Переход. Часть 1. Бегство

Глава 1

Переход. Часть 1

Бегство.

Предисловие:

И возник человек. И не имея врагов, равных себе, возвысился царём над природой. И тогда обрёл человек врага себе в самом человеке…

Карл уже больше часа сидел на корточках на куче металлолома и методично перебирал руками различные предметы, которые обычный человек счёл бы просто бесполезным хламом. Ноги ужасно затекли, но руки Карла в старых диэлектрических перчатках словно через сито продолжали просеивать ржавые болты, гайки, обрывки электропроводки, скрупулёзно и методично отбирая то, чему знающий человек мог подарить вторую жизнь в качестве механического прибора. Время его пребывания здесь ограничено, и отдыхать было некогда.

В сутки глаза Карла тщательно изучали и пропускали перед собой тонны космического мусора, свезённого сюда с нескольких близлежащих планетарных систем. Визор-сканер, интегрированный в правый глаз, помогал оценивать степень изношенности механических устройств, а также целостность токопроводящих кабелей и сборок плат управления. Одет он был в некогда зелёный, но сильно выцветший и застиранный до практически песчаного цвета брезентовый плащ длиной чуть выше колена с широким капюшоном, наброшенным на голову. Под открытым небом Тэрбы это была необходимость: беспощадное солнце выжигало всё, чего касались его лучи. Рукава были обрезаны практически до плеч для удобства, и из-под них выходили более тонкие, принадлежащие хлопчатобумажной водолазке, надетой на голое тело. Тактические штаны цвета хаки были заправлены в кожаные сапоги с голенищем до колена, застёгнутые на множество утягивающих ремешков, и маслостойкой подошвой с крупным рисунком протектора. За спиной неизменно армейский рюкзак, под которым на плаще виднелся островок ткани, более-менее сохранивший исходный цвет.

Это была межгалактическая свалка, которую за множество лет, проведённых здесь, Карл изучил с точностью до каждого винтика, лежащего под ногами. Однако временами ему всё же удавалось находить здесь стоящие вещи, практически нетронутые разрушительным влиянием атмосферы и в прекрасном техническом состоянии. Свалка находилась здесь столько, сколько Карл себя помнил. Здесь было всё: обломки старых плазменных пушек, шасси как боевых машин огневой поддержки, так и всевозможной сельскохозяйственной и прочей техники, блоки энергетических модулей, генераторов, вплоть до целых остовов космических челноков и спасательных капсул, получивших критические повреждения и выброшенных сюда тихо умирать от влияния времени и недружелюбной атмосферной среды планеты. Официально свалка находилась под круглосуточной охраной, и нахождение на территории посторонних лиц было строго запрещено, но за все годы администрации не удалось утилизировать и десятой части объёма находящегося здесь, и по понятным причинам местные власти на всё закрывали глаза и особо не препятствовали проникновению за периметр в поисках чего-то полезного различных кустарных инженеров-изобретателей, таких как Карл. К тому же девяносто процентов желающих поживиться местными артефактами отсеивались сами собой, не выдержав вездесущего запаха: за несколько часов он пропитывал одежду навылет и въедался в тело так, что отмыться бывало очень непросто. А запах здесь стоял воистину специфический, и у неподготовленного человека уже через час начинались головокружение, затем тошнота и полная потеря ориентации в пространстве. Оно и неудивительно: количество пролитых здесь химикатов — от всевозможных смазочных материалов, электролита ионных батарей до ракетного топлива, остатки которого сочились из прогнивших, как решето, баков, — зашкаливало, и, наступив неосторожно в очередную лужу, можно было в лучшем случае лишиться ботинка, а то и целой стопы. Не мудрено, что люди здесь периодически пропадали, и вид останков незадачливого искателя местных сокровищ уже никого не удивлял. Прибавить сюда периодические разборки между местными группировками, нередко заканчивающиеся смертью для отдельных представителей, — и картина вырисовывается весьма печальная, а иногда даже довольно жуткая. Учитывая тот факт, что тела погибших не убирались годами и, превратившись в мумии, они становились частью ландшафта и нередко начинали служить для местных визуальными ориентирами. Карл был из тех немногих, чей организм смог относительно неплохо адаптироваться к этому смертоносному коктейлю, давая возможность подолгу находиться здесь без использования дыхательных фильтров, не получая особого вреда для здоровья. Во всяком случае, в среднесрочной перспективе это было так, и это был несомненный плюс, тем более что защитные фильтры стоили недёшево. Однако именно отсутствие противогаза и помогло ему уловить присутствие запаха, отличающегося от всего, к чему он привык. Вместо кислотного с примесями разъедаемого металла или маслянистого — нечто напоминающее карамельный или ореховый со сладковатым привкусом, — и он тут же принялся искать источник, как бывалый охотничий пёс, натасканный на поиски подраненной утки, или какой-нибудь дикий зверь, учуявший запах добычи. Обоняние шаг за шагом довело его до очередной груды железа, над которой возвышался скелет палубного отсека грузового космического корабля. Запах исходил оттуда: сверху. С грацией ящерицы он вскарабкался наверх. Затем, отогнув лист проржавевшей обшивки, обнаружил нечто определённо органическое в форме небольшого цилиндра. Внешне предмет напоминал кусок бревна диаметром сантиметров двадцать и длиной не больше сорока, покрытый плотной бурой коростой, отдалённо напоминающей кору дерева. Карл протиснулся в узкую щель между двумя листами обшивки и вынул предмет наружу. Он почти сразу определил происхождение этого причудливого предмета. Загадочный цилиндр вне всяких сомнений являлся коконом с планеты Ио, неизвестно как оказавшимся здесь, хотя кое-какое предположение на этот счёт у Карла, конечно же, имелось.

«Странная это планета», — подумал Карл, держа в руках любопытную находку. Совсем небольшая, в десятки раз меньше Тэрбы, затерявшаяся где-то на задворках местной звёздной системы, она долгое время после своего открытия считалась абсолютно безжизненной. Позже стало известно, что этот мир представляет собой сплошной океан органической субстанции с такими же органическими, но гораздо более плотными островами на дне. Свет материнской звезды — небольшого красного карлика — нагревая поверхность океана, заставляет микроорганизмы выделять фермент, поглощаемый островными образованиями, которые, в свою очередь, подводными гейзерами изрыгают в океан обогащённую элементами крошку, некий гранулированный и концентрированный субстрат, подходящий для питания более крупных живых организмов. Местная разумная жизнь, насколько удалось её изучить, представляет собой нечто среднее между лягушкой и ящерицей, обитающих на океанических просторах в размерах, нисколько не уступающих нормальному среднестатистическому человеку. Увеличение же популяции происходит за счёт образования так называемого материнского лона: вытянутой эластичной трубы, имеющей маточное образование у своего основания, которое формирует внутри себя и выплёвывает наружу цилиндрические коконы, из которых через некоторый промежуток времени вылупляются рядовые особи. Однако и тут всё немного сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Эволюционный путь Ио каким-то образом смог выйти на уровень образования механизма колонизации других миров, подобно растениям, распространяющим свои семена. Созрев и дождавшись момента, когда орбита планеты достигнет максимальной точки афелия, материнское лоно как бы вытягивается, образуя небольшую возвышенность над уровнем океана, и под невероятным давлением выстреливает партию коконов в космическое пространство, и те, в свою очередь, преодолев расстояние в сотни тысяч лет, до первой попавшейся планеты падают на её поверхность. Если повезёт, то точкой приземления будет непосредственно водоём, и тогда мгновенно включается мощнейшее метаболическое влияние принесённых с собой микроорганизмов, и в течение нескольких недель водная среда полностью ассимилируется, становясь непосредственно лоном, способным воспроизводить новое потомство. При меньшем везении это будет поверхность суши, и из капсулы появится рядовая особь как мобильная промежуточная ступень, внешнее строение которой сильно зависит от окружающих условий. Тогда в её распоряжении будет около трёх суток, чтобы добраться до источника воды и эволюционировать. Так, если хотя бы один водоём будет ассимилирован, со временем произойдёт неизбежный захват всей экосистемы и превращение её в подобие Ио. При этом кокон очень гибко подстраивается под условия каждого отдельно взятого мира, и существа, появившиеся на разных планетах, могут отличаться как размерами, так и строением тела. И это на самом деле удивительный планетарный феномен. Тэрба, например, такой широкой космической экспансией похвастаться не могла. Самые передовые обитаемые корабли, хоть и имели практический потолок дальности в сотню световых лет, отыскать места с устойчивым климатом в пределах допустимых значений для жизни было сложно, так как способности адаптироваться, как Ио, обитателям Тэрбы не доступны. Потому количество по-настоящему освоенных систем было невелико. Однако и у Ио что-то явно пошло не так, и её представители были редкостью за пределами пары сотен астрономических единиц. А также ни одна крупная планета, кроме пары самых ближайших, захвачена их расой полностью так и не была. Данный же экземпляр и того хуже: умудрился застрять в обшивке корабля, бороздившего открытый космос, и попасть на свалку с его обломками, так и не достигнув цели. Ещё бы десяток лет в таких условиях — и он бы попросту погиб.

Прервав поток размышлений, Карл тихонько тряхнул цилиндр в руках, и тот отозвался коротким булькающим звуком.

— Живооой... — усмехнулся он и, взяв находку подмышку, двинулся в сторону дома. Тем более что после того, как он сегодня ел в последний раз, прошла уйма времени и голод уже вовсю давал о себе знать.

«Добро пожаловать на Тэрбу», — мелькнула в его голове странная мысль. Тэрба... Жара... Пустыня... Именно такие слова приходят в голову каждому, кто хоть раз бывал здесь. Песчаный засушливый мир в системе трёх солнц, суровый и безжалостный. Тем невероятнее казался лесной массив с небольшим прудом на окраине города, примыкающий противоположной границей прямиком к свалке, — неизвестно как вообще образовавшийся здесь. Быть может, единственный зелёный уголок на всей планете.

