Партенитская нечисть

Глава 1

Я пролежал в море сто лет и сказал:

“Тому, кто освободит меня, я дам много денег”. …

Но я пролежал в кувшине еще тысячу лет, и никто не освободил меня.

Тогда я очень рассердился и сказал сам себе: “

Всякого, кто меня освободит, я убью”.

Сказка о рыбаке

В дверь гостиничного номера, где жил Василий, настойчиво забарабанили.

«Вставай, соня! Доброе утро!» — Голос был женский. Приятный.

Василий по опыту знал, что утро добрым не бывает, особенно после доброй вечерней попойки, поэтому энтузиазма не проявил.

«Просыпайся! Только тебя и ждём», — донеслось из-за двери.

Вынырнуть из дрёмы помогло осознание, что приятный голос принадлежит Марине. Василий ухаживал за ней с первого дня приезда в Партенит. И вот голубоглазая натуральная блондинка — девушка-мечта — пришла его разбудить. Не является ли это неоспоримым доказательством его победы над прочими претендентами на её прелести?

— С пивом животворящим? — отозвался Василий и сел в постели. Привычным движением он собрал волосы в жидкий хвостик.

— Будет и пиво, если поторопишься! — пообещала Марина.

Участники ежегодного семинара писателей-фантастов собрались в маленьком дворике отеля «Санрайз». Василий поприветствовал собратьев по перу и с благодарностью взял у Марины бутылку пива и бутерброды. Для него припасла. Переживала, что завтрак пропустил.

На самочувствии Василия такая забота сказалась благоприятно. Погода опять же баловала: пригревало майское солнышко, а главное, компания собралась хорошая — что еще нужно?

— Ты не расслабляйся, «Пупкин», через пять минут стартуем. — Хлопнул его по плечу Саша Курганов — брутальный здоровяк и соперник, охочий до блондинок. Их взаимная антипатия зародилась с первого взгляда на произведения друг друга, личное знакомство усугубило конфронтацию, а Марина — как всякая женщина, втайне увлечённая игрой в любовный треугольник, — исправно подливала масла в огонь.

— Куда это?

— На Аю-Даг! Вчера ж договаривались.

Вчера Василий мог, не читая, подписать договор о продаже собственной души. Он глянул на поросшего лесом каменного медведя с попоной из облаков и попытался обратить в шутку опрометчиво данное обещание:

— Отрекаюсь!

— Хилый да болезный в хозяйстве бесполезный!

Василий с трудом удержался от комментариев на тему сельского юмора Курганова. Ни на какой Аю-Даг он идти не собирался, горы никогда его не привлекали. Но Марина так посмотрела…

О своём решении Василий пожалел уже на первой трети подъёма, а конструктивные мысли об опыте, который можно будет обратить в творчество, развеялись и того раньше. На горной тропе, усеянной булыжниками и перевитой корнями деревьев, оказалось не до любования красотами — не навернуться бы. Даже маячившая впереди Маринина попка сердечком перестала увлекать.

Под пологом леса угнездилась невероятная духота. Василий отирал со лба обильный пот и мысленно проклинал всё и вся. Особенно его доставал неприятный запах, что витал в воздухе, — будто под каждым кустом кучки наложены. Не выдержав самоистязания, он отстал и, когда группа скрылась за очередным поворотом, сошёл с тропы. Подошвы заскользили по мелкому крошеву на крутом склоне, пришлось цепляться за стволы деревьев, но Василий не остановился. Не дай бог взбредёт кому-нибудь в голову разыскать беглеца, чтобы вернуть в строй. Ему всего-то и надо посидеть немного, успокоить бешеное сердцебиение и назад, в отель. Плевать на Курганова!

«Ну слава те…», — пробормотал Василий, плюхнувшись на покатый валун, поросший мхом. Футболка намокла от пота, джинсы противно липли к ногам, даже очки запотели. Он снял их, протёр и вновь нацепил на нос. Только теперь Василий заметил в траве приземистые цветы, по форме напоминавшие калы, но густого свекольного оттенка. Именно они источали навозную вонь. «Дерьмо!» — оценил он окружающую действительность, гадкое самочувствие и ближайшие перспективы. Аю-Даг не нравился ему всё больше и больше.

Исчезновения Василия не заметили, во всяком случае, никто не пустился на его поиски. Посидев еще минут пять, он решил, что можно возвращаться. Предательское крошево заструилось под ногами, и Василий, не успев ухватиться за ствол ближайшего дерева, упал. Ударился он пребольно, так, что на мгновение перед глазами вспыхнул фейерверк. Одна самая настырная искорка никак не желала гаснуть. Между камней и правда что-то поблёскивало. Василий на четвереньках подобрался ближе, протиснул руку в узкую щель за таинственной вещицей и… провалился в темноту. Как? Бог весть. Но именно такое возникло ощущение: провалился.

