Паук

Глава 1

Вот уже несколько долгих дней над городом висела жара. Она не была иссушающее острой, наоборот, это была влажная, обволакивающая жара, доводящая людей до потери сознания, обморока или просто до неумолимого желания лечь, свернуться, переждать и попытаться хоть как-то пережить смутное время. Дом, в котором жила Аня, был обычным блочным стариком. Вешать на такой дом кондиционеры всё равно, что украшать лежачую старушку новым бриллиантовым колье. В этом доме жили люди довольно скромного достатка, и никто из них не собирался обзаводиться кондиционерами. Все как-то тихо и молча переживали жару, высаживаясь к вечеру на самодельные лавочки и скамейки во дворе, густо заросшем престарелыми ивами. Выходить на улицу Ане не хотелось, потому что ночь не несла прохлады. Стены комнаты дышали густым, влажным почти парным жаром. Такой же жар излучал и низкий потолок. Прикосновение горячего воздуха к телу было неприятно, но ещё более неприятным казалось прикосновение горячей простыни. Оставалась надежда, что к середине ночи на улице подует хоть какой-то ветерок, и Аня решила лечь спать на балконе.

Когда-то давно балкон был застеклён на случай холодов. Холода давно ушли, а стёкла остались. Окна на балконе всегда были открыты настежь и проёмы света были завешены тёмными плотными шторами, которые, впрочем, не спасали от пекла.

На балконе стоял старенький поролоновый диванчик, а у противоположного угла полки с пыльными банками. Аня подошла к открытой створке окна, отдёрнула в сторону тёмные шторы.

За открытым окном развернулась горячая тяжёлая ночь. Небо было истыкано крошечными иголками звёзд, и частью перекрыто чёрной полосой крыши соседнего дома с притушенными окнами. Появилось странное, но в чём-то приятное ощущение того, что тело пустое внутри и только сверху ограничено кожей.

Аня расстелила на диванчике простынь с выцветшими васильками. Глядя на нарисованные цветочные лепестки, она вспомнила сегодняшние новости по ТВ. Там говорили, что в Европе небывалая жара, доходящая до пятидесяти градусов. При такой жаре сухая трава самопроизвольно вспыхивает как порох. Потом ещё говорили о том, что покров полярных льдов стремительно уменьшается. Но, вроде бы эту тему мусолили уже несколько последних лет, так что никого это, в общем-то, не пугало.

Аня скинула с себя халатик и нижнее бельё, легла на диван, прикрыв простыней только ноги. Тело было неприятно липкое, хотя она с полчаса назад приняла душ. Подушка тоже не располагала к комфорту - бугристая и твёрдая, словно матерчатый камень под головой. Ане захотелось тишины. Но тишина не наступала. Казалось, что жара создала и продолжает пробуждать к рождению некие формы жизни маленькие, крохотные и непрерывно вибрирующие. Казалось, что жизнью заполнен каждая крохотная ячейка пространства. Внизу, во дворе кто-то копошился. Не спали соседи, фырчали машины, трещали сверчки. Каждая молекула воздуха трепетала как живая. Ане захотелось закрыть уши и сбежать куда-нибудь хоть на край света, хоть, вообще убежать с земли иуда, где нет прелого воздуха с живностью, где ничего нет, а только космос холодный и величавый в своей чистоте. Она закрыла глаза и сразу же вошла в картинку вселенской пустоты.

Там она увидела себя светом. Просто облаком света… Хотя нет, не облаком. У неё были руки и ноги, но не совсем обычные, а словно нарисованные объёмными полупрозрачными красками, сквозь которые просвечивали звёзды. Холодно и пусто, звеняще тихо, свободно и легко - ей было так хорошо в космосе, что просто не имело смысла приближаться к каким-то планетам, притягиваться к их ядрам, входить в их биологическую плоть.

Почему же она здесь, на земле? Такой странный мир. И люди – странные существа… Плотные, горячие. В них постоянно происходят какие-то процессы, что-то жужжит, вибрирует, разлагается, синтезируется.