Жилище Карла, уже показавшееся в паре сотен метров впереди, представляло собой жилой модуль инопланетного корабля, настолько древнего, что никто не мог распознать, какой цивилизации принадлежал корабль, а также по каким принципам осуществлялись питание и управление данным аппаратом. Никто не знал, как и когда он здесь очутился. Правительство пробовало его изучать, однако спустя годы, не добившись ничего, потеряло всякий интерес, оставив его на милость судьбы. Постепенно к нему с трёх сторон пристроили свои лачуги различные представители низших слоёв общества, и вокруг образовалось очередное гетто. Однако Карлу всё же удалось наладить работу простейшего функционала модуля, таких как открывание дверей и работа столового комплекса. Для проживания этого было вполне достаточно. Было, однако, и одно неудобство: прямо посередине жилого отсека находилась массивная арка, очевидно представляющая собой что-то вроде дверного проёма. Чем являлся этот проём, было неизвестно: возможно, панель управления или что-то вроде того. Питающая силовая установка была вырвана с корнем, на её месте причудливым жгутом торчали остатки высоковольтных кабелей. Также с обратной стороны имелся выступ наподобие пульта с зияющей дырой в виде небольшого прямоугольника под блок управления или ключ активации. Арка не имела никакой практической ценности и только мешала полноценно использовать площадь помещения, но Карлу, как истинному инженеру, не позволяла совесть разрушить памятник древней технологии. И вот стальные ступени завибрировали с глухим металлическим лязгом под ногами: данк-первая, данк-вторая, данк-третья… всего восемь. С протяжным шипением и шелестом сервоприводов дверь модуля отъехала в сторону, и на пороге показался Карл с пульсирующим бугристым цилиндром под мышкой. Два шага вперёд, и, шумно выдохнув, дверь за его спиной захлопнулась. Определив кокон на стеллаж, он скинул рюкзак и сделал на скорую руку два бутерброда. Перекусив же, устроился в кресле и раскурил трубку, обдумывая, что же ему делать дальше.

В это же время низкорослый, немного полноватый мужчина средних лет быстрым шагом пробирался по извилистым улочкам гетто, грациозно огибая и увиливая от случайно возникающих на пути прохожих и уличных торговцев, внезапно выныривающих из палаток, дабы заманить к себе потенциального покупателя. Его звали Джое Зепп. Он был мелким лавочником, торгующим в основном безделушками и незамысловатыми приборами, которые брал под реализацию у кустарных механиков и инженеров-изобретателей. Сейчас Зепп спешил к своему другу Карлу за заказным изделием, оставленным две недели назад. Холщовая рубаха на нём уже изрядно пропиталась потом и липла к телу на животе и в подмышках, свободные штаны из той же ткани, подпоясанные шнурком, ныряли прямиком в коричневые сапоги из прочной, но мягко выделанной кожи, потрёпанный плащ цвета пустыни, развиваясь на ветру, едва поспевал за своим хозяином, обгорелое лицо его под капюшоном выражало деловитое напряжение.

— Вот здесь я соберу стенд с бутылью, а с этой стороны поставлю обогатитель, — бормотал под нос Карл, озвучивая собственные мысли, и тыкал мундштуком трубки в воздух перед собой, огибая гипотетические контуры в пространстве над столом. — Именно так! Прекрасная выйдет схема! Просто замечательная!

И, довольный будущим аппаратом, который представал в его голове совсем уже явственно, он вложил трубку в рот и, скрестив на груди руки, застыл в созерцании умственной проекции. Вся главная сложность эксперимента заключалась в том, что нужно было очень точно рассчитать количество жидкости, чтобы только лишь привести кокон в чувства, заставить проснуться его внутренний метаболизм, иначе вместо появления рядовой особи может произойти прямая эволюция в лоно, а этого Карлу совсем не хотелось — ведь тогда придётся его уничтожить. Из размышлений его вырвал внезапный и резкий лязг металлических ступеней под уверенными шагами нежданного гостя. Он бросил взгляд на дисплей и узнал в человеке своего приятеля. Дверь отворилась всё с тем же усталым вздохом, и в комнату вошёл Зепп. Не успев промолвить и пары слов приветствия, он разглядел на стеллаже друга ритмично пульсирующий предмет и не сумел сдержать эмоций:

— Аттрактор!!! Да ты с ума сошёл! — выпалил он, оборвав предыдущую речь на полуслове.

Трубки терморегулятора на груди Зеппа резко чихнули, выпустив наружу небольшое облако аэрозоли и пара. Манера поведения этого человека всегда создавала впечатление, будто он куда-то жутко опаздывает.

— Только не говори мне, что собираешься вырастить это здесь?! Тебе что, своих проблем не хватает? А тут ещё ответственность за существо с этой проклятой недопланеты? Ты уж меня прости, но они кто угодно, только не люди! Просто мартышки — вот кто они такие! Пусть и невероятно смышлёные, но, по моему мнению, всё-таки они мартышки и не более!

— Мне кажется, ты к ним слишком несправедлив! — снисходительно возразил Карл.

— Да ты и так разве что не усыновил всех этих окрестных шалопаев от мала до велика! — не унимался Зепп. — Слава небесам, у их бестолковых мамаш хватает совести хотя бы кормить своих отпрысков самостоятельно, иначе ты со своим милосердием и благотворительностью давно бы в трубу вылетел!

Карл с улыбкой следил за речами друга, прищурив один глаз, не выпуская изо рта трубку, и периодически причмокивал, вдыхая и выдыхая терпкий табачный дым. Глубоко внутри себя он понимал, что Джое отчасти был прав. Жизнь здесь была далеко не лёгкой, и многочисленные дети, зачастую не знавшие своих отцов, так и росли подобно сорнякам на обочине, брошенные на произвол судьбы с надеждой на то, что их не перемолет в пыль средь жерновов безразличной системы. Их матери едва справлялись, работая изо всех сил, порой в несколько смен подряд, чтобы не умереть с голоду и содержать хоть какую-то крышу над головой. Карл, в свою очередь, взял негласное шефство над детьми, чиня их немногочисленные игрушки и разрешая пустяковые, но порой довольно ожесточённые конфликты. За это все без исключения называли его не иначе как «Папа», «Папа Карл».

— Не закипай, — сказал он, сохраняя спокойный тон. (Кроме того, это была очень тонкая шутка относительно способности Джое в моменты особого раздражения и волнения выпускать струи пара.) — Я уже всё решил! Я соберу небольшой инкубатор и «высижу это яйцо».

Уголки губ его приподнялись в довольной улыбке, и он вытряхнул пепел на стол, после чего вновь набил в чашу табак.

— Дружиище, дорогой ты мой! Ты просто не представляешь, какого прекрасного человека и помощника мы воспитаем!

И мундштук курительной трубки вновь вернулся в рот Карла, наполняя помещение клубами синего табачного дыма.

— Ты просто псих! — сказал Зепп. — Влипнешь в очередную неприятность, а мне потом это всё вместе с тобой разгребать. Ох, говорила мне мама: «Джое, сынок, этот парень сам утонет и тебя за собой утащит!»

С этими словами Джое забрал свой заказ и удалился, продолжая что-то бормотать, но уже неразборчиво, и Карл, проводив друга, принялся за работу. Он ловко соорудил ионизатор из деталей старого воздухоочистителя, заполнил небольшой резервуар чистой водой, изготовил подобие простейшей питательной смеси, растворил в воде и погрузил туда кокон. Через несколько часов содержимое кокона отреагировало на изменение окружающей среды, и Папа понял, что процесс пошёл.

«Вот и славно», — улыбнулся он. Теперь оставалось только ждать. Время появления на свет существа было неизвестно, и сидеть в ожидании не имело никакого смысла, тем более что многочисленные заказы требовали внимания и дополнительных деталей, которые ещё только предстояло отыскать на свалке. Спустя пару дней Карл, накинув плащ с капюшоном (необходимый при долгом нахождении под палящими лучами альфы — самой яркой материнской звезды из трёх) и водрузив на плечи приличных размеров рюкзак, очевидно принадлежавший когда-то бойцу имперской гвардии, отправился в рейд по знакомым лабиринтам из металла и химикатов. Кокон утратил герметичность именно в тот момент, когда Папы не было дома. Его стенка лопнула, выпустив в раствор большой пузырь воздуха. Затем капсула и вовсе треснула пополам, и нечто бесформенное плюхнулось на дно резервуара, выплеснув часть жидкости на пол, устланный плитками из диэлектрической резины. Существо быстро расправило конечности и резким прыжком покинуло резервуар, едва не опрокинув его со всем содержимым. Худощавый мальчишка ростом около полутора метров стоял посреди небольшой комнаты пять на пять метров, подзавязку заставленной различными механизмами, ящиками с болтами, гайками, жгутами проводов разной длины и сечения. На стенах в стройном порядке висел инструмент: гаечные ключи, отвёртки, молотки, плазменные резаки и прочие предметы, предназначение которых ведомо только их владельцу. По телу парня тонкими струйками стекали остатки жидкости, редкие капли всё ещё падали на пол, срываясь с кончиков длинных пальцев. Кожа представителя расы Ио при адаптации к атмосфере Террабарии приобретала градиентный серо-фиолетовый оттенок со множеством тёмных округлых пятен на спине и внешних сторонах конечностей. Лицо было вполне себе человеческим, однако затылок имел сглаженную, слегка вытянутую коническую форму — что-то вроде изогнутого колпака, съехавшего с макушки назад. Он бегло осмотрелся и принялся искать хоть что-нибудь из предметов одежды. Помещение было небольшим, и парень довольно быстро отыскал шкаф и, соответственно, кое-что из одежды. Когда дверь перед Карлом распахнулась, он сделал шаг внутрь и мгновенно заметил опустевший резервуар и следы дилетантского обыска. Забитый до отказа рюкзак скользнул с его плеч и рухнул у входа на пол с тяжёлым ударом. Боковое зрение выхватило стремительный бросок в его сторону. Карл подал торс немного назад и чётким выверенным движением уложил мальчишку на пол, подавив все попытки к сопротивлению. Парень поёрзал ещё с десяток минут, рыча сквозь стиснутые зубы, затем сдался. Через полчаса они уже сидели в креслах друг напротив друга, и Карл объяснил юноше, что вообще происходит и кто он такой. А главное — что в одиночку шансы выжить на Тэрбе практически нулевые, на случай если он всё-таки решит сбежать. Всё время повествования Папа едва сдерживал улыбку. Парень воистину выглядел нелепо: красная рубаха-гавайка на несколько размеров больше, боксёрские шорты синего цвета и домашние тапочки.

