Переговорщик

Пролог

Директор Центрального разведывательного управления раздраженно покосился на кипу газетных страниц, скрупулезно подобранных референтом. Солидные издания подавали информацию с бесстыдным размахом прожженной желтой прессы. Огромные заголовки кричали: «Тайна реки Пегтымель», «Что скрывали льды Восточно-сибирского моря?», «Затонувшая подводная лодка 75 лет хранила секреты «Аненербе», «Палео-контакт? Посланники Третьего рейха обнаружили корабль пришельцев!». И так далее, в таком же духе. Позорище!

Разумеется, всю эту свистопляску никто из приличных людей поначалу всерьез не воспринял. Да и как иначе можно относиться к сообщениям, что некий абориген из России, живущий в самой заднице мира, путешествовал (на собачьей упряжке, не иначе!) в устье реки с непроизносимым чукотским названием и случайно наткнулся на подводную лодку, затонувшую аж в 1945 году. Мало того, что необычайный чукча распознал среди волн и прибрежных камней это непривычное для оленевода техническое устройство, так он еще сумел каким-то образом открыть задраенные люки и проникнуть внутрь! И разглядел там, в стылой мгле, среди законсервированных вечным холодом трупов некие чудом сохранившиеся артефакты, которые опознал, как механизмы инопланетной цивилизации.

Откровенный бред, верно?

Не удивительно, что первые сведения об этом странном происшествии просто отбросили, как явный вымысел журналюг, пожелавших хапнуть деньжат на очередной газетной утке.

Но через некоторое время из научно-исследовательских учреждений России начала просачиваться информация о доставке туда неких устройств, создание которых на Земле в данный момент технологически невозможно.

То есть какая-то правда в газетных публикациях все же была.

Подключили разведку и уткнулись в стену секретности. Выяснилось, что таинственные артефакты, исследования которых буквально взрывали современные научные представления, поступили в целый ряд российских исследовательских центров. Причем преимущественно в те, что располагались в закрытых городах, доступ в которые жестко контролировался ФСБ.

Университетская общественность США, Великобритании, Европейского сообщества и высоколобые менеджеры Силиконовой долины резко обеспокоились. Если находка в устье реки Пегтымель не вымысел газетчиков, то почему доступ к ней открыт только русским? Почему делегации американских ученых и представителей ведущих университетов мира остаются в стороне от изучения уникальных объектов? Так недолго оказаться на обочине научно-технического прогресса, глядя вслед стремительно уходящему к горизонту поезду российской науки.

Госдепартамент, получивший мощный стимулирующий пинок из Белого дома, засуетился и отправил в Россию запрос, ответ на который не порадовал. Русские заявили, что поскольку подлодка принадлежала Третьему рейху, разгромленному советской армией, то находка является боевым трофеем и принадлежит исключительно Российской федерации, как наследнице СССР.

Такую наглость спускать было нельзя. Всем давно известно, что победу во Второй мировой войне одержала коалиция четырех держав. И неизвестно еще, кто внес больший вклад, если конечно считать не людские, а материальные ресурсы.

Вопрос отдали на проработку юристам и дипломатам с тем, чтобы на основе международного права они нашли четкие и неоспоримые обоснования требованиям США.

Адвокаты, выставив счет на зубодробительную сумму, принялись за работу. Но было понятно, что сбор документов и аппаратные уловки требуют времени. Подготовка участников процесса, суд, прения сторон, оглашение нужного решения… Потом серия апелляций... А русские уже работают, и ФСБ вьется вокруг, то ли просто охраняя, то ли перепрятывая особо ценные находки в свои бездонные кладовые.

Словом, официальный путь представлялся трудоемким, дорогостоящим и малоэффективным. Разумнее было задействовать иные возможности.

Глава 1. Подготовка

Павел Николаевич Павленков, досрочно получивший в свете последних событий звание генерал-лейтенанта и особую должность, жизни в общем-то не радовался. Хорошо, конечно, что число вышестоящих начальников резко сократилось – теперь он подчинялся непосредственно Президенту, но здесь и спрашивали не по-деццки. Чуть что не так, и поедешь на ту самую Чукотку обеспечивать охрану так называемого места так называемой находки в устье реки Пегтымель.

А тут еще журналисты иностранные (шпионы через одного!) навалились. Вынь да положь им немедленно интервью с первоисточником сенсации. С Дмитрием Ивановичем Коршуновым, который по официальной версии ту самую подлодку обнаружил.

О-хо-хо…

И это можно еще было бы как-то пережить. Организовать все по-умному, рассадить в нужных местах своих людей, микрофоны подключать-отключать, когда надо, гражданина проинструктировать, чтобы лишнего не болтал… Мечты, мечты…

Проблема заключалась в том, что сам этот Дмитрий Иванович был сенсацией такого масштаба, что подлинную его суть генерал-лейтенант старался не произносить лишний раз даже мысленно. И вот такого секретного товарища требуют вывести к иностранцам. А вдруг переманят? Или вообще грубо похитят. Бывали, знаете ли, прецеденты.

Хотя нет. Похитить не получится. Этот Коршуновхоть и выглядит наивным простачком (чукча, как есть чукча) – такая хитрая штучка, что чтобы утащить его против воли целая войсковая операция потребуется. Да и то не факт, что получится. А вот если переманят… Или вопросец зададут такой, что он по простоте душевной проговорится…

О, тут такое начнется, что не дай Бог.

Но в любом случае пресс-конференцию готовить надо. Только для начала определиться: насколько откровенны мы будем с нашими стратегическими партнерами?

С одной стороны вроде бы понятно, что контакт с иной цивилизацией – дело общепланетное.

Тут такие интересы замешаны, что пустыми словами не отобьешься. Но с другой… много ли американцы с нами делились перспективными научными разработками? Так почему мы обязаны, невзирая на бесконечным санкции, идти к ним с открытой душой?

Перебьются!

Значит надо готовиться так, чтобы демонстрируя открытость и извечную российскую доброжелательность, ничего лишнего не сказать. Трудно? А никто и не обещал, что будет легко.

* * *

Под встречу героев-первопроходцев с представителями СМИ выделили тот знакомый всем зал в Центре международной торговли, в котором Владимир Владимирович проводит свою большую ежегодную пресс-конференцию. Но места всем желающим все равно не хватило, так что генерал с наслаждением лично кромсал списки заявленных акул пера и клавиатуры, отсекая самые одиозные фигуры. Но пять сотен человек - это пять сотен человек. В такой толпе кто-то да просочится. Ладно. Бой план покажет.

Какое-то время Павел Николаевич сосредоточенно работал, разбивая большой вал забот на конкретные этапы и расставляя ответственных по каждому пункту. Чтобы было с кого спросить, если что.

Но долго трудиться в одиночестве ему не дали. Вошедший адъютант положил на стол флешку и пояснил:

– Передали из службы наружного наблюдения.

– Что там? – с неудовольствием оторвался от компьютера генерал.

– Сказали, что какая-то встреча, прошедшая вчера вечером.

– Хм…

Павел Николаевич кивком поблагодарил подчиненного и, дождавшись когда тот покинет кабинет, воткнул флешку в порт.

Открывшееся окно видеплейера продемонстрировало интерьер небольшого кафе. Генерал в таком никогда не был, так что место определить не мог.

Посетителей, несмотря на вечернее время было не много – две семейные пары, скромно отмечавшие какое-то событие, компания подвыпивших, но не слишком буйных бизнесменов, парень с девушкой (явно первое свиданье) и двое мужчин среднего возраста, занявшие затененное место за угловым столиком. Камера, замаскированная в букете цветов, была направлена именно на них.

Как понял Павел Николаевич, наружное наблюдение осуществляли именно «бизнесмены». В принципе, маскировка не дурна – к такой компании вряд ли кто полезет выяснять отношения. Да и принять расхлюстанных мордатых парней за офицеров серьезной службы… тут надо иметь чрезмерно богатое воображение.

В общем, работа велась квалифицированно.

Удивление вызвал только тот факт, что направленный микрофон весьма высокого качества (а других в спецслужбах не держат), не справлялся с записью речи. Из ноутбучного динамика доносилось лишь неразборчивое бурчание, по которому невозможно было определить даже язык собеседников.

Генерал продолжил просмотр видеоролика, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. Работнички! Как деньги просить «на оперативные мероприятия», так мастера. Вон как стол у них от закусок ломится. А как звук настроить нормально…

В этот момент один из таинственных собеседников оглянулся и улыбнулся прямо в камеру.

Б…дь! Генерал не удержался от крепкого выражения.

Это был Коршунов!

Зараза. Как он вообще там оказался?

Мы тут все думаем, что он живет в охраняемой зоне, за забором, оснащенным средствами ТСО, круче чем государственная граница… А он сидит в кафе с каким-то мутным типом… Кстати, кто его собеседник? Морда незнакомая, ни на одного из приехавших в последнее время иностранных шпионов (то есть дипломатов, конечно. Или журналистов) не похож.

И бухтит с ним на непонятном языке… Тут генерал почувствовал, что все волосы у него (и не только на голове) встали дыбом.

На непонятном языке!

Выходит, незнакомец, как и Коршунов является…

Мама дорогая!

Выходит, он здесь не один.

Причем, никого не поставив в известность…

Это что же получается? Нашествие?

Генерал резко вдавил кнопку селектора.

– Где сейчас Коршунов? – хрипло спросил он.

– Дома, – с некоторым недоумением в голосе ответил адъютант.

Недоумение его было понятно: за секретным гражданином присматривали постоянно. Наружка, видеокамеры… Кроме того, спецы задействовали несколько маячков, которые в режиме реального времени сообщали обо всех перемещениях Дмитрия Ивановича.

Только вот, судя по видео на принесенной флешке, поступающая информация не отличалась достоверностью.

– Вызывайте машину, я навещу его, – сообщил генерал и, набросив китель, направился к выходу из кабинета.

* * *

Воинская часть 34/24… Этим заурядным шифром в документах обозначался особо секретный объект, составляющий главную государственную тайну России. Располагалась она в живописном, но малолюдном уголке ближнего Подмосковья.

Внешнее ограждение так называемой воинской части выглядело до боли банально – стандартный бетонный забор несколько потрепанного вида, навевающий мысли о том, что командир данного подразделения не отличается хозяйственностью. Подойти к ограде мешала болотистая канава, заросшая осокой и камышом. В такую грязь случайный грибник не полезет – нет там ничего интересного, ради чего стоило бы пачкать обувь.

Но если кто-то особо любопытный все-таки попытался бы подойти, то удар током (там еще и изоляцию электрокабеля пробивает?) пресек бы это намерение на корню.

Поэтому с внешней стороны никто не смог бы разглядеть, что за бетонными панелями располагается контрольно-следовая полоса шириной в 50 метров, напичканная всеми видами сигнализации, срабатывающей на любой движущийся объект, начиная с размера кошки.

Ворота, к которым подъехал генеральский автомобиль, тоже смотрелись скучно. Металлические створки, выкрашенные в защитный цвет, крупные жестяные звезды, кирпичная будка охраны… ни дать, ни взять заурядная проходная обычной и несколько запущенной воинской части. Так и задумывалось.

Настоящая же линия охраны начиналась в глубине, и там уже все было серьезно. Вплоть до того, что ворота открывали не худосочные солдатики первого года службы, а бойцы спецназа в полной экипировке.

Предъявив пропуск, который знающий его в лицо начальник караула тщательно изучил, генерал выбрался из автомобиля и прошел внутрь охраняемого периметра.

Да, местность преобразилась, ничего не скажешь. Еще летом тут была чисто заповедная зона – пережиток времен, когда секретари ЦК и члены политбюро любили выезжать на охоту. Причем так, чтобы и от дома недалеко, и чтобы прикормленный зверь сам приходил под выстрел.

А теперь… Нет, природу старались не гнобить, но за два месяца военные строители возвели здесь настоящий город. Хотя и малоэтажный. Секретность!

Первым зданием стал медицинский центр, собранный из переносных модулей. Параллельно сделали навесы для техники и обширные ангары, под крышей которых расположили лаборатории и помещения для ученых.

Люди же, по преимуществу военные, жили поначалу в палатках.

Но сейчас, ввиду надвигающейся зимы, активно строились модульные жилые помещения. Довольно, кстати, комфортабельные и приспособленные к нашему климату. Но тесноватые, ибо народу все прибывало, а площадь, отведенная под застройку, оставалась ограниченной.

Единственным капитальным зданием, сохранившимся еще с советских времен, был стилизованный под старину охотничий домик. В прежние времена в нем отдыхали высокопоставленные чиновники, а сейчас в гостевые комнаты поселили руководство комплексом и семью Дмитрия Ивановича Коршунова, ибо все, что здесь кипело и бурлило жизнью, было затеяно исключительно из-за него.

Теперь, шагая по закрытой и защищенной со всех сторон территории (с использованием маскировочных сетей, прикрывавших наиболее крупные строения от взглядов спутников-шпионов) генерал позволил, наконец, себе мысленно назвать Коршунова тем, кем он был на самом деле.

Да, знакомьтесь: не Дмитрий Иванович, а Димтор Кхарг – представитель существенно обогнавшей Землю в развитии цивилизации Свергов, расположенной в галактике Спящая красавица.

В общем, контакт, о котором так долго мечтали и о котором столь бурно писали фантасты, состоялся, хотя и произошел весьма неожиданно. И совсем не так, как предполагалось. Еще повезло, что случилось это на территории России, мда...

Впрочем, везение везением, но мгновенно возник целый ряд этических проблем. Ведь каждому понятно, что контакт с иными мирами – дело общепланетное. Тут местечковые интересы должны отступать перед глобальными, ибо вопрос касается всех.

С другой стороны, немедленно сообщать всю информацию нашим стратегическим… э-э… партнерам по меньшей мере неосмотрительно. Даже если отвлечься от международной обстановки с продвижением НАТО на восток и жаждой Запада подсунуть свои ракеты прямо к нашим границам… Даже, если забыть про санкции, число которых год от года только растет… В общем, не те у нас демократическо-толерантные соседи, чтобы кидаться к ним в объятия с душой нараспашку.

И еще нюанс – извещение западных правительств мгновенно обостряет вероятность утечки сведений в средства массовой информации. Представьте только, какое бурление говн начнется сразу же после того, как о контакте будет объявлено во всеуслышание.

Первая ожидаемая реакция широкой публики – испуг. Ах, инопланетяне нас завоюют-поработят-съедят! Мы в кино видели какие они страшные и агрессивные. Поэтому начинаем срочно копать бункеры и массированно наращивать ядерное оружие возмездия.

Вторая реакция – О, они обогнали нас в развитии? Тогда путь предоставят нам это, вон то, и то и далее список на стопицот страниц мелким шрифтом. И, главное, побольше всего, побольше!

А далее сшибка страстей, обсуждения, переходящие в мордобой, массовые манифестации с битьем витрин и сжиганием автомобилей, закрытие границ и перспектива перерастания конфликтов в глобальную войну. Оно нам надо?

В общем, контакт – дело тонкое и действовать нужно аккуратно. Без спешки и популистских выкриков.

К тому же есть еще один нюанс, придающий всему этому безобразию особую пикантность. Контакт - это ведь две стороны. И если свою, земную мы можем если не контролировать, то хотя бы просчитать с тем, чтобы минимизировать нежелательные последствия, то предсказать, что на уме у инопланетного представителя не возьмется никто. А ведь у него, Димтора Кхарга, наверняка имеется собственный взгляд на все происходящее. И как тут быть?

Конечно, он улыбчивый, дружелюбный, и уже принес нам огромный комплекс знаний… Но кто ему запретит работать не только с нашей страной, но и обратиться, к примеру, к правительству США? Или Китая?

Он – не землянин. Присягу на верность Родине, как и какую-либо подписку о неразглашении он не давал. Да и много ли для него значит договоренность с тем или иным представительством туземной цивилизации? Кто их там, инопланетян, знает?

В идеале стоило бы все напрочь засекретить, инопланетянина закатать в бункер под слой бетона в одиннадцать метров и жить прежним порядком, потихоньку исследуя попавшие в наши руки внеземные артефакты и изучая технологии, созданные сверхцивилизацией. Мечты, мечты…

Этот Димтор Кхарг (Дмитрий, блин, Иванович) время от времени демонстрирует такие способности, что еще непонятно, кто кого способен под бетон закатать.

О-хо-хо-хо-хо…

Но как бы то ни было, все скрыть все равно невозможно. Любой контакт - это в первую очередь обмен информацией. Пока все то, что поступало, удавалось легендировать через некую находку, сделанную в труднодоступном и практически необитаемом побережье Чукотки, среди льдов Восточносибирского моря. Димтор Кхарг при этом позиционировался, как коренной обитатель той малообжитой местности, который и обнаружил таинственный объект.

