно знал лабиринт наизусть, ибо двигался в полной темноте и довольно быстро.

Всё это время Строкин явно нервничал:

— Не спеши… Не спеши… Вот так… — то и дело звучал в голове у Алисы его голос.

Вдруг за очередным поворотом парень резко бросился на девушку, схватив её одной рукой за шею, другой за запястье, и довольно ощутимо ударил спиной о сводчатую стену тоннеля.

— Кто ты такая и что здесь делаешь? — успел выкрикнуть он, прежде чем очутился на полу, лицом в зловонной жиже.

— Это ты кто такой и от кого скрываешься в этой норе? — ответила Алиса, прижав парня к земле.

Тот попробовал несколько тщетных попыток сопротивляться, но потом сдался.

— Меня зовут Йер… Йер Оу! — застонал он. — Здесь мы укрываемся от патрулей гвардии королевы.

— Мы? — уточнила Алиса.

— Я и мои товарищи, — пояснил Йер. — А ты, я так понимаю, тоже не местная?

— Нет. Я здесь с исследовательской миссией.

— Мне нельзя наверх, нельзя к ним, — проговорил он почти умоляющим тоном. — Я должен выручить моих друзей! Пойдём со мной, тут недалеко, мы тебе всё объясним, — сказал юноша.

Датчики показывали, что парень говорит абсолютно искренне.

— Пойдём, но только без глупостей! — предупредила девушка.

— Неплохо, но будь осторожна! — аккуратно напомнил голос наставника.

Алиса помогла юноше подняться, и они пошли дальше.

Дошли действительно быстро — не больше десяти минут хода. Тоннель привёл в распределительный коллектор, довольно просторный сам по себе; однако там ещё имелось отдельное помещение, где когда-то работники, обслуживающие данную сеть, хранили инвентарь и в целом могли немного отдохнуть. Данный узел давно перестали использовать, и помещение было, заброшено, а теперь тут находился импровизированный штаб Йера и его товарищей. Когда они вошли, в штабе за небольшим столом сидел всего лишь один человек. Это был высокий худощавый мужчина средних лет. Выглядел он довольно нелепо: сиреневый пиджак в чёрную клетку был надет поверх сильно выцветшей, некогда зелёной, футболки и такие же видавшие виды штаны, заправленные в массивные сапоги с высоким голенищем. На голове мужчины находился странный головной убор, напоминающий цилиндр, но явно с каким-то секретом.

Мужчина с интересом смотрел на девушку, без тени страха или смущения. Алиса тоже смотрела в ответ.

— Его зовут Карл, — представил Йер своего друга. — А это Алиса. Она исследователь, очень необычная и на удивление сильная девушка.

— И не совсем человееек… А точнее сказать — совсем не человек, — нарушил молчание Карл.

— Как это? — удивился Йер.

— Видите ли, мой друг, перед вами вершина машиностроения чьей-то иной расы — бионический робот, — объяснил юноше Карл.

— Ни за что бы не подумал… А я уже было начал стыдиться, что меня, мужчину, девчонка уложила за секунду так, будто я мешок картошки.

— А как вы поняли? — поинтересовалась Алиса.

— Хм… не вы одна обладаете специальными техническими средствами, — улыбнулся Карл.

И тут девушка обратила внимание на обилие предметов, заполняющих почти всё свободное пространство комнаты. То, что она сначала по ошибке приняла за старый хлам, являлось приборами и механизмами, собранными из подручных средств человеком, который явно знает, что делает. Распознать назначение данных приборов она, разумеется, не могла, но выглядело всё вполне работоспособно.

— Не могли бы вы рассказать мне, что здесь происходит, что случилось с вашими товарищами и почему они нуждаются в помощи?

— Тогда вам однозначно необходимо присесть, — предложил Карл. — Рассказ довольно длинный, хотя я, понятное дело, постараюсь изложить саму суть без лишних отступлений.

Девушка присела на табурет с противоположной стороны стола и приготовилась слушать.

— Мы попали сюда из другого мира полгода назад через портал, оставленный довольно древней неизвестной нам цивилизацией.

Он зажёг спичку и ловким отточенным движением поднёс огонь к горстке табака, раскуривая трубку.

— Всего семеро человек, — продолжил он, выпустив облако серого дыма. — Один из нас мгновенно погиб, и ещё один был тяжело ранен. Через несколько минут мы заметили горстку людей, одетых в чёрную броню, бегущих в нашу сторону. Иллюзий на их счёт мы не испытывали, а потому мой сын остался помогать раненому, остальные приняли решение бежать. Мне, Йеру и ещё одному из нас, человеку по имени Джое Зепп, удалось уйти. Остальных: моего сына по имени Буррат, а так же раненого парня по имени Марти и девушку Мальвину — схватили.

И он немного приподнялся на стуле.

— Как мы узнали позже, людьми в чёрном были гвардейцы королевы, патрулировавшие местность. Арестованным грозит смертная казнь через обезглавливание по обвинению в шпионаже. Вообще, если говорить начистоту, здесь в целом очень любят казнить людей за всякое. Допустить смерти наших ребят мы, разумеется, не можем и потому разработали некий план действий по их освобождению.

— Всё действительно настолько серьёзно? — удивилась Алиса.

— Серьёзнее некуда, — выдохнул Карл. — Местным обществом правит безумная королева (так мы её называем) и созданная ею жёсткая тоталитарная диктатура, угнетающая собственный народ под видом блага, насаждаемого насильно. Даже за незначительную провинность можно заплатить жизнью.

Трубка внезапно погасла, и он отложил её в сторону.

— Да что я вам объясняю, можете увидеть всё своими глазами. Йер с удовольствием проведёт вас безопасным маршрутом.

Очередной извилистый тоннель вывел Йера и Алису к точно такому же колодцу наверху, но расположенному уже в черте города, причём так удачно, что можно было из одной точки наблюдать широкую пешеходную улицу и часть сквера, самому при этом оставаясь не на виду. Сначала ничего такого девушка не заметила и даже наоборот: чистые ухоженные улочки, постриженные деревья и газоны, приятные современные здания — город в целом выглядел красиво, будто кукольный, но чем дольше Алиса смотрела, тем больше в ней зрело странное чувство. Объяснить это было сложно, но в идеальной картинке было что-то. Что-то инородное.