— Ничего, — сказал Карл. — Представители твоего вида за пару дней доходят до конечной стадии роста, вот тогда и подберём тебе что-нибудь приличное. А пока давай подумаем над твоим именем — долго ходить безымянным это как-то не очень хорошо.

И он, раскурив трубку и заняв позу мыслителя, принялся сочинять подходящее имя.

— Интересно, что бы могло сочетаться с приставкой «Ио»? Для представителей твоей расы это обязательное условие.

Иржи отличное имя или Гидо..? Неет…

А может быть, Буррат?

— Слышишь?

— Буррат! Мы назовём тебя Буррат! На древнем наречии это слово значит «ярость», — пояснил он. — Буррат Ио.

Карл выдержал многозначительную паузу.

— Буууррат, — повторил парень. Ему имя, казалось, тоже понравилось, хотя какие у него могли быть варианты.

Эти несколько дней пролетели довольно быстро. Папа Карл с утра до вечера что-то мастерил, периодически отлучаясь на свалку за очередной партией необходимых запчастей. Буррат всё это время изучал жилище и расспрашивал Карла о непростом быте гетто и о городе в целом, а также иные общеобразовательные моменты — так же, как любой ребёнок пытается познавать мир. Представители Ио уникальны тем, что уже с рождения обладают обширной массой знаний, но везде имеются свои нюансы, которые важно учитывать. Ио так же способны к довольно быстрой регенерации и даже при помощи своей крови могут помочь в регенерации ран представителям иных рас. Так же Папа периодически копошился с довольно массивным устройством, то и дело переходя от работы с механикой к напряжённым теоретическим расчётам.

— Это ионный генератор, — объяснил он. — Не даёт мне покоя эта штука, — сказал он, дёрнув рукой с накидным ключом в сторону той самой арки посреди блока. — Ну вот что оно такое? Пульт управления, портал, переход в иное измерение? Мы обязательно это выясним, а для начала эту штуку нужно чем-то запитать.

И вот наконец Папа принёс пакет и бросил его мальчугану со словами:

— Держи! Надевай!

Буррат растерзал упаковку, расправил содержимое и принялся втискиваться в одежду. Наконец он выпрямился, застегнул молнию и пару раз провёл руками от груди вниз, разглаживая мелкие складки. Одежда сидела как влитая. Это был аварийный комбинезон астронавта ярко-оранжевого, почти красного цвета — удобный, прочный, функциональный. Он был рассчитан на длительное пребывание в крайне неблагоприятных условиях, что только добавляло ему ценности. Буррат хоть и рождён достаточно адаптивным, однако его родной мир — сплошной океан, а на Тэрбе почти всегда палящее солнце, и костюм, способный отводить тепло, был как нельзя кстати. Также Карл поставил на верстак пару прочных ботинок, усиленных противоударными носами, подошвой, стойкой к химикатам, и всевозможными защитными вставками.

— Нравится? — спросил Карл.

Восторженное выражение лица парня ответило само за себя. Когда к изобретателю в гости снова решил наведаться Джое Зепп, увидев крепкого парня в ярком комбинезоне, он на секунду потерял дар речи.

— Аттрактор… это что оно? — произнёс он, медленно переводя взгляд с юноши, скорее походившего на инопланетного космонавта, в сторону Карла.

— И к твоему сведению его зовут Буррат, — не отрываясь от сборки очередного механизма, заметил тот.

— Хмммм… если это имя не просто твоя очередная шутка или прихоть, боюсь предположить, что у вас тут случилось, — сказал Зепп, внимательно осматриваясь в поисках каких-либо значительных разрушений знакомого интерьера.

— Можешь не озираться, — сказал Карл, — это была всего секунда. Но секунда чистой ярости!

— Ах да! Познакомься, Буррат, это мой старинный друг Джое Зепп. Он хороший человек, и ему можно доверять ничуть не меньше, чем самому себе, — сказал Папа Карл.

Зепп гордо улыбнулся.

— Я думаю, ты уже достаточно всего вокруг изучил, и тебя можно смело отправить с Джое до его дома. Тем более что его текущий заказ вышел на редкость тяжёлым и ему непременно потребуется помощь. Заодно выучишь дорогу, и я чаще смогу давать тебе небольшие поручения, — добавил он.

Изделие оказалось действительно нелёгким, но более того — ещё и неудобным. Нести вдвоём возможности не было, но и в одиночку его приходилось то нести на вытянутой руке, практически волочить — и тогда оно больно било по ногам во время ходьбы, — то задирать выше, и в таком случае через пару минут мышцы рук начинали безумно ныть от чрезмерной нагрузки. Едкий пот заливал глаза, дыхание сбивалось, а солнце, казалось, собиралось окончательно испепелить всё живое. Несли по очереди, меняясь каждые десять минут. Всю дорогу Зепп, когда не был обременён весом устройства, внушал парню, какие все вокруг сволочи и что никому нельзя доверять.

— Если обворуют или обманут — считай, повезло! — говорил он, задыхаясь от долгой ходьбы. — А то и убить могут! И ни одна сволочь ухом не поведёт!

При этих словах он больно ткнул парня в плечо толстым указательным пальцем. Были среди этих рассказов и откровенные страшилки, но в основной своей массе это была чистая правда, лишённая всяких прикрас. Хотя приличные люди здесь иногда тоже встречались, но их, к сожалению, было значительно меньше. Первое время Буррат ещё пытался что-то возражать, но потом сдался и дальше только молча кивал, изредка вставляя лишь короткое «угу».

Когда их путь пролегал мимо небольшой устроенной площади, окружённой всё теми же торговыми рядами, Буррат заметил на ней палатку заметно большую, чем среднестатистические здесь, а сбоку к ней был припаркован массивный трёхосный фургон повышенной проходимости. Вокруг шумно толпились люди, по виду не из самых бедных, а у самой палатки стоял крупный статный мужчина. На нём была плотная кожаная кираса с защитными сегментами из керамитовой брони, широкие штаны цвета хаки и довольно замысловатое устройство на голове, отдалённо напоминающее чалму, но в то же время являющееся определённо чем-то большим, чем просто головной убор. Трубки и провода из затылочной её части уходили прямиком за спину и пропадали под массивным капюшоном, откинутым назад. Над его левым глазом нависал прямоугольный блок, из которого на сантиметр выступал круглый окуляр визора, светившийся интенсивным красным светом, а на лице с могучими чёрными бровями, прямым тонким носом и хищными острыми скулами отдельное внимание привлекали густые усы и довольно длинная рыжая борода. В руках у него трещала электрическими разрядами телескопическая шоковая дубинка, которой он играючи вертел, ловко перебрасывая из одной руки в другую. Один удар такой дубинки способен сбить с ног любого, даже подготовленного, приличных размеров взрослого мужчину, попутно лишив его на несколько минут всякой возможности оказывать какое бы то ни было сопротивление. В кобуре за поясом покачивался плазменный пистолет, выстрел которого гарантированно оставлял в плотной кирпичной стене сквозную дыру размером с кулак.

По левую руку от мужчины стояли несколько фигур людей в силовых кандалах с поникшими головами и выражением полнейшей обречённости на лицах. По всей видимости, это были рабы. Люди перед палаткой о чём-то шумно переговаривались, а затем кто-нибудь из толпы что-то громко выкрикивал, поднимая вверх руку с оттопыренным указательным пальцем, после чего остальные оживлялись ещё сильнее.

— Кто эти люди? — спросил Буррат. — И что здесь вообще происходит? Те, что в кандалах… они преступники?

— Нет, — ответил Зепп. — Того, что с рыжей бородой, зовут Карвус Барнабас. Он негодяй, контрабандист и торговец людьми, то есть рабами. Личность он до крайней степени неприятная и гнусная, а кроме того — достаточно влиятельная и опасная. Власти благополучно закрывают глаза на эти его фокусы, а он со своей стороны держит в узде различных мелких жуликов и бандитов. Так что у него с гвардией и лично губернатором взаимовыгодные отношения. Такой вот ублюдочный симбиоз! Понимаешь?

— Понял… — насупившись, процедил юноша.

— Люди в ошейниках, — продолжил Зепп, — уже не люди, они товар. Те, кому не посчастливилось оказаться в ненужное время в ненужном месте. Все остальные, что суетятся перед палаткой, — покупатели. Вот и весь бизнес, — сухо резюмировал он.

Лютая злоба от несправедливости закипела в груди Буррата, но он не подал вида, чтобы не насторожить Джое.

«На обратном пути я загляну к ним на огонёк», — подумал он.

Наконец они достигли пункта назначения, закончив изнурительный марафон, и оба плюхнулись пятыми точками на раскалённый песок, вытянув перед собой гудевшие от усталости и ссадин ноги. Их взгляды оценивающе смотрели на пройденный путь, где остатки влаги, испаряясь с перегретой поверхности, искажали горизонт причудливыми миражами. С десяток минут они просидели не проронив ни слова, после чего Буррат поднялся на ноги, распрощался с Зеппом и быстрым шагом поспешил обратно. Тот, в свою очередь, так и продолжил сидеть, глядя в спину стремительно удаляющейся фигуры мальчишки в оранжевом комбинезоне.

