Пëстрая мозаика

Борькины беды

Борька Большаков был балда-балдой. Брови большие белёсые, башка

белокурая, борода блондинистая.

Бывало бутылку бормотухи буль-буль-буль бахнет, балдеет; библию

бубнит бесконечно, баит басни, былины…

Борька боялся баб – брюнеток, бледнел, будто белое бельё.

Бабка Борькина божилась: – «Балует, без брюк бывало бегает, босиком, бегун будто бы. Блажен богохульник».

Батя Борьку, бюрократ болотный, бац-бац ботинком бьёт больно.

– Бездельник, баклуши бьёшь, – банально беседует батя. – Бандитом будешь, боров?

– Барабанщиком, бандитом – боязно.

– Болваном был, болваном будешь бесконечно, – больше беседовать бесполезно.

Дела дорожные

Дорогой дальнею, дорогой длинною, да дымкой дюжею, дымил дедовский, древний драндулет.

Дует дедуля Дмитрич до дому, до дачи деверя Данилы.

Дыни Дмитричу дядька Демьян дешёвые дал, добрые дыни достались. Дюжина десяти килограммовых - десятка денег. Доволен дедуля - дешевизна! Друг, Демьян, даже даром давал, дарил. Да Дмитрич додумался, достал десятку, дал Доромидонтовне Демьяновой, да двинул дёру.

Дороги деревенские дерьмовые, драндулет дедулин доконали, дрыгнулся джип дыр-дыр, движок дымит дьявольски. Дело дрянь. Допрыгался, доскакался. Дмитрич долго дремал, давал двигателю дышать. Думу думал дед: день, другой. Две дыни доел...

"Долой демагогию! Дело давай!" Додумался: движок демонтировал, дёрнул, долбанул, дунул. Двигатель дрогнул, драндулет двинулся. Доволен Дмитрич: "Довезу десяток дынь деверю Даниле.

Попугай Паша

Попугай Паша проснулся поздно. Потянулся, поправил пёрышки, почесал плешь. Потом поклевал пшено, поперхнулся, подавился. Плюнул.

– Паршивое пшено, – прошептал попугай, – Петька – поганец пудру подсыпал. Погоди пацан, попадёшься – пупок проклюну!

После Паша пропел:

– Пора, пора – порадуемся...

Потом проорал:

– Паша – плешивый падишах павлинов!

Повторил:

– Падишах павлинов – почему павлинов?

Попугаев!

Подумал: «Петька, подлец, переучил. Палкой пихал по почкам, паразит!» Появился пятиклассник Петька. – Петька, плешивый падишах павлинов просит пожевать, пожрать, пошамать! – Пудры подать побольше? – прошипел Петька. – Пудра – противная примесь. Попугаев потчуют первосортными продуктами! – Поговори, плешивый придурок! – Придёт папаша, Пётр Петрович, пожалуюсь. Папаша побьёт Петьку, – промолвил Паша. – Пусть попробует! – проговорил Петька, покидая помещение. Попугай пропищал: – Посмотрим, пащенок! Паша посидел, поплакал. Призадумавшись, поклевал припудренного пшена. Потом по-тихоньку помер, прожив полстолетия. Пётр Петрович пришёл поздно. Переступив порог, поспешил приветствовать попугая. Петька пожаловался: – Папа, помер Паша. Пшена переел,по-моему.

Папаша посмотрел, приплакнул, потом промолвил: – Печально… Пора предать прах попугая почве… После подобного предложения Паша проснулся. – Пошутил, пошутил Паша! – подпрыгивал Пётр Петрович. Павшим прикинулся, попугайчик прелестный! Потом Петька пожалел Попугая. Перестал перемешивать пшено пудрой. Прожил Паша после примерно полвека. Правда, постоянно празднуя пятидесятилетие – память после припудренного пшена подводит. Почтим память прекраснейшего попугая!

Тыкутскаты историты

Тыкут Тыков в тынваре жил в тыранге. Пришла весна, Тыков поехал на заработки в автономную республику Ява . Не давал ему житьты сосед –тыбеда .

В Яве Тыкову предложили пасти ястычу тыков. А оплату назначили - тычменем и тыблоками, по кило за каждого тыка .

Попутно Тыков собирал тыгоды и тыйца птиц - вкусные тыства.

Тырко светит солнце, совсем ртыдом пролетел тыстреб. Тыков лежит под тысенем, в тыме костер горит, в выдолбленной якве тыичница жаритсты. Желтки как тынтарь.