Версия вроде бы согласованная, к тому же во многом родившаяся по инициативе самого инопланетянина… Но кто знает, как он решит действовать дальше?

На той же предстоящей пресс-конференции возьмет да и скажет прямо и честно все, как есть, в лицо всем пятистам представителям общемировой прессы.

И куда мы потом?

Имиджевые потери будут такими, что столетиями не отмоемся.

С этими невеселыми мыслями генерал-лейтенант добрался до охотничьего домика. Расположение комнат здесь он знал наизусть, поэтому без проблем добрался до нужной двери.

Постучал.

– Открыто! – откликнулся детский голос.

И генерал переступил порог.

Глава 2. Подготовка-2

Квартира семьи Коршуновых (наш инопланетянин недавно женился на хорошей земной девушке) состояла из просторной, двадцатиметровой кухни и двух комнат. Сначала входящий попадал в широкий такой коридор (для членов политбюро тесных клетушек не строили), из которого можно было попасть в помещение, где раньше работали повара. Теперь тут организовали нечто вроде столовой с кухонным уголком. Направо – спальня взрослых (генерал затруднился бы назвать родителями людей, которые только что усыновили одиннадцатилетнего пацана), налево – детская.

Павел Николаевич вошел.

А ничего так, уютненько здесь… И пахнет приятно. Чем-то таким очень домашним, вкусным, с оттенками кофе, корицы и чистоты.

Ребенок семьи Коршуновых, оставивший себе имя Александр, сидел за столом и сосредоточенно составлял что-то из кубиков.

«Все-таки еще не взрослый», – умилился генерал. После некоторых прошедших событий он относился к этому мальчику с опаской. Ибо заявлено было, что он гений масштаба Циолковского или Эйнштейна. И это в одиннадцать лет! Жуть какая-то.

А тут кубики.

Пацан поднял взгляд на вошедшего.

– Чай? Кофе?

– Э-э…

– ПапДима и мамТоня скоро придут, – ответил на невысказанный вопрос Саня. – Они корову пошли доить.

– Корову? – поразился генерал. Нет, конечно, он мог представить, что для инопланетянина земная корова – это экзотика и потому представляет несомненный интерес, но…

Санька наблюдал за его мимической игрой с оттенком снисхождения и счел нужным пояснить:

– Они ж поженились недавно. А здесь всего две комнаты и без звукоизоляции.

– А! – генерал почувствовал, что краснеет. Все-таки мальчишка сильно необычный. – В этом смысле…

– Так чем вас угощать? – пацан уже шуровал в настенном шкафчике, извлекая банки с заваркой и быстрорастворимым кофе. – Есть свежие пирожки с вишней, будете?

– Ну, если с вишней…

– Ага.

Саня сноровисто сервировал легкий перекус, что впрочем было не сложно. Антонина Петровна готовить любила, и у нее на случай внезапных гостей всегда под рукой было чем их попотчевать. А вскипятить воду в электрочайнике… тут и младенец справится.

Пока юный хозяин хлопотал, выставляя на стол все необходимое, генерал скосил глаз на кубики. Они отличались от обычных тем, что на гранях были не фрагменты картинок из детских книжек, а радужные разводы, сложным образом переходящие друг в друга.

– Изучаешь топологию*? – пошутил Павел Николаевич, надкусывая хрустящую корочку первого пирожка.

* Тополо́гия - раздел математики, изучающий свойства пространств.

– Не, – равнодушно откликнулся ребенок, возвращаясь на свое место. – Это мне Дмитрий Иванович так теорию единого поля объясняет.

Генерал поперхнулся.

– Вот глядите, – пацан привычными движениями собрал кубики в квадрат четыре не четыре. – Сверху получилось электромагнитное поле. В смысле - его изображение. Поворачиваем…

Он взялся за вертикальный ряд кубиков, повернул их на другую грань, потом проделал ту же операцию с остальными рядами.

– Теперь сверху изображение гравитационного поля. Следующий поворот – слабое взаимодействие, еще раз - сильное.

– Э-э… А…

– Вы правы, – кивнул ребенок. – Видов взаимодействий мы знаем четыре. Но граней-то у кубика шесть! Значит, есть еще два пока неисследованных. Вот и вот, видите?

Генерал прокашлялся.

– Вообще-то, я далек… – произнес осторожно, – как бы… общая теория относительности – это несколько не моя специальность.

– Да вы не смущайтесь, – великодушно махнул рукой пацан. – Я сам-то еще не разобрался.

Павел Николаевич предпочел сделать вид, что поглощен процессом чаепития.

Несколько минут прошло в молчании. Потом шумно отворилась входная дверь, и явились взрослые обитатели квартиры. Очень всем довольные.

– Павел Николаевич! – радостно воскликнула мама Тоня. – Молочка парного хотите?

Глава семьи приветливо поздоровался и обменялся к генералом рукопожатием.

– Саня, – Антонина Петровна уже возилась у холодильника, пристраивая туда принесенные банки, – ты молоко будешь?

– Лучше мороженое.

– Мне тоже мороженое, – живо откликнулся отец семейства. – И кофе! Павел Николаевич, вы любите глясе?

Генерал молча кивнул, чувствуя как отлегло от души. Если тут все так дружно и радостно, то на Запад Дмитрий Иванович, скорее всего, не побежит. По крайней мере в ближайшее время.

Хозяйка, проворно организовав всем любимый напиток, заглянула через плечо ребенка в его тетрадь. Типа проверила приготовление домашнего задания. Генерал с любопытством покосился и сразу отвел глаза, дабы не нагнетать. Потому что не верил, что обычный человек может что-то понять в записях юного гения.

Ну и ладно. Некоторое время все молча (дитенок с задумчивым видом глядя куда-то вдаль) смаковали напиток. Потом Коршунов повернулся к гостю.

– Вы пришли о чем-то поговорить?

– Да, Дмитрий Иванович. Хотелось бы решить ряд вопросов.

– Тогда пойдемте на веранду. А то я целыми днями в помещениях, хочется вдохнуть свежего воздуха.

Генерал мгновенно согласился. Ему самому неудобно было затевать деликатный разговор при лишних слушателях. Кстати, надо бы узнать: Жена и новоприобретенный сын знают ли, кем на самом деле является их муж и отец?

* * *

Поздний ноябрь уже сдавал позиции подступающей зиме. Первый снег выпадал неделю назад и, как обычно, растаял, оставив после себя мокрую холодную траву и скукожившиеся от мороза опавшие листья. Но местность бывшего цековского заказника была так хороша, что даже самое непритязательное время года казалось здесь романтичным и напоминало лиричные пейзажи Саврасова.

На веранде было прохладно и Тонечка, выбежав на минуту, принесла мужу свитер крупной домашней вязки.

Глядя, как он улыбаясь одевается, а жена помогает ему, приглаживая спину и бока, генерал вспомнил старую поговорку: «Между мужем и женой нитки не продернешь». Мда.

Наконец преговорщики остались наедине, и генерал сразу перешел к делу.

– Наши стратегические партнеры, – сказал он, – требуют пресс-конференции с обязательным вашим присутствием на ней.

Коршунов кивнул. Он знал об этом.

– Вам будут задавать вопросы по нашей легенде. Типа: как вы обнаружили ту подлодку, забирались ли внутрь, выносили ли оттуда какие-либо вещи или документы…

– Понимаю.

– Легенду, собственно, придумали вы сами, – счел нужным напомнить Павел Николаевич, – мы только дополнили и расширили ее.

– Все так, – снова кивнул иноземец, – но поскольку я рассчитываю в дальнейшем общаться со многими учеными и общественными деятелями, не хотелось бы слишком откровенно врать.

– Э-э… – озадачился генерал.

Коршунов улыбнулся ему:

– Не напрягайтесь. Я на вашей стороне, просто прошу помощи.

– Разумеется. Все, что в наших силах.

– Будем исходить из того, что я не местный. И говорю на здешнем языке с определенными трудностями.

– То есть будете, как раньше, изображать чукчу?

– В таком роде. Но, чтобы не разочаровывать интервьюеров, ваши коллеги могли бы дополнять мои скромные ответы, когда публике станет очевидно, что я не справляюсь.

– Хм… Понятно.

– Впоследствии вашим сотрудникам тоже никто не сможет поставить в вину то, что они ввели общественность в заблуждение. Всегда можно заявить, что ввиду конфиденциальности темы, они сами не обладали всей полнотой информации.

– Вы прямо дипломат, – польстил гость.

– Не я такой, – хмыкнул Коршунов, – жизнь такая.

Посмеялись.

– Предварительный список вопросов у вас есть?

– А как же! – воскликнул генерал и полез в портфель за бумагами. – Вот, можем обсудить как и кому лучше на это отвечать.

Завершая обстоятельный разговор, длившийся почти два часа, Павел Николаевич, как бы невзначай заметил:

– Александр пожаловался, что вам тесновато в отведенных апартаментах. Может удобнее было бы жить под Солнечногорском? Дом Антонины Петровны привели в порядок, комнат там много…

– Далеко, – отмахнулся Коршунов. Он прекрасно понял, к чему генерал затеял эту прелюдию, и не собирался уклоняться от разговора.

– Но вы, как я знаю, – продолжил тему гость, – обладаете возможностями быстрого перемещения… По методу…э-э… кипящего чайника.

– Можно, конечно, но неудобно.

Гость поднял бровь, демонстрируя желание получить полный ответ.

– Я действительно могу пролететь довольно значительное расстояние, – вздохнул Дмитрий Иванович. – Но только в крайнем случае.

– Устаете?

– Нет, просто холодно. Даже летом, при плюс двадцати, при быстром движении можно проморозиться до костей. А уж осенью или зимой…

– Ну да, ну да, – покивал генерал. Он знал такие случаи. Дело в том, что нормальная температура человека 36,6. На поверхности кожи может быть меньше, но внутри тела тепло сохраняется. Если же надолго попасть под плотный поток даже двадцатиградусного воздуха, внешняя прохлада проникает вглубь и… Двадцать градусов в глубине мышц… это не просто обморожение. Тут до летального исхода недалеко.

Значит можно несколько расслабиться. Неконтролируемые стремительные перемещения на дальние дистанции Коршунову не под силу. Уже хорошо. Но в кафе, где его засекли офицеры наружки, он все же как-то попал. И с кем-то там встречался.

– А скажите…

– Вы по поводу моего вчерашнего разговора в кафе? – Дмитрий Иванович улыбнулся, легко помогая собеседнику выйти на нужную тему.

– Да, хотелось бы узнать, если не возражаете.

– Ну, вы знаете, что я не единственный инопланетянин на вашей планете. Есть еще хатмурги, базы которых мы одну за другой вскрываем.

– Встречались с хатмургом? – поднял бровь генерал.

– Да. Вы же понимаете, они работали не только в России. И сейчас обратились за разрешением забрать отобранных людей с баз в США.

– Ого! – Павел Николаевич несколько остолбенел. Нет, если подумать, такой расклад можно было предвидеть. Но получается, что хатмурги, десятилетиями похищавшие на нашей планете людей… Причем на всех континентах… теперь одного единственно представителя цивилизации Свергов воспринимают как силу, которая может им что-то запретить.

Однако. Генерал прокашлялся.

– И вы разрешили? – спросил осторожно.

Коршунов вздохнул.

– Разрешил, – пожал плечами. – Потребовал в ответ вернуть на Землю Юрия Мстиславовича, которого хатмурги уже успели вывести на свою территорию.

Гость промолчал, но инопланетянин уловил в его лице сомнение в эквивалентности такого обмена. Все же менять одного человека на сотни… или сколько там может быть во всех штатах Северной Америки… тысячи?

– Не расстраивайтесь. Полноценно помешать им я пока не могу.

«Слава Богу, – подумал генерал. – А то я уже дурею от чужого всемогущества».

– Проблема остается, – продолжил Коршунов, – но решать ее будем позднее. Пока нам важно сохранить баланс: они уходят, забирая тех, кого уже поместили в свои саркофаги. Мы возвращаем Юрия Мстиславовича. И главный приз – избегаем нежелательной сейчас конфронтации. Ибо преимущество в данный момент не на нашей стороне.

– Ваши бы слова да Богу в уши, – немного невпопад пробормотал Павел Николаевич и стал прощаться.

Глава 3. Пресс-конференция

В полукруглый зал Центра международной торговли генерал прошел вместе с основной публикой. Он был в штатском и без каких-либо знаков отличия своей службы. Просто солидный человек в хорошо сшитом костюме и бирочкой гостя, как у всех прочих.

Место занял в последнем ряду, откуда, не привлекая внимания мог видеть всех, оставаясь практически невидимкой. А микрофон в лацкане пиджака и малозаметная гарнитура в ухе позволяли держать руку на пульсе и при необходимости вмешиваться в ход мероприятия.

Публика, сдержанно и разноязычно гомоня, занимала отведенные места. Телеоператоры толкались, стремясь пробиться в первые ряды, где размещались ярусами: кто-то сел на пол, кто-то навис сверху… главное было устроиться так, чтобы никто не перекрывал поле зрения.

Наконец все разместились.

На больших экранах справа и слева отобразились большие часы – такие же, что появляются на 1-м канале перед программой «Время». Секундная стрелка показала запас где-то секунд в тридцать и тут открылась дверь сбоку и на подиум начали выходить главные действующие лица. Впереди солидно шествовал сам президент Российской академии наук Сергеев, за ним еще несколько ученых мужей, потом Коршунов, явно чувствовавший себя неловко в столь высокопоставленной компании, рядом, едва ли не поддерживая под локоток, сотрудник ФСБ Алексей Парамонов, изображающий переводчика. Заключали ряд два чиновника из администрации Президента.

Павел Николаевич отметил про себя, что Коршунов был слегка подгримирован. Ему грамотно подправили лицо, подчеркнув восточные черты, чтобы он больше походил на жителя Чукотки. Идея такого маскарада исходила от самого Дмитрия Ивановича. Он сказал, что лучше один раз загримироваться перед камерами, чем потом прятать лицо каждый раз, выходя на публику.

Расселись.

Минутная заминка, пока публика разглядывала вновь прибывших, потом над рядами журналистов взметнулись руки жаждущих задать вопросы.

Но сразу им воли давать не собирались. Александр Михайлович, пользуясь своим положением, как глава Академии наук, решил предварить действо кратким вступлением. В принципе, этот текст уже раздали журналистам в качестве пресс-релиза, но требовалось озвучить его на камеры. Поэтому никто не возражал.

– Итак, дорогие друзья, – начал Сергеев, – этим летом произошло событие, значение которого невозможно переоценить. Теперь мы точно знаем, что не одиноки во Вселенной. И если раньше такая уверенность базировалась исключительно на логических построениях ученых, то в настоящий момент в наших руках оказались подлинные артефакты, принадлежащие внеземной цивилизации.

В зале поднялся гул. Многие вскочили на ноги.

– Причем цивилизации, – возвысил голос Сергеев, – значительно превосходящий нас по уровню развития.

– Где эти артефакты? – выкрикнул голос из толпы, – предъявите их!

– Они переданы в научные лаборатории. В первую очередь мы должны убедиться, что инопланетные механизмы не представляют угрозы для здоровья людей.

– Они радиоактивны?

– Нет. И не токсичны. Но мы не знаем, как и каким образом они могут воздействовать на окружающую среду. Поэтому в настоящее время с ними работает очень ограниченный круг лиц. С соблюдением всех мер безопасности.

– Почему вы не допускаете к исследованиям ведущих ученых мира? Специалисты из США, из научных центров Европы, Китая, Японии…

– Исключительно из соображений безопасности. Раз уж нам пришлось первыми столкнуться с неизведанным, то нам и нести это бремя. Мы не можем брать на себя ответственность за жизни людей, не являющихся гражданами нашей страны.

– А разве не немцы были первыми? – выкрикнул высокий дядька с бейджиком «Washington Post».

– Верно. Но где они теперь?

Зал загудел.

– К тому же, – продолжил Сергеев, развивая успех, – мы не знаем части каких механизмов и устройств попали в наши руки. Это может быть все, что угодно: от медицинской аппаратуры до сверхсильного оружия, которым никто из нас не умеет пользоваться.

– Вы хотите оставить оружие себе? – взвилась дамочка в твидовом костюме.

– Может и захотели бы. Но пока не знаем, как оно может выглядеть. И как отличить его от, скажем, устройств связи. Все, попавшие к нам артефакты, основаны на принципиально новых технологиях, которые на Земле пока неизвестны. Так что о их применении речь пока не идет. Разобраться бы с фундаментальной физикой, заложенной в их основу.