И тут она поняла: люди! Они все до единого улыбались, всё время. Вот идёт по улице счастливая молодая семья, вот старики отдыхают в сквере на лавочке, почтальон спешит разносить письма. И все как один улыбаются — больно, натяжно.

«Что это? Всеобщее помешательство? — размышляла она, пытаясь уложить в голове всё, что происходит перед её взглядом. — Не похоже, тогда бы они были счастливы, а счастливы они очевидно не были: глаза каждого выражали бесконечную тоску и усталость. Так что же это? Хм…»

Она не могла перестать всматриваться в эти полные пустоты глаза. Глаза всех и каждого на улице источали эту невыносимую боль, но никто не переставал улыбаться, никто не рискнёт остановиться и закричать. Потому что наказание за такое — смерть. И как только глаза Алисы увидели это, они увидели всё. У каждого здания, через каждые десять метров в специальной нише стоял гвардеец, одетый во всё чёрное и готовый моментально отреагировать на малейшую попытку не соответствовать идеальной картинке. Руки их были убраны за спину, на поясе висела шоковая дубинка, а на груди кирасы из высокопрочного полимера красовалось большое красное сердце с надетой поверх короной.

— Да что же это такое творится? — возмутилась Алиса.

— Они называют это торжеством любви и добра, — сказал Йер.

— И что? Здесь всегда вот так? — Алиса не могла удержать в голове саму возможность существования подобных вещей в обществе.

— Повсеместно! — юноша тяжело выдохнул. — Кнексы, что с них взять!

И он печально пожал плечами.

— Кнексы? Это местный народ? — поинтересовалась девушка.

— Да нет, — чуть улыбнулся Йер. — Кнексами у нас называли никчёмную бесхребетную массу, покорно уповающую на милость судьбы и благосклонность правителя, кем бы он ни был. Жалкое зрелище.

Алиса в ответ многозадачно кивнула, давая понять, что понимает, о чём речь, хотя в развитом обществе Земли такое невозможно было себе представить.

За разговором она и не заметила, как спустя некоторое время они тем же способом переместились в другой участок города. Там девушка увидела, как престарелый мужчина вдруг исказил лицо от внезапной боли в пояснице, и его, а так же двух молодых людей, подоспевших помочь, трое тут же возникших как из-под земли чёрных человека с красными сердцами на груди сначала наотмашь отходили шоковыми дубинками, а затем, скрутив, уволокли в неизвестном направлении. При этом десятки людей на улице наблюдали всё это, и ни один не переменил выражение лица, а большинство просто сделали вид, что ничего не происходит. Через пару минут, когда задержанные и гвардейцы скрылись из виду, действительно уже ничто не выдавало только что развернувшейся здесь сцены, и даже напротив — уже пара детей беззаботно бегали по дорожке под одобрительными взглядами взрослых.

— Вы это видите? Господи, Андрей Геннадьевич, вы видите это? — раз за разом повторяла она мысленный запрос Строкину.

— Спокойно! — умеренным тоном командовал он. — Следи за дыханием, мы за всем наблюдаем, комиссия всё тщательно анализирует. Только спокойно, мы должны быть готовы к тому, что иные миры от нас отличаются. Мы и сами много чего прошли, включая средневековье и прочие ужасы человеческого невежества.

— Но это так страшно! Нужно же что-то делать?

— Да, это страшно, но все цивилизации через это проходят. Таков закон взросления человечества: оно должно вдоволь наиграться в драконов и чудовищ, не один раз всё разрушить и возвести заново, прежде чем как следует созреть.

Весь дальнейший путь Алиса хмурилась и задумчиво молчала. Лишь вернувшись назад в коллектор и комнату, приобретшую статус штаба и постоянного пристанища этих странных — ни то бандитов, ни то праведников, — она решилась заговорить:

— Да что же это такое? Да как же…?

— А вот так! — спокойно произнёс Карл. — Каждый человек нуждается в творчестве, проявлении себя, и те, кто не способен творить полезное, творят безумие. Это закон жизни!

Какое-то время она сидела и молчала. Слова этого странноватого на вид мужчины плотно засели в её голове. Но потом всё же спросила:

— И никто не протестует? Не пытается организовать подполье? Не пробует хоть как-то бороться?

— Пробуют, наверное, — немного отрешённо вздохнул Карл. — Нам во всяком случае об этом ничего не известно, да и не было времени выяснять. Единственное известное нам подполье — это мы! — завершил он.

И Алиса молча погрузилась в свои собственные размышления.

А где-то на поверхности восемь стражников бодрым ритмичным шагом в едином темпе стремительно двигались вдоль городской улицы. Сгруппировавшись по парно с четырёх углов, они держали в руках продолговатые поручни просторного паланкина, в роскошной кабинке которого находилась сама королева, плавно покачиваясь в такт шагов живой тяги. Картеж спешил во дворец после ежедневной вечерней прогулки, и ещё четыре гвардейца (двое спереди и двое замыкающих) обеспечивали охрану и устраняли возможные препятствия на пути. Люди на улице, едва завидев эскорт, тут же бросались в стороны: каждый знал, что оказаться на пути чревато тяжёлыми последствиями, любой неверно истолкованный жест мог быть принят за попытку покушения с самыми мрачными перспективами. Неожиданно из переулка выскочил человек, видимо, настолько погружённый в собственные мысли, что, не заметив происходящего, оказался прямиком перед одним из гвардейцев. Тот молниеносно сработал шоковой дубинкой, и бедолага мгновенно сложился пополам от мощного удара и на некоторое время так и остался лежать в позе эмбриона, вытаращив глаза вслед удаляющемуся картежу. Лицо королевы в момент происшествия лишь ещё шире расплылось в довольной улыбке. Прочие свидетели могли только позавидовать тому, что горе-прохожий легко отделался и, немного оправившись, жив-здоров уйдёт по своим делам.