— Чёрт!..

«Чёрт, чёрт, чёрт», — повторило эхо. Василий испуганно заозирался. Откуда-то сверху проникал свет, но его едва хватало, чтобы разглядеть грот без входа-выхода — пузырь в каменной тверди. Когда глаза привыкли, стало видно, что вдоль стен разложены какие-то предметы. В сердце затеплилась надежда: кто-то же это барахло сюда притащил, значит, есть выход! Как бы не так. Ничего мало-мальски похожего на замаскированный ход обнаружить не удалось. Василий запаниковал.

— На помощь! Кто-нибудь! Помогите!

Кричал он долго, но никто не пришёл. «И не придёт», — шепнул внутренний голос, тот, что брал на себя роли скептика, пессимиста и почти мизантропа.

Сдохнуть от жажды и голода в каменном мешке — такого и врагу не пожелаешь. «Самое время о душе подумать», — съязвил внутренний голос. В бессильном отчаянии Василий пнул кучу барахла, неизвестно кем и как сюда принесённого. С металлическим бряцаньем хлам разлетелся по темнице. Небольшой линзовидный диск встал на ребро, выкатился на середину грота и, упав, долго бренчал, пока не успокоился. Василий присел рядом с ним на корточки. На диске обнаружились непонятные значки, но рассмотреть их при таком скудном освещении толком не удавалось. Иероглифы? Руны? Выемки и выпуклости щекотали подушечки пальцев, но попытка выяснить их родословную таким способом тоже потерпела неудачу.

Неожиданно холодный металл разогрелся, диск налился молочно-белым свечением и выплюнул вверх яркий поток. Василий шлёпнулся на пятую точку и на всякий случай отполз подальше. А чудеса продолжались: в воздухе повисла объёмная карта Партенита. Он узнал отель, где остановились участники литературной тусовки, ресторан, где они вчера пировали, рынок с безделушками. Малюсенькие человечки шли по улицам, к остановке подъехал автобус, на пляже у моря грели телеса отдыхающие: текла онлайн миниатюрная жизнь. Текла мимо Василия.

Он с опаской приблизился к карте и ткнул указательным пальцем в здание библиотеки, где проходили семинарские заседания. Изображение метнулось навстречу, вмиг поглотило, и Василий оказался в читальном зале. На секунду показалось: он по-настоящему переместился, но одинокий посетитель никак не отреагировал ни на его появление, ни на окрик. Зато как этот щуплый господин в очках с толстенными линзами подскочил, когда у него из-под носа выдернули книгу! Василий инстинктивно отшатнулся и оказался в гроте. С книгой в руках.

***

Из местной прессы: «В последние дни посёлок городского типа Партенит стал объектом пристального внимания учёных, военных и независимых наблюдателей ООН. Многочисленные очевидцы утверждают, что видели, как с прилавков таинственным образом исчезал товар: продукты питания, кухонная утварь и прочее. Владелец магазина электроники заявил, что у него украли магнитолу фирмы Филипс и набор батареек. Повсюду стали находить бутылки из-под спиртного с записками: “Обещаю вознаграждение тому, кто меня спасёт. Примерное местонахождение: грот в недрах Аю-Дага. Идите на звуки музыки. Василий Алдошин“. По нашим сведениям, этот человек пропал без вести 15 мая. Поиски не дали результатов».

***

Василий мог поклясться, что группа спасателей несколько раз проходила у него над головой, он звал на помощь, врубал на всю катушку магнитолу — безрезультатно. После того как новость заплесневела, а поиски прекратились, пресса переключилась на возмутителя спокойствия, повсюду оставлявшего пивные бутылки с гневными посланиями, в которых обличались различные инстанции и жители посёлка. Никому в голову не пришло, что приснопамятный писатель-фантаст и хулиган-кверулянт — один и тот же человек.

«Здесь был Вася» красовалось на стене грота среди неумелых граффити. Он и сейчас тут был, что его совершенно не радовало. Развалившись на надувном матраце, Василий потягивал пиво. Как синьор Робинзон из одноименной комедии, он смотрел одну и ту же “телепрограмму“. Про море в ней тоже было, но с куда большим интересом Василий наблюдал за людьми. Он заглядывал в дома, незримо присутствовал на семейных завтраках, обедах и ужинах, не забывая прихватить немного домашней еды. Воровство? Какие гнусные инсинуации! Пищу он брал в качестве платы за мелкие услуги: записку-напоминание шалопаю купить хлеба, как просила мама, послание мужу-рогоносцу: «Жена тебе изменяет с соседом. Доброжелатель», за… Да мало ли за что!