Мимо пробежала шустраты тыщерица, показала раздвоенный тызык. Тыков вскочил и за ней, но она юркнула меж камней. Тыкут подошел и удивилсты – это были драгоценные каменьты: тыхонт и тышма.

Вдруг глтыдит тывление – Баба – Тыга на тыщере едет.

-Фу! Человеческим духом завонтыло!

- Как тебты звать? – спросила стараты карга.

-Менты – Тыков! – неботысь, гордо ответил Тыкут. - А тебты ты знаю, я – Баба -Тыга костынатты нога.

- Вот ты на тебты сейчас тыщера натравлю!

- Не боюсь и тыщера и тебты, сейчас свистну и все тыки вас затопчут!

Баба-Тыга тысно высказала нехорошие слова, помтынув тыпону мать!

-Я - Тызва! Влепить тебе в тыгодицы тыдро! Не хочу с тобой тыкшатьсты, тыдрена Баба-Тыга!

Баба-Тыга, пришпорив тыщера, гордо уехала восвотыси.

А Тыков погрузил на ястычу тыков тышму и тыхонт, и отправился в Тыкутию.

Потом Тыков вернулсты в Яву и отдал тыков хозтыевам. Вот и всты историты.

Чудный Чебурашка

Чебурашка четверть часа чавкал черствым чебуреком, чмокая чашку черного чая, читая ''Чтиво" Чарли Чаплина.

Чертей чтил.

Чудному Чебурашке черти, частенько, четвергами чертили чисто чёрными чернилами чертёж.

Чертёжная – чулан, чадит «черёмухой» чарка чачи. Чертята чохом чихнули чинно, что через чердак чухнули

чижи. Чапнулась черепица. Чубатому чертёнку чиркнуло чуток черепком черепицы. Чертёнок чертыхнулся,

чувствуя, что череп чешется чуть-чуть. Червонным червячком, часть чертежа, черкнула черепица. Чертята

чистят чертёж.

- Чисто?

- Чисто!

Чу! Чудится, что Чебурашка чертовски чётко честит чертей:

- Чертёж, чумазый, чепуховый.

Разочарование резидента

Рослый, респектабельный разведчик Роб Роджерс разыскивал русского резидента «Рожу», рецидивиста, работающего радиомастером.

Раньше «Рожа» радировал Роджерсу регулярно: «Ракеты разобраны, ремонт развален». Радиограммы радовали.

«Рожа» - русский Рэмбо, рационально работает», - размышлял Роб.

Разыскав резидента, Роб разочаровался, разглядев «русского Рэмбо»: рыжеусого, румяного русака. «Рязанская рожа», - решил Роджерс, - рисованная, разве, рукой Рубенса. Рвач, равный Ротшильду, рванному рублю рад-радёшенек».

- «Рожа», рекомендую раздобыть рекогносцировочные рубежи радаров разных ракурсов. Работа рискованная, расплатимся родезийскими рандами.

- Рубли роднее…

Роджерс разоткровенничался:

- Рябчики розданы ростовским растратчикам. Радуйтесь, «Рожа», реализуете ранды – раздобудете «Роллс–Ройс». Раскрутите рентабельных ремесленников, рэкетнёте рублики.

- Рад разбойной работе! – рявкнул резидент, - Разрешите рюмочку рому?

- Разливайте, - разулыбался, розовея, Роб.

Радио ретранслировало «Риголетто». Реяло романтикой.

- Руки! – рыкнул «Рожа», размахивая револьвером, - Рад раскрыться: Руслан Родионович Рожкин – русский разведчик. Роли разыграны, Роб, рекомендую расколоться. Ростовские расхитители репрессированы. Резиденты разоблачены.

Респектабельный, рослый Роб Роджерс рыдал. Рожкин, радуясь, разражался ругательствами.

- Рожкин, родной, раскаиваюсь: Роб Роджерс – русский разведчик – Роберт Романович Романов.

Разочарованные резиденты разом разрыдались…

Следователь Самсонов

Сорокалетний слегка седоватый спортивного сложения старший следователь Сергей Семенович сосредоточено сидел, строго считывая страницы сводки.

Сколько смертельных случаев! Самоубийство – самосожжение скипидаром…

Самая сложная ситуация – смерть старушки семидесяти семилетней Серафимы Семеновны Сазоновой. Сотни страниц следствия. Самсонов стал смотреть следующую сорок седьмую страницу, соображая: сегодня, среда седьмого сентября – срок сдачи следственной справки судье Судаковой. Справку слаженно составить сложно: схема следствия сомнительная, скандальная.