А королеву уже ждал традиционный ужин в темнице, где на площадке, окружённой камерами с заключёнными, которых подолгу морили голодом, был накрыт богатый стол со свежей выпечкой и нежнейшими блюдами из рыбы и мяса. Королева с наслаждением под непрекращающиеся стоны смаковала прекрасные деликатесы, невероятный аромат которых сводил с ума изголодавшихся людей. Любимым её развлечением, разумеется, было швыряние мелких крошек хлеба в сторону решёток, после чего она с наслаждением смотрела, как узники за них рвут друг друга на части. Забава носила название «кормление голубей» — по аналогии с птицами, неистово бросающимися на горсть пшена. В завершении вечера королева в полуметре от камеры с людьми, которых несколько суток мучали жаждой так, что те едва балансировали на грани жизни и смерти, вылила на пол стакан чистой воды. Один из отчаявшихся заключённых сумел дотянуться до лужицы, намочить пальцы и принялся жадно облизывать с них крупицы влаги. Затем другой поспешил последовать его примеру, но как только он вытянул руку, удар кинжала охраны тут же отсёк ему кисть. Смех королевы зазвучал громче вопля раненого так, что, казалось, сами стены и воздух подхватили его и понесли по узким коридорам темницы, а затем и дальше — далеко за пределы дворца. И вот ещё один день подошёл к концу.

Наутро Алиса попросила Йера найти ей какую-нибудь местную одежду, чтобы она могла выйти в город и, не привлекая внимания, попробовать самостоятельно изучить ситуацию. Опытные инженеры предусмотрели в конструкции тела робота способность в разумных пределах менять строение тела и комплекцию, а так же форму лица, длину и цвет волос. Поэтому размер одежды, заказанный юноше, был немного больше, но афишировать такие возможности новым знакомым Алиса по понятным причинам не стала. Он пообещал сделать всё возможное, и вечером того же дня притащил пару комплектов. Это были: две совершенно обычные, ничем не примечательные блузки пастельных тонов, простая синяя юбка длиной чуть ниже колена и тёмно-коричневые брюки. Была даже странноватого фасона шляпка, которую вряд ли получилось бы сочетать со всем вышеизложенным. Вещи были прилично поношены и почти все местами требовали починки, однако вполне себе пригодными. И девушка, вооружившись швейными принадлежностями, любезно предоставленными Карлом, принялась приводить свой новый гардероб в порядок. Затем, после согласования и дополнительного инструктажа из ЦУПа, Алиса отправилась в город. Йер попытался её отговорить или предложить помощь, но девушка отказалась, тем более что на связи у неё был опытный руководитель.

И вот она уже шла по одному из переходов подземного лабиринта, сканируя в небольшом радиусе поверхность для определения удобной точки выхода.

«Годится!» — подумала она, остановившись под одним из потенциально подходящих колодцев, и за пару минут приобрела подходящий облик.

Она стала заметно ниже ростом, зато талия и бёдра увеличились в объёме, волосы стали светло-русыми и сильно длиннее. Лицо так же стало шире и обзавелось румяными пухлыми щеками, на одной из которых появилась довольно приметная родинка. Теперь абсолютно любой, видевший её лицо, мог, например, и не запомнить размера носа или цвета глаз, но такую родинку без сомнений запомнит каждый.

«Вот как-то так», — промелькнуло в её голове, и, взявшись руками за ржавые скобы, она бодро полезла наверх.

На поверхности был всё тот же город, который, если б не масштаб, смело мог бы претендовать на роль игрушечного. Всё те же идеальные дорожки, идеальные дома, идеальные газоны и кустарники, идеальные ниши через каждые десять метров, а в них в идеальной выправке стояли идеальные солдаты королевы. Алиса «натянула» необходимую для избежания проблем улыбку и отправилась гулять по улицам. Ничего необычного по местным меркам не происходило. Пару человек получили дубинками за какую-то мелочь или просто потому, что у гвардейцев было плохое настроение, и один был арестован. На третий день она добралась до центральной площади и уже на подходе услышала зазывающие лозунги, в которых бодрый голос, многократно усиленный громкоговорителем, приглашал полюбоваться неким зрелищем. Алиса приблизилась к толпе, стоящей полумесяцем у сцены, и заняла место на небольшом бордюрчике так, чтобы видеть поверх голов. Бинокулярный объектив увеличил происходящее на сцене, и она разглядела сооружённый в центре эшафот, палача и шестерых человек, приговорённых, по всей видимости, к смертной казни. Последние стояли молча и смотрели обречённым взглядом, казалось, прямо в глаза Алисе, в самую душу девушки. Двоих из них она узнала: это были молодые люди, пытавшиеся помочь старику. Самого старика среди них не было: может, он был казнён ранее или вообще не пережил ареста. О методах допроса и условиях содержания заключённых ей уже было известно, и подобный исход представлялся очень даже вероятным. Люди вокруг все как один улыбались, когда прозвучала команда глашатого, и первый приговорённый покорно сделал шаг навстречу смерти. Его отработанным до автоматизма ударом быстро поставили на колени. Резкий взмах — и топор палача устремился вниз навстречу плахе. Голова человека вмиг отделилась от тела и, упав с метровой высоты, словно бы это был мяч, покатилась по брусчатке. Кровь багровым фонтаном мгновенно залила эшафот. Громкоговоритель взорвался бодрой речью о том, что этот мир несомненно стал чище, избавившись от очередного предателя и паразита на теле общества. Затем наступила пора следующего, а за ним ещё. Головы падали одна за другой, продолжая смотреть в лица собравшихся обвиняющим, стеклянным взглядом. Вдруг на глазах сотрудников ЦУПа пилот Алиса Воробьёва неестественно дёрнулась, и стрелки приборов судорожно забились глубоко в красной зоне. Панель управления окрасилась красным, предупреждая о критической перегрузке потока эмоционального импульса. Хрупкая фигура Алисы начала покачиваться, стоя в стеклянном шаре, а голова то и дело подёргивалась от судорог. Строкину пришлось срочно вмешаться и специальными речевыми методиками приводить девушку в чувства, иначе они рисковали потерять связь с машиной без возможности восстановления сигнала. Алиса немного пришла в себя и тут же поспешила прочь от площади. Улыбки на её лице уже не было, и это быстро заметили гвардейцы: сразу трое человек в чёрном (двое справа и один слева) в ту же секунду ринулись на перехват. Девушка, собрав последние силы в кулак, бросилась бегом прямо на того, что заходил слева. Он, приняв широкую стойку и преграждая путь, уже потянулся правой рукой за дубинкой. Но Алиса, набрав приличный разбег, неожиданно прыгнула прямиком в его сторону и, уперевшись стопой ему в плечо у основания шеи, резко оттолкнувшись, заскочила на карниз. А затем под ошалевшие взгляды его напарников перескочила на крышу невысокого здания и скрылась из виду.

