Памятник Ивану Козлову

Глава 1

1

Ринат не знал, как выглядит мама – она никогда не фотографировалась. Ринату было почти три, когда её не стало. С тех пор папа тоже начал умирать – с каждым днём ему требовалось всё больше времени, чтобы, проснувшись, встать с кровати. С каждым днём он всё больше пил и молчал.

Умирал и дом, в котором родился Ринат. Всё вокруг умирало, когда тётя Люда забрала его оттуда. В памяти хорошо отпечатался прощальный образ отца: за поваленным забором, в окне без стёкол, сидел возле чёрной закопчённой печи мужчина в серо-фиолетовой фуфайке. Бесцветная борода, словно пучок проволоки на порванном тросе, закрывала пол лица снизу, а сверху – плешивая ушанка. Насупившийся, как воробей на морозе, он даже взглядом не провожал сына. Он смотрел куда-то в стену, и глаза его были мутными, мёртвыми.

Была поздняя осень, грязь, сырость. Пахло дымом горящих листьев. Ринат не плакал – не мог. У него было воспаление лёгких и тяжёлое истощение.

Тётя Люда была мягкая и тёплая. Всё в ней было округлым и дружелюбным: глаза, лицо, линия губ. Она из тех женщин, что выглядят в молодости старше, но с годами не меняются. Голос у неё чистый и мелодичный, как у ведущей из телепрограммы, хоть и работала она главным механиком на заводе железобетонных конструкций.

-Мы тебя выходим, и ты никогда больше не будешь болеть. Уже отмучился на всю жизнь вперёд, дальше будешь только здравствовать и радоваться, - приговаривала она, неся бледное исхудавшее тельце.

Тётя Люда была права – с тех пор Ринат не болел.

Двадцать третьего марта две тысячи сто девяносто девятого года по всем каналам в телевизоре весь день предупреждали, что в девять вечера будет какое-то важное сообщение. Такое бывало раньше, во времена войны, когда происходил какой-нибудь страшный теракт или ещё что неприятное, поэтому многие старики растревожились. Да ещё эта фраза: «сообщение всему человечеству».

-Уж не четвёртая мировая началась? – сказал с язвительной ухмылкой дед Аркаша очередному напоминанию во время рекламного блока.

-Вот то ждали бы до девяти вечера. Хватит детей пугать, пап, - бросила в ответ тётя Люда, проходя с большим хрустальным подносом в руках мимо старика в качалке.

Семья была большой - дед Аркаша, тётя Люда с мужем Лёней, пятеро их детей и Ринат. Поэтому вечерний семейный ужин напоминал скорее праздничное застолье.

Ринат издавал жужжащие звуки, лёжа на животе на полу. Он держал в руках пластмассовый звездолёт и поломанный аккумулятор робота, который в его воображении превращался в корабль пришельцев.

-Ай! – вскрикнула Эля, споткнувшись об Рината.

Она собиралась на свидание, хорохорилась и бегала туда-сюда, меняя платья.

-Где мой лак для волос? Мама, ты опять взяла? - раздражённо крикнула Эля, но её низкий голос от этого не стал противным.

От неё пахло духами, и даже пинок, которым она наградила неродного брата, показался приятным. Мальчик не обратил на него внимания, и оттого почувствовал себя мужественным, сильным.

-Это платье как, мам?

Тётя Люда досчитала тарелки и взглянула на дочь.

-Мне то, зелёное, больше нравится.

-А чем плохо это?

-Да ну, прямое как стакан.

-Ничего не стакан! Вечно настроение испоганишь, как куда соберусь!

-Ну и не спрашивай меня!

- Да не орите вы, не слышно ни хрена! – рявкнул дед Аркаша.

-Так сделай громче.

В зал зашёл дядя Лёня. Высокий и худощавый, в очках, он выглядел как профессор, но работал ремонтником роботов на том же заводе, что и тётя Люда.

-Люд, ну что там? Есть охота.

-Так помог бы, раз такой голодный.

-А то ты сама готовила. Машин вон, сколько тебе накупили на кухню.

-Да? Вот как ты заговорил? Завтра ужин на тебе!

-Ой, напугала! Да запросто!

-Да заткнитесь же вы!

-Ринат, не валяйся под ногами, - сказала тётя Люда, выходя из зала на кухню, и мальчик отполз к стене.

-Всё, я ушла, - донесся из коридора голос Эли. Следом хлопнула дверь.

Тётя люда вернулась с кастрюлей борща и поставила её в центр стола.

-Всем за стол! – крикнула она.

В зал тут же, словно стояли на входе, как на старте, ворвались Аня и Ира. Громко хихикая, они наперегонки уселись на диван. Следом вальяжно зашёл Игорь, не отрываясь от смартфона. Дедушка и так сидел рядом в качалке.

-Лёня, бери Богдана, и идите сюда, - крикнула тётя Люда в дверь из зала.

-Да идём, идём.

Дядя Лёня зашёл с двухлетним белобрысым мальчиком на руках.

-Ринат, а ты? Эля ушла – вон место, садись.

-Да не, я потом.

Мест за столом всем не хватало, поэтому во время ужина Ринат обычно ждал, пока кто-нибудь поест и уйдёт. Это настолько вошло в привычку, что даже сейчас, когда Эли не было, ему не хотелось сидеть со всеми. Да и в игре был важный момент – инопланетяне как раз напали на людей, шла нешуточная космическая битва.

Стало спокойнее. Было слышно только, как гремит посуда и работает телевизор – любимый дедушкин сериал про робота-бандита.

-Чего не ешь? – спросила тётя Люда у Ани.

-Не хочу борщ. Там зелень плавает.

-Салата поешь.

-А там лук.

-Мама старалась, а ты выпендриваешься, - сказал дядя Лёня, протягивая ложку сыну.

-Не мама, а машины кухонные!

