Память Земли. Рассказы о поисковой работе

ОТ АВТОРА

Закладка:

Роман Валентинович Красильников

ПАМЯТЬ ЗЕМЛИ

Рассказы о поисковой работе

Эта книга посвящается Памяти:

— моего Прадеда Ефимова Ивана Васильевича, участника Советско-финляндской войны 1939–40 годов, ушедшего в 1941 году добровольцем на фронт и пропавшего без вести под Невской Дубровкой в январе 1942 года;

— моего Прадеда Царева Степана Терентьевича, участника Советско-финляндской и Великой Отечественной войн, получившего ранение в небе Ленинграда, инженера-бортмеханика, стрелка-радиста и гражданского летчика, без аварий налетавшего более 3 000 000 километров на поршневых самолетах;

— моего Прадеда Красильникова Михаила Ивановича, участника Советско-финляндской и Великой Отечественной войн;

— моего Отца Красильникова Валентина Игоревича, привившего в детстве нам с братом любовь к истории и военной археологии;

— всех, кто сражался и погиб за свое Отечество.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вторая Мировая война, которую наша страна прошла почти от самого начала и до конца — с 17 сентября 1939 года по 2 сентября 1945 года, — оставила неизгладимый след в судьбе нашего народа и нашей земли. Вряд ли найдется на постсоветском пространстве хотя бы одна семья, в которой никто из родных не участвовал во Второй Мировой войне. Многие семьи потеряли своих близких, а многие из них до сих пор ничего не знают о судьбе пропавших без вести брата, отца, деда, прадеда. Советско-финляндская и Великая Отечественная войны оставили в земле Ленинградской области незажившие до настоящего времени раны — многие километры осыпавшихся, но еще хорошо видимых на местности окопов, десятки тысяч блиндажей и миллионы воронок. А еще — тысячи погибших, но не похороненных по-человечески солдат. Тех солдат, чьи кости виднеются иногда из-под прелой прошлогодней листвы, когда в лесу по весне сойдет снег. Тех солдат, которых сотнями ежегодно находят и предают земле на мемориалах обычные люди, состоящие в общественных объединениях — поисковых отрядах.

Предлагаемая вниманию читателей книга рассказывает о некоторых эпизодах работы одного поискового отряда. Автор книги, в течение ряда лет работавший специалистом по работе с молодежью в государственном учреждении «Дом молодежи Санкт-Петербурга» и занимавшийся организацией поисковой работы на территории Санкт-Петербурга, подробно и интересно описывает весь объем проводимых поисковых мероприятий, не исключая практически ни одного их аспекта.

О поисковиках много пишут и много говорят, при этом высказываемые мнения и оценки варьируются от сугубо негативных до восторженно положительных. Есть люди, которые полагают, что поисковики — это бездушные мародеры, роющиеся в могилах ради наживы. А есть и те, кто считает, что поисковики должны быть приравнены к участникам боевых действий, со всеми вытекающими из этого последствиями. Я думаю, что прочитав данную книгу, читатель поймет, что не правы ни те, ни другие. Мародеры, которые, безусловно, существуют, не идут в поисковики, потому что поисковики находятся у всех на виду — и у журналистов, и у правоохранительных органов, — а мародерам не нужно лишнее внимание. Что же касается мнения о присвоении поисковикам статуса участников боевых действий, то его абсурдность очевидна любому здравомыслящему человеку. Поисковики — не ровня ветеранам. Мы не стреляли во врагов нашей Родины, у нас на руках не умирали павшие в бою друзья, мы не лежали сутками в замерзшем болоте, не имея возможности приподнять голову из-за вражеского огня… Мы просто выполняем долг совести перед людьми, погибшими за наше Отечество.

Надеюсь, что эта книга будет полезна и интересна не только поисковикам, но также и другим людям, прежде всего, подрастающему поколению, которое в будущем примет на себя все бремя ответственности за судьбу нашей Родины и которое, поэтому, должно помнить о прошлом, чтобы сохранить все лучшее из созданного нашими предками и не повторить при этом сделанных ими ошибок.

Помни войну!

История ничему не учит, а лишь наказывает за незнание ее уроков.