А где-то в глубине подвальных стен замка каблуки королевы звонко цокали по сырым каменным ступеням. Она прошла вдоль камер в сопровождении двух рослых гвардейцев, одним только видом внушавших животный страх даже в самых стойких и отчаянных людях. В руке королева держала длинную тонкую тросточку из разряда тех, что используют в конном спорте; ею она медленно вела вдоль решёток камер, высекая из стальных прутьев хаотичные звонкие ноты. Её целью сегодня была камера с тремя особыми заключёнными, ожидавшими своей участи за шпионскую деятельность и организацию заговора против государства и её величества лично. Ранее каждый из них неоднократно был подвержен жестоким пыткам на многочисленных допросах, но все как один отказались сотрудничать и выдать в руки властей прочих участников подпольной деятельности, и королева явилась лично напомнить каждому о том, что их всех ждёт. Наконец они достигли нужной камеры, из которой на неё смотрели трое молодых людей: два юноши и девушка. Выглядели они порядочно измождёнными и поначалу не придали должного внимания визиту августейшей особы, пока один из охранников не подал им команду, означавшую, что юноши должны нацепить на ноги кандалы; после чего он вошёл внутрь и скрепил их замком. Вслед за первым вошёл и второй охранник, а затем и сама королева. Один из охранников объявил, что королева желает задать несколько вопросов, после чего девушку схватили за руки и поставили лицом к решётке. Королева отдала охраннику трость, затем расстегнула на спине Мальвины молнию изрядно потрёпанной одежды и сдёрнула с девушки, оголив её до пояса. Мальвина тут же ссутулилась, обхватив грудь обеими руками; парни попытались дёрнуться, но охрана тут же осадила их треском электрических разрядов на концах дубинок. В руке королевы сверкнул сталью непонятный странный инструмент. Как оказалось позже, это было резное перо из благородных пород дерева с заострённым металлическим наконечником, которым она принялась вырезать свои вопросы к пленникам прямо на обнажённой спине девушки.

«Добро пожаловать!» — эти слова вдруг расцвели алой кровью на нежной коже девушки, и королева сжала губы в карикатурной улыбке, после чего издевательски изобразила подобие реверанса. Парни молчали, в уголках их глаз скопились горькие слёзы.

«Может, вспомнили что-нибудь интересное?» — появился первый вопрос.

Все продолжали молчать, и на короткое время повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь писком какой-то одинокой мыши, рыщущей где-то за стеной неподалёку.

«Жаль…» — добавила королева.

После всего пережитого Мальвина даже не всхлипывала, она просто позволила слезам тихо стекать по щекам и падать на холодный каменный пол.

«Время так скоротечно!» — завершила королева и, вручив перо охраннику, покинула камеру, и её смех ещё долго доносился из коридоров, постепенно затихая и превращаясь в глухое уханье, будто голос какого-то странного зверя.

Мальвина медленно натянула окровавленную одежду прямо на свежие раны и тихо присела на соломенный настил. Парни аккуратно обняли её за плечи, стараясь не задеть ран. Они ничего не могли поделать, не было никакой возможности защитить её или себя без риска необратимых последствий, от чего Марти, считавший своим долгом защищать и оберегать единственную в их компании девушку, испытывал сейчас дополнительные душевные страдания. Всё, что они сейчас могли, — это как можно дольше оставаться живыми и надеяться, что друзья всё же сумеют придумать, как перехитрить охрану и выручить их отсюда. А пока нужно только терпеть, терпеть и час за часом, день за днём, неделя за неделей приспосабливаться к ужасным условиям, в которых в нормальной жизни никогда не должен оказываться хороший человек, да и плохой, возможно, тоже в сравнении с этим заслуживает гораздо большего снисхождения.

Алиса всё ещё часто и тяжело дышала. Она окончательно пришла в себя уже будучи в тоннеле. Сидела на грязном влажном полу, не желая верить в реальность произошедшего.

Архангельский незамедлительно поднял на совете координаторов проекта вопрос о срочной замене пилота, но Строкин заступился, и после некоторого количества взаимных доводов настоял на продолжении управления именно Алисой.

— Эта девочка справится! — уверенно заявил он. — Она уже справилась!

Архангельский ещё попробовал что-то возразить, но под напором Андрея Геннадьевича ему всё же пришлось уступить.

Как она доковыляла до штаба, Алисе помнилось смутно. Просто шаг за шагом она переставляла ноги, тихо бормоча:

— Безумие… это чистое безумие…

Йер мгновенно понял, что случилось нечто ужасное, и поспешил организовать девушке постель и абсолютный покой. О том, что же всё-таки произошло, решил не спрашивать, во всяком случае пока.

Она проспала остаток дня и всю ночь, наутро чувствовала себя заметно лучше. Специальные добавки, назначенные профессором Архангельским, так же помогли восстановить силы. Утро началось с чаепития, и Алиса, сидя на стуле, подобрав ноги, из-под полузакрытых век наблюдала, как над чашками поднимаются тонкие струйки горячего пара.

— Привыкайте! — грустно улыбнулся Карл, не отрывая взгляд от некогда яркой весёлой картинки на своей чашке. — Что бы вы там ни увидели, скорее всего для здешних мест это абсолютная норма.

— Эхх… в былые времена разнесли бы мы с Зеппом здесь всё к чёртовой матери! — добавил он.

Какое-то время сидели молча, и мужчина, допив чай, взялся ковырять очередного железного «пациента».