-Научил дочку?

Телевизор вдруг стих. На огромном экране отображалась только чернота. Все уставились на него, даже Ринат перестал шипеть, изображая взрывы.

-Дорогие зрители. Жители планета Земля. Сегодня великий день в истории всего человечества…

-Уже девять что ли? – спросила тётя Люда, но на неё тут же шикнул дед, да так яростно, что она замерла.

-Как вы знаете, сто лет назад Иван Сергеевич Козлов улетел на построенном его компанией «Иван и Космос» звездолёте в дальнее космическое путешествие. Его целью была ближайшая к Земле экзопланета. Мы не знаем, жив он или нет. Но сегодня до базы на Луне дошло его послание. Оно касается каждого из нас. Оно касается всего человечества. Люди во всем мире будут слушать его одновременно с вами. Через десять секунд, вы услышите, что передал землянам первый в истории человек, покинувший пределы солнечной системы.

-Ну привет, люди! – пробился сквозь помехи громкий задорный голос. – Не знаю, кто это будет слушать. И будет ли. Но на всякий случай. Инопланетяне существуют! – от этих слов по спине пробежали мурашки. – Да, существуют, мать их! Я сейчас смотрю на них! И знаете что? Они собираются нас уничтожить! – слова сменились звуком хрипа, словно хозяина голоса начали душить, но внезапно разразился ребяческий смех. – Не бойтесь! Это я прикалываюсь. Мать вашу, люди! Мы в другой галактике! Мы общаемся с инопланетной формой жизни и знаете что? Они нас боготворят! Они считают, что я посланник небес, ангел! – он снова рассмеялся. - Новая эра! Всё получилось! Как там мой колонизаторский звездолёт? «Картошка». Я назвал его «Картошка». Строится? Мой фонд работает? В общем, знайте, люди-человеки, что мы не одни во вселенной, что всё возможно, и пусть это не даст вам покоя. Не даст ни уснуть, ни пожрать спокойно. Эх, как бы я хотел сейчас выпить с кем-нибудь водки, дать по морде, обняться, - голос его задрожал, - Жду вас. Я вам и денег на всё оставил. И корабль. Прилетайте! Скорее прилетайте! А ина…

Тишина.

-Я хочу полететь к нему, - тихо сказал Ринат.

Дед Аркаша всё это время слушал, чуть подавшись вперёд, с таким вниманием, что его лицо будто стало ещё старее и морщинистее.

-И это всё? Из-за этого вся шумиха? – с досадой выдавил он, откидываясь на спинку кресла.

Девочки громко рассмеялись. Богдан заплакал. По телевизору продолжился сериал про бандита-робота. А тётя Люда начала ругаться с дядей Лёней из-за того как надо кормить ребёнка.

Ринат отложил игрушки и вышел на балкон. Возле Луны виднелась первая звезда. Мысли таяли в голове. Оставалось только чернеющее небо и появляющиеся одна за другой яркие точки.

2

Торжественный зал на первый взгляд походил больше на театр: шикарные люстры, лепнина. Но стоило присмотреться и становилось понятно, что находишься всё-таки в академии космических полётов: скульптуры изображали не античных богов, а известных космонавтов в скафандрах, люстры формой повторяли туманности и галактики.

Голоса эхом отдавались в куполообразном высоком потолке, что придавало разрозненному гомону торжественности. Женщины были в вечерних платьях и блестящих украшениях. Мужчины - в строгих костюмах.

Ринат сидел рядом с тётей Людой. Она была непривычна к подобным мероприятиям и чувствовала себя неловко, постоянно поправляла одежду и причёску, будто все вокруг её разглядывают. Её состояние передавалось Ринату, он чувствовал себя виноватым перед тётей за то, что ей приходится терпеть такие неудобства, и перед всеми остальными, за то, что привёл сюда такую неподготовленную зрительницу.

Люстры начали медленно гаснуть. Свет оставался только на сцене, покрытой красными коврами. В центре сцены стояла трибуна, а за ней – огромная фотография Ивана Сергеевича Козлова. Его улыбающееся лицо виделось одновременно простоватым, деревенским и, вместе с тем, сверхчеловеческим.

Заиграла музыка – старинная электронная композиция ростовского дуэта «ППК». На сцену вышел президент академии – Герасименко Александр Михайлович. Полный, лысеющий со лба, седой, но в тоже время задорный и энергичный, как подросток. Когда он улыбался – всё его лицо покрывалось морщинами, становилось забавным. Он шёл, покачиваясь по сторонам, как криминальный авторитет, и махал присутствующим рукой. Движения его были лишены пафоса и официоза. Обычно он носил джинсы и футболку, в костюме же выглядел непривычно и нелепо. Он подошёл к трибуне под всеобщие аплодисменты, прокашлялся и начал речь.

-Доброго вечера! – голос у него был писклявый и слабый. Но он компенсировал это энергией и задором.

Зал ответил овацией.

-В первую очередь хочу поздравить вас, дорогие студенты, с успешным окончанием обучения. Вы выбрали не самый лёгкий путь в жизни, что, безусловно, достойно уважения. Ну и вас, семьи будущих космонавтов. Вы можете гордиться своими детьми.

Снова овации. Хлопая, тётя Люда как-то странно посмотрела на Рината, будто с обидой.

-Этот год у нас особенный. Вот этот человек, – президент указал на фотографию за спиной, - дал нам поручение, которое мы обязаны выполнить. Он попросил нас подготовить и отправить специалистов на колонизацию в другую галактику. Можем ли мы ему отказать?

Александр Михайлович вопросительно посмотрел в зал, но люди не знали, как ему ответить, публика отозвалась лишь тихим низким «ни».