– То есть вы вообще не собираетесь приглашать иностранных специалистов? – уточнил представитель агентства Reuters.

– Пригласим обязательно! – истово пообещал Сергеев. – Как только решим проблемы безопасности, дабы не рисковать учеными, составляющими цвет мировой науки.

Он сделал паузу и добавил:

– Кроме того, необходимо хотя бы первично рассортировать полученные нами образцы. С тем, чтобы не приглашать, условно говоря, химика для решения, скажем, чисто физических проблем. Согласитесь, это было бы нерационально.

Ответом снова стал несогласный гул. В зале высказывались в том смысле, что можно было бы сделать делегации ученых комплексными. Да и вообще, столь эпохальные проблемы лучше решать сообща.

Президент РАН покивал головой, а потом сделал широкий жест в сторону Коршунова.

– А сейчас, – заявил он, – вы можете задать вопросы нашему первооткрывателю.

Взоры присутствующих и камеры телеоператоров сконцентрировались на Дмитрии Ивановиче, который под таким пристальным вниманием съежился в кресле и как будто даже меньше ростом стал.

«Артист, однако», – покачал головой генерал. – «Так и хочется поверить, что он реально из тундры».

– Только не набрасывайтесь на него все сразу, – поспешил дополнить Сергеев. – Дмитрий Иванович не имеет опыта общения с прессой. К тому же у него ограниченный словарный запас в русском языке. Поэтому в помощь ему мы выделили переводчика. Он и будет предоставлять слово. Надеюсь, возражений нет?

В зале зашумели, но каких-либо протестующих выкриков не последовало. Да и с чего бы? Порядок всегда предпочтительней хаоса, в котором и не разберешь кто что спросил, и кто что ответил.

Первым переводчик, сверившись со своим списком, поднял американца из Associated Press.

– Правда ли, – обратился он к Коршунову, – ваш отец и дед были родом из Германии?

Тот кивнул:

– Я не местный.

– Тогда, может быть, вы хотите вернуться на родину предков?

– У меня здесь семья.

– Думаю, любая страна мира охотно примет вас вместе с вашей семьей. От своего издательства могу предложить 100 000 долларов за эксклюзивное интервью.

В зале недовольно зашумели. Американец с места в карьер попытался обойти всех коллег на первом же повороте.

А Коршунов с полным непониманием на лице чуть поерзал, потом повернулся в сторону своего якобы переводчика и, как ему казалось, шепотом, спросил:

– Сто тысяч, это много?

– Ну… – тот отобразил на лице неопределенность.

«Камеди клаб», – мысленно выругался генерал. – «Нашли место для игрищ. Тут такие волки собрались. Если учуют фальшь, вмиг порвут».

– Хорошо, – отреагировал американец. – Пусть будет 500 000. Но при условии выступления на нашем телевидении.

Недовольный гул усилился.

– Если у вас нет больше вопросов, – вмешался Сергеев, – дадим возможность CNN. Нет возражений?

– Скажите, – вскочил с места бойкий корреспондент в клетчатом пиджаке, – если вы спускались в найденную подлодку, то выносили ли оттуда какие-либо документы?

– Да, – кивнул Коршунов, – документы были.

– Был ли среди них судовой журнал?

– Нет. Я не видел.

– Как вы понимаете, самое главное в вашей находке, определить откуда именно шла эта лодка. Ведь инопланетные артефакты не сами по себе образовались на борту судна. Их где-то нашли. Вопрос: где?

Вот тут внимание зала стало полным. Все замерли, обратившись в слух.

Коршунов явно замялся и тут же на помощь к нему пришел «переводчик».

– Дело в том, – сообщил он, – что подводная лодка, как мы поняли, принадлежала «Аненербе». Дед нашего первооткрывателя, – жест в сторону Коршунова, – был одним из ведущих сотрудников этой организации. В 1939 году, то есть еще до начала Второй мировой войны он прибыл в Россию и попросил отправить его на Чукотку. По официальной версии для того, чтобы в составе геологической партии искать там золото.

Но, как вы понимаете, Чукотка – местность малонаселенная, и что реально он там искал и что в действительности нашел, остается тайной.

Как бы то ни было, в 1958 году он пропал вместе со всей экспедицией. Считается, что погиб. Дмитрий Иванович – (опять последовал жест в сторону «первооткрывателя») – искал следы этой геологической партии. И ему удалось обнаружить их последнюю стоянку, где он нашел спрятанный дневник.

По залу прошел вздох.

– Дневник был зашифрован, – продолжил «переводчик», – но частично его удалось прочесть. Именно там удалось обнаружить координаты погибшей подлодки.

– Можно ли увидеть этот документ? – закричали сразу несколько голосов.

– Ну, чисто внешне посмотреть можно, – мнимый помощник Коршунова нажал на пульте какие-то кнопки и на больших экранах справа и слева появилось изображение тетради в потертой кожаной обложке. – Что же касается текста, то сейчас наши специалисты бьются над его прочтением. Сразу скажу: это не просто.

– Почему не пригласите криптографов из ведущих стран? – опять закричали в разных концах зала.

«Переводчик» вздохнул.

– Дело в том, что шифр составлен с учетом неких семейных особенностей. Словечек, которые были в ходу в семье нашего первооткрывателя, неких сугубо бытовых случаев, известных только ближайшим родственникам. В общем, специалисты со стороны вряд ли сумеют помочь.

– Понимаете ли вы, – поднялся представитель Синьхуа, – что самым главным во всей этой истории является возможность установить место первоначальной находки? То место, откуда подводная лодка везла свой таинственный груз. Ведь скорее всего вывезти все не представлялось возможным. А если там осталась полноценная база инопланетян?

Все взоры вновь обратились в сторону Дмитрия Ивановича, который явно чувствовал себя неуютно под прицелом всеобщего внимания и множества телекамер.

Он поерзал в своем кресле, а потом негромко, словно бы себе под нос, произнес:

– Как я понял, такая база на Земле не одна.

И эти слова буквально взорвали зал грохотом оглушившей всех сенсации.

Глава 4. "Сумрак"

Любое здание, в котором предполагается регулярное и долговременное пребывание главы государства, имеет многочисленные секреты. От потайных комнат особой защищенности, до скрытых путей эвакуации. Причем многократно дублированных: воздушных (вертолетами), водными (тут река рядом) или подземными, через тоннели под нашей столицей, которые известны еще со времен Аристотеля Фиораванти (Fioravanti). Призванный царем Иваном III для строительства кремлевских сооружений, талантливый итальянец спроектировал и построил не только видимые всем храмы и царские палаты, но и заложил тайный город под Кремлем. Причем, по слухам, в подземельях помещений было как бы не больше, чем на поверхности.

Разумеется, с XV века часть ходов обвалилась или была намеренно засыпана, но советское время эту сеть взяли на вооружение и даже расширили. (Вспомните хотя бы знаменитое Метро-2).

Так что когда закрутилось столпотворение, и пресса в ажитации со всех сторон полезла на сцену, чекист-переводчик не сплоховал и сумел выдернуть Коршунова из кипящей толпы. Благо было куда.

В переговорную комнату комплекса «F» генерал-лейтенант вошел в состоянии близком к бешенству. Хотелось рвать и метать. Но увы, орать на Коршунова было не только бесперспективно, но и опасно. Как-никак инопланетянин. И неизвестно, как он отреагирует на справедливое возмущение.

– Да, Дмитрий Иванович, – произнес генерал, пристально, то так, то эдак разглядывая стоящего перед ним «первооткрывателя», – дали вы шороху…

Коршунов мягко развел руками в жесте типа «а что делать?»

– Но вы ж понимаете, что теперь вся эта шобла вцепится в вас со всех сторон? И этот еще, переводчик хренов, – свирепый взгляд в сторону подчиненного, – ясно дал понять, что вы единственный, кто способен расшифровать дневник с координатами инопланетных баз. Вас похитят!

– Рано или поздно все равно пришлось бы сказать.

– Ну да. Но вы же понимаете, что вот прямо сейчас мы не готовы. Или вы сами хотите уехать из страны?

– Уехать? Нет. А вот съездить не отказался бы.

Генерал впился взглядом в его лицо. Теперь, когда иноземец не притворялся обитателем необжитой тундры, он выглядел абсолютно спокойным. И, вообще говоря, был в своем праве. Это для нас Россия – родина и священная держава, за которую жизнь отдать не жалко. Но он-то не русский. И даже не землянин. Что ему до наших проблем?

– Павел Николаевич, – миролюбиво произнес Коршунов, – давайте присядем и без спешки проясним основные вопросы. Не против?

– Нет, конечно.

– Вот и отлично.

– А ты, – генерал посмотрел на подчиненного и явно удержал в себе несколько ярких определений, – организуй нам… ну кофе что ли…

Фальшивый переводчик кивнул и отошел к кофемашине, скромно притулившейся в углу помещения. Тут, знаете ли, Центр международной торговли, в котором предполагалось заключение многомиллиардных сделок, так что комнаты переговоров были оборудованы всем необходимым, начиная от защиты от прослушки и предоставления выделенной высокоскоростной связи с любым регионом мира, до систем индивидуального кондиционирования воздуха и возможности подачи разнообразных напитков.

– Чтобы сразу расставить точки над i, – произнес иноземец, – скажу главное: Россия мне намного предпочтительней, нежели Европа или США. Так что сбегать от вас я не планирую.

– Угу, – откликнулся генерал, пригубив свежеприготовленный капучино. И поднял взгляд: – Почему?

Коршунов поиграл ложечкой и положил ее на блюдце.

– В 1941 году, – начал он задумчиво, – когда создалась реальная угроза захвата Москвы фашистами…

Павел Николаевич удивленно приподнял брови. Вот как-то не ожидал он, что интерес инопланетянина к нашей стране связан со столь отдаленными временами. О! Он еще не знал, что ему предстоит услышать.

– Так вот. Потеря столицы не означала поражение в войне. Были подготовлены резервные пункты управления в Самаре, туда были эвакуированы некоторые правительственные учреждения… Но, как вы понимаете, для продолжения борьбы одних только органов управления недостаточно.

– Естественно.

– В одном из современных романов я прочел про режим «Сумрак», разработанный на случай полного захвата страны оккупантами. Он предполагает, что важнейшие научные разработки сворачиваются. На их место выставляется фальшивая документация. Ну и, разумеется, изымаются из архивов все данные о складах Госрезерва, о законсервированных именно на такой случай производствах и так далее. То есть проигравшая войну страна уходит в тень.

– Ну-у… – Павел Николаевич помедлил, после чего сдержанно покивал.

– Естественно, режим предусматривает и спасение, вывод из-под удара важнейших персон государства. Начиная от президента, и заканчивая наиболее выдающимися учеными, военачальниками, производственниками и так далее.

– Вполне разумно, – не стал спорить генерал.

– Когда в 1917 году свершилась революция, большевики приложили много усилий, чтобы полностью зачистить всю правящую династию. Но, при всем старании, даже им это не удалось. И это при том, что Романовы не пользовались в обществе авторитетом, а желание свергнуть Николая II было едва ли не всеобщим.

Павел Николаевич терпеливо промолчал. Он пока не понимал к чему ведет его собеседник. Предположить, что инопланетян интересуют базы длительного хранения Госрезерва, было бы нелепо. Да, там много чего спрятано, но для продвинутых цивилизаций это в лучшем случае музейные экспонаты, которые в больших объемах никому не нужны. А в единичных экземплярах могут быть предоставлены в любой момент, без раскрытия каких-либо тайн.

– Гораздо более любопытная ситуация сложилась в начале XVII века, – продолжил между тем Коршунов, и генерал едва сдержался, чтобы не взяться рукой за лицо. – Как вы помните, тогда правящие династии сменились практически во всем обитаемом мире, начиная от Великобритании, где Ганноверы пришли на место Стюартов, и заканчивая Китаем, где в 1616 году воцарилась династия Цин.

– И что? – Павел Николаевич сделал большой глоток остывшего кофе.

– То, что ваши предки были не глупее потомков. И у свергнутых государственных структур тоже существовал свой режим «Сумрак».

– Хм-м…

Мысль оказалась неожиданной. Это что ж получается… Там тоже были склады Госрезервов?

На ум сразу полезли всякие воспоминания о находках огромных, явно не частного порядка кладов. Например, при одном из храмов Индии откуда находку вывозили колонной грузовиков… Да и в Египте, помнится… Нет, речь не о Тутанхамоне с его двухкомнатной (чистая хрущевка!) гробницей. Там и посерьезнее хранилища обнаруживались. Вспомнить бы поподробнее…

Коршунов наблюдал за собеседником со сдержанной улыбкой. Давал время осознать и прийти в себя.

– Но главное это, конечно, люди.

– А? Э-э… да!

– Вот и сейчас, если что-то особо неприятное случится, – продолжил грузить инопланетянин, – в первую очередь спецслужбы будут спасать Президента. Ибо на него завязано все управление, а хаос во властных структурах – самое страшное, что может произойти. Верно?

–Да, разумеется.

– Но и помимо Президента…

– Вы хотите сказать, что потомки прежних династий до сих пор живут, не особо афишируя свое происхождение? – Тут генерал вспомнил, как настойчиво Коршунов старался найти и вернуть Юрия Мстиславовича… Князя старинного рода, между прочим! – Вас интересуют Рюриковичи?

– Не только. – Он повернулся к чекисту-«переводчику», – Леша, вы же пишете меня постоянно. Нельзя ли поставить видео о том, что я делал вчера с одиннадцати часов и до обеда?

Генерал смущенно кашлянул. Вообще-то считалось, что фиксация всех действий пришельца ведется незаметно. Но для инопланетянина подобные хитрости были… ну детскими, что ли…

Старший лейтенант, который общался с Коршуновым более плотно, невозмутимо воткнул в планшет оптоволоконный кабель и положил включенный девайс перед руководством.

На экране возникла статичная картинка. Видно было двух человек. Слева, спиной к экрану сидел Дмитрий наш Иванович, а напротив, в полутора примерно метрах расположился некий… э-э… дед.

Причем, судя по разрезу глаз и скудной седой бороденке, дедушка прибыл откуда-то из Средней Азии. И явно не из города, а из далекого, затерянного в горах аула. Костюмчик производства пятидесятых годов прошлого века, похоже, был для него выходным и надетым по случаю выхода в большой мир.

Несмотря на скромное одеяние, держался этот гражданин с монументальным спокойствием. Как на собственной кухне в окружении сонма родственников, ловящих каждое его слово.

Хотя, судя по записи, дед ничего не говорил. Просто сидел, полузакрыв глаза и вроде бы еле слышно напевал какую-то среднеазиатскую мелодию.

А Коршунов тоже молчал и сидел напротив неподвижно. Такое впечатление, что за полный час он даже не пошевелился ни разу.

– Э-э… – оторвавшись от записи, Павел Николаевич тряхнул головой. – Он что, гипнотизер?

– Нет.

– А что же вы сидели столько времени, как китайские болванчики? – Тут генерал спохватился. – И как он вообще попал на закрытую территорию?

– Пришел, – улыбнулся Коршунов.

– Какой черт, пришел? Через пять постов охраны? И почему, черт побери, мне не доложили? – Он повернулся к старшему лейтенанту и гневно воззрился на него. – У нас там что, проходной двор?

– Охрана ничего такого не заметила, – залепетал тот, сам потрясенный. – Да и я только в первый раз увидел…

– Бардак! – грохнул кулаком по столу генерал.

– Нет, – дружелюбно улыбнулся иноземец. – Это как раз причина, почему Европа и США мне не интересны. Там таких людей нет.

Глава 5. Взгляд со стороны

Генерал некоторое время еще смотрел на застывшее на планшете изображение, потом извлек из внутреннего кармана капсулку с таблетками.

– Леш, дай-ка мне водички запить…

Старлей от ФСБ торопливо набулькал в стакан минералки.

Павел Николаевич сморщился от горечи лекарства и аккуратно сделал несколько глотков, смывая неприятный вкус…

– То есть вы полагаете, – обратился он к Коршунову, – что этот вот старый х… э-э дедушка является представителем свергнутой в XVII веке династии?

– Ну, вряд ли он царских кровей, – повел плечом иноземец, – но человек чрезвычайно интересный.

– Он вам это рассказал или продемонстрировал? – в голосе генерала явственно проступил отзвук его мнения о разнообразных колдунах и экстрасенсах. Наверняка ведь кто-то из офицеров охраны просто-напросто (нарушив прямой приказ, кстати) провел гражданина через посты. А тот теперь морочит людям головы, изображая экстраординарные способности.