Я и мой брат-близнец Антон родились в эпоху перестройки, предшествовавшую распаду СССР. Из раннего детства мне с особенной силой запомнились дни, которые мы проводили в тиши Карельского перешейка, в общежитиях для обслуживающего персонала пионерского лагеря «Арсеналец». Именно там мы с братом впервые столкнулись со следами прошедших войн. Вместе с отцом мы совершали пешие походы по отдаленным от населенных пунктов лесным массивам, в которых расположены разрушенные в результате боев или целенаправленных подрывов финские укрепленные позиции, а также остатки финских хуторов. Отец, тоже проведший свое детство в тех местах, рассказывал интересные и захватывающие дух истории о разных находках военных и не только предметов, которые он и его друзья совершали раньше. Именно там, в лесной глуши, я впервые осознал, что Земля имеет свою Память, которой она способна поделиться с тем, кто захочет ее узнать.

С такой ясностью, как будто это было вчера, я помню, как первый раз в жизни нашел проржавевшую от времени, но все еще крепкую советскую каску СШ-36 «халхинголку», и как мы принесли ее на могилу моряков, погибших во время освобождения полуострова Киперорт летом 1944 года. За могилой тогда все еще ухаживали пионеры из лагеря, а рядом с обелиском лежали найденные пионерским отрядом «красных следопытов» «каски-трехклепки» СШ-39. Рассматривая их, я по-мальчишески завидовал «удачливости» пионеров и хотел непременно узнать место, где можно найти столько касок одновременно. И хотя мне очень хотелось обладать одной или нескольким касками из тех, что лежали у могилы, я бы ни за что не решился их взять, потому что уже тогда я не просто знал, я чувствовал, что так поступать нехорошо.

Вместе с распадом страны многое изменилось. Мы все еще ездили на лето под Приморск, однако лагерь, принадлежавший заводу «Арсенал», перестал функционировать. Прекратили свое существование и детский сад, и другие лагеря, располагавшиеся поблизости. Государство отвернулось от своего населения, бросив воспитание целых поколений на произвол судьбы…

Для многих моих сверстников Великая Отечественная война стала чем-то безмерно далеким и абстрактным, не касающимся их лично. И это неудивительно, ведь за время, прошедшее с момента ее окончания, подавляющее большинство населения нашей страны привыкло к мысли о том, что масштабной войны больше никогда не будет. А раз так, то зачем помнить обо всех страданиях и переживаниях, связанных с этой войной? Достаточно вспомнить о ней раз в год — в дополнительный выходной, который можно потратить на отдых…

За несколько лет строения лагеря и детского сада пришли в негодность и были распроданы за бесценок вместе с землей в частные руки. Дорожка к могиле за лагерем почти заросла травой, а потом и вовсе исчезла, так как кто-то украл большую часть плитки, которой она была выложена. Исчезли и каски, растащенные местными подростками…

Память о Героях великой войны стала почти никому не нужна. Стало гораздо важнее «жить сейчас», а не оглядываться на прошлое. Действительно, ведь согласно мнению большинства, в наше время — время мощного ядерного оружия, масштабной войны быть не может. Однако история наглядно показывает, что именно такое «беспамятное» состояние общества приводит к возможности возникновения новых войн. Перед Первой Мировой войной почти никто не верил в то, что она возможна. Наоборот, все только и мечтали о том, чтобы войны больше никогда не было, а государства «мирно соревновались друг с другом», не прибегая к насильственным методам. И именно отсутствие у большинства молодых людей верного представления о реальности боевых действий способствовало их массовому участию в ней.

Один из крупнейших немецких философов XX века, участник Первой и Второй Мировых войн, Эрнст Юнгер, в своих мемуарах «В стальных грозах», посвященных его участию в Первой Мировой войне, очень точно описал это настроение, царившее среди новобранцев:

«…Поезд остановился в Базанкуре, небольшом городке Шампани. Мы высадились. С невольным трепетом вслушивались мы в медлительные такты разворачивающегося маховика фронта, — в мелодию, которой предстояло на долгие годы стать привычной для нас. Где-то далеко по серому декабрьскому небу растекался белый шар шрапнели. Дыхание боя чувствовалось повсюду, вызывая в нас странную дрожь. Знали ли мы, что он поглотит почти всех нас — одного за другим — в дни, когда неясный шум вдали взорвется непрерывно нарастающим грохотом?