-Этот человек во многом сделал мир таким, каким мы его знаем сейчас. Он создал технологию получения наноуглеродных трубок в промышленных масштабах, благодаря чему мы получили космический лифт. Этого хватило бы многим из нас. Тех денег и славы. Но он пошёл дальше. Над ним смеялись, его принимали за сумасшедшего, но он создал завод по производству антивещества. Сейчас таких заводов по всему миру больше сотни. Он добился заключения всемирного договора об исключительно мирной роли этого ресурса. Теперь полёт в космос стал доступнее, чем когда либо. У нас научные станции и целые производственные кластеры по всей солнечной системе. Мы терраформируем Марс. Этот скачок создал миллионы, десятки миллионов рабочих мест для людей со всего мира. Это грандиозный толчок всей науке и цивилизации. Но ему и этого было мало! В своей корпорации он спроектировал и претворил в жизнь первый в истории звездолёт и улетел в другую галактику, а совсем недавно прислал нам сообщение, что вышел на контакт с инопланетным разумом! Можем ли мы отказать такому человеку? Нет! Не можем! Выполнить его поручение – это и наш, и ваш святой долг!

Вновь аплодисменты.

-Как вы знаете, Иван Сергеевич оставил много проектов и фонд, который должен их реализовывать. Даже там, в другой галактике, он самый богатый человек на Земле. Подходит к концу строительство «Картошки», грандиозного колонизаторского звездолёта. И ему нужен экипаж. Лучшие из лучших. Мы рады сказать, что в этом году наша академия отправит на международный конкурс своих лучших выпускников. И мы уверены, что эти ребята не подведут. Мы не сомневаемся в вас ни на секунду – вы будете на этом корабле!

Ринат почувствовал тошноту. Мир вокруг становился ненастоящим, движения людей замедлялись. Он знал всё это, знал, что он один из тех счастливчиков, но ничего не ощущал по этому поводу. А сейчас вдруг ощутил.

Президент называл фамилии, и на сцену выходили выпускники.

-Ринат Воробушкин! – словно гром прозвучало со сцены и несколько раз эхом отдалось в голове.

Ринат улыбался, но улыбка его была ненастоящей. Путь до сцены казался иллюзией, сценой из фильма.

Парень встал в шеренгу лучших. У всех на груди красовались тёмно-синие значки с изображением «Картошки».

Молодые люди сбивались в компании на высокой лестнице, ведущей в здание академии. Ринат стоял вместе с двумя одногруппниками – Гришей и Димой. Напротив стояли три девушки. Одна из них - Вероника - давно нравилась Ринату, но он всё боялся признаться. Последний год обучения они постоянно перекидывались взглядами, улыбками, жестами, но сближения и даже нормального знакомства так и не произошло.

-Может, хоть сегодня подойдёшь? – предложил Гриша.

-Не сейчас. На банкете вечером – обязательно.

Ринат снял пиджак и повесил на плечо. Он решил прогуляться по улочкам старого города. Когда-то, в начале обучения в академии, он был одиночкой, никто с ним не общался, учёба давалась тяжело. Но он смог. Переступил через себя, через равнодушие семьи, издёвки одногруппников. Теперь он один из лучших, и ему захотелось вновь посмотреть на того парня, что бродил здесь в одиночестве, прогуливая занятия, на грани отчаяния. Посмотреть и сказать, что всё будет хорошо. Всё получится.

Он остановился у парикмахерской - теперь она закрыта - и достал сигарету, как тогда, в смутные времена юности.

Из переулка вышла худая серая кошка с уродливым лысым лишаем на левом ухе. В её зубах телепался голубь со свёрнутой шеей. Белый, с редкой сизой крапинкой на крыльях и хвосте. Один глаз птицы неестественно выпучивался, светлая шея заляпалась кровью. Кошка шла медленно, высоко подняв голову, чтобы добыча не волочилась по земле.

Мысли замерли в голове, и пронизывающее, как игла дантиста-анестезиолога, чувство щипнуло из груди за горло. Острые жилистые уши виделись рожками, а на нервно дёргающемся хвосте будто бы был треугольный наконечник. Захотелось ударить, пнуть, отнять несчастную птицу. Кошка словно почувствовала это и побежала рысью, вскоре скрывшись в одном из чёрных окон подвала.

3

Утром Ринат взглянул на себя в зеркало: после подготовки к анабиозу тело стало худым, жилистым, лицо осунулось, и глаза казались больше. Только в этот момент он вдруг осознал, как изменился.

«Никогда не умел радоваться земной жизни. Может я инопланетянин? А что? Похож» - подумал Ринат, глядя на отражение.

Горечи расставания с семьёй не было. Уже на первом году отбора конкурсантов они перестали писать ему письма. Но и обиды не было. Они не сделали ему ничего дурного. Родные родители подарили жизнь. Приёмные - возможность исполнить мечту. И вроде он даже любит их, но все чувства, будто через толщу воды пропущены. Девушки, путешествия, страхи, гордость, переживания за семью – всё как-будто наигранное, необходимое, но ненастоящее. Вся жизнь - лишь неизбежный пролог к полёту.

Поздним вечером Ринат смотрел в панорамное окно в вестибюле отеля при космодроме. Бесцветное в сумерках поле, обрамлённое берёзовым лесом, воспринимались как инопланетный пейзаж. Ощущение от вида было такое же, как на первых годах обучения в академии при первом знакомстве с Марсом. Красивый, но чужеродный пейзаж.

-Пора бы баиньки, у тебя всё-таки режим, - прозвучал знакомый женский голос.

Когда-то от не него бросало в жар. Голос принадлежал Веронике - она не прошла отбор в экипаж, но пробилась в состав сопровождающего персонала.

-Что-то не спится, - не отводя взгляда от окна, ответил Ринат.

-Грустно? – спросила Вероника, усаживаясь в кресло напротив.

-Нет.

-Страшно?

-Нет.

-А что тогда? Предвкушаешь? Радуешься?

