Пазлы

Нечто интимное

Расправить скрипичный ключ и использовать в качестве скрепки, музыкальные ноты как запятые, особо упëртые рассыпались по столу, и, отбиваясь, льются в молчании.

Записка о чувствах: раньше мне нужна была одежда, чтобы стянуть тело, узаконить его в этом мире, ограничить и придать форму. Смотреть в зеркала было нельзя, их для меня просто не существовало.

До определëнной поры, когда плечи вырвались из общей картинки.

Теперь я была просто массой с симпатичными плечами. Бархатные родинки как шоколадные капли, чей аромат дурманит голову. Никогда не слова, всегда - ощущения и запахи. Я беру эти капли в руки, пересыпаю из ладони в ладонь, добавляю в тягучее ванильное тесто.

Потом появились ноги. В зеркала до сих пор смотреть нельзя, сон только в футболке и шортах. Стройные, но мощные. И ступни, широкие и плоские, с длинными пальцами. Я видела не себя, но атлантов, оливковую кожу и горы, которые они покоряют неспешным шагом. Пыль въедается в кожу и становится частью.

Кажется, потом появились пальцы. Кисти рук с картин Возрождения, пушистые гроздья винограда, разливы вен. Ладонь напоминает просвечивающий мрамор и ассоциируется с морскими коровами, живущими лишь в чьей-то памяти.

Не бëдра. Никогда не бëдра. Они так и остались пустым пятном, кусок, который ты пробегаешь взглядом как можно быстрее.

Они не такие. Неправильные. Хотя ямочки мне нравятся. Улыбаются свежо и игриво. Но остальное - нет. Это неправильно. Не моë.

Пазл за пазлом, мазок за мазком, передо мной появляется человек. Костëр глаз приобрëл ободок в виде чужого лица.

Призрак за стеклом смотрит грустно и одиноко. Ставит ладонь к краю. Я касаюсь лишь кончиками пальцев. Вой внутри нарастает.

Кто находится в клетке, я или призрак?

А может, границы никуда не уходят, лишь расширяются. И теперь функцию одежды выполняет квартира, а то и вся улица.

"Одетая в улицу".

Но он ждëт, этот костëр. Буреломы и овраги, шипы и колючие ветви скрывают живое и дышащее. Осталось лишь набраться храбрости, снять с себя тюрьму и, доверившись, пробить стекло.

Детское

Юркие карты разлетелись по полу. Мира застыла каменным великаном, где кровать и подушки – это старые горы, на которых прячутся молодые барашки. Забытая пряжа, свисающая со стола, стала канатами, воздушными тропами к камерным лесам подоконника.

Среди книг, на старых полках, трудятся крохи-шахтёры, добывают алмазы. И где-то там прячется инженер, влюблённый в свои творения.

А во главе остальных любимые игрушки, облачённые в пыль. Они видели не мало закатов и знают историю наперёд.

Мгновение света, персик, золото и пионы. Девочка готова поклясться, что проныра лис в отражении ей подмигнул.

Свет ушёл и дитя опустилось на колени, собрать крылатые карты.

Зверь

Что, если разум - это зверь, сидящий в черепной клетке?

Мышцы бугрятся под масляной шерстью, когти царапают пол. Уши навострены, а взгляд буравит макушку.

Тебя бьёт мелкая дрожь. Вас разделяет клетка, самая настоящая. Тебе ничего не будет, хоть дразнись во все стороны. Так отчего кровь отхлынула от рук и забилась куда-то в пятки?

Зверь топчется, наводит круги, цепляет хвостом прутья. Такой большой и сильный, а всё-таки в неволе.

И так долго ты смотришь на это удивительное существо, что начинаешь любить. Чувствуешь родство душ. Зверь может тебя сожрать, это точно, но в один момент это становится неважным. Его боль отдаётся за ушами и становится невыносимой.

Но клетку тоже открыть не просто. Нужно догадаться. Необходимо желание и усилие.