Закладка:

Детей у Николая Ефимовича и Фани Львовны не было…

Благодаря Фани Львовне, Память о Николае сохранилась на студии и была увековечена на нескольких мемориальных досках, в том числе на входе в здание. Вязьменская Ф. Л. умерла в 1998 году.

Так как близких родственников у Максимова не осталось, его медальон и личные вещи были переданы на постоянное хранение в музей киностудии, в котором, среди экспонатов, посвященных Блокаде, есть стихи, написанные в Память о Николае…

БОЙ ЗА ДЕРЕВНЮ МОЛОТКИ

История, о которой я расскажу ниже, началась необычно. 27 апреля 2010 года в адрес Дома молодежи, где я тогда работал, пришло письмо от пресс-службы Губернатора Санкт-Петербурга. Суть запроса, изложенного в письме, заключалась в следующем. В эфире «Пятого канала» с периодичностью примерно один раз в месяц выходила телевизионная программа «Диалог с городом», во время которой В. И. Матвиенко отвечала на обращения горожан по разнообразным вопросам. Среди прочих, в адрес приемной поступило письмо от жительницы Санкт-Петербурга Рощиной Тамары Ивановны. В нем она писала:

«…Мой отец погиб под Лугой в 1944 году, когда снимали окончательно блокаду Ленинграда. Я не знала, где он конкретно похоронен, потому что в похоронке было написано юго-западнее Ленинграда. А сейчас я получила более подробную похоронку, где сказано, что он похоронен в Лужском районе деревня Молотки. К сожалению, этой деревни не существует, и куда бы я ни обращалась, я не могу найти помощи для того, чтобы поехать туда и найти могилу отца…».

Ответить на запрос было необходимо в срок до 29 апреля. Первым делом, получив письмо, я открыл объединенный банк данных «Мемориал», чтобы удостовериться в том, что информация, представленная в письме, является правильной.

Действительно, согласно данным Центрального архива министерства обороны РФ, отец Тамары Ивановны, Козырев Иван Александрович, младший лейтенант 255-го стрелкового полка 123-й стрелковой дивизии, погиб 9 февраля 1944 года в бою за деревню Молотки Лужского района Ленинградской области.

Убедившись в достоверности представленных сведений, я приступил к поиску информации о местонахождении деревни Молотки. Так как в результате боевых действий деревня была разрушена и прекратила свое существование, найти место ее расположения на современных картах масштаба 1:100 000 (так называемых «километровках», один сантиметр которых соответствует километру в действительности) не представлялось возможным. Как и следовало ожидать, в интернете не удалось найти никаких упоминаний о деревне. Поэтому я решил действовать по-другому.

Согласно архивным данным, Иван Александрович до момента гибели служил в 123-й стрелковой дивизии, частями которой 12 февраля 1944 года был освобожден город Луга. Разница в несколько дней говорила о том, что деревня Молотки должна была находиться недалеко от Луги. При этом было понятно, что сектор поиска расположен севернее города, ближе к Ленинграду.

Определив район поиска, я открыл карту Ленинградской области выпуска 1942 года. В моем распоряжении были карты разных масштабов, но я остановился на «двухкилометровке», как на наиболее удобной для поиска.

Карту я начал просматривать слева направо, поэтому около получаса было потрачено безрезультатно. Кроме того, сказалось то, что я старался искать деревню ближе к дорогам, ведущим на Лугу. Дело в том, что ранее мы с нашими товарищами из отряда работали в районе поселка Мшинская, поэтому я довольно хорошо себе представлял, какие болота простирались на пути наступления наших войск. Как-то как раз в начале февраля мы ездили на слабопроходимое болото за Мшинской в поисках места гибели самолета. Снег на открытом пространстве лежал толстым слоем, который в некоторых местах доходил почти до пояса, из-за чего болото совершенно не промерзло. Каждый шаг по такой «целине» давался с трудом. При этом ноги периодически погружались в ледяную воду, чернеющую в овальных снежных провалах от ступней. В пять часов вечера стемнело. Лес, стоящий в отдалении на краю болота, слился в сплошную черную стену, еле заметную на фоне темно-серой равнины и почти черного неба. Лениво падающий снег неприятно таял на открытых участках тела и еще больше снижал видимость. К девяти часам вечера стало понятно, что самолета нам не найти. Решив возвращаться, мы очень порадовались, что захватили с собой приемник GPS, так как следы, оставленные нами в процессе прочесывания болота, причудливым образом пересекали друг друга, исключая возможность правильной ориентировки на местности. Отказавшись от идеи возвращаться по своим следам и решив идти напрямую по показаниям GPS, мы вернулись к машине, оставленной у входа в лес, в половину двенадцатого ночи. Во время этой поездки я насквозь промочил и чуть не отморозил себе ноги, необдуманно поехав на болото в «берцах»…