Да-да, не стоит напоминать. Много у нас было разных слухов про необычайных людей, которые и кожное зрение демонстрировали, и воду через телевизор заряжали, и мысли читали на расстоянии. Но любая серьезная проверка однозначно показывала: ерунда! Много понтов, но по сути чистое притворство и желание срубить нехилое количество бабок. Да что говорить, на телевидении вон до сих пор демонстрируют битвы экстрасенсов! Это шоу некоторые даже смотрят, хотя ни одного настоящего экстрасенса передача до сих пор не обнаружила.

– Он не рассказывал, – невозмутимо ответил Коршунов. – Мы общались без слов.

– Хм-м… мда… – Павел Николаевич извлек носовой платок и тщательно высморкался. – Не ожидал. Не ожидал, что вы поведетесь на всяких там плокоземельцев, искателей снежных человеков и прочих уфологов.

Иноземец заинтересованно поднял брови:

– А это кто такие?

- Ну, разные чудаки, – генерал повертел в воздухе ладонью. – Инопланетян ищут…

– Серьезно? – оживился Коршунов. – Много нашли?

ФСБшник кашлянул. Что-то он сегодня чувствовал себя не в форме.

– Давайте, Дмитрий Иванович, пока отложим разговор. Я пока не в теме. Нужно прояснить некоторые вопросы. Может вечерком побеседуем?

– Прекрасная мысль, – сразу согласился иноземец. – Тонечка собиралась ватрушки испечь, так что угощение будет царское!

* * *

Против ожиданий эвакуация из Центра прошла, как по маслу. Коршунов, поднаторевший, как оказалось, на нелегальной работе четырех планет, ловко подгримировал физиономию. Нет, бороду а ля афганский моджахед он не наклеивал и даже черные очки не надел. Так, мазнул театральной краской в нескольких местах, визуально меняя рельеф щек и носа, надел куртку с чужого плеча и немного скукожился. Все! Другой человек!

Генерал вызвонил с недалекой Лубянки пару сотрудников покрепче, но такая страховка не понадобилась. Вышли спокойно, сели в машину…

А вот старший лейтенант, засветившийся на сцене в качестве переводчика, пошел через парадный вход и попал в объятия рыскающих вокруг здания акул пера и клавиатуры. Тут, знаете ли, собрались жесткие профессионалы, не привыкшие отступать при первой же проблеме. Так что дружно вступили в контакт (по тысяче баксов каждому) с местной охраной и подключились к видеокамерам, просматривающим территорию вокруг Центра. И едва Алексей появился на крыльце, к нему кинулись со всех сторон.

Но это и к лучшему. Пока бедолагу терзали, выпытывая хоть какие-то подробности, генерал с Коршуновым спокойно уехали. В их сторону никто даже не посмотрел.

* * *

Аромат плюшек Павел Николаевич почувствовал еще при подходе к апартаментам. «Умеют же устраиваться эти инопланетяне», – подумал он то ли с досадой, то ли с завистью. И, постучав, вошел.

Все семейство пребывало на кухне. Молодая жена и новообретенный сын красовались в фартуках. У Тонечки фартук украшали розочки, у малолетнего помощника на груди размещался портрет терминатора с механизированным глазом. Что, впрочем, не мешало ему (помощнику, а не терминатору) самозабвенно накладывать сладкий творог в заготовленные из теста вазочки будущих ватрушек. Горка готовой продукции уже возвышалась на соседнем столе в большой вазе.

Глава семьи в процессе не участвовал. Сидел за ноутбуком и что-то там задумчиво набирал-рассматривал.

Повинуясь жесту гостеприимной хозяйки, генерал присел рядом. И перед ним сразу же возникла большая фарфоровая кружка с чаем, и тарелка с румяными ватрушками.

Поблагодарив кивком, Павел Николаевич укусил румяный бочок свежевыпеченного изделия и, зажмурившись от удовольствия, отхлебнул чаю.

Процесс оказался захватывающим, так что ближайшие десять минут прошли в тишине. Только плита негромко гудела да хозяйка мурлыкала какую-то мелодию.

«А ведь я ее видел, когда они в первый раз встретились там, под Солнечногорском», – отстраненно подумал генерал, добивая остатки ватрушек. – «Дама была вообще никакущая. Да что дама! Когда пришла в телогрейке, пропахшая коровой, я ее за бабку старую принял. А тут гляди – красавица! Все при ней, готовит, как бог, фигурка ладная, глаза, как звезды».

Он покосился на невозмутимого иноземца.

«Может правда, умеют они видеть таланты в людях? Или пробуждать?»

Кашлянул и, кивнув в сторону растущей горки ватрушек, спросил:

– Судя по объему, не на одну семью готовите?

– А как же, – мгновенно отозвалась Тонечка. – И в госпиталь носим, и ребяткам из охраны… Нам-то куда столько? А им на дежурстве – милое дело.

– Ну да, – согласился генерал, мысленно добавив, что Коршуновы живут на полном гос. обеспечении, так что благами можно делиться без ущерба для семейного бюджета.

И тут же устыдился этой мысли.

Наконец хозяева угомонились, выключив плиту. Настало время разговора, и начал его генерал.

– Так что за необычный дедушка к вам приходил? – спросил он.

– А! – Иноземец оторвался от ноута и прикрыл его крышку. – Там много интересного, но начинать придется издалека.

– Слушаю, – вздохнул Павел Николаевич.

– Как вы знаете, цивилизации бывают двух типов: биологическая и техническая.

«О», – подумал гость, – «Я это знаю? Хм… Ладно, предположим». И он кивнул.

– Начинают все с биологической. Это естественно, ибо на первом этапе никаких механических устройств просто не существует. Вокруг одна дикая природа, а человек пока еще неотъемлемая ее часть.

– Ну да, разумеется…

– Но человек тем и отличается от всех прочих созданий, что сразу начинает преобразовывать окружающую среду, совершенствуя орудия труда, прирученных животных, свои жилища, одежду и, разумеется, самого себя. Более сильный, ловкий, знающий охотник может добыть больше пищи и, соответственно, у его потомства больше шансов на выживание.

– Это понятно. Можно пропустить.

– Угу. Давайте тогда сразу в XVII век. Промышленная революция в Англии. Изобретение станков, которые хотя и примитивны поначалу, но способны заменить труд нескольких человек. К тому же они не устают. Я прочел у вас яркие сцены о соревнованиях людей, укладывающих рельсы, с первыми машинами. Пышущий паром аппарат поначалу отставал от ловких и привычных к делу рабочих, но постепенно они начали уставать, а машина неумолимо продолжала и продолжала двигаться вперед… просто, как в фильме ужасов.

– Да, там получилось драматично, – признал генерал. – Но, по сути, в машинах ведь нет ничего дурного. Они облегчают жизнь…

– Именно, – закивал иноземец. – Но не всем.

– Не понимаю вас, – признал Павел Николаевич. – Вы что, против технического прогресса?

Коршунов рассмеялся.

Кстати, его семейство, закончив чаепитие с плюшками, сидело теперь напротив и внимательнейшим образом слушало рассуждения отца и мужа.

– Прочел «Сказку о тройке» братьев Стругацких, – сообщил тот. – Мало что понял, но один эпизод меня зацепил. Там некто клоп рассуждает о том, что любые механизмы – это по сути костыли человечества. Не можешь быстро бегать – садишься в машину, не умеешь летать – используешь самолет, не способен общаться на расстоянии – придумываешь айфон…

– Это естественно, – пожал плечами генерал. – Человек не самый сильный обитатель планеты. Но силой своего разума создал предметы, которые сделали его царем природы.

– В какой-то мере… В какой-то мере.

– Но ведь и вы пользуетесь механизмами, – перешел в атаку Павел Николаевич. Как-то его уязвил тон иноземца, который словно бы землян в чем-то обвинял.

– Разумеется. Тем интереснее нам люди, которые умеют обходиться без них.

– Да бросьте. Это все выдумки.

Коршунов глубоко вздохнул и переменил позу.

– Мы немного забежали вперед. Давайте вернемся к XVII веку. Итак, Великобритания. Промышленная революция. Восстания луддитов.

Генерал невольно крякнул.

– Но помимо сугубо промышленных станков и устройств, – продолжал иноземец, – началось изобретение машин для войны и убийства. Поначалу просто закованная в броню конница – этакий прообраз механического человека. Потом пушки, мушкеты, танки…

И здесь наблюдается интересное разделение: все технические устройства, как сугубо производственные, так и военные, идут преимущественно с Запада. Восток же обычно противопоставляет этому отвагу, ловкость, удаль воинов и талант полководцев.

– Спорное утверждение.

– Да, признаю. Неочевидное. Но первые танки построили все-таки в Англии.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Да все к тому же. Даже география подсказывает, что противостояние Восток-Запад… или, иначе говоря, технологическая эволюция против биологической, присуща на Земле изначально и неизбывно.

– География? – не поверил генерал.

– Ну да. Если взглянуть на карту мира, легко убедиться, что названия частей света в основном совпадают с очертаниями материков. Африка - это Африка, Австралия – это Австралия, а Америка - это Америка. И только континент Евразия делится на две неравные части, причем по весьма неопределенному принципу.

Неопределенному, потому что меньшая часть (Европа) распадается еще на Восточную и Западную. Эти части несут в себе серьезные различия в традициях, экономике, религии, идеологии. Различия принципиальные, хотя границы территорий весьма расплывчаты. Например, если заговорить о Восточной Европе, каждый начинает думать о странах бывшего социалистического блока - от Польши до Болгарии. Между тем восток Европы -это западные отроги Уральских гор, и странами Восточной Европы нужно называть Башкирию, Удмуртию, Татарстан и частично Казахстан.

– И что?

– А то, что для меня очевидно: граница между Европой и Азией создана искусственно. И за века она многократно сдвигалась то в одну, то в другую сторону.

– Ладно, предположим, – генерал мягко опустил ладонь на стол. Ему вовсе не хотелось втягиваться в дискуссию на столь отвлеченную тему. – Переходите к выводам.

– Вывод простой. На условном Западе высшей ценностью является вещь. Точнее, некий набор вещей, включающий в себя банковский счет. Нищий поэт, как бы ни был талантлив, никогда не смог бы стать там уважаемым человеком.

– Э-э, а Франсуа Вийон? – возразил генерал.

– Это пятнадцатый век. То есть еще до начала промышленной революции. Потом всех наследников прежних династий, причем не только потомков королей, но вообще всех знающих и умеющих, начали активно зачищать. Костры инквизиции запылали по всей Западной Европе. Да и в России… хотя это не афишируется.

– Пардон, – возмутился Павел Николаевич. – Но святая инквизиция – это явление существенно более раннее. Если говорить о XVII веке, пусть даже о его начале…

– А вы посмотрите в Википедии. Там сказано, что: «инквизицию как локальный следственно-розыскной аппарат Священной канцелярии стали упразднять лишь в конце XVIII – начале XIX века». Причем только в отдельных странах. В частности, во Франции её запретил Наполеон, а в Латинской Америке она закончила свое существование лишь после 1826 года.

«Ничего себе», – генерал в смущении почесал висок. – «Как-то даже неловко перед продвинутыми цивилизациями».

– И что ставилось в вину сжигаемым колдунам и ведьмам? Как правило, левитация, то есть умение летать. Или дышать под водой. Помните же, как испытывали подозреваемых ведьм: связывали по рукам и ногам и бросали в реку. Если утонет – невиновна. А если выплывет – точно колдунья и подлежит сожжению. Ну и кроме того был еще целый ряд умений.

– Я думал, обвиняли их в основном в ереси, – неловко попытался возразить Павел Николаевич.

– Ересью можно объявить что угодно. Например, убеждение, что умеешь летать.

– Кхм…

– И в Европе таких людей просто зачистили. Новым правителям мира они были не то, что не нужны, но просто опасны.

Генерал потер лоб. С одной стороны, вроде бы логично излагает. С другой… сказки ведь тоже не лишены логики, а? Хм… А с третьей… профессор Уэсиба вроде бы умел мгновенно перемещаться в пространстве. Правда, на ничтожные расстояния порядка метра или двух… Хотя кто его знает? Может и на большие умел, да не всем показывал?

Коршунов между тем продолжал:

– Есть еще ряд интересных моментов. Мне тут ваши ребятишки из охраны… вы ведь выбирали для этого объекта самых лучших, верно?

– И что?

– Некоторые являются военными в бог знает каком поколении. И деды, и прадеды, и прапрадеды служили… И сохранили память о том, как оно там было раньше.

– Байки-то все рассказывать мастера, – проворчал генерал. – Охота вам слушать…

– Охота, очень охота, Павел Николаевич. Потому как, насколько я понял, ваши техники левитации существенно отличаются от того, что знаю я.

– А ты умеешь летать? – влез с восхищенным вопросом юный гений.

– Умею.

– Научишь?

Генерал взглянул на коршуновское семейство: не услышали ли они чего лишнего? Ведь не ясно, всю ли правду о себе рассказал им Дмитрий Иванович.

– Обязательно.

– А меня?

Приложение к главе 5

Самое знаменитое стихотворение Вийона написано в Блуа. Там герцог Карл Орлеанский проводил состязание поэтов, которые должны были написать произведение на заданную тему.

Темой герцог избрал парадокс: «От жажды умирая над ручьем», предполагая, что его гости начнут юмористически обыгрывать тему, радуя его множеством фраз типа: «В одежде голый я» и так далее.

Но то, что написал Вийон, оказалось весьма далеко от шутки.

Баллада поэтического состязания в Блуа

От жажды умираю над ручьем. Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя. Куда бы ни пошел, везде мой дом, Чужбина мне - страна моя родная. Я знаю все, я ничего не знаю. Мне из людей всего понятней тот, Кто лебедицу вороном зовет. Я сомневаюсь в явном, верю чуду. Нагой, как червь, пышней я Всех господ. Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Я скуп и расточителен во всем. Я жду и ничего не ожидаю. Я нищ, и я кичусь своим добром. Трещит мороз - я вижу розы мая. Долина слез мне радостнее рая. Зажгут костер - и дрожь меня берет, Мне сердце отогреет только лед. Запомню шутку я и вдруг забуду, Кому презренье, а кому почет. Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не вижу я, кто бродит под окном, Но звезды в небе ясно различаю. Я ночью бодр, а сплю я только днем. Я по земле с опаскою ступаю, Не вехам, а туману доверяю. Глухой меня услышит и поймет. Я знаю, что полыни горше мед. Но как понять, где правда, где причуда? А сколько истин? Потерял им счет.

Я всеми принят, изгнан отовсюду. Не знаю, что длиннее - час иль год, Ручей иль море переходят вброд? Из рая я уйду, в аду побуду. Отчаянье мне веру придает. Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Перевод Ильи Эренбурга

Глава 6. Высокопоставленные переговоры

Президент России:

– Значит, он уверен, что способен научить летать наших людей?

– Да, Владимир Владимирович, – ответил генерал-лейтенант Павленков. – Заявил без малейших сомнений.

– М-м… Интересно было бы посмотреть, что получится.

– Если это не фейк, перспективы могут оказаться весьма впечатляющими. Представьте: если обучить левитации медиков, то для эвакуации пострадавших не нужно будет ждать санитарный вертолет, а можно сразу отправлять их в медучреждения

– Не только пострадавших, но и раненых, – намекнул руководитель на военный аспект.

– А тут вообще огромный потенциал просматривается. Заброска диверсионных групп, разведка, обезвреживание террористов…

– Умгу… Но он что-то говорил об обморожениях при быстром движении в плотном потоке воздуха?

– Вопрос можно решить при помощи специальной одежды, – отрапортовал генерал. – Но полеты – не единственное кхм… э-э… чудо, о котором говорилось. Я порасспрашивал наших офицеров, с которыми беседовал Коршунов. Они сообщили, что вроде бы были в прежние времена люди, которых называли «легкоступы».

– Умели быстро перемещаться?

– Не просто быстро, а мгновенно. И на большие расстояния. Или проходить сквозь стены любой толщины.

– Сказки какие-то. Не увлекаемся мы фантастикой, а?

Генерал развел руками:

– Звучит неправдоподобно, согласен. Но Коршунов уверяет, что такие способности не противоречат их научным данным. Кстати, тот азиатский дедушка, с которым они медитировали друг на друга почти час, прибыл именно при помощи техники «легкоступов». То есть просто перенесся на нашу территорию за счет пространственного скачка.

– А проверить эту ненаучную фантастику?

– Естественно, мы приняли меры. Вот запись, – генерал придвинул Президенту свой планшет. – Четко видно, что дедушка не пришел, а появился мгновенно. Словно бы материализовался из воздуха. Но мы пока не поняли, подлинная это съемка или кто-то помудрил с ней, организовав этакий кинотрюк.