Словно сверху спланировала секретарша Смирнова. Справилась:

– Справку скоро сдадите?

– Сейчас, сию секунду, спешу синьора! – съязвил следователь.

Сероглазая, симпатичная секретарша строго сказала:

– Сеньорита, сударь, сеньорита! Смотрите Сергей Семенович срок сдачи сегодня!

– Слушаюсь, Светлана Святославовна, сварганю справку со скатерть-самобранку, –сострил Семеныч.

– Спасибо, самобранку сами смакуйте, – со смехом сказала секретарша, спешно сматываясь.

Скомкав страницу с сыроватым содержанием, Самсонов стал снова строчить свое следовательское сочинение. Скрипя сердцем, совсем сомлев, составил сто сорок семь страниц следственной справки.

Спохватился, судья Судакова совсем свихнется – суть следствия смутная, сизовато-смоговая.

Сложил страницы, сосчитал, схватил степлер, сильно сжал. Старенький степлер сразу сломался.

– Сволочь! – смачно сказал следователь.

Скрипнув створкой старорежимного с суконной столешницей стола, соскреб скрепку, сцепил справку.

Самсонов сдал свою справку смазливой (симпатичной) секретарше.

Слава спасителю! Свободный!

Сергей, спотыкаясь, сбежал со ступенек своей службы. Секунд семь следователь стоял, словно со слепа, свыкаясь с серыми сентябрьскими сумерками. Со смирно стоящих столетних сосен струилась смолистая свежесть...

Смеркалось слишком скоро.

Стыд, срам! Самсонов спохватился, стукнув свою старенькую сумку, сегодня собирался сынишке сделать самокат. Скорее сматываться со службы.

Сергей Семенович словил старенькую «Самару» сторговавшись с собственником.

Стольник слупил сморчок-старичок.

Синяя садовая скамейка. Стайкой сидят старушки-соседки, судачат. Семейные ссоры, секреты, сожительство – самые смакуемые сцены, составляют смысл собеседований сиделок.

Семёныч салютовал старухам, сделав стойку смирно со словами:

– Салям сеньориты!

Степановна, степенная старушка, смеясь, съязвила:

– Сам сеньор! Срамишь старух! С самого Советского союза – сеньоры!

Следователь стремительно стартовал.

Семейство Самсоновых составляли: Сергей Семенович, супруга Сусанна Самуиловна, сын Славик. Супруга статная, спокойная – сама скромность. Славка – смышленый, сообразительный семилетка.

– Садись сынок, смотри, сейчас смастерим самокат, – сказал Самсонов счастливому Славке.

Спустя сорок секунд Семеныч, сильно стуча, строгал, сбивал, сколачивал самодельный самокат.

Славка, смеясь, словно сумасшедший, суетился, совался со своими советами.

– Славка, сиди спокойно, сейчас смонтируем.

Смотри сынок, самокат – само совершенство!

– Супер! – страстно сказал Славка, – спасибо!

Сусанна сготовила суп, стала созывать семейство:

– Суп стынет, садитесь – самоделкины!

Стол со стерильной сиреневой скатертью сверкал сияющим серебристым самоваром.

Суп со сметаной, селедка, сыр, салат – соблазнительно.

– Сегодня самоделкины серый ситник, – сказала Сусанна, – сайки сдобные смотрела –сухие, словно сухари.

– Солоноватая селедка, – сморщился Семеныч, сося срезанную спинку.

– Сметанкой смажь, – среагировала супруга.

Семейство Самсоновых спокойно со смаком съели снедь.

Сусанна собрала со стола столовый сервиз.

Сергей стал сыну сказки сказывать, скороговорки, считалки. Славка со скукой слушал.

- Сынок, – спохватился Семеныч, – сегодня самообразование: стишок сочиняй!

Славка сочинял стишки со странными старинными словами: супонь, смута…

– Сочинил! Сочинил! - соскочил со стула Славка, – слушайте стих!

– Со стола серебряную сахарницу сорока стащила,

Старая сваха стрекотуху схватила.

Сорока со страху сладкий сахар съела,

Старуха срочно со стула слетела.

– Складно сложил Славка! Сусанна слышала?

Супруга смотрела сериал «Собачье сердце».

– Слышала «стрекотуху схватили»…

Славик, собирайся спать

– Спокойного сна старики! – сострил сын.

– Спи, спи соплячок-светлячок, – сказал, смеясь Семеныч.

