Панацея (набросок)

Глава 1

Когда-то в бескрайней степи стоял город, и однажды на этот город со страшной внезапностью обрушилась Тоска.

Первые заражённые вставали утром со своих кроватей и ни о чём ещё не подозревали. Они лишь смутно ощущали у себя в груди что-то тёмное и липкое. День проходил по своему обычному распорядку, а это чувство усиливалось, запускало вглубь свои щупальца, и в конце концов не замечать его стало невозможно. Уже к полудню по всему городу, по всем его улицам и кварталам, разносилось одно лишь слово.

"Эпидемия! Эпидемия!"

Сразу же исчезла, ушла в никуда обыкновенная сонная жизнь, и город захлестнула волна суматохи. Те из жителей, кто были проворнее и расторопнее прочих, забирали из дома всё самое необходимое и бежали к городским воротам. Их ноги поднимали в воздух дорожную пыль, руки прижимали к груди набитые сумки и чемоданы, а в глазах была надежда - лишь бы успеть! Лишь бы выбраться, а потом уже можно идти куда глаза глядят. Совсем не важно, куда именно, главное - подальше отсюда, от этого огромного чумного котла.

Толпы людей, подобно рекам, собирались из небольших ручейков и текли из центра к окраинам. Они потели от спешки, волнения, духоты и палящего солнца. Над головами проносились ругательства и выкрики. Но в конце пути их всех ждало разочарование. Ворота в разных частях города были уже закрыты наглухо, отряды солдат в белых масках возводили баррикады и отгоняли тех, кто подходил слишком близко. Шум многих тысяч голосов стал стихать. В людские толпы медленно, как туман, просачивалось понимание: бежать поздно, все они теперь заперты здесь, наедине сами с собой и друг с другом, с городом, солдатами, томительной жарой и с болезнью под названием Тоска.

Вслед за пониманием пришло отчаянье, а от отчаянья заражённых становилось только больше. Но так бывало всегда - год за годом, век за веком. Всюду, где вспыхивала Тоска, города запирали; посёлки, деревни, станицы брали в окружение и отрезали от остального мира. Это был строжайший, проверенный временем закон, который соблюдался неукоснительно. Все понимали, что любой другой вариант сделает только хуже, а то и вовсе приведёт к небывалой трагедии. Но одно дело - слышать о подобных случаях, произошедших где-то в далёких краях, и совсем другое - самому оказаться на осадном положении.

В первые дни вместе с болезнью в город пришли тучи. Они скользили по небу непрерывным серым валом, медленно и величаво. Свежесть и прохлада принесли облегчение, они заставили зарождающийся пожар паники поутихнуть, но не погасили его.

Все теперь смотрели по сторонам и видели заражённых, да и нельзя было их не замечать: истощавшие, мрачные, с бессмысленным остекленевшим взглядом, и каждый из них был словно тень от своей тени. В головах здоровых горожан, как заевшая пластинка, крутилась одна мысль: "Что если я следующий?"

А потом в городе появился человек. Был он не молодой, но и не старый, не высокий, но и не низкий, не похожий ни на богача, ни на бедняка. Только одно казалось необычным - громоздкое железное устройство, которое человек катил на тележке перед собой. Прибытие загадочного гостя не ускользнуло от знающих людей, и тут же, как круги на воде, разошёлся во все стороны слух: наконец-то приехал сказитель. И город возликовал. Ведь каждому было известно, что нет от Тоски лекарства лучше, чем хорошая история.

Человек, тем временем, уладил все формальности, заселился в квартиру и принялся за работу. Он разложил устройство, достал из чемоданов коробки с фигурками архетипов, подписанные флаконы с мыслями, чернила и чистую бумагу. Часы напролёт корпел он над своим рабочим местом, старательно вычерчивая линию фабулы, расставляя героев историй по положенным местам и наполняя всё это подходящими идеями. Листы вылетали из грохочущей машины, а солдаты раздавали их страдающим от болезни горожанам. Те обливались слезами радости, предвкушая, как окунутся в иной мир, где нет привычных забот и проблем, где можно оставить тревогу и просто идти по тропе сюжета вслед за героями.

Однако историй, конечно же, на всех не хватало. Повесть-машина не терпела повторов, поэтому всякий раз требовалось создавать что-то новое, да и не забывать следить за качеством - непродуманная, наспех сочинённая история могла принести больше вреда, чем пользы. И человек ушёл в работу с головой. Он старался ни на что не отвлекаться, не тратить попусту ни единой минуты. Из квартиры он почти не выходил, и ото всех требовал, чтобы его не беспокоили.

Но однажды неким настойчивым господам всё же удалось добиться встречи со сказителем. Вернее, они просто пришли без приглашения и отказались уходить. Человеку пришлось их выслушать, но он едва сдерживал раздражение. Мало того, что эти типы вели себя крайне развязно (даже не удосужились снять шляпы в помещении), так ещё и несли какой-то вздор.