Когда Буррат вернулся, события на площади всё ещё продолжались, хотя народу и шума заметно поубавилось. Он решил сначала подойти поближе, как следует осмотреться и послушать происходящее. Человек с бородой вещал о всяческих навыках и положительных качествах очередного закованного в кандалы существа, периодически приподнимая его подбородок кончиком своей дубинки и заставляя того посмотреть в глаза потенциальному покупателю. Это было именно существо, лишь очень отдалённо походившее на человека. Абсолютно зелёная его кожа на открытых участках радужно поблёскивала чешуйками, преломляя отражённый солнечный свет во всём видимом спектре. Овальное лицо не выражало никаких эмоций, если можно было назвать лицом этот широкий рот, внешнее отсутствие ушей и носа, а также глаза, расположенные в отдельных выступах на макушке. Пленник покорно стоял на крепких перепончатых ногах, в то время как две пары верхних конечностей безвольно свисали вдоль туловища. Складывалось впечатление, что существо едва ли вообще понимало, что происходит. В какой-то момент Буррат не выдержал и выскочил вперёд, втиснувшись между Карвусом и его живым товаром, обозвав первого мерзавцем, а всё, что здесь делается, — чудовищным преступлением. На что последний молниеносно выхватил пистолет, приставил его к животу мальчишки и недвусмысленно дал понять, что если тот сейчас же не проследует в фургон, то дело кончится плохо. Буррат предпочёл подчиниться. После чего, объявив всем собравшимся, что на сегодня торговля окончена, Карвус загнал в машину оставшихся рабов и, прыгнув за руль, резко нажал на педаль акселератора. Массивные шины выбросили фонтаны песка, и фургон с диким рёвом двигателей рванул с места. Машину изрядно трясло, люди бились головой о корпус, но ни один из пассажиров не издал ни звука и уж тем более не пытался заговорить. Большую часть времени они двигались на предельной скорости, а потому путь получился недолгим. Минут через двадцать фургон, не сбавляя хода, резким манёвром заскочил в какой-то бункер, ворота которого были открыты заранее, ожидая хозяина. Это был именно бункер. Не жилище Карвуса, а надёжное, скрытое от посторонних глаз место для содержания пленников со всеми необходимыми атрибутами: толстыми стенами и не менее толстыми дверьми, должно быть способными выдержать и орбитальную бомбардировку. Двигатели заглохли, и водитель покинул своё место, громко хлопнув дверью. Теперь и задние двери фургона тяжело распахнулись, и в нос тут же ударил резкий запах сырости с примесью гниющей штукатурки и ржавого металла.

— Кто ты такой?! — почти животным рыком рявкнул Карвус.

Сам воздух, казалось, задрожал, и фраза, срезонировав в полупустом помещении, ударом молота обрушилась на головы людей, выстроившихся короткой шеренгой.

— Ты, посмевший прилюдно оскорбить меня!

Чёрное дуло пистолета у пояса Карвуса смотрело Буррату Ио в живот. Внезапно юноша осознал всю серьёзность происходящего: желудок съёжился, и жуткое тошнотворное чувство подкатило прямо под горло.

«Вот он конец! — мысль запульсировала в голове. — Конец того, что ещё даже не началось, жизни, которая продлилась меньше месяца».

И тишина. Такая тишина, что он слышал, как его сердце пропускает удары. И всё, что его окружало: свет, стены бункера, всё ощущение времени и пространства в одно мгновение схлопнулось в одну маленькую чёрную точку. Точку, из которой, как из оглушительной бездны, на него смотрела сама смерть!

— Меня зовут Буррат, — тихо, но без дрожи в голосе произнёс парень. — Буррат Ио, — повторил он.

— Ио? — вдруг заинтересовался Карвус и опустил пистолет в кобуру. — А ну-ка поподробнее…?

И юноша, чуть замешкавшись, вкратце описал немногочисленные события его совсем ещё короткой жизни. В этом недолгом, сбивчивом рассказе Карвус уловил то, что заставило визор на его глазу засиять ещё ярче.

«Арка… Та самая Арка, что он так долго искал, находится в доме этого мальчишки и его так называемого отца».

— Значит так, — выдержав небольшую паузу, сказал он. — Ты, признаться, мне сразу понравился! Дерзость я уважаю. Давай так: сегодня уже поздно, переночуешь здесь, у парней как раз недавно освободились лишние места. А утром я отвезу тебя туда, откуда забрал, и даже выдам пятьсот кредитов, так сказать, в качестве дружеского подарка. Немного порадуешь отца, а позже у меня будет к тебе дело.

Всего рабов было девять. Они разделились на две группы и заняли смежные комнаты-камеры в бункере. Шестеро зашли в одну, а оставшиеся трое и Буррат Ио — во вторую, после чего, издав петлями протяжный стон, массивные ржавые двери тяжело лязгнули, и в замочных скважинах хрустнул запорный механизм.

Камера была довольно тесной: в ней едва помещались три двухъярусных кровати, застеленные затхлым бельём, по стене с потолка сползала труба с позеленевшим латунным краном без раковины. Вместо этого в полу находилось сливное отверстие. В центре стоял на полу опрокинутый ящик, усыпанный крошками, оборудованный в подобие стола. В углу в небольшой нише — отхожее место, отгороженное ширмой. Тусклая лампочка, изредка мигая, превращала любое передвижение в театр теней. Соседи Буррата не спешили начинать беседу, и в воздухе на некоторое время повисла звенящая тишина. Было слышно, как где-то отсчитывают секунды капли воды, падая с глухим звуком на бетонный пол.

Буррат не сводил глаз с того самого зелёного существа, за которого заступился на площади. Тот сидел на кровати напротив и смотрел на Буррата взглядом, выражающим абсолютную детскую наивность.

— Его зовут Так, — вдруг нарушил молчание темноволосый парень, одетый в белый астрокомбинезон, казалось, с самым задумчивым выражением лица из всей троицы. Под правым глазом парня синела татуировка в виде слезы.

— Та-а-ак, — произнесло существо, подняв вверх и немного в стороны все четыре верхних конечности. На его лице появилась добродушная улыбка.

«Подобным образом, должно быть, улыбаются только несмышлёные дети, мир которых не знает горя и излучает одну лишь радость и доброту», — подумал Буррат.

— Он больше ничего говорить не умеет, — продолжил парень в белом комбинезоне, — но он всё понимает и может выполнять различные работы, если ему как следует объяснить. Меня зовут Йер Оу, а его — Рэм, — и он указал на второго парня, подпирающего стену, скрестив на груди руки. — Но он предпочитает прозвище Аркеллин (с Тербарийского — «шут» или «пересмешник»).

Пересмешник изучал гостя молча, но с саркастической улыбкой, которая не сходила с его лица от самой площади. Одет он был в бордовую куртку, чёрные узкие джинсы и красные кеды с чёрными шнурками под стать штанам.

— Моё имя вы уже знаете, — сказал гость, расстёгивая молнию у горловины комбинезона.

— Кстати, тебе не кажется, что твоё имя звучит как-то излишне пафосно? Как по мне, так Бур звучало бы куда круче, — вставил Рэм.

— Хммм… Я как-то не задумывался. Мне нравится. Можете называть меня Бур, — сказал Ио.

— Я вижу, ты парень нормальный, а потому поделюсь с тобой кое-чем, — начал Йер. — Ещё неделю назад нас здесь было тоже шестеро, как и в той камере. Кроме нас были ещё двое парней и девушка. Их звали Динн, Марти и Мальвина.

— Ах, Мальвина… — съязвил Рэм.

Йер мгновенно пригвоздил его взглядом.

— Мальвина…

Повисла короткая пауза.

— Это моя…

— Монамурррр… — снова вставил Пересмешник.

Он воистину оправдывал своё прозвище. Йер уже не обращал внимания, а только тяжело выдохнул.

— Их всех троих выкупил неделю назад очередной зажиточный урод, коих водится тут, но потом мы узнали, что Мальвине и Марти удалось сбежать по дороге к новому хозяину. Я не знаю, что там точно случилось: может, он их недостаточно хорошо связал, но они на ходу выпрыгнули под откос на серпантине и, возможно, живы и где-то прячутся. Всё это мы узнали со слов того самого несостоявшегося феодала, который заявился на следующий день на площадь и долго орал, что Карвус торгует дикими и агрессивными людьми, и требовал назад свои деньги. Может, с кем-то этот фокус и проходит, — продолжил он, — но только не с Карвусом. У него ты смотришь товар, и если заплатил деньги, то всё остальное — твои личные проблемы. Бедолага так и ушёл ни с чем. Так вот, мы с Аркеллином всё решили! Будем бежать! Пока не знаю как, Карвус — это тебе не растяпа с рынка, тут всё серьёзно, но мы точно это сделаем, — резюмировал Йер.

— Жаль только, вот Така придётся оставить. Он хороший парень, если можно так сказать, но при побеге будет обузой, да и для него гораздо безопаснее будет остаться здесь. Ну или если его всё-таки купят — трудиться себе потихоньку у какого-нибудь ремесленника на подхвате. Он, как видишь, сильными душевными терзаниями относительно своего статуса не обременён.

За разговорами новоиспечённых друзей ночь пролетела так быстро, что парни и сами того не заметили, тем более что в подобном помещении в полном отрыве от внешнего мира потерять всякий счёт времени — дело не сложное. При данных обстоятельствах спать, разумеется, никто так и не ложился. О наступлении утра все догадались лишь когда ключ, отворяя замок, издал серию скрипучих щелчков и дверь, отворяясь, снова пропела арию несмазанных петель. Показавшийся в дверном проёме Карвус объявил присутствующим, что торгов сегодня не будет, и попросил Буррата Ио на выход. Стараясь не выдать признаков бессонной ночи и сложившихся между ними доверительных отношений, парни обменялись серией сухих рукопожатий, после чего Карвус пригласительным жестом указал гостю на выход, и они удалились. У выхода Бур на секунду обернулся: Пересмешник еле заметно подмигнул ему одним глазом. По ангару уже раздавалось рычание заведённого двигателя, и Буррат занял место на пассажирском сиденье. Кожа обшивки под ним издала слабый хрустящий звук, и он, уже знакомый с агрессивным стилем вождения Карвуса, потянулся за ремнём безопасности. Водитель энергично плюхнулся на сиденье напротив и включил передачу. Двигатель взревел, и тяжёлая машина мощно и резко рванула с места. Всю дорогу они молчали, и только Карвус, выражая на лице странноватую хищную улыбку, то и дело смотрел то на Буррата, то снова на дорогу. Они оказались на площади так же быстро, как и покинули её прошлым вечером. Карвус Барнабас выполнил своё обещание и отпустил парня, вручив ему небольшую чеккарту, заряженную на пятьсот кредитов, а сам без лишних церемоний с резким разворотом скрылся в облаке песчаной пыли, выброшенной из-под колёс фургона.