Сначала кажется невозможным. Почему ты, такая маленькая и неспособная, кидаешься на помощь чему-то высшему?

А ты лишь пожимаешь плечами. Иначе не получается. Либо ты это делаешь, либо страдаешь.

Приходится учится, искать знания, возможности и техники. Совершенно нереально, что такая мелочь сможет сломать столь жирные прутья. Но ты борешься, изо дня в день, по капле, до изнеможения. Снова и снова.

И зверь к тебе привыкает. Ты начинаешь его подкармливать. Он с интересом смотрит на все твои действия. Изучает.

В один момент, общими усилиями, вы ломаете клетку и он вырывается на свободу.

Думаешь, конец? Ничего подобного.

Его ещё нужно приручить, привести в форму, обуздать великую силу, научиться работать в команде.

Каждый раз через "не хочу" и через "устала", снова и снова бить по слабым местам.

Есть и более простой путь, конечно. Не начинать. Взглянув на клетку, испугавшись дикости глаз, отпрянуть, убежать подальше, и забыть, как страшный сон. Повесить ярлык "невозможно" и подавлять любопытство. Даже не попытавшись разобраться.

Бритоголовая

Бритоголовая опустила капюшон на лицо. Воздух лизал голые щиколотки. Где-то на небе просыпались первые звёзды.

Когда-то она стояла здесь, точно так же, держа за руку сестру, которую не любила, слушала разговоры, которые раздражали и мечтала уехать подальше. Волосы ещё были длинные и ухоженные, цвета карамели. Но тогда этот цвет лишь напоминал ржавчину и детство.

Прошло шесть лет. Она наконец-то вернулась. Затасканные штаны с обвисшими коленками, чья-то толстовка и убитая в кровь обувь. Но здесь. Живая. Одна. Но всё равно живая.

Девушка сняла кофту, обнажая окровавленные крылья. На землю плавно опустились старые перья.

Она шагнула на бортик.

"Наконец-то дома".

Запах сырой земли и пустота.

Из разорванного брюха монстра высунулось сначала молодое лицо с лисьими глазами, а затем тело и тёмные волосы. Багряные капли тяжело падали на пол.

Я отползла и прижалась спиной к каменной стене.

Девушка, по пояс всё ещё в чудище, вся в алых ошмётках, приблизилась к моему лицу. Я ощутила этот металлический привкус. Хотелось вырвать его из горла. Кислота и желчь.

- Я родилась в крови, истекаю кровью, и умру в ней.

Она окончательно выбралась и встала прямо, совершенно обнажённая, почти вся красная, кроме единственного пятна над грудью. Её рука коснулась моего лба, затем щеки.

Меня заполнил ужас, по телу пошла мелкая дрожь. Запах крови ударил в ноздри с новой силой. Гадкая, вонючая тьма. Как мерзко и тошно. Убирайся. Убирайся. УБИРАЙСЯ.

Открыв глаза, я была чудищем, которое вот-вот должно быть разорвано. Внутри чувствуется движение. Но страха нет. Есть острая злость, дремлющая в недрах ноздрей. Каменная чешуя покрылась мхом, вросла в кожу и постепенно сжимает кости.

Запах сырой земли и пустота.

И длинные волосы - мои, и глаза лисьи. Сырая шкура, ошмётки плоти, запёкшаяся кровь. Трава мнётся под лапами, я чувствую бурление в жилах и сердцебиение. Оно стучит где-то внутри, готовое выйти через горло.

Смотрю на эти испуганные глаза перед собой. Рука сама тянется к её посеревшему лбу. Ладонь оставляет тёмный след.

Душа моя

- Душа моя, - лепестками опадают нежности с рук. Солнце садится, розовые тени пляшут по стенам, ласточки кружат под потолком.

В её ресницах спят океаны.

Уже не девушка, часть меня, коралловые рифы и бьющиеся о скалы чайки, небесная синь и урчащая лава в кратерах из костей. Она ластится, прикладывает мою ладонь к своей нежной щеке, улыбается котёнком.