— Кстати, вашего друга Зеппа что-то давно нет? — спросила девушка Карла, сгрудившегося над жестянкой, что-то упорно извлекая из недр полуржавой коробки, похожей на старый редуктор или сервопривод.

— Он бывает редко, живёт в комнате при кухне. Так он ближе к нашим, да и лазать каждый день в люк при его работе было бы небезопасно. Такое бы быстро заметили, — ответил тот, вытирая рукой пот и оставив на лбу чёрно-рыжую масляную полосу.

— Вы постоянно что-то мастерите. А как вы вообще собираетесь выручать вашего сына и остальных? — вдруг спросила Алиса.

— Дело обстоит так, — Карл отложил коробку к стене. — Когда нам троим удалось скрыться, мы нашли это место, и спустя пару дней Джое каким-то невероятным образом удалось устроиться в тюрьму, куда отвезли наших ребят, помощником повара. Старый он всё-таки пройдоха! — усмехнулся Карл. — Его работа — разносить еду по камерам, и он в курсе, где и как их содержат.

Он немного задумался и, приложив ладонь к лицу, растирая лоб пальцами, продолжил:

— Условия содержания заключённых были ужасными. Камера представляла собой бетонную коробку, абсолютно глухую со всех сторон, кроме одной стены, являющейся сплошной решёткой из стальных прутьев крупного сечения с такой же решётчатой дверью посередине. Предметы мебели отсутствуют полностью. Ни табуретов, ни лавочек со столами — ничего. Нет даже банальных кроватей или нар, на которых можно было бы сидеть или спать. Всё, что есть, — это немного соломы, накиданной прямо на пол. Собственно, она и выполняет роль мебели. Туалет, как вы могли догадаться, тоже отсутствует. Вместо него в углу находится ведро, ничем не отгороженное от остального пространства, которое, к слову, практически не опорожняется. И это при том, что в одной камере находятся два парня и девушка. Марти, к слову, остался жив и не истёк тогда кровью только благодаря тому, что их не разлучили и Буррат смог оказать необходимую помощь, но на этом счастливые совпадения закончились.

Глаза Алисы с каждым словом Карла становились всё печальнее; ей хотелось просто убежать, не слышать и не знать ничего больше. И плакать. Горько, навзрыд. И когда казалось, что дальше удивляться нечему, Карл продолжал рассказ, и ужасным подробностям, думалось, не будет конца.

— Разумеется, их всех пытали для того, чтобы получить признание. Их уводили по одному в особые помещения, после чего они возвращались еле держась на ногах либо вообще без сознания. Что конкретно с ними делали, мы не знаем; Джое пытался украдкой спросить, но они отказывались рассказывать. Известно лишь то, что у Мальвины на лице теперь есть огромный грубый шрам и она больше никогда не улыбается. Одних только этих фактов нам вполне достаточно, чтобы всем своим существом возненавидеть королеву и всё, что с ней связано.

Как только Зепп сумел себя хорошенько зарекомендовать, он замолвил за меня словечко, и меня, как опытного мастера, попросили настроить часы на центральной башне дворца. Механизм там очень старый, выполнен изначально довольно грубо, и раз в неделю требует подстройки, так как королева любит абсолютную точность. Прибавьте к этому сотни лет плохого обслуживания — и вы получите не точный прибор, а настоящую катастрофу, страшный сон любого мастера. Это и позволило мне каждую неделю бывать во дворце. Как ты уже могла догадаться, моя шляпа — нечто большее, чем просто головной убор. Это высокочастотный резонатор, позволяющий на основе доплеровского эффекта считывать вибрацию стен и перекрытий и постепенно составить карту ходов и технических коммуникаций замка в мельчайших подробностях. Казнь Буррата, Мальвины и Марти состоится через два дня, сразу после матча по местной игре. И тут у нас появляется маленький, но шанс: не просто устроить побег, а освободить людей. Всех людей. Если игра будет зрелищной, то безумная королева покинет свою ложу и выйдет на балкон, и тогда Йер сможет выстрелить.

— Выстрелить?! — эти слова заставили девушку отшатнуться.

— Выстрелить! — совершенно спокойно повторил Карл. — Убить королеву и, если повезёт, занять её место. Не ради власти. Ради этих несчастных, что играют роль кукол и, вероятно, уже не помнят, что они когда-то были людьми. И ты можешь нам в этом помочь.

— Я… но чем? Яаа ни в кого стрелять не собираюсь!

— Тебе и не надо. Просто сделай так, чтобы игра была зрелищной. По местному закону любой желающий может принять участие. Дальше мы сами, — пояснил Карл.

— А вы не так-то просты, какими показались в начале, — сказала Алиса, прищурив глаза.

— Мы просто многое пережили. И возвращаться не собираемся, — ответил мужчина.

— Мне нужно время подумать, — закончила девушка и, встав из-за стола, вышла из помещения.

Дверь из коллектора в комнату при этом осталась открытой. Через минуту она вбежала обратно.

— Это убийство, понимаете! Убийство! Мы же все здесь люди! Мы можем договориться..! Мы должны договариваться! — она почти кричала.

Карл всё это время был совершенно спокоен.

— Договориться? Я бы с удовольствием посмотрел, как бы у нас четверых получилось договориться с сотней или даже тысячей стволов, направленных нам в лица, — усмехнулся он. — Люди? Покажите мне, бога ради, где вы увидели здесь людей? Этих кукол, боящихся, что их тень вдруг упадёт не под тем углом, или узурпаторов в чёрных кирасах с такими прекрасными красными сердцами на груди? Тех первых, будь хоть сотня вокруг, они не вступятся за вас, пока десяток в чёрном будет втаптывать вас в брусчатку на площади!

— То, что вы говорите, — безумие! — возражала девушка.

— Безумие — это не замечать очевидного! Их всех нужно спасать! Спасать, а затем учить! Учить заново быть людьми! — процедил Карл практически сквозь зубы.

— И вы согласитесь с тем, что ваша империя будет стоять на крови?