"Мы слышали, - говорили они, - что господин сказитель в последние дни трудится не покладая рук. А не лучше ли будет господину сказителю взять передышку и не нагружать себя сверх меры? Ведь если господину сказителю станет плохо от переутомления, то это мало кого обрадует..." И прочее в таком же духе.

Человек поначалу пытался уловить в этом потоке слов хоть какой-то смысл, но быстро потерял терпение и прогнал незваных гостей прочь. Потом они приходили ещё несколько раз и снова мешали работать. Они угрожали, предлагали деньги, делали что угодно, лишь бы "господин сказитель соизволил сбавить обороты". Каждый новый такой визит был чуть длиннее и чуть напряжённее предыдущего.

Наконец, человек не выдержал и в один из дней разразился отповедью:

- Хватит! Понятия не имею, кто вы такие и зачем вам понадобилось мешать мне, но могу вас заверить - ничего у вас не получится! Я с этого дня буду работать ещё больше, а когда прибудут мои коллеги, то - обещаю вам - их я сподвигну на то же самое. Вместе мы просто затопим этот город историями. А теперь убирайтесь и больше не показывайтесь!

Они, по-видимому, никак не ожидали подобного отпора, потому сразу же удалились, ничего не сказав.

С тех пор несколько дней прошли в спокойствии. В город постепенно приезжали новые сказители со всего света, и на фронте борьбы с болезнью начали появляться первые успехи. Человек помнил о своём обещании, но не спешил его исполнять. И совершенно напрасно думал, будто всё закончилось.

Его подловили в один из редких вечеров, когда он выбирался из дома на рынок, чтобы закупиться свежими мыслями. На обратном пути он шёл по тротуару и вдруг услышал скрип колёс. Огромные круглые фары ударили ему в лицо ослепительной белизной. От неожиданности человек упал на землю, а склянки выпали из его сумки и почти все разбились вдребезги. Разноцветные облачка пара поднимались от осколков, и, если прислушаться, то можно было уловить едва заметный шёпот - эхо смешавшихся между собой и улетучивавшихся идей и образов.

Резко и грубо человека подняли на ноги и усадили в автомобиль. Он оказался на заднем сиденье, посередине, зажатым между двумя плечистыми амбалами.

- Господин желает лично с вами побеседовать, - сказал кто-то. - Не пытайтесь дёргаться или кричать - вам же будет хуже.

Водитель нажал на газ, и они сорвались с места. Машина мчала по городу, обходя заграждения и баррикады. В стёклах мелькали точки уличных фонарей и светящиеся окна домов.

Человек сидел смирно, ничего не спрашивая, и пытался себя успокоить:

"Без паники! Без паники. Город оцеплен, они не смогут меня никуда вывезти. И здесь повсюду должны быть патрули. Кто-нибудь обязательно заметит!"

Но человек ошибался. Он плохо знал город, а господин, который желал с ним поговорить, город знал хорошо. Для проведения тайных дел вовсе не обязательно было выбираться за большие кирпичные стены. Укромные места были разбросаны здесь повсюду щедрой россыпью - за фасадами непримечательных домов, среди заброшенных фабрик и пустующих портовых складов, в запутанных переулках, где застройки разных эпох наползали и наслаивались друг на друга.

Машина остановилась на пустыре, где когда-то начали стройку, но потом всё забросили. Везде, словно грубые декорации густого леса, торчали из земли железные сваи. Человека вытащили из салона, и он заметил, что здесь стоит ещё одна машина. Кто-то вышел оттуда, но разглядеть его было нельзя из-за ярких фар. Виден был только смутный силуэт, который приблизился медленно и почти бесшумно. Громилы схватили человека покрепче, завели ему руки за спину и заставили опуститься на колени.

- Добрый вечер, господин сказитель, - произнёс некто. - Вы уже говорили с моими ребятами. Но, похоже, им не хватило убедительности. Измените ли вы решение, если я попрошу об этом лично?

Человек не нашёл сил, чтобы что-то сказать, поэтому просто покачал головой из стороны в сторону, но сделал это быстро и яростно, чтобы самому себе отрезать путь к отступлению.

- Жаль, - был ответ. И в нём действительно промелькнуло что-то похожее на сожаление. - Я очень не хотел этого делать, но теперь, похоже, придётся. Надеюсь, ваша судьба послужит примером для ваших коллег и они будут сговорчивее.

Что-то блеснуло в темноте. Послышался щелчок, затем - резкий хлопок. Была яркая вспышка... И больше человека никто уже не видел ни в его мастерской, ни на людных городских улицах, ни на рынке у прилавка с мыслями.

Проходили друг за другом дни, недели, месяцы, а город всё так же оставался запертым. И эпидемия каждый день выбирала себе всё новые и новые жертвы.