И куда-то уходит пол, за ним этажи домов, деревья и трава, земля, глина, ядро. Растворяются хлопьями. Мир схлопывается в точку, к началу. И это начало есть мы.

Будущее

Пустой город кажется игрушечным. Без машинного щебета и гула птиц он приобретает лаковый блеск, как только выпущенная с завода деталь. В окнах отражаются солнечные лучи и на краткий период дома зацветают. Не существует холодного металла, есть лишь золотые лепестки.

Тихо.

Служебные роботы гладко выполняют свою работу. Серебристые бока ловят уходящие лучи. На лобной части - золотая гравировка компании, которую узнают даже младенцы.

Раньше рекламные баннеры с фамилией владельца мелькали на каждом шагу. Название пестрило отовсюду. С ним придумывали каламбуры, его набивали в виде татуировок, некоторые буквально сходили с ума с единственным словом на устах.

А сейчас - пусто. Тишина. Необходимость отпала.

Мир автоматизировался. Люди стремились к максимальной эффективности. Сначала - крытые трубы переходов, капсулы с личным транспортом, прямые маршруты по воздуху и под землëй. Кабины из сверхпрочного материала, но - лëгкого, с учëтом бесконечных аварийных ситуаций. Люди всë ещë не могли довериться машинам.

Площадь уменьшалась, функциональность увеличивалась. Прямые подключения из дома, погружения в виртуальное пространство, сублимированная еда с чëтким расчëтом калорий.

Петя устал. У него разрушилось зрение. Сделать новое не проблема, если у тебя есть деньги или страховой полис. Здоровье - очень выгодный бизнес, даже во время всеобщего достатка. (Что уж говорить о кислородном бунте, когда на него пытались ввести квоты).

Парень откинул крышку куба и вылез наружу. Просторные коридоры общежития, абсолютно пустые.

Он сделал пару неловких шагов, осознав, что забыл, как полноценно ходить. Одежду заменял кубический костюм, такой есть у всех. Главный слоган - "живее кожи".

Петя глянул в овальное окно. Глаза резанул солнечный свет, отражающийся в белых кубах других общежитий, выстроенных в ряд. Спальные районы напоминали муравейники.

Парень устал идти. Ему стало моментально скучно. Рука автоматически потянулась к кнопке приложений.

В привычное время парень мог работать сразу в четырëх окнах и чувствовать себя прекрасно. Лишь иногда, под Восток, он ощущал головные боли. Это, кстати, тоже не было проблемой, ведь одна универсальная таблетка спасëт любого.

"Пойду в магазин", - решил Петя, так, чтобы иметь хоть небольшую цель.

Лифт показался ему нелепым. Рядом была привычная капсула, но сегодня он хотел попробовать нечто архаичное. На что только не пойдëшь ради очередной истории в блоге.

Пять секунд - и Петя стоял внизу.

- У вас проблемы? - Приветливо спросил робот на вахте, такой же белый, как и стены.

Парень застыл, забыв, что нужно сделать. Он открывал рот, чуть мычал, но никак не мог сообразить, что же ему нужно.

- Хорошо. Всë.

Робот отъехал на зарядную панель и притих. Петя ощупал горло на повреждения, удивился кадыку, пропел случайную ноту. Как странно звучит голос, если его фиксировать. Он ощущал напряжение мышц и ему это нравилось.

Улицы пусты и прозрачны. Ходить неловко, ноги слушаются через раз, и то с небольшой задержкой. Во втором пространстве таких проблем нет. Там и ног особо нет, если только сильно не захочется.

Но Петя упорно шагал. Он входил во вкус.

На улице не было рекламы. Никто не гудел в ухо свои лозунги. Мир молчаливо улыбался очередному дню. Спокойствие и порядок.

- Господи, это человек!

Петя обернулся. К нему бежал стройный мужчина в очень странном костюме.