Буррат с мыслями о каком-то ещё предстоящем деле, про которое говорил Карвус, постоял ещё минуту, соображая, в какую сторону идти, и понемногу зашагал меж торговых рядов домой, где его с прошлого вечера ждал обеспокоенный внезапным исчезновением совсем ещё неопытного юноши Папа Карл. Буррат понимал, что чуть не влип в историю при этом ещё и отца заставил изрядно поволноваться. За это ему точно влетит и совершенно заслуженно. Но с другой стороны у него получилось заработать приличную сумму денег и может это поможет немного смягчить его гнев. Однако и то что эти деньги ещё придётся каким то образом отработать тоже было понятно и эти мысли не давали ему покоя. Он уже почти пересёк рынок, как странное чувство заставило его остановиться. Чувство чего-то необъяснимого и абсолютно непонятного; ничего подобного Буррат раньше не испытывал и не мог определить природу происходящего — все эти странные ощущения захватили его как будто изнутри. Как состояние ужасной неопределённости, когда сама возможность выбора тебе уже не принадлежит. Оно как будто тянуло его пойти в определённом направлении, отличном от того, что вело в сторону дома, затем как будто чья-то огромная рука обхватила его и не даёт пошевелиться. Буррат на секунду замешкался, а потом решил, что аккуратно, сохраняя осторожность и бдительность, двигаться на зов, тем более что сопротивляться всё равно практически не получалось, а значит, осторожность сейчас точно не помешает. Неспешно продвигаясь узким проходом меж палаток и уличных торговцев, нахваливающих свой товар, и тех, кто пришёл этот самый товар приобрести, он вдруг увидел метрах в десяти перед собой среди мелькающих силуэтов две загадочные фигуры, стоящие неподвижно, пристальным взглядом смотревшие не просто в его сторону, а прямо на него. Юноша понял, что теперь его тоже заметили! Более того, его чувствуют так же, как чувствует он, и потому он просто остановился, оцепенев, не в силах двинуться с места, когда фигуры начали движение в его сторону. Когда они подошли вплотную, странное чувство ослабило свою хватку, а затем и вовсе сошло на нет, и он смог подробно рассмотреть их. Это были ничем на первый взгляд не примечательные парень и девушка, на вид оба лет на десять старше Буррата. Девушка была довольно симпатичная, с прекрасной фигурой. Одета в обтягивающий костюм из лайкры тёмно-синего цвета с фиолетовыми сегментами по бокам и на груди, замок-молния, поднимающийся от пояса вверх, был застёгнут не до конца, создавая шикарное декольте на грани приличия, воротник-стойка огибал шею, густые рыжие волосы немного небрежно падали на грудь и плечи, большие зелёные глаза не позволяли отвести взгляд. Парень имел среднее телосложение, насколько можно было судить по длинному широкому плащу цвета белого пляжного песка, застёгнутого по торсу на все пуговицы, горловина плаща скрывала нижнюю часть лица практически до кончика носа, капюшон был откинут назад и периодически вздымался от лёгких порывов ветра. На глазах парня сиял оранжевым бинокулярный визор — модель для слепых либо слабовидящих, и только опытный человек смог бы распознать многочисленные вмешательства в конструкцию прибора. На самом деле визор был до отказа напичкан электроникой, позволяющей владельцу буквально видеть людей насквозь. Дополнительные всевозможные телесные импланты лишь усиливали этот эффект. Буррат чувствовал, что импульс исходит именно от парня, и тут его накрыло внезапное озарение! Он тоже Ио! Только от изначального облика уже мало что осталось: модификации изменили его до неузнаваемости, и даже характерный конус на затылке был удалён, и на его месте находился прямоугольный модуль с выходящими с боков кабелями и трубками, исчезающими за воротом плаща.

— Вот так неожиданность! — начал незнакомец, разведя руки в стороны, будто собирался кого-то обнять. — Два Ио на одной планете — исключительная редкость! А в одном городе — просто невозможно! Однако мы здесь и смотрим сейчас друг на друга.

Уголок его губ дёрнулся в любопытствующей улыбке.

— Меня зовут Бэзил Ио, — представился незнакомец. — Её — Аэлис.

И он кивнул в сторону девушки. Та осклабилась притворной улыбкой, изобразив реверанс, разведя руки в стороны, как будто придерживая несуществующее платье.

— Бур, — ответил Буррат.

— Интересное имя, брат! — отметил Бэзил. — Не желаешь перекусить чего-нибудь? Я угощаю.

— Мне бы домой, меня ждут.

— Да ладно тебе, по глазам вижу, что желудок у тебя пустой. Не бойся, здесь недалеко! Успеешь по своим делам! Не каждый день вот так брата встретишь!

— Хорошо, но только не долго, — неуверенно согласился Буррат и покорно проследовал вслед за своими новыми знакомыми.

Столик небольшого трактира быстро заполнился едой. Шустрые помощники повара сновали туда-сюда, как стайка тараканов, виртуозно орудуя подносами. Буррат Ио не знал местной кухни и в выборе блюд полностью доверился опыту спутников, чьё чувство голода, судя по количеству заказанного, ничуть не уступало его собственному. Помещение трактира было небольшим: всего шесть столиков, большинство из которых в данный момент пустовали. Лишь за одним, что находился в дальнем углу в полумраке, копошился в своей тарелке высокий грузный мужчина, позвякивая ложкой о металлическую тарелку и периодически издавая всхлюпывающие звуки, пытаясь втянуть в рот свисающую до подбородка лапшу. Бэзил развалился на широком стуле с подлокотниками, закинув ногу на ногу на стул, стоящий рядом. Аэлис подсела к нему с другой стороны, сложив руки на колени под столом. Буррат сел напротив. Вся троица приступила к трапезе под непринуждённые расспросы Бэзила. Аэлис лишь изредка извинялась за некоторую бестактность своего приятеля. На самом деле всё это время их интересовал лишь предмет в кармане парня, подаренный Карвусом. Та самая карта с пятью сотнями кредитов, которую Бэзил вычислил мгновенно, как только его сканирующий взгляд прошёлся по нему. Парочка много лет подряд промышляла грабежами и мелким мошенничеством по старой отработанной схеме. Обычно Аэлис, являясь красивой девушкой, разыгрывала неловкую сцену и, вовлекая в неё клиента, усыпляла его бдительность, в то время как Бэзил, буквально напичканный различными имплантами в виде всевозможных датчиков и сканеров, оценивал содержимое карманов жертвы и, держа на контроле его пульс, дыхание и прочие показатели волнения или возникающей подозрительности, опустошал эти самые карманы с поразительной ловкостью, отточенной годами. Нередко трофеями такого вот уличного развода помимо денег становились именно импланты, которые человек собирался установить себе, но те волей случая оказывались в руках Бэзила. Иногда попадались и импланты военного назначения, и сбыть такие без сопроводительных документов и истории приобретения было околоне реально, и они, при непосредственной помощи знакомого нелегального киберхирурга и просто гения технологий, становились новой частью Бэзила, так как Аэлис к этим штучкам любви не питала и даже брезговала внедрению инородных предметов в своё прекрасное тело. Импланты, даже военные, не превращали Бэзила в боевую машину, стреляющую лазерами из глаз и способную уничтожить всё живое в радиусе одной мили, а вот суперспособности человека-рентгена сильно облегчали их с Аэлис работу.

Хирурга звали Диер Морр. Имя, которое с местного наречия переводится как «паразит», полностью соответствовало человеку, его носившему. Помимо хирургических модификаций людей Диер занимался контрабандой редких червей и личинок, имевших класс биологической опасности «альфа». Заражение человека данной формой жизни наделяло его невероятной физической силой и, кроме того, могло существенно продлить жизнь, но инородное ДНК быстро разрушало нервную систему носителя, а также при потере контроля грозило перерасти в эпидемию со стопроцентной смертностью, а потому биомодификация должна была сопровождаться терапией препаратами-ингибиторами, погружающими червей в подобие стазиса, а вокруг нервной системы носителя формируя оболочку из белков плотных контактов — устойчивый барьер, препятствующий губительному влиянию извне. Диер терял голову от одного взгляда Аэлис, чем периодически и пользовались она и её приятель, получая различную профессиональную помощь за красивые глаза. И вот компания как следует подкрепилась, и Бэзил, приподняв вверх руку, несколько раз щёлкнул пальцами, привлекая внимание официанта.

— Счёт, пожалуйста! — потребовал он, и невысокий худощавый мальчишка с невероятной быстротой дважды пересёк помещение по диагонали и уже стоял у их столика с потёртым засаленным планшетом, к которому следовало приложить кошелёк для списания оплаты. И тут Бэзил театрально привстал, хлопая по карманам, и запричитал под не менее театральное удивление Аэлис:

— Святые небеса… да где же он?… неужели… Ох, как неловко получается…

— Дружище! — обратился он к Буррату. — Не откажи брату в беде, клянусь, я всё тебе верну!

Делать было нечего, и Буррат неохотно вынул карту из кармана комбинезона и приложил к планшету. Лампочка на приборе мигнула зелёным, и искусственный голос произнёс: «Операция оплаты. Сто кредитов. Успешно».

Официант улыбнулся, вежливо откланялся и покинул столик, переключив внимание на следующие задачи.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, право, так неудобно вышло…

— Слуууушай! — оборвал он сам себя на полуслове. — А чего тянуть-то? Место нашего, так сказать, обитания — в десяти минутах ходьбы отсюда. Я не хочу прослыть должником, давай сходим, а? Я дам даже больше в качестве извинений за свою рассеянность.

Буррату оооочень не хотелось никуда идти. Он понимал, что Папа Карл, должно быть, места себе не находит, а может, уже ищет его по всей округе, попутно ругая Зеппа за то, что тот за ним не уследил. Но чёрт побери — сто кредитов. Или даже больше, по заверениям Бэзила, при условии, что тот не соврал.