Ринат покачал головой.

-Наоборот, хочу хоть что-нибудь почувствовать, всё-таки улетаю с Земли, скорее всего навсегда. Это моя мечта с детства. А я ничего, - он посмотрел на Веронику. – Вообще ничего не чувствую.

-Я раньше тоже мечтала, а сейчас уже не хочу. Как представлю себя в полёте – страшно, жуть. Ну как это, никогда больше не увидеть Земли? Ни моря, ни леса, ни поля – ничего. Я бы с ума сошла, - она закрыла глаза, прислушиваясь к себе, и вздёрнула головой, - нет, нет. Я бы не смогла.

-Ты мне нравишься. Давно хотел тебе сказать, - Ринат смотрел ей прямо в глаза. Лицо его было серьёзным, напряжённым. – Вот с тобой я не хочу расставаться. Вот, да.

-О, да!– Вероника рассмеялась.

Ринат заразился от неё смехом и тоже хихикнул. Она с трудом успокоилась, посмотрела на Рината и снова рассмеялась.

-А чего тут такого смешного? Я серьёзно.

Вероника вытерла проступившие от смеха слёзы. Лицо её вдруг стало серьёзным, даже рассерженным.

-Зачем ты это мне говоришь?

-Не знаю, давно хотел.

-Я должна расплыться от счастья? Отдаться тебе прямо тут, а завтра махать платочком и ждать тебя?

-Нет, я…

-Мы с тобой вместе отучились в академии, вместе прошли почти все этапы конкурса, у тебя были девушки, я через три месяца выхожу замуж, и только сейчас, перед отлётом в другую галактику ты говоришь мне это?– агрессивный, почти презирающий взгляд заискрился, и она снова рассмеялась.

-Да, вот так.

-Ой, Ринат, ну насмешил. Да ещё ладно бы в любви признался, а то прям как в старших классах. Ты, давай, иди спать. Лучше меня знаешь, что скоро в анабиоз, строгий режим. Съешь таблеточку, если сон не идёт. Я тебе обещаю присниться, - она подмигнула и встала, отодвинув кресло с громким скрипом.

Звуки её тяжёлых шагов – каблуком по мраморной плитке – затихали вдали тёмного коридора. Ринат снова смотрел в окно. Эмоции, рождённые в разговоре с Вероникой, таяли в блеклом пейзаже, как мокрый снег на асфальте. Светлые стволы берёз напоминали строй солдат, орду, замершую в ожидании приказа о нападении. Постоянно чудилось, что где-то по бокам солдаты шевелятся,бросаются в наступление.

-Прощай, Земля. Может ещё увидимся и поймём друг друга получше, - Ринат прощально помахал в окно.

4

Звездолёт был создан из астероида, к которому пристроили двигатели, жилые модули, реактор, склады.

"Картошка" кружилась вокруг своей оси, удаляясь в космос, словно камешек, брошенный подростком. Жилые модули разрезали бурую каменистую поверхность светлыми гребнями, скреплёнными между собой коридорами.

Пока команда находилась в анабиозе, управление легло на плечи многочисленного персонала роботов.

Отсек анабиоза напоминал пещеру: тесно, темно и пахнет сыростью. Команда лежала у стен на примитивных койках в тёмно-синей униформе. Трое справа и трое слева. А в центре, на металлическом выступе, напоминающем пень, сидел монах. Он был в оранжевой кашае. Всё тело в татуировках - цветы, животные, горы и надписи на древнем языке - а в руках замерли потёртые деревянные чётки.

Монах открыл глаза.

Его звали Дзямпа. Никто не ожидал, что тибетские монахи с таким энтузиазмом откликнутся на призыв о помощи.

Ему было уже сорок шесть, но выглядел он молодо, никаких морщин, а тело как у юнца-атлета. Монах не спеша, словно в замедленной съёмке, менял позы, растягивая мышцы. Затем достал из мешочка на поясе одно крупное зёрнышко и съел его, тщательно и долго пережёвывая.

Остальные члены экипажа оставались неподвижными. Дзямпа подходил к каждому из них и что-то шептал на ухо, а потом, едва касаясь, нажимал подушечкой пальца на лоб, ярёмную ямку, низ живота и подъём стопы левой ноги. Выполнив ритуал, монах намочил губку в небольшом ведёрке с водой и подошёл к Ринату.

Капитан был тощим и оттого выглядел как подросток. Монах положил губку ему на губы и произнёс что-то неразборчивое, похожее на заклинание. У Рината начали дрожать веки, потом губы, пальцы на руках, ступни, грудь. Он протяжно вдохнул, прогибаясь в спине, и выдохнул со стоном.

-Как спалось? - спросил Дзямпа. Голос у него был такой миролюбивый, точно он дразнится.

Ринат открыл глаза. В отрешённом взгляде промелькнул ужас, зрачки расширились.

-Это я, Дзямпа. Мы выходим на финишную прямую. Пора просыпаться.

Ринат испуганно изучал монаха, его глаза метались по сторонам, словно смотрят в окно поезда и не могут уцепиться взглядом за стремительно проносящиеся объекты.

-Да, да. Уже встаю.

Колики, какие бывают, когда отсидишь ногу, пульсировали во всём теле. Было и щёкотно и больно. Капитан с трудом встал, и, держась за стены, побрёл к двери.

Ринат вошёл в свою комнату. Закрыл дверь изнутри. Комната была маленькой - кровать, диванчик с журнальным столиком и рабочее место. В маленьком круглом иллюминаторе – космос, как на картинке. На столике лежал ярко-салатовый конверт. Ринат открыл его и аккуратно выложил в ряд на ладонь разноцветные таблетки, двенадцать штук. Набор для адаптации после анабиоза.

Съев лекарства, он улёгся на диван и протянул руку наверх, к полке. Взял оттуда планшет.