- Здравствуй! Ты понимаешь мою речь?

Небритое лицо, слишком много ткани на теле, нечто массивное на спине.

- Привет, - медленно произнëс парень.

- Слава богу, кажется, ты меня понимаешь. Какая радость! Я из прошлого, первоиспытатель. Ты можешь отвести меня к вашему управлению? Или научным сотрудникам. У меня очень много вопросов.

Петя тупо смотрел на эти белые волосы и светлые глаза. Последний зеленоглазый человек умер сотню лет назад.

- Или... неужели человечество вымерло? Был какой-нибудь катаклизм?

В голове проносились последние новости. С укреплением самодостаточности человека Земля смогла вздохнуть спокойно.

Петя пусто смотрел на этого пришельца из другого времени и, возможно, из другой вариации и почувствовал резкую усталость. На тело навалилась тяжесть, плечи заныли. И он, поддавшись наитию, под щебетание предка, лëг на землю и прикрыл глаза. Хорошо.

Пустынница, зарисовка

Паучки щёлкают своими лапками-стрелками настенных часов. Они бегут по невидимым трещинам, пузырятся под обоями, ловят отблески света в уголках глаз.

- Тебе страшно?

Полли кивнула, скорее непроизвольно, чем специально.

Пустынница обняла себя за плечи. Несмотря на свой пугающий облик, существо, даже не женщина, выглядела растерянно и грустно. Она обхватила по возможности тело костлявыми руками и, на секунду, прикрыв глаза, застыла.

Поза напоминала античные статуи. Льющийся шёлк волос, лёгкий наклон головы. Произведение искусства, отталкивающее и тёмное.

- Меня редко навещают, возможно, тут немного не убрано…

Полли даже улыбнулась. Где-то под кожей бегали мурашки от щелчков. Она ощущала себя жертвой, забредшей в муравейник или гнездовье тараканов. Говорить про порядок казалось нелепым.

- Меня пригласил Птичник. Он сказал, что ты можешь вернуть время.

- Удобно быть дочерью бога, есть дары и возможности, - Пустынница села на каменный табурет и обхватила острые коленки.

- Это выглядит просто… господи, - Полли начала рдеть, - я не привыкла просить, мне очень стыдно за это. Но если ты мне не поможешь, то в будущем мир может разорвать, не говоря уже о живущих на поверхности.

Девушка сделала шаг вперёд и застыла, ощутив под ногой что-то шевелящееся. Паучки заметались чуть быстрее.

Они тенью взбираются по ногам, прыгают с потолка на руки и голову. И хочется кричать и отбрыкиваться, но рот открывать нельзя, иначе они и туда залезут.

Щелчок и мир вновь вернулся в нормальность.

- Прости, они играются с тобой, - Пустынница поднялась и, как птицу, на указательный палец, взяла паучка с полки, - раз они мои дети, то и они – часть богов. Хотя это мы привыкла называть их богами, а на деле они иноземцы, более высшая раса... и всё же я их ребёнок. Похоже на зоофилию, ты так не думаешь?

Полли так не думала. Она вообще не могла ни о чём сейчас думать. Буквально секунду назад она стояла, облепленная паучками, и теперь просто боялась открыть рот.

Дыши

Не смотри вниз.

Дыши. Давай, ты справишься.

Главное не считать метры. Сколько их там? Четыре? Семь? Отсюда - целая бесконечность разевает пасть, готовая принять моё бренное тело. Так, а ну хватит. Прекрати. Не думай.

Какое голубое небо. Слишком голубое. Глаз режет.

Спокойнее, девочка моя, ты справишься. Это не так страшно, как кажется. Что может быть самым страшным? Смерть? Покалеченный позвоночник?

Да, стать овощем будет ужасно. Просто сидишь и смотришь вдаль и так за годом год. Но вообще... однажды это ведь кончится, да? Однажды мы все умрём.