И вот вся троица уже петляла по узким улочкам меж строений, в основной своей массе из известняка и лишь изредка из обработанных обломков скальника и ещё чего-нибудь более прочного и дорогого. Аэлис шла впереди в качестве навигатора, отыскивая взглядом нужные скверики и переулки, затем Буррат Ио, Бэзил, чуть заметно воровато озираясь, замыкал их немногочисленную колонну. Преодолев старый бетонный мост и пройдя ещё сотню метров, они наконец дошли до нужного им строения. То был небольшой ангар, очень ржавый и с одной из сторон до самой крыши проглоченный жёлтым сыпучим телом горбатой песчаной дюны и на первый взгляд абсолютно заброшенный, с открытыми до половины воротами. С нескольких метров складывалось впечатление, что его совершенно точно сверху донизу до самого основания разорили сначала какие-нибудь бандиты, а уж потом и местные горстки мальчишек растащили то, что осталось. Аэлис ещё пару раз сосредоточенно огляделась у входа, и все трое проследовали внутрь. Бэзил ударил ладонью по массивной красной клавише, какие ставят для аварийной остановки тяжёлых промышленных станков. Под потолком лязгнули приводы, и сегментная створка с оглушительным грохотом металла о металл сползла вниз, отрезая последние лучи солнца, пытающиеся пробиться в помещение. Сработали датчики освещения, и из ламп по периметру в глаза брызнул холодный неоновый свет, и Буррат после недолгой зрительной адаптации смог наконец как следует осмотреться. Интерьер напоминал их собственное с Папой Карлом жилище: многочисленные инструменты, развешанные по стенам, ящики с элементами механизмов, шестерён, гидравлических штоков, несколько рядов ионных батарей, пирамидой уложенных друг на друга, и прочее. Но были здесь и существенные различия, говорившие о совершенно ином характере применения всего вышеперечисленного. Например: набор сенсорных панелей, нависающих над массивным рабочим креслом в форме креста, и обилие автоматизированных хирургических рукавов, оканчивающихся концевиками и рукоятями со сменными модулями мелких пилящих, сверлящих и режущих насадок, а также лазерный преобразователь для запаивания вскрытых или повреждённых кожных покровов. Всё это имело явно медицинское назначение, причём требующее недюжинных знаний и колоссального опыта от работающего здесь человека. Затем он разглядел передвижной стол на колёсах, столешница которого ярко отсвечивала бликами нержавеющей стали. Стол явно не простаивал без дела и содержался в относительно стерильном состоянии насколько это было возможно в подобных обстоятельствах. Буррат за всем этим и не заметил, как Бэзил успел скользнуть в неприметную дверь в конце ангара и уже выходил обратно, но теперь не один. С ним в помещение вошёл довольно крепкий мужчина среднего роста, возраст которого определить было сложно из-за необычного внешнего вида даже по меркам Тэрбы. Чёрная кожаная жилетка нараспашку, надетая поверх такой же чёрной толстовки со странным принтом, изображающим мерзких на вид личинок и ещё клубков каких-то длинных и тонких червей, жадно поглощающих плоть вокруг отвратительной рваной раны. Рукава толстовки были небрежно закатаны до локтя, на руках надеты тактические беспалые перчатки. Тёмно-зелёные плотные штаны с массивными боковыми карманами и защитными полимерными наколенниками практически облегали поверхность бёдер. На ногах — прочные кожаные ботинки со стальными усиленными носами. Но главное — это его лицо, а точнее, практически полное его отсутствие. Лицо, нижнюю часть которого, включая нос, скрывал грубый массивный металлический респиратор, совмещённый с речевым преобразователем, закрытым единой защитной сетчатой решёткой, стальными боковинами уходящий по щекам до самого затылка. На глазах — прорезиненный визор с двумя выступающими двухступенчатыми телескопическими окулярами, источающими слабое зеленоватое свечение. Всю поверхность головы без особого порядка покрывали трубки и кабели, выходящие из металлического налобника, на издалека больше напоминающее дреды, забранные в пучок за спиной и дальше свободно свисающие чуть ниже лопаток. Единственными участками живой плоти на голове были два уха, довольно плотно сидящие будто в своих собственных отдельных нишах, окружённые резиновым уплотнителем. Это был Диер Морр. Буррат машинально попятился от неожиданности.

«Наивный дурак!!!» — эта мысль скальпелем полоснула сознание, и множество других похожих мыслей тут же забарабанили по затылку. Он внезапно понял, что снова оказался совершенно не готов к жестокой реальности этого мира. Мира, который словно был сплошь каким-то неправильным, ненормальным, вывернутым наизнанку. Мира, где подлость и предательство считается нормой, а за правду, высказанную вслух, тебя с высокой долей вероятности просто побьют, и при этом ещё останутся совершенно правы как перед законом, так и перед общественной совестью.

«И всё-таки Джое Зепп был прав, когда говорил, что никому нельзя доверять. Даже тому, кто тебе практически единокровный брат», — эта фраза тут же закрутилась в его голове, на время вытеснив все остальные мысли.

«Нужно срочно что-то делать, но что..? Это ловушка! Тупик!» — думал он.

Воспользовавшись моментом, Диер вместе с Бэзилом быстро силой усадили парня в кресло, зафиксировав руки пластиковыми стяжками. И всё это с такой поразительной лёгкостью, как если бы любопытный мальчишка схватил руками беспомощного жука, не способного ничего противопоставить чужой воле, кроме бессмысленного болтания конечностями, потерявшими всякую земную опору. После чего Бэзил вынул из его кармана платёжную чеккарту, а Диер изучающе склонился над ним, казалось, глядя в самую душу. Речевой преобразователь выдавал волнообразный треск статики, походивший на имитацию человеческого дыхания.

— Этого предлагаю в утиль! — раздался его резкий механический голос. — Кровь можно слить в термос и продать в качестве средства для регенерации тканей. Остальное ценности не имеет: разобрать на части и утилизировать.

— Это хороший вариант! — поддержал Бэзил.

Буррат слушал всё это с широко раскрытыми глазами. Стук сердца, готового выскочить из груди, звоном отдавался в ушах. Эти двое говорили об убийстве человека так просто, будто собирались палку колбасы порезать на бутерброды. Второй раз за сутки Буррат Ио оказался на волосок от смерти. Ему хотелось заорать сейчас во всё горло от страха и отчаянья, накрывшего всё его существо, но он сумел удержаться, понимая, что это гарантированно станет его билетом на тот свет. Вдруг раздался тихий голос Аэлис, который мгновенно стал решающим.

— Никого мы резать не будем! — негромко, но очень отчётливо сказала она. — Не хватало мне тут этой мерзости! Сдадим его гвардии. Скажем, напал на меня из-под тишка, хотел ограбить, а тут друзья вовремя подоспели, помогли отбиться и обезвредили поганца.

«Это я теперь ещё и преступник, — подумал Буррат, — но это однозначно лучше, чем мертвец», — пришло в голову следом.

Гвардейцы прибыли быстро. Аэлис в душераздирающем рассказе про нападение даже умудрилась расплакаться от якобы пережитого кошмара, и Буррат Ио, всё с теми же стяжками на запястьях, уже шагал теми же улочками в участок. Конвоиры никуда не торопились и молча, как под метроном, отмеряли шаг за шагом остаток пути. Когда они достигли середины моста через небольшой пруд, вода в котором казалась не совсем обычной, все трое увидели, как в метрах около ста впереди разыгралась отчаянная полицейская погоня: молодой человек в красной куртке довольно ловко перемахивал всевозможные препятствия, а несколько гвардейцев, очевидно отставая, открыли огонь парализующими шоковыми боеприпасами. Прозвучал громкий выстрел табельного пистолета.

— Стояяять!!! — надсадно взревел речевой преобразователь одного из гвардейцев. — Именем Тэрбарийского закона!!!

Снова выстрел…

Но парень, нырнув в ближайший проулок, тут же покинул сектор поражения. Буррат мгновенно, воспользовавшись тем, что его конвоиры увлеклись зрелищем, что есть сил рванул в сторону, опрокинулся через перила моста и, подняв фонтан брызг, скрылся под толщей воды. Гвардейцы открыли огонь из своего оружия, но снаряды быстро теряли скорость в плотной жидкости водоёма.

— Ушёл, шельма!!! — выпалил один из конвоиров и с досадой ударил кулаком по бетонным перилам.

— Ууушёл, — с разочарованием подтвердил второй.

Пруд действительно оказался не простым. Буррат понял это в тот же миг, как только его тело коснулось поверхности. Он как будто не в воду рухнул только что почти с шестиметровой высоты, а бережно опустился в нежные объятия матери. Всё нутро его наполнилось безграничной теплотой и любовью. Он понял, что дышит прямо под водой, дышит не лёгкими, а каждой клеткой своего тела. Это было материнское лоно, и оно с ним заговорило:

— Здравствуй, мой мальчик! — раздался нежный женский голос прямо в голове парня. — За триста лет ты первый Ио, попавший сюда. Я уже и не надеялась почувствовать прикосновение родной души на этой проклятой звёздными ветрами планете.

Буррат был открытой книгой для этой всепроникающей энергии сознания. Ему не требовалось ничего говорить, мать читала как с листа всю его историю от самого момента образования его кокона. От неё он узнал, что Бэзил неоднократно пытался проникнуть сюда, но он уже давно не был тем Ио, что появился на свет подобно тому, как появился и сам Буррат некоторое время назад. Многочисленные модификации и захватившие его душу злоба и ненависть сделали его для них чужаком. Он хотел заполучить сокровище, лежащее на дне, но священные воды отвергли его, оставив болезненные ожоги на коже. С тех пор он позаботился о том, чтобы пруд был отравлен токсичными отходами местного производственного комплекса, но матери удалось парировать эту атаку и изолировать яд. Водоём изначально был малопригоден для полноценного развития, и лоно хотя и выжило, но оказалось бесплодным.