– Проверку ведете?

– Разумеется. С записью работают эксперты, а дежурная смена, которая в тот день несла охрану объекта, проходит тестирование с участием полиграфа и психологов. Если кто-то фальшивит, должны выявить.

Президент помедлил, размышляя. С одной стороны чрезвычайно заманчиво получить козырь мгновенных перемещений в пространстве. Тем более, что подобными свойствами, как утверждается, обладают не какие-то особо продвинутые инопланетяне, а наши земные люди. С другой… как бы не погнаться за миражом, вгрохав средства в то, что заведомо не существует.

Хотя… на данном этапе никто вроде бы никаких денег не требует. Хочется кому-то научиться летать без аппаратов тяжелее воздуха и прочих приспособлений? Да ради Бога! Пусть пробуют. Только вот…

– Уровень секретности, думаю, стоит поднять, – произнес он, остро взглянув на генерала. – Если что-то получится, это лучше не афишировать. А если не получится, то тем более. Чтобы не предстать перед западными партнерами в качестве чересчур легковерных… э-э… несерьезных людей.

– Сделаем, Владимир Владимирович.

– И, кстати, генерал… Куда в конечном итоге делся дедушка?

* * *

– Да они нас просто кинули! – возмущался специальный агент ЦРУ, присутствовавший на пресс-конференции в качестве представителя Associated Press. – Швырнули в физиономию дешевый пресс-релиз, в котором изложено то, что мы и так знаем. А когда дошло до серьезных вопросов, просто сбежали.

Директор управления не ответил, а вызвал на экран данные по изучаемому делу. Очевидно, что придется задействовать разведку. Но чтобы поиск был эффективным, требуется очертить наиболее перспективные зоны воздействия.

Во-первых, стоит более плотно поработать с теми учеными, которые сейчас изучают попавшие к русским артефакты. Но тут естественная сложность: все разработки ведутся в закрытых городах, проникнуть в которые не так-то просто. А публикации научных открытий в данной области в России запретили. Но через родственников, через знакомых знакомых какие-то крохи информации могут все-таки просочиться. Пренебрегать ими не стоит.

Во-вторых, если немцы еще в 1945 году сумели обнаружить инопланетную базу, то с помощью с помощью современной аппаратуры и спутников, тщательно обследующих всю поверхность Земли, сделать это должно быть проще. Тем более, что документы «Аненербе», занимавшейся данным вопросом, были в свое время эвакуированы из Германии в США. И в них четко указаны регионы, где немцы проявили наибольшую поисковую акривность.

К тому же заявлено, что база не одна. Хоть одну да зацепим, верно?

И, наконец, самый простой путь: переманить или похитить первопроходца с дневником его деда и через это выйти на искомое.

Тогда русские могут сколько угодно скрывать доставшиеся им находки. Американцы получат свои и гораздо более обильные. Россия-то смогла присвоить только часть артефактов с одной из баз, а мы вскроем все остальные.

– Какое впечатление на вас произвел Коршунов? – спросил директор, отрывая взгляд от экрана.

– Я все изложил в рапорте.

– Знаю. Но все же, попробуйте сейчас сформулировать главное. Что больше всего зацепило?

– Ну-у… я бы сказал, что объект непривычен к общению с большим количеством людей. Если он вырос на Чукотке, где все друг друга так или иначе знают…

В общем, в толпе теряется.

– Понятно. Еще?

– Показал, что не ориентируется в ценах. Судя по всему большие суммы для него непривычны, так что и сто тысяч и полмиллиона долларов для него просто цифры. Без понимания того, что можно за эти деньги получить.

– Угу. Еще?

– Как я понял, семья для него что-то значит. Там не просто совместное проживание с удобным человеком, а глубокая эмоциональная связь. Такое характерно для жителей отдаленных районов. Поэтому полагаю, что стоит попробовать воздействовать через жену и детей. Возможно, они лучше сориентируются в возможностях крупных сумм долларов.

– Это все вы достаточно ярко отразили в рапорте. А меня интересует то, что осталось за рамками. Есть что-то? Вспоминайте.

- М-м-м… – агент с силой потер лицо ладонями. – За рамками? За ними осталось странное какое-то ощущение…

Директор терпеливо ждал.

– Вы позволите? – фальшивый представитель прессы кивнул на бутылку воды «Perrier», стоявшую на столе.

– Разумеется. Или может хотите кофе?

– Нет.

Спецагент свернул крышечку и глотнул прямо из горлышка.

– Мне показалось, что все, что нам показали, неправда. В том смысле, что этот первооткрыватель вовсе не житель Чукотки Дмитрий Коршунов. Было в нем что-то неправильное.

– Продолжайте.

– Бред, конечно, но я подумал… Дед этого якобы Коршунова штандартенфюрер СС Отто Ран в 1938 году искал во Франции, в замке Мосегюр Чашу грааля.

– И что?

– И внезапно, в процессе этих поисков рассорился с СС и с рейхсминистром Гиммлером, который до того лично ему покровительствовал.

– Хм-м… Вы хотите сказать, что не «в процессе», а в «результате»?

– Да. Представьте, что чашу он все-таки нашел.

– М-м… И сразу после этого ринулся в Россию.

– Да! Не случайно же в 1942-1943 годах гитлеровцы искали чашу вечной жизни именно в СССР.

Директор ЦРУ встал и сделал несколько шагов по кабинету.

Он знал, что в России перед войной велись работы по созданию препаратов для омоложения и продления жизни. Правда, возлагаемые на ученого… как уж там было его имя?.. надежды не оправдались. А сам исследователь умер в начале сороковых.

Возможно, по этой причине бывшему штурмбанфюреру, явившемуся с аналогичным предложением, не поверили. Предложили испытать находку на себе.

В принципе, вполне логично. И объясняет все нестыковки в поведении странного обитателя Чукотки.

Он не чукча. Он – специалист «Аненербе», лично обнаруживший базу инопланетян.

Причем, скорее всего, не одну.

– М-м… – он повернулся лицом к спецагенту. – Вы понимаете, что все это означает?

– Все базы находятся на территории России?

– Не факт. Главное другое.

– Чаша Грааля?

– Да. Путин будет править вечно.

Приложение к главе 6

Справка, подготовленная референтом по документам «Аненербе», попавшим в распоряжение ЦРУ

Отцами-основателями «Аненербе» были Герман Вирт, Рихард Вальтер и Генрих Гиммлер. Вскоре эта организация становится структурой СС и получает статус «главного управления А». Дальнейшая ее деятельность осуществляется при патронаже рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и под личным контролем фюрера. Некоторые исследователи считают, что Гитлер израсходовал на этот проект больше денег, чем США на создание атомной бомбы.

Сотрудниками «Аненербе» были предприняты научные экспедиции:

1. В Исландию и Гренландию

Отто Ран (директор подчеркнул в документе эту фамилию) еще в 1937 году организовал экспедицию на север – отправился сначала в Исландию, потом в Гренландию. По утверждению кандидат исторических наук Вадима Телицына «в Гренландии он пытается найти доказательства существования замка, материал о котором он находит в русских летописях. Эти летописи до сих пор хранятся в Киево-Печерской лавре. Замка он не нашел, но нашел какие-то надписи на скалах, рисунки».

Устье реки Пегтымель, которую русские объявили местом своей сенсационной находки, тоже знаменито рисунками на скалах – Пегтымельскими петроглифами.

Что нацисты искали в Гренландии?

Возможно, прародину древней нордической расы. А возможно и что-то другое.

Не исключено, что они полагали себя потомками некой древней «Белой расы», которая, как считалось, в древности населяла этот огромный остров.

Отличительными чертами древних гренландцев считались высокий рост, огромная сила и паранормальные способности. В частности, сообщается, что они умели телепатически общаться и обладали способностью жить за пределами своего физического тела.

Были ли они изначально землянами? В свете последних данных ответ на этот вопрос становится неоднозначным.

2. После 1941 года, когда значительные территории СССР оказались под контролем Германии, эсэсовцы из «Аненербе» приступили к исследованиям на ранее им недоступном Кольском полуострове.

Там они нашли подземелья, которые, по некоторым оценкам, образовались 26 тысяч лет назад. Ученые предполагают, что это наследие древних гиперборейцев (тоже инопланетяне?), когда-то живших в этих местах и построивших уникальные подземные города. Исследования ввиду превратностей войны завешены не были, а перед отступлением немцы постарались скрыть все следы своих находок. Было дано распоряжение взорвать входы в города-подземелья.

3. Немецкие экспедиции в Антарктиду

Материалы по исследованиям нацистами шестого материка оказались в руках советской военной разведки. В 1945 году из замка Альтан в архив СССР были вывезены 25 вагонов ценных бумаг. И хотя агентам американской разведки удалось захватить гораздо большее количество документов, но то, что связано с Антарктидой, досталось русским.

В частности в конспектах полковника вермахта Вильгельма Вольфа, которые были найдены участниками СМЕРШа, обнаружен приказ о формировании отрядов для отправки в Антарктиду.

После войны по приказу Сталина по их следам отправили советскую экспедицию во главе с генералом ВМФ Николаем Кузнецовым. Результаты экспедиции остались засекречеными.

Позднее удалось узнать, что русские смогли обнаружить несколько германских баз. Одна из них находится под озером Восток и расположена на глубине 450 метров.

Несколько других по прямому указанию Гитлера были построены на Земле королевы Мод, где действуют горячие термальные источники и во льдах образовались обширные гроты. Там с 1940 года базировались германские подводные лодки.

Научные разработки «Аненербе»

1. В связи с тем, что большинство находок, сделанных посланцами «Аненербе» находятся под землей или подо льдами, разработка в той же организации подземной лодки «Змей Мидгарда» приобретает существенную значимость.

Автором идеи был германский инженер Хорнер фон Вернер. Первые чертежи он создал в год прихода Гитлера к власти. А в 1940 году проект воплотили в материал.

«Змей Миргарда» был способен передвигаться под землей, под водой и на суше. Официально заявлялось, что разработка сделана, чтобы атаковать Великобританию через Ла-Манш. Но судно со столь уникальной проходимостью могло иметь и другие применения.

Подземная лодка "Змей Мидгарда"

2. Проект космической станции

Разумеется, столь масштабный проект, как орбитальная космическая станция, задуманный учеными Третьего рейха, казался всем совершенно фантастичным.

Но если немцам удалось обнаружить базы инопланетян на Земле, то, возможно, они смогли извлечь оттуда какие-то разработки, способные помочь им решить данную задачу.

Мотивация исследований в данном направлении была очевидна: космическая станция контролировала бы с орбиты огромные территории и, в случае какого-то сопротивления новому порядку, могла не только оповещать соответствующие карательные службы, но и самостоятельно воздействовать на непокорных неким подобием лазера.

Причем, судя по некоторым материалам «Аненербе» Гитлер, завершив покорение планеты, планировал и экспансию в космос. Что при техническом развитии 30-х, 40-х годов выглядело совершенно неправдоподобно.

Если, конечно, Германии не удалось получить какие-то подсказки извне.

Глава 7. Итальянские друзья

В тот день Елизавета Ольховская пребывала в отвратительном настроении. И не удивительно! Пришла в Салон в назначенное время к своему мастеру, а там выяснилось, что какая-то наглая баба, сунув заведующей сотку долларов, влезла без очереди. Да еще бесцеремонно заказала полный комплекс услуг, что всегда занимало несколько часов.

Елизавета Павловна почувствовала себя так, словно ей плюнули в физиономию.

Нет, каково? Она всегда платила щедро, оставляла сколько-то на чай, и все были довольны. А теперь ей словно бы указали место. Отпихнули, словно какую-то нищебродку, которую всякий более-менее состоятельный человек может столкнуть в канаву и спокойно пройти вперед.

Хамство. Беспрецедентная наглость и беспредел.

Чтобы как-то успокоить нервы, госпожа Ольховская зашла в кафе. Выпить кофе, заказать пару эксклюзивных пирожных… – это всегда приятно. А в том раздерганном состоянии, в каком пребывала дама, просто необходимо.

Сладости вообще хороший антидепрессант, но главное – Елизавете Павловне хотелось показать всем… и в первую очередь самой себе, что она не какая-то там! Она может себе позволить.

Съев первое пирожное, дама почувствовала, что напряженные, как струны, нервы слегка расслабились. Она глубоко вздохнула и начала понемногу приглядываться к обстановке. Кафе было небольшим, уютным, а ценовая политика изначально отсекала всяких там понаехавших и малообеспеченных маргиналов, создавая для изысканной публики особую атмосферу сопричастности. Да! Сопричастности к большим деньгам, жизненному успеху… В общем, к элите общества.

Ольховская заходила сюда не часто, все-таки цены изрядно кусались. Но сегодня для приведения нервов в порядок требовалось именно такое заведение. И пусть все знают!

Играла негромкая приятная музыка. Скромные эстампы на стенах демонстрировали виды Парижа, Амстердама, Копенгагена… Все, как в Европе. Достойно и мило.

Посетителей было немного, и все вели себя так, как и положено в цивилизованном обществе. Только две дамочки, расположившиеся за столиком возле окна, чирикали что-то несколько более громко, чем следовало бы.

Елизавета прислушалась. Странно. Эмоциональные иностранки болтали не на английском и не на французском. На немок с их тяжеловесными словесными конструкциями тоже похожи не были. Испанки?

Дамочки между тем подозвали официанта и что-то темпераментно принялись у него выспрашивать. Бедный служащий растерялся и лепетал что-то невразумительное.

Понятно. Видно недавно прибыл из провинции и еще не обтерся в реалиях столицы. Да, верно сказано: можно вывезти человека из деревни, но вывести деревню из человека практически нереально.

Иностранки меж тем приуныли, оттого что не нашли взаимопонимания и начали оглядываться в поисках того, кто может помочь. Заметив, что Елизавета Павловна (очень приличная дама, кстати) смотрит в их сторону, они заулыбались и начали жестикулировать, призывая ее на помощь.

– Бонжур, медам, – изящно поздоровалась Ольховская, – Can I help you?

– Si, si, signora, – залопотали дамочки и, тыкая наманикюренными пальчиками в русско-итальянский разговорник, произнесли по складам с милым акцентом: – Крас-ная пло-щадь. ГУМ.

– О, – Елизавета Павловна покосилась на стоящего рядом официанта. Разговаривать с ним было как-то не комильфо, но что делать? – дорогу что ли выспрашивают?

– Да, – почтительно отозвался официант, – я пояснял, как на метро доехать, но они не понимают.

Книжечка, с которой иностранки пытались общаться, однозначно свидетельствовала, что они прибыли из солнечной сладкоголосой Италии. Не Лондон, конечно, но вполне, вполне…

Ольховская оценила их скромные на вид, но дорогостоящие одежды (Миланский дом моды рулит!) и неожиданно решилась оказать европейкам услугу. В конце концов, ей и самой не мешает прогуляться по достопримечательностям столицы. Тем более в такой компании. Если еще повезет и знакомые встретятся, так вообще получится роскошно, не правда ли?

Идея оказалась поистине плодотворной. Елизавета Павловна смогла это оценить уже в ближайшие полчаса, потому как в ГУМе шумные иностранки встретились с друзьями, и среди них был импозантный мужчина (адвокат!), который прекрасно говорил по-русски.

Общение сразу оживилось. Приезжие рассказывали, как им нравится Москва, а Елизавета (Лизетта!) делилась мечтами посетить великолепные города Италии, такие как Рим, Флоренция, Милан, Неаполь…

Названия звучали, как музыка, и, произнося их, госпожа Ольховская просто-таки физически ощущала свою сопричастность к великой культуре наследников древнего Рима.

Иностранцы были милы, и не стали смущать свою новую знакомую тем, что она слабо ориентировалась в знании музеев и архитектурных памятников Италии, а перевели разговор на нее саму. И честное слово, об обстоятельствах жизни в России они расспрашивали не просто ради проформы, а с живым, искренним интересом. Поэтому Елизавета Павловна, сначала пытавшаяся показать, как у нее все хорошо и материально благополучно, постепенно дошла и до обсуждения проблем в личной жизни.

Нет, про то, как с ней обошлись в Салоне красоты, она, разумеется, рассказывать не стала. Во-первых, это мелочи, а во-вторых, кому интересно, что в нашей стране имеются мелкие хамки, пытающиеся даже достойных людей макнуть физиономией в грязь? Ни к чему новым знакомым знать про ее ничтожное по сути, хотя и обидное унижение.

А вот про то, как у нее отняли ребенка, поведала со всеми подробностями. Ведь это же беспредел властей, не так ли?