Какое дело Вселенной до одного маленького человека, который даже прыгнуть не может. Всем плевать. Миру, людям. Это совсем не важно.

Важно лишь для меня. Для моего внутреннего состояния. Если этого не сделаю - то навсегда застряну в прошлом, во вчерашнем дне. А мне надо пересечь черту, быть завтра, иначе я не успею, иначе весь мир не успеет.

Ну же. Давай.

И я отхожу. Что-то сосёт внутри, тянет вниз, лечь на землю и зарыдать. Не сейчас, позже. Разбегаюсь. Нельзя останавливаться перед прыжком, могу себе и покалечить что-нибудь, зацепиться за скалу. Если и прыгать, то разом, полностью.

И я прыгаю. Поджимаю ноги. Сердце подпрыгивает, камнем рвётся из горла. Я застыла в моменте.

Исчезла скала, пропало озеро. Больше ничего нет. Есть только вырывающееся сердце, прижатые ноги, голубой свет отовсюду.

Доля секунды и я погружаюсь в воду. Прохлада обволакивает тело, пузыри целуют испуганную плоть.

Сделано.

Я вылезаю из воды через какое-то время и обнаруживаю, что весь мир стоит на месте. Ничего не изменилось.

Обнять весь мир

Юбка лепестками распадается на бёдрах, а на поворотах - тянет по инерции в другие стороны, приятно обхватывая бока. Это игра, гонки с чем-то вне моего сознания. Оно весело бежит по рукам - и вот я их поднимаю, вывожу пальцами узорами, плету в воздухе невидимую нить. Теперь я - пряха, рукотворительница, пушистая индийская паучиха. Хватаю из воздуха жемчужины-энергии и впитываю в единое полотно.

Шаг вправо, лёгкий присед. В эту секунду я - птица, расправившая крылья, застывшая в полёте. Мои паруса напряжены от ветра.

Я выпрямляюсь и кружусь, стараясь обнять весь мир.

Люди и Драконы

"Первого дракона звали Галь, в руках его - холод и тьма"

- Почему ты покинул людей?

Ящер приблизился к девочке. Века истерзали глаза дракона, из них пропала чëткость и уверенность.

- Я не хотел быть съеденным.

"Второй - Рагнар, подвластный огню. Испепелял на раз-два"

- Дядя Рагнар, покатай меня! - Просился человеческий детëныш. Дракон дыхнул на неë паром, так, чтобы та упала. Но девочка лишь рассмеялась и вновь полезла к ящеру.

"Третий - Урих, похож на цветок, но ядовиты шипы"

- Урих, ты очень красивый! - Лепестки на шее дракона раскрылись ещë сильнее, заполняя комнату сладким ароматом. Бабочки, до того мерно спящие, вспорхнули и закружили по пещере, золотясь в лучах заката.

- Благодарю, - ответил ящер и поцеловал Урь в макушку.

"И последняя, Фалл, любимица снов. Она же - кошмарные сны"

- Бабушка Фалл, расскажи мне сказку.

- Когда-то люди и драконы жили в мире...

Чьи-то записки

То, как морщится нос во время улыбки. Как она держит чашку кончиками пальцев. Юбки с рубашками. Поцелуи в глаза, лоб и макушку. Изгиб губ.

Пëс о Лиле.

Золото в волосах. Выбивающиеся из хвоста кудрявые прядки. Любопытство к мелочам. Совершенно невозможная любовь к искусству. Рычание, когда что-то не получается. Раскрашенные кеды. Постоянный звон от значков на тряпичном рюкзаке. Выкрики и смех как у кита.

Дурак о Майе.

Волосы на руках. Толстые, навороченные часы. Буйные брови. Ямочка на подбородке. Взгляд вдаль. Длинные пальцы и ресницы. Смущëнная улыбка. Толстовки. Вечные книги. Молчаливая помощь. Сутулость. Самая удобная для обниманий спина в мире. Щекотно.

Черëмуха о Потерянном.

