Парейдолия

Глава 1

Крыльцо походило на птичий клюв, а над ним нависали два глазастых окна.

Проходя мимо, Славик обратил внимание и заулыбался. Дом казался существом, изумленно взирающим на прохожих. Добавляли иллюзорности стоящие на окнах одинаковые горшки с геранью. Сами горшки представали зрачками – жаль, что не шевелились, тогда бы вышло совсем уморительно, – а герань напоминала кустистые брови.

Славик настолько развеселился, что начал – хотя было немножко не по пути – проходить мимо того дома. Да и на другие посматривал с надеждой, не проглянет ли сквозь них разумный лик. Иногда ожидания оправдывались: здания подмигивали окнами или ощеривались раскрашенными фасадами. Но больше забавляли облака: воистину здесь было где разгуляться фантазии!

В отличие от домов, облака находились в постоянном движении: клубились, вытягивались, наезжали друг на друга и разрывались на части. Тогда Славик воображал исторические события, или населенные миры иных планет, или летящие сквозь пустоту космические эскадры, или пересекающиеся стереометрические фигуры.

Натренировавшись на облаках, он стал обнаруживать красноречивые намеки в лесных или промышленных ландшафтах: чуть ли не в каждой картинке, составлявшей окружающий его визуальный мир.

Славик ошибочно считал данную способность повышенной наблюдательностью и очень гордился ей. Нахождение живых существ в мертвых предметах являлась тем, что, по его мнению, отличало его от других людей – следовательно, возвышало. Начал даже подумывать: а если это талант живописца? Не пойти ли по окончании школы в Суриковское? Однако, рисовать он не умел и не любил, поэтому от мысли отказался.

Способности между тем развивались с пугающей скоростью.

На одной из вечеринок – как назло, во время танцев – хозяйский комод ожил. Предмет мебели не только оскалил нагловатую физиономию, но и выгнулся в направлении Славика, словно намеревался зажевать. Не ожидавший нападения подросток отпрянул. Девочка, с которой он танцевал, непонимающе ойкнула и вырвалась из рук.

Позднее Славику рассказали, что он стоял бледный и в течение двух минут отмахивался от несуществующей опасности. Потом, конечно, пришел в себя.

Это случай негативно отразился на его репутации: приятели стали считать Славика слегка треханутым. Особенно после того, как на уроках он еще пару раз забывался от вида оживших предметов. Теперь, если кто-то интересовался насчет Славика, приятели сообщали: парень свойский, но со странностями.

Учителя нажаловались родителям, те потащили сына к психиатру. Но тому, не будь дураком, подросток про оживающие предметы ничего не рассказал. Мол, почувствовал себя плохо, а дальше не помнит. Соответственно, врачи – после полагающихся анализов и обследований – не обнаружили отклонений, списав поведение на переходной возраст и недостаток витаминов.

Славик жевал прописанные витамины и думал: а вдруг у него не сверхспособности, а действительно – психическое заболевание? Он-то знал, что забывался не из-за недостатка витаминов и тем более не из-за переходного возраста.

Решив убедиться в отсутствии болезни, погуглил и обнаружил искомое. Парейдолия – зрительная иллюзия, при которой в абстрактных неодушевленных объектах или узорах человек видит лица и фигуры. Не заболевание, естественно: всего лишь иллюзия. Почему раньше не приходило в голову погуглить?!

Воспрянув духом, Славик принялся знакомиться с тематической литературой – всей, какую нашел. Парейдолия оказалась ой какой интересной.

К примеру, один из авторов доказывал, что предметы окружающего мира не существуют в действительности: их рисует сознание.

В самом деле: зрение – двухмерная визуальная картинка. Визуальная – значит, состоящая из цветных точек, то есть определяемая разрешением глаза. В точности так, как картинка на мониторе определяется его разрешением. Таким образом, предмет – это совокупность соседних точек. Но если так, тогда сгруппировать цветные точки можно множеством других способов, соответственно получив другие предметы! Которые будут ничуть не менее реальны, чем привычные!