Светало. Солнечный свет скупо струился снаружи, словно сквозь стылые стекла. Семь…

Сергей стряхнул с себя сон, стремглав сбежав со спальни.

Санузел, сангигиена. Соскреб сединку со скул, сполоснулся. Стал спешно собираться.

Сусанна скоренько сготовила скромную снедь.

Семеныч съел сосиску, сырник, сметану, салями. Спрыснул стаканом ситро. Сострил:

– Скусно Сусанна.

Скомандовал сам себе:

– Следователь Самсонов, смирно! Служба соскучилась.

Супруга сладенькими словами спровадила Сергея.

Снова старые серые стены спецслужбы.

– Салют, салям, сослуживцы!

Сотрудники – сыскари сплошь специалисты со стажем, служат с середины семидесятых.

Среди старожилов совсем скудная смена соплячков – семь сотрудников.

Сергей сел, стал смотреть свежие сводки.

Словно серафим спустился сверху – секретарша.

– Сергей Семенович, срочно созвонитесь с Соболевым.

– Слушаюсь, сеньорита!

Сергей схватил свою сотку, связался со спецназовцем Степаном Соболевым.

– Салям, Степан! Слушаю…

Соболев сообщил следующее:

– Сумасшедший старик сжег столетнюю старуху-свекровь, свою супругу, сестру.

Сначала стукнул смертельно старушек соковыжималкой …Страшно смотреть…

Сейчас склонен с собой суицид сотворить. Спиртом смазался сволочь. Сказал:

– «Спалю себя со скарбом!..»

Собаку спустил – сенбернара … Сука скачет, скулит, собирается сбежать со страху.

– Спокойно, Степан! Сколько спецназовцев?.. Семеро?.. Срочно смойте со старика спирт…Собаку спасите, сцапайте сеткой. Сами соображайте!

Сложив сотку, Самсонов стал строчить свою сводку – снова смертельное событие.

Старики свихиваются, сумасшедшими становятся.

Соболев со спецназовцами старался словить собаку сетчатым сачком. Сенбернар, схваченный сильным сержантом Сукачевым, сипло скулил. Слава святым! Собака спасена.

Старик стоял, словно статуя, сумрачно смотрел, смердя спиртом, сжав спички. Струхнул со страху садист.

Степан сказал Сукачеву:

– Сержант, сзади свали старика, спокойненько стукни сердечного.

Сукачев скользнул стремительно, с силой стукнул сзади, сбил старика, схватил спички.

Сумасшедшего связали, словно сноп соломы.

– Сиди садист!- сказал Соболев, слегка саданув старика сапогом.

Скулы старика, стали светло-серыми, свела судорога. Сержант Сукачев стал смывать с сидевшего связанным садиста спирт.

Соболев скомандовал спецназовцам:

– Собрать соседей-свидетелей!

Свидетелей, смотрящих самосуд, словно сдуло: сбежали стервецы!

Соболев созвонился с Самсоновым:

– Спецназ справился с ситуацией: старик связан, спирт смыт, собака спасена!

– Спасибо Степан, сказал сдержано Самсонов.

Сергей стал снова сортировать свои сводки. Скука смертная – сводки со справками.

Самсонов спланировал сегодня стыковку с собратом-сокурсником Стасом Соколовым.

Стас служил сначала самарским следователем, сейчас стал столичным. Страсть сколько совместно сессий, семинаров сдали, сосчитать – собьёшься. Сергей считал Соколова способным, самобытным, своеобразным специалистом.

«Сегодня, совсем скоро, состоится свидание с соратником. Соскучился «старый служака», сказал сам себе Сергей.

Секунды скакали слишком скупо со скрипом, словно связанные.

Самсонов созвонился со Стасом:– Салют старина, сегодня среда, слышишь?

Собирайся скорее… «Сосисочная» с синими стёклами, сечёшь?… Сейчас семнадцать сорок семь… С семи сможешь сорваться? Согласен? Срок сбора – семь сорок.

Сергей связался с супругой:

– Сусанна, сегодня со Стасом Соколовым старым сокурсником, сообразим скромненько совместное суаре. Совсем скоренько …секунд семьсот… Смеюсь…Сорвусь словно спринтер со старта.

Сусанна сочувственно сказала:

– Сиди, сиди спокойно, столько сколько сможешь.

Сосисочная сверкала своими синими стёклами, словно сапфир.

Стас с Сергеем состыковались, согласно сговору. Сокурсники стали спешно спрашивать, сбиваясь: семейное состояние, службу, самочувствие. Семейный статус Стаса – свободный с самого студенчества.