Бесы. Бесконечные бесы и дикость, необузданность. Прыгает с крыш в юбке, а потом смеëтся так, будто умирает. Она рычит, орëт и бьëт стены. Синяки и засосы. Вечная занятость. Самые странные фотографии, которые я только видела. Фото чужой голени. Бегает за голубями. Провоцирует гусей.

Заря о Нибелунгах.

Шëпот. Лаванда на сумке. Сирень в волосах. Длинные полупрозрачные юбки. Наклонëнная голова и загадочная улыбка. Теории заговоров. Самый вкусный чай в мире. Балетки. Выпирающие ключицы. Вечерние разговоры. Гороскоп.

Монро об Артемиде.

Чëрные футболки и вечные джинсы. Хмурость. Готичные зарисовки в блокноте. Растрëпа. Вечные надписи на руках. Бег. Пустой рюкзак. Глупая собака. Ебучая музыка, чистая кислота. Аниме.

Тео о Дагоне.

Клавиши

"...я ощутил, как она вобрала в себя воздух. Будто я и сам на секунду стал легче, и лишь прибитые к земле ступни мешали оторваться от поверхности.

Она встряхнула кисти рук и начала играть по воздуху. Её пальцы давили на появляющиеся клавиши или это клавиши появлялись под её пальцами? Непонятно. Только музыка стройным потоком бежала вокруг меня, играясь и пузырясь, целовала в уши и макушку. Мне даже казалось, словно я могу её погладить".

Он смотрит

- Привет?

Тень под столом шевельнулась. Мне даже показалось, будто она повернула ко мне голову. Просто тёмный сгусток в углу, паутина в негативе.

Я стою в дверном проёме. Сзади слышится гул, но поворачивать голову нельзя. А сделать шаг внутрь страшно. Потому что, даже не видя глаз, я знаю, что оно следит за мной.

Пустая комната с единственным столом в углу. На нём стоит безжизненный монитор и красная лампа. Стол – как сгусток, центр всего. К нему тянутся краски. Или он их высасывает?

Тень молчит. Мне она кажется отчего-то знакомой.

Тишина тяготит. Я делаю шаг внутрь. Существо моментально приходит в движение: вот из паутины выделяются тонкие руки и ноги, высовываются тело и голова.

Оно хватается за стол, залезает на него, а затем, как пресмыкающееся, с торчащими по бокам конечностями, забирается в верхний угол комнаты. Хвост прилип к стене и выглядит тёмной струйкой. В какой-то момент мне даже кажется, будто с него что-то капает.

Почему в моих чертогах сидит это существо?

На голове до сих пор нет глаз, но я чувствую на себе их взгляд. Возможно, оно их спрятало, под столом или позади меня.

Мне хочется уйти. Почему оно здесь? Так не должно быть. Это глупо. Я просто хотела опробовать теорию. Как мне отсюда выйти?

Я делаю шаг назад, и тень прыгает прямо на меня. Тьма поглощает свет столь стремительно, что через пару минут я даже забываю, что когда-то было иначе. Холодно и сыро. По каменному полу разлита вода.

- Здесь кто-нибудь есть?

Сильный порыв ветра сбивает с ног. А поднимаясь, я встречаюсь с огромным голубым глазом. Он так огромен, что я вижу лишь зрачок и бесконечную радужку, плюс где-то вдалеке светлые ресницы. Тьма служит для него веком.

Влажные льдистые искры по радужке и небывало узкий зрачок. Я не могу оторваться. Чем дольше смотрю, тем громче гул в ушах, сильнее сдавливает виски.

И я кричу.

периодически страдала, влюблённая в свои чувства

Когда-то Саша ненавидела Марту, потому что у той были длинные кучерявые волосы цвета карамельной корицы. Саша топала ногами, пыхтела и огрызалась, ведь её шевелюра скорее напоминала дикие джунгли или неуправляемую гриву.