– Полное впечатление, – делилась наболевшим госпожа Ольховская, – что все было организовано по приказу с самого верха. Судите сами: Коршунов (тот тип, которому по решению суда отдали мальчика) еще за месяц до этого был просто бомжом. Без какой-либо официальной работы, без жилья… И вдруг, как по мановению волшебной палочки, у него появляется жена, полный комплект документов и даже личный особняк под Солнечногорском. Я видела фотографии – в таком доме Абрамовичу жить не стыдно!

– Да что вы говорите? – удивлялись иностранцы.

– Все именно так, – подтверждающе кивала Ольховская. – Я специально съездила по указанному адресу, и там… – она сделала интригующую паузу, – там никто не живет!

– Куда же делся мальчик? – задал вопрос адвокат. (Вот что значит профессионал! Сразу уловил главное).

– Не знаю! – Елизавета Павловна обвела взглядом новых друзей, которые слушали ее с напряженным вниманием.

– Но как же так?

– А вот так! Я сразу предполагала, что этот Коршунов извращенец, и ребенок ему нужен для самых низменных целей. Но теперь… – она снова сделала паузу.

– Да-да, продолжайте.

– Теперь я вообще думаю, что его забрали на органы. А учитывая скорость и организацию процесса изъятия… – Ольховская помедлила и указала взглядом куда-то вверх, – возможно там потребовалось омолодить кого-то очень важного.

– Какой кошмар! – ахнули простодушные иностранцы. – Вы думаете, что…

– Да!

Глава 8. Хочешь быть принцем?

– Дмитрий Иванович, но вы же понимаете, – генерал старался говорить спокойно, но заметно было, что внутри у него все кипит, – что вся затея с Европейским судом по правам человека, всего лишь авантюра, затеянная чтобы вытащить вас за пределы России. Туда, где мы уже не сможем полноценно вас защищать.

– Я…

– Да-да, знаю, – махнул рукой представитель ФСБ, – вы отнюдь не беспомощны и способны своими файерболами разнести половину Франции. Но подумайте: оно нам надо?

– Нет, конечно.

– А значит и ехать не стоит. В конце концов, есть юристы, вот они пусть и занимаются. А мальчика можно по видеосвязи показать. Хотят задавать вопросы? Могут задать дистанционно.

– Боюсь, это не решит проблемы.

– Ясное дело, не решит. Но мы же знаем, что там, – генерал махнул рукой в сторону запада, – все уже решено. Ни до какого суда вы, скорее всего, просто не доедете. Мало ли какие случайности могут быть организованы? Захват террористами, например. Или, еще проще – придерутся на границе к чему-нибудь в оформлении документов и… пожалуйте бриться. Так зачем лишний раз подставляться и совать голову в петлю?

– Думаю, вы меня недооцениваете, – мягко произнес иноземец.

– Да? – Павел Николаевич был полон сарказма. – Я понимаю, что у вас опыт нелегальной работы на четырех планетах. Но скрываться можно, когда спецслужбы не знают кого и где искать. А в нынешних условиях вы будете, как на ладони. Ваши фото у спецслужб есть, фотографии мальчика тоже имеются. И, главное, абсолютно ясно, где вас искать. Вы же собираетесь явиться в здание суда в Страсбурге, не так ли?

– Прямо в суде нас вряд ли будут хватать.

– Вы так уверены?

– Ну-у…

– По предъявленным обвинениям вы особо опасный преступник и едва ли не психопат. Наденут наручники, засунут в клетку… Или вы прямо перед телекамерами начнете там всех мочить?

– Зачем же перед телекамерами, – усмехнулся Коршунов. – Подождем, когда отведут в сторону…

– Дмитрий Иванович, поймите… – генерал запнулся в поисках наиболее убедительных слов, – есть еще медикаментозные способы захвата. Вспомните, как вас в первый раз привезли в ФСБ.

– Помню. Но когда высшее руководство страны обвиняют фактически в поедании младенцев… На мой взгляд это не есть хорошо.

– А нам не привыкать! Нас давно уже обозвали империей зла, так что обвинением больше, обвинением меньше…

– Кроме того, мне хочется лично посмотреть как и что происходит в Европе, – выдал последний аргумент Коршунов.

На это возразить было нечего. Одно дело предупреждать представителя инопланетного разума о грозящей ему опасности, и совсем другое - удерживать его насильно. Поэтому Павел Николаевич только развел руками. А что еще оставалось?

* * *

Семейство Коршуновых восприняло весть о поездке во Францию со смешанным чувством восторга и тихого ужаса.

Восторг, понятное дело, исходил от младшего поколения, а ужас – от Антонины Петровны. Как? Вот прямо в Париж? На следующей неделе? А что я одену? Там же все такие... а я… может мне похудеть срочно?

– Так! – хлопнул ладонью по столу глава семьи. – Всем тихо!

Семейство застыло, глядя на старшего расширенными глазами.

– Мы поедем туда тайно. Как разведчики.

Глаза внимающих расширились еще на пару сантиметров.

– Расслабьтесь, все продумано, – поспешил успокоить их муж и отец.

– А как…

– Вы все знаете, – не дал перебить себя Коршунов, – что я - человек секретный. И вражеские агенты попытаются захватить нас, чтобы не позволить вернуться на Родину.

Тонечка издала слабый «Ах», и тут же прикрыла рот ладошкой. Спорить с мужем было не в ее правилах.

– Поэтому, чтобы нас не разоблачили раньше времени, придется замаскироваться.

– Я в девчонку переодеваться не буду! – сразу обозначил свою позицию Александр.

– Тебе и не придется. Ты будешь принц.

Тут уже не только глаза ребенка стали круглыми, но и рот принял ту же форму.

– Что делает нас узнаваемыми? – продолжил Дмитрий Иванович, – численный состав. На Западе ждут, что мы явимся втроем: мужчина, женщина и ребенок. Так что сколько бы мы ни прятали лица, именно по составу нас и вычислят.

– А…

– А мы поедем вчетвером. Пожилой арабский шейх (тут нам согласился помочь дедушка, с которым я недавно общался), две его жены и юный принц.

– Две жены? – решила уточнить главное Тонечка.

– Да. Ты будешь любимой женой, а я – главной.

Эта новость поразила супругу и погрузила ее в глубокие размышления. А вот Александр сразу начал выискивать в предлагаемой маскировке слабые места.

– Принц – по определению не простой человек, – заявил он. – Наверняка его лицо многим известно.

– Не совсем так, – мягко улыбнулся мастер нелегальной работы. – Как известно, богатые шейхи всегда имеют не одну жену, а целый гарем. Соответственно, и детей у них столько, что наверняка и сами в них путаются.

Нет, конечно старших сыновей от главных жен, то есть потенциальных наследников, в мире знают, но…

– А чем главная жена отличается от любимой? – задала Тонечка важный для нее вопрос. Ибо тема многоженства, всплывшая так неожиданно, неприятно взволновала.

– Это просто, – невозмутимо, но со скрытой улыбкой ответил глава семьи. – Богатые люди и тем более правители хотя бы и небольших государств обычно заключают политические браки. Там главное не сердечная склонность, а возможность обрести новых партнеров, заключить некие долговременные контракты… Но ведь шейх тоже человек, верно? И со временем в его гареме помимо главных жен появляются еще и любимые.

– А ты…

– Нет, я не сторонник многоженства, – муж и отец уловил главную причину ее беспокойства и поспешил успокоить.

И Тонечка действительно успокоилась. А то, что им предстоит поездка на недружественную территорию, где их могут схватить, арестовать, и где придется скрываться и прятаться… Ну, это просто нюансы семейной жизни с необычным человеком. Тут поводов для волнения молодая жена не видела.

* * *

Следующий день получился хлопотным. По просьбе Коршунова им привезли одежды, в которых ходят ортодоксальные мусульманки, и начали обучать, как это правильно носить и повязывать хиджаб.

В современной Франции мусульман много, так что семейство пожилого богатого араба не могло вызвать ажиотажного интереса. Но все-таки требовалось запомнить правила поведения, потому как то, что естественно для свободной русской (и европейской) женщины, для обитательницы гарема окажется недопустимым и вызывающим.

К тому же требовалось заучить хотя бы минимальное количество религиозных жестов, чтобы не начать, к примеру, креститься при виде христианского храма.

Тонечка, обрядившись в длиннополые одеяния, начала было паниковать, что никогда в них не освоится, но вовремя явившийся дедушка со сложным именем Абд-уль-Маджид Али Тауфик Хорезми, успокоил. Сообщил, что будет все контролировать, так как умеет включаться в управление чужим телом. И потому никаких ошибок просто не даст сделать.

Антонину Петровну такое сообщение вовсе не утешило. А вот Саня искренне заинтересовался.

– Как это «управление чужим телом»?

– Сейчас покажу, – улыбнулся дедушка со сложным именем.

– Только не на нас! – Тонечка двумя руками сгребла названного сына и затолкала его сбе за спину.

– Хорошо, – будущий арабский шейх огляделся и предложил выйти на улицу. Благо там постоянно ходили люди, и без труда можно было подобрать кандидата для опыта. – Так, кого выберем?

Вопрос был не прост. Мало ли как воздействие скажется на ни в чем не повинном человеке. Тонечка хоть и ежилась на ноябрьском холодке (выскочила, набросив на себя только кофту, ибо контролировала, чтобы Саня не выбегал в одной рубашке, а надел куртку), но с выбором не спешила.

Решил проблему муж и отец.

– Давайте вон того офицера. Человек он крепкий, подготовленный к тяготам службы…

– Пойдет, – согласился дедушка. – Что мы ему велим сделать?

– Пусть почешет ухо, потом попрыгает на одной ножке, – зачастил Санька, – потом помашет руками и три раза присядет.

– Окей, – Абд-уль-Маджид… как его там… (Как его вообще мама или жена называет с такими сложностями?) В общем, будущий арабский шейх повел взглядом в сторону указанного военного и сосредоточился.

И как по заказу старший лейтенант потянулся рукой к уху, потом огляделся и, видимо решив, что на него никто не смотрит, запрыгал на одной ноге.

– Ой, божежки мой, – потрясенно пробормотала Тонечка.

А военный между тем продолжал заявленную программу: помахал руками, как на зарядке и три раза энергично присел.

– Ужас!

– Так, все в дом, – скомандовал Коршунов, заметив, что жена совсем замерзла. Все же не май месяц на дворе.

Семейство послушно, как цыплятки, потянулось в дом за мужчинами.

– А что это было? – блестя глазами, вопросил Санька в то время, как молодая жена и мать отогревалась в объятиях мужа. – Почему он все это сделал?

Дедушка устроился в кресле и ответил не спеша.

– Самое интересное, что люди обычно не замечают, когда на них воздействуешь.

– Как это? Запрыгал и не заметил?

– Нет. Просто они всегда придумывают объяснение своим внезапным действиям. Вот если спросить того офицера, что за странные движения он сейчас делал, ответ будет самым обыденным. Типа «почувствовал, что что-то попало в ухо и прыгал, чтобы вытряхнуть». Ну, ты знаешь, если при купании в ухо попадает вода…

– Да, точно! Лучше всего попрыгать на одной ножке. Всегда помогает.

– Вот. А руками махал и приседал, потому что замерз. Или застоялся. Захотелось разогнать кровь… В общем, объяснение обязательно будет, причем самое естественное.

– Чудеса! А со мной так сможете?

– М-м-м…

– Саня, не надо! – мгновенно обеспокоилась Тонечка.

– Мам, ну немножечко! – в азарте Александр даже не заметил, что назвал ее без привычного «мамТоня».

– Сейчас попробуем. Ты брейк танцуешь?

– Саня!

Ребенок в предвкушении необычного только отмахнулся. И тут же, шагнув вперед, сделал руками и корпусом несколько движений в стиле робот.

– Как здорово! – завопил он. – Еще!

То для Тонечки это было уже слишком. Вырвавшись из теплых объятий, она подхватила мальчишку и потащила его на кухню. Подальше от странного старичка и его непонятных фокусов.

В конце концов, ребенок у нее один, и рисковать им она не собиралась.

Глава 9. Страсбург

Богатому человеку путешествовать легко. В самолете он располагается в салоне бизнес-класса, куда посторонние не заходят, а заботливые стюардессы реагируют за каждый жест и подают вкусный обед…

В аэропорту ждет лимузин, а гостиница встречает улыбчивым обслуживанием и элитным номером из пяти комнат.

Кстати, таможню прошли практически без задержки. Во-первых, путешествовали без багажа (легкая сумочка не в счет), во-вторых, дедушка-шейх, переставший изображать жителя отдаленного горного аула и волшебным образом преобразившийся в повелителя полумира, всего один раз строго глянул на офицеров, и те, даже не задумываясь, вытянулись по стойке смирно.

Коршунов, сам не дурак воздействовать на окружающих внушением, только хмыкнул.

В общем, колонной, включавшей еще двух телохранителей, выделенных от родного ФСБ, промаршировали через здание аэровокзала и загрузились в белый роллс-ройс.

Тонечка страшно волновалась. Она не привыкла к такому сервису и страшно боялась что-нибудь сделать неправильно. Но мужчины (в том числе и тот, что обрядился в паранжу, закрывающую половину лица) держались так уверенно, что это невольно передавалось и ей.

Но когда добрались до номера, она обессиленно опустилась на кровать и умоляюще поглядела на мужа, неспешно освобождавшегося от дамских одеяний.

– Ну что ты, все хорошо, – он подсел к ней и обнял за плечи.

Тонечка не ответила, только прижалась потеснее и закрыла глаза. Перенервничала.

Юный «принц» заглянул было к родителям, но, убедившись, что им не до него, с восторгом начал осваивать новое пространство. А там было на что посмотреть!

Сам отель внешне напоминал средневековый замок. Но не ранних времен, когда строили сурово и скупо, а значительно более поздних, когда на смену жестко-функциональному стилю войны пришла роскошь и богатое убранство мирной жизни.

Кровать с балдахином… Розовый мрамор ванны. Мебель из белого с золотыми завитушками дерева. Бар-холодильник, заполненный солидными, мягко подсвеченными изнутри бутылками. Уютные кресла перед камином. Красивый ковер на полу. Вид из окна на роскошный парк. И, разумеется, большие плазменные панели в каждой комнате.

Но, в целом, ничего особенного. Немного попрыгав задом на кровати (с ногами забираться на матрас не решился), Саня загрустил. В таких апартаментах особенно не порезвишься – враз что-нибудь поцарапаешь или поломаешь. Хотя, конечно, красиво.

Заскучав, ребенок сунулся было к телохранителям. Все-таки к военным он за последнее время привык, да и интересно с ними – всегда какое-нибудь дело найдется.

Но его вежливо отшили. Велели сидеть в номере и без разрешения никуда не выходить. И что делать в такой ситуации?

Печально бродя по просторным комнатам, Александр наткнулся на дедушку-шейха. Тот сидел в кресле, повернутом к окну, и от входной двери заметить его было невозможно. Вот и Саня не заметил.

А зря!

Где-то через полчаса, когда умиротворенные родители в махровых банных халатах (если в каждой комнате имеется ванная, то почему не воспользоваться?) вышли из своих апартаментов, они застали старого и малого активно беседующими.

– Но если вы умеете видеть будущее, – азартно спрашивал Санька, – то почему не подскажете? Ну, типа: «Туда не ходи, сюда ходи. Снег башка попадет, совсем мертвый будешь». Почему?

– Увы, – дедушка явно забавлялся разговором, – людям свойственно все запреты воспринимать, как препятствия. Которые нужно преодолеть. Вот, к примеру, я скажу тебе: «Не ходи в ту комнату». И что? Не пойдешь?

– Ну-у…

– Вот именно. Причем всегда придумываются оправдания. Например: «да я только загляну. Одним глазком!» Или «я быстренько туда-сюда, так что плохое не успеет случиться». Кроме того там, за запретом, все выглядит привычным и не опасным. А путь, который указывают, совершенно незнаком и непонятно куда еще он приведет. Верно?

Ребенок хотел возразить, но не находил аргументов и потому выглядел смущенным.

– Обедать будем? – пришел на выручку названный отец.

– Сейчас закажем в номер, – дедушка потянулся к телефону. – Только скройтесь пока. Я же ревнивый шейх, не хочу, чтобы моих жен видели посторонние.

Старшее поколение тут же, хихикая, удалилось.

«А жизнь-то налаживается», – подумала Антонина Петровна.

* * *

Адвокат Моисей Соломонович Розенблюм не был евреем. Но на заре своей карьеры где-то тридцать лет назад он, нескладный и худой выпускник юридического факультета, сильно страдал от отсутствия клиентов. Никто не спешил вставать в очередь для записи на прием к адвокату со скучной фамилией Цветков. Надо было что-то придумывать.