— Ты должен бежать, мой мальчик! Эта планета выпотрошит тебя, превратит в существо, говорящее лишь на языке насилия, — снова произнёс голос. — А теперь возьми сокровище и иди, иначе твои органы дыхания окончательно перестроятся и ты никогда не сможешь покинуть водоём.

Разговор был окончен, и через полчаса он уже сидел под скалистым выступом в лесном массиве неподалёку и с любопытством рассматривал небольшой прямоугольный предмет, поверхность которого отливала чистым золотом. А в этот момент меж вековых сосен Йер Оу бежал прочь, не видя и не разбирая дороги. Два гвардейских киберпса класса «Гончая» изо всех сил рвались за ним, взрывая когтистыми лапами почву и отбрасывая в сторону клочья земли и мха, высекая стальные искры из горной породы на каменистых участках. Визоры чётко фиксировали мечущееся тепловое пятно впереди. Этот тип полицейских собак всегда использовался исключительно парами. Одна — полностью механический роботизированный вариант, вторая — биомодифицированная версия живой собаки, усиленная электромеханическим экзоскелетом и искусственной сердечной мышцей, что давало возможность выдерживать повышенные нагрузки при колоссальных темпах преследования. Практика показала, что только такой симбиоз киборга и живого существа наиболее эффективно справляется с поставленными задачами в отличие от отдельного применения и тех и других. Пульс Йера молотом колотил прямиком в мозг. От запредельных нагрузок зрение приобрело эффект тоннеля, чёрной оптической виньеткой затмив периферию. Ноги постепенно становились ватными, тело начинало сдаваться, отказываясь продолжать сопротивляться. Гончие уже почти настигли его, когда нога Йера вдруг потеряла опору и он скользнул вниз в свободном падении, и его тепловой след будто растворился перед самым их носом. Псы замерли у края пропасти, устремив сканеры туда, где скакали в безумной пляске, устремляясь вглубь бездны, сорванные вниз камни.

Йер чудом зацепился каким-то элементом на спине астрокомбинезона за торчащий из почвы корень и болтался сейчас точно пиджак на вешалке пустого шкафа. Собаки находились так близко — каких-то два метра над его головой, — что густая слюна одной из них капала вниз прямиком на оттопыренный клапан его нагрудного кармана. Они бы его обязательно заметили, но движение падающих камней полностью захватило их внимание, и, постояв ещё минуту, они скрылись. Ткань астрокомбинезона выдержала это испытание, чего нельзя было сказать про тот самый корень, который медленно, но верно прогибался под весом парня. Пошевелиться в поисках опоры или иных выступающих предметов было невозможно, даже дыхание играло против него. Йер почти смирился со своей участью, когда корень окончательно потерял несущую способность, как чья-то рука, крепко ухватив его за воротник, с силой втащила в расщелину позади. Он лежал на спине, едва осознавая произошедшее, в то время как склонившийся над ним в довольной улыбке расплылось лицо Бура.

— Ты как? — услышал он весёлый голос друга. — Штаны менять не придётся?

И они вдруг рассмеялись так громко, будто и не было за ними погони и словно бы они на самом деле просто беспечно прогуливались в лесной тишине. Бур протянув свою руку, помог другу подняться, и через минуту они уже сидели в расщелине, поджав под себя гудевшие от напряжения ноги. Теперь он впервые за долгое время чувствовал себя счастливым. Главным образом от того, что Йеру и Рэму удалось бежать.

— Как это случилось? Как вы смогли? — спросил Бур с нескрываемым любопытством. — И где, собственно, Рэм?

— Не знаю! — пожал плечами Йер. — Нам почти сразу пришлось разделиться. Пересмешник взял на себя гвардейцев, а за мной отправились гончие. Где он сейчас, мне не известно. Надеюсь, что жив и всё ещё на свободе. Моя собственная погоня во всех смыслах чуть не провалилась и завершилась удачно во многом лишь благодаря тебе. Повезёт ли ему так же, как мне?

— И всё же, как у вас получилось? — не унимался Бур.

Очень уж нетерпелось ему поскорее узнать подробности этой без преувеличения невероятной истории.

— Как-нибудь я тебе обязательно всё расскажу, но это сейчас не главное, — осадил его Йер. — А главное то, что нам удалось узнать перед самым побегом. Мы находились в своей камере, когда Карвус в бункере с кем-то очень воодушевлённо беседовал. Это было так громко, что мы могли слышать практически весь диалог слово в слово, из которого следовало, что в твоём доме есть какая-то древняя дверь, открывающая проход в иные миры или что-то такое, но есть и проблема: ключ активации утерян и предположительно находится в заражённом пруду, куда, по заверениям Карвуса, могут войти только Ио, то есть ты. Потому он и не убил тебя тогда: ты ему нужен, чтобы достать ключ, и к тому же по невероятному стечению обстоятельств тебя можно было бы тут же использовать как заложника, чтобы попасть к двери. Понимаешь?

— Господи, Карвус! Должно быть, он сейчас в бешенстве! — саркастически хмыкнул Буррат.

— В этом уж будь уверен! — согласился Йер. — Но дверь, главное — дверь, а ещё ключ, слышишь? Ключ!

Он только что выпалил всё на одном дыхании, и его широко раскрытые глаза смотрели сейчас на Бура, но тот молчал и как будто не слышал его.

— Нам нужно опередить Карвуса, во что бы то ни стало попасть в пруд и самим сбежать с этой чёртовой планеты куда угодно. Уверен, хуже места просто не существует! — совсем уже отчаянно продолжил он, не дождавшись от друга никакой реакции.

— Уже опередили! — наконец довольным голосом воскликнул Бур, демонстрируя Йеру золотой прямоугольник.

— Как такое может быть? — Йер удивлённо развёл руками.

— Как ты сказал? Это сейчас не главное? — улыбнулся тот. — Для начала нужно найти остальных: Рэма, Марти и Мальвину твою. Давай! Отдохнули — и хватит! Враг не дремлет! — нарочито театральным жестом скомандовал Бур, выставив вверх указательный палец.

В этот момент Рэм сидел на земле, плотно прижавшись спиной к небольшой бетонной колонне. Один посреди открытого пространства перед путями магнитного электропоезда, укрываясь от выстрелов гвардейцев, подбирающихся к нему всё ближе, и расстояние быстро сокращалось. Прямые попадания плазменных выстрелов методично разбирали на части укрытие Рэма, и в нос бил отчётливый запах озона, смешавшийся в воздухе с бетонной пылью. На путях показался состав, летящий с огромной скоростью, яркое солнце сверкало вдали на полированной поверхности. Гвардейцы к тому времени уже сократили расстояние до ничтожных ста метров, когда выстрелы внезапно стихли. У авангарда преследователей одновременно закончился заряд. Для Рэма это был единственный хрупкий шанс. И пока отработанные ионные батареи плазменных пистолетов, падая, летели в песок, а руки гвардейцев стремились к подсумкам за новыми, Рэм рванул вперёд что есть сил. И время остановилось, вселенная схлопнулась до размеров большого пальца, воздух стал густым и тяжёлым. Десять метров до путей показались мгновеньем, и он вложил всё, что осталось, в прыжок перед самым носом поезда. Взрезанное составом пространство за спиной завыло, но расслабляться было рано, и он снова заставил ускориться наливавшиеся свинцом ноги.

— Кажется, это здесь, — Йер указал пальцем на представшую перед ними возвышенность.

Друзья дошли до подножия серпантина, на котором предположительно совершили побег Мальвина и Марти. Через некоторое время блуждания вдоль каменистых обрывов они обнаружили небольшой элемент одежды Мальвины. Это была пряжка сапога, должно быть, оторвавшаяся во время падения, что указывало на то, что они здесь были. Далее по сломанной ветке на одном из кустарников получилось определить направление их движения. Пробираясь сквозь дикие заросли, Йер рассказал Буру подробности их с Рэмом бегства и как на прощание он подарил Таку единственное, что у него было из личных вещей, — небольшой карманный фонарик, не требующий зарядки: стоило несколько раз быстро сжать рычажок на рукояти, и он пару минут светил довольно ярким светодиодным лучом. То, что в их положении можно было назвать настоящей ценностью, частичкой свободного человека.

Через пару часов скитаний по густым зарослям кустарника они услышали еле различимый голос девушки; та жаловалась на голод и тяжёлые условия пребывания. Второй голос, принадлежащий юноше, виновато оправдывался. Парни пошли на звук и вывалились прямиком на небольшую поляну, где тут же увидели сидящую на импровизированном стульчике Мальвину. Девушка была невероятно красива: голубые волнистые волосы падали на плечи, огромные синие глаза, казалось, горели на солнце, курносый нос, отмеченный небольшим количеством веснушек, губы накрашены фиолетовой помадой. Талию стягивал жёсткий тёмно-фиолетовый корсет, оканчивающийся пышной юбкой из органзы в цвет волос девушки, и сапоги, узкие голенища которых были плотно затянуты ярко-розовыми шнурками. Должно быть, она Венереанка или типа того. Ходить на Тэрбе с открытыми частями тела могли себе позволить только такие, как они, ибо Венера была воистину сущим адом. Марти Монн стоял чуть позади перед небольшим шалашом из сучьев и веток, почти сливающийся с окружающим ландшафтом. Йер подумал, что если бы ребята находились внутри и молчали, то они с Буром легко могли пройти мимо, даже не заметив их. Мальвина, увидев Йера, тут же вскочила, опрокинув стульчик на бок, и бросилась к нему. Парень крепко обнял девушку, на её глазах засверкали слёзы радости. Пока влюблённые ворковали, Буррат подошёл к Марти и протянул ему руку.

— Бур, — представился он своим уже привычным прозвищем.

— Марти, — отозвался тот. И двое парней около минуты простояли молча, оценивая друг друга. Марти оказался довольно высоким и крепким молодым человеком, смуглым, с чёрными как смоль вьющимися волосами и мужественными чертами лица. Большие карие глаза выражали спокойствие. Одет он был во всё чёрное: свободная рубаха с длинным рукавом, засученным на три четверти, заправленная в чёрные джинсы, в пояс которых был вдет довольно архаичный кожаный армейский ремень с массивной бляхой. На ногах — высокие берцы, плотно зашнурованные на голенище поверх штанин.