Ещё девочку бесил в Марте вздёрнутый аккуратный носик и миниатюрный рот, складывающийся в такую милую улыбку, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Саша же была обладательницей плоского носа с широкими ноздрями, а рот мог раскрыться настолько сильно, что напоминал пасть.

Но больше всего Саша ненавидела глаза Марты, ведь они были очень большими и тёпло-карими, с кучей вьющихся светлых ресничек, да и лоб у неё был широким, из-за чего девочка напоминала куклу, не говоря уже о коротких, еле-заметных бровях. Конечно, Саша была абсолютной противоположностью. У неё были не брови, а бровищи, дикие, как и её волосы. Глаза острые, ледяные, и постоянно казалось, словно девочка чем-то недовольна.

Поэтому при первой встрече Саша начала рычать на Марту, топать ногами и случайно или специально толкаться. Это произошло в детском саду, за год до школы.

Семья Марты совсем недавно переехала в город. В первые дни она всё сидела в дальнем углу и рисовала, смущённая постоянными взглядами, но после, изучив территорию, осмелела и начала знакомиться.

Однажды Саша укусила Марту за руку, та заплакала от неожиданности и хулиганку поставили в угол. В том жутко-неудобном углу Саша решила для себя, что Марта для неё стала заклятым врагом.

А через пару дней Марта тоже начала кусаться. Она прыгала на Сашу, рычала, а потом смеялась, по-доброму. А вы помните, что улыбка у этой чаровницы была очень заразительна.

Ненависть Саши превратилась в самую искреннюю любовь. Она представляла себя рыцарем-драконом, а Марту – храброй принцессой, которая сумела приручить дикого зверя.

Шло время, девочки росли, дружба крепла.

Как-то вечером, лёжа на диване, Марта, прижав ладони к щекам, прошептала:

- А ты замечала, какой Женя умный?

Женя – невысокий парень в круглых очках, рыжие волосы ёжиком, и, кажется, он не носит ничего, кроме своей оранжевой толстовки и чёрных джинсов.

- Рыжие быстро лысеют.

- До этого ещё далеко, - промурчала Марта и, пискнув, пару раз перевалилась с боку на бок.

Саша сцепила руки на груди и выпрямилась. Ей это совершенно не нравилось.

Наступила весна. Взгляд Марты всё чаще туманился и устремлялся в неизвестные дали.

Саша начала задыхаться от оранжевого цвета. Он её преследовал. Автобусы, дорожные знаки, рабочие каски, надписи на стенах, ручки, настольные лампы, цветы.

Как-то она столкнулась с этим Женей и попыталась убить его взглядом, но он отчего-то остался жив. Странным он был, этот парень. Тихий, молчаливый, книжки любил читать и в окно смотреть. Что Марта вообще нашла в нём?

То ли дело его друг. Такой высокий, широкоплечий, с длинной шеей и мощным прямым носом. Он, конечно, тоже молчаливый, но ему это лишь добавляет шарма.

Саша так много об этом думала, что и сама не заметила, как влюбилась в этого загадочного друга Жени.

Сначала она не верила. Потом жутко злилась. А после начала кидаться на людей от этой ноющей боли.

Внезапно выяснилось, что она далеко не красавица и даже не симпатичная, что её тело ужасно нескладное и вообще она не похожа на нормальную девочку. Зато общение с Мартой стало более тесным, их сближали до боли таинственные чувства.

Саша ненавидела свою неуверенность. Никогда до этого она не испытывала ничего подобного. Над любым действием приходилось очень долго думать, скрывать ото всех свою слабость, следить, чтобы никто ни о чём не догадался. Не жизнь, а сплошной стресс.

Но вечером, перед сном, она закрывала глаза и представляла, как она и этот парень идут за ручки, как он улыбается только ей одной, как рассказывает удивительные факты о животных и восхищается Сашей.

А ещё она представляла их первую встречу. Столкновение в столовой, на олимпиаде по математике и пожар чувств, вспыхнувший в момент соприкосновения взглядами.