— С этической точки зрения это непросто, но любая империя так или иначе стоит на крови, и даже более того: эта самая империя стоит на крови! Может быть, прямо сейчас там, в застенках подземелья замка, умирает очередной несчастный бедолага! Про степень виновности местных узников вам рассказывать не требуется, вы всё сами видели своими глазами.

Карл потёр глаза.

— Мы не святые! И да, наш мир без крови вряд ли будет возможен. Но чья это будет кровь и сколько её прольётся и сколько её проливается сейчас — это вопрос, над которым точно стоит подумать. Кажется, любая сказка, в которой добрый рыцарь убивает дракона, считается вполне себе счастливой, не так ли? Мы не питаем иллюзий относительно результата, но мы хотя бы попытаемся что-то сделать. Решать, конечно же, вам. Не хотите — не помогайте, но я попрошу вас хотя бы нам не мешать.

Алиса нахмурилась и снова вышла в пространство коллектора. Теперь она уже энергично расхаживала из стороны в сторону, активно жестикулируя, будто ведёт оживлённую беседу, но Карл не слышал ни звука, наблюдая лишь, как фигура девушки мелькает то и дело в проёме двери. Тем временем Алиса действительно говорила, но пользуясь для общения исключительно силой мысли. И вновь материализовавшийся кот Прогресс, вещающий голосом Строкина и видимый лишь ей одной, излазил все мыслимые и немыслимые пространства в пределах коллектора. Он повисал на трубах, бродил по потолку и заходил в комнату, где совершенно беспардонно сидел то на столе, а то и прямо на голове Карла.

— Андрей Геннадьевич, миленький, мы просто обязаны им помочь, мы должны что-то сделать!

— Алиса, ты знаешь протоколы контактов и запрет на вмешательство в естественные процессы развития цивилизации. Вы заучивали этот устав до кругов перед глазами и затем ещё раз за разом. Это не просто слова: все наши законы пишутся кровью, и ты это знаешь.

Алиса нервно шагала туда-сюда, не зная, куда деть руки от волнения: она то поправляла волосы, то тёрла пальцем бровь, то чесала плечо, которое, к слову, совсем не чесалось; эмоции на лице менялись десятки раз — от смущения до злости и отчаяния и наоборот.

— Но ведь люди погибнут! — пыталась она найти всё новые и новые аргументы там, где их не было, и хваталась за малейшую возможность. Во всём мире только Строкин мог ей помочь и убедить остальных в необходимости действовать. Убедить Архангельского.

В эфире повисла мучительная пауза, и он ответил:

— Хорошо. Я посмотрю, что мы можем сделать.

Алиса, сжав кулачки и прижав руки к груди, встав на цыпочки, радостно зажмурилась. Разговор подошёл к концу, и с последними словами Андрея Геннадьевича фигура кота, как и прежде, растаяла без следа.

— Убедила, — тихо выдохнула она себе под нос. Это была её победа! Впереди было ещё много всего: подготовка и прочее, но она знала, что именно сейчас, в этот самый момент, она победила. Она устало улыбнулась и вернулась в комнату.

— Я помогу вам, — сказала она, сев обратно на табурет.

— Надеюсь, это вам не будет стоить слишком дорого? — сказал Карл, намекая на то, что понимает зависимость решений девушки от вышестоящего начальства.

— Надеюсь, что нет, — пожала плечами девушка.

Формально они со Строкиным нарушали существующие правила о невмешательстве космических исследователей в дела цивилизаций и их естественную историю развития, но в данном случае Алиса практически ничего не делала по своей инициативе, а лишь была косвенным участником того, что вероятно случилось бы и без её присутствия.

Довольно поздно вечером со службы вернулся Зепп.

— Кто это? — настороженно буркнул он, переведя взгляд с Алисы на Карла, и трубки под его плотной одеждой резко и отрывисто фыркнули.

— Йер тебе всё расскажет, — ответил тот. — А мне нужно кое с чем повозиться.

И юноша принялся пересказывать события минувшего дня. Всё это время Зепп сверлил Алису недоверчивым взглядом и вдруг сухо выдавил, встав и уставившись на девушку сверху вниз:

— Аттрактор! Сначала значит Ио, теперь вот это вот. Аааттрааактор… — протянул он и, грузно раскачиваясь, вышел из помещения, продолжая что-то ещё бурчать себе под нос.

Каждый из присутствующих ещё немного повозился с остатками своих дневных дел, и чуть позже все легли спать. Спали на чём придётся: остатках старых бушлатов, обрывках какого-то утеплителя и прочем, что ранее удалось сюда притащить извне. Выспаться было довольно трудно. Несмотря на то, что настоящая Алиса находилась где-то невообразимо далеко отсюда, бионическое тело передавало все тактильные ощущения с поразительной точностью. К тому же ей снился странный, пугающий сон: будто бы вокруг неё кривляются и нелепо танцуют странные клоуны, бессменно улыбаясь размалёванными красными ртами, а она только смотрит, не в силах отвести взгляд. Но вдруг что-то ломается, улыбки пропадают, и огромная рука хватает клоунов и одного за другим бросает в широко раскрытую голодную пасть. И вот уже она сама, совсем крохотная, не в силах бежать, находится внутри грубой ладони злобного великана, и абсолютно чёрные пальцы его руки постепенно смыкаются над ней, а она, совершенно беспомощная, валится с ног, в отчаянии закрыв лицо руками.

Когда Алиса наконец проснулась, с трудом сдержав крик ужаса, мужчины уже копошились с чем-то в одном из ответвлений коллектора. Когда она вышла к ним, то увидела нечто похожее на довольно массивную винтовку, выполненную очевидно из того, что было под рукой, которую Карл укладывал на импровизированный стрелковый рубеж.

— Это что — пушка Гаусса? — удивилась Алиса такой компактной версии этого довольно непростого в изготовлении оружия.

— Старый добрый электромагнитный ускоритель масс, уж не знаю, как это там у вас называется, — не без гордости кивнул Карл. — В данной простой версии стреляет пулей, представляющей собой обыкновенный вольфрамовый шарик, приходящий в движение благодаря известному электромагнитному импульсу. Ещё мне удалось изготовить две батареи высокой ёмкости, рассчитанные на два выстрела каждая, — пояснил он. — Одну батарею мы израсходуем сегодня, чтобы Йер смог выполнить тренировочную пристрелку оружия, и ещё одна останется на «праздник».

