Падение Патриция

Глава 1

Карпа Ивановна была женщиной экстравагантной и имя для кота выбрала спонтанно, подчиняясь первому неосознанному порыву.

- Патриций, - сказала она, в тот момент, когда увидела в обувной коробке серенького котёнка. Его принесла подруга в подарок на День Рождения вместе с тортиком и бутылкой вина.

Через год кота уже было не узнать. Сугубо домашний, так и не познавший прелестей вольной жизни, он растолстел, остепенился и превратился в самого настоящего кошачьего аристократа.

Карпа лелеяла своё «чудо» и тщательно заботилась о внешнем виде питомца, расчёсывала, купала с шампунем и баловала консервами из тунца.

Больше всего Патриций любил запрыгивать на подоконник кухонного окна и наблюдать за внешним миром с безопасного расстояния. Квартира у Карпы Ивановны была на первом этаже, что обеспечивало превосходный обзор во всех направлениях. Патриций следил за проходившими по двору людьми, проезжавшими автомобилями, галдящими воробьями на кустарнике и бродячими соплеменниками, которых подкармливала сердобольная соседская старушка Борисовна.

Особый интерес у Патриция вызывал рыжий, потрёпанный кот Витёк, который в многочисленных побоищах отстоял право хозяйничать во дворе и его окрестностях. У Витька не было кончика правого уха, а наглую физиономию покрывали белесые боевые шрамы. Рыжий спуску никому не давал и рьяно стерёг территорию от посягательств котов из соседних дворов. Исключением были два тощих обормота, которые хвостами таскались за Витьком и подъедали то, чем предводитель пренебрёг.

Иногда Витёк запрыгивал на отлив окна и с любопытством поглядывал на толстого откормленного кота за стеклом. В его проницательных глазах сразу же начинали вспыхивать завистливо-злые искорки, которые красноречиво говорили о желании как следует вздуть толстяка.

А ещё Витьку хотелось вкусить из золотистой миски, что стояла на полу кухни и манила аппетитными мясными кусочками.

Словно желая подразнить, толстяк подходил к этой миске и, высунув язык начинал без энтузиазма вылизывать соус. Делал он это медленно, с показным пренебрежением и самодовольством, от чего Витёк следивший за каждым движением Патриция, начинал от злости кряхтеть и фыркать.

Ещё одним способом позлить оппонента были «гляделки». Разбросав вокруг миски корм, Патриций вальяжно подходил к подоконнику и, запрыгнув на него, тут же устраивался напротив рыжего забияки. Уставившись на него глазищами, он тихонько начинал подвывать, изводя бродягу своим писклявым голоском. Психологическое противоборство, как правило, продолжалось пару минут, после чего, Витёк терял терпение и начинал со злостью лупасить по стеклу.

На шум тут же прибегала Карпа Ивановна и мигом наводила порядок.

- Ух! Разбойник! - грозя пальцем Витьку, кричала она. - Бесстыжая морда! Вот я тебе!

Как женщина интеллигентная, она не позволяла себе непристойных выражений, и даже слово «морда» из её уст звучало как-то беззлобно и ласкательно.

Патриций тут же прикидывался невинной овечкой, принимался жалобно мяукать, спрыгивал на пол и словно ища защиты у хозяйки начинал тереться о её ноги.

Иногда, для острастки, Карпа Ивановна хватала из холодильника тарелку с ломтями ливерной колбасы и, распахнув окно, начинала швырять куски в Витька и его прихлебателей. Такие «артобстрелы» Витёк конечно же обожал и не беда, что некоторые «снаряды» попадали прямо в него, зато другие он виртуозно перехватывал на подлёте в прыжке.

С различными вариациями, так продолжалось день за днём, пока однажды Карпа Ивановна не допустила страшную оплошность.

Весело щебеча по телефону с подругой, она схватила со столика сумочку, потрепала Патриция за ухом и, хлопнув дверью, куда-то ушла. Патриций остался один и по установленному распорядку тут же двинулся на кухню. Полизал немного воды из кружечки, сжевал несколько кусочков корма, подошёл к окну, намереваясь взобраться на подоконник, и... замер как вкопанный. В распахнутую створку с шорохом врывался свежий утренний воздух, а на отливе, уставившись на Патриция жадным, не мигающим взглядом, сидел Витёк. Его прихлебатели нетерпеливо и суетливо тёрлись позади.

Патриций хрипло мяукнул, с трудом выдавил вопль напоминающий подвывание и, ощетинившись, попятился. В распахнутое окно тут же сунулась наглая рыжая морда.

Два часа спустя

В первое мгновение Карпа Ивановна не могла поверить глазам. На кухне царил настоящий разгром: повсюду грязь, клочья серой шерсти, шторы сорваны с карниза, в углу подозрительная лужа, повсюду какие-то объедки, миска Патриция перевёрнута, а дверь холодильника распахнута. Самого Патриция она обнаружила под столом. Он сидел неподвижно, глухо рычал и ни в какую не желал выбираться из своего убежища.

Сопоставив некоторые факты, Карпа Ивановна пришла к выводу, что во всём виновато её «чудо». Сорвав с себя личину интеллигента в третьем поколении она тут же схватилась за веник и незамедлительно приступила к экзекуции.

- Вот тебе засранец! Вот тебе! - приговаривала она, тыча веником в бедолагу. - Я тебе покажу как безобразничать!

Пожалуй, нет никого страшнее, чем разгневанный интеллигент, и в этом на собственной шкуре убедился Патриций. Откуда-то взялись громкие трёхэтажные выражения, в голосе хозяйки появились резкие металлические нотки, а нежные руки, что так часто его ласкали, приобрели жёсткость и силу.

Впрочем, через пару минут Карпа Ивановна успокоилась и принялась за уборку. Вот тогда-то она и заметила незапертое окно. Она снова сопоставила кое-какие факты, тщательно изучила подоконник и, обнаружив клочки рыжей шерсти и следы грязных лап, поняла, что допустила вторую непростительную ошибку. Виновник безобразия, сытый и довольный, болтался по двору.

Загладить вину перед Патрицием оказалось не просто. Он сторонился хозяйки, глухо рычал и постоянно пытался куда-нибудь улизнуть.

Но время лечит и через несколько дней Патриций почти всё забыл. Только лёгкая грусть в глазах, да некоторая скованность движений говорили о том, что некогда он пережил не самые приятные минуты. А когда за окном снова начинала маячить рыжая голова Витька, Патриций начинал громко шипеть и выгибать спину, чётко и недвусмысленно давая понять, что на этот раз к встрече он готов.