"Два непрочитанных сообщения" - мигала надпись в углу экрана.

"Два года, два сообщения" - подумал Ринат и усмехнулся. Таблетки действовали быстро: возвращалось нормальное ощущение тела и настроение.

Он щёлкнул по значку, открылось первое сообщение.

Чёрный экран. Бегунок, показывающий длительность записи шёл вперёд, но ничего не менялось. Ринат сделал громче и услышал помехи. В сердце ёкнуло - те же помехи, что и вечность назад, в детстве по телевизору.

-Здарова! Как вы там? Я вот в другой галактике. Вокруг куча инопланетян, такие пушистики миленькие, знаете ли. Нет, правда. А людей нет. Местные меня обожают. Я тут нечто вроде языческого божества. Они тупые. Общаться с ними не получается, они только повторяют звуки. Пытаются мои технологии скопировать, но, говорю же, тупые, как валенки. Зато они умеют управлять гравитацией и дома у них из желе какого-то. Оно только гнётся, но не рвётся, не ломается. Я даже стрелял в него, оно такое, пум, помялось, пуля упала, и оно обратно. И парят эти здания в воздухе. Как они это делают, пока понять не получается. Получал ваше сообщение. Пафоса вам бы там, на Земле, поубавить. Вы же летите ко мне, правда? Я очень жду! Не хочется думать, что подохну, так и не увидев больше человека. Жду.

Только сейчас Ринат понял, что на его лица застыла глупая улыбка.

-Летим, летим, - проговорил он с трепетом.

Второе сообщение с Земли. Ринат щёлкнул по нему без интереса. Его мысли занимал Иван Козлов. Капитан смотрел в потолок, когда запустилась видеозапись, но тут вдруг, словно в зубы ударили:

-Ты мне тоже нравишься, - на экране была Вероника. Перед ней стояла бутылка коньяка, а в руках полная рюмка. Взгляд её был смиренным и грустным.

-Вот, видишь, я тоже успела сказать.

Она выпила и сморщилась.

- Пью и не могу опьянеть. А так хочется! - она неловко стряхнула с лица прядь волос. - А! Я ж тебе не сказала! - лицо её стало серьёзным, напуганным, но в следующее мгновение уголки рта приподнялись, а глаза чуть прищурились. - У нас же тут война началась, прикинь?

От этих слов заложило уши.

-Вчера Варшавы не стало. А потом Калининграда. Американцам тоже досталось. А что там сейчас происходит, я и не знаю. Бомбят, бомбят, бомбят. И знаешь чем? - она рассмеялась, закинув голову назад. - О! Это самое интересное! Антивеществом.

Она хотела что-то сказать, но замерла. Губы её остались полуоткрытыми, а взгляд задумчиво направился в пол.

-В общем, нет до вас теперь никому дела. Ругались чё-то там по телевизору все, ругались, я и не смотрела, и вот тебе, пожалуйста. Надо было с вами лететь. А я испугалась, дура. Ну да ладно. - Она снова глянула прямо. - Может всё ещё наладится?

Вероника рассмеялась на грани истерики. Запись резко оборвалась, но смех её продолжал отдаваться эхом в комнате. Приятный, милый голос и вместе с тем зловещий, необратимый, вселяющий беспомощность, слабость. Словно сама смерть смеялась над Ринатом. Над Иваном Козловым. Над всем человечеством.

5

Экипаж ждал, рассевшись по местам за овальным столом. В широком иллюминаторе виднелся космос. В тот момент он стал страшнее, чем раньше. "Картошка" была привязана к Земле незримой нитью. Радиосвязью, мыслями и надеждами землян, воспоминаниями экипажа, и вдруг всё оборвалось. Экипаж потерял патронаж родной планеты и остался один на один с гигантским чужим миром. Первооткрыватели превратились в бродяг.

Ричард, второй пилот из Англии, выглядел хуже остальных. Он верил, что сможет вернуться. Он оставил на Земле семью - жену и троих сыновей. Он плакал. Тихо и незаметно. Казалось, что его лицо тает, он весь тает, исчезает, словно сделан из сахара.

Его успокаивала американка Джессика, сидевшая рядом. Медик-химик-биолог в одном лице. Держала за плечо и что-то шептала, сама плача. У неё были длинные рыжие кудряшки, бледная кожа и маленькие зелёные глазки. Она напоминала добрую фею из сказки, только магия её была бессильна – Ричард, кажется, не слышал и не видел ничего.

Следом за Джессикой сидел Славик. Он был поэтом, писателем и фотографом и выглядел соответственно: высокий лоб, выразительные глаза, резкие, но гармоничные черты лица, которые стали ещё выразительнее от худобы. Даже во время глобальной войны на земле он не изменил себе – как всегда что-то писал в блокноте. Вдохновенно и самозабвенно.

По правую руку от капитана сидели ещё трое: Зураб, Кишо и Дзямпа.

Зураб был низким, лысым и угрюмым. Лицо его даже во время улыбки выглядело хмурым, сейчас же оно всё покрывалось мимическими морщинами, как у оскаленного волка. Известие о войне скорее злило его, чем печалило. А может он и не умел грустить – в его жизни было много войн. На корабль он попал, как специалист по безопасности и выживанию.

Кишо был экспертом высоких технологий, связи и робототехники из Японии. Он и сам был похож на робота: редко выражал эмоции, всегда держал спину прямо, разговаривал только по делу и не понимал юмора. Он смотрел в пол. Руки его спокойно лежали на столе.

Дзямпа сидел следом и пребывал в полусне: глаза его были полузакрыты, мышцы лица расслаблены. Руки неспешно перебирали чётки.

Ринат сел во главу стола, развернувшись спиной к широкому окну. От космоса шёл холод, но не реальный, а мистический, загробный.

