Печень с зонтиком

Глава 1

Сиротка Хуанита сидела на пеньке в самой середине непроходимой чащи и пыталась плакать, но слезы закончились еще три километра назад. В кармане ее лоскутного платья сиротливо перекатывалась одинокая карамелька «Дюшес», а желудок выводил рулады похлеще ансамбля песни и пляски Северного флота.

— И занесло же меня из мексиканской пустыни в русские сказки! — всхлипнула девочка, когда кусты затрещали.

Первым на поляну вывалился дядька Черномор. За ним, тяжело топая тридцатью тремя парами резиновых сапог (чтобы ноги не промочить), вышли все его богатыри. Они были угрюмы, потому что только что проиграли Черномору в карты право называться старшими лейтенантами. — Девица али молодец? — хором рявкнули они, забыв сказочный протокол. — Девица, — пискнула Хуанита. — Сиротка я. Богатыри тут же расчувствовались, скинулись по сто рублей мелочью и купили ей беляш у пролетавшей мимо вороны.

Из-за дуба выпрыгнули два веселых джинна. Один был синий, с золотой серьгой, второй — зеленый, в спортивном костюме. Они как раз летели из Арабских Эмиратов транзитом через Лукоморье и немного сбились с курса. — Желание загадывай, красавица! — пропел синий. — Только без этих ваших дурацких дворцов и принцев, ладно? — попросила Хуанита. — Я есть хочу. И чтобы тепло было. И море. И коктейль с зонтиком. Джинны переглянулись, щелкнули пальцами, и вся компания оказалась на взлетной полосе аэропорта Суварнабхуми в Таиланде. Богатыри растерянно щупали свои кольчуги под сорокаградусным солнцем, а дядька Черномор пытался построить дружину в каре прямо перед паспортным контролем.

Тут же материализовался принц эльфов. Он был весь такой утонченный, светящийся, с прической стоимостью в бюджет небольшого королевства. Увидев Хуаниту, он упал на одно колено, протянул ей сморщенную орхидею и дрожащим голосом произнес: — О, прекрасная дочь жарких земель! Мой отец-король пал от проклятия сонной мухи. Королевство гибнет. Окажи мне честь, прими мою руку… и печень! Хуанита икнула. Печень она представляла исключительно в виде паштета. — А почки не отдашь? — деловито уточнила она. — Мне для диеты доктора Волкова надо. Принц побледнел до цвета свежего салата и пообещал отдать хоть обе, если это поможет спасти их волшебный лес от превращения в отель системы «все включено».

В этот момент над головой раздался оглушительный звон. Прямо сквозь крышу терминала, сметая стойки регистрации Tax Free, вылетели запряженные белыми медведями сани Деда Мороза. Точнее, Санта-Клауса, который перепутал часовые пояса, объелся имбирных пряников и решил, что Новый год наступает везде одновременно. Рядом с ним сидел Январь в тулупе, отчаянно потевший, и обмахивался февральским настенным календарем. — Опять координаты попутал! — пробасил Санта, пытаясь затормозить о стойку Starbucks. — Где тут дети письма пишут? — Мы уже выросли, дедуль, — помахал ему рукой зеленый джинн. — Но печень нам можешь организовать. Хорошую, мраморную.

Санта-Клаус слез с саней, достал из мешка не подарки, а бутылку ледяной водки и банку соленых огурцов, и вопросительно посмотрел на компанию. Тут-то и всплыли те самые «12 месяцев». Из зоны выдачи багажа, толкая тележки, вышли сами братья-месяцы. Декабрь ругался на латыни, Август пытался продать всем манго, а Март просто тихо пускал ручьи посреди ковролина. — Вы чего здесь? — спросил Сентябрь, стряхивая с плеча желтый лист. — Да вот, — вздохнул дядька Черномор, — зашли человеку печень предложить, а нас даже в дьюти-фри не пустили, говорят, холодное оружие. — Это всё из-за глобального потепления! — авторитетно заявил Май. — Границы сезонов стерлись! Мы теперь можем работать фрилансерами в тропиках!

И тут началась такая свалка, какой Таиланд не видел со времен падения бирманского метеорита. 33 богатыря пытались научить суровых тайских полицейских строевому шагу. Джинны спорили с Санта-Клаусом, чья магия круче, запуская фейерверки из глаз. Принц эльфов рыдал, предлагая свою селезенку проходящим туристам. Братья-месяцы устроили аукцион: Июль продавал места на пляже, а Февраль торговал льдом для мохито. А дядька Черномор, окончательно разомлев от жары, снял бороду, положил ее на голову вместо панамы и пошел учиться играть на укулеле.

Сиротка Хуанита стояла посреди этого хаоса, прижимая к груди купленный беляш. Она посмотрела на принца, предлагающего парные органы, на Санту, пытающегося охладить пиво в сугробе, который насыпал Декабрь, на богатырей, которые уже учили бармена делать «ёрш» из местного рома, и впервые за всю жизнь счастливо рассмеялась.

Она поняла главное: быть сиротой во вселенной, где законы логики ушли на обед — это лучший социальный лифт.

— Так, стоп! — крикнула она, и голос ее вдруг зазвучал властно, как у завуча перед выпускным. — Никого резать не будем! Ты, ушастый, убери печень, людей распугаешь. Ты, дед, разворачивай своих белых медведей, вези всех обратно. А ты, чернобородый, кончай бренчать, строй свою банду. Пора порядок наводить.

Воцарилось звенящее молчание. Даже полицейские перестали снимать происходящее на смартфоны.

— Есть будешь? — робко спросил Октябрь, протягивая ей початок вареной кукурузы. — Буду, — кивнула Хуанита. — И работу. Кто-нибудь знает, кому в этом Таиланде нужен кризис-менеджер с опытом управления сказочным спецназом?

Вперед неуверенно шагнул местный король отелей, которого случайно пришибло посохом Санта-Клауса. Он потер шишку на голове, посмотрел на идеально ровный строй тридцати трех богатырей, на двух джиннов, способных телепортировать шведский стол, и на печального принца эльфов, способного одним взглядом влюбить в себя самых богатых европейских туристок.

— Нам очень нужен директор по персоналу, — прошептал король. — И пиар-отдел. Кажется, мы придумали новый формат ол-инклюзива.

Так сиротка Хуанита стала управляющей самого безумного курорта Сиамского залива, где 12 месяцев круглый год работают аниматорами, Санта-Клаус отвечает за ледовую логистику бара, а принц эльфов официально числится лицом рекламной кампании «Отдай свое сердце Пхукету». Печень осталась при нем, зато зарплата позволила купить самую большую сковороду для паэльи во всей Юго-Восточной Азии.