Порой этот народец начинал его утомлять своей бестолковостью. Василий давно знал, что трудно быть богом, читал и не раз, но заняться ему всё равно было нечем. Поражало, сколько мифов способен породить неискушённый разум простого обывателя. Что характерно, высшим благом Василия почему-то никто не считал, наоборот, окрестили партенитской нечистью.

С каждым днём одиночное заточение тяготило узника всё больше, а возлияния становились всё обильнее. Он перестал прибирать, что намеревался делать для поддержания самодисциплины. Повсюду теперь валялись пустые бутылки, упаковки, огрызки, объедки. В гроте дурно попахивало гниением и отхожим местом.

Василий подозревал, что доконала его, подточив моральные силы, та самая гулящая баба, которую он сдал благоверному. После ссоры с мужем она выскочила на балкон в нижнем белье и, потрясая кулаками, завопила в пространство: «Да будь ты проклят!». Казалось бы, проклятием больше, проклятием меньше, какая разница? Но, увидев прекрасную в гневе практически голую женщину, Василий понял, как безмерно он одинок и нелюбим. И пришла ему в голову мысль, что неплохо бы завести на своём Олимпе богинь.

Хорошо, что опытным образцом для доставки в грот стала пойманная у мусорных баков крыса. Её окоченевший трупик расстроенный Василий захоронил под камнями. Чудо-устройство живую материю не перемещало. После этого случая он дал трезвости кровопролитный бой, оставив партенитовцев без присмотра. Но даже выйдя из штопора, одинокий Зевс какое-то время не уделял подопечным внимания — Василию вдруг захотелось навести в гроте порядок.

Он долго перебирал “сокровища”, задавшись бессмысленной целью: рассортировать их по размерам и форме. Некоторые предметы вызывали стойкое ощущение дежа вю, другие — подозрение в нестабильности их параметров. Если у штуковин были кнопки, они исправно вдавливались, но за этим ничего не следовало, то же и с тумблерами, и с ручками, и прочими финтифлюшками. Досадно — устройства были совершенно бесполезны: не работали.

Настало время совершить очередную вылазку, чтобы вернуть в библиотеку прочитанное, пополнить запас пальчиковых батареек, аспирина, да и фонарик неплохо бы поменять. Дел-то накопилось! Это даже воодушевляло. А ещё не помешало бы натаскать бутылей с водой и помыться. Василий вынул из не рассортированной кучи штуковину, похожую на короткую трость, и почесал ею спину. Ух! Аж мурашки забегали. Подошёл к карте, продолжая почёсываться.

— Ну-с, как вы тут без меня? Всё так же и всё то же. Скучно, господа! Скучно, говорю, живём. Привет, шалопай! — Василий увидел мальчишку, того самого, что вечно забывал про материнские поручения. Паренёк бежал к перекрестку, подпрыгивая в такт музыке, грохотавшей в наушниках и, похоже, не собирался останавливаться, как и автомобиль, что нёсся по улице и уже вовсю мигал поворотником.

Василий, не раздумывая, бросился вперёд.

Неведомой силой паренька смело с дороги, отбросило в кусты; мимо пролетел видавший виды BMW.

— Балбес великовозрастный! — крикнул Василий, хоть и знал, что его не услышат. — Головой-то думай хоть иногда! А с этим гадом, — он махнул тростью-чесалкой вслед машине, — я ещё разберусь!

Версий происшедшего потом выдвигалось много, но достоверно так и не выяснили, как получилось, что BMW располовинило.

Ё!.. — изумился Василий и, выронив трость, отступил под прикрытие пещерных сводов. Потом опомнился, вернулся, но смертоубийственной фиговины и след простыл.

Образовавшаяся на асфальте глубокая трещина с оплавленными краями вызвала различные кривотолки: испытание секретного оружия, инопланетное вмешательство, десница господня, преломление солнечного света метаном в верхних слоях атмосферы... Газеты вновь запестрели броскими заголовками, а Василий сидел и ждал катастрофических последствий своей неосторожности.

***

Из местной прессы: «Характер посланий в бутылках изменился. Негодяй, которого местные жители нарекли партенитской нечистью, в нецензурных выражениях пообещал наслать на пгт Партенит все казни египетские, если ему не будет выплачена круглая сумма в долларах. Власти проигнорировали угрозу, явно недооценив серьезность намерений преступника. За этим последовало разрушение двух нежилых домов, к счастью, обошлось без жертв».

***

Денно и нощно Василий выслеживал преступника-похитителя трости, бродил по округе, десантируясь то туда, то сюда, и всякий раз прихватывал из грота какую-нибудь вещицу для испытаний. Он опробовал снаружи много артефактов, но принципа их действия так и не понял. Что-то происходило: штуковины попискивали, жужжали, светились, но видимых изменений окружающей действительности не наблюдалось. А так хотелось подобрать нечто убойное для схватки с негодяем, присвоившим трость.