— Практически без права на ошибку, — печально констатировал мужчина.

Йер уже лежал, почти не дыша, сводя прицельные приспособления с габаритом мишени, роль которой выполнял металлический люк (такие накрывали многочисленные колодцы местной канализации), установленный в прямом отрезке тоннеля на расстоянии, близком к тому, что будет отделять его от королевы в реальных условиях. Вдруг винтовка издала резкий электрический звук, и небольшой шарик диаметром чуть больше сантиметра с чудовищной скоростью устремился к цели, окутавшись голубоватым облаком плазмы. Удар! И левая нижняя часть люка от колоссальной кинетической энергии, сообщённой в неё, мгновенно расщепилась на атомы. Оружие на вид было сконструировано несколько топорно, но самое главное — оно работало. Йер немного поёрзал, и снова яркий плазменный болид ударил в мишень, превратив её в груду обожжённых осколков.

— Удовлетворительно, — сказал Карл, потирая глаза ладонью.

И юноша покосился на него с некоторой обидой, но разумеется, ничего в ответ не сказал.

— Теперь ваша очередь получить инструктаж, — обратился к девушке Карл, неторопливо присев на деревянный ящик, коротко скрипнувший под его весом. — Игра, в которой вам предстоит участвовать, совсем не сложная, — начал он, принявшись раскуривать неизменно находившуюся при нём в таких случаях трубку, и к прочим запахам бывшей канализации теперь добавился запах табачного дыма. — Основные правила будут такие: две команды по пять человек поочерёдно находятся то в нападении, то в защите на прямоугольном поле, имеющем по базе с двух противоположных сторон. Те, кто нападает, играют в центре. Один из них держит небольшой мяч и выполняет роль подающего, в то время как остальные равномерно рассредоточены по полю. Те, кто защищается, в полном составе стоят единой шеренгой на первой базе, и только у одного в руках специальная дубинка.

Он чуть привстал, меняя положение, и, густо откашлявшись, продолжил:

— Противник подаёт мяч, и обороняющийся должен его отбить как можно сильнее и дальше, после чего, бросив дубинку, постараться добежать до базы в противоположном конце поля и вернуться обратно. Если отбивающий промахивается, то после трёх неудачных попыток дубинка переходит следующему игроку команды, — говорил Карл так оживлённо жестикулируя, что Алисе казалось: будь у него в руках верёвка, он уже сплёл бы с десяток метров добротной рыболовной сети. — Задача противника — успеть подобрать мяч и, передавая броском между своими игроками, запятнать им бегущего, тем самым помешать ему достичь цели. Чем больше игроков смогли пройти цикл, тем больше очков команда заработает. Всё предельно просто, — закончил мужчина.

— Очень на лапту похоже, — улыбнулась Алиса. — Я в детстве играла.

— Прекрасно, что вы поняли! — кивнул Карл. — И помните: главное, чтобы было зрелищно!

Когда все разбрелись по своим делам, к Алисе тихо подошёл Йер.

— Знаешь? — начал он робко. — Там, откуда мы пришли, а точнее будет сказать, сбежали… — Он вдруг нахмурился. — Так вот… Откуда мы пришли, там не было сладко… — продолжил он. — Я был рабом в руках у страшных людей. И всё же там не было такого, как здесь, понимаешь?

Алиса кивнула.

— Мы надеялись, что убегаем в мир мечты, что дальше может быть только лучше… И вдруг случилось всё это: один из моих друзей убит, второй тяжело ранен, а половина оставшихся попала в тюрьму, и теперь им тоже грозит смерть. Это страшно!

Алиса осторожно взяла его за руку.

— Для меня сложно всё это, — тихо сказала она. — В моём мире всё по-другому, но я многое успела увидеть и могу теперь многое понять.

— У меня есть к тебе просьба, — сказал Йер уже смелее. — Когда всё закончится, можно нам пойти с тобой в твой мир?

Глаза Алисы на миг сделались шире.

— Нам? — переспросила она.

— Я бы хотел взять с собой Мальвину, она моя девушка, — пояснил он. — Для себя бы я просить не стал, но Мальвина… Ей много всего досталось, и она должна увидеть жизнь. Настоящую, такую, какой она должна быть!

— Но я…

— Я понимаю! — оборвал её Йер. — Ты не вправе решать такие вопросы, но, может, ты могла бы спросить… и может…

Он не закончил свою фразу.

— Я не могу обещать, но… — начала Алиса.

— Спасибо! — сказал Йер, и на его лице появилась печальная улыбка.

Он отпустил руку Алисы и пошёл готовиться ко сну. Алиса тоже поправила свою импровизированную постель и легла.

День праздника наступил, и они, собрав необходимое снаряжение и постояв молча несколько секунд, словно шахматные фигуры, быстрыми шагами отправились занимать каждый свою клетку в этой непростой партии.

Тем временем подготовка на площади перед дворцом шла полным ходом: повсюду сновали рабочие, огораживающие поле для игры и всем своим видом источающие видимость фальшивого счастья; палачи в стороне готовили свой смертельный инструмент, проверяя большим пальцем остроту заточки и приглядывая за горсткой рабочих-сборщиков, возводящих эшафот; и наконец люди в чёрных композитных доспехах так же молча наблюдали за происходящим. Всё трудились чётко и слаженно. Каждый понимал: разочаровать королеву — значит самому оказаться на плахе, а потому каждый винтик, каждое соединение по нескольку раз проверяли и перепроверяли. Алиса в этот момент уже спешила, огибая повороты извилистого подземного лабиринта, к одному из люков, расположенных максимально близко к месту событий, но при этом достаточно безопасному для выхода на поверхность. Остальные проделывали то же самое с той лишь разницей, что маршрут у каждого был свой.