Сергей, смеясь, сказал:

– Сосватаем совсем свеженькую, сорокалетнюю секретаршу Светлану Смирнову.

Сероглазая, симпатичная, стройная – само совершенство.

Стас согласился:

– Сватай!

– Смотри, слово сдержи – Светлана самостоятельная серьёзная.

– Секретарша стильная?

– Сексуальная!

Собеседники спрыснули свои слова стопками «Столичной».

Стас смолил сигарету «Салем», Сергей, сосредоточенно сжимая соломинку, сосал сладкое ситро.

Соколов сказал совсем сейчас странный спич:

– Со свиданьем, Серёга!

– Со свиданьем, Стас!

Собутыльники снова со стуком состыковали свои стаканы.

Стас слукавил, сказав Сергею: «Свободен со студенческой скамьи». Соколов, став столичным следователем, сошёлся с Софьей Соловейчик. Случайно судьба свела Стаса со свидетельницей страшного самосуда, совершённого старшиной срочной службы с солдатом связистом.

Солдат Свечкин самовольно сбежал со службы, спасая себя. Самодур, старшина Соскин, систематически совращал солдат-салаг. Свечкин, считался самым симпатичным, свеженьким.

Старшина, совместно с сержантом Савкиным, сыскали скрывшегося солдата. Сначала сильно стукнули сапогами, спустя секунду скрутили суставы, стянули скотчем. Старшина стал сдирать скальп с солдата. Софья случайно стала свидетелем страшной сцены. Сестра скрытно сняла соткой самосуд. Садисты схватили сопротивляющуюся свидетельницу. Со смаком стукнули Соню стулом, сломав скулу. Сестра свалилась. Старшина с сержантом стремглав сбежали. Соседка Сони слышала свару, срочно созвонилась со спецназом. Спецназ с сыскарями собрались скоро.

Стас снимал следы содеянного служаками. Снизу слышался сигнал «скорой». Санитары спасали Софью со Свечкиным. Стартовав, «скорая», светясь и сверкая синим спецсигналом, спешно скрылась.

Снимки старшины и сержанта сохранились. Стас сообразил сделать снимки с Софьиной сотки. Служивых скоро схватили, состоится суд.

Свидание следователя с Соней Соловейчик состоялось спустя семь суток.

***

Семикратно судимый Семён Сердюк, сидел свой самый суровый семилетний срок-строгач. Скоро считал Семён – «Серый», спустя сорок суток, светит свобода. Сибирская ссылка сильно состарила сорокасемилетнего Сердюка. Сердечко стынет, суставы стонут, серебрится седина. Сны снова снятся со смыслом.

«Серого» самолично словил Самсонов. Схватил со стыренным скарбом. Считай, случайность спасла Самсонова, скулу слегка свернул, сволочь Сердюк. Стремительно саданул сбоку свингом. Самсонов стерпел, сгруппировался, следом сильно стукнул Сёму сапогом.

Солнечное сплетение Сердюка, словно съёжилось, силы совсем сникли. Свихнулось сознание.

Самсонов спокойно связал Семёна, сказав строго:

– Состаришься, сидя свой срок, сволочь! Стыренное, совокупно с сопротивлением следователю, составило семилетнюю сидку.

Сердюк, сжимая синеватые суставы, смачно сплюнул:

– Свидимся – сживу суку со света, сгною!

Семён стал смаковать самые садистские сцены сведения счетов;

– Сожгу, сожру стервеца, спалю сыскаря!

Сокамерники со страхом следили, сколь страшен «Серый».

Сердюк, сплёвывая слюну, смолил сигарету. Стало сизо, словно сноп сена спалили.

Согбенный, седой старикашка сипло сказал Семёну:

– «Серый», сейчас сам сгоришь, смотри сколько смога, смрада! Срамота стоеросовая.

Семён соскочил со скамейки, словно сорванный смерчем.

– Старый сучок! Сморчок, скотина слюнявая…, скажешь слово – сигарету слопаешь, самокрутку! Сечёшь?

Сердюк сцепился со старикашкой…

***

Самсонов слыл специалистом-садоводом со стажем. Сливовый сад составлял солидных семь соток. Сотку, сосед сдал – спекулянт, содрал семь сотенных североамериканских, сквалыга.

Сергей содержал сарайчик с садовым скарбом. Сюда свозил списанное со службы старьё: стол, стулья, скамейки.

Сад славился своими сочными, спелыми сливами. Солнечный свет, словно специально, сливался со свежими, сизыми сливами.