— Как вы нас нашли? — поинтересовался Марти.

— Спасибо Йеру, которому всё время везёт в нужное время услышать стратегически важные разговоры! — с иронией и восхищением ответил Буррат.

— Ну и наши недюжинные детективные навыки пригодились ничуть не меньше! — шутливо задрав нос, добавил Йер и шагнул к Мальвине.

Парочка вдоволь наобнималась и, игриво держась за руки, присоединилась к беседующим Марти и Буррату.

— Нужно идти! — уже заметно серьёзнее сказал Бур. Остальные молча кивнули. Не успев сделать и пару шагов, они услышали из зарослей странные звуки, и мгновенно спокойствие сменилось напряжением. И тут на поляну в пяти метрах от того места, откуда вышли Буррат и Йер, вывалился изрядно потрёпанный Рэм. Он одновременно кричал и свистел и что-то ещё, что нельзя было разобрать из-за напрочь сбитого дыхания парня. Сделав несколько усталых шагов в направлении друзей, он с проворотом спиной рухнул в траву и вытянул вверх руку с растопыренными пальцами, выражая приветствие. Друзья бросились к нему, но так как медлить было уже нельзя, Марти водрузил его к себе на плечи, и группа двинулась в направлении города. Всю дорогу Пересмешник обессилевшим голосом шептал на ухо Марти шуточки из разряда: «битый небитого везёт…», пытаясь тихо смеяться сквозь кашель. Тот делал вид, что занят выбором безопасной дороги и ничего ровным счётом не слышит. Но не только гвардия была поднята на уши заявлением Карвуса, будто его серьёзно ограбили. Его люди, как и он сам, прочёсывали окрестности в поисках сбежавшей собственности. А также Карл вместе с Джое Зеппом бродили по лесу, разыскивая Буррата Ио. При этом Зепп регулярно повторял своё неизменное: «Аттрактор…!» — а также фразы вроде: «Встречу этого мальчишку первым — оборву все уши!»

Встреча Карла с ребятами оказалась довольно неожиданной: петляя среди деревьев, они просто вышли навстречу друг другу с двух противоположных сторон невысокого скалистого выступа. Буррат еле успел обнять отца, как вдали послышалось:

— Вон они! Я их вижу!!!

И снова началась погоня. Только теперь уже не к эфемерному вероятному укрытию, а к конкретной осязаемой цели — прямиком по внешнему краю свалки, с которой всё началось, к дому Папы Карла. Эти места Карл знал как свои пять пальцев и потому смог построить грамотный маршрут и выиграть для них немного времени. Тем более что по пути находилось несколько естественно сформировавшихся ловушек, что должно было некоторым образом озадачить преследователей и заставить их замедляться. Беглецы гурьбой втиснулись в дом. Карл ударил по клавише блокировки двери и для надёжности дополнительно заблокировал её силовым телескопическим домкратом, лежавшим неподалёку, уперев его в переборку, и тут же принялся скрупулёзно подключать системы питания арки. Снаружи уже разворачивалась полицейская операция по захвату преступников. Периметр был мгновенно оцеплен, гвардейцы в сегментарной керамитовой броне отгоняли многочисленных зевак, периодически применяя дубинки для особо желающих прорваться через оцепление. Сразу несколько пар ног быстро застучали по ступеням лестницы, лязг тяжёлых тактических бронеботинок резал слух.

— Именем Тэрбарийского закона! — раздался металлический голос речевого преобразователя.

Штурмовики попытались взять дверь силой, но та не поддалась. Модуль был хоть и древний, но прекрасно защищён, и началась процедура взлома паролей через электронную отмычку. Карл в этот момент продолжал активацию генератора, остальные суетились в ожидании, дух общего волнения заполнил отсек. Система модуля зафиксировала внешнее подключение. Сразу трое гвардейцев в изготовке стояли с обратной стороны двери, то и дело поправляя хват на рукояти оружия, готовые ворваться внутрь в ту самую секунду, как та распахнётся; ещё один, присев на одно колено, держал в руках небольшой дисплей. Строчки кода бесконечным потоком символов бежали по экрану. Из-за угла на огромной скорости выскочил бронированный полицейский грузовик, грубый протектор массивных колёс яростно перемешивал песок. Поровнявшись с торцом здания, грузовик резко остановился, массивная фигура машины по инерции клюнула вперёд, изрядно тряхнув всех, кто находился внутри. Боковая аппарель с лязгом распахнулась, и двое гвардейцев выбежали изнутри, заняв место по обе стороны, готовые принимать арестантов.

Ключ активации перехода, тот самый золотой прямоугольник, уже находился на своём месте и периодически то потрескивал, то издавал глухие щелчки, генератор надсадно гудел или даже ревел, красная лампа перегрева, вспыхнувшая почти сразу, своим мерцанием сводила с ума всех присутствующих. Девушку била мелкая дрожь, она стояла ссутулившись, обхватив плечи руками, Йер стоял сзади, крепко прижав её к себе. Зепп невозмутимо стоял в стороне, Буррат нависал над папой, пытаясь хоть чем-то помочь, бессменная хмылка Пересмешника сейчас больше походила на нервный тик. Поле перехода заволокло плотной фиолетовой дымкой, Карл щёлкал последними тумблерами и жал на кнопки. И вот в искрящемся водовороте начала проясняться картина иного мира: розоватое небо, деревья вдали и огромное поле, покрытое густой высокой травой. В этот момент на приборе гвардейца загорелась зелёная лампочка, и дверь с шипением подалась в сторону и практически мгновенно остановилась, превратив относительную тишину внутри модуля в металлический хор из стона и скрежета сопротивляющихся механизмов. Силовой домкрат устоял. Изогнувшись дугой, он дарил беглецам драгоценные секунды. Сервоприводы двери надсадно визжали, отчаянно надрывались, запахло проводкой. Это начали гореть двигатели. И всё же в проёме появилась щель в полсантиметра, луч солнца поделил комнату пополам, и в нём, поблёскивая, затанцевали миллионы частичек песка и пыли. Один из гвардейцев приставил к проёму пистолет, и луч плазмы пронзил пространство в паре сантиметров от головы Йера. Щёку обожгло раскалённым воздухом, а в нос ударил резкий запах озона. Несколько гаечных ключей, срезанных со стены, с грохотом рухнули на стеллаж. Оружие гвардейца выдало высокую ноту, резко переходящую в ультразвук, сигнализируя о готовности к следующему выстрелу, который последовал незамедлительно. Но беглецы один за другим уже ныряли в портал, и разряд вновь не нашёл цели, уронив на стол новую партию инструмента. Когда последний человек скользнул в арку, домкрат сдался под непрекращающимся натиском и, сложившись пополам, рухнул на пол. Дверь распахнулась, и один из штурмовиков, вскинув тактический плазменный дробовик, сделал последний выстрел в след беглецам. Резкий хлопок генератора вынудил его мгновенно перевести взгляд.

Мощнейший взрыв заставил землю под модулем содрогнуться. Бойца, стоящего в проходе, как песчинку выбросило метров на сорок, сегменты бронекостюма разорвало в местах сочленения, и они разлетелись в стороны, прочно удерживая внутри остатки плоти. Тактический шлем с идеально отделившейся головой гвардейца внутри, неистово вращаясь и описав дугу по баллистической траектории, с лязгом впечатался в основание металлического забора. Кроваво-красные визоры пульсирующе угасали вместе с последними нейронными импульсами мозга, пытающегося осознать произошедшее. Остальные бойцы будто безвольные куклы скатились в основание лестницы с тяжелейшей контузией. Фрагменты конструкции разлетелись на сотни метров. Из огромной пробоины там, где находился дверной проём, валил густой чёрный дым. Как только за спинами беглецов око портала схлопнулось, перед ними предстала трагическая картина. В траве, рухнув навзничь и раскинув руки в стороны, лежал Рэм. В его груди ещё дымилась сквозная дыра размером с тарелку, широко раскрытые глаза удивлённо смотрели в розовое небо, из уголка губ по щеке на траву текла тонкая струйка крови. В двух метрах справа, чуть впереди, на боку в позе эмбриона лежал Марти, его грудь вздымалась и опускалась с огромной частотой, а на лице застыла гримаса невыносимой боли. Мальвина стояла, уткнувшись в Йера, закрыв лицо руками от ужаса.

Марти отчаянно вцепился в ногу, где из рваной раны сочилась бурая жидкость. Элемент шрапнели, выпущенный из дробовика гвардейцем, — точно такой же, что убил Пересмешника, — вскользь зацепил бедро парня и выворотил кусок мышцы, оставив след, схожий с тем, что оставляет крупная акула на теле жертвы после укуса. Буррат склонился над Марти. Из всех только он мог помочь благодаря своей способности заживлять раны, и тут Йер заметил группу людей, стремительно направляющихся к ним со стороны деревьев. Другие тоже устремили взгляды туда, где слаженным строем двигался небольшой отряд.

— Патруль, — разочарованно произнёс Йер.

Расстояние до них было около пятисот метров, и нужно было что-то срочно решать, иначе всё, к чему они стремились изо всех сил, поставив на кон самое дорогое, что у них было, через несколько минут просто исчезнет, исчезнет навсегда!

— Я остаюсь с Марти! — решительно сказал Бур. — Я могу ему помочь. Остальные должны незамедлительно бежать, изо всех сил бежать в разные стороны и надеяться, что те, кому удастся скрыться, смогут потом выручить тех, кто не сможет уйти от преследования.

Они в последний раз переглянулись и рванули с места, каждый в свою сторону, оставив Буррата и Марти одних. Йер бежал, отчаянно кусая губы: ему снова пришлось разлучиться с возлюбленной, но по-другому было нельзя. Вместе они стали бы лёгкой добычей, а так, хотя бы у одного из них, быть может, есть шанс.

Свобода. Та самая свобода, о которой все они так мечтали и за которую заплатили такую высокую цену. С каждой секундой свобода превращалась в короткий миг бегства. Бегства от одного хозяина к другому.