И вот однажды они действительно столкнулись. Это произошло на спортивном мероприятии, школа принимала гостей и их поставили на общий этап. Сердце Саши просто исчезло, расплавилось в общем гуле, болезненно сжалось и спряталось за костями и мышцами.

Девочка храбрилась. Страх страхом, но возможно, это единственный шанс познакомиться с ним.

- Как тебя зовут?

- Саша.

Парень кивнул.

- Игорь.

Игорь! И-г-о-р-ь. Какое величественное имя, напоминающее гору. От него веет простором.

И они молчали, пока могли молчать, а после проводили свой этап с кучей людей. И Сашу это начало очень сильно бесить. Внезапно оказалось, что на лице парня был этот придурковатый пушок, а по шее то и дело бегал кадык. И его ногти имели какую-то слишком тупую форму.

Девочка встряхнулась. Её первая любовь внезапно оказалась растоптанной этой жёсткой реальностью.

Саша очень долго думала, что же пошло не так, почему не возникло той самой искры? И поняла, что всё дело в парне. Ей нужен идеальный. Не этот.

Прошло ещё года два. Список идеальных черт парня увеличился раза в четыре. Естественно, претендентов поблизости не оказалось. Зато Марта успела пару раз влюбиться, а с одним парнем даже повстречалась две недели.

Саша в какой-то момент просто разочаровалась. Её бесила вся эта затея с обязательным парнем, любовью и цветами. Она решила идти против системы.

И всё, жизнь тут же наладилась. Больше не надо было оценивать каждого, кто попадал в поле зрения. Список отправлен в топку. Даже воздух стал слаще.

А потом она заобщалась с тем самым тихим Женей. Он подрос, но так и остался низкого роста. Они были равны.

- Я обожаю твою гриву, - сказал он однажды.

И Саша испугалась. Потому что ей нравилось просто общаться. И уж тем более он не отвечал всем требованиям списка. Он был низким!

Девочка нахмурилась.

- Не влюбляйся в меня.

Парень долго смотрел в одну точку, а после твёрдо кивнул.

И они продолжили общение.

А под окончание школы Саша уже полюбила рыжие волосы, торчащие ёжиком. Не могла представить свою жизнь без этой оранжевой толстовки и без веснушек на мягких щеках.

Она вдруг полюбила Женю. Просто так. Без списка.

Её признание было тихим и обыденным. Оно вырвалось случайно, в конце какого-то разговора. И парень сжал её ладони в своих.

А Марта так и носилась по парням, периодически страдала, влюблённая в свои чувства. Иногда она кидалась к Саше на шею и долго плакала, измученная своей головой.

Саша стала мягче. Она больше не ругалась на подругу, а лишь обнимала, когда той это было нужно. Потому что для каждой история индивидуальна. Кому-то достаточно одной попытки, а кому-то больше. Это просто жизнь.

Зануда

- Сравнивать людей, - воодушевлённо начал Саша, - всё равно что сравнивать фломастеры. Это бессмысленно. Синий не может быть лучше жёлтого, ведь они служат разным целям.

Девушка почесала подбородок.

- Ну вообще-то у фломастеров бывает разная форма пера, одни красят лучше или мокрее, чем другие. От производителя очень много зависит…

- Господи, какая ты зануда, я просто не могу.

Парень тут же встал из-за стола и вышел из комнаты, оставив Леру недоумевать в одиночестве.

Танец

Звука нет. Он пропал вместе с голосом. Только пульсация. Бесконечные руки вздымаются в небо, и тонкие пальцы текут по лицу, как река. Внутри всё горит, горло сжалось без влаги.

Юбка летит, а за ней и моя голова. Ничего не понимаю.

Тысячи улыбок. Бесконечные губы. Держусь на одном желании, все мышцы напряжены дальше предела, так, что, остановившись, можно тут же схватить судорогу. Но это плевать. Это потом.

А сейчас моя голова идёт в пляс, а талия требует карсета из чужих рук.