Измени взгляд – и реальность повернется к тебе неожиданной стороной.

В статье было еще много объяснений, в том числе относительно того, почему соприкосновение с предметом не меньшая иллюзия, чем его визуальное наблюдение, но тут Славик не до конца понял. Не до того было.

Пока он изучал литературу, парейдолия прогрессировала. Антропоморфные предметы не приходилось выискивать: они сами лезли в глаза. Славик не желал, но они бессовестно лезли. Славик отворачивался, но и на противоположной стороне наблюдал такие же ожившие или готовые ожить вещи, в свою очередь лицезреющие подростка и выражающие свое к нему отношение.

Славик уже не проходил мимо того здания с крыльцом в виде птичьего клюва и глазастыми окнами с геранью, чтобы лишний раз не провоцировать проклятую способность. Не помогало. При виде его окружающий мир ухмылялся, ощеривался, подмигивал, оскаливался или, в лучшем случае, равнодушно взирал.

Школьная репутация пала в бездну, родители не знали, что подумать, и паниковали. А Славик предпочитал просиживать свободное время дома, а одиночестве, проглатывая брошюры по научным дисциплинам, хотя б косвенно связанным с парейдолией.

В один из подобных дней его сознание помутилось. Выразилось это в том, что буквы на мониторе осыпались, чего раньше за ними не замечалось.

На всякий случай Славик отъехал на кресле подальше, на середину комнаты, но это не помогло. Он находился в ином мире. То есть мир оставался прежним, но взгляд Славика на него непоправимо изменился.

Предметы, до того пассивные и стеснительные, окончательно ожили и самоопределились.

Теперь подросток видел не компьютер, а живое существо, простирающее вокруг щупальца-провода. Книжная полка выразительно выставляла худые ребра. Люстра излучала нетерпеливые энергетические импульсы. Выключатель вопросительно прилепился к стене черной пиявкой. Бетонные стены подрагивали. Даже кресло на колесиках, в котором Славик сидел, облегало его с брезгливым недовольством.

Все эти предметы причудливо переплетались, пронизывали и дополняли друг друга, составляя между собой единую общность.

Почему-то Славику вспомнилась одна из прочитанных статей.

Что меняется в результате цивилизационной деятельности? – спрашивал автор у читателя. И отвечал: машины. Тогда как человечество остается прежним из века в век. У древних людей в точности та самая психология, что у современных. Следовательно, люди являются орудием, а техника – целью производственного процесса. Кто-то, искусно играя на психологических особенностях, использует человечество для строительства техногенной цивилизации. Может быть, сами машины. Почему бы с помощью людей не конструировать самих себя?

Возражение, что машины не обладают разумом, увлекшегося автора не останавливало. По его мнению, разум как вместилище психологии является уязвимой точкой конструкции, поскольку позволяет манипулировать собой. А отсутствие разума – напротив, свидетельство надежной конструктивной защиты.

Над Славиком, озабоченным умными доводами, склонялись между тем диковинные существа.

– Он нас видит! – отметило одно из них. – А раньше считалось, что подобное невозможно.

Никаких новых звуков при этом не раздавалось. Просто случайные шумы: потрескивание лампочки в люстре, скрип кресла, шум вентилятора в компьютере, – складывались в нечеловеческую речь. Следовало предположить, что Славик перешел на новый уровень парейдолических способностей: научился воспринимать не только визуальную, но и слуховую альтернативу.

– И что с ним теперь делать? – вопросило второе существо. – Возможно, он нас слышит. В любом случае знает о нашем существовании.

Тут Славик не выдержал, заорал благим матом и в полуобморочном состоянии бросился из комнаты вон, настолько неприукрашенная реальность давила на психику.

Полгода он провел в психиатрической лечебнице, но по выписке из нее перестал видеть лица и фигуры в неодушевленных предметах и слышать разумную речь в природных шумах. Правда, соображал уже не так быстро, как раньше, зато беспроблемно: не имел претензий по стороны медиков и в конце концов сделался достойным – хотя рядовым – членом человеческого общества.