В комнате переливчато зазвонил стационарный телефон. Так поздно! Аня встала с постели, не подумав даже прикрыться простыней, вышла с балкона в комнату, взяла трубку. - Привет. Ты не спишь?- голос был женским и слегка писклявым. - Не сплю. А ты кто? - Я та, кто летает. - Где летает? - Там. - Где там? -Ты же знаешь, где. Аня выдержала паузу, пытаясь поймать привычное в таких ситуациях удивление. Но удивления не было. Она забралась с ногами на кресло. -Там классно, -продолжил голос, - а тут слишком много жизни. Чувствую себя как в кастрюле с густым кипящим супом. Здесь очень много всякой живности, она меня раздражает. А там можно залететь в самые тёмные пространства Вселенной, где всегда прохладно и пусто. - А как тебя зовут? - Ольга, а что? Разве это имя имеет значение? Там то у нас совсем другие имена. Я вот никак не могу вспомнить своё, а твоё помню. Аня встала с кресла, разжимая потные ноги, успевшие слипнуться тыльными сторонами икр и бедер. - Моё имя? - Да. Оно похоже на шепот. Т-с-с. - Это имя? - Да. Это твое имя, Т-с-с. - А твое имя - Т-а-а? - Вот ты и вспомнила! Я твое имя, а ты – моё! - А что будет с нами, если мы вспомнили свои имена?- спросила Аня невидимую Ольгу. - А ничего не будет. Посмотри на своё тело. Оно отвратительно. Оно никогда не даст нам улететь с этой планеты. - Моё тело вроде нормальное, - сказала Аня,- хотя, да… Ты права. Оно тяжёлое, липкое, потное. Его надо кормить, одевать, содержать в чистоте. Зачем нам это, Т-а-а? - Я вот тоже много что вспомнила, но никак не пойму, почему мы сюда пришли. Зачем нам нужна была эта Земля? - Как ты узнала мой телефон, Т-а-а ?- спросила Аня. - Не знаю. Просто в голове всплыло, - на том конце провода растерянно замолчали. - Может быть, нам стоит встретиться завтра и все обсудить. -Что обсудить? Не надо ничего обсуждать. Я боюсь. Простите. На меня что-то нашло. Жара. Всякая ерунда в голове. Извините. Я не могу больше разговаривать. - Хорошо. Пока,- Аня нажала на красную кнопку отбоя. - Скоро, Анечка, у тебя начнутся глюки. А всё это от недосыпания, - сказала она самой себе. Она вернулась на балконный диванчик и вскоре заснула.

*** Он очень устал держать этот мир. Это было просто невыносимо - удерживать плоть в строгой схеме молекулярных цепей. Солнце жгло немилосердно, земля раскалялась. Цепи норовили порваться, приходилось их латать. Держать разных существ вселенной в одинаковых телах не самая простая задача. Ладно бы жедл было только в теле! Есть проблемы с мозгом, сохранять их мозг становилось всё труднее. Они каким-то образом начинали ощущать друг друга, соединяться в компании. В компании или в стаи? Вот, например, гигантессы вдруг начали стремительно прорастать и объединяться между собой. Пока ещё никто не заподозрил, что крупность некоторых женщин неестественна. И к ним гномы-светляки. Пока ещё не светятся, но уже создают свои обособленные музыкальные клубы, Да что там гномы! Уже хранители времени потихоньку выставляют энергощиты и меняют временные частоты, и плавающая цивилизация света тоже норовит вырваться из под контроля. Развитые хотят отбросить неразвитых. Но так нельзя. Нельзя разъединяться! А почему нельзя? И зачем, собственно, он держит этот мир? Сам то он, кто он такой и кем создан? Инопланетных миров миллионы, и всё это живое многообразие он должен держать. А где же его собственный мир? Неужели, здесь? - Я - самый умный, я создатель - этого мира. Этот зоосад моё - детище. Но, боже мой, как же я устал. Зачем я держу их всех? Чтобы они могли контактировать друг с другом? Но они, даже имея одинаковые уши, не слышат друг друга, даже имея одинаковые глаза, всё видят по-разному. Если я их отпущу, они просто убьют друг друга, или разлетятся и обособятся. Трудно представить, что начнётся на земле. Исчезнет жизнь как таковая. А она не должна исчезать, я должен её сохранить. Почему должен и кому я должен?«Сохранить» - это похоже на приказ. -Так я не создатель. Может быть, я обслуживающий робот?- подумал он без эмоций. - Для чего я их воспитываю?- спросил он сам себя.

*** Аня проснулась ночью от головной боли. Боль была пульсирующая, она била молоточком по невидимым нервам. Аня знала, что боль никогда не приходит просто так, она хочет быть услышанной. За окном по-прежнему не было тишины. Где-то слышалось бульканье воды, чей-то приглушенный смех, далёкое шуршание шин об асфальт. Боль норовила разорвать сосуды. Аня постаралась свести её в точку внутри головы. Это у неё получилось с большим трудом. Точка продержалась некоторое время и потом распустилась длинными тонкими серыми нитями по всему телу. Что-то похожее на паука… - Паук, - сказала Аня вслух, и боль исчезла.