Все молчали и прятали друг от друга взгляды. Словам тяжело было родиться, что тут скажешь? Чем можно привлечь внимание в такой момент? Ринат несколько раз в порыве поднимал голову, играл желваками, но тут же склонялся.

-Может всё ещё наладится? – наконец, сказал он.

Зураб посмотрел на капитана исподлобья и покачал головой, прищёлкнув зубами:

-Нет. Не наладится, - голос у него был скрипучий и низкий.

-Но шанс есть. Нам сообщили только о начале войны…

-Сообщение было отправлено один год семь месяцев назад, - сухо сказал Кишо, не колыхнувшись. – Возможно, война на Земле уже закончена.

-Зная, какие у них там пушки, я бы удивился, если бы было не так, - поддержал Зураб.

В тишине раздался громкий всхлип Ричарда.

Славик всё это время писал в блокнот. Он не сильно отличался от Дзямпы – их происходящая ситуация интересовала по-своему.

-У нас на борту есть семена многих видов растений. У нас есть лаборатория и человеческий репродуктивный материал. Мы летим на обитаемую, если верить Ивану Козлову, планету.

-Получается мы не колонизаторы, а спасители человечества! – одухотворённо вскрикнул Славик и принялся писать ещё быстрее.

-Получается так, - согласился Кишо.

-Значит, мы продолжаем миссию. Приступаем к колонизации и пытаемся установить связь с Землёй. Кто согласен? Джессика, Ричард, я понимаю, что тяжело, но…

-Я за, - всхлипывая, выдавила американка.

Ричард поднял заплаканное лицо и резко вытер нос рукавом.

-Это всё вы, русские, - с ненавистью сказал он, прожигая взглядом Рината.

-Прошу тебя, успокойся.

-Не могу я успокоиться! Не могу! – он встал, с грохотом отодвинув стул, - Вы же так любите воевать! Доволен? Что, рад?

Ринат тоже встал, и Ричард тут же набросился на него, прыгнул, точно кот и схватил за горло.

-Доволен? Ты доволен? – кричал он, сжимая руки на горле Рината.

Зураб недовольно выдохнул и встал из-за стола. Джессика пыталась оттащить Ричарда, тот кричал и плакал, все вскочили. Зураб непринуждённо ударил англичанина в подбородок коленом и тот отлетел на спину вместе с Джессикой.

-Ну и кто у нас тут любит воевать? – Зураб надвигался на Ричарда, как медведь, хоть и был на голову ниже. Взгляд его стал отрешённым и будто бесцветным.

Дзямпа коснулся его затылка и сказал неестественным смешным голосом:

-Такое странное ощущение, да?

Зураб замер.

-Можно уснуть.

Зураб повалился на пол. Дзямпа указал пальцем на Ричарда.

-И тебе.

Пилот тут же закрыл глаза и уснул, ударившись головой об пол.

Ринат встал, продолжая кашлять, и махнул рукой в сторону двери.

-Что всё? Можно по комнатам? – спросил Кишо.

Ринат кивнул.

6

До приземления оставалось мало времени, Ринату нужна была помощь второго пилота. Через несколько дней (если судить по земному времени), капитан подошёл к комнате Ричарда. Возле входной двери стояли роботы-охранники. У них были тяжёлые угловатые торсы и тоненькие гибкие руки. Вместо глаз – объективы, с выступающими круглыми линзами.

-Капитан Ринат Воробушкин. Мне нужно войти.

-Имеется высокая вероятность конфликта. Опасность жизни и здоровья. Проход запрещён, - сухо ответили в один голос машины.

-Чрезвычайная ситуация. Ответственность беру на себя.

-Принято.

Роботы разошлись. Дверь открылась.

Ричард лежал на животе, уткнувшись головой в подушку. Правая рука свисала с кровати. Прямо под ней на полу валялся планшет. На рабочем столике - россыпью белых шариков транквилизаторы, словно картина абстракциониста. Рината бросило в жар, он оглянулся на Ричарда, но у того поднималась от дыхания спина.

-Живой?

Ричард молчал.

Ринат поднял планшет и сел на кровать. Включил экран и увидел семейное фото. Милое постановочное фото счастливых людей на фоне рождественской ёлки. Но энергетика от него шла жуткая, тяжёлая, словно где-то там есть незаметная деталь, вроде отражения призрака в шаре, которая меняет весь смысл.

-Эй, - Ринат потряс Ричарда за плечо, но тот не отзывался.

Капитан встал, отложил планшет и резко, с силой, перевернул англичанина на спину. Он поддался, будто тряпичная кукла. В открытых глазах замер бесцветный, безжизненный взгляд.

-Так ты их любишь, да? – после этой фразы в глазах Ричарда на миг что-то сверкнуло. - Себя ты любишь, а не их! Ты бросил их! Предал!

Стеклянные глаза Ричарда с всплеском налились мутной злобой. Лицо его искривил оскал, и он медленно, с презрением, выдавил:

-Что ты имеешь в виду?

Взгляд Рината разгорячился, зрачки стали дёргаться, как капли воды на раскалённой сковороде:

-Ты не можешь знать точно, живы они или нет, но уже сдался. Не хочешь верить. Ты сломался. Ты предал их. Если они живы, а ты тут подохнешь, кем ты будешь? Предателем! Это любовь?

-Я …- начал было говорить Ричард, но Ринат грубо перебил его, наклонившись и повысив голос.

-Меня никто никогда не любил. У меня не было настоящей семьи. Только поэтому я здесь. Я все свои силы и эмоции подарил этому полёту, в нём я нашёл хоть какой-то смысл жизни. А у тебя замечательная семья. Ты купаешься в их любви. Ты ничтожество! Ты можешь верить, что они живы и с ними всё хорошо до конца, до последнего вздоха. А ты предал их сразу же! – Ринат размахнулся и влепил Ричарду пощёчину. - Поэтому сдохни! Напейся таблеток и сдохни! Давай! Прямо сейчас, мне не нужен в команде такой слабак и предатель как ты!