Славка, сидя с совочком, сноровисто ссыпал сухой суглинок. Суглинок серой струйкой стекал с совочка, сооружалась солидная «скала».

Свободный, со снятой судимостью, Сердюк спланировал сценарий слежки. Счёты с Самсоновым следует свести, сжить со света сыскаря.

Следователь, сволочь, с самой субботы стрижёт свой сад. Сыплет суперфосфат, сорняки собирает, словно специалист.

«Серый» сцапал Славку случайно, сообразив – сынок сыщика. Схватил, скоро склеил скотчем сосунка, сволок с сада. Сопредельно с соседским сеновалом стоял стог сена.

Сердюк сунул сюда Славку, смешал с сеном, сказал строго:

– Сиди смирно, сопляк!

Сусанна стряпала соевый суп, Сергей спиливал сухие сучья со слив.

Сусанна стала созывать семейство:

Садоводы, собирайтесь, суп стынет!

Сергей слез со ствола старой сливы, сел сбоку стола. Славка, словно сгинул, спрятался сорванец?

Сусанна сказала супругу:

– Сыщи, сердечный, сына.

– Сейчас, скоро сыщу, Сусанночка.

Самсонов стал спокойно, сосредоточенно смотреть Славкины следы. Смотрит – совочек сломанный, смятый; слабый след сорокового сапога. Сориентировался: справа соседский сарай, слева сеновал, стог сена. Схема сыска: сначала следует сеновал, спокойно смотрим, следующий – стог свежего сена, слева старый скирд, Сергей стал совать сломанный сучок, стоп! Слышен слабый Славкин стон.

Самсонов сгрёб сбоку сено, смотрит – сидит связанный сынок. Сверху со скирда соскочил, словно слетел «Серый», сцепился со следователем. Смертельная схватка соперников. Семён стал судорожно сипеть, силы слабели. Сломленный «Серый» сдался.

Следователь связал Сердюка, снятым со Славки скотчем.

Сергей с сыном свободные, спешно сбежали с сеновала.

Сусанна сервировала стол свежую стряпню со специями. Счастливое семейство смаковало соевый суп.

Стараниями Самсонова, спецназ сцапал «Серого». Снова светит срок. Снова Сибирь…

1987 г.

Эдик-Эдисон

Наш класс охватила металлическая лихорадка, да и не только наш, а всю школу. Вперед к железным вершинам! Кто больше, кто вперед!

Собрали мы огромную кучу лома, только на следующий день она заметно поубавилась. На совете класса решили: охранять.

Первому выпала доля стража - Вовке Колесову. После уроков он ходил взад и вперед, как часовой, а мы приносили все новые и новые железяки.

А на завтра все повторилось, пол-кучи испарилось.

Вовка оправдывался:

-За мной мама пришла, уже было 7 вечера. Не ночевать же здесь?

Назначили Валерку Смирнова. Он оказался посмекалистей Вовки, взял и написал мелом на каждой болванке, трубе, стиральной машине и т.д.: "6б". Потом спокойно ушел домой. Но и это не помогло. Половина наших железяк были в соседних кучах старшеклассников. Попробуй сунься к ним, у них стража ого-го, здоровенные лбы.

И тут вызвался сторожить Эдик, по прозвищу Эдисон, он у нас небольшого роста, но башковитый - настоящий изобретатель, потому и кличем Эдисоном. Раньше его Индюшей обзывали, в первом классе, когда за ним бабушка приходила и звала: "Эдюша мой, идем домой". Складно так звала, как в оперетте.

Утром весь класс удивился: металл на месте.

Молодец, Эдисон! - похвалил его наш председатель отряда, - какже тебе удалось сберечь добро?

Секрет "фирмы", - разулыбался Эдик, - больше охраны не надо, никто ни одной железяки не заберёт.

И правда, гора нашего металла продолжала идти только в гору.

А вот в день вывоза металлолома Эдисон заболел, и начались чудеса. Мы не могли оторвать от кучи ни одну железяку, все они сцепились намертво. Неужели намагничены? Вполне вероятно, нашего "металлиста" Сёмку здорово притягивало, и он держался в стороне.

Побежали домой к Эдисону, а он лежит с ангиной и говорить не может. Написал на бумажке: "Сейчас пойдем, я отключу электромагнит"

Ну, Эдисон, ну даёт! Шикски придумал. От столба провел подземный кабель, пришпандорил какую-то штуковину, и, электросторож готов.

Эх, еще бы погрузчик сотворил бы...

1988 г.