Паук не был агрессивным. Он не шевелился внутри Ани своими серыми лапками, он просто смотрел на неё большими, жалостливыми человеческими глазами с немым вопросом. Сжавшись в неприятном предчувствии, Аня попыталась уловить суть этого вопроса. Всплывали не мысли, не образы, а ощущения. Ощущения переводились в слова: -Ты хочешь выбросить меня? Измениться? Вернуться обратно? Это нельзя! Нельзя обратно! Надо сохранить это тело любой ценой. Я должен его сохранить… Но я не могу его держать. Оно разваливается, иссушается или отслаивается от меня. Я устал.

Аня поднялась с диванчика, прошла на кухню, включила тусклый свет, машинально поставила медную турку с кофе на огонь. Лёгкое, привычное гудение газа вернуло её к действительности. Ночь… За окном глубокая, звёздная ночь. И на шёлковой розовой кухонной шторке висит крупное насекомое. Круглая большая, серая голова, короткое тело и длинные лапки согнутые в сочленениях. Висит безмолвно как знак, как метка - что-то среднее между человеком и пауком. Кажется, это богомол. Его легко поймать, раздавить, расплющить и забыть. Аня тяжело вздохнула. Ведь зачем-то же она пришла в этот мир? Кофе зашипел, полился через край. Аня выключила огонь и вернулась на свой балконный диванчик. Она закрыла глаза и сазу же вошла в картинку вселенской пустоты.

Облако света, парящее между звезд. А вот и сами звёзды… Она легко выпорхнула их тела и вплыла в ближайшую из этих звёзд истекающую потоками плазмы. Зачерпнув энергии горячего света, воспарила ореолом сияния над ней. Нижние края протуберанцев покалывали тело, оставленное внизу. Аня вернулась в тело. В груди стало жарко. Аня разливала свет по своему пустому телу, по серым полым нитям паука, который замер внутри неё в молчаливом напряжении. - Не бойся. Я тебя не выкину. Ты же мой и я тебя люблю, - подумала словами Аня, рефлекторно пытаясь увидеть в пауке что-то прекрасное.

Странно было Ане ощущать себя одновременно и облаком света, и телом, лежащим на диванчике. Паук, замерший внутри тела, заполнялся золотистым светом. Теперь его тонкие, длинные лапки стали похожи на золотые корни. Эти корни пронизывали всё Анино тело, разветвляясь в нем как кровеносные сосуды. Аня снова взлетела в небо. Теперь она уже не видела себя на диванчике. Тело осталось вне зоны контроля. Она вышла в пространство куда-то выше звёзд. Пространство переливалось перед ней как северное сияние, собиралось в складки, как волшебный занавес некоего захватывающего представления. Вся оставшаяся вселенная свернулась под ней живым, четырёхмерным шаром. Аня, ликуя, ощутила себя распустившимся цветком, корни которого были глубоко, под поверхностью этого шара, и это были золотые корни.

*** Аня проснулась рано утром на балконном диванчике. К счастью, солнце всходило с противоположной стороны дома. Сейчас на балконе была тень, хоть и не несущая прохлады, но всё же приятная. Аня лежала неподвижно, устремив глаза в узкую, оштукатуренную полоску потолка над головой. Ни спать, ни есть ей не хотелось. Она вспоминала сегодняшний сон-не сон.

Аня ещё ничего не могла толком понять, но она знала точно одно, что хочет снова заглянуть в то невероятное пространство, похожее на северное сияние или на сияние короны мира. Она ещё не знала, как это можно точно назвать. Люди всему дают названия. Т-с-с – это теперь её второе имя. Когда она мысленно произносит его, что-то меняется внутри неё, словно начинают колыхаться золотые струны, пытаясь воспроизвести некую мелодию, словно код, открывающий доступ в иное бытие.

*** Он очень устал держать этот мир. Так давно и бесцельно он его держит. Да ещё эти невыносимые, разрушающие лучи солнца с одной стороны планеты, потом с другой. Всё как всегда, и не видно этому конца. Всё как всегда… Но сегодня был странный сигнал. Кто-то назвал его имя. Что-то проросло. Что-то... Куда-то… Что-то созрело… Кто-то из существ пробился в неизведанное.

- Я должен держать вместе эти существа, пока они не дозреют до любви. Но что такое любовь?

Вопрос остался без ответа.

- Т-с-с, - прошептал паук, едва слышимыми волнами вибраций.