Ринат метнулся к столу и сгрёб в руку транквилизаторы.

-Вот! Жри! – он кинул таблетки в Ричарда.

Англичанин держался рукой за горящую щёку. Лицо его стало напуганным и потерянным.

-Ну? Чего ты ждёшь? Жри!

Ричард вскочил с кровати и сжал Рината в объятиях. Он заплакал, как маленький мальчик, зарыдал, завыл, впиваясь пальцами в плечи капитана. Ринат тоже обнял его и уткнулся головой в плечо. Плач душил его, но выпустить эмоции, как Ричард, он не мог.

-Спасибо, - дрожащим голосом выдавил англичанин.

-Ты справишься. И они там тоже. Всё-таки мы разумные существа, правда? – Ринат разжал объятия и взглянул в глаза напарника: - Мы ведь не можем так просто поубивать друг друга, да?

Ричард молчал.

-Да не может такого быть! Всё это, цивилизация, история, наука, культура и такой конец? Я в это не верю. Они остановились. Многие выжили. И твоя семья тоже. Я чувствую. Правда. Вот представлю, - Ринат закрыл глаза, - Всё. Нет больше Земли. И человечества нет. И внутренний голос мне отвечает -нет. Не может быть.

Ринат медленно открыл глаза и улыбнулся.

-Ты ведь говоришь это не просто так?

-Опять сомневаешься? Знаешь что? Забудь о Земле. О войне. О своей семье. Ничего не изменилось. Наша миссия близится к посадке на Глизе. Она, считай, увенчалась успехом. Для нас ничего не изменилось: мы построим колонизаторский посёлок и будем пытаться установить связь с Землёй. Согласен?

Из глаз второго пилота лились слёзы крупными каплями. Подбородок дрожал, и лицо его выглядело смешно и оттого ещё более жалко.

-Согласен.

7

Когда «Картошка» нырнула в атмосферу Глизе, у Рината возникло ощущение, что они прилетели не на далёкую планету, а вернулись домой после долгого путешествия. Небо было как на Земле – голубое, в белых облаках. Поверхность отсюда, с такой высоты, тоже казалась неотличимой от родной: лысые скалы, зелёные леса, синяя вода океанов.

Включились тормозящие двигатели. Стены задрожали ещё сильнее. Казалось, что снижение идёт медленно, плавно. Мир внизу постепенно увеличивался и вдруг резко выскочил вверх и проглотил космолёт. Было ужасно громко. В иллюминаторе что-то менялось и рушилось, кабину невероятно трясло, мышцы сжимались, тело выворачивалось наизнанку, казалось, что всё сейчас взорвётся к чертям, и где-то в глубине подсознания каждый был бы рад взрыву, лишь бы прекратились мучения.

-Надеюсь там есть бар, - сказал едва живым голосом Зураб, когда всё успокоилось и стихло.

Ринат глянул на Ричарда. Тот распластался по креслу и, поймав взгляд капитана, вяло подмигнул.

Когда все пришли в себя, Ринат собрал команду на совещание. Капитан был на взводе, ходил туда-сюда, пока экипаж собирался у стола.

-Как самочувствие? Оклемались?

Все по очереди отозвались.

-Тянуть не будем. Зачем? Сегодня же, сейчас же приступаем. Ричард, отправишь дронов искать место дислокации Ивана, оно должно быть где-то недалеко, если наши расчёты верны. И проверишь характеристики планеты. – Ричард кивнул. - Кишо, начинай подготовку роботов. Нужны строительные машины и оборона.

-Принято.

-Зураб и Джессика – готовимся к вылазке.

-Я с вами, - сказал Славик, не отрываясь от блокнота.

-Пожалуйста. Ну что? За работу!

Ринат, Зураб, Джессика и Славик стояли возле огромной двери. В окошках на стенах было видно каменистую поверхность «Картошки» и небо, затянутое густыми облаками.

На них не было скафандров - условия на Глизе были очень схожи с земными. У каждого за спиной был рюкзак с набором на всякий случай - оружие, аптечка, кислород, вода, небольшой запас пищи. Гарнитура для переговоров на голове, как у секретных агентов из фильмов. У Славика висел фотоаппарат на шее.

Перед ними стояло два робота-охранника. Они были одного роста с Зурабом и Джессикой, но чуть ниже Рината и Славика.

-Ок. Передаю маршрут. Идти около часа. – Прозвучал в наушник голос Ричарда.

-Открывай уже, сколько можно тут стоять? – нервно выпалил Зураб.

Дверь зашипела.

-Наконец-то, - с облегчением выдохнула американка.

-Отличный кадр! Такая живая эмоция.

Джессика со злобой посмотрела на Славика, а затем на Рината. Капитан улыбнулся.

Дверь открылась. За каменной поверхностью астероида, которым когда-то был звездолёт, открывался вид на бирюзовые заросли, скрытые лёгкой дымкой. Небо полностью затянули тучи, тёмно-фиолетовые, местами совсем чёрные. Первыми двинулись роботы.

От удара при приземлении всё вокруг выгорело, они начали путь на поверхности Глизе по сухой твёрдой земле. Ничего особенного – с виду обычный суглинок.Роботы, которые тоже получили маршрут, свернули влево и направились прямиком в розоватый туман, внутри которого угадывался силуэт леса. Все молчали. Было слышно только, как щёлкает затвор фотоаппарата.

Растения, если это были они, лишь отдалённо напоминали земные: их стволы были мягкими и эластичными, постоянно шевелились, а вместо листьев – что-то напоминающее овечью шкуру - густое и кучерявое - только бирюзового оттенка.