Наконец, изрядно постаравшись, я увидел на карте название «Молотки». Если быть откровенным, раньше я не думал, что в такой глуши во время зимнего наступления тоже шли напряженные бои. Ведь вокруг деревни расположены сплошные непроходимые болота. Каково по ним наступать?

Поработав с современной картой, к которой я смог «привязать» место расположения бывшей деревни Молотки, я предварительно определил современный вид окружающей урочище местности и возможные пути подъезда к нему, а также выделил дороги, существовавшие до 1944 года.

Деревня Молотки была разрушена в ходе боев и после войны не восстанавливалась, превратившись в урочище. В настоящее время урочище Молотки расположено на территории государственного природного заказника «Мшинское болото», в пяти километрах от ближайшего населенного пункта — деревни Большое Замошье.

Помимо уточнения местоположения деревни Молотки, также был дополнительно проведен анализ донесений о безвозвратных потерях 255-го стрелкового полка за начало февраля 1944 года. В процессе анализа этих документов было выяснено, что младший лейтенант Козырев был единственным офицером полка, погибшим в бою за деревню Молотки.

Что же касается поиска могилы Ивана Александровича, то первой моей мыслью после прочтения поступившего письма была мысль о невозможности выполнения подобной просьбы, так как, во-первых, не было достоверных указаний на то, что Иван Александрович был похоронен в деревне, а не остался лежать рядом с ней в лесу на месте своей гибели (что весьма вероятно в условиях зимнего наступления), а, во-вторых, в среднем из общего количества обнаруживаемых поисковиками останков воинов Красной армии в силу ряда причин удается опознать не более десяти процентов человек. Таким образом, даже если бы мы организовали работы в районе урочища Молотки и чудом нашли останки Ивана Александровича, с 90 — процентной вероятностью мы не смогли бы его опознать и похоронили бы как неизвестного солдата…

С такими невеселыми мыслями мы с братом начали планировать нашу первую разведывательную поездку на урочище Молотки. Рассмотрев карту местности и прикинув наиболее вероятные пути наступления наших войск, 19 мая 2010 года мы отправились в путь.

Целью выезда было уточнение современного состояния дорог, ведущих к урочищу, а также поиск с применением металлоискателя возможного места боевого столкновения, в результате которого погиб Иван Александрович.

Первоначально мы решили попробовать проехать на урочище Молотки с севера — от деревни Пелково — по лесной дороге, обозначенной на современной карте масштаба 1:50 000. Приехав в деревню, мы попытались обнаружить нужную дорогу, однако ее просто не было. В ходе общения с жителями деревни было установлено, что дороги от Пелково на Молотки никогда не существовало, хотя она отмечается на всех картах, начиная с 30-х годов XX века. Мужичок лет семидесяти, которого мы расспрашивали о том, как проехать в Молотки, рассказал услышанную им от своей матери, похожую на правду, историю о том, как в конце боев за Лужский рубеж этой дорогой хотело воспользоваться подразделение Красной армии. Лейтенант, показывая в карту, расспрашивал мать мужичка о том, где находится эта дорога. В ответ последняя заявила, что никакой дороги нет, и здесь вкралась какая-то ошибка. Пригрозив, что если дорога существует, они вернутся и ее расстреляют, лейтенант направил солдат в сторону леса. Застряв в болотах, подразделение было окружено и частично попало в плен. Позднее, проходя через деревню, угрюмый лейтенант сетовал на то, что поверил карте…

Развернувшись, мы попробовали обследовать дорогу, также ведущую к урочищу Молотки и проходящую через урочище Малое Замошье. В результате было установлено, что по указанной дороге можно проехать лишь до урочища Малое Замошье, после которого она уничтожена тяжелой техникой лесорубов, производящих незаконные вырубки леса на территории природного заказника федерального значения «Мшинское болото»…