Но вот однажды раскопал Василий под грудой пещерного металлолома шарик, изрезанный на сегменты-кнопки. Был он тусклый, как и большинство предметов, неизвестно сколько времени пролежавших в тайнике. Надежды на то, что эта “елочная игрушка” окажется полезной в борьбе со злом, Василий не питал, но проверить стоило.

Ночью он “вышел” на пустынный пляж и наугад вдавил первую попавшуюся кнопку на шарике. Вроде бы ничего не произошло, но вскоре возникло ощущение, что поблизости кто-то есть. В нематериальном состоянии Василию бояться было нечего, но когда эти “кто-то” вошли в круг света под фонарём, стало ему не по себе.

Его собственные многочисленные копии остановились в полной растерянности и долго переглядывались, пока самая нахальная не заявила: «Короче, я тут главный!» В руке у наглеца оказалась проклятая трость, которой он угрожающе обвёл собравшихся.

— Кто посмеет возражать — порешу на месте!

И тут же несколько копий испуганно присели на корточки, одна даже разрыдалась. Другие попытались воззвать к совести безумца, но деструктивная по природе своей копия на эту говорильню о высоких материях не купилась.

«Всё будет хорошо, вот увидите», — попыталась уверить остальных оптимистичная часть многогранной натуры Василия и тут же за это поплатилась: деструкт пальнул в неё из трости. Невзирая на огромную дыру в животе, конструкт попытался и дальше проповедовать на тему любви и всеобщего счастья, но тут же лишился головы, а вместе с ней и речи. Теперь он мог лишь изображать пантомиму, энергично размахивая руками, что выглядело довольно жутко. Василию не ко времени припомнился Шекспир: «Любовь не рассуждает; с крыльями и без глаз, она эмблема слепой опрометчивости».

Некоторые отошли в сторону, делая вид, что всё это безобразие их не касается. «Объединиться надо нам, — с интонациями джедая Йоды сказали одновременно три копии, — проблему решить тогда сможем». Василий ни секунды не сомневался, что их обезглавят, но идею о сплочённом отпоре негодяю они заронить успели, а значит, миссию выполнили. Но бунтари, не ограничившись призывами, двинулись на деструкта, личным примером показывая, что нужно делать. Они тут же лишились голов, но это их не остановило.

— Давайте-ка дружно! — выкрикнул Василий и бросился в атаку.

Чем закончилось побоище, какие копии пострадали, какие уцелели, он точно не знал, главное — трость вернулась назад, в пещеру.

После той ночи поверх старых граффити появилась крупная надпись: «Экспонаты руками не трогать!» и чуть помельче: «Алкоголь вредит вашему здоровью». Деструкт был категорически против последнего утверждения и частенько из глубин своего заточения нашёптывал опровержения, но Василий их игнорировал, занятый замаливанием грехов. Он долго каялся в содеянном и просил Всемогущего вернуть всё на круги своя, а потом громогласно поклялся, что больше не возьмёт в рот ни капли спиртного. На это заявление злобный шептун разразился хохотом, пропитанным ядовитым сарказмом. Пришлось в цветистых выражениях ответить мерзавцу. В самый разгар дискуссии Василий заметил гостя — мужичка небольшого росточка, державшего предмет округлой формы, похожий на противотанковую мину. Незнакомец глядел на Василия и с укоризной качал головой.

Дебаты захлебнулись, и в наступившей тишине стало слышно, как снаружи в ветвях деревьев шумит ветер.

— Как?! Как отсюда выйти?! — Бросился к мужичку Василий.

— Слова заветные надобно знать.

— Какие слова?!

— Сезам откройся, — оскалился мужичок и щёлкнул тумблером на лицевой стороне “мины”.

***

В дверь гостиничного номера настойчиво забарабанили.

— Вставай, соня! Доброе утро!

«Приятный у Марины голосок», — подумал Василий.

— Просыпайся! Только тебя и ждём, — донеслось из-за двери.

— Восстану из мёртвых, если у тебя в руке бутылка холодненького пивка, — отозвался он.

Девушка рассмеялась.

— Тогда открывай скорее, пока пивко не стало тёпленьким.

Василий не заставил себя долго ждать, натянул джинсы и, распахнув дверь, сказал: «Куда бы ты ни собиралась меня пригласить, знай, что мы с тобой уже передумали туда идти. Ага?»

Марина хитро прищурилась, делая вид, что размышляет.

— А к морю сходим? — спросила она.

«И ничего с женской логикой не поделаешь», — подумал Василий и согласно кивнул. Он отхлебнул пива, вздохнул удовлетворенно. Взгляд выхватил надпись на этикетке: «Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью».

«Чепуха-а-а», — шепнул кто-то внутри.