Путники огибали толстые стволы, которые беспрестанно шевелились, закручивались. Иногда над головой свистели ветки, отчего постоянно хотелось пригнуться. Растения становились всё выше по мере продвижения, просто огромными, исчезая в грязном небе в вышине. Наконец, заросли расступились, и показалась поляна, на которой стоял жилой модуль. Такие раньше использовали для колонизации Луны. Всю крышу облепило что-то, будто беспрестанно двигающаяся вермишель.

Все остановились. Зураб глянул на Рината, как бы спрашивая разрешения, после чего подхватил с земли камень и кинул. С крыши медленно и грациозно разлетелись существа: точно обросшие вермишелью гусеницы. И летели они, проделывая гусеничные движения. Джессика хихикнула. Славик выбежал вперёд и начал неистово фотографировать странных созданий.

От модуля уходила тропа. Перед входом стоял выключенный робот. Дверь была открыта. Ринат зашёл первым.

Внутри был бардак: не заправленная постель, одежда, разбросанная по полу, пыль на мебели, грязь, занесённая с улицы, на полу. На рабочем столе стояла немытая чашка, несколько планшетов, папок с бумагами и сложенный вдвое листик, придавленный карандашом.

Ринат подошёл и взял листик.

«Не хотел, чтобы вы видели мой труп. Вся необходимая информация о планете, вся моя работа здесь – в планшетах рядом. Добро пожаловать! Иван К».

8

Когда Ринат со спутниками вернулись на звездолёт, роботы уже вовсю занимались строительством поселения: отдельные особи собирались вместе, превращаясь в экскаваторы, краны, грузовики, другие переносили со складов необходимые модули и детали. Видя эту сумбурную суету, Ринат вдруг поймал себя на мысли, что он привык к Глизе. Будто прошло несколько месяцев, будто вид работающих механических помощников успел стать привычным, рутинным.

Тучи в небе уплотнялись, множились и становились чёрными. Небо словно покрылось спинами титанических тюленей на лежбище. Изредка между ними вспыхивали вспышки молний, но грома не следовало. Близилась ночь.

Ринат дал команде немного отдохнуть, после чего собрал всех в комнате для совещаний. Капитан слушал сухие формальные отсчёты с неизменным выражением лица, уйдя в себя. Последним отчитывался Кишо и, когда он, наконец, закончил, Ринат хлопнул по столу и встал.

-Что там у нас дальше? Нужно отправить послание домой. На Землю.

Имя родной планеты вызвало трепет в сердцах команды. Сочетание звуков стало священным в один миг.

Ринат положил на стол планшет и настроил его на запись. Палец замер перед нажатием на кнопку запуска. Ринат оглядел присутствующих загадочным взглядом, будто священник во время тайного ритуала, перед тем как нажать.

-Говорит Ринат Воробушкин, капитан первого в истории колонизаторского звездолёта.

Когда Ринат начал говорить, все вдруг выпрямились и напрягли внимание, лица стали серьёзными, а взгляды острыми. Даже Славик отложил блокнот в сторону.

-Миссию можно признать удачной, мы достигли Глизе и начали подготовку площадки для строительства, - продолжал Ринат. С каждым словом голос его наполнялся трепетом и торжественностью. – На месте были найдены работы Ивана Козлова. Сам Иван, к сожалению, мёртв.

Ринат остановился и оглядел команду.

-Не знаю, что ещё сказать? Кто-нибудь хочет что-нибудь добавить?

Все промолчали.

-Ждём ответа. Конец связи, - закончил Ринат и сел.

Он выглядел так, будто устал, будто сделал только что нечто невыносимо сложное.

На несколько минут повисла тишина, которую внезапно прервал Славик:

-А представляете, - мечтательно начал он, - пройдут долгие годы, десятки, сотни лет, вырастут поколения людей здесь. У нас же тут репродуктивного материала хватает, да? – он глянул на Джессику. Та кивнула. – Так вот. Пройдут долгие годы, и люди будут собираться, отправлять послания на Землю, как и мы, сами уже не понимая, что они делают. Что вообще такое Земля. Такой, знаете, ритуал. Религия.

-Нет, - сухо вставил Ричард.

Славик замолчал и взглянул на англичанина.

-Они ответят. И очень скоро.

Из глаз Ричарда шла такая неотвратимая и яростная вера, что никто не посмел ему возразить.

9

Проснувшись, Ринат услышал необъяснимый гул. Звук шёл снаружи. Наспех одевшись, он вышел из комнаты и пошёл по коридору. По пути заглянул в комнаты Зураба и Ричарда, но их там не оказалось.

Когда он вышел на поверхность – глаза инстинктивно зажмурились. В ясном небе набирал силу рассвет. Экипаж стоял на влажной каменистой поверхности «Картошки». Они молчали. Их тела были расслаблены, а головы устремлены вверх.

По синей поверхности неба, словно плюшевые мишки на конвейере завода мягких игрушек, один за другим, изогнутыми линиями надвигались розовые пушистые комки. Они долетали до звездолёта, спускались на землю и окружали его.

-Рад приветствовать иную форму жизни! – говорил каждый из них голосом Ивана Козлова, будто воспроизводя запись с диктофона.

Фразы множились и сливались в гул. Пушистых телец становилось всё больше, они превращались в огромный шевелящийся плед вокруг звездолёта, в то время как всё новые и новые шары продолжали лететь по небесам издали.

Ринат смотрел на всё это, как заворожённый, короткими медленными шагами приближаясь к остальным. Зураб развернулся и взглянул на капитана. Ринат кивнул ему.

-Туда глянь, -Зураб указал пальцем.

Ринат обернулся. Вдали, почти над горизонтом, над густыми лесами и редкими невысокими горами, чуть покачиваясь вверх-вниз, в воздухе парил громадный памятник. Целая скала. Кружочек и палочки. Так дети рисуют человека.