Глупым Михаил Семенович не был, так что начал с изменения внешности и паспортных данных. И знаете, помогло!

Хотя основной приток посетителей начался после того, как начинающий еврей выиграл два казавшихся безнадежными дела, но недоброжелатели… а у кого их нет? Так вот, недоброжелатели основной причиной успеха своего коллеги называли все же примазывание того к известной всем нации.

Ну да Бог с ними.

В настоящее время господин Розенблюм имел репутацию адвоката, который никогда не проигрывает. Более того, противостоящая сторона зачастую вообще отказывалась от обращения в суд, предпочитая решать дело путем переговоров в досудебном порядке.

Разумеется, такое было возможно только в административных делах и спорах хозяйствующих субъектов, но Моисей Соломонович обычно только ими и занимался. Ибо любил покой и комфорт. А уголовные дела… о, там совсем иные страсти, от которых респектабельный адвокат последние годы старательно бежал.

Но увы, после того, как успешный юрист попал в поле интересов российского правительства, жизнь его круто изменилась. Денег, правда, стало больше, но и ответственность увеличилась значительно. Одно дело, когда ты пасешься на вольных хлебах и можешь даже чем-то рискнуть… один-два проигрыша за десяток лет репутации не поломает. И совсем другое – когда проигрывать вообще нельзя. Во избежание!

Согласитесь, это напрягает.

И вот сейчас адвокат Розенблюм вкушал аристократически-благородный завтрак в ресторане при одной из лучших гостиниц Страсбурга и грустил. Дело, которое ему поручили выиграть, выглядело безнадежным с самого начала. Потому что только выглядело юридическим. В реальности же было ясно, что никто никаких правил соблюдать не собирается.

Судите сами: в Европейский суд по правам человека поступило заявление от гражданки Российской федерации госпожи Ольховской в том, что у нее похитили ребенка.

Такая постановка вопроса уже сама по себе способна вызвать ажиотаж в средствах массовой информации. Но это еще не все!

Елизавета Павловна заявляла, что ее сына похитили с санкции правительства России!

И не просто так, а на органы. Ибо кому-то из высокопоставленных чиновников срочно потребовалось омоложение, и одиннадцатилетний ребенок оказался подходящим донором.

Каково, а?

А теперь скажите, как всю эту чушь опровергать.

Да-да, разумеется, можно предъявить мальчика, живого и здорового, собрать медицинскую комиссию…

И вот тут как раз начинаются проблемы. Ибо от высокого суда уже поступило требование, чтобы комиссия была не российская, а европейская.

Ага. Ребенка заберут как бы на обследование, и что там с ним будут делать неизвестно.

Могут, кстати, действительно вырезать какие-либо органы с тем, чтобы потом демонстрировать шрамы и данные томографического обследования, подтверждающие…

И кто докажет, что органы изъяты не в Кремлевской больнице?

Общественный резонанс представляете?

Не говоря уже о том, что здоровье мальчика окажется непоправимо подорвано.

Можно ли что-то противопоставить такому развитию ситуации?

Разумеется да! Если в распоряжении господина Розенблюма был бы, к примеру, взвод рязанских десантников, обеспечивающих контроль и охрану…

Хотя тогда свободная европейская пресса начала бы вопить, что врачей запугали, и медицинское заключение писано под дулами автоматов.

Впрочем, не стоит мечтать о несбыточном. Рязанских десантников у Моисея Соломоновича не было. И положение казалось безнадежным.

В отчаянии он даже решился звонить куратору данного процесса генерал-лейтенанту Павленкову и позорно плакаться о том, что он лично не видит в деле никаких перспектив.

Куратор внимательно выслушал, понимающе вздохнул и порекомендовал обратиться к некому Абд-уль-Маджиду Али Тауфику Хорезми – богатому арабу, как раз пребывающему в Страсбурге и проживающему в одном из наиболее роскошных отелей в центре.

Совет показался безумным, но утопающий за соломинку хватается. Адвокат подивился странному выверту ФСБшного сознания, однако решил испробовать вариант. Вдруг этот Абд-уль Маджид что-то крупно задолжал российскому правительству… И вдруг он как раз привез с собой тот самый взвод рязанских телохранителей… Или может он внезапно возжелает купить на корню всех европейских судей, назначенных на рассмотрение данного дела…

Не желая бесполезно ломать голову над бессмыслицей, Моисей Соломонович решил последовать рекомендации вышестоящего руководителя. Поэтому где-то около восьми часов утра появился в указанном отеле и обратился к даме на рецепшен.

Администраторша, разумеется, отказалась давать какие-то сведения о постояльцах, но визитную карточку (сделано очень солидно: на хорошей бумаге, с тиснением и золотым обрезом) согласилась принять. Вкупе с конвертом, адресованным Абд-уль-Маджиду Али Тауфику Хорезми. Приняла и, получив некую сумму в евро, обещала передать это послание в случае, если указанный господин каким-то образом окажется в пределах ее досягаемости.

На вопрос о том, что содержится в конверте, адвокат сообщил, что там его портфолио, и что он планирует устроиться на работу к указанному господину. В результате был удостоен взгляда, в котором вроде бы нейтральная вежливость (все-таки денег дал!) была смешана с изрядной долей презрения. Сучка!

Глава 10. Страсбургский собор

Собор, посвященный Пречистой деве Марии, в Страсбурге очень похож на аналогичный, но в Париже. И французами тоже называется Нотр-Дам.

Он несколько менее знаменит и до недавнего времени являлся вторым по посещаемости - до 2,5 миллионов туристов в год. Но теперь, после трагического пожара в столице Франции, Страсбургский собор вышел на первое место.

Хотя к первенству ему не привыкать, так как он, во-первых, старше – считается, что строительство начато в 1015 году (парижский - в 1163), во-вторых, его Северная башня высотой в 142 м, вплоть до конца XIX века являлась самым высоким каменным сооружением в мире.

Считается, что строилось это уникальное здание несколько столетий. Поэтому в архитектуре наблюдается некоторая эклектика. Так восточная часть выполнена в романском стиле, а вот знаменитый, украшенный тысячами фигур, западный фасад является шедевром готической архитектуры.

Некоторые исследователи полагают, что французы несколько преувеличили древность собора. То есть весьма вероятно, что его возвели на фундаменте более раннего храма. Такое практиковалось не только в Европе, но и в России.

Да и про парижский Нотр-Дам сообщают, что первоначально на его месте был римский храм Юпитера, потом базилика Святого Стефана, и только потом начали сооружать знаменитый собор. Если сроки существования всех этих культовых сооружений просуммировать, то как раз и получим ту древность, которой так гордятся жители Франции.

В Кельне, которому тоже есть чем удивить туристов, выпустили специальную брошюру, в которой обозначены все части Кельнского собора и заодно сроки их строительства.

И если внимательно изучить текст и иллюстрации, то окажется большая часть красот архитектурного шедевра получила свое завершение совсем недавно. В XIX веке.

Возможно, что и во Франции все шло по тому же пути. Во всяком случае здесь указывают, что главными архитекторами, вложившими свой гений в Нотр-Дам в Страсбурге, были Ульрих фон Энсинген (родившийся в 1350 или в 1360 году) и Эрвин фон Штайнбах 1244-1318). А это никак не XI, а уже XIII-XIV века.

Сообщается также, что знаменитая Северная башня, придающая этому сооружению столь неповторимый облик, была завершена в постройке в 1439 году. Отделка же, к которой относятся и знаменитые скульптуры, украшающие фасад, несомненно моложе. То есть ближе к нашему времени.

Но как бы то ни было, собор великолепен, и его несомненно стоит посетить. Если есть такая возможность.

У наших героев таковая была, так что утром следующего после прибытия в Страсбург дня, они отправились на экскурсию.

Впереди опять шествовал величавый шейх с живым и подвижным юным принцем, который с восторгом рассматривал все вокруг. За ними семенили (в хламидах до пола особо широко не пошагаешь) две жены, а по краям, строго поглядывая на окружающих, шли два телохранителя.

В том, что это именно телохранители сомнений ни у кого не возникало. Очень уж ребятки были крепкие, с суровыми лицами и (неожиданно) с ярко-голубыми глазами. В Европе мало кто знает, но на Востоке люди с голубыми глазами считаются демонами, и от них стараются держаться подальше.

Когда представительная депутация проходила мимо рецепшен, администраторша осмелилась привлечь внимание дорогого гостя. И после милостивого кивка вручила ему послание от жаждущего работы адвоката.

Услуга была принято благосклонно и даже подкреплена купюрой.

Итак, собор.

Посетители, вяло передвигающиеся по внутренностям этого замечательного сооружения, поначалу насторожились, увидев, что в христианский храм входят явные мусульмане. Но те шли, как ни в чем ни бывало. Так же, как все прочие, глазели по сторонам, подходили к стендам с сувенирами, вертели в руках фирменные страсбургские свечи…Так что скоро на них перестали обращать внимание. Хотя изредка все же косились.

Храм был огромен. Но если в российских, куда более скромных по размерам церквях (у нас климат другой, такие грандиозные объемы зимой не протопишь) перед иконами всегда горят десятки свечей и стоят люди, которые крестятся, то здесь, во Франции, религиозного рвения никто не проявлял. Люди бродили между колоннами и рядами сидений, нацеливали камеры на красоты, как самые обычные туристы.

Завершив обход достопримечательности по внутреннему периметру, шейх и "главная жена" присели на лавочку и, предоставив молодежи возможность дальнейшего осмотра местных красот, погрузились в беззвучную беседу.

– Вы обратили внимание на фигуры королей на фасаде?

– Разумеется.

– Они в королевских коронах. То есть это правители Франции.

Главная жена (Коршунов) прищурился, вызывая в памяти видеоряд.

– Что-то их многовато для этой страны.

– Совершенно верно. Причем это все короли Средневековья. То есть те, кто занимал престол до свершения промышленной революции и смены династии Габсбургов на Бурбонов в 1610 году.

– К тому же собор построен раньше. Завершен где-то в XV веке.

– Ну, отделка-то, а фигуры на фасаде это несомненно отделка, могла быть завершена и позднее. Но не это главное.

– А что главное?

– То, что здесь запечатлена в камне история прежней цивилизации. Той, к которой принадлежу и я.

– О! – Коршунов с интересом взглянул на своего собеседника. – То есть не исключено, что на фасаде можно найти фигуру вашего предка?

– Думаю, что теперь уже и нет. Реставрации… а фасад здания выглядит совершенно новым, то есть хорошо отреставрированным… порой сильно искажают первоначальный облик. Тем более, что черты лица здесь достаточно мелкие и внести изменения не составляет большого труда.

Но есть и другие способы внесения изменений в историю. Американцы, например, в годы Второй мировой войны активно бомбили Дрезден. Этот город не имел военных объектов, зато славился огромным количеством памятников старины.

В Сирии террористы активно уничтожали Пальмиру. Ее, конечно, восстановят по рисункам и фотографиям, но новодел есть новодел. Внешнее впечатление он сохраняет, а вот суть может быть полностью утрачена.

И пожар в Нотр-Дам де Пари тоже выглядит подозрительно, хотя все подано, как трагическая случайность.

Скульптурный ряд Нотр-Дам де Пари (обведено красным)

– Вы хотите сказать, что на Земле до сих пор продолжается активная зачистка истории?

– Именно так. То что было записано на бумаге и пергаменте, в основном или уничтожено, или спрятано. А огромное каменное сооружение в сейф, или даже в подземный бункер не упрячешь. Остается проводить реставрации или организовывать несчастные случаи.

– Вообще-то реставрация памятников дело благородное, – заметил иноземец.

– Не спорю. Вопрос лишь в том, как она проводится.

– А есть варианты?

– Безусловно. Возьмем, к примеру, знаменитый Георгиевский собор в Юрьеве Польском. Он, к слову относится к четырем уцелевшим культовым сооружением домонгольской Руси. То есть по времени его строительство примерно соответствует и Страсбургскому и Парижскому Нотр-Дам.

Конечно, к готике он не относится, но там была та же характерная особенность – скульптурный ряд, опоясывающий здание.

Важно отметить, что скульптуры, а точнее барельефы, Георгиевского собора вырезаны на камнях, из которых сложены его стены. То есть они создавались одновременно со строительством.

К сожалению, при неких, не вполне понятных обстоятельствах, здание было разобрано до фундамента, а потом довольно небрежно восстановлено. Многие историки с сожалением отмечают, что гармоничный декор, ранее покрывавший стены сплошным ковром, во многих местах разорван или скомпонован неправильно.

И это бы еще полбеды. Главная проблема – при восстановлении часть белокаменных блоков вообще была исключена из процесса. Из-за этого коренным образом изменились пропорции храма: если раньше там все соответствовало принципам золотого сечения, то в настоящее время храм стал приземистым и нескладным.

Почти такая же участь постигла Дмитриевский собор во Владимире. Там реставрация проводилась по указанию Николая I и общие контуры удалось сохранить. А вот ряды святых и полководцев стали обезличенно неузнаваемыми. Распознать можно только три фигуры: Богоматерь, Христос и Иоанн Креститель. Да и то только по тому, что они расположены согласно канону.

– Домонгольский период? – пробормотал Коршунов, всматриваясь в изображение Юрьев-Польского храма, транслируемую ему шейхом. – Насколько я помню, он закончился в 1238 году.

– Верно.

– Что-то многовато тут фигур на фасаде. Больше даже, чем королей в ряду скульптур Нотр-Дам.

– Это еще одна зачищенная страница из истории России.

– Хм-м…

Глава 11. Несчастная мать

Европейский суд про правам человека – организация авторитетная, поэтому располагается не где-то на задворках, а в огромном, специально для него построенном здании. Разумеется, современном. Никаких там архитектурных излишеств, только высокотехнологичные материалы, стиль хай-тек, экологичность, рациональность, много света и воздуха.

Европа-с!

Видимо поэтому здание напоминает кучку консервных банок, неловко сваленную на облагороженной территории. Сейчас так модно.

Подать жалобу в это благородное учреждение может кто угодно: частное лицо, организация или даже государство в целом. А вот ответчиком всегда является государство. То есть собравшиеся здесь неподкупные судьи готовы осадить любого потерявшего берега диктатора. Надо только обратиться к ним с заявлением.

Важно отметить, что лично приезжать в Страсбург при этом не обязательно. В каждой стране, подписавшей соответствующую Конвенцию, имеется пункт, где ваши документы примут и перешлют адресату. Но госпожа Ольховская все же приехала. А почему нет? Ее счастливо обретенные итальянские друзья так близко к сердцу приняли горе неутешной матери, что походатайствовали о предоставлении визы, оплатили перелет и проживание в гостинице. Елизавета Павловна даже смутилась от столь щедрого предложения, все-таки люди чужие, а расходы значительные. Но встреченный в ГУМе евроадвокат пояснил, что дело ожидается громкое, и он получит на нем такую рекламу, что окупит все затраты.

Такое объяснение все расставило на свои места. Сотрудничество оказывалось взаимовыгодным, то есть не ставило госпожу Ольховскую в положение неплатежеспособного просителя, что (согласитесь!) уязвило бы ее гордость.

Заодно новые друзья порекомендовали выступить перед журналистами и рассказать и тяжкой доле матери, лишившейся ребенка. Это тоже порадовало – Елизавета Павловна любила быть в центре внимания. А перед интервью состоялось вообще прекрасное: дабы несчастная женщина выглядела перед телекамерами достойно, ей устроили шопинг по лучшим магазинам. О, это было феерично!

Принимающая сторона не скупилась в средствах, а менеджеры евробутиков, обступив со всех сторон, помогали создать образ. И поверьте, дело они знали.

Разумеется, к акулам пера не стоило выходить разодетой, как жена Онассиса. Но понравившиеся наряды упаковывали отдельно, так что в гостиничный номер госпожа Ольховская вернулась раскрасневшаяся от азарта и удачи. Фортуна явно повернулась к ней своим сияющим ликом.

Разобрав вещички и вдоволь навертевшись перед зеркалом, неутешная мать села заучивать речь, которую завтра предстояло произнести перед представителями прессы. Дело не простое, тем более что журналисты могут задать неожиданные вопросы и сбить с мысли. Поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, стоило потренироваться: выделить наиболее сильные моменты, расставить акценты, а в какой-то момент тихо заплакать. И все это без малейшего признака фальши! Тут и для профессионального актера задача не простая, но, к счастью, итальянские друзья были рядом и могли оказать помощь. Без них Елизавета Павловна, скорее всего, не справилась бы.

И вот наступил великий день. Журналистов ожидалось довольно много, так что под встречу арендовали конференц-зал, имеющийся при гостинице.