Когда глашатаи объявили о наборе команд, девушка уже находилась снаружи в паре сотен шагов от площади и, как положено, улыбаясь во весь рот, незамедлительно поспешила на запись. Папа Карл пробирался по сети коммуникаций в точку, где они с Джое должны будут встретиться, когда тот освободит из камеры пленников. Зепп суетился на тюремной кухне, периодически проверяя в кармане набор отмычек, изготовленных Карлом. Узники, подавляя волнение, хаотично перемещались по камере, бросая в никуда молчаливые взгляды. Йер, пробравшись в небольшую нишу меж двух массивных колонн на выступе противоположной от балкона стены, устраивался с винтовкой в максимально удобную позицию. Время для всей немногочисленной команды «спасателей» шло сейчас совершенно иначе, чем для всего остального мира. Сердца бешено колотились, дикие приступы волнения так и норовили захлестнуть с головой, но каждый прекрасно осознавал ответственность и изо всех сил старался сдерживать поток эмоций. Где-то в своей ложе безумная королева так же устраивалась в своём мягком кресле в ожидании предстоящего зрелища. Часы на главной башне неспешно отсчитывали последние минуты до начала, и каждый шаг секундной стрелки заставлял сердце невольно содрогаться от нарастающего напряжения. Все понимали цену малейшей ошибки любого из них — неминуемый крах и наверняка гибель всех членов группы.

Старт! И подающий одной из команд, скрутив своё тело в широком замахе, буквально «выстрелил» мячом в сторону человека, до боли в костяшках пальцев сжимающего дубинку. Короткий звонкий щелчок заставил мяч стремительно взмыть в воздух, и игроки нападающих засуетились по полю. Игра началась! Зепп тем временем, постоянно озираясь у решётчатой стены камеры, уже возился со ржавым замком.

— Аттрааактор…! — периодически кряхтел он, и трубки на его груди натужно чихали паром, пока на поле один за другим мячи, казалось, касались самого солнца, и дубинки, падая в пыль с глухим звуком, провожали игроков, срывающихся с места, вложив все силы в стремительный рывок по прямой. Затем пошли и первые промахи. Команды соперников то и дело менялись местами; борьба становилась всё более ожесточённой и отчаянной. Узники же, предварительно замаскировав свой побег из камеры, уже бежали за Зеппом до того самого места, где их ожидал Карл.

А где-то на площади между исполинских колонн в обнимку с оружием лежал на позиции Йер, рукавом вытирая со лба выступающую испарину.

— Раз, два, три, четыре, пять — вышел зайчик погулять… — нашёптывал он себе под нос. — Раз, два, три, четыре, пять…

Настало время решающего броска. Команда Алисы готовится к последнему удару, и девушка максимально сосредоточенно стоит в позиции обороны, перебирая пальцами хват на рукояти дубинки. Гул трибун нарастает, и вот мяч, покинув руку подающего, устремляется ей навстречу. В этот момент королева появляется на балконе, и Йер в тот же миг роняет голову к прицелу винтовки. Удар! Мяч, рассекая воздух, уносится ввысь, и девушка бросается с места. Молниеносно она достигает противоположного конца и затем — резкий разворот обратно. Королева, затаив дыхание, замирает в ожидании, сжимая руками поручень балконных перил. Нападающий получает мяч и мгновенно пасует в сторону бегущей Алисы.

Выстрел! И бетонный блок проёма позади королевы взрывается осколками мелкой кирпичной крошки, и королева, чуть обернувшись, широко раскрывает глаза от неожиданности. Второй нападающий прямо перед Алисой ловит мяч, и она, припав на бок в скольжении, пересекает линию базы.

Выстрел! В этот раз снаряд достигает цели, и голова королевы просто перестала существовать. Превратившись в облако мелкой тёмно-красной дисперсии, мелкие брызги орошают ближайшие стены и часть балкона. Арбитр торжественно объявляет победу.

Тело королевы, простояв секунду, медленно пода́лось немного назад и обрушилось на пол с глухим звуком. В просторную комнату позади её обезглавленного туловища уже выбирались через широкую шахту коммуникаций Карл с Зеппом и все бывшие узники. Все они молча смотрели на лежащее у их ног бездыханное тело. Мальвина уже не прятала лицо: за полгода в тюремной камере она сильно повзрослела и видела многое, что недоступно простому обывателю. Каждый чувствовал нечто своё, но никто не испытывал жалости. Тем временем люди, заполнявшие площадь и видевшие произошедшее, замерли в ожидании неизвестного. Буррат Ио безразлично смотрел на корону, откатившуюся прямо к его ногам.

«Что это значит? И значит ли это вообще хоть что-нибудь? Случайность или сама судьба говорит с ним таким образом, доверяет ему? Есть ли у него выбор и если есть, то какой?»

Он взял её в руки и, надев на голову, вышел на балкон. На то самое место, где минуту назад стояла безумная королева, кровь которой от основания короны начинала уже стекать по его лицу, разделяя его на всё большее количество частей. Он почти не мигая молча смотрел вниз. Смотрел на шокированных людей, оцепеневших от увиденного, многие из которых всё ещё продолжали по привычке улыбаться. Другие же, напротив, стояли с широко раскрытыми ртами. Женщины в ужасе закрывали руками лица. Матери отворачивали детей от чудовищно жуткой картины. Королевских гвардейцев, просто не смеющих двинуться с места. Десятки сотен глаз смотрели сейчас на парня в ярко-оранжевом комбинезоне, короной на голове и окровавленным лицом. В этих глазах читалось всё, все человеческие чувства, усиленные в сотни раз множеством испытывающих их людей. Мольба, страх, отчаяние и надежда — десятки эмоций перемешивались, сменяя друг друга в безумный водоворот.

— Они ждут наших решений, — сказал Карл. — Теперь ты их король.

«Жаль, что и в нашем прошлом у нас нет для них хорошего примера, а значит, нам самим ещё только предстоит этим примером стать, — устало подумал Буррат. — Но вот это всё никогда и ни при каких обстоятельствах не должно повториться! Никогда и ни при каких обстоятельствах!»

— Значит, мы должны построить для них новый мир! — сказал он, не отводя взгляд от такой изумлённой и как-то совсем по-детски растерявшейся толпы. — Нет! Мы просто обязаны его построить!

— Другой мир!

— Лучший мир!