Госпожа Ольховская вышла к прессе в платье, купленном еще в Москве. Таков был образ: скромность и достоинство. Обувь не новая, ибо всякая мать в первую очередь заботится не о себе, а о ребенке. А когда ее разлучают с любимым чадом, бежать в магазин за покупками как-то нелепо. У нас ведь скорбь, верно?

Друзья не бросили ее в трудную минуту. Первым в зал вошел адвокат, представил свою подопечную и заявил, что будет помогать с переводом. Елизавета Павловна поблагодарила его и начала излагать свою скорбную историю. Слушали завороженно.

– Юрочка был трудный мальчик, – повествовала обездоленная мать, – он пропустил много уроков и отставал практически по всем предметам. Мне приходилось много времени уделять тому, чтобы помогать ему делать домашние задания.

С классным руководителем я общалась постоянно. Обычно по телефону, но каждую неделю в обязательном порядке заходила в школу, чтобы быть в курсе успеваемости и дисциплины моего ребенка.

Проблем было много, но я понимала, что со временем все наладится, и не жалела усилий.

И вдруг, в один поистине ужасный день, посторонний мужчина… Позднее я узнала, что его зовут Дмитрий Иванович Коршунов, возжаждал отобрать у меня мальчика.

О целях этого человека я могу только догадываться. Меня поразило другое. На момент, когда Коршунов отобрал… а по сути похитил Юрочку, он не имел ни жилья, ни какой-либо официальной работы. И в то же время, судя по его виду, не бедствовал. Кто его содержал и за какие заслуги мне неизвестно. Но дальше события начали развиваться с поистине головокружительной быстротой.

Коршунову мгновенно нашли жену, построили особняк, в котором не отказался бы жить даже олигарх, привезли кучу документов, напечатанных на абсолютно свежей, белоснежной бумаге, наняли дорогого адвоката, который представлял его в суде…

Словом, для меня совершенно очевидно, что к процессу изъятия у меня ребенка приложил руку кто-то очень влиятельный и способный принимать решения на самом высоком уровне.

Что было дальше? – Ольховская перевела дыхание и промокнула сложенным платочком уголок глаза. – Мне трудно говорить об этом.

Журналисты сочувственно ждали пока страдающая женщина справится с эмоциями.

– Первое, что я узнала: мой ребенок перестал ходить в школу. Начала наводить справки и поразилась еще больше: его вообще вывезли неизвестно куда, а в том доме, где якобы прописан Коршунов, никто не живет. Там вообще никого нет, кроме нескольких мордоворотов охраны. Более того, удалось выяснить, что Юрочке сменили имя! Объяснение может быть только одно: тот, кто затеял всю эту операцию, постарался максимально затруднить мне поиск. Запутать следы.

И что я должна думать в такой ситуации? Мальчик пропал! С какой целью его изъяли, и почему я не могу не только увидеть его, но даже получить хоть какие-то сведения? Может быть, он подвергается каким-то истязаниям и его нельзя показывать на публике? А может несчастный ребенок уже погиб, и глухое молчание просто способ скрыть этот факт от общественности?

Я этого не знаю.

Но очень хочу разобраться с тем, чтобы защитить свое дитя, если это еще возможно. И наказать виновных так, чтобы это стало уроком для высокопоставленных маньяков.

Речь получилась что надо. Репортеры сопели от возбуждения, подсовывая микрофоны поближе к страдающей матери. Телеоператоры снимали ее изможденное лицо (гример поработал очень удачно) крупным планом.

Потом начались вопросы:

– Коршунов, который отобрал у вас ребенка, и Коршунов, который обнаружил инопланетные базы на Земле, это один и тот же человек, или просто однофамилец?

– Таких подробностей я не знаю, – с достоинством ответила Ольховская. – Но из предъявленных документов я поняла, что мой обидчик прибыл в Москву с Чукотки.

– О! – журналисты оживленно запереглядывались.

– Как вы думаете, – взял слово представитель CNN, – осмелятся ли русские предъявить в Страсбургский суд не бумаги, а самого мальчика, чтобы общественность могла убедиться, что с ним все в порядке?

– Мы будем на этом настаивать, – ответил адвокат.

– Как вы оцениваете шансы вернуть ребенка? – спросила журналистка из Cosmopolitan.

– Шансы невелики, – снова ответил адвокат, – но мы будем биться до конца.

Госпожа Ольховская кивком подтвердила его слова.

Глава 12. Дом за озером и мороженое

В отеле наши герои оставались недолго. Уже на следующее после приезда утро перебрались в отдельно стоящий особняк, выстроенный в восточном стиле.

Причем показательного переезда с шеренгой стоящих перед парадным входом такси и суетящихся портье, загружающих в багажники объемистые чемоданы, не было. Просто после завтрака пошли гулять в пригостиничный парк, оказавшийся неожиданно большим.

Судя по карте Страсбурга столь обширных зеленых насаждений в его центре не было. Но, как говорится, не верь глазам своим. Где-то за полчаса неспешной ходьбы «семейство арабского шейха» добралось до живописного пруда, через который можно было перебраться по своеобразной дорожке из крупных валунов. А за водной гладью, полускрытое пышными купами деревьев, виднелось роскошное строение совершенно непривычного типа. Подойдя ближе, наши путешественники смогли оценить окружающие дом обширные террасы, увитые виноградными лозами, изящные колонны, и стены, сплошь покрытые резными узорами.

– Никогда не видела ничего подобного, – негромко призналась Тонечка, стараясь держаться поближе к мужу.

– Да?

– В Европе такого не строят, – пояснила молодая жена, – да и на востоке… Там всегда такие изогнутые вверх крыши, которые ни с чем не спутаешь. А тут ничего похожего.

– Это среднеазиатская архитектура, – пояснил шейх. – Пройдемте внутрь.

Вблизи здание оказалось еще интереснее. Саня застыл было, разглядывая потолки, но их уже встречали. Строго одетые служители жестами пригласили пройти на террасу, где был накрыт стол для легкого перекуса: фрукты, соки в хрустальных кувшинах, цветы. Смотрелось изысканно.

Шейх, занявший место во главе, отщипнул от грозди винограда две ягодки и сообщил, что теперь его гости будут жить здесь. Безопасность гарантируется, так что можно гулять без охраны. Вот только с выходом в город будут сложности. Если конкретно, то выйти можно будет только с ним, иначе не получится.

Иноземец из этих туманных слов что-то важное для себя понял и кивнул.

– И каков размер здешнего участка? – спросил он.

– Большой, – кратко ответил шейх. – Мальчику, если захочет, можно учиться верховой езде. Как новичок, он вряд ли сумеет доехать до границы.

Тонечка удивилась словам насчет границы, но вслух ничего сказать не решилась, только положила ладонь на руку мужа и сжала пальцы. Тот успокаивающе улыбнулся.

– Все хорошо. Нам с Абд-уль-Маджидом нужно будет уйти, чтобы встретиться с несколькими людьми, а пока вы здесь, мы можем не волноваться за вашу безопасность. Сюда никакой враг не доберется.

– Надолго? –озаботилась молодая жена. – Вы уйдете надолго?

– Вечером будем возвращаться. Соскучиться не успеете.

* * *

Директор ЦРУ Уильям Бернс по видеосвязи заслушивал отчет спецагента, работающего по теме Коршунова. Из России пришли сведения, что искомый объект покинул территорию страны пребывания, но где он находится в настоящее время неизвестно.

– Как вы оцениваете вероятность того, что Коршунова удастся выманить в Страсбург?

– Как высокую, – уверенно ответил агент, который перед госпожой Ольховской представал в образе итальянского адвоката. – Несчастная мать дала уже пять интервью, имеется еще ряд приглашений для выступлений по телевидению. Тема востребованная, публика принимает ее с живым интересом. Адвокат, выступающий по делу перед европейским судом, бьется изо всех сил, но общественное мнение не на его стороне.

– То есть вы гарантируете, что мальчика все-таки придется показывать вживую, и Коршунов при этом проявится?

– Безусловно. За адвокатом установлено негласное наблюдение, так что при первом же контакте…

– Понимаю, – директор побарабанил пальцами по столу. – Кстати, перекупить этого крючкотвора не пробовали?

– Напрямую об этом с ним еще не разговаривали, но наблюдение выявило любопытный факт.

– Продолжайте.

– Он подал документы со своим резюме некому шейху, который сейчас пребывает в Страсбурге. Такое впечатление, что готовит себе плацдарм для отступления.

– Вот как? То есть считает, что вполне может дело проиграть?

– Ну да. Шейх весьма богат и имеет возможность прикрыть его от гнева Кремля. Вопрос лишь в том захочет или нет.

– Интересно.

Директор встал и подошел к окну. Вид из него был умиротворяющий, и стимулировал принятие нестандартных решений.

– Вы не рассматривали вариант пообщаться с этим арабом напрямую?

– Пока нет. Собираем материалы, чтобы выяснить его болевые точки. Ну, чтобы разговор проходил более эффективно. Но это сложно.

– Да?

– Судя по всему, служба охраны араба не зря ест свой хлеб. Сведений о нем на удивление мало.

– Чем дальше, тем страньше и страньше, – процитировал директор «Алису в стране чудес».

Спецагент молчал, терпеливо ожидая указаний. Но их не последовало.

– Работайте, – завершил разговор руководитель. – Просто держите меня в курсе.

* * *

Антонина Петровна с утра чувствовала недомогание. Слегка подташнивало… не слишком сильно, но достаточно, чтобы лишить аппетита. И восприятие запахов странно обострилось. Ей теперь казалось, что гирлянды цветущих растений источают слишком уж резкие ароматы.

Жаловаться она, разумеется не стала, списала свое состояние на нервы. Все-таки, что ни говори, но они с Саней оказались в чужой стране, среди незнакомых людей… А муж ушел! И хотя обещал вернуться к вечеру, но это понятие относительное. Вечером можно считать и время английского файф-о-клок и час до наступления полуночи. А это, согласитесь, весьма значительный интервал.

Александр, бегло облазивший ближайшие окрестности (надолго не отлучался, чувствуя, что мамТоне не по себе, и в одиночестве она нервничает), в очередной раз подсунулся под руку как раз когда пришли звать к обеду.

– Мы идем, – откликнулась Тонечка и погрустнела. Идти в столовую совсем не хотелось.

Макушка названного сыночка так хорошо легла под ладонь, что поневоле пришлось растрепать и пригладить его волосы. От этого даже на душе полегчало.

– Хочется чего-нибудь, мамТонь? – откликнулся на ласку ребенок.

– Я бы мороженое съела.

– А какое? Я там в гостинице видел, что нам в холодильник поставили торт из мороженого. Красивы-ый!

– Ну, здесь, наверное, такого нет, – засомневалась Тонечка, которой неловко было привлекать к себе внимание, что-то особое требуя.

– Так я принесу! – мгновенно возбудился Саня.

– А как же…

– Да здесь недалеко! Я мигом.

– Так вроде сказали не выходить…

– А никто и не заметит, – заверил шустрый ребенок. – Тут надо-то полчаса. Если что, скажу в туалете сидел.

– Да ладно, – попыталась приемная мать пресечь инициативу чрезмерно активного подопечного. Но не с ее опытом воспитательной работы было обуздать зажегшегося идеей Александра. С ним и дипломированные педагоги не справлялись!

– Короче, – заявил он, слегка подпрыгивая, так как ощущал себя уже бегущим за тортом. – Двадцать минут и я на месте. Можешь засекать время.

Тонечка попыталась что-то сказать, но ребенок уже выскользнул из-под руки и… только светлая рубашонка замелькала среди цветущих зарослей, окружающих дом.

– Вот шельмец!

* * *

Проникнуть в гостиницу не составило труда. Мимо теток на рецепшен Саня, разумеется, не пошел, да и зачем? На первом этаже полно открытых окон. И хотя нельзя сказать, что они распахнуты прямо уж настежь, но ловкому мальчику это и не требовалось.

А добраться до холодильника в номере оказалось еще легче. Да, там оставалась охрана – те самые дядьки, которые в первый день с Саней не пожелали разговаривать, но… Но если номер состоит из пяти просторнейших комнат, щедро заставленных мебелью… балдахинами там всякими, креслами… а внимание охранников направлено не внутрь, а на то, что происходит за пределами охраняемого пространства… в общем, проскочил без проблем.

Белая металлическая дверца мягко чпокнула, открываясь, и перед восхищенным взором мальчика возник шедевр морозильно-кулинарного искусства. Белоснежный, многоярусный, пахнущий ванилью и засахаренными фруктами. Украшенный мягкими волнами шоколада и кремовыми розочками, посыпанный кое-где ореховой крошкой и крупной земляникой, о-о-о!

Ни один ребенок не устоял бы перед таким сокровищем.

Но Саня понимал, что время не ждет. В его распоряжении всего двадцать минут и требуется срочно решить, как транспортировать великолепный торт, сохранив хотя бы часть его несравненной красоты.

На руках не донести – это ясно. Кондитеры-мороженщики разместили свое творение на хлипком поддоне, рассчитывая, что до номера его докатят на тележке, а потом просто перенесут в нужное место. А вот бег по парку и прыжки по валунам в пруду предусмотрены не были. Требовалась какая-то емкость.

Беглый осмотр содержимого холодильника и стоящего рядом буфета помогли обнаружить пластиковый контейнер с абрикосами. Размер, конечно же, маловат, но Саня и не собирался тащить торт целиком. Достаточно было снять верхний ярус.

Поэтому абрикосы были безжалостно высыпаны на стол, а мальчишка, вооружившись большой ложкой, принялся ликвидировать несоответствие формы прямоугольного контейнера и круглого в плане торта.

Так его и застали: с ложкой наперевес, перемазанного в мороженном.

Сцена получилась, как в кино. Входит горничная в сопровождении бдительного охранника и застывает на пороге.

И Саня застывает.

Короткая дуэль взглядов.

После чего ложка летит в одну сторону, а шустрый мальчик кидается наутек в другую. И не через ту дверь, где как статуи торчат взрослые. Номер-то большой, выходов много.

– Стой!

Вопль позади только придал сил.

Второй охранник стоял на пороге, не пропуская внутрь гостиничных помещений двух солидных мужчин. Сане некогда было разбирать, о чем они беседовали, он по полу, как чемпион-кёрлингист метнул пластиковый контейнер с добычей так, чтобы тот проскочил у пришельцев между ног и заскользил по ковролину. Сам, естественно, нырнул следом.

Но один из пришлых дядек оказался шустрым и успел прихватить пацана за рубашку.

Вот зря он это сделал!

Саня извернулся и маханул ногой, целя хватателю в нос. Самое милое дело: усилий больших не требуется, а кровищи целое море.

Мужчина оказался не готов к такому развитию событий, и пацан, кувыркнувшись через голову, вскочил на ноги и, подхватив контейнер, скрылся за поворотом.

Второй из пришедших вообще только хлопнул глазами и спросил в никуда:

– Что это было?

* * *

Вечером после ужина (пластиковый контейнер давно был опустошен и даже помыт в фонтане, чтобы не оставлять ни следов, ни свидетелей) Дмитрий Иванович пригласил Саню для мужского разговора.

Тот насторожился, но пошел.

– Послушай, – начал глава семьи, явно смущаясь и подбирая слова. (Значит, про мороженое ничего не знает! – сделал вывод ребенок). – Как ты смотришь на то, чтобы обзавестись братиком или сестричкой?

– Хм… – Это было неожиданно. – А что, есть варианты?

– В смысле?

– Ну, если я скажу, что нет, вы что, решите аборт делать?

Брови отца и мужа подпрыгнули на всю возможную высоту.

– Какой аборт?

О, эти взрослые… мальчишка закатил глаза.

– За дурака-то меня не держите, – сказал он. – МамТоню уже второй день тошнит. И запахи она теперь чует как… как беременная женщина.

Брови Коршунова так и застыли в верхней точке.

Саня рассмотрел повнимательнее его удивленное лицо и удивился сам:

– Так ты чё, ничего не знаешь?

– Ну, я как-то… – окончательно смутился муж и отец. В принципе, у него пока не было возможности изучать признаки беременности у земных женщин. Но, с другой стороны, мог бы и поинтересоваться.

– Короче, – подвел итог беседе Александр, – рожайте и ни о чем не беспокойтесь. Вы с мамТоней уже не молоденькие, тянуть особо некуда. А я помогу, чем смогу.

– Кхе, – только и смог вымолвить бестолковый отец. И смущенно почесал в затылке.

Дорогие друзья!

АТ не дает мне коммерческий статус. А выкладывать полный текст бесплатно как-то не комильфо.

Кто хочет прочесть произведение целиком, обращайтесь в личку. Могу выслать текст на электронный адрес